Фасты
Сергей Китов

© Сергей Китов, 2016

© Саша Китова, иллюстрации, 2016

ISBN 978-5-4483-3698-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Pioneer 10

дорога в тысячу ли начинается с одного шага

Лао Цзы

ведь это даже не лететь
а падать в гравитационном поле
сейчас где ты совсем темно
в галактике со светом напряжёнка
я думаю чего хотел сказать
в итоге тот китаец.
и как его слова нам привести к тому, что ты уже
за миллиарды километров от Земли.
дорога начинается не с шага,
и даже не с желания пойти.
дорога уже есть, всегда была и будет,
галактики фигура проще нэцке.
дорога в тысячу и сколько хочешь ли.
чего он понимал вообще в дорогах,
да вроде его не было совсем.
и о тебе так скажут в будущем,
лет десять как мы получили твой последний и очень неразборчивый сигнал.

Voyager 1

Легкая фантазия из Тома Стоппарда

Действующие лица:

Томасина

Септимус

Леди Крум

Джеллаби

С. – Отсюда даже не звезда,
да и отсвечивать особо нечем.
Антенна, пара балок и пилонов.
Вот это значит навсегда, навечно.
Томасина, – нет большего числа чем навсегда,
чем навсегда и плюс один,
чем навсегда плюс навсегда,
так физика плюёт тебе в лицо
и отбирает способ возвращения.
Т. – Кто первый умер? кто остался ждать?
или кто дальше отдаляется и дальше?
С. – Парадокс. И вроде оба целы:
ты на Земле, а он за 200 миллиардов километров.
А ведь и правда, Томасина, смерть и есть
движенье+движенье+движенье.
Т. – И парадокса нет, а жизнь тогда стоять;
кто первый к завтраку, тому блины с вареньем.
Л.К. – Да что тут происходит, что за гам?
C. – Похоже ваша дочь мертва —
в ней слишком много силы и движения.
Л.К. – смешно, мой друг, но для меня заумно.
Дж. – Извольте чаю.

symbiose avec le assassin

till Lulu

моя Лулу, ансамбль генов правильных
на правильных местах.
и если мы поищем смысл в существовании Сиама
и Тайланда, то смысл в том, что твой далекий предок
возник оттуда. все, стирайте с карты Сиам, Тайланд
и оба сразу. Такая характерная расцветка,
что хочется искать какой-то смысл в таком расположении цвета.
Моя Лулу, – ты смотришь на меня как на помойку генов,
как на метиса северных широт. Презрение конечно,
не ненависть – презрение. я человек не больше для тебя,
чем 3PO¹ ну только не железный.
примерно в тех местах откуда родом твои гены
так делали:
«проникни к ним, проникнись духом,
стань лучшим другом и уже когда, ты будешь рядом
любимым из любимых, доставай кинжал».
Лулу, я понимаю, что хочу переписать тебе свои проблемы,
но если наша связь крепка на уровне природы,
без всяких этих слов и ВНД. ты тёплой ночью
в полной тишине – проткни, а если не получится – то прокуси
мне сонную артерию во сне.
лизни мне нос на память и отправляйся спать в лежанку,
я дальше справлюсь сам, мой шерстяной дружок, моя Лулу.

А что завтра?

рыба всплывает в не очень большой туристической гавани,
где-то в Греции ранней осенью. сложный рисунок сонаты
для скрипки Бартока. рестораны, сувенирные лавки, от праздности —

«тоже по своему рыбы – полулежат отдыхающие
в креслах плетёных заезженных сотнями жоп отдыхающих.
рыба глядит – от чего устают эти толпы желающих
развалиться вот так в несезон утомленных едой отдыхающих»?

странный вопрос и ответ на него недоступен чешуйчатой рыбе,
эволюция долго в неё загружала глагольную рифму,
она Кантемир. Если жизнь – это выход на сушу —
она выйдет на сушу, и как байрон-наоборот, отправится в Англию.
на этот раз исключительно посуху поездом.

зачем вообще нужно завтра? чтобы делать в нем что?
ехать в поезде с рыбой к Ла-Маншу?
планировать вылет на Марс в одну сторону,
помешивать кашу.

Воспоминание

«I can not keep this life of mine any longer»

прошли года. была война, погибли – ясно – лучшие.
потом поменьше войны, голод, СПИД, эбола,
кто был живой – остался, остальные
достались сапрофитам. Твой любимый Деррида —
настала дЭконструкция, противоречья вскрылись.
А живые продолжили что делают живые —
быть хуже, мельче, недостойней что ли.
в общем, как сказал учёный – основное свойство жизни
производить и сохранять тепло.
Итак, я еду в Хельсинки в тепле в библиотеку,
после войны архив перевезли туда.
свозили все, там – терабайты данных,
и никакой бумаги, пленки, только сервера —
тепло дают, но нет, не сохраняют.
поэтому не жизнь, а лишь
экран, разъём для диска, батарейка,
настольная периферия – весь интерфейс.

«Friend, if I die that you may live, that will be great joy.»

письменность довольно рано отошла машине.
«мы все тогда писали с голоса» —
из двухтомника голосового агрегатора Cortana.
нам оставались только образы и звук.

110001001100000011001011110111001101100011000100 11001111110100001100111011001111110100111101000111001010²

нам оставались только образы и звук.
ах, как мне нравится в пыли архива на полу
смотреть кино, кино и слайды,
ведь это почти все что нам осталось:
собачки, дети, кошечки, собачки,
люди, которые хотят понравится машине, что их снимает.
хаос, энтропия максимальная.
любой на видео как тысячи меня.
все на экране равновероятно – и я смотрюсь как в зеркало.
в грязи архива на полу
отверткой кто-то нацарапал:

«Queen, weep no more. Your friend has fled safely.»

не нажимай на паузу
не нажимай на стоп
не перематывай
и не копируй
возьми отвёртку со стола
и в ухо загони —
«Да, барышня, – алло!»

отрывок

вот оно как – я как будто всегда умирал
я как будто не жил изгалялся, и тратил
не чудо не дар
а побочный эффект, превращение сложных молекул
репликация клеток, случайная Я
постороннее свойство
нарочный лиганд
кто же я в трикарбоновом цикле
аминокислот?
посторонний химической связи

Из другой жизни

Sonata oboe solo in Do minore, I 100

Iii. non tanto adagio

Platti.

Он затевал квадрат, но перспектива захотела прямоугольник —
семь километров на три (и цифры там конечно же не круглые, —
но для поэзии оставим семь на три). Задумывалось все:
уступы, лестницы, конечно лабиринты, фонтан с Нептуном в центре,
по углам сюжеты буколические – три грации, рыбешка и особая любовь —
с кувшином девушка (та самая, но вот теперь пускай она замрёт
и тратит воду). Поближе ко дворцу, но тыльной стороной искусный
самодельный грот, как вход в нимфеум влажный…
Дверь отворяется с ноги и сам заказчик с истерикой в глазах
на полдороге к архитектору застыл сам Август Прима Порта с купидоном,
прижавшимся к ноге, и с перстом, направленным в окно,
и сокращеньем мышц во всем здоровом теле. Ну значит правда все,
тебя предупреждали. Наследник ценит хаос. Он ест в кровати или в будуаре,
а любит на людях, и выбирает формы для любви такие, что уже
был трижды бы повешен нашей церковью или как минимум был заперт навсегда.
От фрейлин и других придворных дам еженедельно требует отчёт
от том как провели неделю их половые органы. Искусство это ценит выше всех
других. Все остальное время читает в комнате без окон при свечах…
Не будет парка, имени и славы. Не будет денег. Ну значит правда все,
тебя предупреждали… Но к архитектору в тоске приходит мысль.
Наследнику нужна библиотека, напоминающая замок и тюрьму одновременно
и щель для писем и менять платки. Он так живет, он это жизнью называет.

Итальянским способом

в фантазии с закрытыми глазами все аккуратно:
охра акварельная разбавлена водой – замена мягкой загорелой кожи —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Робот из серии фильмов Звездные войны

Вернуться

2

Кодирование алфавитных символов по таблице ASCII

Вернуться