HORO
ZEN 1001
ТЕХНОФИЛЬСКАЯ ЕРЕСЬ

Пролог

«Так мы вступили в новое средневековье. Всеобщим актом воли свобода мышления изъята из употребления, потому что миллионы индивидов отказываются от права на мышление и во всем руководствуются только принадлежностью к корпорации…» (Альберт Швейцер)

«ВНИМАНИЕ, ШЕСТИЧАСОВАЯ ГОТОВНОСТЬ!

ВНИМАНИЕ, ШЕСТИЧАСОВАЯ ГОТОВНОСТЬ!

ВНИМАНИЕ, ШЕСТИЧАСОВАЯ ГОТОВНОСТЬ!

ПРОВЕРКА СИСТЕМЫ КОНТРОЛЯ ОБЪЕКТОВ В ЛАБОРАТОРНОМ СЕКТОРЕ ТРЕТЬЕЙ ПАЛУБЫ!

– Научному персоналу подготовиться к выходу в квадрат испытательных воздействий! – объявил в микрофон худощавый учёный, закрыл глаза, улыбнулся и прибавил громкости. Вслед за его расширенным сознанием по серебристым коридорам лаборатории помчались рваные электронные звуки. Музыка, доносящаяся из громкоговорителей, вначале заставила вздрогнуть огромную флуоресцентную вывеску, украшающую крышу здания, в результате чего в лучах вечернего солнца блеснуло слово «ДЕПАРТАМЕНТ». Дрожь низкочастотных басовых линий передалась верхним этажам, затем устремилась вниз по винтовым лестницам, звуковые волны огибали статуи умиротворённого Будды и многорукой Шивы, мягко скользили по бархатным подушечкам для медитации в просторных аудиториях, пронзали фантастические голограммы, проецируемые над преподавательской кафедрой. Мелодии проникли в актовый зал, напоминающий футуристический храм и, отразившись от огромного натянутого полотна, освещённого ультрафиолетом, взмыли по винтовым лестницам обратно на крышу. В этот раз они нарушили покой второй части вывески, и теперь красками засверкало слово «ПСИХОДЕЛИЧЕСКИХ». Словно боясь наказания, озорные звуки бросились наутёк, задев по пути белое полотенце, по странному обычаю повязанное вокруг дверной ручки кабинета Руководителя департамента. В холле первого этажа их ожидал другой сюрприз – нелепая глыба Советского союза, памятник Владимиру Ленину, расположенный в центре просторного зала, остановил хулиганов и уверенным жестом руки указал верную дорогу – на крышу, где своей очереди покорно ждала последняя треть вывески со словом «ИССЛЕДОВАНИЙ».

– Научному персоналу подготовиться к выходу в квадрат испытательных воздействий! – повторил Руководитель и потеребил тонкую бородку. Пока персонал, состоящий по большей части из несмышлёных студентов, шурша цветастыми халатами, собирался в секторе для испытаний, учёный прокрутился на кресле, пробежался по струнам лежащей на коленях балалайки и с молодецкой прытью подъехал к стенду с фотографиями.

– М-дя… – блаженно промямлил он, разглядывая свои достижения. Да уж, тут было на что посмотреть. Можно было без лишней скромности заявить, что перед его глазами находилась вся история психоделической эволюции в лицах – вот его юношеские снимки, изображающие двух молодых парней с отсутствующим взглядом. Один из них, несмотря на юный возраст, сверкал обширной лысиной. Ребята были одеты в белые кимоно и восседали на выцветшем ковре, скрестив ноги. Вот групповое фото участников пресс-конференции, повсюду счастливые физиономии и красочные логотипы «Human_ver.2.0». Здесь и знаменитое фото с Далай-ламой: загадочно улыбающийся старик по-дружески обнимает двух европеоидов, на нём надета подаренная гостями футболка с эмблемой «Stirol». По центру стенда расположен другой снимок, гордость Департамента – Руководитель выступает перед многотысячной аудиторией на всемирной конференции по изучению изменённых состояний сознания. И пусть злые языки поговаривают, что подобные мероприятия являются всего лишь способом отдохнуть в Индии за казённые средства, учёный муж на снимке держит микрофон уверенно, спина его гордо распрямлена, а взгляд устремляется поверх голов слушателей к светлому будущему свободного от предрассудков человечества.

– М-дя! – подытожила знаменитость, провожая окончание трека костлявым пальцем. Прихватив со стола печенье, он облизнул сахарную пудру и вышел из кабинета, хлопнув дверью. От удара табличка на двери покосилась. Она гласила:

«Руководитель Департамента психоделических исследований ДОКТОР ЯМАК»

* * *

– Полдень, XXI век! – укоризненно произнёс я, глядя на часы.

– Бобр, успокойся, ведёшь себя как офисный планктон! – перед моим лицом материализовался человек в ковбойской шляпе. Перекрикивая рёв двигателя, он высунулся из шикарного красного авто почти по пояс. – Тупо слышать какие-то претензии от человека, определяющего время по сраному браслету с изображением танцующего человечка.

– Какого…??? – я проглотил слово, замешкавшись. Вместе с шумом мой старый приятель Ли привёз с собой запах горелых покрышек.

– Не утруждайся оправданиями! – заявил он категорично. – Я же знаю, что ты никогда не просишь подкинуть тебя без особой на то причины… – его чрезмерное дружелюбие и приветливость стала меня настораживать. – И какими же вы с Доком исследованиями занимались на этот раз? Чердак, как я вижу, разобран основательно! – он прищурил глаза по привычке, напоминая мне весёлого азиата.

– Я был у Пашки…

– Это ещё хуже, товарищи! – ораторствовал Ли, обращаясь в неизвестность. – Опять нажрались экспериментальной дряни, не прошедшей испытаний в Департаменте! Возмутительно!

Я подошёл ближе, взял оратора за шляпу и усадил обратно за руль.

– Что за показуху ты тут устраиваешь…? – рассеивая подозрения, я заглянул в салон и к своему ужасу узрел двух малолетних красоток в высоких кожаных сапогах. – ПРИВЯУ-У-У! – пропищали они в один голос.

– Разве не уважительная причина для опоздания? – опередил меня Ли, надеясь, что я не стану поднимать бурю при посторонних.

– Очаровашки… – выдавил я, постеснявшись упомянуть о том, что после вчерашнего вечера едва могу разобрать их лица. Медленно и неуверенно обойдя старинный Dodge Challenger, я присел на переднее сиденье. Шестилитровый мотор загремел, стоило водителю коснуться педали газа.

– Yeah-h-!!! Бензиновые тачки – это улёт! – педаль опустилась в пол, пассажиры влипли в кожаные кресла. Мой запас терпения стремительно иссякал. Мало того, что мой друг опоздал на целый час, оставив меня наедине с назойливыми галлюцинациями, теперь он гоняет на моей машине как слабоумный, зная, что бензиновое авто, ещё и такое раритетное, в наше время невозможно достать даже ему – человеку, мягко говоря, не бедному. Я повернулся и заглянул в его глаза, отчего тот мгновенно опомнился и сбавил скорость. Это были глаза счастливого человека. Человека, который, несмотря на небольшой по современным меркам возраст, успел реализовать все свои нездоровые мечты. Но что же таилось в глубине этих широких от удовольствия зрачков? Что за существо поселилось в этом атлетическом теле?

– Пустота… – прошептал я. Ли вздрогнул, как будто что-то постороннее и холодное лизнуло его внутренности. – Все твои достижения – это пус…

«Итак, мы продолжаем нашу передачу «Рептилии Юрского периода!» Минутка рекламы, не переключайтесь!» – коротенький палец Ли коснулся сенсорного дисплея, мой голос прервала радиотрансляция. Над передней торпедой Челленджера появилась миниатюрная голограмма, изображающая интерьер небольшой квартирки. Камера приблизилась к старому окну, покрытому облупившейся краской. Крупным планом – ветхая деревянная рама. Послышались завывания ветра.

«Раньше у меня были большие проблемы», – сообщил приятный голосок. За окном пошёл дождь, объёмные капли возникали из пустоты и исчезали в сером пластике торпеды. Вода стала проникать сквозь оконные щели и растекаться по подоконнику. Заиграла приятная музыка, обстановка в квартирке сменилась, теперь перед камерой была добротная пластиковая рама, надёжно защищающая от пыли, грязи и шума. Рама распахнулась, на подоконник запрыгнул человек и с дикими воплями выбросился из окна. На торпеду с грохотом упала рекламная вывеска:

«DXM ОТ ЛИДЕРА НА РЫНКЕ ПСИХОДЕЛИЧЕСКИХ ВЕЩЕСТВ – КОНЦЕРНА «STIROL»!! НОВАЯ, УЛУЧШЕННАЯ ФОРМУЛА!! ТЕПЕРЬ ШАНС САМОУБИЙСТВА – 76 % УЖЕ ПОСЛЕ ПЕРВОГО ПРИЁМА!!»

В салоне повисла угнетающая тишина.

«Бры-ы-ынь!» – рука одной из красоток непроизвольно опустилась на струны балалайки, валяющейся на заднем сидении.

– Всё ещё заказываешь рекламу у этих ребят? – я обратился к владельцу концерна.

Ли почесал щетину, обгоняя очередной электромобиль.

– Sick, sick, sick! Don’t resist! Sick, sick, sick! – подпевал он, вслед за вокалистом.

– «Era vulgaris»? – протянул я и увеличил громкость; говорить стало невозможно. Да и стоило ли? Мой друг растворился в родной стихии рок-н-ролла. Немногие знали, что эта комбинация из двух слагаемых порождала собой разрушительную и одновременно созидающую силу, стихию, перед которой, как показала жизнь, сокрушаются любые препятствия.

Гитары взяли последние аккорды, музыка стихла, машина припарковалась у входа в офис.

– Спасибо, дружище! – я хлопнул Ли по его цветастой рубашке, попрощался с попутчицами и вышел на улицу.

Ли подал знак подружкам и выскочил вслед за мной.

– Бобрик, постой! – подойдя ближе, он наклонился к моему уху и прошептал:

– Я почувствовал…

Мои брови приподнялись в недоумении.

– Я почувствовал, как ты проник в суть…

– Что?

– Когда ты заглянул мне в глаза… Я знаю, что ты можешь видеть…душу… что ты увидел во мне? – Ли было неловко, он теребил пуговицу на рубашке.

– Тебе ведь плохо, не так ли?

– Немного…грустно… Не знаю почему… у меня всё есть…

– Заткнись, ради бога. Не позволяй себе хныкать! – я играл свою роль, зная, каких струн нужно коснуться, чтобы настроить эту гитару. – Потерял немного драйва из-за того, что твоё хобби стало легальным?

– Возможно…

– Иди к своим цыпочкам, пока они не увидели, как их кумир распускает сопли!

– Слышь, не ори! – прошипел он, прикладывая палец к губам. Неожиданно он ударил меня в пресс.

– Вот это другое дело! – прохрипел я, держась за живот. – Не забывай, что твоя голова идеальна для ношения шляпы, а не тупых размышлений!

– Бог мой… – Ли махнул своей пухлой рукой и зашагал в сторону припаркованного «Доджа». Не успел он сесть за руль, как его телефон завибрировал.

«Береги машину!»

– гласило сообщение, адресованное от меня.

– Береги свою крышу… – пробормотал лихач, завёл мотор и оглушил улицу раскатами красного американского чудовища.

* * *

– Я вижу, ты близок, – ловко увернувшись от блевотины, доктор Ямак похлопал молодого человека по плечу. Двое послушников выносили беднягу на свежий воздух, спустившись с крыльца, они усадили его на нижнюю ступеньку в аккурат под вывеской:

Школа просветления

«Вафля»

Оставив учеников проветриваться, Доктор прошёл по коридору, распахнул высокие двери и остановился на пороге аудитории. В помещении находилось около сотни человек, одетых в одинаковые белые робы, на их головах были выстрижены странные залысины. Под громкую музыку люди повторяли непонятные действия. Одни, изолировавшись от окружающих с помощью наушников, практиковали медитацию, скрестив ноги, другие придавались празднованию, снуя взад-вперёд, танцуя и периодически совершая священное паломничество к стойке бара.

Увидев вошедшего Учителя, послушники прекратили всякую деятельность, бармен наклонился над пультом и приглушил музыку. Доктор прошёл через весь зал, осмотрел обстановку и заступил на расположенный в центре постамент.

– Граждане Земли! – обратился он. – Всем вам посчастливилось жить в светлом времени, когда глупости побеждены, а коррупция и любые преступления стали бессмысленными! Что и говорить, человечество неудержимо движется к просветлению. Просветлению душ и умов. А вы, граждане, могу заявить вам с полной ответственностью, находитесь, такскзать, в авангарде этого движения!

– УРРА!! – воскликнул перевозбуждённый послушник и принялся хлопать в ладоши, обливаясь пивом.

– М-дя… – лектор потрогал лысину и продолжил. – Просветление – это длительный и нелёгкий путь, все вы это уже успели ощутить на себе, – Доктор обвёл глазами публику, одобрительно кивающую в ответ. – Но стоит ли умышленно усложнять его ещё больше? Разве может нормальный человек разобраться в этих ужасных терминах – муладхара, дхарма, санкхья, мокша? А главное – зачем? Ведь наша с вами родная славянская традиция содержит в себе абсолютно идентичные понятия! Так, например, мат является универсальной мантрой, произнося которую мы выражаем те или иные духовные состояния. Главнейшим из них, граждане, является состояние безмятежности, отрешённости от мирских забот и безразличия к материальным ценностям иллюзорного мира. Состояние абсолютного равновесия, именуемое ПО.

Руководитель Департамента перевёл дыхание и повернул голову к большому окну на всю стену. Солнце спряталось за плотным грозовым облаком, и все объекты в помещении отразились в окне, словно в зеркале. Его взгляд дрогнул – неожиданно для себя он обнаружил, что выступает перед аудиторией в белом лабораторном халате.

– Вот, например, многие из вас сейчас наверняка задумываются, почему я прибыл из Департамента в этом… ммм… комичном наряде? Может, я слишком увлёкся исследованиями или наконец-то съехал с катушек? Мыслить подобным образом было бы большим заблуждением! – заверил Док, вознося указательный палец. – На этом примере, дорогие мои, вы можете убедиться в необходимости постоянной работы над собой. Мой ум твердит, что я одет неподобающим образом, но справиться с назойливым раздражителем мне помогает сильнейшая мантра – стоит лишь закрыть глаза и медленно произнести: «П-О-О-О-О-О-О-О-О!»

Довольный своей находчивостью, Док потеребил бородку и поднял руки.

– Переходим к практической части! Пожалуйста, усаживайтесь поудобнее и закрывайте глаза, – Доктор жестами усадил учеников и убедился, что все сомкнули веки. – Отлично, теперь давайте вспомним о том, что мешает нам быть счастливыми, о том, что принято называть «проблемами». Не хватает денег до конца месяца? Ваша спутница требует от вас, сама не знает чего? Работа не приносит удовольствия? Тогда повторяйте за мной: «П-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!»

– П-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!.. – загудел зал.

– Почувствуйте, как состояние ПО проникает в каждую клетку вашего тела. Ощутите, как ПО расслабляет ум, делая вас мудрыми и отрешёнными. ПО – это секретное оружие славянского народа, благодаря нему мы победили монголо-татар, Наполеона, Гитлера, советскую власть, затем победили её ещё раз, но уже в виде восставшего из могилы зомби. «У нас лучшая армия!» – утверждали наши враги. – «Самые тренированные солдаты, самая продвинутая на континенте экипировка и техника!» – Док выдержал паузу. – И они были правы! Наши предки тоже не стали спорить, в ответ, они произнесли лишь одно слово – ПО. Захватчики не могли понять, что значит ПО, они разрушали города и деревни, разбивали наши армии и сжигали столицы. «Сдавайтесь, у вас нет ни единого шанса победить!» – призывали они. – «Мы разрушили всё, что у вас есть!» И они ошибались. Потому что существует нечто, что нельзя уничтожить, – Док сделал паузу, – это душа, друзья мои. Дух, если хотите. Не забывайте, что человек – это не тело, а дух, находящийся в нём, и отсутствие духовности – это наша погибель. Конец духовности станет концом человечества, осознание этого, я надеюсь, заставило всех нас собраться в нашей уютной школе просветления.

Аудитория замерла. Спины учеников распрямились, праздные лица стали более серьёзными и одухотворёнными. Каждый ощутил внутри себя какое-то движение – это подавал знаки тот самый дух. Док продолжал:

– Истина, граждане, состоит в том, что не сами трудности, проблемы и препятствия заставляют наш дух съёживаться, как…м-м-м… пенис под холодным душем. Настоящий враг прячется там, где никто не станет искать – он скрывается в нашем уме. Да-да, граждане, в уме! Именно он называет рядовую ситуацию проблемой, внушает страх перед будущим, и не найдя ответа, вселяет панику. Вспомните, сколько раз с вами такое происходило? – спросил Доктор и, предоставив слушателям время для размышлений, спустился к бару промочить горло.

– К счастью, наш человек редко руководствовался умом при выходе из затруднительных положений, – заметил доктор Ямак, вытирая с губы пивную пену. – Он произносил заветное ПО и побеждал. Побеждал, ибо сила ПО воистину безгранична! Она поможет вам не только в повседневной жизни, но и в ваших духовных практиках, главнейшей целью которых, напомню, является достижение состояния Вафли – высшего состояния, на которое способно человеческое существо!

Закончив выступление, Доктор спустился с постамента и направился к маленькой двери в конце зала.

– Сегодняшнее занятие не должно пройти для вас даром, граждане, – огласил он по дороге. – Сейчас вы должны произнести мантру ровно сто раз. Я хочу, чтоб слово «ПО» отпечаталось у вас на лбу, словно это результат резьбы по… м-м-м… дереву. Поверьте, это не пустое слово – это оружие, искусно владея которым, вы… – Доктор опустил взгляд и оторопел – вместо нормальной обуви на его ногах красовались серые стоптанные тапки, – вы… ну вы поняли! – кивнул он и, споткнувшись о балалайку, шмыгнул за спасительную дверь.

* * *

Я стоял на мраморном крыльце новомодного офиса, глядя на красный шлейф, оставшийся от машины. Благословив своего друга крепким словцом, я сосредоточился на вывеске за спиной:

«MOVIE LLC»

Хорошенько потерев глаза основаниями кистей, я вновь обернулся к месту, откуда минуту назад умчался мой друг Ли – шлейф по-прежнему висел в воздухе. Немного огорчал тот факт, что кроме меня, шлейфа никто не видел. Чуть больше огорчала вполне очевидная мысль о том, что на самом деле его там вообще не было. В полное же огорчение меня приводило осознание того, что кроме паршивого состояния, моё появление на работе омрачалось значительным опозданием. Я сделал глубокий вдох, поправил галстук и собрал русые волосы в аккуратный хвост.

– Не самое худшее самочувствие как для понедельника, – подбодрил я себя шёпотом и сделал уверенный шаг, стеклянные двери офиса раздвинулись.

«Жаль только, что сегодня пятница» – язвительно сообщил внутренний голос, отчего моя выжатая из последних сил улыбка в последний момент предательски исказилась. Робко поздоровавшись с охранником, я подошёл к турникету и щёлкнул замком дипломата. Стоило мне провести извлечённой из кейса пластиковой картой по считывающему устройству, как на дисплее под потолком холла появилась надпись: «Bodhisattva 13:20 – 25C superconductor». Помещение вздрогнуло от нахлынувших отовсюду электронных звуков.

– Отличный трек, господин директор! – похвалил музыку охранник. Вежливо улыбнувшись в ответ, я проследовал по коридору. Музыка разносилась по всем этажам административного здания. Я позаботился о том, чтобы мощная акустика была вмонтирована в каждом кабинете, в каждом проходе – спасения не было даже в туалетах.

«Зато мои сотрудники знают о прибытии руководства», – мысленно оправдывал я свою прихоть, поднимаясь в стеклянном лифте.

Мой кабинет был расположен над верхним этажом и представлял собой прозрачную башню, коими с недавних пор стало модно украшать крыши новостроек. Зайдя внутрь, я поставил кейс на длинный стол для совещаний и плюхнулся в кожаное кресло, прищурившись от яркого солнечного света. Погружаться в работу в таком состоянии я посчитал чрезмерным стрессом для организма, поэтому подходящим альтернативным занятием стал просмотр свежих новостей в интернете. Лениво перебирая пальцами по дисплею, я неожиданно наткнулся на статью о своей компании, о детище, на создание которого ушла масса времени и стараний. Заголовок гласил:

«Калигула_ver.2.0»

Далее следовал текст следующего содержания:

«В наше время едва ли найдётся человек, хотя бы единожды не посетивший или, по крайней мере, не слышавший о крупнейшем и, пожалуй, наиболее выдающемся ночном клубе столицы. Клуб «Movie» по праву прославился изысканной музыкой, новаторским подходом к дизайну и эксцентричными мероприятиями, каждое из которых норовит переплюнуть предыдущее по красоте, масштабу и… дерзости. При всём желании удержаться от оценочных суждений по поводу вкусов и нравов современного общества, нам кажется, как минимум удивительным открытое восхищение такими «креативными находками» как сношающиеся лилипуты в костюмах полицейских или сотни подвешенных на резинках белых кроликов, раскачивающихся над танцполом», – прочитав последние строки я ухмыльнулся и потрогал светлую голову, родившую столь замечательные идеи.

«Уставшая от подобных выходок публика, давным-давно отказалась бы терпеть столь бесцеремонные нападки на общественную мораль, не имей владелец «Movie» связей в Департаменте психоделических исследований, позволяющих распространять во время вечеринок эксклюзивные вещества, представляющие посетителям заведения заманчивую возможность с каждым разом испытывать всё новые и новые ощущения. В данной статье, однако, речь пойдёт не об этом. Благодаря тщательно законспирированному журналистскому расследованию, мы можем рассказать о том, что происходит за фасадом процветающего развлекательного заведения, приоткрыть занавес, скрывающий особенности управления компанией.

На протяжении длительного времени любая информация, касающаяся организации работы гиганта развлекательной индустрии, скрывалась от общественной огласки. Казалось бы, причины этому вполне очевидны – мы говорим о секретах бизнеса и коммерческой тайне. Однако год от года распространяются слухи о другой стороне медали, слухи противоречивые и зачастую слишком фантастические, чтобы претендовать хотя бы на долю реалистичности. Действительно, некоторые факты, с которыми нам довелось столкнуться в ходе собственного расследования, не поддаются рациональному объяснению. Так, например, зная о ярко выраженных склонностях владельца компании к бесконечным развлечениям, сексу, вечеринкам и употреблению всех видов психоделических веществ, логично было бы предположить, что сотрудники отбираются с учётом психической зрелости, раскованности и, возможно, какой-то степени аморальности. Тем не менее, успешно пройти собеседование удалось лишь самому консервативному и чопорному журналисту, такому, каких за глаза принято называть различными оскорбительными словечками.

Здесь мы не можем не упомянуть о более чем загадочном принципе отбора кандидатов. После первого интервью с HR-менеджером, соискатель, в случае заинтересованности компании, приглашается на личную беседу с собственником, человеком, который, как полагается, и принимает окончательное решение. Вполне стандартная процедура, если бы не одна загвоздка – в ходе встречи, господин Генеральный директор… не произносит ни слова. Вместо привычного интервью он в течение нескольких минут буравит взглядом растерянного кандидата, после чего немедленно сообщает ему о его дальнейшей судьбе в «Movie LLC». При положительном результате будущему работнику оглашается его заработная плата, к слову, превышающая ставки на аналогичных должностях в других компаниях в несколько раз.

Пройдя это не вполне обычное собеседование, наш счастливчик мчится на свою новую работу, ещё не подозревая о том, через что ему очень скоро придётся пройти. Сюрпризы случаются с самого утра. Точнее полудня, когда, собственно, и начинается рабочий день. Не успевает новый работник обустроиться на месте и перевести дух, как офис буквально разрывается от громкой музыки, доносящейся прямо из стен ультрасовременного здания. Если вы думаете, что утром в «Movie LLC» звучат умиротворяющие мелодии, настраивающие сотрудников на продуктивный рабочий день, смеем вас разуверить – в момент прибытия директора играет абсолютно невыносимый для психически здорового человека Dark psychedelic trance. Разумеется, о таких подводных камнях заранее никто не предупреждает, а ведь пережитый стресс может быть смертельно опасен для людей со слабым здоровьем! Даже с нашим коллегой, несмотря на профессиональную закалку и крепкие нервы, случился обморок.

В ходе рабочего процесса, сотрудник осваивает, казалось бы, стандартные навыки, исполняя вполне привычные для подобных компаний обязанности. Но трудовые будни регулярно разбавляются неадекватными выходками собственника. В частности, если работник вызывается к руководству, предвидеть, будет ли он поощрён или вычитан, представляется крайне затруднительным. По слухам, руководитель ведёт секретный календарь, в котором дни «кнута» или «пряника» распределены, только задумайтесь, случайным образом!

Кроме того, всему персоналу может быть приказано прибыть на следующий день в нелепых костюмах, а то и вовсе без одежды. Не является ли это прямым нарушением прав наёмного работника? Несоблюдением требований Конституции о неприкосновенности личности и уважении к человеческому достоинству? Впрочем, сексуальная тематика является больным вопросом владельца компании. Внутренний интерьер офиса больше напоминает древние храмы Каджурахо – скульптуры, изображающие соитие расположены повсюду, а дверные ручки и выключатели исполнены в виде половых органов. Сотрудникам и сотрудницам, вынужденным регулярно обнажаться, волей-неволей приходится проводить значительную часть свободного времени в спортивных залах, чтобы сохранить хоть какое-то уважение среди коллег.

Кульминация всех ужасов и унижений наступает на корпоративных праздниках. В компании существует специальная должность, на которую с самого момента основания назначен выдающийся учёный Павел Ярута. Широко известный в области создания новых химических соединений, Павел применяет свой талант для разработки так называемого «праздничного меню», погружающего участника действа в наркотический транс с первого же отведанного блюда. Таким насильственным образом добропорядочные работники исполняют роли подопытных кроликов, теряют над собой контроль, а мероприятие превращается в дионисийскую вакханалию.

Запуганные и истощённые люди держат внутри коллектива круговую поруку. Мы можем лишь предполагать, насколько реальными должны быть угрозы со стороны руководства, чтобы удержать в шкафах такое количество скелетов! Кто знает, возможно, коллектив давно превратился в секту, состоящую из безвольных зомби? Наша редакция ни в коем случае не навязывает читателю какое-либо мнение, ведь цель журналистики – беспристрастное освещение фактов.

Помните, посещая ночной клуб «The Movie», вы поддерживаете многочисленные бесчинства и произвол, а нанимаясь на работу, рискуете навсегда превратиться в сектанта, поставив крест на нормальной жизни и отношениях с родными и близкими».

– «Родными и близкими», – передразнил я. – Сплошные низкопробные штампы! Неужели нельзя было найти нормального автора для заказной статьи? Они думают, что современный человек может поверить в этот смехотворный бред?

Мою тираду прервал вызов от секретарши.

– Слушаю! – отозвался я, нажимая на иконку интеркома.

– К Вам главный бухгалтер, – сообщила красотка. – Говорит, срочно.

– Хорошо, приглашай! – попросил я и убрал руку с сенсорной панели.

Лифт загудел, и вскоре в дверях моего кабинета появился высокий седой мужчина. Его вид меня несколько озадачил.

– Чух, чух, чух, добрый день! – произнёс он устало.

– Хм. Как тебя сюда пропустили?

– Да как обычно, чух, чух, чух, – главбух подошёл к столу и положил передо мной пачку документов, – надо подписать. Срочно.

– Понимаю… – сказал я, просматривая счета на оплату. – Но как это связано с тем, что ты засунул себе в жопу какую-то…э-э-э… трубу и изображаешь грёбаный паровозик?

– Но Вы же сами сказали мне так сделать, когда поймали на обеде с сигаретой.

– Ох уж это… курение! – я вспомнил о досадном моменте, произошедшем на днях. – Так, быстро вынь эту хуйню из брюк!

Главный бухгалтер повернул голову и огорчённо посмотрел на импровизированную выхлопную трубу.

– А мне нравится…

– Клоун! – вскочил я в раздражении. – Дай сюда!

Я совершил обходной манёвр и рывком вытащил свёрток из-за пояса главного счетовода.

– Не выкидывайте, пожалуйста! – взмолился он. – Это акты выполненных работ. Их тоже надо подписать.

– Устраиваете здесь балаган, а потом о нас пресса чёрт знает что пишет! – я разгладил бумаги и вернулся на своё место. – Садись, не стой над душой, бога ради!

Главбух затянул ремень и, отодвинув мой кейс, уселся за стол для совещаний.

– Я так понимаю, работы выполнены? – спросил я, доставая ручку.

– Да, крокодилы на месте.

– Отлично… – пробубнил я, подписывая акт. – Вы там поосторожней давайте, чтоб мы их больше по всему офису не ловили.

– Разумеется.

Я открыл ящик стола и заглянул в свою таблицу.

– Какое сегодня число?

– Тринадцатое, – ответил главбух, разглядывая интерьер с таким любопытством, словно был у меня в первый раз.

«Хвалить», – прочитал я про себя и задвинул ящик обратно.

– Кстати, я как раз собирался тебя вызвать.

– Что-то случилось? – лицо главбуха напряглось, взгляд остановился на висящей на стене грамоте:

«Почётный член Академии адвокатуры имени Оскара Акосты»

– Нет, наоборот. Хотел сказать, что очень доволен твоей работой в последнее время, – после этих слов я подошёл к сотруднику и крепко пожал его руку. – Благодарю, Александр, я немедленно издам приказ о твоём премировании.

– Спасибо большое!

– И ещё. Передай, пожалуйста, этому новому менеджеру…как его…

– Такой тихоня?

– Да, ну ты понял, – кивнул я. – Так вот, передай ему, что если он будет и дальше сливать информацию журналистам, заставлю ходить в костюме крысы до конца месяца!

– Может, лучше расскажем всем, что он в первый день обосрался?

– Не стоит, Саша, это не наши методы. Между прочим, теперь это называется обмороком…

* * *

Стены комнаты выглядели хлипкими, они подрагивали от вибрации, как сухая листва от порывов холодного осеннего ветра. Огромный механизм работал где-то неподалёку, издавая пугающий рёв и заставляя звенеть чистую посуду на кухне. Внутреннее убранство помещения не отличалось разнообразием – пара деревянных этажерок, ваза с искусственными цветами и большой обеденный стол, покрытый белой застиранной до дыр скатертью.

– Обычно у нас Мэри занимается резнёй, – сказал кудрявый мужчина с сумасшедшими глазами, выкладывая на тарелку странную маленькую птичку, зажаренную в духовке. – Может быть сегодня Вы, Генри, попробуете?

Генри машинально отпрянул и оглядел присутствующих испуганным взглядом. Его девушка сидела неподвижно, её лицо ничего не выражало. Будущая тёща также уподобилась каменной статуе.

– Вы ведь не против? – заискивающе добавил отец семейства.

Генри набрал воздуха в лёгкие.

– Конечно! – ответил он с максимально возможной вежливостью. – С превеликим удовольствием.

Взяв со стола длинный кухонный нож, более походивший на мачете, Генри посмотрел на птичку и замер в нерешительности. После секундного промедления он вновь обратился к кудрявому мужчине.

– То есть просто разрезать её, как обычного цыплёнка?

– Да, да, режьте как обычного цыплёнка!

Механический рёв нарастал. Старые обои на стенах стали похрустывать. Казалось, что страшная гудящая машина прорвёт их с минуты на минуту и ворвётся в комнату.

Собравшись с силами, Генри пододвинул к себе тарелку и неуверенно коснулся птички столовым прибором. Послышалось чваканье, на тарелку полилась отвратительная кровавая жижа. Поджаренные птичьи окорочка зашевелились, Генри с ужасом и надеждой посмотрел на остальных участников трапезы. Семья его возлюбленной сидела спокойно, словно наблюдала подобное каждый день. Исключение составляла лишь мать, глаза которой исполнились одержимостью, а из приоткрытого рта вывалился покрытый пеной язык. Окорочка конвульсировали, извергая потоки загустевшей крови. Маслянистые бардовые пузыри раздувались и лопались, орошая брызгами белую скатерть. Напряжение достигало критической отметки.

В комнате отдыха доктора Ямака зазвонил телефон.

– Мдя? – он поднял трубку, вытирая бороду от белой пудры.

– Доктор, кажется, я безнадёжно болен, – послышалось из динамика.

– Не переживайте, уважаемый, у меня полно лекарств, – успокоил меня Док и поставил фильм на паузу.

– Я тебя не сильно отвлёк?

– Ну что ты! Я уже закончил с учениками, сижу, пересматриваю «Голова-ластик».

– Дэвид Линч? Классика. Ты его… э-э-э… просто так смотришь?

Док выдержал многозначительную паузу, после чего взял из коробки очередное печенье и зачерпнул им пудру.

– Дээээ, я тут… сладостями балуюсь. А что стряслось-то?

– Не могу больше, – я выдохнул и опустил голову. – Гнусная реальность этого мирка просто невыносима. Ли гоняет по городу на моей тачке, СМИ поливают меня жидким поносом, а сам я целый день не могу избавиться от последствий поедания каких-то адских растений с пашкиного подоконника.

– Я рекомендую эвтаназию.

– Спасибо, доктор! Я знал, что на Вас можно положиться, – я засмеялся, откинувшись на спинку кресла. – На самом деле я как раз хотел предложить нечто подобное. Давайте сегодня соберёмся у меня в клубе? Все – ты, я, Ли, Пашка, Стася? А? Сто лет ведь не собирались.

– Ты без машины?

– Без.

– Тогда обзванивай всех, я заеду вечером, – сказал он и повесил трубку.

* * *

– Господин, директор, у нас чрезвычайная ситуация! – на экране интеркома появилась испуганная физиономия охранника.

– Я оторвал от стола отёкшее заспанное лицо и сфокусировал взгляд на дисплее.

– Господин, директор… – голос охранника дрожал.

– Да что случилось? – я отлепил от щеки глянцевый календарь.

– Штурмуют! Немцы…

– Кого штурмуют? Ты что, идиот?

– Война… спуститесь…

Я хлопнул по кнопке «end call» и выругался.

«Видимо, не стоит так частить с корпоративами», – жужжало в моей голове, пока кабина лифта опускалась на первый этаж.

Подтолкнув медлительную дверь, я сделал уверенный шаг по направлению к неизвестной угрозе. Холл был пуст, двухметровый охранник прятался в кабинке у турникета. Из коридора высовывались носы зевак. Настроение упало до максимально низкой отметки.

– Где немцы, бля?! – кричал я, озираясь. Внимание привлёк шум, доносившийся со стороны крыльца.

– Танк… – послышалось из кабинки.

– ЧЕГО??? – я был растерян, забыв о роли директора.

При всём желании рассказать, что я бросился в атаку, как разъярённый лев, вынужден признаться, что первая моя реакция была далека от этого. Оказавшись на улице, я увидел виновника массовой паники – от этого ноги мои потяжелели, словно их погрузили в тазик с бетоном. Да и стоило ли шевелиться, когда перед твоим носом, вертя массивной башней, разъезжал монструозный танк времён Второй мировой войны?

Одурманенный мозг отказывался соображать, взгляд зацепился за некую несуразицу – вместо того, чтоб крошить и уродовать мраморный тротуар, гусеницы танка парили в полуметре от земли. Присмотревшись внимательнее, я понял, что передо мной всего лишь макет – хоть и детализированная, но всё-таки копия устрашающего когда-то оружия. Возмущённый столь дерзким розыгрышем, я сорвался с места и, нарочно бравируя перед подчинёнными, стал приближаться к большой пластмассовой шутке. Тем временем, башня, загудев, повернулась и внезапно для всех выстрелила в неизвестную цель. Стекла задрожали от ударной волны, земля ушла из-под моих ног. Вдалеке что-то взорвалось.

Морщась от дыма, я сидел у крыльца собственного офиса и беспомощно шевелил губами.

– «ИС 2», – прочитал я медленно.

Танк опустился на землю, издав шипящий звук. Задняя стенка приподнялась, будь это дверь дорогостоящей спортивной машины.

– «Иосиф Сталин», – услышал я голос Дока, – самый мощный и бронированный советский танк периода второй мировой войны!

Доктор вышел из кабины и картинно приставил руку ко лбу.

– Прямое попадание! – доложил он с уверенностью. – Этот Макдональдс больше не будет отравлять организмы наших детей!

– Но… кхе…, – ко мне наконец-то вернулся дар речи, – там же люди.

– Всё в порядке, – доктор Ямак поправил ворот халата и осмотрел свои чёрные лакированные туфли, – я позаботился о том, чтобы перед выстрелом там никого не было.

На крыльцо начали стягиваться любопытные зрители.

– Вы зачем мне охранника напугали, товарищ военный? – спросил я, поглядывая на сотрудников через плечо.

– Минутку! – Док нырнул в кабину танка и появился с кожаным портфелем в руках. – Так, где наш больной? – деловито поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, зашагал ко входу. Переступив через меня, он, кряхтя, взошёл по ступеням и приблизился к импровизированному укрытию охранника. Бедолага по-прежнему находился в состоянии глубокого стресса, ведь, скорее всего, это был первый и последний раз, когда он вживую сталкивался с военной техникой в действии.

– М-м-д-я… – обойдя турникет, Док достал из портфеля квадратный клочок бумаги размером с ноготь и без единого слова заставил молодого человека проглотить лекарство. – Вот та-а-а-к, молодчинка. Богатырь глупо улыбался.

– И-о-с-и-ф С-т-а-л-и-н…

Доктор погладил его по голове, как гладят ребёнка, недавно отучившегося писать в штаны.

– Не надо бояться мой маленький, все мы умрём, – обнадёжил он пациента, после чего вышел на улицу.

К этому времени мне удалось вернуть себе спокойствие и рассудительность. Отряхнув брюки, я поднялся на ноги и обратился к своим подчинённым.

– Господа, ваш рабочий день окончен. Завершайте дела и отправляйтесь домой, – в ответ блеснуло пару улыбок, однако радоваться сокращённому дню открыто никто не рискнул. – Прошу любить и жаловать – мой хороший друг, Руководитель Департамента психоделических исследований – доктор Ямак!

Я взял Дока за плечо, в то время как восхищённые зрители импровизированной военной постановки осыпали его овациями. Поблагодарив всех и раскланявшись, он дождался, пока я схожу за вещами, и после непродолжительного ознакомления со своей игрушкой усадил меня в кабину. Антигравитационный двигатель сработал мягко, разглядывая салон, я и не заметил, как машина оторвалась от земли и заскользила прочь от места происшествия.

Поводив пальцем над приборной панелью, Док нашёл нужную иконку и включил радио.

«Сегодняшнюю программу поздравлений продолжит юное дарование по имени Ванечка. Семилетний внук желает поздравить горячо любимую бабушку».

– Дорогая бабушка! – прогнусавил ребёнок. – От всей души желаю тебе здоровья, счастья и долголетия! В этот знаменательный день я дарю тебе песенку, которая называется «Osom – Xaggittariuss».

– Ксаджитариус… – проговорил я вполголоса, продолжая обдумывать события этого дня. В голову пришло пару интересных идей, я достал записную книжку и карандаш.

– По-моему, у меня изменился почерк, – предположил я, разглядывая написанное с расстояния вытянутой руки.

– Ага. На «Times new roman», – подтвердил Док. – Просто не надо слушать так много Грешилова.

– Хм… – я задумался. – KinDzaDza… кто это?

– Читал, что это всего лишь собачка, нажимающая лапами случайные клавиши на синтезаторе.

– Я знал…

Некоторое время мы всерьёз обсуждали возможность существования такой разумной и одарённой музыкально собаки, вскоре наш высокоинтеллектуальный диспут был прерван очередными глупыми поздравлениями.

– Совсем забыл! – спохватился Док. – Ребята, напечатавшие этот военный экспонат по моему заказу, предусмотрели забавнейшую функцию!

Доктор выключил радио и открыл плейлист проигрывателя.

– При желании я могу синхронизировать внутреннюю акустическую систему с уличными громкоговорителями.

– Да ладно!

Док пробежался по дисплею, на экране высветилась надпись:

Global synchronization enabled

Затем появилось название трека:

Fluke – Atom bomb

В кабине зазвучало творчество старых английских электронщиков. – Проверяй! – Док открыл люк, чтобы я смог высунуть голову.

«Baby’s got an atom bomb

A motherfucking atom bomb

Twenty megatons

You’ve never seen so much fun»!

Просторные улицы столицы, сверкающие витринами в свете вечерней иллюминации, заполнились музыкой, словно пересохшие устья реки во время тропического ливня. Трек из легендарного альбома «Risotto» как нельзя лучше вписался в радостную пятничную суету.

«Baby got a poison gas

Baby got a heart attacks

Baby got a pain on tap

Baby gimme some of that»!

Удивлённые прохожие вертели головами в поисках источника звука, трое девчонок, возвращающихся из школы, бросили планшеты на лавочку и принялись беззаботно приплясывать. Наш антигравитационный танк собирал изумлённые взгляды, водители уступали нам дорогу, даже если для этого им приходилось выезжать на встречную полосу. Ветер прижимал к лицу мои чёрные солнцезащитные очки, волосы развивались, как у солиста начинающей рок-группы во время припева. Доктор Ямак получал наслаждение от происходящего, держа штурвал, он шуршал в коробке с печеньем свободной рукой.

– Оставь мне, троглодит! – вернувшись на своё место, я одёрнул тонкую руку Доктора и сам полез за сладостями. К счастью, он был не против разделить угощенье. Достав со дна коробки последнее печенье, я зачерпнул им добротную кучку сахарной пудры и отправил в рот целиком. В следующую секунду мои вкусовые рецепторы парализовало от невыносимой горечи. Губы онемели, а язык превратился в кусок размороженной сосиски. Медленно повернув голову влево, я встретил взгляд Доктора – он посмотрел на меня так, словно надо мной вот-вот застегнётся чёрный полиэтиленовый пакет.

* * *

– Хэй, крошка, ты не против, если я составлю тебе компанию?

– Ш-ш-што? – «крошка» отвлеклась от разглядывания больших наручных часов.

– Чё как, говорю? Чё скучаешь одна? – парень сел на высокий стул у стойки бара.

– Да вот степуху ещё не дали, а так выпить охота… – девушка опустила взгляд и кокетливо потеребила бретельку.

– Бедняжка! – улыбнулся юнец. – Бармен, дай нам два «лайта» со льдом.

Парень быстро ловил волну, его уверенность в себе и привлекательность, по его собственному мнению, были просто обескураживающими.

– «Лайта»? – пропищала незнакомка голосом тупой блондинки. – Мож, чё покрепче?

– Джин-тоник?

– Виски?

– С содовой?

– Без. Постой, – девушка коснулась пальчиком губ собеседника, – позволь мне заказать, – попросила она и, не дождавшись одобрения, шепнула бармену на ухо.

Молодые люди молчали до тех пор, пока на стойке не появилась их выпивка. Парень спустил на нос свои широкие клубные очки – двухсотграммовый стакан виски со льдом казался всё таким же огромным.

– А я вот люблю большие размеры! – похвасталась студентка, заметив нерешительность молодого человека. – Просто я закрываю глаза и представляю себе, что это сладенький сироп от кашля! Она взяла стакан в руки. – Смотри как легко! Оп! – хлопнув длинными ресницами, девушка опустошила виски ровно наполовину. Довольная собой, она шумно выдохнула и отвернулась от бара. Дизайн главного танцпола не пытался произвести впечатление шика и роскоши – напротив, обтёсанный паркетный пол, старые кирпичные стены и тусклое освещение создавали ощущение оторванности от цивилизованного мира. Древние часы над сценой, будто бы снятые с самого Биг Бена, показывали одиннадцать вечера, клуб «Movie» быстро наполнялся посетителями.

Тем временем, юный охотник за юбками покосился на потенциальную цель – та занималась разглядыванием катающегося по полу газетного листа. Воспользовавшись моментом, он поднёс стакан к губам.

– Подаришь мне балалайку? – услышал он в самый неподходящий момент.

– Кхо! Кхо! – по его розовым щекам покатились слёзы.

– Чёт, ты слабый совсем! – заметила незнакомка и с нарочной лёгкостью допила свой виски.

– Кхо… а мне казалось, что девочкам уже надоели эти балалайки… кхо… такая банальщина.

– Да ты чего, паря! – девушка толкнула нового знакомого в плечо. – Балалайки рулят! – она подсела вплотную. Вторжение в интимную зону заставило молодого человека непроизвольно отодвинуться.

– Смари! – с этими словами хулиганка расстегнула молнию на своём чёрном обтягивающем пиджаке, вывалив наружу свою основную гордость. Между загорелыми грудями, подобно сверхновой, сверкал тончайшей работы медальон, шедевр был выполнен в виде русского народного инструмента.

– Вау… – произнёс парень одними губами. – Огромный!

Смущённый таким напором, он отсел на соседний стул.

– Первый раз вижу, чтоб кто-то мог вот так просто взять и выпить вискарь! Знаешь, это ведь уже не модно…так пить, – пробубнил кавалер обиженно.

Девушка повернулась лицом к танцполу.

– Кое-кому всегда было насрать на моду… – сказала она полушёпотом, глядя, как из темноты коридора появляются четыре мужские фигуры. – А вот и мои друзья!

– Гол! Хуй! Штанга! – дикарь в шляпе выбежал вперёд четвёрки и с разгона пнул волочащуюся по танцполу газету. Бумага облепила туфель, футболист поскользнулся, грохнувшись на пятую точку. Друзья переступили через него, как через бревно, не отрываясь от беседы.

– Кстати, меня зовут Стасей! – незнакомка протянула руку, – к сожалению, я вынуждена признаться, что гожусь тебе в бабушки, – сообщила она, потеряв по дороге свой молодёжный сленг. Почувствовав себя одураченным и, в общем-то, лишним во взрослой компании, молодой человек откланялся и затерялся среди веселящегося люду. Я проводил его взглядом, пытаясь понять, как выгляжу в его глазах. В далёкую пору, когда я был молод не только душой, но и телом, мы посвящали себя протесту, бросали вызов сложившимся устоям, много делали назло обществу из чистого принципа. Но каковы идеалы молодёжи, выросшей на почве свободы и вседозволенности? Забыв об окружающих, я погружался в пучину собственных мыслей, я ощутил себя плывущим в стремительном течении страстей, в клубе начинался коллективный трип, люди объединяли энергии в стремлении к удовольствию. Я тонул, но кто-то или что-то пыталось меня вытащить…

– Да что с тобой?! – Стася махала перед моим лицом чёрной перчаткой. – Чего вы уже наелись?

– Э-э-э, – я очнулся, – чёртов Док подсунул мне чистый DXM в виде сахарной пудры.

Стася приветливо улыбнулась.

– Ничего нового, кстати, где он? – я обнаружил, что наша компания сократилась до двух человек.

– Исследует другие танцполы, – подруга взяла меня за руку, словно ребёнка. – Присаживайся, пропустишь со мной по стаканчику.

– Я-я-я, думаю, что можно взять по коктейлю и выпасть в ближайшем чилл-ауте.

– Валяй, дорогой! Хозяин-барин.

Вооружившись бокалами с мохито, мы отправились в путешествие по извилистым коридорам ночного клуба. Подыскав уютное местечко, мы уселись на подушки вокруг большого кальяна, продолжив беседу под расслабляющий восточный downtempo.

– Ты молодец, – сказала Стася. – Собрать всех нас вместе, как в старые добрые…

– Да-а-а.

Мы опустили глаза, вспоминая былые подвиги.

– Выглядишь потрясающе, – заметил я без преувеличения. – Хотя это ещё не повод дурачить молодёжь.

На Стасином личике появился оттенок смущения.

– Да он сам подкатил, клянусь!

Я потянул коктейль через соломинку.

– Как движется бизнес? Твои глупые балалайки уже на каждом углу.

– «Balalife» растёт, дорогой. Люди хотят балалайки, скоро и ты украсишь ими свой интерьер.

– Не дождёшься! – засмеялся я. – Не знаю, чем ты промываешь им мозги, но на меня эта хрень не действует. Почему ты не учредила компанию, распространяющую что-то полезное?

– Это личное, – тихо сказала Стася. – С тех пор, как я поняла принцип, решила проверить его на какой-нибудь сложной и немного безумной задаче, например, продавать самый бесполезный в мире товар.

Я выдохнул сладкий дым кальяна.

– Надо же? Мне стоило догадаться.

– Стареешь. А, между прочим, обороты у нас зашкаливают. Осенью планируем запускать электронную сеть дистрибуции «E-Balalife».

– «E-Balalife», – повторил я, улыбаясь, – «E-Balalife»…

* * *

Стеклянная кровля разъехалась в стороны, распахнув над нами усыпанную звёздами холодную бездну космоса. Приближался рассвет, бережно постриженная зелёная поляна была заполнена посетителями клуба, мы сидели вчетвером бок-обок на берегу реки. Уставший от ночного гулянья народ собрался чуть поодаль, все мы ощущали единство, коллективный трип подходил к своей кульминации. Не было Пашки, Дока, Стаси и Ли, не было меня и сотен других людей, всё пришло к единому, все стали одним любящим, могущественным солнечным существом. Стирались условности – пол, раса, возраст, незнакомые люди прижимались друг к другу, испытывая предельную близость. Волны Любви проникали в скрытые уголки сознания, обнажая и высмеивая наши глупые и наивные пороки. Зачем быть корыстным – ведь забрав у другого, ты забираешь у самого себя? Зачем быть враждебным, ведь нет ничего внешнего, нет ничего отделённого – ты враждебен по отношению к самому себе. Нет смысла хитрить, красть, обманывать, бессмысленно накапливать блага – дарить Любовь, вот что имеет ценность. Понимание этого пришло сегодня ко многим участникам действа, я был доволен. Сквозь влажную утреннюю дымку я увидел восходящее солнце, словно в знак одобрения, оно сверкнуло мне тёплой отцовской улыбкой».

Закончив последние строки, Марк снял с головы перемотанные изолентой беспроводные наушники. Издаваемый ими звук был таким громким, что вещал рекламу на всю его маленькую комнатушку.

– … принесёт вам гарантированную победу в февральской лотерее рабочих мест! Мечтаешь работать в иностранной компании? Хочешь получить гражданство за рубежом? Хватит мечтать, регистрируйся на сайте…

– юноша ударил по иконке «СПАМ». Это был не первый раз, когда кому-то удавалось взламывать его радиочастоту. Что мог поделать он, простой пользователь, если сами производители электроники умышленно создавали уязвимости в защите, получая за это приличные гонорары в конвертах?

Марк извлёк из груды хлама пульт от окна и повернул регулятор.

Transparency – 0 %-7%-18 %-91 %-100%

Оконное стекло стало прозрачным. На улице шёл снег. СНЕГ! Пусть грязный, жёлтый, но всё-таки снег! Когда-то снег в январе был чем-то обыденным, но календарь показывал 2142 год, а это значило, что в Киеве всю зиму будет лить проливной дождь. Молодой человек подошёл к окну и взял с подоконника электронный бинокль. Прямо под его домом, борясь с непогодой, пробирались двое полицейских и патрульный бот. Марк завороженно следил, как плавно тот переставляет свои вывернутые назад ноги, как останавливается, сканируя территорию, как вертит пулемётом, торчащим из сплюснутой башни, словно ядовитое жало.

– «K.O.B. Systems», – разобрал он надпись на роботе. Снег посыпал уличные фонари, отчего тени мерцали, появляясь и исчезая.

– За… зачем здесь понадобилась техн… – он не успел закончить, как ночную тишину нарушила длинная пулемётная очередь.

Поэзия большого города

«Oops!

… I did it again.

I played with your heart.

Got lost in the game.

Oh, baby, baby»…

Пятилетняя девочка в розовом костюме из латекса танцевала на сцене, повторяя вымученные движения. Плохая координация несформированного тела превращала танец в пародию, а детский голос, хоть и прошедший многократную обработку, звучал всё так же пискляво. Шоу пользовалось большой популярностью, концертный холл был переполнен, восторженная публика толкалась в проходах, обсыпая певицу овациями.

– Блин, они ей си… сиськи имплантировали что ли? – Марк распахнул поеденный молью плед и, щурясь, подошёл к монитору. – Ну, реально ж сиськи! Хотя, может и просто ваты под низ натолкали. Был бы у меня нормальный проектор, а не эта двухмерная рухлядь.

Борясь с лёгкими угрызениями совести по поводу собственного безделья, он выключил TV-плеер и открыл файл с рукописью романа. Беглое прочтение первой главы оставило в целом дурное впечатление. Такое же дурное, как и сама идея писать продолжение к забытому произведению столетней давности. Подумав о том, что более важной задачей является выяснение подробностей вчерашнего ночного происшествия, Марк в десятый раз убедился в отсутствии какой-либо информации в Сети и со спокойной душой вернулся на диван.

«Не можете приучить малыша носить на улице фильтр? А как сильно вы беспокоитесь о его здоровье?» – спросила пожилая женщина с экрана с видом авторитетного медика.

– «По официальным данным за 2141 год более четверти обращений в больницу так или иначе связаны с пребыванием на открытом воздухе без защитной экипировки. Не подвергайте ребёнка угрозе, устанавливайте дыхательный имплантат «Ozone AF3» прямо сейчас!» – На дисплее появилась зелёная ветвь папоротника. – «Корпорация Stirolbiotech – подарите своему ребёнку новую жизнь!»

Лицо Марка приобрело скептическое выражение, а рука потянулась к пульту.

«Рекомендовано Министерством здравоохранения Восточнославянской Таможенной Федерации», – протараторил диктор, будто бы предвидя, что зритель собирается переключить канал. К счастью, искать новостные сводки долго не пришлось, ведь новости давно стали ключевым продуктом массового потребления.

«Тем временем, ситуация на международной арене усложняется. Сегодняшним утром архиепископ и митрополит Папа Римский заявил о скором назначении нового Экзарха Западной провинции, призванного реализовать разработанные им планы по укреплению веры и распространению католицизма не только в подконтрольных землях, но и за их пределами. Папа Римский заверил, что избрание кандидатуры Экзарха будет проводиться легитимно, в полном соответствии с Кодексом канонического права. Позднее в течение дня поступили заявления глав Объединённых Стран Америки и Восточнославянской Таможенной Федерации.

– Мы не допустим какого-либо вмешательства в политические, социальные или духовные дела славянского народа, – заявил спикер Верхней палаты парламента Федерации. – Любые формы открытой и тайной деятельности Церкви Новой Эпохи на нашей территории будут безжалостно пресекаться.

– Распространение радикального католицизма в Римском альянсе привело к сворачиванию гражданских прав и свобод населения, – прокомментировал президент ОСА. – Наша армия находится в режиме полной боеготовности, и если придётся, мы, несомненно, остановим это антидемократическое религиозное нашествие».

Марк с отвращением досмотрел выпуск новостей, как никогда изобилующих бесконечной политической трескотнёй о «новых» планах по выходу из экономического кризиса (обычно все планы сводились к «вынужденному», но «временному» увеличению рабочей недели и уменьшению социальных выплат).

– О ночной перестрелке ни слова… – констатировал он вслух. Привычка разговаривать с самим собой выработалась у Марка непроизвольно как результат многолетнего проживания в одиночестве. В редкие дни хорошего настроения, а особенно в такие, когда он мог позволить себе немного выпивки, ему приходила мысль завести отношения с девушкой или хотя бы что-нибудь предпринять для поиска второй половинки, но хроническое отсутствие денег, врождённая робость и странноватые увлечения не вписывались в воспетый телевидением образ завидного жениха. С одной стороны, яркая и запоминающая внешность, высокий рост, спортивное телосложение и острый ум ещё со школы привлекали немало достойных поклонниц, готовых простить широкоплечему красавцу все недостатки. С другой, по непонятной для себя самого причине молодой человек отторгал не только симпатичных кандидаток, но также потенциальных друзей и знакомых. В свои 27 лет он освоил искусство одиночества не хуже оставшегося без родных доживающего пенсионера. Среди соседей по общежитию, большая часть которых состояла из алкоголиков и выходцев из неблагополучных семей, он слыл чудаком и тихоней. Лишь иногда соседи слышали, как он разговаривает сам с собой или включает старинную электронную музыку, похожую на бессмысленный шум. Поговаривали, что и сам Марк не разбирался в этой какофонии и коллекционировал записи с одной целью – поддержки своего виртуального магазина антиквариата (наивной и бесприбыльной затеи, служащей в качестве прикрытия от назойливых социальных органов, давно мечтающих отправить тунеядца на работу).

Впрочем, несмотря на характерную отчуждённость, называть Марка изгоем было бы ошибочно. Благодаря его простодушию, открытости и постоянной готовности шутить над собой, люди тянулись к нему непроизвольно. Как бы там ни было, но настоящая дружба, понимание и родство душ сложились у Марка лишь с одним человеком. Человеком, с которым, по иронии судьбы он никогда не встречался. На самом деле Марк даже не знал его имени, только ник, используемый в Сети. Он называл себя Wolf и жил где-то в Странах Америки. Познакомившись на одном форуме, посвящённом боевым искусствам, юноши обнаружили в своих вкусах и мировоззрении множество совпадений, с тех пор между друзьями сложилась традиция вести регулярную переписку.

Марк сел за компьютер и прислонил ладонь к палм-сканнеру, залогинившись в киберпространство, в народе именуемое Сетью. Аватар материализовался в виртуальной среде, пылающей рекламными баннерами, указателями к магазинам, порно-сайтам и другим тухлым развлечениям. Марк взлетел к «облакам», где располагались врата в Социальную сеть. После непродолжительного сканирования боты напомнили пользователю о задолженности, но всё же впустили его внутрь. Пролетая мимо публичных форумов, Марк прибыл в личную комнату, где провел следующие несколько минут за чтением свежих рассылок.

Взглянув на короткий список друзей, он нашёл в нём долгожданную надпись:

Wolf – online

Вызвав своего друга с помощью чата, Марк договорился о встрече у «высохшего дерева» на окраине сайта.

Wolf не показывал своего лица, маскируясь под аватарами несуществующих животных. Сейчас он воплотился в отталкивающего вида двуногого зверя с волчьей головой.

– «Хеллоу, бро!» – написал Марк по-английски, зная, что Wolf не использует микрофоны и камеры.

– «Хай!» – ответил он, прочитав текст на всплывшем облачке.

– «Ты в порядке? Как твоя травма стопы?»

– «Заживает, дружище, заживает. Ещё неделя, и смогу вернуться к наработке своего любимого удара»

– «Маньяк:) Слава богу, мне никогда не придётся с тобой спарринговаться. Приколись, у меня под окнами вчера разгуливал патрульный робот от «K.O.B. Systems».

– «Bullshit!»

– «Серьёзно! Дальше – больше. Откуда ни возьмись, появились чуваки в противогазах и начали поливать патруль из гранатомётов!»

– «Ты сказал в противогазах?»

– «Да, это такая старинная маска с фильтром от химического оружия. Понятия не имею, откуда и зачем они достали эти экспонаты. Представляешь, они напали на механизированный патруль прямо под моим окном!»

Какое-то время Wolf обдумывал прочитанное, зависнув в полуметре над поверхностью виртуальной лужайки.

– «Unbelievable. Конечно, можно предположить, что это обычные бомбилы, но достать армейское вооружение не так уж легко, да и технику против них задействовали неспроста. Думаю, полиция знала о готовящемся теракте или что-то в этом роде. А чем всё закончилось?»

– «Ну, механоида они не подбили, естественно. Я так понял он вообще неубиваемый. Робот гнался за ними до поворота, дальше я не видел. Не знаю, может это была Церковь Новой Эпохи, сегодня по новостям передавали, что они там всё «веру укрепляют».

– «Ага, видал такое. Они были в мантиях?»

– «Не. В широких штанах, наподобие индийских. И все как один в противогазах», – Марк поводил руками вдоль тела, обрисовав контуры увиденной им ночью одежды.

– «Забавно…»

– «И главное – по новостям ни слова. Это меня больше всего удивляет, кстати».

– «Да уж. У кого-то должны быть веские причины, чтобы прикрыть рот журналистам».

Марк спохватился, взглянув на часы.

– «Слушай, у тебя там утро, а у меня уже к вечеру дело. На тренировку пора, давай потом спишемся?»

– «Валяй! А то будешь отжиматься:)»

Освободившись от клемм, Марк свернул в охапку снятое с верёвки недосушенное кимоно и затолкал его в потрёпанный спортивный рюкзак. Туда же были отправлены резиновые шлёпанцы – времени на упаковывание в отдельный пакет не оставалось. Из верхнего ящика стола юноша взял недавно приобретённый голофон и, отогнав мысли о нехватке денег на аренду жилья, с гордостью защёлкнул браслет вокруг запястья. Драньё, именуемое одеждой, складировалось во встроенном в стену шкафу. Марк водрузил туда руку и выудил светлые джинсы, радиоуглеродный анализ которых мог бы поставить в тупик исследователей Туринской Плащаницы.

Короткая матерчатая куртка с высоким воротом, ботинки на толстой жёлтой подошве и волосы, выкрашенные в огненный цвет – Марк покрутился у зеркала и добавил последний штрих – перед выходом нужно было обязательно взъерошить ежик, благо, жирные волосы позволяли обходиться без средств для укладки. Уже на пороге молодого человека, так лихо преобразившегося в городского панка, пронзила интуитивная мысль. Не теряя времени на раздумья, он повиновался желанию и, пройдя обутым по пропаленному пластиковому линолеуму, взял из тайника жменю грибов. «Съем после занятия, как раз дома «догонит», – подумал он и выскочил на площадку.

От попыток поймать фортуну за хвост, вызывая лифт, Марк с уверенностью отказался, выбрав надёжный метод спуска на первый этаж с помощью лестницы. Бежать с десяток минут по пыльным надколотым ступеням было не бог весть каким удовольствием, но жителям верхних этажей приходилось проводить значительно больше времени в ожидании единственной рабочей кабинки.

Юноша защёлкнул на голове свои чёрные беспроводные наушники в форме циркулярных пил, защитив восприимчивые уши от вездесущего радио. Остановившись на секунду, он выбрал нужную музыку в плеере (по плану было прослушивание очередного «антиквариата»).

Через несколько минут он спустился в холл первого этажа, заваленный поломанной пластиковой мебелью. Краем глаза Марк заметил несколько завистливых взглядов, сосредоточенных на голографической надписи, парящей над его предплечьем: «Queens of the stone age – The sky is fallin’». Обладатель дорогостоящего голофона щёлкнул по браслету, название трека исчезло. Тихий и мелодичный вокал заглушил противный скрежет радио, круглосуточно извергаемый натыканными в каждом углу громкоговорителями. Марк не просто любил музыку, будь это рок, dubstep или psychedelic, он впускал её внутрь, позволяя заполнить всё тело, как наполняют кровь молекулы кислорода. Не раз юноша замечал, что, проникаясь музыкой, он каким-то необъяснимым образом синхронизировал окружающие события с музыкальным ритмом, будто участвовал в съёмках фильма. Так и сейчас, стоило ему застегнуть на затылке фильтр и шагнуть на улицу, как к вокалу добавилась мощная гитарная партия. Завороженный таким совпадением, Марк на секунду остановился и посмотрел на небо.

Начавшийся ещё ночью снег, продолжал падать крупными жёлтыми хлопьями. Многоуровневые дорожные развязки, которыми, словно извилинами гигантского мозга, был покрыт OSO-core district, не справлялись с буксующими в снегу машинами. Раздраженные водители, непривычные к таким ситуациям, переходили на ручное управление, пытаясь перестраиваться между рядами и обходить пробки, гладкие покрышки их авто беспомощно скользили по обледеневшему асфальту, превращая упорядоченное дорожное движение в хаос. Шумные электролёты маневрировали среди небоскрёбов, двигаясь на маленькой скорости и периодически зависая на месте – в условиях плохой видимости безопасность пассажиров зависела от умения пилота ориентироваться по приборам. Чуть выше, едва различимые сквозь толщу осадков, напоминая вымерших голубых китов, неспешно дрейфовали яркие рекламные дирижабли. OSO-core district был самым густонаселённым районом Киева, во многом это объяснялось тем, что несмотря на множество бизнес-центров, развитую инфраструктуру и отличное состояние улиц, городские власти открыли свободный транспасс для всех жителей города с категориями вплоть до «D». К этой прослойке горожан относились мелкие сетевые торговцы, работяги и «вечные студенты», к коим и причислялся разгильдяй с огненным ёжиком на голове. Всё это сделало OSO-core жемчужиной Левого берега Днепра, год от года превращая его в современный техногенный Вавилон.

«Close your eyes and see the skies are falling

Close your eyes and see the skies are falling» -

– напевал Марк, отмечая у себя редкое состояние, когда ему удавалось произносить слова без заикания. С лёгкостью перепрыгивая через застрявших в снежных кучах роботов-свипперов, Марк добрался до остановки канатной дороги и поднялся на вышку, откуда, образуя небесную паутину, во всех направлениях расходились колышущиеся стальные нити.

Кабинка причалила к платформе, пошатываясь, турникет опустился, и поток людей с безразличными лицами заполнил пространство. Мало кто из коренных жителей столицы испытывал какие-либо эмоции, переправляясь через Днепр, но иногородние визитёры были, как правило, впечатлены видом сияющего в огнях Киева, в особенности неоготическим архитектурным стилем Правого берега, встречающим их заострёнными арками, многоэтажными башнями и толстыми витражными стёклами. По известным причинам доступа к престижным районам у Марка не было, к счастью, спортивный зал находился в некотором отдалении от центра, на Московской площади в здании старой кондитерской фабрики.

Скорое приближение тренировки внушало страх, отдающий холодной тяжестью в животе. Марк занимался карате уже много лет, но страх покидал его лишь на пару дней после соревнований, после чего вновь возвращался, часто выставляя молодого спортсмена на посмешище. В мыслях об истоках своей скованности Марк прибыл на Правый берег, где после пятнадцати минут толчеи увидел столь знакомые скрипучие двери зала.

Большинство напарников по секции испытывало к нему некоторое уважение, отчасти из-за хорошей техники, боевого опыта и возраста, приближающегося к возрасту самого тренера, однако, для немногочисленных чемпионов, ежегодно приносящих в секцию урожаи медалей, он не был серьёзным соперником, как не был и удобным партнёром в силу тяжёлой весовой категории, где каждый пропущенный удар мог превратиться в травму.

Поздоровавшись с напарниками, Марк отшутился по поводу своего «помятого» вида и стал переодеваться, повернувшись лицом к стене. Влажное кимоно обдало голое тело морозом, обледеневшие шлёпанцы пощипывали босые ноги, страх продолжал нарастать. Поёживаясь от холода, он выскочил из раздевалки и, поднявшись на второй этаж, вошёл в зал. По традиции Марк отпустил низкий поклон додзё, после чего разулся и пошлёпал к окрашенным белой краской металлическим трубам отопления – в тёплом местечке собрались его коллеги.

Заброшенный промышленный цех был переоборудован под тренировочный зал за счёт собственных средств тренера. Условия были далеки от комфортных, но учитывая экономическую ситуацию и общую непопулярность спорта, заполучить помещение с высокими потолками вместо стандартных вонючих подвалов было недостижимой мечтой для большинства конкурирующих секций.

– Построиться! – скомандовал старший инструктор – коренастый усатый парень с потёртым чёрным поясом. – Ич, ни, сан, си! – он выждал несколько секунд, после чего окликнул двух болтунов. – Вы двое, в конец зала, упор лёжа на кулаки, по пятьдесят отжиманий. Остальные по кругу бего-ом марш!

В зале поднялся шум. Опытные ученики бежали бесшумно, будто их крепкие тела были легки как пух, начинающие наоборот неуклюже грохотали пятками.

– Так, на носочках передвигаемся, грохочите как лошади! – закричал инструктор суровым тоном. В помещении стало тише.

После пробежки, ученики построились для разминки и в течение следующих двадцати минут выполняли махи ногами, тянули шпагат и всячески готовили мышцы к нагрузкам.

Марк стоял в заднем ряду, имея при этом возможность наблюдать за всем залом. В секции занимались как парни, так и девушки, всего около семидесяти человек. Основная масса имела цветные пояса – жёлтые, зелёные, синие, и всего несколько бойцов были удостоены чёрных и коричневых.

Правила требовали, чтобы спортсмены строились в шеренгу, соблюдая иерархию. Таким образом, левая часть додзё была заполнена старшими каратистами, справа же находились новички, ещё не прошедшие ни одной аттестации. Над разгорячёнными телами поднималась испарина, свидетельствуя о неудовлетворительном отоплении фабрики.

– Сорок четвёртый размер… – за спиной Марка послышался холодный бархатный голос. Оборачиваться было запрещено, разговаривать тоже. – Не знай я какой ты оборванец, подумал бы, что след на спине отпечатался от удара.

«Попал», – пронеслось в голове юноши. – «Надо было засунуть тапки в отдельный пакет».

– В следующий раз отстраню от занятий за неуважение, – тихо произнёс тренер, на что Марк ответил коротким поклоном.

Появление Владимира на тренировке было явлением нечастым и не сулило ученикам ничего хорошего. Общеизвестно, что многие учителя боевых искусств в молодости были выдающимися бойцами, завоёвывали места на соревнованиях, получали почётные звания от именитых мастеров, после чего сбавляли тренировочный темп, занимаясь, по большей части, преподавательской деятельностью. В случае с Владимиром всё было по-другому. Несмотря на то, что свои первые тренировки он начал едва ли не с пелёнок, жажда к постижению мастерства со временем лишь усиливалась. Для своих учеников он был фигурой загадочной, во многом достойной поклонения. Так называемый костяк секции включал в себя сильнейших спортсменов не только Федерации, но и мира, о чём свидетельствовали многочисленные завоёванные награды. Владимир курировал тренировочный процесс глобально, предоставляя широкую свободу инструкторам, сам же в это время занимался изолировано, появляясь на людях редко. Ещё реже он демонстрировал ученикам свою технику, как ни странно, имеющую мало общего с карате-до.

Оснований для поклонения тренеру было предостаточно. Испытывая потребность в отработке изученных техник, сенсей иногда устраивал поединки с лучшими учениками, вызывая на татами до пяти противников одновременно. Опытные бойцы, мастера спорта международного класса, порой даже не могли коснуться Владимира, не говоря уж о нанесении ему удара. Проверяя какие-то свои наработки, он мог играться в кошки-мышки довольно долго, после чего красиво и непринуждённо размазывал соперников по стенам. Именно размазывал, так как называть это «зарабатыванием очков», «проведением результативных атак» или «демонстрацией превосходящей техники» было как-то неуместно.

– Ямэ! Камае-те! – закричал усатый инструктор, завидев вошедшего в зал тренера. Ученики перешли в позу абсолютной готовности – ноги на ширине плеч, сжатые кулаки выставлены немного вперёд. – Сенсей-ни рей!

– Ос-с-с! – спортсмены развернулись к учителю, исполнив низкий продолжительный поклон. Подняв головы, они приглядывались к сенсею, пытаясь определить, в каком он сегодня настроении, и чего можно ожидать от предстоящей тренировки. Владимир внушал уважение одним своим видом, причём впечатление производили не только ледяной взгляд и значительные габариты, а какая-то необъяснимая прочность, можно сказать монументальность телосложения. Глядя на эту икону боевых искусств с её литыми руками, непробиваемым торсом, тяжёлым подбородком, украшенным тонкой спускающейся от усов бородкой, казалось, что врезавшийся в неё на танк должен непременно погнуться, как хлипкая жестяная банка. Сама идея напасть на такого человека, заставить это лицо изобразить столь привычное для него выражение спокойной сосредоточенности, с каким наблюдает за прыгающим под носом кроликом голодный лев, по своей сути была не то чтобы смелой, скорее абсурдной и до скукоты предсказуемой.

Владимир ответил поклоном и жестом приказал продолжать тренировку. Инструктор заставил своих подопечных какое-то время повторять стандартные удары и стойки, затем разделил их на три группы в зависимости от уровня подготовки. Начинающие изучали базовую технику, продвинутая часть вооружилась макеварами для наработки ударов, а так называемая «спортивная группа» разбилась по парам.

– Так, делаем «троечку», – сообщил инструктор, когда его напарники надели тонкие перчатки, защищающие лишь от царапин и ссадин. – Входим передней рукой цки-дзёдан, далее задней рукой тоже дзёдан и мощный маваши-гери чудан. По десять комбинаций в каждую сторону. Хаджиме!

Марку достался значительно уступающий по опыту, но подходящий по комплекции и весу партнёр. Поклонившись друг другу, они договорились, кто будет начинать, и приступили к отработке связки. Без особого напряжения, полноватый парень показал два удара в область головы, Марк поднял локти, имитируя защиту, затем последовал боковой удар ногой по рёбрам. Силу в удары никто, разумеется, не вкладывал, дабы избежать возможных увечий. Тяжеловес исполнял простую комбинацию довольно умело, но чересчур медленно. Перед тем как совершить вход в зону поражения, он явно сигнализировал о начале атаки, приседая, моргая и даже немного замахиваясь. Финальный удар ногой по корпусу он выполнял после небольшой паузы, так что потенциальный соперник, скорее всего, успел бы не только опустить локоть, но и контратаковать.

Владимир расхаживал между парами, делая замечания и исправляя ошибки. Подойдя к Марку, он остановился, наблюдая за работой его партнёра. Последний, заметив тренера, прибавил скорости, отчего его стало слегка заносить, а техника исполнения смазалась. Владимир молчал, позволив ученику завершить все десять атак. Теперь первым номером стал рыжеволосый неряха с перепачканной спиной. Атака с его стороны последовала неожиданно, со взрывом, партнёр едва успел среагировать на длинные хлёсткие удары руками, Марк дал ему опомниться, после чего показал завершающий маваши-гери, легонько шлёпнув напарника по рёбрам.

– Играем в поддавки? – спросил Владимир.

Марк вышел из стойки и ответил, запыхавшись.

– Так я ж да… даю время защититься. Ч… чё ж я бить-то буду, если он не успевает?

– Тебе что сказали делать?

– Нарабатывать комбинацию.

– Так ты и нарабатывай! – Владимир повысил голос. – Это не твои проблемы, что он не успевает. Пару раз по рёбрам съездишь, успеет.

Оба напарника стали по струнке и поклонились сенсею.

– Ос-с!

Тренер хлопнул в ладоши несколько раз.

– Так, внимание, послушайте сюда! – спортивная группа прекратила работу. – Что это ещё за медвежьи услуги?! Ваша задача переиграть соперника, сделать вход и двойку в голову резко и правдоподобно, чтоб он вам поверил и открылся для мощного маваши в корпус. А если не поверит, то пусть в эту голову получит, понятно? Не надо имитировать удары, оденьте шлемы и бейте в полную силу!

– Ос-с!

– Инвалиды! Калеки! Вы что сюда прохлаждаться пришли, мне непонятно?! – Владимир заводился. – Почему вы позволяете себе работать так, как будто до реального боя у вас есть пять лет в запасе? Посмотрите, что творится на улицах, полиция не справляется с преступностью, со дня на день правительство введёт комендантский час! Каждый второй бандит вооружен, многие вживляют себе кустарные боевые имплантаты – пропущенный удар может раскроить череп, как глиняный горшок! Я говорю вам – времени на расслабление нет, ваш бой будет не через неделю, он состоится сегодня!

От последних слов живот Марка скрутило, страх охватил тело ядовитым плющом. В конце занятия обычно проводились учебные поединки, с появлением Владимира это часто выливалось в кровавую бойню. Стараясь не думать о будущем, Марк посмотрел в большое мутноватое окно. Снегопад нарастал, вдобавок к нему поднялся резкий порывистый ветер, он разметал жёлтые хлопья в разные стороны, будто снег падал не с неба, а наоборот вырывался откуда-то из-под земли. Недовольство Владимира увеличивалось; на какое-то время он отвлёкся на вычитывание средней группы, используя при этом свои любимые обороты: «я в ваши годы», «любой пьяница» и «гоняете порожняки». Не успели старшие спортсмены перевести дух, как их мучитель вернулся и дал следующее задание.

– Сейчас делаем «ручеёк», постройтесь в один ряд!

«Ручеёк» был излюбленным упражнением Владимира. Один боец становился лицом к выстроенным в ряд напарникам, каждый из которых должен был по очереди провести атаку, после чего становился в конец строя. Принцип был позаимствован из старинной детской игры.

– Со стороны атакующего – любая атака, со стороны защищающегося – защита и контратака. Комбинация или одиночный удар, не важно. Главное – результативность. Шлемы, обязательны, в партере не валяться – буду поднимать пинками.

Поперёк зала выстроилась цепочка спортсменов. Молодые парни и девушки прыгали на носочках и отряхивались, настраиваясь на поединок. Первым, демонстрируя отвагу, перед строем вышел инструктор.

– И никаких медвежьих услуг, – пригрозил Владимир, поправляя своё чёрное кимоно с красными нашивками. – Будете жалеть друг друга, переведу к младшим!

– Ос-с! – ответили ученики, и через секунду на инструктора посыпался шквал ударов. Сложность заключалась в том, что, сменяя друг друга, противники обрушивали атаки непрерывно, не позволяя отдышаться и подготовиться к обороне. Действия обороняющегося должны были совершаться машинально, автоматически, так как любое обдумывание и посторонняя мысль могли послужить причиной заминки, следовательно, привести к поражению.

Смельчак отбивался великолепно, с достоинством отстаивая своё высокое положение в секции. Большинство выпадов он отражал успешно, заканчивая контратаку бросковым приёмом или добиванием. Самые медлительные из нападающих зачастую не успевали даже войти в зону поражения, как в их корпус или голову следовал молниеносный опережающий удар. Глядя на результаты своего труда, воплощённые в этом коренастом чемпионе, Владимир, кажется, стал немного спокойнее, глухой стук кулаков по стеклянным шлемам был для него самой приятной музыкой.

Едва не сорвав аплодисменты среди наблюдающих со стороны младших коллег, инструктор отбился от всех атакующих и отправился в конец строя. Боец, следующий за ним, вышел из ручейка, развернулся лицом к очереди и принял эстафету. Вскоре впереди группы замаячил и огненный ёжик Марка. Как это всегда случалось, соперники нападали на него осторожно, не рискуя бросаться в атаку сломя голову, нарвавшись при этом на крепкий встречный удар. Будучи по своей природе существом ленивым, в поединке Марк предпочитал действовать из обороны, отчего с годами довольно неплохо освоил мастерство выманивания, выцеливания и работы на опережение. Пробив брешь в защите противника с помощью своих длинных рук, ему оставалось только завершить контратаку нокаутирующей комбинацией или борцовским приёмом, что он, собственно, в данный момент и демонстрировал. С каждым новым соперником сохранять концентрацию становилось всё труднее, дыхание заканчивалось, маленький ручеёк превращался в бурлящую реку ударов.

– Ещё один круг, – страшные слова тренера прозвучали, когда марафон подходил к концу.

– П-почему я два раза?! – Марк повернулся к Владимиру и тут же пропустил звонкий удар в голову.

– Молодец! – тренер похвалил девушку, воспользовавшуюся моментом. – Не было б шлема, вправляли бы челюсть.

Желания взывать к справедливости у Марка резко убавилось, зато добавились одышка, головокружение и звон в черепной коробке. Быстро собравшись с силами, испытуемый вновь занял оборону, теперь главной задачей стало не превратиться в мешок для битья. Под строгим надзором Владимира ребята старались изо всех сил, отчётливо ощущая его намерение устроить публичное наказание за поддавки. Попав в безвыходное положение, Марк вынужден был исполнять чудеса концентрации и выносливости, однако несмотря на старания, качество техники падало, удары теряли вес, а своевременно реагировать на выпады удавалось значительно реже. Мобилизовав оставшиеся ресурсы, Марк выстоял последнюю атаку, худо-бедно отмахнувшись от своего полноватого напарника по наработкам. Упёршись руками в колени, измочаленный юноша приподнял стекло шлема. Стоящий в двух метрах Владимир, ласково улыбнулся:

– Ещё раз по кругу!

Это был приговор. По вздымающемуся над бойцами пару стало заметно, что от сумасшедшего темпа измоталась даже выстроенная в «ручеёк» атакующая линия. Свежие воспоминания о пропущенном по неосторожности ударе заставили Марка без лишнего промедления занять позицию и продолжить работу. Где-то на третьей атаке с ним начало происходить нечто необычное. Ощущение времени растянулось, поток мыслей остановился, движения напарников стали казаться плавными, а реакция на конкретные действия появлялась ещё до начала их выполнения, как будто Марк заранее знал о том, что произойдёт в следующие пару секунд. Увернувшись от прямого удара передней рукой, он прикрыл локтем живот, куда тут же последовал сильнейший удар рукой задней. Далее, по необъяснимому наитию Марк пригнул голову, и тут же ощутил пролетевшую над ней ногу. Не дав ноге опуститься, он сделал шаг вперёд, подхватил своего партнёра под колено и, сместив центр тяжести, опрокинул его на пол.

– Добивание!!! – закричал Владимир, подбегая к упавшему.

Но Марк не нашёл в себе сил, чтобы выполнить даже символический удар.

Следующие атаки развивались аналогичным образом, Марк уклонялся, реже блокировал, но воспользоваться своим новым преимуществом уже не мог. Отведя предплечьем прямой удар ногой и, прокрутившись по часовой стрелке, словно тореадор, он посмотрел за окно – движение снежинок почти прекратилось, словно они просто парили в воздухе. Перед глазами мелькнул потолок, спина опустилась на выщербленный паркетный пол, боль не ощущалась. Противник начал болевой приём, но увидев, что тело Марка обмякло, в испуге поднялся на ноги.

– Яме! – скомандовал Владимир и подошёл к лежащему ученику. Развязав шнурок на затылке, он снял с него шлем и осмотрел зрачки. – Хорош валяться, это тебе не пляж!

Марк глотал воздух, как выловленная из воды рыба. Остальные участники марафона чувствовали себя ненамного лучше.

– Я вижу, что вы устали. Тогда в качестве отдыха – упор лёжа на кулаки!

Строй рассредоточился и подготовился к отжиманиям. Марк перевернулся на живот, опёршись на дрожащие руки.

– Ич! – сосчитал Владимир. – Ни! Ич! Ни! Повторяем за мной: «У меня железная воля!»

– У МЕНЯ ЖЕЛЕЗНАЯ ВОЛЯ!!! – ответил ему хор.

– Ич! Ни! «Я никогда не сдамся!»

– Я НИКОГДА НЕ СДАМСЯ!!!

– Ич! Ни! Ич! Ни! Касаемся грудью пола, руки разгибаем полностью!

Владимир следил за тщательностью выполнения команд, не забывая «подбадривать» нуждающихся стимулирующими тумаками.

– Я готов сражаться до смерти!

– Я ГОТОВ СРАЖАТЬСЯ ДО СМЕРТИ!!!

Отсчитав ещё с три десятка повторений, сенсей, наконец-то, произнёс заветное «яме, закончили». Оставив бойцов разбросанными по «полю боя», он отошёл к младшим группам, приказывая им построиться.

– Так, поднимаемся, поднимаемся, полы сегодня холодные! – бросил он в сторону спортивной группы. Ребята начали вставать на ноги, отряхивая куртки от мелких прилипших щепок. – Все себя хорошо чувствуют? – Владимир окинул их опытным глазом. – Построиться!

Подровняв ряды, сенсей вышел вперёд зала.

– Если кому-то трудно заниматься, я никого не заставляю, это понятно? Я хочу быть уверенным, что все здесь присутствуют добровольно. А кому не нравится – смело возвращайтесь к своим мамам, они вас пожалеют. Видите ли, беда нашего общества в том, что женское начало стало доминировать над мужским, мальчиков воспитывают женщины, с пелёнок внушают им, что главное в жизни – семья, дети, домашний очаг. Мне тошно смотреть, как взрослые мужики носятся с младенцем, облепленные испачканными дерьмом подгузниками!

В зале послышались смешки.

– Да какие это мужики? Одно слово! Где это видано в природе, чтобы самец нянчил детёнышей? Тьфу! Призвание мужчины – это война, состязания, завоевания! Разве может мужчина «обидеться» на кого-то или сказать «прекрати, я этого не выдержу»! Малодушные и трусливые они гордятся тем, что переспали с женщиной и убежали, многие даже ведут счёт таким «подвигам», приписывают их к своим достижениям. Вместо того, чтобы освоить какое-то дело, броситься с головой в опасные приключения, они часами крутятся перед зеркалом, коллекционируя педерастические наряды с глубокими вырезами и дырками на заднице!

Теперь хохот прокатился по всем рядам. Многие вспомнили о типичных образах звёзд эстрады и телевидения.

– Пляшут с микрофоном, напевая сопливые песенки «про любовь»!

Владимир так разозлился, что слушатели начали переживать о судьбе тех несчастных поп-звёзд, которых фортуна столкнёт с ним лицом к лицу.

– Девушки, дорогие, – обратился он к женской половине, – я очень надеюсь, что здесь вы научитесь разбираться в людях. Отличить настоящего мужчину от размалёванного павлина очень просто – просыпаясь каждое утро, настоящий мужчина должен видеть перед собой четыре слова: доблесть, честь, благородство, мужество!

* * *

«Доблесть, честь, благородство, мужество» – повторял про себя Марк, стоя по колено в снегу, – «Бла-бла-бла…»

Ждать зелёного сигнала светофора не было смысла – движение транспорта на Московской площади стало похоже на сползающий с вулкана поток магмы. Перебраться на другую сторону в таких условиях представлялось невозможным. Отметив у себя полное отсутствие желания исследовать обходные пути по пояс в заносах, Марк обречённо вздохнул и уселся в сугроб. Даже такой снегопад не мог скрыть пестрящие вечерними огнями рекламные борды, нагромождённые на всех открытых поверхностях. Центр Токио или Нью-Йоркский Times Square полторы сотни лет назад выглядели бы безлюдной окраиной со скудным оформлением по сравнению с этим, далеко не самым информационно-насыщенным местом. Названия торговых марок, анонсы фильмов, фотографии известных актёров наслаивались друг на друга, терзая перегруженное восприятие городского жителя. Наряду с визуальным рекламным террором, атаки на слуховые центры также не прекращались. Визгливые дикторы буквально выпрыгивали из обледеневших громкоговорителей, обещая моментальный успех, здоровье и привлекательность счастливым покупателям правильного вида чипсов, пива и обезжиренного майонеза.

Не имея такого распространённого в прошлом аксессуара, как перчатки, Марк засунул замёрзшие руки в карманы своей матерчатой куртки. Пальцы нащупали маленький полиэтиленовый пакет, уголок рта приподнялся в зловещей улыбке. Издевательства Владимира на тренировке, позорное поражение во время «ручейка», надоевшие однообразные нравоучения и проигранный бой в довершение – сплошная череда сегодняшних неудач, похоже, заканчивалась благодаря предстоящему психоделическому развлечению. Принимать пищу на улице было небезопасно, так как существовал шанс надышаться вредоносными газами, но годы упорной практики научили Марка при надобности даже распивать спиртные напитки, а уж отправить в рот жменю грибов было для него элементарной задачей.

Юноша задержал дыхание и ослабил крепление маски. Отсыпав в ладонь половину пакета, он произвёл особый шаманский ритуал – сначала поместил в ротовую полость свежие грибы с остроконечными шляпками, затем сделал резкий выдох, закрыл рот и, поджав язык к нёбу, выпустил наружу остатки воздуха. Маска вновь встала на место, теперь можно было заняться тщательным пережевыванием. Волшебное блюдо имело противный гнилостный вкус, отвращение к которому усиливалось с каждым трипом. Марк встал из сугроба, отряхнул растянутые джинсы и осмотрелся в поисках ближайшего автомата с газировкой. Давка на Московской площади увеличивалась, обессиленные после многочасового рабочего дня труженики спешили попасть в свои тесные квартирки, пахнущие пластиком и фаст-фудом. Личная жизнь уходила на второй план, ведь сейчас надо было любой ценой успеть к вечернему телешоу. Игнорируя навязчивую рекламную мишуру, люди протаптывали тропинки вокруг установленного в центре площади корпоративного монумента. Огибая вращающуюся голограмму ядовито-зелёного папоротника, они исчезали за исцарапанными стеклянными дверями подземки.

Пораскинув мозгами, Марк решил поискать пищевой терминал в каком-нибудь тихом дворике. С этой мыслью он поволочил налитые свинцом ноги в тёмную подворотню.

– Разбитый, разбитый, разбитый… – констатировал он, проходя мимо грязных парадных, – Got it!

Исправный терминал сиял, словно спасительный оазис в пустыне. Это была хорошая новость. Плохая заключалась в том, что путь к спасению пролегал через непроходимые снежные барханы, на преодоление которых сил почти не осталось. Марк провёл языком по зубам и совладал с подкатывающими приступами тошноты, ситуация требовала немедленного разрешения. Вспоминая о погибшей полярной экспедиции Роберта Скотта, он трезво оценил свои шансы повторить его судьбу, но несмотря на плохие предчувствия все же отправился к цели. Чем ближе был свет пищевого автомата, тем больше токсичного снега попадало Марку в ботинки. Оранжевая каша проникала под джинсы, едкие химикаты заставляли кожу воспаляться и зудеть.

«Скорей бы под душ» – подумал Марк, раскапывая терминал голыми руками. Порывы ветра становились более яростными, начиналась настоящая снежная буря.

– Пожалуйста, выберете категорию! – произнёс женский голос, и на дисплее появилось несколько изображений. – Напитки!.. Газированные!.. «Coca-Сola»!.. «Ёмкость ноль тридцать три»!

Мучимый жаждой Марк, щёлкал по иконкам, не давая им развернуться на весь экран.

– Стоимость – пятьсот двадцать пять тысяч кредит!

Молодой человек задрал рукав и прислонил браслет голофона к датчику.

– Спасибо за покупку! Пожалуйста, воспользуйтесь сегодняшней акцией, приобретите сочный питательный бургер из натурального соевого мяса по цене всего в один миллион кредит!

Марк достал бутылку колы и замешкался, тратить деньги на фаст-фуд не хотелось, но дорога домой по такой погоде могла существенно затянуться. Дополнительную суматоху вносили первые симптомы действия псилоцибина – под кожей началось лёгкое покалывание, мысли спутывались, по телу поднимались щекочущие волны энергии. Этикетка бутылки смотрелась ярче обычного, на какое-то время Марк позабыл о невыносимой жажде.

– Добрый вечер! Пожалуйста повернитесь к нам лицом и станьте ровно! – прозвучало над ухом, словно гром среди ясного неба. Трое полицейских шли один за другим по свежей протоптанной к терминалу дорожке. – Медленно, без резких движений! – звуковой модуль воздушного фильтра был настроен на максимальную громкость, искаженный цифровой голос привёл Марка в оцепенение.

– Приготовьтесь к опознанию и предъявите содержимое карманов! – полицейский подошёл вплотную, его толстая пластиковая броня гремела, как дешёвая игрушка.

Перепуганный Марк поднял подбородок и расстегнул молнию куртки, в это время двое служителей закона окружили его по бокам. Патрульный взял лицо юноши в фокус, распознавая лицо и выводя на внутренний дисплей персональную информацию.

– …27 лет, не работает, район проживания – OSO-core, два задержания за мелкое хулиганство и хранение наркотиков, – сообщил он. – Что ты здесь делаешь в десять вечера?

Съеденные натощак грибы давали о себе знать. Голос полицейского внезапно стал звучать тише, на передний план вышел шум от пропеллеров электролётов. Очертания стоящего впереди блюстителя смазались, боковое зрение рисовало страшные картины.

– Ффффф, шшшшпп… – Марк попытался ответить, но из динамика донеслись лишь цифровые помехи.

– Отвечай на вопрос! – рука полицейского легла на рукоять резиновой дубины.

– Шшшшш, пфффф… – звуковой модуль не работал. Очевидно, попавший внутрь снег вывел его из строя.

– Ты что, издеваешься?! – послышалось с левой стороны. Марк ощутил вспышку боли и рухнул на левое колено от неожиданного удара во внутреннюю часть бедра. Бутылка с газировкой упала под ноги.

– Обыщите его! – скомандовал старший патрульный. Марка подняли на ноги и начали выворачивать карманы. Через секунду прозрачный пакет был извлечён наружу.

– Что это?

– Пфффф… пф… фффф…

– Лежа-ать! – резиновая дубина вновь опустилась на левую ногу. Полицейский в броне подошёл к напарнику и направил луч фонаря на содержимое пакета.

– Наркота, что ж ещё. Когда вы, мрази, все передохните? – зашипел он, и ударил стоявшего на коленях Марка сапогом. – Поднимайте!

Удар в живот. Марк сделал глубокий вдох, ощущая, как тёплые слёзы хлынули по замёрзшим щекам.

– Что ты ноешь? Смотри не окочурься! – полицейский поднял стекло шлема – это был парень помладше него, очередной злобный ублюдок, чьим родителям не хватило денег на нормальный колледж. – Вас, чаморошей, только зацепишь, как вы кровью харкать начинаете!

Слёзы лились ручьём.

– Что, стыдно тебе? – язвил молодой коп, видя, как тело Марка сотрясается в рыданиях. Отступив назад, он двинул его ногой в пах.

Марк стоял на коленях, переполненный чувствами. Если бы он мог сказать хотя бы несколько слов…

Телесные ощущения стали менее выраженными, движение снежинок замедлялось, пока не остановилось полностью. Мысли исчезли, неожиданно Марк вернулся в новое состояние, в котором пребывал во время «ручейка». Не раздумывая, он завёл руку за голову и расстегнул ремень воздушного фильтра. Маска упала на снег, Марк поднял глаза к стоящему над ним человеку.

– Я… никому…не сделал… ничего плохого… – выговорил он, сплевывая красной жижей. Полицейский отвёл ногу для очередного удара, увидев это, Марк дождался пока тот начнёт движение и в последний момент вскочил с колен, смещаясь в сторону. Чёрный щиток наколенника ударил по воздуху, атакующий явно не ожидал от задержанного такой прыти и начал проваливаться, движимый инерцией. Марк был готов перейти к полномасштабной контратаке, но понял, что уже не располагает силами, всё, что он мог сделать, это единственный удар. Перед глазами вспыхнули галлюцинации в виде иероглифов. Перенеся вес тела на переднюю ногу, Марк выполнил встречный прямой удар правой рукой. Шлем, способный разбить в щепки бейсбольную биту, взорвался мелкими осколками. Ноги полицейского взмыли в воздух, снег окропился брызгами крови. Марк чувствовал, как его кулак вошёл глубоко внутрь, кроша зубы и лицевые кости. Двое патрульных повалили его наземь, сквозь завывания ветра было слышно их напряженное кряхтение и глухие удары дубинок. Отравленный воздух заполнил лёгкие, снежные хлопья залепили глаза – юноша окончательно погрузился во тьму.

Тэнсунг

Вдох. Влага. Тёмные стены. Ритмичный стук по металлу. Марк очнулся в грязной тюремной камере. На стене что-то шевелилось, но разобрать было невозможно. Свет, проникающий через щель в потолке, запутывался в горячих клубах смрада, поднимающегося от пола. Казалось, что спёртый зловонный воздух можно было пощупать, но конечности не шевелились. Шея не поворачивалась, впавшие глазницы вызывали острую боль при попытках осмотреть комнату. Похоже, что тело было парализовано. Марк попытался согнуть пальцы ног, но ничего не ощутил. Охваченный ужасом, он опустил глаза, увидев вместо ног два распухших гниющих обрубка. Источник трупного запаха был обнаружен.

Какой сегодня день? Сколько он здесь пролежал? С того момента, как его избитого и галлюцинирующего погрузили в полицейский электролёт, в памяти осталось сплошное белое пятно.

Чистосердечное признание упрощает судебную процедуру до единственной стадии – приговора. Этот жест раскаяния подозреваемого избавляет следователей от часов монотонной канцелярской работы. Некоторые приходят к нему добровольно, большинство – нет. Применение пыток чревато раздуванием в прессе, за исключением случаев, когда у человека больше не будет возможности о них рассказать.

За убийство сотрудника Органов Внутренних Дел, как и за другие тяжкие преступления, положена высшая мера наказания – смертная казнь. К таким радикальным санкциям пришли многие современные страны, толчком послужила волна голодных смертей, прокатившаяся по тюрьмам мира, словно эпидемия. Уже через год после всемирной реформы уголовного законодательства к великой радости налогоплательщиков тюрьмы опустели почти на две трети, причём отнюдь не из-за низкой преступности – осознание этого факта лишало Марка всякой надежды. Ещё раз взглянув на свои ноги, он заметил, что их контуры волнообразно пульсируют. Теперь за металлическим грохотом он различил тихий чавкающий звук. Марк отвёл глаза, стараясь не думать о том, что кто-то поедает его плоть.

Как долго можно прожить с такой обширной гангреной? Дождётся ли он суда, или просто сгниёт в луже собственных испражнений? Словно услышав его мысли, кто-то подошёл к двери камеры и остановился. Послышался звук опускающегося рычага, затем его заглушил шум хлынувшей откуда-то жидкости. Вода. Она лилась совсем рядом. Внезапно включилось освещение. Марк ощутил, как будто в его глаза вонзились две изогнутые ржавые вилки. Веки не слушались, а может их просто отрезали, чтоб он от начала до конца видел свои мучения? Полицейские мстили за напарника, другого объяснения подобной жестокости не было. Лишённые увлажнения глаза покрылись мутной плёнкой. Впрочем, это не помешало различить огромных чешуйчатых тараканов, устилающих стены багровым ковром. Напуганные светом, они хрустели панцирями и шипели, спасаясь от прибывающей воды.

«Главное не смотреть на ноги. Скоро всё это кончится», – взгляд непроизвольно сползал в сторону шевелящейся массы. Ещё секунда, и Марк увидел, как то, что раньше было его ногами, теперь заражено длинными белыми червями. С жадностью поглощая сырое мясо, они пронзали его как могильные гвозди. С таким аппетитом им не потребуется много времени, чтобы расправиться с бёдрами и перейти к остальному.

Уровень воды быстро дошёл до койки, тело заключённого погрузилось в жидкость. Марк задержал дыхание, но вскоре был вынужден сделать глубокий вдох. Вода проникла через трахею и заполнила лёгкие. Выдох. Вдох. Марк открыл рот, выдыхая струи холодной воды. Чешуйчатые насекомые сыпались со стен, но вместо того, чтобы тонуть, они плыли на глубину, приближаясь к парализованному юноше. Плотоядные черви также не собирались умирать – танцуя и извиваясь, они уверенно подбирались к животу. Тараканы доплыли до Марка и облепили лицо. Чёрным потоком они устремились в открытый рот, ужас дошёл до предела.

– Аааааааааааа! – Марк подскочил с постели, проснувшись от чужого крика. Его влажные пальцы сомкнулись вокруг целых и невредимых ног. Он находился всё в той же комнате, однако увечья и насекомые оказались всего лишь страшной фантазией. Зато пробудивший его крик из соседней камеры был самой, что ни на есть реальностью.

Грохот дверного засова не дал Марку прийти в себя, дверь распахнулась, и он увидел вошедшего охранника, одетого в широкие оранжевые штаны. Лицо стражника закрывал резиновый противогаз, трубка которого не была подключена к фильтру, а болталась свободно как хобот. Слоноподобный великан в узенькой майке жестом приказал Марку подняться и следовать за ним. Волосатое чудовище было настолько устрашающим, что Марк не ослушался бы его приказа, даже если б оно скомандовало прыгнуть под поезд. Душераздирающие стоны заключённых также не прибавляли смелости.

Закованный в пластиковые оковы Марк плёлся по узким коридорам тюрьмы, пока не оказался в холодном подвале, о предназначении которого было нетрудно догадаться по развешенным на стенах кандалам и грязным решёткам для слива крови.

– К-казнить бу…будете? – спросил молодой человек, обращаясь к охраннику. От страха его голос сел до неузнаваемости.

Гигант повернулся к заключённому и посмотрел на него сквозь запотевшие стёкла противогаза. Его молчание нарушал лишь страшный хрюкающий звук, сопровождающий дыхание через гибкую кольчатую трубку. Подведя Марка к постаменту с вертикальной доской, страж прислонил его спиной и стал затягивать ремни до тех пор, пока не услышал характерный хруст рёбер. Позиция для казни была более чем странной – руки и ноги были свободны, заключённый чувствовал себя, как муха, прилипшая крыльями к мёду.

Охранник спустился к грязному столу, осмотрел лежащие на нём инструменты и выбрал старую ручную пилу, которая, судя по крупным разведённым в стороны зубьям предназначалась для пилки дерева. Повязав тёмный заляпанный пятнами фартук, он вытащил попавшую под лямки трубку противогаза.

Рассудок Марка помутнел от избытка адреналина, фигура охранника расплывалась, перед глазами появлялись абсурдные картины, рисуемые агонизирующим мозгом. Тем временем, его палач подошёл к юноше, привычным движением ударил свою жертву в живот и, пользуясь её беспомощностью, принялся пилить руку поперёк плечевого сустава.

«Там артерия…» – подумал Марк с надеждой на скорую смерть. Такой боли он не испытывал никогда в жизни.

Пила оказалась довольно тупой, ржавые зубья цеплялись о жилы, оставляя за собой болтающиеся ошмётки кожи. Охранник делал свою работу умело и монотонно. В болезненном бреду Марк представил себе, как тот мечтает об окончании рабочего дня, чтобы вернуться в свою государственную коммуналку и поскорее предаться виртуальным развлечениям. Возможно даже, он приобрёл в кредит дорогую голографическую аппаратуру, ведь люди его уровня жизни по необъяснимой причине предпочитают выбрасывать свои жалкие гроши на бесполезные электронные игрушки.

Плохое состояние инструмента компенсировалось силой и опытом палача. Через пару минут он справился с суставом, из раны заключённого вырывались фонтаны крови, повторяя сбившийся ритм сжимающегося в судорогах сердца.

Отпиленная конечность шлёпнулась в лужу крови. Марк слышал всё в искажённом восприятии, звуки пилы замыкались в бесконечной петле из эха, сплетаясь с собственным надрывным кашлем, хрюкающей одышкой охранника и стонами других бедолаг.

Палач подтянул скользкие перчатки и перешёл ко второй руке. Осознавая, что казнь вот-вот подойдёт к завершению, молодой человек почувствовал облегчение и… что-то ещё. Что это было? Сожаление? Разве он сам не мечтал покончить с этим мучительным и нелепым существованием? Не хотел прекратить этот лицемерный компромисс с обществом и культурой, настолько враждебными и чужеродными, что мысль о рождении в неподходящее время превратилась в паранойю ещё в подростковом возрасте? Что ждало его в будущем? Одинокая борьба с подступающими к горлу тошнотой и отчаянием – единственной возможной реакцией на происходящее вокруг? А может и не одинокая, разницы не было, ведь объединяться с горсткой таких же несчастных изгоев, добровольно оставшихся на обочине успеха, не было смысла. Действительно, жаловаться друг другу на жизнь, высмеивать современных поп-идолов, наблюдать за взаимной деградацией – это просто омерзительно. Лучше страдать в одиночку. И чем раньше эти страдания прекратятся, тем лучше.

Боль выдернула Марка из потока собственного сознания. Левый сустав давался стражнику хуже, однообразный процесс ему совсем наскучил. Палач попытался оторвать руку рывком, но сухожилия никак не хотели разрываться. Марк дёргался, как больной столбняком, моля о скорейшей смерти. Но смириться со столь ранней кончиной по-прежнему мешало какое-то непонятное беспокойство. Словно что-то не было сделано, будто важное дело не было завершено. Но что это могло быть? Что за ничтожная лучина на фоне чёрного океана захлестывающей воли к смерти? Жить, задыхаясь во мраке коррупции, лжи, пошлости и бескультурья, было невыносимо. Но даже если восстать, твой голос гарантировано не будет услышан. Никто даже не станет тратить время на то, чтоб закрыть тебе рот – государство и общество слились в одну бездушную серую машину по производству несчастья.

Марк терял сознание. Вся его прожитая жизнь казалась трусливой попыткой приспособиться, найти компромисс и простелиться перед столь ненавистным врагом. Лучше б он погиб, сражаясь с противостоящими силами, прожил бы короткую, но настоящую жизнь Человека, героя. Нет ничего хуже оказаться в своих глазах таким слизняком на пороге смерти, боль о потерянном времени и отвращение к себе разрывали душу на части. Как обидно, что человек понимает суть жизни тогда, когда уже ничего нельзя изменить. Подняв взгляд в порыве презрения, Марк увидел перед собой женщину с четырьмя руками. В одной из них она сжимала отрубленную голову, в другой изогнутый меч. В последний момент юноша исполнился страшной жаждой к жизни, но острое оружие опустилось ему на шею, навсегда избавив от мук.

* * *

– Очнись же!

Опухшие веки медленно поднялись, в это же мгновение тело заныло от боли, как будто являло собой сплошную травму. Сквозь узкую щель лиловых гематом виднелось знакомое лицо.

– Успели, – этот голос… знакомый и пугающий, он обращался к кому-то ещё. Похоже, что визитёров было несколько. – Как дела? – да это же его чертов тренер!

– Это… опять… сон? – с трудом произнёс Марк, похрустывая засохшей кровью на расплющенных губах-оладьях.

– На этот вопрос я и сам не знаю ответа! – усмехнулся Владимир. – Идти можешь?

Марк аккуратно пошевелил ногами и попытался встать. Осколки сломанных рёбер вонзились в мягкие ткани лёгких.

– Кха!

Владимир уклонился от кровавых плевков.

– Понятно, – сказал он задумчиво, – что ж, тогда план «Б».

С этими словами тренер достал из портфеля медицинский пистолет и сделал своему горе-ученику инъекцию. Через секунду Марк почувствовал, будто его уши наполнились ватой, боль отступила, окунув его в приятное забвение. Владимир поднялся с края тюремной койки и, погрузив заключённого на плечо, словно мешок с мукой, вышел в открытые двери.

* * *

«…эвакуация пострадавших значительно затруднена из-за сложных погодных условий. На данный момент мы располагаем информацией о сорока пяти погибших и более ста двадцати раненых среди посетителей вокзала. Напомним, что Прокуратура по-прежнему отрицает возможность террористического акта, заявляя о повреждении водородного модуля одного из погрузчиков…»

Головная боль дала о себе знать, словно зазубренный деревянный кол, плавно вошедший в затылок.

«…городские службы не справляются с пребывающим уровнем снега…»

Лицо диктора отливалось неестественным блеском, но отличить компьютерную модель от реального человека на маленьком настенном дисплее было невозможно.

«…рекордным за последние сто лет…»

Молодой человек со слипшимися от крови волосами обнаружил себя лежащим в крайне неудобной позе. Кушетка была не только узкой, но и короткой, одну ногу пришлось высунуть в дверной проём. Маленькая комната, вероятно, являлась спальным отсеком поезда, два пассажирских места располагались напротив – такую планировку имели вагоны SV. На второй кушетке сидело три человека, один из них занимал ровно половину пространства. Владимир медитировал у окна, приняв позу лотоса и закрыв глаза. Справа от него сидело двое лысых азиатов, их бардовые одежды состояли из рубашек без рукавов с запахом, свободных брюк и повязанных через плечо накидок. Каждый имел в ухе по наушнику.

– Доброе утро, – тихо произнёс Владимир, не открывая глаз. – Не дёргайся.

Боясь недосчитаться конечностей, Марк опустил глаза и к своей радости обнаружил все части тела на своих местах, грудная клетка зудела и чесалась изнутри.

– Вам было вколото много лекарства! Для регенерации! – сказал один из мужчин по-английски. – Пожалуйста, не надо вставать, кости ещё не срослись!

– Гкхм! – Марк прочистил горло. – А ч… что со мной было?

Азиаты переглянулись.

– Много переломов! Рёбра, ноги, челюсть… Вас сильно побили!

– Гх!.. За что?

– Вы убили полицейского!

– Бля… – Марк вспомнил о своём неудачном задержании.

– Бля! Бля! – подтвердил лысый человек. – Вас собирались судить!

Марк посмотрел на Владимира, но тот не подавал признаков участия в беседе.

– Но как… кто… почему вы меня вытащили?

Азиат поправил свои прямоугольные очки без оправ и сложил ладони в почтительной манере.

– Такова воля Его Святейшества! Мы едем в Тибет.

* * *

Марк отставил чашку с горячим чаем и закутался в монашеские одеяния. Тюремная роба пришла в негодность, и его таинственные вызволители любезно поделились свободным комплектом одежды. Размер был явно неподходящим, а непривычный способ ношения создавал постоянное чувство дискомфорта.

– Не думал, что ты тоже подсядешь на эту дрянь, – огорчённо произнёс Владимир. – В полиции сказали, что ты был под кайфом, когда нападал на их сотрудника.

– Вы…

– Теперь понятно, почему у тебя нет результатов.

– Я н-не был под кайфом! Психоделики – это совсем другое… – Марк не мог найти подходящих слов. – Они свя… связаны с духовными традициями многих народов.

– И что? У русских тоже есть традиция водку пить.

– Водка, м-между прочим, это тоже способ развоплощения, кратковременного избавления от оков ума, это тоже трип, т-только грязный и отравляющий, опыт превращения в свинью! И кстати, они н-напали на меня первыми, я только защищался!

Владимир оставался в позе лотоса, его ум был спокоен и сосредоточен на беседе.

Марк отхлебнул зелёного чая.

– Не пора ли мне объяснить, что происходит? – принятый душ смыл воспоминания о побоях, осталось избавиться от озноба. Монахи оторвали взгляды от планшетов.

– Эти люди пришли ко мне в зал, – Владимир кивнул на спутников. – Я видел их впервые. Они сказали, что один из моих учеников в беде и попросили о помощи.

– Хм, – Марк потёр щёку. – Так вы их обезвредили? Охранников?

– Конечно нет. Тебя выкупили за огромные взятки, я просто договаривался с тюремным начальством.

Юноша взялся за мокрые волосы, пребывая в возбуждённом состоянии. Владимир продолжил.

– Не спрашивай, я знаю немного. Они из Тибета, сказали, что ты участвуешь в какой-то программе, если я правильно понял. Что-то вроде учебного семинара.

– Я-я?!

– Сам не пойму, почему они на тебя вышли, – сенсей сделал паузу. – И на меня тем более. В любом случае, тебе лучше в Федерации не появляться.

– Но почему Вы поехали со мной?

Владимир молчал.

– Зачем вы меня освободили, эй? – крикнул юноша монахам. Но те лишь улыбнулись, показывая, что всё будет хорошо.

Марк отвернулся к окну, взяв со стола бумажную записную книжку. Судя по местности за окном, они пересекали пустынные районы средней Азии. После того, как авиаперелёты стали невозможными из-за атмосферных загрязнений, железная дорога стала основным видом международного транспорта. Регенерирующие инъекции делали своё дело, но молодой человек до сих пор не мог поверить, что сцены пожирания и казни были всего лишь страшными снами. Никогда ранее он не видел таких ярких и отчётливых сновидений, особенно удивляли реалистичные болевые ощущения, вспоминая которые парень покрывался мурашками.

– Отдай! – Владимир выхватил свой блокнот из рук ученика. Тот к тому времени успел исчёркать страницу.

– Простите! – спохватился Марк. – Я что-то, знаете ли, са… сам не свой.

На лице мастера появилось лёгкое смущение. Будучи противником технических нововведений, он использовал такие устаревшие устройства, что даже сопровождавшие их горные аскеты из Гималаев, кажется, сдерживали улыбки. После того, как юноша разложил на полкомнаты голографический интерфейс возвращённого ему наручного голофона, Владимир поглубже запрятал свой перемотанный скотчем первобытный тачфон, однако убрать с виду такое древнее ископаемое как бумажный блокнот, сенсей, видимо, забыл. Взявшись за измалёванные страницы, он собрался было их вырвать, но внезапно остановился.

– Это… ты нарисовал? – спросил он у Марка, удивившись глупости собственного вопроса.

– Иероглифы?

– Да. Откуда ты их знаешь? – Владимир развернул блокнот, показывая выведенные карандашом каракули.

– Это просто галлюцинация. Па… просто она въелась в мозг, я увидел её, когда меня били патрульные.

– При задержании?

– Ага. Я как раз с Вашей тренировки возвращался еле живой от усталости.

– Ничего себе усталость, – Владимир разогнул затёкшую ногу. – По новостям передали, что нос того бедняги влип в заднюю стенку черепа.

– Да-а?!

– И это через защитный шлем. Вот тебе и реклама секции – «отдавайте своих детей, дорогие родители, мы научим их убивать копов»!

– Ж… жаль, что Вы в это впутались, конечно. А вот этого урода мне совсем не жалко.

– Балда! – замахнулся Владимир. – Не знаю, откуда ты их срисовал, но эти иероглифы обозначают «иккен-хисацу», что переводится как «смерть с одного удара».

Глаза Марка округлились.

– Иккен-хисацу? Это же высшая истина карате!

– Хоть что-то запомнил, – отметил сенсей негодующе. – Не всякий мастер приходит к её пониманию даже к старости. Не хочется верить, что «иккен-хисацу» открылась такому патлатому распиздяю, как ты!

– Надо же, какая т-точная характеристика! Спасибо и на этом!

– Пожалуйста! – Владимир встал из-за стола, придерживая тщательно скрываемый от учеников живот. – Чёртовы «картонные» бургеры, два часа – и ты снова голодный!

Пожаловавшись на еду, сенсей запахнул махровый халат и, прихрамывая, отправился в вагон-ресторан.

* * *

Рассвет. Выбритая голова монаха показалась в дверях купе.

– Доброе утро, – произнёс послушник тихо. – Через двадцать минут мы будем в Лхасе.

Владимир мгновенно открыл глаза, напоминая зажжённую лампочку.

– Сейчас соберёмся.

Тибетец исполнил жест почтения и удалился. Марк продолжал сопеть, отвернувшись к белой стене. Сенсей перешёл в сидячее положение и подтянул к себе подушку. Взяв её одной рукой за угол, он хорошенько замахнулся и ударил скрюченного в три погибели юношу.

– Шт…блл… а?! – Марк обернулся, мямля нечленораздельные ругательства.

– Проснись, нас обокрали!

– Кто?

– Вставай, говорю, дурачина. Глянь, какая за окном красотища!

Владимир облокотился на стол и поднялся. Аккуратно застелив за собой постель, он достал из дорожной сумки пакетик с личными принадлежностями и вышел по направлению к туалету.

Молодой человек провёл языком по зубному налёту и выглянул в окно прищуренным глазом. Унылые скалистые пейзажи не производили особого впечатления, густой туман скрывал большую части горной панорамы. С трудом втиснувшись в куцые брюки, Марк надел рубашку-безрукавку и потянулся за другой скомканной вещью. Техника правильного одевания балахона давалась ему с трудом, монашеская одежда имела нестандартный покрой и была чересчур свободной, после нескольких попыток совладать с непослушной тканью, выпадающей изо всех складок, он без особых угрызений совести обмотался ей как попало. Запах изо рта оставлял желать лучшего, но чистить зубы было нечем. Повесив на шею беспроводные наушники-пилы, юноша залез с ногами на койку, дожидаясь тренера. Тот не заставил себя долго ждать. Переодевшись в заранее заготовленное парадно-выходное чёрное кимоно с вышитым на спине золотым драконом, Владимир обулся в белоснежные мокасины и первым вышел в коридор. Вскоре все четверо спутников стояли на пыльном бетонном перроне.

– Почему вы без масок? – Владимир смотрел на монахов с удивлением.

– Воздух в Лхасе, конечно, не такой чистый, как раньше, но кроме некоторых упрямых туристов, фильтры здесь никто не использует, – пояснил послушник в прямоугольных очках.

Переглянувшись, гости расстегнули ремешки на затылках, таким образом, маски были отправлены в багаж. Высокогорный воздух был сильно разрежен, дышать приходилось глубоко и часто. Сладкая восточная музыка, звучащая из громкоговорителей, прерывалась восторженной китайской пропагандой.

Хлынувшая из вагонов река людей, донесла четверых до привокзальной парковки, монахи указали на ожидающую их длинную машину.

– Вау! – воскликнул Марк, глядя на чёрное представительское авто. – Это ж лимузин! Неужто на водороде?

– Да, это гидрокар, – ответил тибетец. – Пожалуйста, кладите сумки в багажник.

Компания избавилась от поклажи и заняла места на мягких сиденьях. Обшивка диванов была выполнена из редчайшего заменителя кожи, отчего в салоне стоял особый запах, ассоциирующийся с роскошью и высоким социальным статусом. Гидрокар тронулся с места, восторженный юноша прильнул к окну.

– И это священная столица Тибета? – через несколько минут он уже не мог удержаться от недоумения.

Послушник опустил глаза.

– Когда-то была…

Редкий путешественник смог бы узнать в современной Лхасе древний религиозный центр гималайской земли, называемой Бод. Бетон был основным строительным материалом многочисленных серых многоэтажек, обклеенных красными флагами. Идеологические лозунги чередовались с нелепыми рекламными плакатами. Вот одноразовая мебель, выкрашенная под дерево, далее пачка каких-то чудо-таблеток, на следующем борде не очень красивая модель рекламировала не то нижнее бельё, не то сексуальные услуги.

На улице стояла пасмурная погода, голофон показывал 16 градусов Цельсия, широкие автомобильные дороги были пусты, в то время как тротуары заполнялись зеваками европеоидной внешности. Улицы Лхасы были не просто обыденными, с первого взгляда можно было сказать, что город беден, а повсеместные портреты Мао Цзэдуна лишь наводили тоску на приезжих. Марк хотел было откинуться на кожаный диван, когда из тумана, словно корабль-призрак, выплыла фигура, моментально приковавшая к себе взгляд. Это был мужчина, одетый как буддистский монах – бардовая накидка, жёлтый жилет, на месте глаз – зрительный имплантат, выглядящий как сплошная чёрная панель, немного сплющенная в области переносицы. На ушах он носил устройство, похожее на наушники, от каждого «уха» отходил пучок мелких проводов, теряющихся в складках одежды. Персонаж абстрагировался от окружающей суеты, ступая плавно и несколько неуверенно. В руках он вертел цилиндрический предмет на длинной ручке.

– А это ещё что за фрик? – Марк высунулся из машины, опустив стекло.

Монах выглянул на секунду и равнодушно отвёл взгляд.

– Это наш послушник.

– КИБОРГ?! – оранжевые волосы юноши встали дыбом от встречного ветра.

– Обычно мы не используем этот термин…

– А вон е… ещё один! Что за срань у вас здесь творится?!

Тибетцы втащили паникёра обратно в салон.

– Пожалуйста, успокойтесь! Сейчас мы всё поясним.

– Да уж, бу… будьте любезны.

Стекло задней двери поднялось, «выключая» звук многолюдной улицы.

– Возможно, вы знаете, – обратился послушник к гостям, – что в результате так называемой «культурной революции» и «мирного освобождения» Тибета, проведёнными Мао Цзэдуном и его приспешниками в XX столетии, наш народ был лишён независимости, а китайские власти грубо вмешались в политическое и социальное устройство тибетцев. Разрушили устоявшийся в течение веков баланс веры и духовности!

Марк скривил губы.

– Ты б ещё дня зарождения Земли начал… ауч! – не успел он закончить реплику, как его нос встретился с каменным кулаком сенсея.

– Мы просто хотели рассказать, – разъяснил послушник в очках, – что тибетцы всегда были мирным народом, жили в гармонии с природой, не испытывали страсти к неоправданному обогащению, как это принято на Западе. Вместо чрезмерного потребления люди отдавали свои заработки на духовные нужды, строили молельни, божницы, возводили прекрасные храмы.

«Useless shit», – отметил Марк про себя, поглядывая на опасную глыбу, сидящую по соседству.

– И при этом нам всего хватало, население жило в достатке, а главными ценностями были духовность и религия. В Тибете существует четыре школы буддизма, иногда, правда, встречаются и языческие пережитки…

– Ко… короче, тибетцы такие классные, а злобные китайские коммунисты взяли и всё обосрали? – паясничал Марк.

– Зря Вы так насмехаетесь! Наш народ действительно жил очень спокойно! Мы даже преступников в тюрьмы не сажали, а только в колодки заковывали на некоторое время.

– Продолжайте, – попросил Владимир.

– За период «культурной революции» тендра уничтожили около полутора миллионов людей!

– Что за тендра? – учитель сложил руки на груди.

– Так мы называем врагов веры, – ответил второй монах. – Они сдирали с нас кожу живьём, отрезали головы и конечности, разрывали людей пополам, подвешивали за рёбра…

– Варили в смоле! – подхватил его напарник. – Медленно выдавливали печень и дробили пальцы!

– Ладно, ладно, подвязывай! – Марк остановил рассказчика, видя, как тот расстраивается. – Скажи лучше, что это за киборги, и что за штуки у них в руках?

Чёрный лимузин остановился на светофоре. Дорогу переходили две старушки в широкополых шляпах. В руках они вращали всё тот же цилиндрический аксессуар.

– Во, вот эти!

Послушник спустил очки на нос.

– А, это молитвенный барабан, используется вместе с чтением мантр.

– Его Святейшество обязательно всё расскажет!

– Та-а-к! – Марк листал страницы Википедии. – Здесь написано, что ваш Далай-Лама постоянно возвращается на землю с помощью реинкарнации?

– Совершенно верно! – хором ответили монахи, на их лицах появилось выражение глубокого почтения. – На самом деле ещё Далай-лама XIV обещал, что это будет его последнее перерождение, но трудная ситуация, в которой пребывает тибетский народ, вынудила его делать это вновь и вновь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.