# Трилогия о Дхане и Земле. Книга вторая. Война с рептилоидами

Андрей Прудковский

Прошла тысяча лет с тех пор, как произошли события, описанные в первой книге романа. Формально Земля завоевала своё почётное место в ВОРЦ (Всегалактическом объединении разумных цивилизаций). Настало ли время всеобщего благоденствия, как ожидалось? Всё это мы узнаем, отправившись в путешествие с героями нового романа. Моим героям предстоит ещё узнать себя и своё предназначение в судьбах Земли и Дханы. Они пока не знают, что ступили на путь, который изменит судьбы Вселенной…

© Андрей Прудковский, 2020


ISBN 978-5-4483-3453-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава 1. Кум

Его звали Кум. Почему? Потому что отец его был Кум и мать его была Кум. И потому что он был последним ребёнком своих родителей, который один мог продолжить род Кумов.

Родители выбрали маленькую мрачную планету на перепутье меж двух звёздных систем. Здесь, вдали от суеты большого мира, отец и мать вскопали каменистую почву и опустили в ямку своё последнее семя. Здесь прошли долгие годы, пока вырос их сын…

Кум давно уже вынул свои корни из земли и свободно передвигался по всей планете, а родители его постарели, вросли в землю, но, как и раньше, оставались стройными и красивыми.

Кум подошёл к источнику ― небольшой тёплой лужице среди холодных камней ― и плоским каменным черпаком погнал воду по узкой канавке. Он знал, что сейчас его родители будут рады воде. Со времён детства он помнил эту суровую планету: камни, мёрзлый грунт, через который почти невозможно протиснуть корни, и обжигающее ядро в центре. Абсолютный ноль на поверхности и раскалённые газы внутри. Только ради него решились родители пустить здесь корни.

Первое ощущение в детстве ― вода: не холодная и не обжигающая, а ласковая тёплая вода из источника, которую он впитывал всем своим телом… Радость от этого осталась на всю жизнь.

Как сейчас помнит: ему 10 лет, его корни давно уже пронизали всю планету, отец учит его межзвёздной сигнализации.

– Ну, сынок, ― говорит мать, – если ты так плохо будешь работать, я тебя больше не буду поливать.

И он, встряхнувшись, опять начинает зубрить, хотя его давным-давно поливать уже ни к чему.

– Если ты не выучишь азбуку, – говорит отец, – ты никогда не найдёшь себе друга.

Но сам-то он нашёл, нашёл маму безо всякой азбуки и вообще без слов в холодной пустоте, где она, обессиленная и едва живая, уже не подавала никаких сигналов…

Мама всегда любила тепло, но мало о нём рассказывала. Они прожили весёлую жизнь на тёплой планете с тёплыми ласковыми дождями, с мягкой зелёной травой… Там погибли все их дети. Нет, не из-за несчастного случая ― виновата была та самая мягкая, нежная трава…

Вот и восход далёкого солнца. Мама подставляет ему все свои листья. Нелегко ей пришлось привыкать к здешнему миру.

– С добрым утром, ― Кум подошёл к двум старым деревьям.

Отец что-то прошелестел в ответ, впрочем, вряд ли он что-либо теперь слышал…

Уже целый год Кум ждал: отец и мать готовились цвести. Здесь, на этой пустынной планете, только Кум мог опылить цветы, и только он мог сохранить семена…

А потом ему будет нужна жена, так как только женщина способна своей лаской пробудить к жизни семена, посаженные глубоко в землю…


Первое путешествие Кума

Так закончилось детство. Последний взгляд на деревья. Вряд ли Кум когда-нибудь снова увидит родную планету и своих родителей, застывших в бесконечном сне… Перед ним долгий путь через всю Вселенную, и начало этого пути ― самое страшное для дерева. Огонь! Это похоже на самоубийство. Огонь! Катализ! Сверхогонь! Кум взмыл над родной планетой, сгорая в ослепительно-белом пламени, и помчался прочь. В последний момент, когда реальная смерть была так близка, из объятого пламенем тела вырвалась маленькая чёрная почка. Вырвалась, медленно развернулась в огромный полупрозрачный цветок, который заскользил, гонимый космическим световым потоком, всё быстрее, быстрее…

В середине чёрного цветка краснел небольшой бутон, содержащий семена и то, что осталось от самого Кума. Путешествие началось. Для космических далей скорость у Кума была явно недостаточна, но он знал, как увеличить её практически до бесконечности. «Скорость… Что такое скорость? ― вспомнил Кум уроки отца. ― Скорость ― это расстояние, пролетаемое за единицу времени. А что такое единица времени? Это простейший такт твоей жизни, длительность которого ты можешь выбирать сам! Выберешь короткий такт ― скорость будет маленькой, длинный ― скорость увеличится. Ты можешь достичь сколь угодно большой скорости… Но при бесконечной скорости ты теряешь точность управления полётом и становишься весьма уязвимым».

Кум увеличил длительность своего такта времени, и неподвижные звёзды вокруг него сдвинулись со своих мест и бросились навстречу, обтекая его справа и слева. Зов!!! ― Тишина… Кум не чувствовал зова, но, как в своё время его отец, верил в удачу. Он верил, что найдёт в просторах космоса ту единственную, предназначенную быть матерью его детям.

Каждый такт времени уносил частичку его жизни… Но зова не было…

Ещё немного, и он потеряется в просторах космоса без сил и без надежды на спасение. Так могла погибнуть его мать, если бы не сверхчутьё отца. Нужна планета, где была бы волшебная жидкость, дающая жизнь таким, как он, ― вода!!! Увы, вариант единственный ― пустынная планета, где не было ни рек, ни озёр, но где-то под поверхностью Кум чуял воду. Медленно спланировал парашютик Кума на поверхность. Тишина и пустота встретили его внизу, но что-то… что-то всё же здесь было… на грани его чувств и сознания. Главное, корни чувствовали в глубине воду, и скоро они пили, пили и не могли остановиться… Затем включились другие чувства ― здесь был воздух, и здесь было тепло… Кум выпустил первые зелёные ростки… Не прошло и двух сотен тактов жизни, как Кум обрёл вполне приличное тело и огляделся… То, что он увидел, его поразило. Вся земля вокруг была покрыта зелёными ростками, как две капли похожими на него самого…

Прошло два года (счёт времени изменён в соответствии с обычаями читателей), Кум готов продолжать своё путешествие. Он вынул корни из земли, отошёл от линии леса, природу которого так и не понял. Пора прощаться с загадочной планетой. Привычно вызвал ощущение огня в нижней части ствола… И ничего… К удивлению Кума, огонь, сжигающий тело при взлёте, не загорелся. Повторив несколько раз безнадёжные попытки взлететь, Кум понял, что так и не сможет этого сделать. Всё было кончено, дальнейшая жизнь Кума потеряла смысл… Наступила осень, осень его жизни, его листья пожелтели. И листья остальных деревьев в лесу ― тоже. Осенний лес молчал, и в тишине проходили неслышимые года… Кум замедлил такты своей жизни и не замечал времени, пока однажды далёкий гул не всколыхнул воздух уснувшей планеты.

## Глава 2. Маша и медведь

― Петя, где обещанная планета? Ты думаешь, я буду рожать здесь, в невесомости? Кто обещал мне скорую остановку?!

– Сань! Ну подожди немного, ещё неделя ― и будет Узловая, там больница и врачи. Без сенсибилизации на Узловой наша дочка так и останется, как мы, хомом, не дойдя до уровня сапиенс.

– Ты думаешь, я могу ждать ещё неделю?! Ребёнок родится со дня на день. Почему нельзя остановиться на Тёмной? Я слышала, там нормальная атмосфера в отличие от Узловой, где мы будем сидеть под куполом. В первый месяц всё равно её сенсибилизировать не будут, а через месяц мы стартуем на Узловую.

– Ты же знаешь, Тёмная не исследована. Ни один корабль не сумел сесть на неё.

– А почему? Может, кто-то погиб? Ничуть не бывало, просто пилотам было недосуг! Вот они и объявили планету запретной. А ещё и потому, что, судя по отчётам, там нет ничего интересного. Вот давай сядем и исследуем эту планету. Пусть мы будем первыми!

– Ну, если тебе, Саня, так уж этого хочется, давай сядем, но только ненадолго, месяц ― не более.

Небольшой космический корабль с рёвом помчался к поверхности неведомой планеты. Плотные облака расступились, открыв серовато-чёрную холмистую равнину.

– Петь, смотри, смотри! Там что-то жёлтое, похожее на осенний лес… Давай туда!

– Сань, не смеши! На Тёмной ничего нет! Я читал отчёты. Её сканировали множество раз и не нашли ничего интересного.

Жёлтое пятно росло в иллюминаторах, разделялось на части и действительно стало напоминать обыкновенный осенний лес, на краю которого и приземлился прогулочный кораблик молодожёнов, так опрометчиво начавших своё свадебное путешествие.

– Петя! Ой, какая здесь красота! А когда лес зазеленеет, будет ещё лучше!

Два дня прошло в милых домашних хлопотах. Рядом с кораблём вырос палаточный домик со всеми удобствами. Тихо прогуливаясь по опушке, молодые заметили, что листья в лесу действительно зазеленели. А отдельное небольшое деревце, выросшее почти в центре поляны, всё покрылось зелёными листочками.

Наутро началось самое главное. Пётр достал инструкцию по родам для начинающих родителей. В щель корабельного робота был вставлен диск врача-акушера. Александра, предвкушая незабываемые переживания, вложила свежий кристалл в эмовидеозаписыватель. Пётр не находил себе места, но жена его была абсолютно спокойна. Всё оборудование было настроено, и роды обещали быть лёгкими, как у её мамы. Всё же инопланетная технология ― это настоящее чудо, сделавшее уверенными и счастливыми всех рожениц Земли.


Из дневника Александры

Итак, всё шло удачно! Не быстро, как я надеялась, и не без боли… Верка вон хвастала, что рожать ― одно наслаждение! Неправда! Наслаждение было потом, когда я прижала к груди свою малютку! Машеньку! Я давно мечтала, чтобы дочурку звали Машей. А Петя чуть в обморок не грохнулся ― вот чудик! Тоже мне помощник! Но робот не подкачал, сделал всё как полагается.

А потом был месяц незабываемого счастья. Лес, шелестя листьями, зеленел и пах. Пётр собирал образцы листьев, рассматривал их под микроскопом и сходил с ума от удивления. Кричал, что мы открыли нечто невообразимое. Что надо вызывать сюда экспедицию. Крутил настройки радио. Но в эфире был только шум. Магнитное поле планеты не пропускало радиоволн.

Отдельно стоящее деревце Пётр выкопал и осторожно перенёс в оранжерею корабля. Пора было отправляться дальше…

Но реактор корабля запустить не удалось. Что там случилось, не знаю. Пётр вместе с роботом разбирает реакторный отсек. Я, как ни странно, счастлива со своей Машей. Сплю спокойно, гуляю, пою ей песни. Какая у меня замечательная дочка ― никогда не плачет, только улыбается мне да щебечет на своём младенческом языке.

Свободного времени вагон, вот я и достала тетрадку, пишу, как это делали в старину, дневник своей жизни. Тем более что корабельный компьютер всё равно занят Петрушей.

Да, а ещё я поискала в лесу и нашла грибы. Говорят, в древности люди питались грибами. Я сварила грибной суп. Петя ел и похваливал, затем попытался сбежать к своему роботу. С трудом остановила! Сказала ему, из чего суп, ― чуть не свихнулся.

– Как ты могла! Это же дикие растения, они опасны! Даже на Земле приличные люди давно уже не употребляют в пищу то, что растёт в диком лесу. Неужели ты не помнишь, что нам говорили учителя?! «Мы то, что мы едим! Кто питается дикими растениями, тот обязательно в конце концов одичает!»

– Петруша, ну не могу я всё время питаться безвкусной пастой, что выдаёт нам корабельная кухня! А эти грибы так вкусно пахли! Мне кажется, что я даже слышала их голос: «Сорви нас! Съешь нас! Мы выросли здесь для тебя!» Вот я и не устояла. И тебе суп тоже понравился! Не отрицай!

– Понравился! А ты помнишь, как читали нам в церкви священную книгу Библию? Там тоже неразумная женщина Ева накормила своего мужа Адама диким яблоком. И они оба сразу стали дикарями и не смогли больше оставаться в прекрасном раю, устроенном учителями ВОРЦ (Всегалактического объединения разумных цивилизаций)! А потом были тысячелетия дикости, войн, голода и непосильного труда… Только тысячу лет назад мы добились прощения и повторного присоединения к ВОРЦ. И первая заповедь нашей Церкви Разума: «Не есть ничего в диких лесах, не питаться вместе с дикарями, оставшимися от времени хаоса».

– Петруша, всё равно мы не можем отсюда улететь! А одичать, оказывается, так приятно! Давай мы здесь немного одичаем!

– Действительно, приятно! Но не каждый день… Будем считать, что это не одичание, а эксперимент по адаптации к чужой планете на случай поломки корабельной кухни.


Кум

Сквозь осенний сон в безнадёжной тишине ― неожиданный рёв и близкий удар, сотрясший все мои корни. С трудом возвращаю к норме темп моей жизни, позволяющий воспринимать невиданное зрелище. Чёрное пузатое дерево пустило корни рядом со мной, вокруг вздыбленная обожжённая земля. Жду… Открылась щель в коре, и вышли целых два семени, которые начали бродить по поляне, видимо, ища место для укоренения.

Место так и не нашли, зато вынесли на поляну много всякого, что описать я не в силах. Судя по всему, эти двое были настоящими мыслящими, но мыслили совершенно в другом диапазоне, я с трудом мог понимать их. Ещё на поляну вылезло немыслящее нечто, что помогало им таскать неведомые части главного дерева… Я ещё немного уменьшил длительность своего временного такта, чтобы уследить за всем, что они делают. Жизнь моя наполнилась смыслом, соки весело побежали по жилам, опять зазеленели листья. Поляна наша просто преображалась. Вокруг главного дерева появились отростки, накрывшие большой участок луга. Я всё ждал, когда же неведомые семена укоренятся, но то, что случилось, было ещё интереснее. То семя, что потолще, вдруг выпустило из себя ещё одно – совсем маленькое. Судя по их радостным эмоциям, это был долгожданный акт рождения нового семени. И прилетели они на эту планету именно для того, чтобы вырастить своё новое семечко. Как я рад, что оказался рядом с таким удивительным событием!

Но главная моя задача ― попасть внутрь чужого дерева, чтобы эти странные гости планеты увезли меня с собой, когда соберутся продолжить своё путешествие, поскольку сам я взлететь пока не могу. Попытался осторожненько внушить гостям, что меня надо пустить внутрь их дерева. Получилось! Меня выкопали и осторожно перенесли внутрь. Сам я пока не проявляю мысленной активности, так как не знаю, как чужаки к этому отнесутся. Как показало будущее, моя осторожность была вполне обоснована. Внутренность чужого дерева поразила меня сложностью и многочисленностью неведомых деталей. Но самое главное, меня погрузили в прекрасную землю, содержащую и воду, и питательные вещества, а свет внутри дерева был не хуже солнечного. Так что мне не пришлось даже увеличивать длительность своего такта для экономии жизненных сил.

Моя радость была недолгой. Меня вытащили из дерева и посадили на прежнее место. Ничего, я теперь знаю, как попасть внутрь чужого дерева и не упущу момент.

Прошёл год. Маленькое семечко не укоренилось, но каждый день перемещается в разные стороны. Остальные также не пытаются укореняться. У меня возникло совершенно невозможное подозрение, что эти существа вообще не собираются укореняться. Как же они получают силы для жизни? В конце концов выяснил ― они кладут в верхнюю щель на теле куски других растений. Очень странные существа! Как же они могут выжить, если рядом не окажется других растений? Не понимаю! Вселенная истинно полна сюрпризов!

Прошёл ещё год, я всё лучше понимаю чужаков, даже выяснил, как они общаются. Передавать мысли они умеют очень плохо, но зато умеют испускать верхней щелью колебания воздуха ― звуки, несущие необходимую им информацию. Ночью, когда чужаки прячутся, пытаюсь подражать их звукам. С моей способностью к трансформации оказалось нетрудным создать похожую щель. Гораздо труднее было создать поток воздуха и подобрать форму и размер внутреннего резонатора.

Так же как и я, они не могут взлететь с этой коварной планеты. Я думаю, это не случайно. На грани своего диапазона восприятия временами чувствую нечто огромное и всесильное, и именно оно пока не хочет отпускать нас.


Из дневника Александры

Прошёл год. Пётр так и не сумел починить реактор, несмотря на помощь робота. Машутка начала ходить и говорить первые слова. Природа вокруг удивляла своей щедростью. На поляне расцвели неведомые цветы, вокруг леса появился невысокий кустарник с ягодами, напоминающими клубнику. Трава, покрывшая всё свободное пространство, тоже оказалась съедобной, похожей по вкусу на салат. А её вздутые корни вполне заменяли в супах картошку. Пётр вернул деревце из оранжереи на его прежнее место, и деревце благодарно зеленело и шептало что-то неведомое своими листочками. Дожди на этой планете шли только по ночам, и так приятно было засыпать под мерный шум дождя и просыпаться от рассеянного света невидимого солнца. Лёгкие облака планеты не пропускали прямые лучи, что, впрочем, было и к лучшему.

Однажды я читала Машутке стихотворение:

Серый зайка скок да скок,

Сел бесхвостый под кусток.

И тут, может, мне показалось, но из кустов выглянул настоящий заяц. Я, конечно, закричала:

– Петя! Петя! Заяц!

Петя прибежал, но мои крики зайца спугнули. Петя мне так и не поверил, а обидно!

Прошёл ещё год. Зима здесь мягкая, листья на деревьях так и остаются зелёными. По-видимому, иногда бывают и суровые зимы, ведь тогда, когда мы прилетели, весь лес был жёлтый, но пока погода нас только радует. Мы с Машуткой бегаем и смеёмся по нашей поляне и по краю леса. Далеко заходить боимся, так как в лесу явно живут неведомые звери. Несколько раз мы видели зайцев, белок или кого-то очень на них похожего. А вот Петя просто бесится ― ему никак не удаётся никого увидеть! Вчера опять заперся с роботом в мастерской ― решил изготовить ружьё по примеру тех старинных ружей, что были у древних людей. Он собирается пойти на охоту, как это делали наши предки на Земле.

Вчера ночью я горько плакала из-за Пети! Последние дни он всё ходил на охоту со своим новым ружьём, но так и не встретил никаких зверей. А вчера позвал меня в лес, подвёл к одному из кустов и говорит: «Смотри, смотри, заяц!»

Я посмотрела ― и правда заяц, сидит, шевелит ушами и не убегает.

А Петя: «Подойди поближе, не бойся».

Я подошла, и что же я вижу? Это не заяц, а узор из белых листьев кустарника. Листья у кустарника с одной стороны зелёные, а с другой ― белые. Вот и создают они узоры самые неожиданные. Выходит, все зайцы и белочки, которых мы видели с Машуткой, всего-навсего узоры листвы. Обидно было до ужаса! Всю ночь плакала. А потом решила ― дочке ничего не скажу! Пусть играет!

Сидим с Машуткой на травке, я читаю стихотворение:

Белка песенки поёт и орешки всё грызёт,

А орешки не простые, в них скорлупки золотые,

Ядра ― чистый изумруд…

Машутка послушала и побежала в лес. Прибегает через пять минут и протягивает мне жёлтый орех.

– Откуда? ― спрашиваю.

– Мне белочка дала. А что делают с орехами?

Пошли домой, там я показала ей, как расколоть орех. Внутри ядрышко ― изумрудно-зелёное. Попробовала ― вкусное. Остальное Машутка съела ― понравилось! Пошла в лес, туда, где гуляла моя девочка. Обнаружила куст с такими же орехами. Естественно, никаких белочек. Набрала орехов. Это очень важное подспорье нашему скудному безбелковому питанию. Про наше «одичание» из-за питания дикими продуктами Петруша давно уже не вспоминает и с удовольствием вместе с нами питается всем тем, что даёт нам планета.

Прошло четыре года. Я, кажется, начала привыкать к мысли, что останусь здесь на всю жизнь. Учу Машу читать и писать. Капризничает, не хочет. Начинаю уговаривать: «Если не будешь учиться, не буду рассказывать тебе сказки». А сказки она очень любит. Особенно ей нравится сказка о том, как девочка Маша заблудилась в лесу и попала в избушку медведя. Медведь не отпускал её домой, и Маша хитростью заставила его отнести корзинку с пирожками своим родителям, а на дне корзинки спряталась сама.

Медведь понёс Машу домой, а по пути останавливался и говорил: «Сяду на пенёк ― съем пирожок». А Маша из корзинки: «Не садись на пенёк, не ешь пирожок. Высоко сижу, далеко гляжу». Так медведь и донёс Машу до самого дома.

Вот и сейчас, пока я пишу, она бегает по краю леса и громко кричит:

– Не садись на пенёк, не ешь пирожок. Высоко сижу, далеко гляжу.

У Петра моего новое увлечение ― он хочет найти хоть одно семечко инопланетных растений для своей оранжереи. Сегодня у него удача: зацвело дерево, что стоит посреди поляны. Огромный чёрный цветок возник высоко, на самой верхушке. Удивительной красоты ажурная кружевная конструкция диаметром более метра. В центре ― красная завязь. Наутро цветок пропал, а под деревом мы обнаружили небольшое чёрное семя. Пётр сразу утащил семя к себе в оранжерею и там посадил.

Ну вот, уже пятый день рождения дочери. Машенька здоровая, весёлая, но вызывает у меня всё большую озабоченность. Она не интересуется ничем, кроме сказок. Каждую услышанную от меня сказку она начинает проигрывать в своём любимом лесу, затем начинает её менять… Играет так несколько дней, затем переходит к другой сказке. Через несколько дней может вернуться к предыдущей или начать объединять разные сказки. Всё, что придумала за день, с увлечением рассказывает мне по вечерам. Надо сказать, выношу я это с большим трудом. Петя давно уже не выдерживает и убегает к себе в мастерскую. Оказывается, это очень трудно ― слушать в тысячный раз, каким тоном сказал медведь: «Сяду на пенёк, съем пирожок». Кстати, пирожков-то у нас как раз и нет, не на чём готовить. В корабле нашем печки нет, а автоматическая кухня готовит только питательную пасту и напитки, в ячейке для кипячения воды можно приготовить суп, но не пироги. Развести костёр на поляне не удаётся ― здешние деревья не горят.

Да, у Пети радость ― его семечко проклюнулось в оранжерее маленьким зелёным ростком. Он так и прыгает вокруг него, каждый день измеряет скорость роста, притащил какой-то прибор для исследования цвета листьев. Говорит, что спектр цвета листьев деревца в оранжерее весьма отличен от аналогичного у деревьев снаружи. К сожалению, у дерева на поляне листьев давно нет, после цветения оно засохло.


Кум

На третий год я заметил, что Маша, так зовут самое маленькое семечко, способна к мысленному контакту. Несколько раз она останавливалась рядом со мной и слушала мои мысли. Сейчас я вполне мог бы с ней говорить мысленно, но опасение, что меня тогда не возьмут с собой на корабль, так называется их большое дерево, останавливает меня.

Впрочем, Маша нашла себе собеседников интереснее. Она убегает в лес и говорит там с кем-то очень большим, только я не могу понять с кем.

Время идёт незаметно, я жду и ничего больше не делаю. Главное ― не привлекать к себе внимания того огромного, с кем каждый день беседует Маша. Родители её так ничего и не понимают. Не понимают, что это огромное мыслящее никогда не отпустит от себя Машу, если Маша ему понравится. Вот поэтому сам я молчу и притворяюсь простым, немыслящим деревом.

На днях уловил мысль семечка Петра о том, что он ждёт моего цветения, чтобы собрать семена. Что за странное желание собирать чужие семена?! Но мне это на руку, как они выражаются. Сделал им цветок из своего парашютика, используемого обычно при полётах в космосе. Поверили и целый день плясали вокруг меня. Наутро закрыл парашют и свернулся в виде семечка…

Ура! Цель достигнута! Меня перенесли внутрь их основного дерева! Ждут появления первых листочков. Не возражаю! На радость Пете, выпустил несколько зелёных листиков. Один он от радости сорвал. Ничего, пусть рвёт, лишь бы не выбросил из корабля.


Из дневника Александры

Прошло ещё два года. Машеньке семь лет, пора в школу. Мы с Петей готовы дать ей всё, что знаем сами, но сама Маша не признаёт никаких занятий. Я горько раскаиваюсь, что читала ей в детстве сказки. Ничего иного Маша и знать не хочет. С утра кричит: «Мама, я пошла к медведю!» ― и до вечера скрывается в лесу. Я в отчаянии. Петя пару раз пытался найти её и привести домой, но неудачно. Маша знает лес гораздо лучше нас и прячется там так, что найти её невозможно. На наши призывы ― не отвечает. С завтрашнего дня Пётр решил вообще не выпускать её из корабля, пока она не привыкнет к школьной дисциплине.

Пишу последнюю запись в своём дневнике, чтобы те, кто найдёт этот дневник, знали, что с нами случилось.

Как я уже писала, мы начали серьёзно заниматься с Машей. Пора ей осваивать школьную программу. Для этого мы решили несколько дней не пускать её в лес. Корабельный шлюз закрывался тяжёлым штурвалом и представлял для семилетнего ребёнка непреодолимую преграду. Тем не менее однажды утром мы не обнаружили Маши на корабле. Шлюз был открыт. Как уж она сумела его открыть ― не знаю. Мы выбежали наружу. Пётр взял с собой ружьё, не для защиты, а на всякий случай, чтобы выстрелом давать о себе знать, если разойдёмся в лесу. Целый день мы бродили по лесу и искали Машу, но так и не нашли.

Вечером сидели около корабля и думали, что же нам делать. Вдруг из леса выходит Маша и оглядывается назад, как мне показалось, с испугом. Тут затрещали кусты, и из леса выскакивает что-то огромное, чёрное и бросается к Маше. Пётр среагировал мгновенно и выстрелил из своего ружья. Но разве такую махину остановишь одной пулей? Этот инопланетный медведь бросается на Машу, хватает её и уносит в лес. Пётр ещё успел выстрелить медведю в спину… И тут началось… Мы, наверное, потревожили целую стаю медведей, потому что они полезли из всех кустов. Страшные, чёрные, с острых жёлтых зубов капает слюна. Мы поняли, что нам с ними не справиться. Еле успели прыгнуть в корабль и закрыть шлюз. Чувствую, обшивка корабля дрожит от их могучих ударов.

Петя говорит: «Ничего, сейчас я вас поджарю», ― и запускает реактор. Забыл, бедный, что он уже давным-давно не работает. Но тут реактор вдруг заработал. Корабль моментально взлетел вверх, прижав нас с Петей к полу. Очнулись мы в космосе, уже довольно далеко от пленившей нас планеты. Вот и всё.

Маша погибла, и жить мне теперь незачем. Надеваю скафандр и ухожу наружу, в открытый космос. Прости меня, Петя!


Кум

Я очень сомневаюсь в умственных способностях родителей Маши! Только на седьмой год обнаружили-таки, что Маша давно не их семечко! Что она уже много времени в контакте с тем большим мыслящим, что живёт на этой планете. Оно такое большое, что я не могу его измерить. Быть может, эта планета и является целиком этим мыслящим. Но мои умники решили сражаться с ЭТИМ за своего ребёнка. Почему бы сначала не поговорить, а тут шум, бах-трах, чуть своего ребёнка в сутолоке не прибили, но планета не дремала, Машу спасла, а их самих вместе с кораблём вышвырнула прочь.

Но глупости их на этом не кончились. Сначала та, что звалась Александрой, надела скафандр и выпрыгнула наружу. Затем Пётр также надел скафандр и последовал за ней. А мне что теперь делать? Сил на самостоятельное путешествие у меня нет, их кораблём я управлять не умею. Пришлось постараться. Вынул корни из земли, прихватил большой моток верёвок и тоже отправился наружу. Верёвку привязал к кораблю, другой конец зажал веткой и полетел на поиски моих самоубийц. По мысленному сигналу нашёл быстро. Летели обнявшись и ни на что не реагировали. Связал их верёвкой и втянул обратно на корабль. Хорошо хоть, в космосе предметы ничего не весят, а то бы не справился. Закрыл шлюз, отвинтил шлемы ― пусть дышат! То, что им обязательно надо дышать, я понял ещё ранее из их разговоров.

Пока они не очнулись, вернулся обратно на своё место и укоренился! Порядок! Мои страдальцы улеглись в узкие ящики и отключились ― говорили что-то про анабиоз. Но корабль, я чувствую, летит куда надо, и моя любимая всё ближе и ближе!

Наконец, прибыли, наш кораблик пристыковывают к большему. Щёлкнул запор люка.

– Так, что мы имеем? Двое спящих. Хорошо хоть, автоматика не подвела…

Один из спасателей поочерёдно воткнул иголку прибора в тела спящих.

– Просыпаемся… Просыпаемся!

– Я не хочу больше жить! Оставьте меня! ― это голос Александры.

Ей вкалывают ещё одну иголку, и она затихает.

– Доктор, что с ней? Она будет жить? ― это уже Пётр.

– Полное одичание! Жить будет, но детей ей иметь не позволят. Одичание зашло слишком далеко!

– Говорил я ей не есть тех диких грибов! ― это опять Пётр.

– Да, батенька, неизвестные грибы не следует кушать.

## Глава 3. Терра и Весса

― Береги Терру!

– Не хочу уходить!

– Терра должна вырасти свободной! В лесу у моей мамы вы будете в безопасности, если не вздумаешь искать меня мысленно.

– Любимый, ну как же это случилось, почему ты открылся, ведь всё было замечательно.

– Вот, не выдержал своей радости, когда родилась дочка… Виноват! Теперь мне не миновать тарелочников. А ты иди! Они не должны найти тебя! Прощай, я чувствую, они близко! Береги Терру!

– Прощай, любимый!


Прошло три года

– Валентина Сергеевна, я больше не могу, ухожу искать Мишу. Оставляю Терру на вас!

– Девочка моя, да как же… И не боишься тарелочников?

– Ничего они нам не сделают! Зато мы будем вместе.

– А как же Терра?

– А она пусть вырастет свободной. Когда станет взрослой, пусть сама ищет свои пути. Может, ещё и встретимся. Я думаю, она нас простит!


Терра

Так в три года я попрощалась с мамой. Мы остались вдвоём с бабушкой в маленькой избушке среди дремучего леса, в который бабушка запрещала мне ходить. У нас есть огород, где мы с бабушкой сажаем разные овощи. К осени убираем урожай. А потом наступают длинные зимние дни. Бабушка у меня хорошая, по вечерам рассказывает сказки… Тихо урчит инопланетный генератор, отапливая нашу избушку, на нём расположилась кошка Мурка. И мы с бабушкой уплываем в далёкие миры, в сказочные королевства, какие были на Древней Земле. Сейчас всё не так. Земля принадлежит тарелочникам. Они летают на своих тарелках и забирают к себе любого, кто вздумает громко думать. Так они забрали папу и маму. И я, и бабушка тоже умеем громко думать, но никогда не делаем этого, чтобы и нас не забрали.

А потом опять наступила весна. Я уже большая, мне четыре года, и я могу ходить по краю леса. Как здесь хорошо! Лес свистит, поёт, шуршит. Я сажусь на брёвнышко и слушаю, слушаю, слушаю… Сижу тихо-тихо… Тут ёжик выскочил из-за куста и быстро-быстро побежал по своим делам. А на руку мне села бабочка и начала чистить лапкой свои усики…

Наступили жаркие дни, бабушка сняла с меня платьице и туфли и сказала, чтобы я бегала голенькой и загорала, что это полезно! С этого дня я так и бегала по краю леса, сначала трава очень колола ноги, но потом ― привыкла. А однажды в чаще леса я увидела девочку, совсем маленькую и тоже голенькую. Она стояла и внимательно меня рассматривала, а я смотрела на неё… Так долго мы смотрели друг на друга и не двигались, а потом я решилась и подошла к девочке.

– Ты кто? ― спросила я. Но девочка ничего не ответила. Я побежала в лес и обратно, и девочка побежала вместе со мной. Нам было очень весело.

– В лес! ― кричала я. ― А теперь домой!

И опять.

– Терра, ты где? ― позвала меня бабушка.

– Я здесь, играю с девочкой!

– С какой девочкой?

– Девочка, как тебя зовут?

– Весс, ― тихо ответила моя подруга.

– Её зовут Вессой, ― закричала я бабушке.

– Веди её сюда.

– Пойдём, ― позвала я подругу, и мы, взявшись за руки, пошли к бабушке.

Бабушка очень удивилась, увидев голенькую малышку, пришедшую к нам из леса.

– Бедненькая, ты, наверное, голодная? ― суетилась бабушка, предлагая девочке пирожок. Но девочка пирожок не взяла, а прежде всего бросилась к ведру с водой, сунула туда всю голову ― и пила, пила, пила… Бабушка даже забеспокоилась, не захлебнулась бы малышка.

– Это не удивительно, ― сказала бабушка, ― ведь рядом с нами ни рек, ни озёр. И если бы не насос, качающий нам воду из-под земли, нам бы тоже нечего было пить.

– Откуда же ты взялась? И как далеко ты ушла от своих! Наверное, заблудилась! Ничего не поделаешь, придётся жить с нами! Так как же тебя зовут?

– Весс, ― сказала малышка.

– Понятно, значит, Весса, будешь жить с нами.

Малышка в ответ мигнула глазами.

– Маленькая, так ты ещё и говорить не научилась. Что же стряслось с твоими родителями? Ой, я поняла, конечно, их забрали тарелочники! Они, наверное, хотели спрятаться здесь, у меня в лесу, но не смогли убежать от злодеев? А тебя спрятали в кустах…

Малышка ещё раз утвердительно мигнула.

Так Весса стала жить с нами.

Первый год она ничего не говорила, кроме своего имени ― Весс, ела мало, зато очень много пила. А ещё она часто ночью убегала из дома и молча смотрела в сторону леса, где пропали её родители. Говорить она научилась только на второй год, но мало что смогла нам рассказать. Как мы её ни расспрашивали о родителях, она ничего не помнила.

– У девочки был шок, ― сказала мне бабушка незнакомое слово, ― не надо больше её расспрашивать. В своё время, если захочет, вспомнит! В конце концов, девочка жива, здорова, остальное всё неважно.


Весса

Я Весса ― девочка из леса. Спрашивают, что я помню, а помню я очень мало. Самое страшное ― это жажда! Мне хочется пить всё сильнее, сильнее… Дальше темнота. Эти кошмары часто мучают меня. А ещё я помню, как впервые увидела Терру и вдруг поняла, что я такая же девочка, как она, и что это моя будущая сестрёнка… Как мы впервые вместе бегали. «В лес!» ― кричала сестрёнка, и я ей вторила: «Весс!» ― букву «л» я тогда говорить не умела. А потом я у них в доме пила воду! С тех пор жажда ушла в прошлое. Как хорошо окунуть голову в ведро и пить, пить большими глотками! А потом выбежать во двор без одежды, раскинуть руки и глядеть на жёлтое солнце…

– Опять голая бегаешь! Вот я тебя! ― кричит бабушка. ― Простудишься, жары-то уже нет! Скоро осень!

Бабушка меня учит, что где-то далеко живут люди, и там, среди них, голой бегать никак нельзя. «Это неприлично! Когда ты пойдёшь к людям, помни об этом!»

Какие ещё люди ― мне достаточно бабушки и моей сестрёнки Терры. А ещё мы обе любим сказки, которые рассказывает бабушка по вечерам. Я представляю, что мы с Террой принцессы, которые полюбят прекрасных принцев. И будем мы жить во дворцах, а бабушка будет приезжать к нам в гости по очереди, то ко мне во дворец, то к Терре. Да, но когда же мы будем играть вместе? Это надо обдумать, что-то не так у меня всё получается… И эти принцы, в какие игры играют принцы? В сказках у них всё какие-то сражения, какие-то драконы. Какие-то всё неинтересные игры. Вот драконы… Пусть лучше они не сражаются с драконами, а приручают их! Да, бабушка, бабушка! Я поняла! Мы с Террой будем приручать драконов! А потом полетим на них далеко-далеко! Чтобы всё увидеть! И тебя с собой возьмём, если захочешь. И увидим сверху наших папу и маму! И увезём их на драконах, и привезём к тебе!

– Ах ты моя голубушка! ― плачет бабушка. ― Какая ты у меня выдумщица! Смотрите, доченьки, не думайте громко, а то вас тоже тарелочники заберут!

– А какие они, бабушка? Они страшные? Они кушают людей?!

– Нет, детки, не кушают, ― говорит бабушка, ― просто они разводят людей, как мы разводим помидоры.

Я сразу представляю, как папа и мама растут на грядках, там, далеко, у тарелочников… И как им скучно сидеть на грядках, а уйти никуда нельзя, когда тебя разводят… Бедные наши папы и мамы. «Вот вырастем, мы их обязательно спасём! ― говорю я. ― А вредных тарелочников посадим на грядки, пусть сами попробуют разводиться!»

Бабушка смеётся сквозь слёзы:

– Ах ты моё дитятко! Действительно, пусть сами разводятся!

Так проходило моё счастливое детство. Самыми радостными днями были дни, когда мы все вместе ходили за грибами в лес. Бабушка очень боялась заблудиться, особенно когда солнце скрывалось за облаками, Терра побаивалась вместе с ней. Одной мне не было страшно ― я всегда знала направление к дому. А ещё я как-то обнаружила, что и бабушка, и Терра плохо видят ночью… Зато днём они различали больше красок, чем я. Так, я всегда путала синий и зелёный цвета, а также красный и оранжевый.

Или вот ещё воспоминание. Нам с Террой по двенадцать лет, мы стоим у большого зеркала в бабушкиной комнате и рассматриваем, как изменились наши тела.

– Ах, бесстыдницы! ― входит бабушка. ― Чем это вы здесь занимаетесь?

– Бабушка, правда мы с Террой похожи друг на друга?

– Правда, правда, как сёстры-близнецы, ― отвечает бабушка, ― только Терра беленькая, а ты, Весса, вся коричневая.

Так незаметно катились годы, вот нам уже по шестнадцать лет… На днях умерла наша Мурка. И бабушка слегла…

Однажды она позвала нас к себе и сказала:

– Пора вам, девочки, выходить к людям и искать свою судьбу.

– А как же ты, бабушка?

– Мой путь, похоже, кончен. На днях умру. Похороните меня и уходите. На днях я связалась мысленно с твоими родителями, внучка, они живы, здоровы и очень скучают по тебе, у них родился твой братик, но тарелочники его отняли. Они не советуют тебе попадаться тарелочникам. За мной тарелочники сюда не прилетят, они поняли, что я уже в конце земного пути.

Вот и последние дни в доме нашего детства. За домом появился холмик с крестом на нём, как хотела наша любимая бабушка. Завтра в путь! Куда?!

Тропинка мимо дома идёт с севера на юг. Но в какую сторону нам по ней идти? По привычке я выхожу на своё любимое место на краю леса, босые ноги особенно чутко ощущают нашу родную Землю. Поднимаю руки к солнцу.

– Солнышко, укажи нам путь!

Свет его льётся сверху, пронизывая меня насквозь, и что-то вроде происходит…

И вдруг я понимаю, что надо идти на запад. Мы никогда не ходили с бабушкой в том направлении, так как там начиналась болотистая низина, заросшая непролазным кустарником. Терра молчит и не возражает, она вся в своём горе. Так что решать мне! Последний раз протираю солнечную тарелку на крыше и оставляю генератор включённым. Пусть те, кто придёт сюда, найдут тёплую избушку. Еды беру самый минимум, я знаю, что и я, и Терра способны есть всё, что растёт в лесу. Говорят, в древние времена люди этого не умели, поэтому часто случался голод. А воду, надеюсь, найдём внизу в низине, так что беру только маленькую фляжку. И ещё, конечно, длинную верёвку ― она всегда может пригодиться!

Четверо суток пробираемся через кусты по болотистой низине, но впереди, на высоких холмах, призывно стоят длинные сосны. Они совсем рядом, но впереди река, хоть и неширокая, но бурная. Мы с Террой плавать не умеем! Идём вдоль низкого берега, проваливаясь до пояса в тину. Вот излучина, вода с силой ударяет в противоположный высокий берег. Привязываю верёвку к кусту, вторым концом обвязываю Терру и сталкиваю её в воду. Она с визгом исчезает под водой, но через минуту поток выносит её прямо к противоположному берегу. Там она привязывает верёвку к деревцу, а я привязываюсь к своему концу и бросаюсь в воду. Увы, со мной всё не так ― меня выносит на поверхность и несёт по центру потока. Верёвка натягивается, и Терра начинает меня тащить к берегу. Так мы переправились, а заодно отмылись от тины и грязи.

Идём дальше. Впереди тропка в нужном направлении. Через несколько шагов видим впереди огонёк и слышим чьи-то голоса. Это неведомые для нас существа, мужчины-принцы, о которых рассказывала нам бабушка. А может, и не принцы? Они сидят у костра. Костёр нам тоже в новинку, бабушка никогда огонь не разводила… Мне он сразу не понравился. Мужчины смотрят на нас, оба в серых грязных балахонах и таких же штанах, старший с усами и бородой, второй ― молоденький парнишка.

– А вот и цыпочки, ― говорит старший, ― скидывайте платья, сейчас позабавимся.

Я послушно снимаю платье, но Терра не хочет. Ко мне направляется бородатый, в правой руке у него нож. Хороший нож, мне бы такой в дорогу!

– Молодец, цыпочка, ― говорит он мне, кладя руку между моих грудей. Нож он приставляет к моему животу. Второй парень старается повалить Терру на землю и сорвать с неё платье, Терра отбивается…

– Нет, это всё же не принцы! ― я сдавливаю грудями пальцы моего ухажёра, тот сначала улыбается, затем, когда его пальцы начинают хрустеть и ломаться, кричит… и вдруг втыкает свой нож мне в живот. Это мне и нужно, мускулами живота я защемляю лезвие, чтобы он не мог вынуть нож обратно. Нож теперь мой!

– Это не люди! ― вопит он, обдирая свою кожу и вырывая руку из тисков моих грудей. ― Пашка, тикаем! ― и убегая, исчезает за поворотом тропинки.

Я вынимаю нож из живота, удлинив руку, тыкаю им в бок Пашке, который разлёгся на моей сестрёнке. Пашка с ужасом смотрит на мою вытягивающуюся руку и с воплем бросается прочь.

– Вот и всё, ― говорю я Террочке, ― вставай! ― сама я тем временем надеваю платье. В отличие от Терриного оно даже не измялось. Сестрёнка встаёт и с плачем бросается ко мне на грудь:

– Весса, неужели мужчины бывают такие противные?! В сказках всё совсем не так!

– Ну что ты, там Кощей Бессмертный тоже достаточно противный… Давай потушим костёр! Бабушка говорила, что костры опасны, но я к нему даже подойти боюсь, давай это сделаешь ты, Терра!

На костре на металлических палках жарится мясо, запах отвратительный! Но Терре он очень нравится. Взяв с земли металлическую миску, она забрасывает огонь землёй, а палки с мясом берёт с собой и начинает есть!

– Хочешь, Весса? Это очень вкусно!

Меня передёргивает от отвращения:

– Нет, ешь сама! И давай уйдём с тропинки, а то эти фальшивые принцы ещё каких-нибудь таких же приведут…

Мы опять идём по родному бесконечному лесу. Терра жуёт мясо, а я рассматриваю свой трофей ― блестящий нож, лезвие длиной в две моих ладони, рукоятка удобная, кожаная, с упором для пальцев. Замечательный нож. Щель от него в моём животе уже затянулась, на поверхности только капелька прозрачной смолки…


Терра

Я иду за своей сестрёнкой и вспоминаю всю нашу прошедшую жизнь. Приключение с мужчинами как бы разбудило меня. Всё вокруг вдруг стало особенным. И особенно Весса, такая привычная, родная сестрёнка. Так внешне похожая на меня, но совсем иная, например, я могла поцарапаться в лесу, могла до крови уколоть ногу, а она… С ней никогда такого не случалось. Или вот ещё: раз в месяц бабушка стригла мне волосы, чтобы не путались в кустах, а Вессе она никогда не стригла, у неё и так волосы были короткие и слегка курчавые. «Это, наверное, у тебя от твоих африканских предков, как и твоя тёмная кожа», ― говорила бабушка. А когда у меня начались недомогания раз в месяц, у Вессы ничего такого не было, и бабушка, что странно, при этом жалела её, а не меня. И ещё Весса никогда ничего не боялась, ни леса, ни бурной реки. Вот только костра она испугалась! Но больше ничего, даже вот этих противных мужчин… И сейчас идёт и здоровается мысленно со встречными деревьями, а те ей даже отвечают. «Погоди!.. Как отвечают? И я это слышу?! Значит, и я могу разговаривать с деревьями! А также я могу таким образом разговаривать с Вессой? И никакие тарелочники меня не услышат, потому что примут мои мысли за мысли дерева?!»


― Весса, ты слышишь?! Весса, мы можем без боязни разговаривать мысленно, но не так, как разговаривают люди, а так, как это делают деревья! И никакие тарелочники нас ловить не будут. Они подумают, что мы деревья!

– Действительно! Как же я не догадалась! ― обрадовалась сестрёнка. ― Теперь мы всегда сможем поговорить, даже на расстоянии, и никогда не потеряем друг друга!

## Глава 4. Рин и Весса

Рин

Сегодня праздник, наши вернулись после войны с хомами. Сижу на бревне рядом с дедом и смотрю на полыхающий костёр, вокруг которого пляшут вернувшиеся бойцы.

– Деда, наши победили?

– Нет, внучок, победить хомов нам не дано! Ведь рядом с ними всегда тарелочники.

– А почему мы сражаемся с хомами, а не с тарелочниками?

– Ты смешной! Ведь тарелочники нас и за людей не считают!

– Они что, могут нас легко победить?

– Конечно! Могут, но не хотят! Наши войны для них просто развлечение. Даже хомов нам победить непросто, ведь они вооружены лучше наших. Вот и сегодня они опять прогнали нас с поля…

– А бывало так, что не они нас, а мы их прогоняли?

– Один раз было. Но тарелочники вмешались… и опять мы проиграли.

– Так что, они сами сражались с нашими?

– Что ты! Включили на своих тарелках мозгокрутку и гнали наших по лесу почти до села. Потом у всех головы целый день болели… Вот так и живём. Смотри! Немой вышел! Это неспроста!

– Деда, а кто он, этот Немой?

– Это, внучок, великий бессмертный! Он всё знает, всё понимает, потому и не говорит. Пойди отнеси ему крынку молока! Он молоко любит. Ты его всегда привечай, и будет тебе счастье! Так ещё старики говорили.

– Сколько же ему лет?

– И не спрашивай! Он же бессмертный. Он всегда здесь жил. И что странно, никогда никуда не уходил со своего участка. Знаешь, как-то лет сто назад люди хотели прогнать его.

– И что?

– Да он только посмотрел на нападавших… и все тут же в ужасе разбежались. Такие дела! Колдун он, этот Немой! Смотри, смотри, он указывает рукой! Эй, люди!!!

Танцующая толпа остановилась на половине шага. А один растяпа ухнул в костёр и с руганью выпрыгнул обратно.

– Ты чего, дед?

– Смотрите! Немой!

Немой действительно упорно показывал на восход солнца.

– Надо идти! Немой зря не покажет!

– Ну тебя, дед, ― заворчал обожжённый.

– Остынь, Федя, Немой показывает не зря! Пошли, так надо!

– Деда, и я с ними! Можно?

– Можно, Рин, ты ведь у меня почти взрослый. Возьми на всякий случай с собою наш лук. Ведь сражаться по-мужски тебе пока ещё рано!

Бойцы схватили свои дубинки и рысью двинулись через лес. Я бежал впереди всех. Восточная часть леса считалась запретной, туда не ходили женщины за ягодами и грибами, туда не пускали играть детей. Там, на востоке, жили меридичи. Они всегда задирали наших и всегда готовы были украсть заблудившуюся бабу.

Я вырвался далеко вперёд и первым услышал жалобный женский крик.

– Отпусти!..

Выскочив на поляну, я увидел пятерых здоровых мужиков, которые вязали беленькую девочку. Шестой мужик пытался схватить вторую, смугленькую, но она ловко отмахивалась от него большим ножом. Впрочем, он особо и не старался. Вот его напарники закончили вязать беленькую и направились к нему на подмогу. Тут я выстрелил и попал мужику в плечо.

Смугленькая не зевала и ткнула ему ножом в другую руку, так что ошалевший мужик рухнул на землю и откатился в сторону. Пятеро оставшихся разделились. Двое бросились к смугленькой, а трое начали обходить меня. Стрелять в тех, что шли на меня, я не стал ― не дурак, ― они меня видят и попасть в себя не дадут. Я выстрелил в того, кто бежал к смугленькой, и попал ему в зад. Он заверещал и остановился. Но второй налетел на девушку. Помочь ей я уже не мог и сам бросился бежать. За мной с треском и руганью ломились трое врагов. Слышно нас было за версту, на что я и рассчитывал. Все трое так и набежали на наших, тут-то им и досталось. А я повернул назад. Смугленькая и мужик лежали неподвижно на земле, обнявшись, и под ними расплывалась лужа крови.

– Всё, ― подумал я, ― опоздал! Они убили друг друга.

Второй мужик, со стрелой в заду, увидев меня, прыснул в кусты. А я подошёл к лежащей на земле беленькой. Она затихла, но дышала и была жива. Ножом разрезал ремни, которыми её связали, и поднял на ноги. Тут на поляну начали выходить и наши бойцы.

– Эге, ― сказал Федя. ― Да тут, похоже, два ещё тёпленьких, но уже неживых. Эх, хороша была девка, какого кабана завалила!

Он перевернул мужика, обнимавшего смуглую, и постарался оторвать его от неё.

– Ишь ты ― она его на нож наколола и не отпускает. Дай-ка нож!

– Не дам! ― вдруг ответила «покойница». ― Ножик мой! Я его сама завоевала!

– Ну, девка! Так ты ещё и жива!

– Конечно, жива. Только этот вот «жених» мне все ноги отдавил!

– Так вы, оказывается, здесь женихались, ― захохотал Федька, а за ним захохотали все бойцы.

Я тоже смеялся, но аккуратно, чтобы не уронить беленькую, которая ещё не стояла на ногах.

– Ну, повезло вам, девки, что вас Немой углядел, ― сказал наш главный, Петря. ― Пошли с нами, мы вас не обидим. ― Он подошёл к беленькой и легко взял её на руки.

За кустами раздавались вопли, там пороли попавшихся троих меридичей.

– Не ходи в нашу сторону! Не ходи! ― приговаривал Илья, он у нас всегда порол провинившихся.

Я подошёл к смугленькой.

– Тебя как зовут?

– Весса, а тебя?

– Я Рин. Пойдём к нам, познакомишься с моим дедом. У нас хозяйки нет, можешь жить в нашей избе. А подругу твою, я чувствую, Петря уже не выпустит, оставит жить в своей избе.

– А ей там будет хорошо?

– Не бойся! Петря к бабам добрый. Ни одну никогда не обижает! Да, главное – поблагодарите Немого, если бы не он, утащили бы вас к себе меридичи. У них плохо жить, они все злые! Даже баб своих бьют!

– А зачем?

– Не знаю. Наверное, от злости…

Так, беседуя, мы потихоньку дошли до села. Сначала все подошли к ограде Немого и низко поклонились.

Немой стоял ― высокий, суровый. Глядел куда-то поверх наших голов.

– Кланяйся! ― шепнул я Вессе.

– Подожди, ― шепнула она в ответ, ― дай с ним поговорить.

– Он немой, он никогда не говорит!

– Не мешай, ― Весса подошла к самой ограде и протянула ему руку, а тот в ответ протянул свою.

Все с изумлением смотрели на это. Казалось, оба они окаменели, а затем случилось невероятное. Немой подошёл и открыл калитку, смугленькая проскользнула в неё и отправилась с ним в дом.

Толпа, как один, вздохнула. Творилось что-то необычное. Никогда Немой никого не пускал на свой участок и тем более никогда не приглашал к себе.


Весса

Зря мы с Террой не побеспокоились раньше. Надо было сразу убегать после той нехорошей встречи. А мы шли медленно, разговаривая со всеми встречными деревьями, и только тогда, когда уже было поздно, заметили позади силуэты преследователей.

Мой вопль «Помогите!» на волне деревьев мог быть услышан разве деревьями, но тем не менее кто-то ответил.

Мы с сестрёнкой удирали как могли, но нас, конечно, догнали. Терра и не пыталась сопротивляться, только жалобно кричала: «Отпустите!»

Её повалили и начали вязать, я же достала свой нож. Ко мне подошёл хозяин этого ножа, который недавно от меня убежал, но нападать он не торопился.

– Сейчас твою сестрёнку свяжут, тогда я тобой и займусь, ― сказал он, подходя ко мне ближе.

– А сам что, боишься? ― и я махнула в его сторону лезвием.

Неожиданно он подскочил с воплем на месте. В его правом плече появилась неизвестно откуда взявшаяся стрела. Я не зевала и ткнула его ножом в другую руку, как ни странно, попала. Будет знать, как нападать на беззащитных девочек! Он с воплем покатился по траве.

Остальные пятеро закончили вязать Терру. Двое бросились прямо ко мне, а остальные к лесу, откуда прилетела стрела. Впрочем, один из этих двоих тут же получил стрелу в зад и сразу потерял свой задор, но последний, здоровенный мужик с ножом в правой руке, явно решил со мной разобраться окончательно. Он опрокинул меня своей огромной тушей, пытаясь при этом выбить из моей руки нож. Не успел. Мой нож вонзился ему прямо в грудь, и, падая на меня, он протолкнул его до рукоятки. Его нож тоже оказался у меня под левой грудью, было очень щекотно, но сделать я ничего не могла ― мужик был слишком тяжёлым. Щекотка становилась просто невыносимой, и двигая грудью, я потихоньку выдавила его нож наружу и закрыла порез смолкой.

Тем временем на поляне что-то происходило, раздавались чьи-то голоса… Ну конечно, столпились все около Террочки, у которой, я чувствую, было всё в порядке, а меня, которую совсем раздавили, никто не замечал… Вот наконец один заметил и стащил с меня грязное, потное тело, но потом он и нож решил у меня отнять! Не выйдет! Нож мой, я его не отдам! Встала под хохот всей компании. Огляделась – такие же мужики, потные, грязные, но… весёлые! Не женихи, конечно, но с такими, пожалуй, можно пойти дальше. Главный сразу пошёл к Террочке и взял её на руки. Остальные смотрят… И почему она всем так нравится? Один только молоденький, с луком, подошёл ко мне. Ведь это он, наверное, помог мне, стреляя из лука!

Так и пошли: мы с Рином, так звали этого с луком, а остальные ― вокруг главного с Террой в руках. Связалась мысленно с нею:

– Ну как?

– Замечательно, сестрёнка! Мне так нравится!

Я успокоилась. Значит, всё в порядке. Может, это и есть её жених, как рассказывала нам бабушка?

Пришли туда, где много домов, ― село, всё так, как мы знаем из бабушкиных сказок. А вот и особый дом, там живёт местный колдун. Это он меня услышал и послал всех на помощь.

Стою и смотрю в суровое лицо колдуна, слушаю и ничего не слышу.

– Он не говорит, ― шепчет мне спутник.

– Подойди ко мне, ― слышу я вдруг, и ноги сами несут меня к ограде. Наши руки встречаются, как встречаются и наши мысли.

– Сколько же тебе лет, девочка?

– Я думаю, лет пятнадцать, как моей сестрёнке.

– Ты ошибаешься, детка, ты гораздо старше… Я даже не могу представить, сколько тебе лет. Последний раз я видел таких, как ты, несколько тысяч лет тому назад… Страшное было время, везде пылали костры…

Я вздрогнула, представив свою мать, корчившуюся в огне.

– Всё так и было… Но так больше никогда не будет!

– А почему все называют тебя немым?

– Я не могу с ними говорить… Как бы это тебе объяснить? Одним словом, заколдован я. И расколдовать меня могут только такие, как ты. Ты моя первая надежда за последнюю тысячу лет. Ладно, пошли-ка в дом, там я подберу тебе одежду по статусу. В последнее время я собирал коллекцию разных одеяний, так, развлечения ради, ― вот и пригодилось.

Я выбрала себе зелёное платье и зелёные бусы, а ещё поясок с ножнами для своего ножа. Колдун тем временем рассматривал моё оружие…

– Да… Время наступило… Вот вернулся и нож самого деда Плюха, или великого воина Йек-Гуша. Непростой это нож. Будет служить тебе верно. Ещё бы тебе туфельки… да ведь туфельки тебе не нужны?!

Как он угадал! С детства ненавидела любую обувь.

– Ну иди, деточка, жить тебе лучше в избе у твоего знакомого Рина. А мужики, я думаю, быстро сообразят и приставать к тебе не будут!

– А как же женихи? ― только хотела спросить я.

– И женихи тоже будут, но не здесь и не сейчас… ― сказал колдун, подталкивая меня к выходу.

Рин меня ожидал и повёл к себе домой. Там познакомил меня со своим дедом. Втроём сели за стол, но есть я не хотела, мне очень хотелось пить. Зачерпнула черпаком воду из бочки и пила, пила, пила… Сразу вспомнились первые дни моего детства и всесжигающая жажда… Как хорошо пить, а затем выйти на опушку леса и погрузить ноги в опавшую листву… И глубже, глубже… А руки выше, выше… Благодать!

Рин вышел вместе со мной, стоял и что-то говорил, но я не слушала, упиваясь моментом. Солнце подошло к краю леса, большое, красное… Вот и последний луч.

– Пошли домой, ― позвал Рин.

Около дома увидели Терру.

– А я к вам. Там, у Петри, все такие грубые. Женщины толкаются, ругаются… Я решила уйти. Петря не хотел меня отпускать, но отец что-то сказал ему, и он отпустил…

– Ты вовремя, сестрёнка! Они там всего наготовили, а я и есть не хочу. Так что давай садись за стол и ешь за нас двоих. Я ещё постою у крыльца, посмотрю на звёзды.

Вот и решилась наша судьба. Мы с Террой обрели новый дом, новых родных и друзей. Жизнь продолжается, а звёзды всё ближе и ближе… Вот одна из них замигала… Там! Там тот, кто мне так нужен!

## Глава 5. Приключения Пети и Кума

Петя

– Да, батенька, неизвестные грибы не следует кушать, ― приговаривал медбрат, укладывая спящую Александру на каталку, ― и куда же её теперь? Хорошенькая, но сапиенсы наверняка её усыпят…

– В каком смысле усыпят? Они что, её убьют?

– Скорее всего, жену вашу, Пётр, милосерднее всего усыпить. Это лучше, чем она будет мучиться, больная, всю оставшуюся жизнь. А ещё и всех окружающих сапиенсов будет мучить своими мыслями. Это мы, хомы, можем жить спокойно рядом с несчастным человеком, а сапиенсы этого не могут! Вот так-то, батенька!

– А как же я?

– А что вы? О чём вы беспокоитесь? Вы, как здоровый хома, можете взять новую жену, быть может, у вас ещё и дети будут…

– С сознанием вины! Что не смог сохранить свою любимую?

– Чего же вы хотите? Раньше надо было думать, когда сажали свой корабль на неведомую планету, где с женой и ребёнком могло случиться всё что угодно! Вот оно и случилось!

– Но я не смогу жить без неё!

– Да, батенька, это уже серьёзно… Что же нам с вами делать?.. Может, и вас усыпить за компанию?

– Уж лучше так.

– Мда, есть ещё вариант, только он вам не понравится…

– Что угодно, только чтобы Александра осталась жива!

– Ладно, мы можем направить вас с женой к хомам, воюющим с дикарями. Туда мы направляем совсем бесперспективных, от которых никакого толка. Женщин там мы всех стерилизуем, так как дети на войне только помеха. Но женщины там тоже нужны, и не думайте, что при этом соблюдаются какие-либо брачные законы. Там царит право сильного, и не факт, что ваша жена там тоже будет вашей.

– Какая война? Неужели инопланетяне до сих пор воюют с дикарями?

– Нет, конечно, вы не так поняли. Воюют хомы, а инопланетяне снимают эмовидеофильм обо всех перипетиях дикой жизни на первобытной планете. У них там за такие кадры бешеные бабки дают!

– Ну и гады они, но я согласен!

– Это потому, что тебя не сенсибилизировали, как сапиенсов, а то бы ты только прославлял мудрость высших учителей!

– Но у меня ещё одно дело ― я привёз с Тёмной растение. Его бы учёным, чтобы изучили, чтобы не пропала зря наша экспедиция!

– Это интересно, передадим! Пусть изучают!


Кум

Эту беседу я выслушал очень внимательно, чтобы понять, как мне быть дальше. А ведь, пожалуй, пока ничего делать и не следует.

Пришли двое, аккуратно меня выкопали, отнесли куда-то. Кругом стены, потолок, но светло… Посадили в землю, полили водой. Порядок!

Один оторвал у меня лист и унёс. Ладно, листа не жалко. Слежу за его мыслями издали…

– Смотри, какой необычный лист.

– Обычный, зелёный…

– Да нет, нет ― посмотри в микроскоп. У него же совершенно необычная структура. Завтра возьму всё растение и посмотрю срезы ствола. Там, я уверен, тоже всё не так…

Вот это мне уже совсем не понравилось. Не хотел я участвовать в исследовании собственных срезов. Осторожно вынул корни из земли, преобразовал их в некое подобие ног и двинулся вдоль стен в поисках выхода. Выход я нашёл скоро, но дверь была заперта. Это сейчас, вспоминая всё, что было, легко пишу я такие слова, как «стены», «дверь»… Тогда я этих слов ещё не знал, что не мешало понимать, для чего приспособлена та или иная вещь. Осмотрел дверь, углядел тонкую щель снизу. Что ж, попробуем стать более плоским. Лёг и стал уплощаться… Получилось, прополз под дверью и двинулся дальше. Вокруг сплошной камень, нет земли, нет воды! Всё мертво кругом! Куда мне идти? Неужели я попал на каменную планету, где таким, как я, выжить невозможно? У кого искать помощи? Единственное знакомое мне существо, которое ко мне хорошо относилось, ― Петя, но он никогда не слышал мои мысли. Всё равно попробую… Спит! Может, хоть во сне меня услышит? «Я тебе снюсь! Мне плохо! Пойди и спаси меня!» И мой образ в виде знакомого ему ростка…

Получилось! Петя, не просыпаясь, встал и пошёл на мой мысленный зов. Вот не знал, что люди могут во сне ходить. Так, не просыпаясь, он подошёл ко мне и унёс к себе в палатку. Не просыпаясь, завернул меня в материю и сунул в свой мешок. Было темно и тесно, потерплю, лишь бы избавиться от исследования моих срезов…

Утром Петра и спящую Александру погрузили в летательный аппарат вместе с другими. И вот мы летим, летим в неизвестное.

Главное, мы летим туда, куда надо, и та, что мне суждена, всё ближе и ближе! Удача не покинула меня!


Пётр

Прибыли. Построили, перекличка. Александра пока не просыпается, качу её на тележке к ряду одноэтажных серых домиков. Пока пожалели меня, поселили с больной женой в одной комнатушке. Остальных отвели в длинный общий барак. Впрочем, я думаю, это ненадолго. Когда жена придёт в себя, комнатушку дадут другим больным, а нас отправят в общий дом…

Распаковывая вещи, обнаружил росток с Тёмной. Вот странно! И когда я его засунул в мешок? Самое главное, я ведь даже, кажется, немного помню, как заворачивал его в свою старую рубашку… Но когда? Хоть убей, ничего не понимаю… Куда же его деть? Разве что в лес, на опушку. Там никто на него не обратит внимания. Растение-то не виновато, что мы таскаем его туда-сюда.

К ночи очнулась Александра. Покормил её тем, что выдали нам вечером, и объяснил, что надо идти сажать наш росток. Стараюсь не дать ей сказать ни слова, сам всё говорю, говорю. Рассказываю, что было, пока она спала. Нож взял себе, а ей дал нести растение. Лишь бы она была занята делом, а не своими воспоминаниями!

Куда же нам идти? Вокруг лагеря горят прожектора ― там, наверное, часовые. Разве что между домами посадить, среди маленьких кустиков? Так и сделали, я выкопал ямку, жена держала, пока засыпал землёй. Потом сбегали несколько раз, принесли в кружках воды, полили. Земля сырая, похоже, дожди здесь бывают… Не пропадёт наш попутчик. Я, кажется, даже некую симпатию к нему начал испытывать. Пожалуй, хорошо, что он не попал к учёным. Пусть растёт на свободе!

А у нас новые заботы, и увы, грустные. Жену с утра взяли на операцию. Говорили же мне, что женщины здесь не должны иметь детей, оказалось ― правда. Пока провожал её и переживал, растение моё инопланетное куда-то пропало. Так что сплошные огорчения. А завтра всех мужчин отправляют на очередную войну. Всем раздали деревянные дубинки, шлемы и ватные куртки.


Кум

Мне всё же повезло… Я попал в настоящий рай, такой, о котором рассказывала мне мама в детстве. Но по порядку. Сразу же, как Петя с Александрой отошли от меня, вынул корни из грязи, куда они меня посадили, и двинулся тихонько в какую-то сторону. Мне было неважно в какую, только бы найти место, где можно было бы жить незаметно. Скоро подошёл к множеству деревьев, но не таких, как на той планете, а живых, настоящих, полных своими мыслями. Деревьев, которые приветствовали меня, как одного из них. Конечно, это были деревья, ещё не осознавшие свою суть ― взрослые деревья-дети. Они мыслили только о самом простом, они не представляли, как это можно ходить, как хожу я. Но это были мои братья по духу, и мне сразу стало с ними хорошо! Внизу в овраге журчал ручеёк, на берегу, на свободной полянке, я и укоренился. Ароматная влага потекла по моим корням! Вокруг меня высокая трава, которая может быть опасна тем, кто только что проклюнулся из семечка. Для меня трава не страшна…

Взошло солнце! Жизнь заблистала вокруг всеми красками, зазвучала, запела. Множество созданий летали и пели вокруг меня. Некоторые из них были значительно меньше, чем я, некоторые больше. Малые создания звенели тоненькими голосами, те, что побольше, пели уже по-настоящему. Я и не мечтал когда-либо увидеть подобную красоту. Вот одно из них село прямо на мою ветку и запело. Я стоял не двигаясь, боясь спугнуть чудо. Какими же счастливыми должны быть мыслящие, обладающие такой прекрасной планетой!

Я решил, что должен узнать всё-всё о жизни таких замечательных существ. В конце концов, я волен выбирать форму своего тела, почему бы мне не стать похожим на обыкновенного мыслящего этой планеты. Единственная проблема ― размеры. Я должен иметь размеры взрослого мыслящего, а не ребёнка. И эта проблема разрешима, за год я вполне могу набрать нужный вес.

## Глава 6. Легенды Золотого века

― …А было это в те далёкие времена, когда правил Землёй волшебный летающий Лис. И все-все, даже инопланетяне, должны были слушаться его. Тогда люди жили счастливо, а инопланетяне выполняли все их желания! Так было, дети мои!

– Деда, ну не может такого быть! ― вклинился в разговор Рин, в то время как Терра и Весса заворожённо слушали сказы деда о давно минувших временах. ― Никогда не поверю, что инопланетяне могли выполнять наши желания!

– Вот от тех времён и остались у нас неломающиеся солнечные генераторы, которые стоят на крыше почти всех наших изб.

– Я слышал, и сейчас можно получить от инопланетян такой генератор.

– А цену знаешь?

– Разве важно, насколько он дорог? Он же почти вечный.

– Цена: один генератор ― один человек.

– А зачем им человек, ведь не едят же они его, в конце концов!

– А человека этого они своей магией превращают в инопланетянина. Вроде бы человек остаётся тем же самым, а ничего о себе прежнем не помнит, зато сразу понимает все инопланетные штучки… Так и становится одним из них! Говорят, все инопланетяне так и появились.

– Да, дедушка, всё это так необычно и странно… Как бы проверить, правда ли это?

– Как же ты проверишь? Ведь это всё дела давних дней, о которых знают разве инопланетяне, но вряд ли они тебе обо всём расскажут.

– А вот и можно проверить, ― вклинилась в разговор Весса. ― Немой жил в те времена, и он всё знает.

– Но Немой не говорит!

– Это он с вами не говорит, а мне, быть может, и расскажет!

– Давай попробуем! Если это правда, то надо пригласить старейшин деревни, да и вообще всех желающих послушать о давно минувших временах.

– Пойдём! ― Весса первая встала и вышла на улицу.


Мысленно она уже окликнула Немого и спросила разрешения пригласить к его изгороди на беседу всю деревню. Немой согласился и вышел за порог на лавочку. Он был строг, подтянут широким ремнём, его костюм из брезентовой ткани со множеством карманов напоминал старинные костюмы воинов прежних веков, а быть может, и был именно таким костюмом. Как всегда, Немой молчал, но глаза его были устремлены на Вессу. За оградой начали скапливаться любопытствующие, пришли и молодёжь, и старики…

– Я могу отвечать через эту мыслящую, которую вы зовёте Вессой, ― сказала Весса и добавила: ― Эти слова мне переданы Немым. Можете задавать ему вопросы, я передам ответы.

– А сам он что, не может? ― вопрос из толпы.

– Не может. Ему это запрещено!

– Ладно, пусть-ка расскажет нам о временах волшебного летающего Лиса. Что в этих легендах правда, а что ― нет? ― спросил Рин. ― Правда ли, что тогда был Золотой век человечества и инопланетяне были у нас в услужении?

– Это долгий рассказ. Многое из того, что рассказывают, ― правда, но всё не совсем так. Да, было время, когда правителем Земли был волшебный Лис, а на самом деле ― Лёва по прозвищу Лисёнок, который провёл детство в лисьей норе и был воспитан лисами. Сначала Лисёнок и говорить-то не умел, он лишь владел мысленной речью, причём иногда его способности возрастали многократно ― до такого уровня, что он мог воспринимать мысли иных мыслящих существ, и на нашей планете, и с других планет. Его воспитательницей была мама Роза, которая на самом деле была Раегле с планеты Дхана. Она-то и научила его всяким инопланетным штучкам вроде полётов над землёй и превращения в лиса. Тогда было время, когда Земля получала свой статус в ВОРЦ (Всегалактическом объединении разумных цивилизаций) и выбирала себе правителя. Так вот, Роза была тогда представителем всего человечества, и именно она беседовала с представителями ВОРЦ, а Лисёнок был при ней даже в тот знаменательный для Земли момент. Все думали, что именно Розу назначили официальным правителем Земли, тем более что именно она и начала править после. Потом оказалось, что правителем был объявлен Лисёнок, поскольку именно он смог мысленно говорить со всеми ― и ближними, и дальними цивилизациями, но обязанности свои он по малолетству передал своей приёмной маме Розе.

– Но легенды говорят, что именно он правил всей Землёй? ― удивился Рин.

– К сожалению, Роза трагически погибла. Я до сих пор сожалею, что не спас её, хотя имел такую возможность. В то время я работал на инопланетян и не должен был ей помогать. После её гибели инопланетяне должны были завладеть Землёй, но вышло иначе ― власть оказалась в руках Лисёнка. Он мог бы распорядиться ею мудро, например, приказав мне стать его советником и помогать в борьбе с инопланетянами, но он отдал мне приказ молчать, не говорить с людьми даже мысленно и никуда не уходить с этого маленького участка, где я с тех пор живу уже почти тысячу лет.

– А как же вы сейчас говорите с нами? ― голос из толпы.

– С Вессой мне говорить можно, она особенная и мыслит не так, как остальные, на неё запрет не распространяется. Точнее я вам объяснить не могу.

– А что было дальше?

– Править Лисёнок не умел, власть перешла к императору страны Кхем ― Ван-Джену, который, впрочем, любил Лисёнка за то, что тот помог ему свергнуть прежнего жестокого императора-колдуна. Ван-Джен часто приглашал Лисёнка к себе в гости, чтобы тот показал народу свои фокусы по превращению в летающего лиса. В те времена Ван-Джен часто присылал Лисёнку и его близким богатые подарки, так что посёлок, где он жил, действительно благоденствовал. А жил Лисёнок именно здесь, вон в том доме. Естественно, ваши легенды описывают времена волшебного лиса как Золотой век человечества. Реальность, увы, была иной. Империя Кхем сильно зависела от инопланетных технологий, так сложилось ещё во времена прежнего императора. Постепенно инопланетяне захватили власть над всей империей, а после смерти Лисёнка и Ван-Джена правители Земли всегда избирались среди жителей Кхема, лояльных к инопланетянам. Так и до сей поры инопланетяне властвуют на Земле.

– А как жил сам Лисёнок, были ли у него жена, дети? Был ли он счастлив? ― это был вопрос Терры.

– У Лисёнка была жена Рая и двое детей: старший сын Георгий и дочка Валя. Жена его болела и рано умерла, так что воспитывал детей он сам. Сын унаследовал от него большие телепатические способности, дочка же никаких способностей не имела. Она рано вышла замуж за простого солдата, охранявшего посёлок от злых людей. Сын не женился и жил вместе с отцом до самой его смерти. После смерти Лисёнка Георгий ушёл от людей в дикие леса, и дальнейшая его судьба неизвестна.

– А как сложилась судьба детей Вали?

– Обычно. Жили, выходили замуж или женились, рожали детей. Многие из вас ― её потомки, да вот хотя бы Рин ― один из них. У многих потомков Вали были большие способности к телепатии. Некоторых из них я тайно прикрывал, чтобы их не увезли инопланетяне, иных я таким образом спас, некоторых спасти не удалось. Сейчас ведь я нахожусь на вашей стороне. Приказы Лисёнка разорвали мою прежнюю связь с инопланетянами, а последующие правители Земли не удосужились её восстановить. И теперь единственная ваша возможность победить инопланетян ― это выбрать правителя Земли из своих. Затем этот правитель может снять с меня заклятие Лисёнка и отдать мне приказ помогать ему в борьбе с инопланетянами. А борьба эта будет весьма тяжёлой!

– Что же нам делать? ― спросил один из старейшин.

– Вам нужно выбрать кого-нибудь с наибольшими телепатическими способностями и обеспечить ему поддержку всех мыслящих, каких сможете найти на Земле. Сильнее всех сейчас на планете Весса. Хотя есть ещё один мыслящий с подобными способностями, но он родился не на Земле, а следовательно, не годится в правители. Затем необходимо телепатически связаться с руководством ВОРЦ и потребовать назначения нового правителя Земли. Удобнее это сделать в тысячный год пкс (после конца света), когда правитель и так должен быть переизбран. Так что времени у вас мало, всего один год.

– Но как же это возможно? Не можем же мы летать, как инопланетяне, по небу и посещать отдалённые посёлки диких.

– На людей сейчас надежды мало. В одной империи Кхем, которая под полным контролем инопланетян, сейчас людей больше, чем на всей остальной Земле. Но ведь мыслят не только люди. У вас есть легенды и о летающем «маленьком народе». Их тоже можно склонить к союзу против инопланетян. Если Весса постарается, то может обнаружить и множество иных мыслящих, порой совсем непохожих на человека, но тем не менее родившихся на Земле, а потому имеющих такие же права ― выбирать правителя. Если они признают Вессу, этого будет достаточно.

– А обычные деревья считаются мыслящими? ― спросила Терра. ― Мы, например, с сестрёнкой всё время с ними здоровались, и они нам отвечали.

– Нет, с деревьями ничего не выйдет. Они не смогут понять, ни что мы от них хотим, ни что такое инопланетяне, ни что такое правитель Земли. А без понимания их согласие ничего не значит.

– А правда ли, ― спросил Рин, ― что за каждый инопланетный генератор в уплату берут человека и превращают его в инопланетянина?

– Отчасти правда. Только не превращают, а отправляют в аппарат для обмена душ. Тело человека получает душу инопланетянина из дальней звёздной системы, а душа человека улетает в те дальние края и живёт с тех пор на чужой планете.


Кум

Ночью воздух прозрачен, и звёзды висят совсем низко над головой. Но вот небо начинает светлеть, и мелкие капельки драгоценной влаги поднимаются туманом от реки, охватывая меня со всех сторон. Я плыву в этом тумане, я пью его всеми своими порами. Из-за деревьев пробивается первый луч солнца, туман, истончаясь, поднимается всё выше, исчезая в голубизне неба. Первый плеск хвостом ― рыба в воде, первый шлёп на берег ― лягушка. Она греет зелёную спину, готовясь к утреннему концерту. Вот надулись полупрозрачные пузыри за её ушами, и первое «куа-чече-чече-чече» разнеслось над рекой.

За ночь на песке у реки опять появилась дорожка вскопанного песка, как будто кто-то пробирался прямо под его поверхностью. На этот раз я решил всё узнать досконально. Подошёл поближе и ощупал тонким корешком ход неведомого существа. Судя по ширине хода, оно было не более сантиметра в толщину. Продолжил исследование ― ход идёт вдоль реки, затем поворачивает на травянистый склон. Удлинил корешок, здесь ход пошёл круто вниз. Придётся немного покопать, чтобы увидеть этого загадочного ночного гостя…. Уфф ― пришлось выкопать яму в полметра глубиной среди сплетения корней. Но я его нашёл, как оно ни пыталось от меня удрать. Удивительное существо! Атласное мягкое брюшко с двумя хвостиками на конце, а спереди защищённая хитиновой бронёй грудь, маленькая голова с усиками и большие зубчатые лапы с разворотом наружу. Идеальное приспособление для копания. Выпускаю существо на песок пляжа. Вот оно бежит вдоль воды, повернуло чуть выше, нащупало усиками ямку и начало копать. Минута ― и оно скрылось из глаз, только почва трескается сверху, показывая направление хода. Но вот и трещинки пропали, существо пошло копать вглубь. Так я познакомился с очередным чудом на этой удивительной планете.

– Смотри! Смотри! Это оно! Такое же, как в легендах! ― раздались совсем близко мысленные голоса неведомых мне существ.

Приглядевшись, я вроде бы увидел или почувствовал. Они были и здесь, и как бы не здесь. Совсем прозрачные, но всё же вполне реальные.

– Оно нас видит! Оно нас слышит! Оно будет с нами играть! ― защебетали тоненькие голоса.

– Вы кто?

– Оно умеет разговаривать! Мы ― это мы, мы себя никак не называем! Мы есть, и мы играем. Люди зовут нас эльфами, духами леса, маленьким народом. Но люди все глухие и тяжёлые, как нам с ними играть? Это раньше, во времена волшебного Лиса, были лёгкие люди, которые играли и жили вместе с нами. А сейчас таких уже нет…

– А как вы летаете? Я даже крыльев, как у других летающих созданий, у вас не вижу.

– Нам не нужны крылья! Ведь мы живём на волшебной планете. Здесь всё бывает по желанию, достаточно попросить, и ты будешь легче пушинки. Наша планета такая добрая! Попробуй сам!

Я не понимал, как это возможно. Я расширил свои мысли так, чтобы они охватили всю планету целиком, со всеми её созданиями ― большими и малыми. Многоголосый хор чужих мыслей, казалось, разорвёт меня. Но тут я почувствовал какую-то мелодию в этом хоре, как бы неведомого дирижёра, управляющего им. Я был в восхищении от его искусства!

– Да! Да! Всё так! ― пищали голоса рядом. ― А теперь просто попроси.

– Как? ― и тут я почувствовал удивительную лёгкость. Только корни держали меня на месте, и я их вынул. Моё тело легко взмыло в воздух и полетело вслед лёгкому ветерку.

– Получилось! Получилось! ― запищали голоса вокруг меня. ― Теперь полетим вместе с нами!

## Глава 7. Дела амурные

Весса

Я единственная, кто может спасти этот несчастный мир. Так говорит Немой. Да, а ещё он просит называть себя своим настоящим именем ― Радогаст. Попробую, но трудно переучиваться, всё равно получается Немой-Радогаст. Так вот, должна я организовать здесь совершенно новое дело, называемое «соединением четырёх». Радогаст говорит, что это действенное оружие против сил зла. Для начала нужно найти четырёх человек с хорошими способностями к мыслепередаче, а сам Радогаст будет нас всех закрывать от тарелочников, чтобы те не прознали раньше времени, чем это мы здесь занимаемся. Троих я нашла сразу ― я, Терра и Рин, а вот кого взять четвёртым? В посёлке все заняты делами, непросто их заставить заниматься чем-то совсем непривычным…

Тут Терра притащила Федьку:

– Вот! Смотри, какой милый!

Я смотрю, до чего же нелепый парень, спросила его мысленно: «Хочешь работать?» Он только улыбается и таращит глаза.

– Кого же ты притащила, сестричка, он же ну ничего не слышит?!

– Ну… Ты постарайся, может, что и получится, он такой смешной, такой симпатичный.

– Ладно, как говорила бабушка, на безрыбье и рак ― рыба. Садитесь все в кружок. ― Терра, конечно, норовит усадить Федьку рядом с собой. ― Не выйдет, он будет сидеть напротив, а то вы вместо работы ещё обниматься затеете.

– Ну Вессочка! ― тянет Терра…

– Потом, потом! После работы выполню любую твою просьбу, а пока закройте глаза и сосредоточьтесь. Мы начинаем как бы молчаливую песню и петь её будем хором. Я буду вами управлять, как дирижёр, Терра, ты поёшь мелодию любви ― это тебе ближе. Рин, ты подхватываешь её мелодию и направляешь, как стрелу из лука, по расширяющейся спирали вокруг нас. Федя, что же для тебя придумать? Пусть ты ничего не слышишь, но можешь всем нам мысленно помогать. Представь, что ты костёр, который нас всех греет.

– Это можно, ― согласился Федя, ― я представлять всегда любил, из-за этого часто и попадал в ситуации…

Так мы провели свой первый концерт соединения четырёх. Вроде всё получилось. Даже Федя весь светился ― так старался всем нам помочь. Очнулись мы уже под вечер. На улице крики ― бегает наш сельский пьяница и хулиган Гриша. Кричит, что его заколдовали, голова трещит. Мне его не жалко ― пить надо меньше и ругаться.

– А теперь, ― говорит Терра, ― ты должна выполнить своё обещание.

– Какое, сестрёнка? ― я совсем забыла, что ей что-то обещала.

– Как же, ты сказала, что выполнишь мою любую просьбу.

– Ладно, ― вспомнила я, ― чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты надела моё платье и вышла на улицу погулять.

– Зачем, сестрёнка?

– Там меня Петря караулит, а я хочу погулять с Федькой. Ведь ты на меня похожа, Петря в темноте подумает, что ты ― это я.

– И что он со мной сделает? ― продолжила я.

– Ну… Ничего страшного, ― тянет Террочка, ― вот если сделает, тогда и узнаешь. Ты же хочешь всё-всё знать. Вот и иди, экспериментируй…

– Ладно, ― говорю, ― с меня не убудет.

Переодеваюсь и думаю, что действительно интересно оказаться на месте сестрёнки и узнать, почему за ней бегают все парни на деревне.

Выхожу на улицу с опаской. Сильные руки бережно подхватывают меня и несут, несут куда-то в лес. Хорошо! Как бы я хотела, чтобы меня так нёс мой любимый, а затем поцеловал…

Щетинистая физиономия щекочет мои губы. Увы, это не мой милый.

– Ты не Терра, ты кто?

– Я Весса, и я тоже хочу целоваться… Но не так!

– Конечно, не так, ― ответил Петря, ― Террочку поцелуешь ― голова горит и идёт кругом, а тебя? Ничего не понимаю, ведь ты тоже баба. Скольких я баб целовал, а такого у меня не было, чтобы вот совсем ничего, как будто я берёзу спьяну поцеловал.

Петря захохотал ― вспомнил, раз ведь спьяну так и было ― принял берёзу за бабу… Ну и… поцеловал. Петря всё ещё обнимал меня, но как-то уже отстранённо. Тут из-за облаков вышла луна.

– Да…― сказал Петря. ― А может, скинешь платье, дай поглядеть, может, ты и не баба вовсе.

Я скинула платье, и Петря уставился на моё тело, затем ласково провёл рукой по моей груди, ниже, ниже…

– И ничего, ― вынес он окончательный приговор, ― на вид ты баба, но ничего по-настоящему бабьего в тебе нет. Вот я тебя трогаю и ничего, совсем ничего не хочу… Так у меня ни с кем не было… Ладно, одевайся, пошли погуляем.

– Пошли, заодно поговорим, ― ответила я.

Мы двинулись сквозь кусты к тропинке, затем по тропинке к реке.

– Тебе не холодно?― Петря снял куртку.

– Нет, ― ответила я, ― мне никогда не холодно, даже зимой я могу ходить в одном платье.

Петря задумчиво надел куртку обратно.

– Петря, ― спросила я, ― а почему в твоём доме все женщины такие грубые? Терра рассказывала, что они сразу начали толкаться.

– Так вот почему она ушла, а я думал, что это я ей не понравился, ― обрадовался Петря.

– Ну как ты можешь не понравиться, ― ответила я, ― но Терре нравятся и другие парни, многие из них моложе тебя, не такие умелые, но Терре почему-то они нравятся больше.

– Правда? ― погрустнел Петря. ― Ах, эти жёны!!! Ну я им задам!

– А может, они в чём-то правы? ― спросила я наугад. ― Вот и отец тебе что-то об этом сказал…

– А отец… Он сказал, что и три жены в доме ― это очень много, а четырёх я не прокормлю, да и передерутся они на хозяйстве.

– Быть может, он прав?

– Да прав-прав! Я и сам знаю! Но Террочка такая милая, она так доверчиво обнимала меня, когда я нёс её на руках! Мне так хотелось быть с нею всегда!

– Видно, не судьба! ― добавила я. ― Мне ведь тоже хочется, чтобы меня любили, обнимали, целовали, как Террочку, а вот ничего не получается!

– Что, так никто тебя и не хочет целовать? ― удивился Петря.

– Не хочет, ― сказала я грустно. ― Только Немой ещё меня поддерживает, говорит, что придёт мой милый. И я верю! Придёт! Но когда?!

– Ничего, ― Петря ласково погладил меня по спине, ― найдётся и твой милый, я тоже в это верю! А чем это вы весь день занимались?

– Тренировались в мыслепередаче, ― ответила я ему молча, с помощью мысли.

– Что ты! Что ты! ― замахал он на меня руками. ― Разве так можно?! Сейчас прилетят тарелочники и заберут тебя!

– Не бойся, ― ответила я, ― теперь Немой нас прикрывает. А когда накопим силы, мы этим тарелочникам покажем!

– Не только тарелочники, ― взволнованно заговорил Петря, ― разведчики доносят, что на нас со дня на день нападёт отряд меридичей, придётся каждую ночь ставить стражу вокруг посёлка.

– Не надо стражу, ведь теперь нам может помочь Немой, кстати, на самом деле его зовут Радогастом. В случае опасности он меня разбудит.

– Ну разбудит, и что? Что ты сделаешь против этих разбойников?

– А я разбужу вас всех, ну тех, кто умеет слышать мысли. Таких здесь много?

– Да почитай полпосёлка. Удивляюсь, как не добрались до нас до всех тарелочники…

– Это-то понятно, Радогаст вас всех прикрывал! Собери-ка завтра тех, на кого можешь положиться, я покажу, как можно защищать деревню без всяческих сражений.

Так, беседуя обо всём, мы прогуляли с Петрей всю ночь.


Прощаясь с ним под утро, я сказала:

– А ты всё же не карауль больше Терру. Она ведь пока никого не любит по-настоящему. Пусть сама выберет, кто ей нужен.

– Так она сдуру за этого недотёпу Федьку пойдёт!

– А может, ей такой и нужен? Зачем ей мешать! Быть может, с ней Федька станет менее недотёпистым.

– Ну знаешь! ― Петря задумался. Затем махнул рукой и, быстро шагая, скрылся за поворотом улицы.

Я открыла дверь в свою избу.

– Ну как? ― бросилась ко мне Терра. ― Он тебе понравился? Вы с ним целовались?

– Целовались, но не понравился, ― ответила я, ― я тоже не в его вкусе.

– А что же вы делали в лесу до утра? Тут уж его жена к нам прибегала, хотела меня за волосы оттаскать, но увидела у меня Федьку и убежала обратно.

– Да так, гуляли, разговаривали… А как у тебя с Федей?

– Ой, Вессочка, как он умеет целоваться! Как Петрина жена убежала, мы тоже гулять пошли. Знаешь, там, на площадке у большого длинного дома, сегодня были танцы. Я ведь никогда в жизни не танцевала, так Федька меня учил. Пару раз ногу отдавил, больно, до синяка. Но это так здорово! Не синяки, конечно, а танцы! Ты тоже должна попробовать! Тебе понравится!

На следующий день я встретилась с Петрей и показала ему, как делать соединение четырёх. Он легко всё понял и обещал научить этому трёх своих друзей. А потом мне пришлось отбиваться от одной из его жён. Таки выследила она нас. Впрочем, особо я не старалась, ведь это обычным людям больно, когда их бьют, а мне ― нет. Бедная жена все свои ручки отбила об моё тело. Ну да поделом ей.

А через пару дней ночью мы отражали атаку разбойников ― меридичей. По команде Радогаста в разных концах посёлка мы начали два концерта соединения четырёх. Результат оказался поразительным. Вся армия нападающих полегла от боли. Они катались по траве и выли. Кричали, что больше никогда не пойдут в нашу сторону. А того, кто уговорил их на это дело, поймают и побьют, чтоб неповадно было.

Да, ещё нахал Федька под предлогом соединения четырёх совсем обосновался в нашем доме. Дед даже выделил ему отдельную комнатёнку, ему что ― лишний мужик в доме всегда нужен, хотя бы и такой.

## Глава 8. Зимние тревоги

Кум

Воздушные игры с летающим народцем не отклонили меня от основного курса, который всегда вёл меня к той, которая мне суждена. Уже через несколько дней я почувствовал, что она совсем близко. Меня так и тянуло к этому поселению людей среди леса. Но найти любимую среди деревьев, окружающих посёлок, я не смог. В самом посёлке были только люди, причём одна из девушек меня почему-то особенно заинтересовала. С этой противоестественной тягой к человеческому существу следовало разобраться. Но как? Попробовать разве скопировать одно из малых человеческих существ, бегающих по посёлку, мой вес вполне позволял это сделать. Единственная сложность состояла в одежде, но на верёвках возле домов свободно висели похожие одежды, достать их было нетрудно.

Так незаметно в посёлке появился ещё один ребёнок, бегающий вместе с остальными. Я страстно хотел оказаться рядом с понравившейся мне девушкой, хотел незаметно прикоснуться к ней. Всё вышло так, как я задумал. Пробегая мимо, я остановился и коснулся её руки в тот момент, когда она отвернулась. Похоже, молния проскочила между нами, мы оба вздрогнули. Я тут же убежал, а она лихорадочно поворачивала голову в разные стороны, пытаясь понять, что случилось.

Это была она, моя суженая! Она, как и я, только притворялась человеком. Но встречаться с ней мне было рано. Мы слишком разные, даже по размерам. Я должен был подойти к ней как равный, а не в виде малого ребёнка. Надо бежать, пока она меня не нашла. Последнее вполне вероятно ― я сразу отметил её мощное ментальное поле, означающее, соответственно, не меньшую способность к мыслепоиску. Заглушив все свои мысли, я взмыл в воздух. Стайка малого народца тут же окружила меня и защебетала:

– Полетели! Полетели! На юг! На юг! Скоро наступит зима, здесь будет холодно и неуютно!

И мы полетели.

– Я хочу туда, где живут хорошие люди и где много деревьев, ― сказал я.

– Мы знаем такое место! Знаем! Там хорошие люди, весёлые, всегда танцуют! И там много деревьев! И там жарко, даже зимой!

– И я не хочу никаких учёных, изучающих деревья!

– Не опасайся, там живут обычные хорошие люди!

Под нами проносились леса, сменившиеся затем сплошными травами. Промелькнули синие ленточки рек. Затем возникла бесконечная синь моря, над которой мы летели и день, и ночь. Внизу я несколько раз видел под собой корабли, на которых плыли по морю люди. Потом были серые пески и горы, и наконец, зелёный квадрат леса, где мы приземлились.

На берегу озера я выпустил свои корни. Земля была тёплая и вкусная, а из глубины поднимался поток живительной влаги. Я полностью отдался экстазу поглощения пищи и роста. Всё остальное исчезло из моего восприятия на долгие месяцы жизни в виде простого дерева.


Весса

Пришла осенняя пора. Все были в работе по заготовке овощей на зиму. Мужчины копали картошку, таскали огромные тыквы, кабачки, капусту, морковь. Женщины несли из леса корзины грибов. Собирали поздние яблоки. С первыми заморозками можно будет собирать калину и рябину.

Я работала вместе со всеми, а по ночам пыталась дотянуться мыслью до неведомых мне разумных в ближайших лесах. Последнее время мне всё время казалось, что кто-то внимательно смотрит на меня. Но не глазами, а как-то иначе, как будто и я его вижу где-то рядом: в стайке играющей на улице малышни, в осеннем ветре, дующем вдоль улицы, в первых каплях осеннего дождя… С каждым днём это ощущение становилось всё сильнее, а однажды кто-то прикоснулся к моей руке. Это прикосновение отдалось ударом грома во всём моём теле. На миг я потеряла себя, перестала видеть и слышать. Миг ― и всё закончилось. Я оглянулась. Всё было как обычно, никто ничего не заметил. Солнце уходило за край леса, и лишь запоздалый малыш пылил за угол к своей маме. Но я знала, что это случилось! Случилось главное событие моей жизни! Но как? Что? Кто? Я ничего не понимала.

– Со временем поймёшь! Это действительно был знак для тебя! ― услышала я в голове спокойный голос Радогаста. ― Он придёт к тебе, когда будет готов! А пока не отвлекайся, дочь моя, впереди у тебя много дел. Кого из мыслящих ты чувствуешь вблизи посёлка?

– Знаешь, недавно их было очень много в чистом небе у нас над головой. Мне казалось, что они щебечут, как птицы, но о чём ― я никак не могу понять. А сейчас их нет.

– А… маленький народец, ― ответил Радогаст, ― это мог быть только он. Они действительно и здесь, и не совсем здесь. Увидеть их не каждый может. Боюсь только, что толку от них не будет. Уж очень этот народец непредсказуемый. А кого ещё ты чувствуешь?

– Да зверей всяких чувствую, среди них есть и ещё некто, похоже, очень большой, с лохматыми мыслями, точнее сказать не могу. Мне кажется, что и облик его под стать, я представляю его большим и лохматым.

– Лесной человек. Он одиночка, вряд ли пойдёт с тобой на контакт.

– А под землёй могут быть мыслящие?

– А что ты чувствуешь?

– Я чувствую далёкие и очень острые чужие мысли, которые идут откуда-то снизу, ― ответила я. ― Как будто глубоко под землёй тоже кто-то живёт.

– Надо же, что ты почувствовала! ― ответил Радогаст. ― Даже и не знаю, стоит ли с ними связываться. Это наши враги, враги всего человечества, но и инопланетянам они тоже враги. Да, пожалуй, в борьбе с инопланетянами они могут помочь своими голосами. Но потом… жалости от них не жди! Мы им тоже не нужны!

– Кто они?

– Древние хозяева Земли, ушедшие под Землю во время катастрофы. Тогда леса горели, а земля плавилась и текла потоками лавы. А потом тысячелетия покрывал Землю сплошной лёд. Сейчас они хотели бы выйти на поверхность, но опасаются нас ― людей. И не без основания! У человека врождённое отвращение даже к внешности этих существ. Да и тебя, я вижу, их мысли колют, как иголками. Увы, люди с ними ― несовместимы. Помочь они могут, но только ради своей выгоды. Попробуй, свяжись с ними ― хуже не будет! Не вздумай только их о чём-либо просить! Если им что надо ― сами попросят!

Через пару дней я все же сумела с ними связаться. Шипящий гость прямо-таки вполз в мои мысли ― скользкий, шарящий вокруг… Я приняла его и показала ему все наши планы. Вернулся он через неделю и прошипел:

– Мы согласны.

– Сколько вас?

– Они знают! А тебе это знать необязательно!

Я была рада, когда он пропал из моих мыслей.

Тем временем наступила настоящая зима. Время квасить капусту и играть в снежки. Мы с Террой впервые видели, как катаются на лыжах и коньках. У нас на хуторе в детстве ничего такого не было. Скоро я освоила оба этих приспособления. А Террочка ― не хотела. Вообще, в последнее время она как-то погрузнела, да и характер у неё портился прямо на глазах. То и дело слышался её требовательный голосок:

– Федька ― туда! Федька ― сюда! Принеси то! Я хочу этого!

Федька бегал как чумовой. А я смотрела и удивлялась. Никогда не знала я за сестрёнкой таких повадок. И никто её не останавливал, ни взмыленный Федька, ни Рин. А дед ― так тот ещё и улыбался!

Этой зимой я очень сблизилась с Рином. Именно он учил меня кататься на лыжах и на коньках. С ним мы предприняли дальнюю прогулку на лыжах к тому, лохматому. Я заранее предупредила Рина, куда мы идём, чтобы он не испугался. И не зря! Вид у лесного чудища действительно был жуткий! Но мысли спокойные. Я их услышала примерно так:

– Ну и зачем вы ко мне?

Я попыталась объяснить ему наши проблемы, но он закрыл свои мысли и тихо исчез за деревьями. Как и предупреждал Радогаст, с ним у меня ничего не получилось.

Прошла ещё пара месяцев, и случилось наконец нечто замечательное ― меня нашёл тихий ласковый голос:

– Хорошее дело затеяла, девочка! Мы все с вами!

– Кто вы и сколько вас?

– Нас триста семьдесят семь, не считая детей. Мы рядом с вами, но не совсем здесь. А называется наше село ― Град-Китеж. И таких тайных поселений на Земле семьдесят семь. Всем сообщим мы весть, и все они будут за вас в день голосования!


Рин

Какие всё же насмешницы девчонки в нашем селе! Пока мы были детьми, так хорошо было играть всем вместе. А потом как будто что-то с ними произошло ― и на улицу не выйдешь, не услышав дразнилки от бывших подруг. Не подойдёшь по-простому, все стали прямо неприступными. Когда у нас появилась Весса, жизнь моя изменилась к лучшему. Вместе с ней я ходил к Немому и слушал через неё удивительные истории. А однажды, выйдя на улицу, я услышал очередную дразнилку, пропетую милым девичьим голосом:

Ринчик с Вессой погулял,

Ринчик Вессу целовал!

Мне пришла в голову мысль ― а почему бы и нет, ведь Весса мне нравится. И ко мне она относится совсем не так, как к остальным парням в деревне, и по возрасту мы примерно одинаковые. И дразнить меня девчонки перестанут, если у нас с Вессой всё будет взаправду. Как-то вечером я зашёл к Вессе и выложил ей все свои мальчишеские соображения. Она рассмеялась.

– Ничего не выйдет! Ты хоть знаешь, как проверить, подходит тебе девушка или нет?

– Нет, не знаю, а как?

– Очень просто. Возьми меня за руку и скажи, что ты при этом чувствуешь.

Я взял Вессу за руку. Рука была совсем холодная.

– Ты замёрзла?

– Нет, ― ответила Весса, ― просто не хочу работать печкой.

– А я так не могу. Мои руки всегда тёплые.

– Ты не отвлекайся, ― напомнила Весса, ― скажи, что ты сейчас чувствуешь?

– Ничего особенного… Вот чувствую твои холоднющие руки… А что должен чувствовать?

– Если бы я была твоя девушка, ты бы обязательно что-нибудь почувствовал.

– Здесь моих девушек нет, они все надо мной смеются! Говорят, что я ещё маленький.

– Если тебе только надо доказать нечто своим подругам, то можешь остаться на ночь здесь. Обычно я не сплю в постели. С детства привыкла на ночь уходить из дома и спать где-нибудь в чаще леса. Сколько меня ни ругали, но так и не приучили спать по-человечески.

– Весса, ты какая-то не такая, ― сказал я.

– Конечно, ― ответила мне Весса, ― то же и Немой говорит, говорит ещё, что мой любимый тоже будет не такой и что он скоро придёт. ― С этими словами Весса встала и тихо выскользнула во тьму. Я остался один в её комнате. Проснулся утром, Веса, напевая, переодевалась. Потом мы вместе вышли из комнаты, испугав Федьку. Всё ― теперь вся округа будет знать, что я спал с Вессой. Федька ― он секретов держать не умеет.

После завтрака мы под ручку отправились к домику Немого. Девчонки смотрели на нас изо всех окон, везде были видны сплющенные носы за стёклами, но на улице не было ни одной. Я был горд собою! Теперь никто не посмеет сказать, что я ещё маленький!

В этот раз мы попросили Немого рассказать, какие главные события произошли на Земле за последнюю тысячу лет и как это получилось, что вся власть оказалась в руках инопланетян.

– Называй его Радогастом, ― поправила меня Весса и начала пересказ истории нашей планеты.

– Первые 300 лет после конца света, как вы знаете, правили на Земле императоры страны Кхем, что лежит далеко на востоке от нас. И был у императора мудрый советник из инопланетян ― Гилк Мудрый. Был он не только мудрым, но и почти бессмертным. И до сих пор он, наверное, жив, до сих пор всё свершается по его советам. Но невзлюбили этого советника страны на далёком западном континенте, не желали они признавать результатов всеобщего голосования и задумали свергнуть правление инопланетян. Тем более что была у них необоримая сила в виде ракеты с нейтронной бомбой, способной уничтожить целый континент. Так бы и уничтожили они правление инопланетное, ведь инопланетянам не разрешено убивать исконных жителей Земли, но случилось тут страшное извержение вулкана на том западном континенте. И извержение это было такое мощное, что весь тот континент обезлюдел. Да и у нас наступили трудные годы. Сначала год жары и пожаров, потом три года холодов. Тут уж инопланетяне постарались: и накормить всех концентратами, и обогреть своими вечными генераторами, так что от всего выжившего населения Земли заслужили они большую благодарность!


С тех пор и пошло, что, мол, инопланетяне всё умеют, инопланетяне у нас главные… А инопланетяне развернули свою инопланетную деятельность. Под предлогом обучения «тёмных» землян инопланетные школы появились… Тех, кто сумел их окончить и успешно сдать экзамены, стали называть сапиенсами, а тех, кто экзамены провалил, ― хомами. А остальных необученных ― просто дикарями. Кстати, сапиенсы эти хоть и способности имеют, и знания, и мыслеговорению обучены, а многое потеряли. Послушные они до глупости, не могут ни драться, ни ругаться. Так что, когда вздумали инопланетяне снимать эмовидеофильмы о жизни на «дикой планете Земля», пришлось им из хомов организовывать бойцовские отряды. Ну а наших и уговаривать не пришлось, им бы только подраться. Но сапиенсы тоже необходимы: и для работы на заводах, и для космических полётов… Так что каждый месяц облетают они всю Землю на своих тарелках да слушают мысли. Если кто «подумает громко» ― его сразу хвать ― и в школу для сапиенсов или на развод в «дом гениальных детей».


Гилк Мудрый

Всё было хорошо, но что-то мучило меня на грани понимания. Я всегда с опаской относился к своим сверхспособностям, ведь они отрицались официальной наукой. Не хотел я, чтобы кто-нибудь узнал, что я верю своим снам. А сны у меня были тревожные. Почему-то снились те недавние недотёпы, что потеряли свою дочь на неведомой планете… Что бы это значило? Я затребовал подробный отчёт об этом происшествии. Что же здесь меня тревожит?! Десятый раз перечитывая отчёт, наконец обратил внимание на описание ростка неизвестной фауны с чужой планеты. В отчёте было сказано, что он отдан учёным на исследование, но далее ни слова. Пришлось вызывать этих учёных, пришлось кричать на них, чтобы сознались. Они же, сапиенсы, должны были сразу сообщить, что образец исчез.

– Как же он мог исчезнуть?

– Похоже, сам выкопался, или его кто-то выкопал, так и исчез, с концами…

Последняя ниточка, за которую можно было потянуть, ― это та парочка недотёп, вдруг они что-то знают. Выяснил, что они в лагере для актёров войнушек. Пришлось самому отправляться, так как на сапиенсов уже не надеялся. Обнаружил обоих в медицинском изоляторе. Как и ожидалось, эти недотёпы просто притягивали к себе неприятности. Она попыталась покончить жизнь самоубийством, когда её обнял какой-то здешний парень, а он бросился на этого парня с кулаками и, естественно, получил сотрясение мозга. Придётся отдать приказ охранять этих неудачников до времени, они мне ещё могут понадобиться. А пока я взялся за мужчину, Петром его зовут. Легко проник в его сознание, а затем и глубже. То, что я обнаружил, встревожило меня не на шутку. Существо, что они привезли с Тёмной, оказалось разумным, и не просто разумным, но весьма разумным, способным даже управлять действиями людей. Из подсознания Петра я вытянул всё! И как он пронёс росток на корабль, вроде бы по собственному желанию. И как они были спасены в космосе, когда оба пытались умереть, и как ночью во сне Пётр принёс росток из лаборатории и спрятал в сумку, и как они с женой посадили росток рядом с домом и потеряли его на следующий день. Самое главное, я получил от Петра отпечаток мыслей этого неведомого существа ― отпечаток явно нечеловеческий, совершенно в ином диапазоне, где мыслят разве деревья.

Ситуация была крайне опасной! А что если существо вздумает размножаться?! Ведь это будет экологическая катастрофа! Даже существование человечества может оказаться под вопросом. Чужак должен быть немедленно уничтожен. Но где он?

Отпечаток мыслей существа я выдал дежурным сапиенсам с приказом слушать по очереди днём и ночью, не переставая. А обнаружив ― тотчас докладывать мне!

Шли дни, недели, месяцы… Сигнал не поступал. Была зима. Деревья спали. Наверное, и существо с Тёмной спит и не мыслит…

## Глава 9. Весна – пора любви

Кум

«Что-то происходит…» ― первая мысль, что возникла у меня после долгого периода безмыслия. Берег озера, плывёт лодка. В лодке ― человек. Всем своим существом потянувшись к нему, я впитал в себя его суть, его облик. Пусть он будет образцом для моего будущего тела. Тёмная кожа, мелкие курчавые волосы на голове… Лодка уплывает за мыс. Я с трудом вытаскиваю корни из земли и начинаю преобразование ― два больших нижних корня для передвижения, вверху ― две хватательные ветви. У меня уже был опыт превращения несколько месяцев назад, так что всё происходит достаточно быстро, осталось только вспомнить, как эти существа передвигаются на своих нижних корнях. Делаю первый шаг, цепляюсь ногой за камень и, падая, инстинктивно взмываю вверх… Да, летать я ещё не разучился.