Сергей Павловский
Тупик

роман

Глава 1

«… таким образом, результаты проведенной баллистической экспертизы позволяют заключить, что выстрел был произведен из пистолета Макарова № 769691. Представленные на экспертизу пуля и гильза составляли единый патрон.

Эксперт Сагайдачный С.Ю.»

Я выдернул лист из машинки и размашисто подписал. Как все хорошо и просто, когда под рукой и оружие, и гильза, и пуля.

В дверь просунулась стриженная под «еж» голова Вовки Стрельцова из химической лаборатории:

– Серега! К шефу, срочно!

– А зачем, не знаешь? – я с удовольствием потянулся в кресле, аппетитно хрустнул суставами пальцев.

– Точно не знаю, но у него Коновалец.

– Ясно…

Коновалец – начальник особого отдела по борьбе с организованной преступностью. Этим всегда требовалась срочная экспертиза – вынь, да тот час и положь. А с другой стороны, многие сотрудники этого отдела ни шиша в самой экспертизе не соображали. Коновалец, увы, как раз входил в число таких сотрудников.

Шеф нашей конторы, доктор технических наук, Виталий Алексеевич Ставский никогда не отличался особой приветливостью. Доктор, можно сказать, «от сохи». Науки одолел, а манеры не успел. Но в этот раз, когда после стука я вошел в его кабинет, Ставский повел себя вовсе неожиданно. Буркнул под нос «садись» и отворотил взгляд в сторону. Словно созерцание моей физиономии вызывало у него непреодолимое отвращение. Коновалец, как ни странно, тоже косил куда-то в угол и молчал.

– Что, Виталий Алексеевич, срочное дело? – бодро начал я, стремясь разрядить атмосферу всеобщего молчания.

Ставский прокашлялся и как-то робко, неуверенно начал:

– Видишь ли, Сергей… Не знаю даже, как тебе и сказать…

– Да что стряслось? В самом то деле… – я удивленно перевел взгляд на Коновальца. Ведь неприятное известие явно исходило от него.

– У Вас в семье большое горе, – выдавил Коновалец и нервно полез в карман за сигаретами. Достал из пачки одну, потом вдруг яростно скомкал ее грубыми пальцами, зашвырнул в урну и быстро выпалил, словно стремясь поскорее сбросить непосильный груз:

– Ваша жена трагически погибла сегодня.

– Лена погибла? Вы шутите? – глупо улыбнулся я.

– Такими вещами не шутят, – прохрипел из-за своего стола Ставский.

Не стану утверждать, что в тот момент я почувствовал что-то особенное. Просто отупел как-то, никак не мог взять в толк – как это Ленка, моя Ленка, и вдруг исчезла, пропала навсегда в одно мгновение. «Трагически погибла…» Не доходило – и все.

Ставский и Коновалец галдели о чем-то, теперь уже перебивая друг друга. А я сидел молча и не понимал. И при чем здесь отдел по борьбе с организованной преступностью?

Отдел, как оказалось после, когда я начал что-то соображать, оказался «при чем». Они брали прямо в холе отеля «Интурист» известного мафиози по кличке Сатана. Брали по наводке, в момент передачи ему кейса с героином. И в это же время нелегкая занесла мою Ленку в эту проклятую гостиницу. Она стояла возле аптечного киоска и что-то там разглядывала. Бойцы спецгруппы в штатском блокировали Сатану и его напарника со всех сторон, но к непосредственному захвату еще не приступили, выжидали. И Сатана неведомо каким нюхом учуял неладное. Едва операция вступила в заключительную фазу, он схватил стоящую поблизости Ленку и прижал ее к себе левой рукой. А правую руку продемонстрировал сотрудникам спецгруппы. И в ней, этой руке, была граната. А затем Сатана зубами выдернул кольцо и сунул руку с гранатой Ленке под блузку. Мерзавец все точно рассчитал. Если бы он угрожал Ленке пистолетом, это не помешало бы снайперу разнести ему башку и выручить заложницу. А так решись, выстрели – пальцы разожмутся, граната выпадет и…

Короче говоря, ублюдку разрешили выйти из отеля и сесть в машину. Его «вольво» спокойно отъехало со стоянки, свернуло на проспект, а потом… исчезло.

«Вольво» нашли аж через три часа, по звонку жителей Воскресенского микрорайона, которые видели как из машины выскочил человек и она сразу взорвалась. В изуродованном «вольво» нашли тело… Вот и все.

Лену, верней то, что от нее осталось, хоронили в закрытом гробу, без речей и даже без музыки. Но людей и цветов на похоронах было много. И из Ленкиного института, и из моей конторы, да и друзья старые все вдруг объявились.

Похороны, поминки, прощальный ритуал и соболезнования… А мне хотелось одного – закрыться в нашей двухкомнатной «хрущевке», напиться до чертиков и, может, уснуть.

Поминальный обед наконец закончился. Прощальные рукопожатия, опять соболезнования… Люди расходились. Последним подошел Гена Сухарев, бывший сослуживец, а ныне сотрудник той самой группы захвата, в адрес которой у меня и слов не находилось.

Генка не числился в близких моих друзьях. Просто служили вместе при штабе армии. Я – в особой роте снайперов, а Сухарев – в роте охраны. Побывали с ним и Вильнюсе, и в Тбилиси. Но в последнее время виделись редко.

Да и что там нас, кроме службы, объединяло? Сухарева – жизнелюба, хвастуна и бабника, простого, как свежевыбеленная стенка, и меня, – занудного редковолосого педанта, для которого не существовало в Мире ничего, кроме оружия.

Впрочем, мужчины любят поговорить об оружии. Но со мной даже на эту тему разговаривать трудно. Настоящего знатока встретишь редко, а общение с дилетантами, да еще теми, что воображают себя знатоками, мне никогда не доставляло удовольствия. Мало того, просто нервировало.

Я, лично, первый свой самопал сделал в шестом классе, собственными руками сделал и дошел собственной головой. Уверен и сейчас – другого такого ни у кого в городе не было. Конечно же, отец, как только узнал о существовании этой игрушки, тотчас ее изъял. Но ломать не стал и ругался не особо. Он-то, старый охотник и обладатель второй по числу единиц коллекции оружия в Южанске, понимал – откуда в ребенке такая страсть. Понимал и даже радовался. Самопал стал украшением его коллекции и до сих пор я, глядя на него, дивлюсь собственному тогдашнему трудолюбию и сообразительности.

В шестнадцать лет я стал чемпионом СССР по стендовой стрельбе среди юниоров. Впрочем, конкурентов на чемпионате насчитывалось немного. Стендовая стрельба – дорогой вид спорта, можно сказать – элитарный. В семнадцать я взял серебро на чемпионате Европы по стендовой и золото Союза по пулевой стрельбе из пистолета.

На Европу я попал благодаря папиному другу, дяде Леше. Отец тогда уже умер от инфаркта. А дядя Леша, фанат оружия и охоты, возглавлял крупнейший в городе металлургический комбинат. На средства спортклуба комбината я и поехал в Европу. Поехал – и вернулся с серебром. Почему не с золотом? Да попросту приехал за день до начала соревнования. Три дня трясся в поезде, устал чертовски. А нервная система у меня и тогда была весьма нежная. И много ли. тому пацану семнадцатилетнему, надо? Мазнул в квалификационных стрельбах, едва попал в зачетную двадцатку – восемнадцатым. А потом поглядел, как другие стреляют – и успокоился.

Дал всем жару, но до золота по очкам не дотянул. Что же до пулевой стрельбы, так я со своим «марголиным» не расставался ни днем, ни ночью.

Но, несмотря на все мои чемпионские титулы, ни атлетическим сложением, ни могучим здоровьем я не мог похвастаться. Скорей наоборот.

После школы сразу поступил в политех. Закончил с красным дипломом, тут-то меня и загребли в армию. Военкомату, что давно «положил на меня глаз», было наплевать и на мое здоровье, и на институт. Правда, от Афгана бог уберег, но в Вильнюсе и Тбилиси побывал.

Помните тот нашумевший кинорепортаж под названием «Наши»? Моя физиономия в нем фигурировала. А дело было как? Переодели нас в обычную общевойсковую форму, перебросили к телецентру и выставили под камеры Невзорову.

Но не всех выставили, а только троих. Олега Майсина – он росточку метр шестьдесят пять. Эдакий веснушчатый петушок. Дунь – улетит. Ага! Плюс черный пояс кунг-фу. Кулачком своим маленьким лобную кость в мозги вколачивал.

Второй – старлей Оноприенко. Тот в свои двадцать восемь выглядел, словно семнадцатилетний. Розовощекий херувим-простяга с наивными синими глазами. Герой Советского Союза. Афганцы последних лет о нем хорошо наслышаны, тот еще простяга.

Но самый колоритный, конечно же я. Худющий, скрученный заморыш с интеллигентными очами. У кого на такого рука поднимется? А я с двух рук из табельного «макарова» за пять секунд шестнадцать мишеней валил.

Короче, поломали перед телевизионщиками комедию. А остальные «наши» старались в камеру не попадать. Больно уж морды и кулаки в кадре нестандартно смотрелись.

В армии я, как не уговаривали, не остался. В былые времена может бы и уговорили, скорей заставили, но теперь времена иные. Да и со зрением нелады начались. Пришлось даже контактными линзами обзавестись. Зато работу я нашел себе такую, о которой всю жизнь мечтал. Опять-таки дядя Леша помог. Но за такую протекцию областное бюро технической судебной экспертизы дядю Лешу могло только поблагодарить. Таких знатоков оружия, как я, во всем СНГ и десятка не наберется.

А женился я поздно, уже за тридцать, и с женой молодой прожил всего-то год, а надеялся…

Сухарев задержал мою руку в своей, замялся, наконец, решившись, выдохнул:

– Поговорить нужно.

Я безразлично повел плечами. Говорить с кем-нибудь мне хотелось меньше всего на свете.

– Старик, я понимаю твое состояние, но если я не скажу тебе сейчас, то… никогда уже не скажу.

– Что ж, пойдем, – вздохнул я.

В квартире стояли одуряющие запахи цветов, восковых свечей и еще тот отвратительный, что всегда сопутствует смерти. Я сразу широко распахнул балконную дверь. Освежающий тугой поток отбросил занавески, зашелестел кольцами на карнизе. Водки оставалось еще бутылок десять. Я откупорил одну, налил по полному стакану себе и Генке. Выпили стоя, молча; закурили.

– Ну что, старик, – ободрил я Генку хлопком по плечу, – Что там у тебя на душе, выкладывай.

Сухарев сел на краешек кресла, нервно затянулся и вдруг пристукнул кулачищем по подлокотнику:

– Старик, это не был прокол в операции. Все, конечно, может случиться, но подобные операции отрабатываются до тонкостей и… Дело в том, что Сатану предупредили. Хоть и в последний момент, но у него осталось время, чтобы найти контрход. И он нашел его.

– Интересно, – устало поморщился я, – И кто же предупредил?

– Понимаешь, – заторопился Генка, – Мы ведь не занимаемся оперативной и следственной работой. Наше дело – только захват. Нам, конечно, дают вводную и данные на объект захвата, фотографию, рост, вес, приблизительные физические данные и возможное вооружение. Больше ничего. В качестве координаторов, конечно, в операции принимают участие оперативники. Вот. А на Сатану нам дали вводную за час до операции – бывают такие ситуации. Нас подняли по тревоге, проинструктировали за пять минут – и по коням. Но, повторяю, такие операции отработаны.

Сухарев перевел дух и без всякой связи со сказанным спросил:

– Ты знаешь Овчарова?

Я отрицательно махнул головой – эта фамилия мне ничего не говорила.

– Овчаров – командир нашей группы, – пояснил Генка, – Он, как и все, ознакомился с объектом за час до начала операции. А там, в холле «Интуриста», повел себя странно. Сатана с напарником ждали у аптечного киоска посредника с наркотой. Мы потихоньку блокировали весь первый этаж. Я был все время рядом с Овчаровым. Сначала мы наблюдали за Сатаной, а затем Овчаров приказал мне оставаться на месте, а сам, чтобы подробней рассмотреть объект – это он так объяснил, – решил пройти мимо Сатаны и его напарника. Оценить, так сказать, обстановку. По инструкции это запрещено делать, но командир группы, конечно, имеет право нарушить инструкцию по обстоятельствам.

И он прошел, просто прошел в двух метрах от Сатаны. А тот… тот узнал Овчарова. Я понял это по выражению лица Сатаны. Нет, командир не подавал ему никаких знаков, он, повторяю, просто прошел мимо. Но Сатана его знал, клянусь чем угодно. И как только Овчаров отошел подальше, он… Я ведь твою жену никогда не видел, да и кто мог предположить?

– Слушай, может тебе все это приснилось, а? – горько усмехнулся я.

– Нет, Серега, не приснилось, – твердо заверил Генка, – Я тебе больше скажу: к этому Овчарову я уже давно присматриваюсь. Оклад у нас, сам знаешь неплохой, но на новую иномарку его не хватит. А у этого их две – «форд» и «опель». Да две квартиры в центре и дом за городом. И все это появилось у него в последние два года. За какие такие шиши, спрашивается? Да и много всякого другого.

Сухарев потянул со стола бутылку водки, плеснул мне и себе, выпил махом, утер губы рукавом.

– Знал Сатана его, точно. И так я тебе скажу. Я тоже не прочь красиво пожить, но совесть у меня есть. А у этих она и не ночевала. Ведь Сатана кто? Правая рука Осетина. А Осетин кто? Самый крутой пахан в нашем городе. Почему самый крутой? Потому что весь бензин – и государственный, и левый, и частный – проходит через его лапки. Он может крантик перекрыть, а может и отвертеть на полную. А от крантика этого не один десяток и не одна сотня людишек кормится, от заправщика на станции до большого начальника в кресле. Так что хрена кого найдут, дело закроют, а командир наш боевой отделается выговором и купит еще одну тачку. Я вообще удивляюсь – как это они на Сатану покуситься посмели.

Порыв ветра снова всколыхнул занавески на окнах. Я поднялся, захлопнул дверь на балкон и с неожиданным спокойствием повернулся к Генке:

– Ну и пускай дело закрывают. Не волнуйся – каждый заплатит и по счету, и с процентами.

Сухарев, уже порядочно осовевший, тупо уставился на меня. Откуда ему было знать, что все время, пока он говорил, я все время пытался представить, что чувствовала Ленка с гранатой у самого сердца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.