# Либерея. Четвертая история из цикла «Анекдоты для Геракла»

Василий Лягоскин

– Может ли одна книга перевернуть мир?– Может, – уверены олимпийские боги.– А сможет эту книгу найти Алексей Сизоворонкин?– Если не ты, то никто! – напутствует его Зевс-громовержец.– Ну, не найду, так хоть прогуляюсь. На людей посмотрю да себя покажу.Ему, бухгалтеру и полубогу, есть что показать. Особенно прекрасным незнакомкам…

© Василий Лягоскин, 2016


ISBN 978-5-4483-4291-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Такая же вселенская грусть царила и за олимпийским пиршественным столом.

– О чем грустим, девчонки? – Алексей со стуком водрузил на столешницу тяжелый череп и приобнял сразу двух красавиц – Афину и Артемиду, которые возродились на этот раз удивительно быстро.

Богини никак не отреагировали – даже на достаточно откровенное поглаживание в местах, до которых достали шаловливые ручки полубога. Только Артемида чуть заметно вздохнула. Сизоворонкин понял, что в этом зале только что закончилась вечная дискуссия о невозможности вырваться в большой мир; о скуке и безнадеге. А скучающая женщина – это вам…

– Самая страшная работа – это быть домохозяйкой. Зарплаты нет, выходных нет, отпуска нет, работа никогда не кончается. И при этом муж всегда с гордостью говорит:

– А моя жена не работает, дома сидит!

– Вам что, не интересно, как я на дело сходил? – решил немного обидеться Алексей, – так я могу вернуться, еще немного побродить.

Он протянул руки вперед и… схватил рукой воздух (или чем тут дышали боги?). Потому что череп Двухголового был уже в руках Зевса. Громовержец тряхнул головой и, наконец, улыбнулся. Хрустальный артефакт растаял в его ладонях, доказывая, что в пределах Олимпа боги всевластны. Еще одно движение рук, и на столе появился обеденный сервиз.

– Что ж, – громыхнул он, первым наливая в свой бокал одному ему ведомый нектар, – давайте поднимем бокалы за новый подвиг Геракла. Хотя…

Издевательская улыбка немного скривила его бородатое лицо, и громовержец закончил, передав кувшин супруге:

– Хотя какой же это подвиг, если герою сполна заплатили за него – причем вперед?! Есть ли у тебя, герой, еще какое желание?

– Ага, – подхватил Лешка-Геракл, – а есть ли у вас еще одно задание, которое подвластно только человеку?

Зевс сначала отхлебнул из кубка, довольно крякнул, и состроил совершенно еврейское выражение лица. Даже нос громовержца свесился вниз унылым баклажаном.

– Торговаться будем, – довольно повернулся поочередно к соседкам Сизоворонкин, и поперхнулся.

Потому что обе – и Артемида, и Афина – явно готовились принять участие в торге. Причем, в качестве товара. Да еще Гера рядом с супругом хищно улыбалась. Геракл внутри Сизоворонкина так и не успел рассказать о всех сложных перепутанных родственных связях на Олимпе, но сейчас Лешка и без подсказки понял – Гера на правах супруги главы клана совсем не против сейчас стать его тещей. За определенную плату, конечно. И такой платой могла стать только свобода – полная и ничем не ограниченная.

– Знаешь, доченька, мне соседи сказали, что ты спишь со своим женихом!

– Ой, мама, ты больше слушай – соседи тебе расскажут! У них как с кем переспишь, так сразу и жених!

Эти слова так явно читались в глазах Алексея, что девушки по обе стороны полубога стряхнули с себя бредовые идеи, навеянные бездельем и хронической нехваткой свободной мужицкой силы. Они снова стали такими, какими так нравились Сизоворонкину – озорными, бесшабашными; готовыми на все – но только с тем, кто тоже готов на это.

– Да и тебе, красотка, – бросил он Гере с вызовом, хотя и безмолвно (все-таки опасался громовержца), – тоже явно не хватает занятия какого-нибудь. Муженек-то у тебя занят больше других. А ведь есть у тебя талант, не отнимешь – вон какую мне одежку подогнала…

– Кабы я была царица, я б на целый мир одна наткала бы полотна!

– Кабы я была царица, то на весь крещеный мир приготовила б я пир!

– Кабы-кабы… Мужика бы!

– Кстати, – вспомнил он уже вслух, – об одежке. Спасибо великое тебе, Гера, за подарок. К нему бы еще пульт управления. Желательно встроенный.

– Пульт? – вскинула брови в недоумении богиня.

Зевс рядом громко хлопнул ладонью по столешнице, показывая, кто здесь уполномочен на торговлю со стороны богов.

– Будет тебе пульт, – кивнул он, – на вечной батарейке. А нам всем взамен нужна книга.

– Книга? – совсем не удивился Сизоворонкин, – какой-нибудь артефакт? Манускрипт, написанный кровью? Или Предвечной мочой? Я готов – дайте координаты, описание, что еще?

– Если бы мы знали все это? – скривился в беспомощной улыбке Зевс, – все, что мы знаем о Книге Судеб – это то, что в ней записано лишь одно слово. Нет, не слово – СЛОВО (в зале ощутимо громыхнуло)! И именно оно заперло нас здесь.

– Немного, – хмыкнул Алексей, – «Пойди туда, не знаю куда – найди то, не знаю что». Так, что ли?

– Не так, – возразил олимпиец, – последнее место хранения, и возможной гибели Книги мы действительно не знаем. Зато знаем место, где она могла находиться прежде. Нет не так! Таких мест несколько, и там она точно была – в свое время.

– Я так понимаю, что главное – угадать это самое время, – усмехнулся Сизоворонкин, – а потом перелистать все книжки, и каким-то неведомым способом узнать это слово?

– Ну, перелистать все книги будет трудновато, – в свою очередь ухмыльнулся Зевс, – в Александрийской библиотеке, например, в период ее расцвета было больше семисот тысяч экспонатов – книг, свитков… даже глиняных плит с неведомыми письменами. Но у тебя есть преимущество перед любым другим существом тварного мира – Грааль!

– Ага, – догадался Лешка, – и здесь отметился мой двухголовый дружок?

– Он, – кивнул верховный бог, – именно его кровью написано Слово!.. А сейчас, как я понимаю, ты хочешь рассказать нам анекдот?

– Правильно понимаешь:

Часто в детских сказках можно услышать фразу: «Он набрался смелости, и пошел биться… например, с драконом».

Так наших детей с самого юного возраста приучают к невозможности совершения какого-либо важного дела без того, чтобы предварительно не набраться…

– Ну, мы вчера и набрались! – Сизоворонкин сел на кровати, отодвинув в сторону слабо застонавшую Афину и нашарил Грааль.

Волшебный сосуд попал прямо под руку, хотя в этой безумно длинной ночи он ни разу не помешал.

– Понятливый, – ласково поблагодарил артефакт Алексей, поднимая его над головой.

Из Грааля на макушку потекла ледяная вода, принося облегчение телу полубога и визг Артемиды, на которую стек излишек жидкости. Лешка на женский крик не обратил никакого внимания – наслушался за ночь. Теперь горлышко Грааля очень органично переместилось к губам полубога. Каждый глоток возвращал в тело бодрость и энергию. Наконец, Сизоворонкин был готов вскочить на ноги – навстречу новым подвигам. Но сначала он свершил два других – маленьких, но очень милосердных. Напоил жаждущих богинь.

– Ты куда? – села рядом и затрясла гривой роскошных волос Артемида.

По другую сторону прижалась к его мощному бедру своей ножкой Афина, которая сегодня отличалась короткой прической.

– Как куда? – даже удивился, – за Книгой!

– Как бы я хотела пойти с тобой!

– Щас! – подумал про себя Сизоворонкин, – это все равно, что идти на рыбалку с женой – ни рыбы, ни пьянки, ни…

Муж рано утром собирается на рыбалку.

Жена, проснувшись:

– Возьми меня! Муж (растерянно):

– К… куда?

Жена (томно потягиваясь):

– Куда хочешь! И как хочешь…

И все! Какая там рыбалка…

– Стой, – остановил Лешку-Геракла слитный девичий выкрик.

Алексей остановился, не решаясь бросить опасливого взгляда назад. Потому что предположил, что анекдот сейчас претворится в жизнь.

– Ты прямо так и пойдешь? – захихикали сзади богини.

Сизоворонкин опустил голову. Его наряд – неряшливо скомканные тряпки в руках – сейчас прикрывал разве что пупок. Это его не смутило – ведь прежде чудо-костюм сам знал, в каком виде ему являться перед новыми героями затянувшейся одиссеи.

– Щас! – передразнили его девчонки – божественные во всех смыслах.

Они тут же вскочили с ложа, и оказались рядом с полубогом. В результате короткой борьбы, где сам Сизоворонкин лишь задавался вопросом: «Не порвут костюмчик-то?», – одеяние оказалось в руках Афины, развернувшей набедренную повязку так, что один конец ее оказался на полу, а второй принялся наматываться на… В общем, Алексей весь отдался воле ее шаловливых ручек, лишь сознанием обратившись к Артемиде.

– Ты же сам просил об управлении артефактом? – попеняла ему богиня охоты, – Гера полночи старалась, настраивала пульт на тебя.

Лешка почувствовал, как его лицо стремительно заливается румянцем – хотя этого он от себя никак не ожидал. А в памяти возникали картинки минувшей оргии – как иначе можно было назвать события ночи, когда супруга Зевса нагло и бесцеремонно отодвинула в сторону более молодых (и, как оказалось, менее опытных) богинь, и сама занялась «настройкой». И это у нее получалось лучше! Так, что Сизоворонкину временами становилось стыдно – что ж он так халатно отнесся к обучению молодого поколения премудростям, которые, несомненно, должны были пригодиться в их бесконечной жизни?!

– А Зевс? – похолодел вдруг Сизоворонкин, – испепелит ведь!

Дворец действительно содрогнулся, но в этом грозном рокоте полубог с искренним удивлением распознал снисходительное одобрение – словно громовержец неведомым способом подмигнул ему: «Ну, как тебе моя женушка?!».

– О, времена! О, нравы! – вспомнил он чью-то широко известную фразу, переводя взгляд на Афину, которая закончила, наконец, пристраивать повязку на его могучих чреслах и теперь отступила, любуясь делом своих рук.

Женщинам на заметку

Замужество – это когда смотришь на симпатичного, стильного мужчину; смотришь, смотришь и думаешь: «Надо мужу такую же куртку купить!».

– Ну, молодой; ну, стильный, – немного испугался Сизоворонкин, – только давайте сейчас только про куртку. Что с ней не так?

Испугался он не слова «замужества», а непривычного ощущения – на нем вдруг не оказалось набедренной повязки, а на плечах приятно скрипела натуральной кожей куртка-косуха, которая не прикрывала ничего ниже пояса. Богини весело захохотали и легко повалили сто сорок килограммов мужской плоти обратно на ложе. Лишь через пару часов (по ощущениям) Алексей, наконец, смог приступить к изучению новых возможностей подарка Геры. Перед восхищенными девами представал поочередно могучий султан, чья одежда блистала нереально крупными бриллиантами, французский денди, в чьи узенькие брюки-дудочки каким-то чудом втиснулись мощные ноги Геракла. Но больше всего Афине с Артемидой понравился Геракл в роли (и в костюме, естественно) Филиппа Киркорова. Этот костюм блестел мишурой даже ярче султанского.

Алексей попытался запеть: «Единственная моя!..», – но тут же заткнулся. Не из-за отсутствия вокальных данных, а потому, что таких «единственных» сейчас рядом стояли две, и выражение лиц у них было под стать язычкам, которые в жадном предвкушении облизывали пересохшие девичьи губки.

Сизоворонкин от греха подальше скомандовал чудо-костюму: «Автонастройка!», – и шагнул за дверь, прямо в теплую воду, напоенную каким-то чудесным ароматом.

Пловцы, если вам не удалось побить рекорд – замочите его!

Алексей попытался вынырнуть наружу – к новой реальности. Последняя встретила его лицо мягко и волнующе. Полубог подумал даже, что сам громовержец призвал его в свои апартаменты на инструктаж, и что это в грудь Геры он уперся своим носом. Рот, кстати оказался прямо напротив розового соска, и Лешка без всякой команды впился в это лакомство. Над головой раздался ликующий женский крик, а в крепких мужских руках изогнулось напряженной дугой тело, которое Сизоворонкин прекрасно помнил.

– Клеопатра! – выдохнул он, когда перед ним, наконец, оказалось – в последнюю очередь – женское лицо.

– Нет! – захохотала ничуть не обидевшаяся красавица, действительно удивительно похожая на египетскую царицу, – эта старая потаскуха сдохла еще триста лет назад. Она давно сгнила – вместе со своим змеиным ядом. А я нынешняя царица Египта – Зенобия. И пусть кто-то скажет, что она была краше меня!

Царица соскользнула с колен Геракла и предстала перед ним по пояс в воде – прекрасная и удивительно похожая на свою далекую предшественницу. Но в этом шальном выкрике Лешка все-таки распознал чуть заметную нотку возмущенного огорчения – видимо, давнюю знакомую Сизоворонкина в Египте до сих пор помнили и славили. Но теперь неистово принялись восславлять именно ее, Зенобию. Множество голосов заставили Алексея тоже вскочить. Воды в огромном бассейне чуть поубавилось, и уровень ее для напрягшего мускулы героя стал как раз… В общем, Зенобии все равно было по пояс.

Теперь всеобщее внимание переключилось на фигуру полубога; он отчетливо расслышал и женские, и – к собственному неудовольствию – мужские восхищенные крики. Потому что в этих криках была немалая доля страсти и вожделения. А Сизоворонкин к такой противоестественной страсти никогда не стремился. Тем более теперь, когда к нему опять тянула руки самая прекрасная женщина на Земле. Ну, вот таким традиционалом он уродился!

Вчера играли на раздевание… Я уже была не против того, чтобы раздеться, но карта блин, не шла…

Лешка огляделся. В этой зале карта шла всем, причем исключительно козырные тузы. Большую часть огромной залы занимал бассейн, в котором нежилось десятка два обнаженных аборигенов. Делить по парам этих «тварей» он пока не стал – какие-то уж очень причудливые человеческие конфигурации сложились тут к моменту его появления. Бассейн по всей окружности окаймлял невысокий широкий бортик, который чей-то каприз превратил в пиршественный стол. Чего тут только не было! А слуги (или рабы?) тащили и тащили все новые блюда и кубки. Кстати, прислуга тоже была вся, как один, обнажена, и представлена миленькими девушками, и не менее прекрасными юношами, которые четко делились на две категории – мужественных самцов, которые ждали приказа с кубками в руках, и женоподобных мальчиков с подведенными глазками и похотливыми улыбками.

Вот одна из девушек-рабынь грациозно наклонилась в опасной близости от края воды, и это заметил не только Сизоворонкин. Какой-то волосатый толстопузый мужик, только что тискавший еще более толстую, пьяно хохотавшую девицу, единственным одеянием которой были длинные волосы цвета воронова крыла, отпустил ее и схватил прислужницу за руку. Миг – и она оказалась в воде; причем – судя по выражению лица – ничуть этому не смутившись. Алексей отвел взгляд от начавшегося действа, которое с большой натяжкой можно было назвать эротическим, и спросил у ждущей чего-то Зенобии:

– Что празднуем, крошка?

Царица покачала головой и показала на уши. В зале теперь царил такой невообразимый гвалт, что она даже на расстоянии в один шаг не смогла расслышать полубога.

Мужик на приеме у врача, жалуется на плохой слух.

– Курите?

– Да.

– Пьете?

– Да.

– Женщины?

– Ну…

– Надо завязывать

– Чтоб лучше слышать? Никогда!

Алексей притянул царственную голову к себе так, что ее ушко буквально ткнулось в его уста, и повторил вопрос.

Зенобия ответила таким же интимным способом:

– Празднуем? Последний день!

– Какой день?

– Последний день моего царствования, – жарко и пьяно выдохнула в ухо Сизоворонкина царственная египтянка, – пойдем!

Она схватила полубога за руку, и потащила его к противоположному краю бассейна, не обращая никакого внимания на подданных. Они, кстати, отвечали ей взаимностью. А вот на него, полубога, одна из «красоток» явно запала. Она, не выныривая из воды, в которую была погружена так, что торчала только мокрая голова – точная копия голливудской актрисы Барбры Стрейзанд – схватила Геракла за щиколотку. Алексей ловко вывернулся из скользкой ладошки, и на пару мгновений задержался, одарив ее, а заодно и соседок советом: