Макс Крайм
Пилот Империи

Данный текст одобрен к распространению канцелярией Империи. Вывоз с человеческих территорий, а также незаконное копирование – запрещены.

Старший министр по распространению общественной информации Тайкус Крофт

Вступление

Космос окружает меня.

Звёзды словно яркие светлячки усеяли неизмеримо далёкое чёрное панно.

За два тысячелетия человечество шагнуло далеко по Млечному Пути. Не малый срок, чтобы освоить сотни звёздных систем, тысячи планет с той первой далёкой звёздной эпохи. Она подошла к своему завершению, когда человечество, наконец освоив полёты на сверхсветовых скоростях, смогло выйти за пределы родной Солнечной системы. С тех пор мы неустанно расширяли свои территории, и делаем это по настоящее время. Конечно, и жизнь самого человека стала длиннее ровно в два раза.

Когда были открыты секреты гравитационных перемещений, закончилась вторая звёздная эпоха световых скоростей и началась третья. Используя скачкообразный перенос внутри гиперпространства, колонисты смогли за короткое время преодолеть гигантские расстояния и практически мгновенно расселились по галактическому кусочку вселенной, который нам казался огромным, но в космических масштабах так и остался неизмеримо малым. Иногда между колониями пролегали сотни и тысячи световых лет, а иногда – всего пара десятилетий.

Мы были не одиноки во вселенной, и людям дали это понять совершенно ясно. Иные – так мы их теперь называем, вступили в контакт с землянами ещё в двадцать первом веке. Они имели облик схожий с человеческим, истинным он был или нет – знали только сами пришельцы с неведомых звёзд. Именно тогда они появились на своих диковинных кораблях открыто и в самый первый раз, он же и последний. Они рассказали, что не в их интересах мешать распространению человеческой искры. Выразившись именно так, они ушли в недосягаемую для людской расы даль космоса.

Шло время. Иные сдержали слово. То появляясь, то исчезая, и всегда не мешая – дав нам пространство развивать свою культуру, технологию, экономику и, самое главное, возможность творить свою собственную историю. За всё время становления людской расы в космосе ни один из кораблей иных никогда не начинал и не вступал ни в один из многочисленных военных конфликтов, что всегда сопровождали нашу расу. Порой чужие корабли словно наблюдали за нами издалека, но всегда избегали открытых столкновений. Всегда недосягаемые. Всегда упорные в желании сохранить инкогнито и собственную неприкосновенность. Людям было известно лишь одно – все те передовые достижения, которыми мы так гордились, были в распоряжении у Звёздных Странников уже очень давно. Но как бы там ни было, а человечество росло, развивалось, осваивало новые системы и планеты, строило космические колонии, и никто никогда не препятствовал нам в этом. Как долго будет продолжаться такое положение вещей, остаётся загадкой и до сегодняшнего времени.

* * *

Давно это было – первый выход человека в космос. Ушли в небытие Первая и Вторая эпохи покорения родной галактики. Третья эпоха, получившая название Эпохи Колонистов, тоже готова была подойти к концу. Знамением этого стала назревающая война.

Война, назревшая как раковая опухоль между удалёнными колониями и земным электоратом. До этого момента все заселённые планеты подчинялись объединённому правящему совету, в котором основной вес имела Солнечная система. При таком режиме управления интересы дальних колоний учитывались мало.

Громадные корабли всё ещё бороздили космос, осваивая его отдалённые уголки, а территории человечества были готовы расколоться на две враждующие фракции. И это в конечном счёте произошло.

Ядром восстания и движущей силой, выступающей против диктата Земного управления, оказалась относительно небольшая, но более всего плотно заселённая звёздная туманность – Эрклидия. Она располагалась на большом удалении от других более старых зависимых колоний, обладала повышенным содержанием природных и космических ресурсов, при этом являясь лишь четвертью всех заселенных территорий. Удалённость от бюрократичных центральных миров и огромные возможности для дальнейшего развития в свое время привлекли в эту часть галактики не только стойких и изобретательных терраформистов, но и многих талантливых ученых, инженеров, бизнесменов, программистов, военных. Огромное количество думающих специалистов различных направлений и мастей вдруг оказалось вдали от централизованного управления. Обширные звёздные скопления с пригодными для заселения мирами, богатые астероидные поля позволили человечеству здесь развиваться как никогда быстро.

Понятно, что земной электорат не мог позволить себе потерять столь значимый кусок своих владений. Они построили мощный военный флот и послали его для усмирения восставших. Однако этот флот, собранный под командованием сильнейших судов из Солнечной системы, встретился с не менее серьёзной армадой боевых кораблей, созданных в короткие сроки в новом межзвездном государстве, названном ни много ни мало – Эрклидиум, или Новая Империя, позже переименованная просто в Империю.

Встреча двух сил произошла в отдалённом секторе Конкиста. Абсолютно лишенный звёзд и планет кусочек космоса, который располагался между территориями Земного содружества и колониями туманности. Всё это вылилось в длительное противостояние, но без особой стрельбы. Главнокомандующие с каждой стороны, командиры военных судов, пилоты и солдаты – все видели, во что может вылиться подобное сражение. В случае открытия боевых действий, обе стороны могли потерять минимум по две трети своих военных сил. Возможно даже, Земное Содружество могло и победить, так как общее количественно кораблей у них все же было больше. В этом случае оно безусловно вернуло бы свою власть над мятежными территориями, но какой ценой! Для поддержания своего прежнего влияния без мощного флота у Земли явно не хватило бы сил даже на подконтрольные старые колонии. Что уж говорить об Империи?! Конечно, их суда во многом превосходили земные в технологическом плане, но даже так, быстро возведенные фабрики и верфи по изготовлению космических линкоров не смогли полностью обеспечить такую массовость производства, как у Солнечной системы.

Так или иначе, война грозила откинуть обе стороны далеко назад. На уже освоенных планетах могла начаться смута и анархия, системы рисковали потерять связь между собой, а пираты и бандиты, до этого остававшиеся в тени, словно волки снующие по окраинам галактики, смогли бы не опасаться закона и ввергнуть человеческую расу в еще больший хаос.

Тёмные времена в тот момент подступили очень близко. Мир настороженно ожидал испепеляющего пожара войны, который, к счастью, так и не наступил. После полутора месяцев открытого противостояния, редких локальных, и практически ничего не значащих стычек – Земное Содружество вернуло свой флот назад и признало независимость Эрклидиума, но на обратном пути на корню задавило готовящиеся мятежи в остальных своих колониях. Выстоявшей Империи это было уже безразлично. Новорожденное государство отпраздновало свою первую победу.

Так восшествовала четвёртая эпоха – Эпоха звёздных держав.

* * *

Новое государство туманности испытало множество трудностей, особенно сразу после получения независимости. Основным бичом для неё стали те же пираты и преступные синдикаты. По слухам, эти структуры негласно поддерживались богатыми выходцами из старого Земного правительства. Но всё же это была цена свободы.

Вскоре, благодаря быстрым мерам, грамотному управлению и сильному флоту освобождённые колонии справились с пиратами и преступностью и гордо встали на ноги. И хотя на то, чтобы навести полный порядок, ушло полвека, новое галактическое государство стало процветать. Центром его стала современная и развитая планета Сторм, люди сама избрали себе правителя и называли его Императором, само государство получило ещё одно название – Империя Сторм. Однако в ходу по-прежнему оставалось более близкое людям – Эрклидия. Или как называли в Содружестве сначала презрительно, потом с уважением, а порой и со страхом – Эрклидиум.

Хотя это была именно империя – законы для обычных людей в ней были, как при золотом веке демократии. Да, император распоряжался звёздным флотом и войсками, и, безусловно, стоял у власти на протяжении двадцати пяти лет, а мог и более – позволения народа. Управлял он своим государством при помощи совета министров, в этот же совет избирались свободные люди подчинённых ему планет, и лишь с их согласия выпускались новые законы – никак не ущемлявшие свободу, волю и права простого народа. Если личные амбиции императора перевешивали его долг перед гражданами – властелин мог легко потерять власть, что и произошло, но лишь однажды в течение первых пяти не долгих сотен лет существования государства. Всего раз Второй император попробовал ограничить волю народа, с тем чтобы упрочить свою власть, обокрасть и сделать из подданных рабов – против него восстала собственная армия и поднялись все планеты туманности… Он был свергнут и низко пал вместе со своими немногочисленными сторонниками. Его имя было предано забвению.

Однако, что случилось раз, больше никогда не повторялось. Правители учли опыт неудачливого предшественника и оставили своим людям ту свободу, которая им так была нужна. И всё же не стоит недооценивать роль государя в его державе. Император был лицом всей империи и прежде всего представлял её внешние интересы, вмешиваясь во внутреннее устройство, когда сами её жители не могли преодолеть многочисленные трудности.

Одними из таких трудностей спустя пять сотен лет снова стали пиратство, наркомания, рабовладельцы. Проклятые синдикаты, с которыми одно время, казалось, было покончено, притаились в тени, устраивая базы на мёртвых планетах, и снова показали свои жала. Их рейд начался с захвата несколько имперских систем. Полиция и регулярная армии тех планет не справилась с нападением, и жители попали во власть преступников на несколько недель. Вот тогда против внутренней угрозы выступил имперский флот и обновлённая армия. Потерпев поражение в целом ряде стычек, пиратские крысы вновь попрятались в глухие сектора Империи. Но космический флот с тех пор был всегда был на страже, а самим императором была учреждена внутренняя секретная служба для борьбы с пиратством и преступностью вдобавок к обыкновенной полиции.

* * *

Шёл пятьсот тридцатый год со времени основания империи в Эрклидии. Четвёртая космическая эпоха была в самом разгаре. Военный флот отлавливал пиратов и уничтожал пиратские базы, совместно с десантом воевал с синдикатами, изредка вступал в стычки с Содружеством. Первое межзвёздное человеческое государство зачастую предпочитало расходиться если не мирным путём, то по крайней мере малой кровью, а вот преступники как раз наоборот. Они всегда стремились получше спрятаться, затаится, выждать и напасть – все время, всегда жили разбоем. Когда же силы флота находили их укрепления и базы – неизменно был бой. До последнего корабля. Отчасти виновата была в этом сама Империя. Правительство очень не жаловало пиратство и всех оставшихся в живых, не важно – сдались они по собственной воле или нет, ждало либо пожизненное с исправительными работами, либо высшая мера – смерть в вакууме. В такой ситуации любое ужесточение только разжигало ненависть и жажду наживы в этих людях. Грабежи торговых караванов, налеты на слабо защищённые планеты часто поражали своей жестокостью и наглостью. Порой банды оставляли за собой лишь огонь и пепел. Требовалось предпринять нечто действительно радикальное, чтобы раз и навсегда покончить с внутренней угрозой. Предлагались различные варианты, но действенного решения так найдено и не было. Правительственный аппарат не желал идти на уступки тем, кто был не готов ни подчиняться, ни следовать букве закона. Чего, конечно, пираты делать не собирались никогда.

Крайне непросто управлять Звёздным государством, насчитывающим сотни систем и тысячи планет, с массой неисследованных секторов. Так было всегда.

И именно таким было истинное положение вещей в Империи на тот момент, когда мой орбитальный истребитель завис на высокой орбите, проходя свой третий оборот вокруг планеты.

* * *

Впереди был нелегкий бой. Я ждал и подготовился.

Если расчёты верны, противник должен был вот-вот показаться из-за горизонта. Выведя свой небольшой корабль на орбитальный курс, я заранее отключил большую часть электроники и все двигатели. Таким образом меня нельзя было отследить по электрическим импульсам или тепловому следу.

Заверещал запущенный в пассивный режим сканер. Расчёт удался. В обзор обычной световой оптики попала вспышка от идущего на форсаже корабля сравнимого размерами с моим. Штурмовик, или тоже истребитель? Он поднимался не вертикально вверх, но по дуге постепенно набирая высоту. Значит, придётся иметь дело с истребителем. Всё верно – лучший и максимально оправданный для подобного судна выход на орбиту, это не таранить слои воздуха, преодолевая с перегрузками притяжение планеты, а аккуратный подъём на крыльях вверх. Наверняка пилот включил форсаж в последнюю минуту, когда сопротивление воздуха ослабло. Сейчас он начнёт более крутой подъём. Следует подловить его в тот момент, когда он только покинет стратосферу, но ещё не выйдет на около-планетарную орбиту.

Я был спокоен. У моего перехватчика была фора по высоте и скорости, кроме того, я видел противника, а вот он вряд ли мог это сделать – мешал свет от огромной и яркой звезды, висящей у горизонта. Мой курс был проложен так, чтобы оказаться именно в этой точке, невыгодной для соперника. Я прикрыл глаза и попробовал дотянуться до разума соперника, понять его замысел… Не удалось, то ли расстояние велико, то ли сил маловато. Дар открылся лишь недавно…

Темно-зелёный корабль увидел меня в последний момент, когда я, отследив его вектор подъёма, повёл свой истребитель на перехват. Двигатели ровно зашумели за спиной, я опустил стекло пилотного шлема и заставил компьютер подсветить цель. Запустил систему наводки ракет. Перекрестье захватило темно-зелёный корпус и уже не отпускало. Теперь самое главное сохранить своё преимущество, упрочить его и умножить.

Сами собой вспомнились уроки в академии. Как меня и других учеников готовили к тому, что однажды предстоит выслеживать и сражаться с врагами Империи – на сегодняшний момент это были многочисленные пиратские эскадры, прячущие свои базы и корабли на ещё не открытых планетах и даже мёртвых астероидах.

Вступить в бой с головорезами вольного братства, как они сами себя величали, означало поставить на кон свою жизнь. Похоже, момент настал, сейчас мне предстоит доказать самому себе, что я готов.

Выждав три секунды, пока автоматика полностью зацепилась за всё ещё поднимающийся корабль, я нажал гашетку. Диапазон времени раздельных залпов составил по удару сердца на каждый. Четыре ракеты отделились от корпуса и начали сближение со своей, яростно полыхающей дюзами целью.

Расчётное время до столкновения составляло полторы минуты плюс-минус десять секунд. Зелёный корабль всё ещё не мог взять предельную скорость – мешали верхние разреженные пласты воздуха. Специальная оптика внутри шлема показывала, как четыре светящиеся точки неровными зигзагами приближались к жертве. Вдруг один из цветков пропал – противник включил систему противодействия. Скорее всего, это был луч электронного деструктора.

Мигнул сигнал внутри шлема. Пришел отчет: «Гарантированное точечное разрушение электронной начинки одной из ракет».

Потери приемлемы. Таким способом ему сбить все снаряды не удастся, больно уж по непредсказуемым траекториям они приближаются. Каждый выстрел деструктора это потерянное время. Пока электроника настроится на рваный ритм…

Противник увеличил скорость, его защитный экран из синего стал наливаться по краям оранжевым цветом. Что он делает? Хочет оторваться от ракет ценой выгоревшего защитного поля!? Слишком дорогая цена! Я тоже увеличил скорость, но соблюдал прежнюю дистанцию. Пожалуй, необходимо зарядить ионную пушку, если он оторвётся от ракет, то при этом потратит практически весь свой запас энергии и защиты – я же намеревался обездвижить вражеский истребитель и взять пилота в плен. После нехитрых манипуляций с кнопками на штурвале, индикатор заряда пополз вверх.

Ещё одна ракета пропала с обзорного монитора, но две уже были совсем рядом, наверняка пилот мог видеть их уже без помощи систем наведения. Две извивающиеся смертельные петли с двух сторон приближающиеся к его кабине. Ещё совсем немного и…

Вражеский аппарат окутала сеть ярких вспышек – он пропал с моего экрана наведения. Дело дрянь! Обе ракеты взорвались, но цель не повредили, наоборот, та сама нашлась очень скоро. Зелёный корпус совершенно неожиданно и стремительно пронёсся мимо в каком-то десятке метров передо мной.

Близко!

Что именно сделал противостоящий мне лётчик, буквально в последний момент выдернув свой истребитель из-под ракетного залпа, я не заметил. К сожалению… Просто понял это, исходя из собственных теоретических знаний и скромного опыта. На это ушло время, но ещё до того, как он вновь появился на боевом дисплее, вслепую мне удалось предпринять контрмеры. Момент неожиданности был упущен, оставалось сражаться, используя имеющийся арсенал.

Чуть ранее противник поступил просто гениально и сумел просчитать мои действия на несколько шагов вперед. Для начала бросил ослепляющую вспышку, на миг засветив мою оптику, против ракет совершенно бессмысленный ход, но для них у него был готово другое решение. Ослепив экраны моего звездолёта, он резко развернулся и на форсаже сбросил шаровидные компенсаторы инерции, пожертвовав ими. Никогда бы не рискнул предположить, что на свой корабль он установит именно это оборудование. В результате в состоянии временной невесомости двигатели смогли придать кораблю противника мгновенное ускорение и избежать ракет, разминувшись с ними буквально в метре, в каких-то долях секунды. Компенсатор же, поглотив инерцию крутого разворота, разрядился на две приближающиеся ракеты, уже вне опасной зоны для зеленого истребителя. Управляемые снаряды конечно же не выдержали критических перегрузок, потеряли цель и взорвались.

Гениальный ход.

Теперь пилот враждебного корабля лишён искусственной гравитации, но на орбите ему это не особенно и требуется. Не сомневаюсь, его кресло оборудовано ремнями безопасности, древним, но всё ещё надёжным изобретением.

Лишь только на щитке шлема загорелась алая надпись, я резко бросил свой истребитель в сторону, уходя с линии атаки. Заработав пару прямых попаданий в синий защитный экран, я потерял преимущество, но смог сохранить боевую машину.

Как две смертельно опасные осы, мы стали кружить друг напротив друга, ни на миг не прекращая бешеной пальбы. Крутые пике и финты осуществляла автоматика, мы лишь старались по возможности корректировать её поведение, и прилагали немало усилий просчитать следующий ход противника… В какой-то момент ионное орудие заявило о своей готовности. Выждав, когда враждебный корабль в очередной раз на секунду попадёт в перекрестье, я разрядил излучатель. В тот же момент отследил мгновенное попадание и всё… Больше ничего не успел сделать, как прогремел ракетный залп по правому борту.

«Вас уничтожили!» Красная надпись на зелёном фоне обзорного щитка внутри шлема сигнализировала о сокрушительном поражении. Твою же-ж!

– Макс… Макс, алё? Ты меня слышишь?! Я потерпел поражение, вся электроника отключилась! Ты достал меня последним выстрелом…

Смех в наушниках – он даже не обескуражен, в отличие от меня!

– А я попал или мимо?

– Марат, ты гад! Все-таки попал!

Смех грянул с новой силой, я не выдержал и тоже улыбнулся. Спустя мгновение мы с Маратом Банингом ржали по коммуникатору вдвоем.

Хороший бой… когда никому не приходится умирать.

* * *

Зачёт!

Шёл пятый год, как я поступил в Высшую военную академию планеты Сторм. На курсы по подготовке военных звёздных пилотов всегда много желающих. Совсем чуть-чуть и мне предстояло стать офицером, отправиться в первое самостоятельное космическое путешествие.

Моя мечта – получить в руки штурвал космического корабля дальнего действия, была очень близко. Межзвёздный А-крейсер, двухместный рейнджер или на худой конец обычный истребитель – совершенно не важно. Однажды в детстве я заболел космическими перелётами и так и не смог от этого оправиться. Со временем болезнь привела к тому, что я пошёл учиться на военного лётчика.

Отсмеявшись, мы перевели свои корабли из обучающего режима и задали автоматике курс на посадку. Результаты боя записаны и практически сразу после обоюдного поражения были переданы в центр наблюдения на космодроме академии.

Тридцать минут спустя и мы оба уже радостно обнимались на поверхности Сторма. Подошли ещё ребята с курса. Вперёд пробились наши приятели Дик и Рауль.

– Ну что, кто кого на этот раз? – нетерпеливо спросил Рауль Ванкштейн. Высокий и задиристый тип, как всегда, он один из первых интересовался результатами космических схваток.

Марат пожал плечами и улыбнулся:

– Ничья.

– Как, опять?! – Рауль растерянно и зло пожал плечами. – Черт возьми, я проспорил Дику свой завтрак!

Дик Донован, спокойный и несколько мрачный парень с постоянными и твёрдыми взглядами на жизнь, подошёл и одобрительно хлопнул меня по плечу:

– Молодец! Отлично справился.

Рауль, естественно, сразу надулся, но спорить не стал. Скоро подошел инструктор и вручил нам распечатки показателей сражения. Пластиковый лист провис в моей руке. Быстро пробежался взглядом по колонке цифр.

– Проклятье, уступил три очка!

В этот же миг лицо Ванкштейна посветлело, но Дик поднял указательный палец вверх, охлаждая его одухотворенный порыв.

– Уговор был про разрыв в пять очков, а на три – я всё равно ем твой, вернее уже мой, завтрак!

– Донован, про разрыв в пять очков ты не говорил ни слова! Я же говорил про фактическую победу, а про пять очков так – ляпнул – не подумав!

Рауль протестовал, но наш общий друг был неумолим:

– Вот именно, – проговорил Дик веско, когда мы уже направлялись на рейсовом аэробусе с космодрома в здание общежития при академии. – Ты не подумал, но сказал! А я согласно промолчал, признавая тем самым твои условия! Ты выразился предельно ясно: «Пять очков, и лучшим в бою будет Банинг…» – это твои слова, один в один!

Они могли препираться друг с другом подобным образом довольно долго. Донован рассудительно, основательно и спокойно убеждал приятеля. Рауль как всегда горячился и пытался протестовать. Как обычно, без видимых успехов. Я же был сосредоточен на своих ощущениях – некоторое расстройство в связи с небольшим, но проигрышем. Марат, видя мою кислую мину, не преминул пихнуть меня локтем и поддержать:

– Ну же, Макс! Брось киснуть, три очка это так – ерунда! Вспомни, как на четвёртом курсе ты проигрывал целых пятьдесят – и ничего! Наоборот ты был целеустремлён и жаждал превзойти меня. Сегодняшний бой я считаю равным во всех смыслах.

Он пожал плечами.

– Жаль, но ты давно уже не тот неопытный кадет, с которым мы познакомились в баре. Честно говоря, всегда завидовал твоему упрямству и стойкости, мне бы их столько же. А эти числа, – Марат потряс распечаткой, – полнейшая ерунда! Впредь в реальном бою я остерегусь с тобой сражаться и обязательно запомню сегодняшнее поражение.

Невероятно, но этот парень всегда обладал особенностью приводить меня в чувство, и похоже – он тоже считал сегодняшний учебный бой своим проигрышем.

Я улыбнулся и вполсилы ткнул его кулаком под рёбра, мстя за локоть. Банинг аж подпрыгнул.

– Считай это расплатой за минус три очка, а на татами я сегодня тебе тоже добавлю.

Банинг сжал кулак.

– Ага, сча-з! Это я возьму преимущество на три… Нет – на пять… Да что там, десять баллов!

Как только он это произнес, то поймал взгляд Дика. Тот бросил свой спор с Раулем, кажется, таки он отстоял свой удвоенный завтрак.

– Знаете, ребята, – сказал этот мрачный крепыш, – у меня предложение. Давайте никогда не встречаться на поле боя и сражаться всегда на одной стороне!

Марату эти слова явно пришлись по душе, он тут же протянул кулак в центр нашей четверки.

– Давайте! Клянусь никогда не поднимать руки на своих друзей и товарищей!

Эти слова я запомнил на всю жизнь…

Мы все в свою очередь тоже выбросили кулаки в центр. И едва не хором повторяли их за нашим признанным лидером.

– Клянемся! Никогда не поднимать руки на своих друзей и товарищей! Биться на одной стороне, и быть верными Императору даже в смерти!

Как только мы проговорили последнее слово клятвы и расцепили кулаки, Марат повернулся ко мне и, обличающе указав своим перстом на свой бок, произнес:

– Но на татами тебе достанется за рёбра! Это будет дружеский бой!

Я ухмыльнулся, все же он невероятный парень, и что-то словно проснулось внутри. Словно пламя загорелось. Ни в чем ему не уступлю, никогда!

– Посмотрим, кому больше, Марат. Я принимаю бой!

– Мы тоже с вами, черт возьми! – опять сквернословя, влез Рауль. – Устроим, разрази его гром, турнир!

Он взметнул свой кулак вверх. Это было настолько забавно, что мы расхохотались! Остальные курсанты с потока смотрели на нас, как на дикую стаю. Мы и были стаей! Стаей из четырех человек.

* * *

Вечером, порядком избитые друг другом, но счастливые, мы вывалились из тренировочного зала.

– Кажется, инструктор нас порядком ненавидит.

Дик говорил с небольшим трудом, шевеля припухшей челюстью.

– Не-е, братан! Это он так нас любит и выказывает всяческое уважение. Швыряя гири и понося на языке Миртаны, говорят, в его родном мире это в порядке вещей!

– Ага, ещё немного, и ты станешь утверждать, что он не узнал того, кто клеился к его дочке, и простил тебе все грехи! – возразил я Раулю, а сам покосился в сторону Дика, чувствуя растущую вину за распухшую челюсть друга. Не успел я вовремя придержать руку.

– Все же, надо признать, Криста неимоверна хороша А то, как жарко она обнимает, прижимает к полной груди, целует…

– Дик! Еще немного – и я сверну тебе челюсть в другую сторону, тем самым исправив то недоразумение, что причинил тебе Макс! Не смей при мне упоминать имя моей девушки в таком низком контексте!

Донован передернул плечами. Впору было хвататься за голову, всплыла болезненная тема для обоих приятелей…

– Как заговорил то! Она не твоя девушка, причем давно уже! Любой курсант может похвастать, что раз по десять пере…

В ту же секунду узловатый кулак громадины Ванкштейна сграбастал Дика за грудки. Рауль сплюнул себе под ноги и, серьёзно размахнувшись, вознамерился подправить приятелю затемнённые очки на носу. Дик едва успел отпрянуть, невероятным образом выкрутившись из мощной хватки друга. Он тут же принял боевую стойку. Голос же оставался спокойным, и это не предвещало ничего хорошего.

– Да ты совсем больной! Сейчас я сам поправлю твою челюсть, как считаю нужным.

И в тот же миг эти два идиота устремились на встречу друг другу.

Мы с потерявшим речь Банингом едва вклинились между драчунами. Рауль выше и массивнее низкорослого, но крепкого Дика. Подготовка у каждого на уровне. Если будет драка, серьёзно покалечиться могли оба. Каждый из четверых с первого дня в академии практиковался с мастером боевых искусств. Кстати, тем самым, чья дочь и была предметом дурацкого спора.

Что будет, если кто-то из ректоров увидит уличную потасовку между кадетами, даже думать не хотелось…

– Парни, хорош дурью маяться! – пыхтя, я едва удерживал рвущегося в драку и выкручивающегося из захватов Дика. – Черт с вами! Сегодня угощение за наш с Маратом счёт!

Марат недовольно взглянул на меня, словно мысленно обругав. Я в ответ скорчил рожу, показывая, что долго не смогу удерживать жилистого и ловкого Донована. Банинг же с не меньшим трудом цеплялся за бушующего и рослого Рауля. Надо было на что-то срочно решаться. Наконец, выбившись из сил и не видя другой возможности отрезвить приятелей, он быстро заговорил.

– Да уймитесь же, наконец, спорите из-за девчонки… а как же клятва?!! – Марат быстро сдавал, явно проигрывая в грубой массе Ванкштейну. И почти выпустив того, в голос заорал: – К чёрту! Я согласен заплатить за вас обоих, оглоеды!!! Вы два куска драконьего дерьма!

Донован и Ванкштейн даже остановились.

– А почему драконьего?! – смутился покрасневший от физического напряжения здоровяк.

– Потому что, таких тупых идиотов просто не бывает, как и драконьего дерьма!!

Теперь уже бушевал сам Банинг:

– И если вы, засранцы, не помиритесь, я сам вам наваляю! А затем напьюсь в полном одиночестве!

Оба драчуна думали не долго, и в конце концов, радостно хлопнувшись ладонью об ладонь, проорали практически в унисон:

– Клянёмся никогда не сражаться друг с другом и заступаться каждый за всех четверых!

Весь злой задор, что был между ними, пропал словно и не было. Мы с Маратом переглянулись – кажется, парни нас попросту развели.

– Вот же паразиты!

Кто это сказал, я или мой друг?

– Вперёд, друзья! Впереди кабак, вино и красивые девчонки! Но не забудьте! Платите по счёту вы, мои дорогие и уважаемые братья по крови и духу! – Рауль, как громадный пони, помчался к ближайшему бару. Дик же поправил очки, ухмыльнулся и двинул за ним.

– Все за ваш счет, друзья!

– Угу! – кивнули мы с Маратом, чувствуя себя последними ослами. Не знаю, как Банинг, но я клятвенно пообещал себе утопить наглецов в ближайшей сточной канаве. Судя по лицу приятеля и его неприятной ухмылке, я понял, что нашим друзьям не светит ничего хорошего в ближайшем будущем.

Начал песню умчавший далеко вперед Рауль.

А почему бы собственно и нет?!

Мы, несколько поотстав, подхватили. Лихо напевая военный марш в вольной кадетской трактовке, своими молодецкими глотками оглашая окрестности центра столицы, мы пугали всех встречных прохожих. Которые, надо заметить, уже давно попривыкли к выходкам кадетского корпуса. Но мы очень старались.

Посидеть в одной из местных забегаловок уже давно стало для нас традицией. Каждый экзаменационный день отмечался нашей компанией именно таким образом. Сначала немного напиться, и затем – очередная попытка забраться на женскую половину кадетского общежития. А без состояния «немного подшофе» этого не получалось никогда. Больно уж суровы были местные дозорные коменданты. Неусыпная стража, всегда знающая чего ждать от трезвого кадета, но никогда о том, что взбредёт ему на пьяную голову.

Кажется, когда-то, совсем в другом времени на далёкой Земле уже было нечто подобное… Но сейчас начиналась другая история – моя история.

Примечание: рассказ основан на частных записях из дневника пилота Звёздной империи. Вел дневник Максимус Регул-Крайм. Документы из военного исторического архива прилагаются.

Старший министр по распространению общественной информации Тайкус Крофт

Глава I
Академия

Доклад № 51

Начальнику секретного исследовательского института планеты Сторм, Кэролу Сангрейву.

Доклад руководителя сто третьей исследовательской экспедиции глубокого поиска. Уровень допуска – Четвертый (повышенный).

На двести пятнадцатые сутки нами подробнейшим образом изучено двенадцать систем. Две из них признаны пригодными для создания колоний после соответствующей подготовки и терраформирования планет. Остальные рассматриваются как источники полезных материалов и ископаемых. В системе Т21 обнаружены большие запасы плутония и энергония – рекомендуется скорейшая установка добывающей станции. Подробные числовые сметы и схемы прилагаются в конце сообщения.

Совершенно секретно

В процессе исследования системы Т23 найден корабль Иных, потерпевший крушение. Судя по всему, корпус инопланетного судна некоторое время свободно дрейфовал в космосе, пока случайным (или не случайным) образом не вышел на устойчивую орбиту пятой малой планеты. Корабль не фиксировался ни одним из сканирующих устройств и был обнаружен визуальными системами наблюдения при облете спутника в поисках полезных ископаемых. Объект обнаружил пилот поискового шаттла Денис Жевински. Пилот подробно допрошен и его доклад прилагается к этому письму.

По результатам первичных исследований можно сказать, что корабль был явно военно-исследовательского назначения. Верхний слой обшивки инопланетного судна обладает нулевым показателем отражения и чрезвычайно высокой сопротивляемостью к каким-либо повреждениям, в том числе и воздействиям гибридных плазменных резаков. После десяти часов непрерывной работы было израсходовано сорок пять высокотемпературных плавких стержней, в итоге мы получили несколько грубых образцов. Спектральный лазерный анализ не показал ничего – лучи просто рассеивались кусками инопланетной брони, при этом создавался эффект радужного мерцания, как при работе стробоскопа.

Химический анализ также ничего не выявил. Реакция на известные нам гидрогены и кислоты у материала отсутствует. Более того, он обладает свойствами регенерации. Повреждения, которые нам удалось нанести на броню, извлекая материалы, стянулись буквально за несколько часов. Пересылаем добытые с огромным трудом образцы в вашу лабораторию на Сторме, в наших условиях их дальнейшее изучение невозможно.

Спустя двое суток наши инженеры проникли внутрь корабля Иных и провели там ровно пять часов. Обследование внутренних помещений выявило массу поврежденных отсеков, явное свидетельство того, что судно подверглось внешней атаке. Тогда как внешний корпус затянул пробоины, внутренняя структура корабля состоит из другого материала, не менее прочного, но без регенеративных функций. Также были найдены останки экипажа, всего из двух существ, одетых в неизвестного вида биоброню. Оба без малейших признаков жизни. Экземпляры помещены в герметичные контейнеры и будут доставлены к вам в самые короткие сроки.

Особо следует выделить находку неизвестного артефакта Иных, который был извлечён из странной ниши и доставлен на борт нашего исследовательского судна. Это не поддаётся никакому описанию. Более всего он похож на чёрно-зелёную сферу, внутри которой происходит что-то вроде холодного термоядерного синтеза. После появления на борту нашего корабля отмечен странный факт: невзирая на то, что артефакт не излучает ни в одном спектре и, более того, находится в совершеннейшей изоляции, все же он неким непонятным способом благотворно влияет на состояние электронных и научных приборов. В электрических цепях экспоненциально растет напряжение, при этом замыканий внутри сети не наблюдается. Генераторы и двигатели судна также увеличили свой ресурс. При всех плюсах и увеличении мощности любой переизбыток отсутствует – ни один прибор не перегорел за всё время нахождения артефакта на борту.

Заключение: для Иных чёрная сфера скорее всего являлась неким сложным усиливающим энергетическим устройством, излучающим в неизвестном нам спектре волн.

Ценность находки превышает значимость первоначальных целей миссии. Задействован протокол НС33. Принято решение приостановить дальнейший поиск, опечатать корабль Иных и дождаться военных сил Империи, для дальнейшей транспортировки и доставки инопланетного корабля в отдел безопасности.

Артефакт с соблюдением всех протоколов безопасности направить в секретные лаборатории Центрального Научного института Империи.

Сибериус Танзани.

Максимус Регул-Крайм

Независимый человеческий сектор Эрклид IV космической эпохи. Субсектор Дамаск

Столица Звёздной Империи планета Сторм

Кто-то считает, что весёлая кабацкая драка – это весело. Жаль, меня никогда не прельщали подобные развлечения.

Пустая и замечательно тяжёлая стеклопластиковая пивная кружка перелетела через весь зал и хлопнулась за барную стойку, Содержимое расколотых бутылок весело забулькало вниз. Судя по громкому мату, на мгновение перекрывшему шум и гам потасовки в общем зале, безусловно, большее количество осколков и алкоголя досталось притаившемуся там бармену.

В процессе мной было также сделано ещё одно важное наблюдение. Вот зачем, скажите мне, зачем делать кружки из практически небьющегося материала, тогда как по сей день сохранилась традиция выставлять на витрину бутылки с дорогим марочным вином из обычного и хрупкого стекла? Вероятнее всего, тут дело в банальной жадности хозяев – за разбитое вино заплатят в любом случае, и сделает это именно тот неудачливый нарушитель, кто бросил злосчастную, небьющуюся и экономически выгодную кружку.

Сверхчувствительные камеры внутреннего наблюдения запишут всех участников весёлой кабацкой драки, и каждому потом будет выставлен счёт сообразно урону, нанесённому заведению. В свою очередь, эта мысль заставила меня горестно задуматься о невеликом счёте моей собственной кредитки. Черт подери! А ведь всё так хорошо начиналось, когда мы только-только прилетели учиться на пилотов в замечательном центральном технополисе нашей процветающей империи…

* * *

Если уж писать по порядку, то моя история берёт своё начало на небольшой планетке в системе Прайм. Данная звёздная система из года в год обогревается лучами средней звезды из жёлтого спектра и располагается на самой окраине освоенного человечеством сектора. Звезда носит имя Зеро. По вытянутым орбитам вокруг неё вращается четыре планеты, и каждая из них носит прозаическое имя Прайм. Не поймите меня неправильно, я люблю свой дом, но всё же считаю, что у исследователей, первыми открывших нашу систему, фантазия могла бы работать и получше. Самая первая, она так и называется Прайм-один, находится очень близко к самой звезде, и на её поверхности всегда высокая температура, никакая белковая жизнь там невозможна. Вторая планета Прайм-два является самой большой планетой среди прочих, она идеально удалена от звезды, обитаема, с развитой промышленностью и является ключевой планетой в нашей системе, своего рода центральный мир. Прайм-три расположена ещё дальше от звезды и немного меньше предыдущей. Быть бы ей вечным ледником, если б не отражатели на орбите. Автоматические установки климатического контроля координируют и направляют отражённые пучки света Зеро на поверхность планеты, давая ей такое необходимое тепло. К слову, отражатели направляют свет только на дневную половину, а ночи у нас как у всех, может, лишь чуть холоднее. Последняя планета движется по самой далёкой орбите вокруг родной звезды и самая маленькая из всех, лишена атмосферы, заморожена, и богата металлами. Самые отчаянные люди записываются добровольцами и идут добытчиками в компании, которые имеют свои разработки на четвертом Прайме. Риск смерти при такой работе чрезвычайно велик, но желающие находятся всегда, поскольку этот риск оплачивается очень приличными гонорарами. Предприимчивый и удачливый человек, проработав добытчиком четыре года, вполне может сколотить себе там немалое состояние. Но вернёмся к моей семье.

Наш дом построен из крепкого камня, вырытого из местной скалистой почвы. Внутри располагаются пять больших комнат, одна из которых делится на кухню и столовую. Роль внутренней обивки исполняют не особо ценные, но очень долговечные породы местных смолистых деревьев, и ничего из новомодных и популярных покрытий, которые ценятся в центральных мирах. К дому примыкает отдельная пристройка, в которой, как правило, живут наемные работники. Сам дом располагается на меридиане экваториальной зоны Прайма-три. Несколько акров плодородного чернозёма, прилегающих к дому, и искусственно регулируемый климат планеты позволяют собирать обильный урожай цитрусовых фруктов два раза в год. В конечном счёте – не так мало, но и отнюдь не очень много.

Дом построил ещё мой дед Николас Крайм специально для бабушки Виктории, которая пообещала выйти за него лишь в том случае, если тот будет располагать подходящей жилплощадью. Потом у них родилась дочь – моя мама. Анастасия. В двадцать лет она встретила отца. Гилеас Регул был очень хорош собой, работящий, и он всегда тяготел к приключениям. Вскоре родители поженились, и спустя ровно год родился мой старший брат Виктор Регул-Крайм. Через три года на свет появился я.

Спустя десять лет, когда старшему сыну исполнилось тринадцать, тяга отца к путешествиям сыграла с нами скверную шутку. Он заявил, что ему надоело копаться в грязи, и нанялся на торговый корабль. Тогда он ещё довольно часто возвращался из своих странствий, и мы все вместе весело проводили время. Но через месяц-два ему снова надо было отправляться в полёт. Командировки постепенно затягивались. И я видел отца все реже. В конечном итоге мать не выдержала и устроила ему скандал. В результате их непростого разговора отец навсегда улетел с планеты и вообще из системы. Мама этого ему, разумеется, не простила и тут же подала на развод. Судебное производство в империи происходит достаточно быстро, и всё было кончено в какие-то часы. От приятелей нашей семьи мы узнали, что когда отец получил извещение о разводе, то скомкал распечатку с уведомлением и просто забросил её в дальний угол. Больше мы никогда и ничего о нём не слышали. Вот так я начал жить без отца, тогда мне исполнилось пятнадцать лет.

* * *

С самого раннего возраста я был необычайно активным, даже для ребёнка, и постоянно влипал в истории. Начиная от экспериментов с электроникой и огнём, которые однажды чуть было не спалили наш дом, и заканчивая ссорами и драками до первой крови с соседскими мальчишками. Иногда мне кажется, что худшего проказника и зачинщика многочисленных проделок наш небольшой фермерский посёлок просто не знал, за что мне часто доставалось от бабушки и мамы. Дед же сквозь пальцы смотрел на мои проделки, предпочитая заменять наказание активной работой в поле. Что было для меня вполне даже суровым воздаянием за все шалости. Это помогало на время, а потом я все равно куда-нибудь влипал опять. Но однажды произошло то, что перевернуло мою жизнь совершенно кардинальным образом.

В те времена, когда отец ещё возвращался из своих дальних странствий, и мать ещё мирилась с его длительным отсутствием, у нашей семьи появилась традиция проводить несколько дней вдали от дома. И вот, в один из таких прилётов родителя, мой брат заболел и остался сидеть дома под присмотром матери и других родственников, а отец взял меня с собой на знаменитый на всю систему праздник – Большой карнавал. Грандиозное событие, которое раз в орбитальный цикл устаивают жители на Прайме-два.

Соседняя с нашей планета системы Прайм была более развита и на ней проживало большее количество населения, чем на нашей, и для них этот праздник был главным в течение всего года. Своего рода отправная точка перед следующим циклом. Говорят, эта традиция пришла к ним со старой Земли, где точно так же жители раз в год до сих пор справляют праздник Нового года и Рождества. Всю дорогу до Прайма-два я проспал, утомлённый длительным ожиданием в космопорте. Если вы когда-нибудь были маленьким ребенком, то вы отлично понимаете, что для маленьких вечно мельтешащих ножек долгое ничегонеделание хуже любого многочасового марша по магазинам с родителями. И все же, когда я проснулся, все мои детские мучения были вознаграждены.

Три дня большого карнавала оставили потрясающие и неизгладимые впечатления, я словно тогда попал в круговерть из сказок и волшебства. Праздничная, яркая атмосфера того праздника запомнились мне на всю жизнь и до сих пор является самым теплым воспоминание из детства. Время, проведённое на заснеженной планете, постоянно наполняло меня энергией и ожиданием новых чудес. Даже когда мы готовились к обратному путешествию, это чувство всё еще сохранялось. И обещание чуда не обмануло.

Перед тем как возвращаться домой, отец встретил своего приятеля – старшего помощника с одного из звёздных судов. Они общались довольно долго, вспоминая моменты совместных полётов, и вскоре друг отца упомянул, что их корабль идёт проходящим рейсом через Прайм-три. Вслед за этим последовала и договорённость о том, чтобы доставить нас на родную планету. На следующий день челнок с «Эвридики» – так назывался громадный корабль, зависший на орбите, доставил нас с отцом на борт этого воистину многотонного грузового монстра. Мы были не единственными пассажирами на громадном судне, но единственными, кто летел бесплатно. В скором времени, как самый молодой член экипажа, я уже расхаживал по обширной командирской рубке в фуражке, позаимствованной у капитана, причем явно большой для детской головы. Черт побери, я был горд оказанным мне доверием со стороны взрослых и старался вести себя весьма почтительно и примерно, чем вызывал восхищение со стороны, наверное, всей команды судна. Лишь когда кораблю предстояло сняться с орбиты и отправиться в полёт, нас с отцом попросили пройти в свою каюту, где я сразу уснул и проспал все двенадцать часов пути. Но сюрпризы на том для маленького пацанёнка одиннадцати лет, к моей радости, не закончились.

Спустя двенадцать часов «Эвридика» прибыла к Прайму-три для разгрузки, и настало время высадки. Помощник капитана сам взялся доставить пассажиров на поверхность планеты. Это было необычно, когда второй пилот челнока попросил меня пройти в кабину управления: отец лишь усмехался и легонько подталкивал меня в спину – иди, мол. Изрядно робея, я вошёл в автоматическую дверь, где меня усадили в кресло штурмана рядом с первым пилотом, пристегнули ремнями и разрешили взяться за штурвал. Второй же пилот уселся в кресло борт-навигатора, позади моего. Запросив разрешение, мы завели двигатели, двери ангара материнского корабля открылись, и наш челнок отправился в короткий путь к поверхности планеты.

С упоением я вспоминаю, как дергал штурвал из стороны в сторону, а мимо проплывали объёмные черты железной «Эвридики», и этот невероятный контраст черноты космоса со светом от далёких звёзд и мягкое сияние планеты внизу. Потом мы изменили вектор и стали снижаться.

Прайм-три предстал для меня в новом ракурсе: громада планеты постепенно надвигалась на обзорные листы прозрачного металла кабины челнока. Сквозь мутный слой атмосферных завихрений можно было разглядеть океаны и вкрапленную в них зелень материков. Маленький челнок шёл через атмосферу под защитой плазменного поля. Она радужно мерцала вокруг корабля все время, пока мы неслись на огромной скорости к космопорту. Затем челнок, подхваченный гравитационным лучом, снизил скорость и плавно опустился на одну из посадочных площадок.

До самого дома я не мог отойти от пережитого. Стоило закрыть глаза – и вновь перед моим внутренним взором проплывали видения, и я снова и снова переживал этот короткий полет. Надо ли говорить, что с тех пор у меня всегда было одно настоящее желание. Полёт между звёзд. Космос манил меня, может, во мне говорили отцовские гены, а может, просто я просто был таким сам по себе.

Став постарше, я узнал, что единственным выходом для поселенца из окраинных систем с подобными желаниями, было поступить в военную школу, где ты мог приобрести все необходимые знания и умения.

* * *

Когда отец уже подался в космос, а мой брат подрос, мы стали помогать матери вести дела. Брат и я, мы вообще мало похожи характерами. Он вдумчив, максимально заряжен на результат, имеет чутьё на прибыль и потрясающую деловую хватку – качества, которые, кажется, обошли меня стороной. Чем старше он становился, тем лучше понимал все нюансы торговли. Когда он включился в семейный бизнес, дела пошли заметно лучше. Конечно, я тоже помогал по мере сил, но всё больше в поле на открытом воздухе, предоставив всю расчётную работу брату. У него была своя мечта, а у меня своя.

В скором времени у нашей семьи появились кое- какие сбережения на чёрный день. И однажды, испросив разрешения у матери (брат давно был в курсе моих устремлений), я поступил в лётное училище на Прайме-два. Мои сборы были недолгими. Всё-таки при нынешних достижениях в космических технологиях соседняя планета находилась всего в одних, максимум двух стандартных сутках пути на обычной пассажирской яхте, не говоря уж о специальных грузовых и военных судах. Учёба в этом университете практически ничем не отличалась от обучения в других профессиональных заведениях. И всё же только окончив подобное училище можно было поступить в центральную военную академию. И уже потом, после этого, я надеялся вновь увидеть звёзды не с пассажирского сиденья, а непосредственно из кресла пилота. Отделённый от них лишь прозрачной кабиной собственного боевого корабля.

Пилотирование манило меня тем сильнее, чем труднее становилось обучение. Всё невозможнее мне казалось путешествовать на грузовых тихоходах, особенно после первых тренировочных полётов на юрких орбитальных истребителях. Но у меня был талант и дикое желание не отступать от принятого один раз решения.

* * *

На самом деле служба в звёздном флоте даёт не только почёт и уважение. Большую роль играет также и то, что это очень хороший способ обеспечивать свою семью. Особенно много такой контракт значит для выходца со скромной аграрной планетки, с окраинного сектора. А поскольку в Имперском районе галактики хватает колоний с недостаточно развитой внутренней индустрией, но зато привыкшими обеспечивать могучую империю людей пропитанием и человеческими ресурсами, то от желающих подписать военный контракт – отбоя нет. В чем-чем, а космическое государство не испытывает недостатка. И как всегда на самые престижные и ответственные профессии приходится учиться годами. К таким профессиям относится и пилотирование индивидуальным боевым звездолётом.

Пилоты экстра-класса «Звёздного военно-космического флота Империи» считаются самыми лучшими и по праву, да что там – они герои всего галактического сектора, принадлежащего людям. Корабли и их команды различаются в зависимости от задач, возложенных на их плечи. Есть экипажи, в которых могут состоять десятки и даже сотни людей, как правило, это команды больших и мощных военных судов, вроде линейных крейсеров, линкоров, эсминцев или других широкопалубных космических кораблей. Они несут на своём борту серьёзное вооружение, и на каждом базируются десятки малых вспомогательных судов. В управлении подобными массивными громадинами безусловно была своя особая прелесть, а настоящий звёздный офицер должен уметь всё, но… Независимые корабли, которые могли пилотироваться всего одним человеком – это было моей целью! Разумеется, управление такими судами осуществлялось совместно с наполовину разумным и мощным компьютерным интеллектом, который координировал и свои и действия пилота, само подобное «сотрудничество» максимально повышало эффективность боевой единицы. Соответственно в область моего интереса попали такие звёздные корабли, как разведчики, истребители дальнего действия, рейнджеры и малые крейсеры спецназначения. Правда, последние два вида космических судов считались особым подклассом. Допуск к таким судам могли получить лишь пилоты, прошедшие тщательную подготовку и имеющие безграничное доверие со стороны силовых структур империи и самого императора. Надо ли говорить, к чему меня влекло больше всего?

Единственное образовательное учреждение, что могло обеспечить подобную подготовку, располагалось в столице Эрклидии на планете Сторм.

«Кадровая Военно-Стратегическая академия» всегда обеспечивала нашу империю высшим и средним офицерским составом, каждый год выпуск измерялся тысячами выпускников. В своё время я потратил массу времени и усилий, чтобы перевестись в неё. Препятствия на этом пути были весьма серьёзными, но в конечном итоге маменька моя могла гордиться сыном, единственным с потока, кто сумел честно, без подкупа комиссии сдать экзамены и поступить на первый курс.

Во время перелёта с Прайма на Сторм я познакомился с двумя неплохими парнями – Диком Донованом и Раулем Ванкштейном. Такие же будущие кадеты, как и я, они были с планеты той же звездной системы, только под номером один, и являли собой довольно гротескную пару. Дик был сдержан, не очень высок ростом, старался обдумывать свои действия и слова, посему был достаточно скуп на общение. Эта же сдержанность проявлялась у него и в одежде, совершенно неброские, преимущественно тёмные тона. Обладая подтянутой спортивной фигурой и красивыми тонкими чертами лица, он был безмерно робок с девушками, настолько и насколько же абсолютно предан друзьям. Касательно последнего я впоследствии неоднократно убеждался.

Рауль же был полная противоположность своему товарищу. Высок ростом, мускулист, любил одеваться ярко, порой даже несколько кичливо. Под стать нарядам у него был и характер – никогда не лез за словом в карман. Завзятый скандалист, язык вообще вроде электрического помела, и сам же начитан, умён и порой крайне зануден. Правда, его большим плюсом было то, что сам по себе Рауль человек не злой и прекрасно осознавал свои недостатки. По крайней мере, если уж мой приятель и был причиной какого-либо конфликта (а если точнее, как правило, начинал этот конфликт), то позже неизменно признавал свою вину и первым шёл мириться. Впрочем, проявить свою натуру во всей угрожающей мощи на скромном пассажирском лайнере, следующем по курсу «Прайм-два – Сторм», в тот раз ему не удалось. Поэтому вначале всё, что я узнал о своих новых приятелях – было почерпнуто во время разговоров с ними же в общей кают-компании. Обычно это случалось по вечерам во время битв и сражений в настольные игры. Перелёт же занял всего четверо стандартных суток. Как ни удивительно, но за это короткое время мы трое сильно подружились.

* * *

Огромный космопорт планеты-столицы встречал будущих кадетов гулом взлетающих и садящихся кораблей. Громадное здание, созданное из сплошных пластин керамо- и сталепластики, с величественными витражами и серьёзно настроенной таможней – оставило по себе неизгладимое впечатление. Отстояв длинную очередь и пройдя регистрацию, мы сели в планерное такси, которое отвезло всех троих в жилой корпус при академии. Впоследствии я узнал, что это был все-таки не самый большой космодром, а так – средних размеров.

Коренные жители столицы утверждают, будто центральный имперский мир потрясал воображение всех выходцев с окраинных секторов только первые недели две, на третью же всё воспринималось намного спокойнее. Также они утверждают: всего лишь через месяц настолько привыкаешь к его разнообразию и масштабам, что откровенный восторг новых гостей и туристов вызывает лишь лёгкую усмешку – снобизм чистой воды, именно так считала наша троица на тот момент. И признаться, до сих пор мнения ни один из нас не переменил. Даже более-менее пообтесавшись в обстановке постоянной занятости и деловой спешки в мегаполисе, начинаешь постепенно понимать, что столица империи всё ещё полна сюрпризов. Именно тогда вторая волна восторга, более медленная, но неизмеримо более сильная и всеобъемлющая, захватывает всего тебя и окунает с головой в этот никогда не прекращающийся поток жизни.

Две последующие недели после приезда, всё свободное время после заселения в кадетский корпус и до начала учебного семестра, мы шатались по огромному и процветающему мегаполису. Впитывали новые впечатления, старались выплеснуть весь восторг и молодой задор, заигрывали с девушками, щеголяя перед ними кадетской формой. На Сторме военных любили, к ним, конечно, относили и кадетов. Эта любовь чувствовалось во всем: в отношении гражданских, в парадах, на которые нам троим оболтусам удалось поглазеть пару раз не через экраны интеркома, массе государственных зданий, величественных и выполненных в прагматичной простой военной манере, и конечно же обилии военной техники.

Возвращались мы в общежитие только под утро, где нас ждал вечно чем-то недовольный комендант.

Именно тогда, этими длинными вечерами Дик, я и Рауль завели обычай проводить в одном из многочисленных уютных заведении типа кафе, бара или клуба. Каждый раз в новом месте, благо многоуровневый город, со своими многочисленными цветущими террасами мог удовлетворить потребности куда более притязательных посетителей, чем скромные нужды кадетов, совсем недавно прибывших из колонии на окраине галактики. Именно этот факт однажды и сыграл с нами злую шутку. Кто-то из нас бросил ту роковую фразу:

– Ребят, а может, прогуляемся вечерком? – кажется, это был Дик. – Соседи по жилому блоку подсказали тут одно местечко…

Привычка дело такое, приобретается быстро… отучаться долго!

* * *

Три часа спустя…

Кто-то считает, что весёлая кабацкая драка – это весело, жаль, меня никогда не прельщали подобные развлечения. Я горестно задумался о невеликом счёте своей кредитки… Конечно, в витрину клубного бара я ничем не швырял, но умудрился расколотить парочкой отчаянных голов несколько опять-таки нехилых столешниц. Оба моих приятеля благополучно успели слинять в начале драки, а вот я завяз. И вряд ли смогу скоро покинуть данное заведение. Всё дело в том, что дорогу к выходу преграждала бушующая толпа, сейчас поделенная пополам. С одной стороны – десантники, с другой – рядовые завсегдатаи и клиенты этой забегаловки.

Коснулся ладонью своей ноющей челюсти. Поморщился. Скула словно одеревенела. Похоже, образовался болезненный кровоподтёк, вскоре на этом месте будет прекрасный синяк. Будущему пилоту не сравняться с настоящим пехотинцем ни силой, ни скоростью нанесения удара. Жаль, что вся свара началась с нас. Теперь стоит мне только показаться из-за случайно образованного бруствера из пары перевёрнутых стульев и овального столика, как новенький мундир кадета лётной школы сразу бросится в глаза всем, кто всё ещё стоит на ногах.

Черная звезда и её проклятая планета! Как можно было настолько быстро испортить отношения с совсем незнакомыми людьми? Это всё тупица Рауль! Именно он влез со своим чёртовым снобизмом и длинным языком в чужой спор… Чтоб тебя чужие к себе забрали, болван! Надо же было наговорить такое десантному корпусу! И так-то пехотинцы не сильно ладят с лётчиками, а уж с молодыми… А ведь даже после неосторожных слов приятеля всё могло пойти по-другому, так нет же – надо было непременно пнуть под зад самого тощего!.. Дик и я даже ахнуть не успели, как стремительно всё пошло кувырком. Хорошо ещё, что Донован успел вытащить этого пьяницу за шиворот прямо на улицу.

Жаль, я не успел так быстро ретироваться. Прикрывал их отступление. В тот самый момент кулак командира бравой пехоты и распахал мне физиономию. Досталось знатно. Едва не отключился, хорошо, упал удачно и смог откатиться за начавшую трещать во время драки мебель. Хорошо, что задело на отлёте, будь тот трезв как стеклышко, вырубило б сразу – а так, наверное, все-таки повезло…

Проклятье! Когда выберусь, всё выскажу! Рауль! Как есть вылеплю правду-матку! Отматерю по сути и существу по его паршивому характеру, и его благочестивым родителям! Пусть только утром протрезвеет…

Вдруг чьё-то далеко не хлипкое тело в падении сотрясло скромную кучку столиков и стульев прямо передо мной, баррикада дрогнула, однако выдержала. Я вжался в твёрдый пол…

Ч-чёрт!!! Если… Вернее, когда… выберусь!..

Я чувствовал, что чем дольше лежу, тем больше оттягиваю момент. Надо было решаться вставать и убираться прочь. В любой момент ненадёжный барьер может не выдержать очередного испытания на крепость. Также сохранялась опасность того, что дерущиеся, но не растерявшие запал оппоненты могут заглянуть за завал и поинтересоваться, какого я тут отдыхаю?.. Если это произойдет – больница кое-кому будет обеспечена. Хорошо если им… а вдруг мне?! Тот факт, что на Сторме могли вылечить всё что угодно, оптимизма как-то не прибавлял…

Тут я ощутил, как кто-то аккуратно тронул меня за плечо. Я вздрогнул и едва не откатился. Оглянулся. Сердце готово было выскочить из груди, Кулаки сжались, я был готов дорого продать свою молодую жизнь, даже в неудобной позе лежа на полу. И тут я увидел форму кадета лётной академии. Вернее, человек в форме кадета нашего курса аккуратно прятался практически рядом со мной от случайных взглядов и летающих поверх голов предметов.

Сначала я подумал, что это вернулся Дик, но разглядел в дыму лицо и понял свою ошибку. Парень был незнаком.

– Знаешь, ты хорошо держался, – произнес молодой, симпатичный и обаятельный голос, тенор ровно настолько, чтобы девчонки «сохли». Я пригляделся к кадету – на лице пара ссадин, и самое главное – форма…

Невероятно! Не думал, что в этом баре есть ещё кто-то из наших. Таких идиотов точно мало среди курса, чтобы шляться по кабакам полных морпехов. Хотя честно признаться – даже озаботиться подобным времени не было. В определённый момент всё стало происходить очень быстро.

– Ты с друзьями!? Извини за… за это, – произнес я едва слышно и кивнул в сторону шедшего по ту сторону баррикады «веселья». К слову, говорил я громко, просто ор стоял ужасающий. Да уж, «веселье» шло своим чередом. Раскаяние захлестнуло мою захмелевшую голову. Осознание того, что мы, возможно, испортили парню весь вечер, как-то не улучшало общего настроения. Парень, напротив, лишь открыто улыбнулся и сказал с некоторой оттяжкой:

– Всё в порядке… Один я. Вообще-то ребятам из академии противопоказано ходить сюда. Инструкторы должны были предупредить вас об этом.

Боже, да кто из учеников вообще обращает внимание на подобные запреты? В чёрных глазах напротив горело то же лукавство и одновременно с этим…

Черт побери. «Да он трезв!» – осенило меня.

– А если противопоказано, то сам что тут делаешь? – Похоже, всё-таки скользящий удар и количество выпитого не настолько сказались на моем рассудке и языке, если я способен задавать подобные осмысленные вопросы. И тут же поморщился от собственной длинной мысли. О том, что надо познакомиться, была следующая.

– Макс! Десятый день как с приятелями прибыли в этот чудесный мир…

– Это с теми, которые заварили всю кашу и ломанулись через главный выход в самом начале?

– На самом деле я их прикрывал… – Я почувствовал, как краска бросилась в лицо от того, что мог предположить этот парень. Он-то, оказывается, наблюдал за нашей троицей. Впрочем, на нас не обратил бы внимание только слепой и глухой… В тот самый момент я поклялся себе никогда впредь не напиваться, как сегодня, – если только не буду ну в очень большой и дружной компании.

– Что ж понятно. Марат! – Парень, сидя рядом на корточках, протянул мне руку. С чувством я ответил тем же. Рукопожатие вышло крепким.

– Выбираемся?

– Было б неплохо, – ответил я и снова почувствовал себя неуютно, находясь за хлипкой баррикадой. – Но как?

– Все норм! – заверил он. – Здесь есть второй выход. Знаю, как выйти к нему. Если будем двигаться незаметно, то проскользнём.

Недавняя встряска и полученные в махаловке удары вызвали прилив адреналина, и в данный момент его действие как раз заканчивалось, это стало ясно, когда перед моими глазами вновь поплыл пьяный туман, и сильнее заболели ушибы и ссадины. Тряхнув головой раз-другой, я попытался привести в порядок мысли, разбегающиеся под воздействием алкогольных паров. Думается, скоро бравые пехотинцы добьют тех, кто под руку подвернулся, а потом непременно попробуют найти зачинщиков. О том, что я и был одним из зачинщиков, размышлять как-то не хотелось. Тем временем Марат хмурился, через брешь наблюдая за побоищем в баре, потом вновь обратился к мне.

– Набрался ты круто. Ползти можешь?

Я кивнул.

– Тогда давай за мной!

Марат активно пополз за виднеющуюся вдали барную стойку. При этом он удивительно искусно умудрялся оставаться в тени от источников света. Чувствуя себя слегка туповато, я снова кивнул – правда, уже в спину, и сам последовал его примеру. Естественно, ползти так же аккуратно я не мог, но искренне старался изо всех сил.

Драка, судя по звуку, продолжала набирать обороты. Крики, звуки ударов, разбиваемой посуды, треск пластикового декора буквально переполнили воздух заведения. Вскоре кадет передо мной завернул за неприметный угол, где я услышал лёгкий щелчок, и сразу за этим в зале раздался громкий хлопок. В помещении словно сработала дымовая граната – впрочем, так оно, похоже, и было. Кто-то из десантников пронёс с собой шашку. Я заработал руками и ногами как можно быстрее. Мало удовольствия попасть под слезоточивый газ. Пехоте такое по барабану, у них встроенные чипы с фильтрами дыхания, а вот остальным теперь точно придётся несладко.

Через минуту мы с Маратом – оба в слезах, с заложенными носами с избытком хватанувшие удушья сизого дыма, кашляя на каждом вдохе-выдохе, наконец вывалились с чёрного хода. Стараясь не думать о тех, кто был внутри и, как говорится, попал в самый эпицентр, поддерживая друг друга, по свежему ветерку мы припустили вдоль улицы. Марат хорошо ориентировался в технополисе, и спустя полчаса мы входили в кадетское общежитие. Меня уже не раскачивало от алкоголя, и голова прояснилась. Только утром на скуле расцвёл синяк.

Собственно, после того случая мы крепко сдружились. Долгие годы во время учёбы в академии Марат был мне верным другом. На следующий день после драки я познакомил его с моими спутниками с Прайма-три. Впоследствии Банинг не раз практически за уши вытаскивал нашу четвёрку из самых разных переделок, в которые легко попадают такие самонадеянные юнцы, какими мы были в то время. Кстати, по невероятному и случайному совпадению Марат через год оказался моим очередным соседом по трехкомнатной квартире в блоке кадетской общаги. Это стоило нам недешево, всего три самых дорогих сердцу нового коменданта бутылки настоящей солдатской самогонки.

Сложные задачи

Четыре года спустя

Голографический символ центрального канала слабо мерцал над столом в полутёмной комнате. Под символом электронные часы отсчитывали общегалактическое время. Несмотря на поздний час и перелопаченную гору различной литературы по навигации, спать не очень-то хотелось. В связи с чем мной было решено немного поучаствовать в событиях нашей Империи. Другими словами, просто посмотреть новости. Я склонился над горкой электронных обучающих планшетов, щедро наваленных на низком столике, вытянул руку и, поворошив их, активировал панель управления видео. Сразу вслед за этим по центру комнаты появилось крупное изображение лица улыбчивого ведущего. Подборка тем обещала быть интересной.

«Доброго времени суток всем обитаемым мирам Эрклидиума! С вами Майкл Стаксон и блок новостей центрального канала. Ведём вещание из столицы нашей звёздной империи планеты Сторм…»

«…Сегодня в новостном блоке…»

Ведущий из галоматрицы был само обаяние. Дорогая белоснежная улыбка, стильный костюм, ясный взгляд голубых глаз и уверенный приятный баритон. Я нажал пару кнопок в диванной панели, и изображение студии новостей тотчас заполнило собой всю комнату. Черт, как же хорошо, что у моего напарника есть такой богатый дядя, способный купить и подарить племяннику дорогущую видеоаппаратуру на живых нанокристаллах. И все это удовольствие прямо перед выпускными экзаменами. Отсюда и уезжать уже не хочется. Всего три дня назад у нас стоял примитивный галовизор, а сегодня уже можно наслаждаться полностью подстраиваемой под себя видеопанелью. Любой пейзаж, полное погружение в иллюзию, специальные арома-кондиционеры, даже запах сосновых иголок могут передавать или дуновение ветра.

Например, стало возможно загрузить из сети понравившийся ландшафт и побродить по частичке равнин Нивьена, побывать на водопаде Шангрок. Или, как сейчас, оказаться внутри настоящей студии новостей. Пусть даже это всего лишь комната в общаге, зато визуально преображённая.

Мы с Маратом уже сейчас предвкушали, как после выпускного затащим сюда девушек из медицинского корпуса. О том, что экзамены будут сданы, мы с ним даже не переживали – на всём выпуске не было таких крутых пилотов, как он и я…

И конечно, мы отдавали себе отчёт, что такое самомнение как минимум говорит о чрезмерном нахальстве… И… И все же каждый из нас не желал опускать планку. Каждый раз на всех тестах и лётных испытаниях мы стремились своим прилежанием доказать и себе, и учителям, что уж если на нас возлагает надежды Империя, как на лучших учеников лётной академии, то остальным даже равняться не стоило.

«…Пираты опять бесчинствуют на окраинах сектора – ограблен молодой колониальный мир Креол в системе Артанис…»

«…Тайная арена для смертельных поединков – миф или реальность?..»

«…Что же такое представляет из себя легенда черной звезды…»

«…Замечен пиратский рейдер класса Корсар совсем рядом с центральной системой. В месте его появления сбит патрульный катер! Налётчик исчез в неизвестном направлении. Что это означает: неужели преступники готовят налёт на цитадель Императора?..»

Чёрт побери, вот это новость! Я даже встрепенулся. Куда смотрит внутренняя служба безопасности субсектора?! Это же серьёзный удар для ведомства безопасности, и куда смотрит высший магистрат? Император побери работу своих специалистов. Дальний рубеж это одно, там постоянно вспыхивают схватки между силовиками и целыми пиратскими кланами. Здесь же центральная система сектора – столица империи!? Я смотрел, как в студии тем временем появился крепкого вида собеседник, с лицом, отмеченным несколькими шрамами.

«…Сегодня у нас в гостях полковник Раймонд – он даст нам своё исчерпывающее интервью по главному вопросу дня…»

Запиликал браслет комма на левом запястье, чем отвлёк моё внимание от объёмного изображения. Ага – это Рауль с приятелем приглашают прогуляться до бара. Ну их, не пойду. Знаем, чем обычно заканчиваются такие походы, утром не смогу даже имя своё вспомнить, не говоря уж об успешной сдаче экзамена. Кстати, им бы тоже не следовало. Хотя… Нет, точно не пойду!

Пока я раздумывал над содержанием ответа, в студию вошёл коренастый и несколько грузный военный – судя по нашивкам, это и был полковник Раймонд. Он прошёл рядом с диваном и уселся в кресло боком к ведущему. Вскоре был задан первый вопрос.

«Скажите, полковник, какова ситуация на границах нашей Империи? Как долго пираты будут грабить и убивать наших граждан, и что же по этому поводу намерен делать звёздный флот? Прошу – вам слово».

«Спасибо, Майкл! Поверьте, звёздный флот не сидит сложа руки. Спецслужбы оперативно расследуют ситуацию на пострадавшей планете, и уже есть первые результаты. Что мы имеем: Креол – это пока ещё молодая и не слишком богатая ресурсами колония, жители, которой занимаются преимущественно аграрным хозяйством. Конечно, в самой системе имеется два крупных рудника, принадлежащих торгово-добывающей компании „Стар Энерджис“, но не они интересовали налётчиков. Нападение было совершено на саму планету…»

Тон, который придал своему голосу Раймонд, был, как говорится – что надо. Абсолютно спокойный, располагающий к себе и предельно откровенный; я сразу подумал, что у этого офицера всё всегда под контролем. Будь я на месте военного министра по связям с общественностью, обязательно бы отправил именно такого человека выступать перед многочисленной аудиторией. Империя слаба, если у неё нет сильных, верных и надёжных людей, и втройне слаба, если её граждане не уверены в благонадёжности и силе самого государства. На мой взгляд, именно такой человек, как Раймонд, отражал своим голосом и уверенностью всю мощь независимой Империи и её императора.

«…Так всё же сем привлекла пиратов бедная колония, полковник?..»

«…Своей беззащитностью, Майкл. И это крайне возмутительный факт! У жителей Креола нет мощного оборонного оружия: лишь скромный космопорт с двумя орбитальными шаттлами и минимумом вооружения. Само нападение произошло в три сорок по галактическому времени. Насколько стало известно нашим агентам: четыре корабля типа „Арес“ вышли из гиперпространства рискованно близко к обитаемой планете, и прежде чем сработала местная система безопасности, те разбомбили и космопорт и шаттлы, стоящие на посадочной полосе. После чего пираты высадились на поверхности, захватили топливную станцию, склад минералов, всё это указывает на то, что преступникам было заранее известно о состоянии как самой колонии, так и схеме расположения зданий…»

«…Это верно, полковник! Также говорят, что несколько местных жителей угнаны в рабство. Насколько это соответствует истине?..»

Старая схема нападения – нечто подобное мы проходили на четвёртом курсе. Сели, вскрыли склад, откачали топливо, быстро взлетели, скакнули в необитаемую звёздную систему, и уже оттуда, где нет наблюдателей от империи, могли совершить гиперпрыжок в любом другом направлении. В общем, в данный момент меня захватило другое – то, что прозвучало в самом начале, пока ещё не появился полковник, про „корсара“ сбившего патрульный катер в центре Империи».

Дальнейший диалог между ведущим Майклом и Раймондом я слушал уже в половину уха, вспомнив нечто важное. Необходимо было закончить кое-какой материал к завтрашним экзаменам, и, уменьшив звук, я всецело углубился в электронные распечатки данных, активируя один планшет за другим.

Тем временем ведущий и полковник Раймонд продолжали развлекать публику различными галактическими страстями с экрана голографической матрицы. Я ненадолго отвлёкся, когда они вспомнили про старую легенду, гуляющую среди колонистов, про Тёмную Звезду. Признаться, я не верил в неё ни на грош, но всегда приятно было вспомнить отцовские россказни о сверхкорабле и разумном артефакте – якобы сердце этого корабля. Потом я вспомнил про учёбу и опять погрузился в таблицы со столбиками цифр и их толкований. Наконец, я нашёл то, что искал, и понял, что у меня нет готового примера. От завтрашней успешной защиты зависела моя дальнейшая жизнь – ни больше ни меньше. Мои желания и мечты были под угрозой. Поэтому маленькая проблемка с нехваткой материала показалась мне тогда просто-напросто глобальной. Несмотря на поздний час, я уже было приготовился выдернуть мобильным звонком одного из сокурсников – некоего Вильяма Грэтхема. У него обычно можно было раздобыть всё что угодно и на все случаи жизни, начиная от легких седативных препаратов для лучшего сна и заканчивая полностью готовой курсовой. Как всегда, это бы встало в копеечку, но спасение пришло неожиданно прямо с матричной голограммы. Оставалось только нажать на сенсор управления в подлокотнике.

«…Пиратский рейдер расстрелял патрульный катер вблизи планетарной столицы…»

– Запись!

Мой разум всецело захватила мимолётная картинка плохого качества с небольшим корабликом корсара, но довольно мощным вооружением. Он обменивался на записи выстрелами с патрульным кораблём.

Кажется, я нашёл интересный пример, который я завтра приведу в качестве материала исследований во время аттестационной защиты! Замечательно…

Итак, что мы имеем? Минимум данных: пирата, появившегося без сопровождения, сбитого патрульного и исчезновение катера, скорее всего, в район необитаемой системы. Тут было кое-что странное, что-то не складывалось…

Пришлось усиленно напрячь голову…

Насколько помнится, данный тип космических судов не может совершать самостоятельные перелёты между звёздными системами без постоянной заправки сетевого генератора. А это означает максимум два прыжка: сначала в нашу систему, потом – обратно. Следующий вопрос. Зачем это ему делать?..

В задумчивости, сидя на диване, я пробарабанил пальцами по сенсорной панели…

Время, необходимое на совершение второго прыжка, никто не отменял, и оно как раз примерно совпадает со временем дуэли катеров, то есть три-четыре минуты. Что можно успеть за такой короткий промежуток? Выбросить груз? Подобрать что-то?! Нет, скорее выбросить…

Отползла в сторону дверная диафрагма, и в комнату вошёл Марат Банинг. Кивнув мне, он протопал через всё изображение прямо к угловой кухне. Где открыл холодильную нишу и достал энергетик.

– Что смотришь, очередной сериал?

– Нет. Новости… – ответил я и увидел, как он приложился к ярко-красной бутылке, – Не поздновато для энергетика? Завтра экзамен…

– Да брось… – Марат отмахнулся. – Лучше скажи, о чём новости?

Тут он соизволил получше рассмотреть застывшее изображение. Голограмма как раз показывала проекцию с места высадки десанта на Креол.

– Ах, ясно… Пираты, пираты… и ещё раз пираты! По всем каналам уже второй месяц докладывают о пиратах то тут, то там…

Голос у Марата хоть и был усталым, но некая толика интереса всё же в нём присутствовала. Пока же мой сосед по квартире в общежитии и лучший друг во всей академии изображал равнодушие.

– И что там такого навещали?

– Да так… – я с улыбкой и четким осознанием его показного безразличия кратко поделился содержанием беседы импозантного ведущего с полковником, в конце добавив: – Больше всего меня интересует, что стало с тем мародёром.

Марат с задором потянулся и упал в кресло полковника. Умной программе понадобилось время, чтобы перенести изображение застывшего военного в другой угол комнаты.

Только тут я спохватился и, прикоснувшись к сенсорам, убрал объёмную картинку, превратив её в привычную трёхмерную видеоматрицу над столом. Сам же с интересом взглянул на Марата. Напарник считался лучшим на нашем курсе и чуть ли не гением в среде обучающихся пилотов.

– Ладно, не скалься!.. Всё это действительно занятно. Ты записал ролик?

Я кивнул и включил запись. Нашёл и вывел объёмное изображение короткого сражения корсара и патрульного. Четко зафиксированная картинка теперь не расползалась по всей комнате, а зависла по центру в видео кубе над столом. Я слегка промотал видеоряд с момента выхода боевого корабля в систему Сторм до его схватки с патрульным судном и нажал паузу.

– Ты только посмотри, – протянул Марат и подался всем корпусом вперёд, оставаясь при этом сидеть в кресле. – Это ж надо было обнаглеть настолько, чтобы выйти из гипера в центре Империи?! У него действительно мощные пушки для его класса, но штурмовику или военному истребителю в любом случае проигрывает по всем параметрам. Так… Интересно…

Он откинулся назад и сложил кисти рук прямо перед собой, как делал всегда, когда усиленно размышлял над чем-то серьёзным. Я молча наблюдал за своим другом, за его спокойным и сосредоточенным выражением лица.

– Корабль мелкий и сам «скакать» по системам не может. Выходит, на обратном конце перехода его кто-то ждал, какой-нибудь дальний крейсер или что-то покрупнее. Взял нарушителя на борт и был таков. В противном случае имперские силы перехватили бы его спустя полчаса после прыжка в соседнюю систему. При всём при этом подбит патрульный челнок, но не уничтожен. Да уж! Так жёстко наследить, уходя в гипер! И всё на виду у недобитого корабля империи. Пирата должны были сразу же отследить, и чрезмерно самоуверенный пилот наверняка бы уже давал показания… Но этого не произошло, что лишний раз доказывает – преступник был не одиночка. Посмотрим до конца?

Мы просмотрели новостной блок полностью, но новых данных так и не получили. Полковник тоже не сообщил ничего существенного по интересующему нас вопросу.

В конце концов, мы решили вернуться к изображению короткой схватки.

– У меня три версии, и каждая не даёт полного ответа. – Мой голос оставил друга совершенно равнодушным, он был на своей волне и, похоже, не замечал ничего, кроме стоящей перед ним задачи. Банинг уже некоторое время расхаживал по комнате из угла в угол, строя в уме различные предположения.

– Крайне мало информации. Крайне… Но всё же на несколько вопросов можно дать однозначные ответы, – Марат подошёл к столу, нагнулся, тронул сенсорную панель, покрутил и зафиксировал изображение. Затем он указал на пиратский рейдер.

– Я уверен, этот тип не случайно попал в систему. На данном судне чётко знали, когда и где выпрыгнуть, знали также и о том, что сопротивление будет, но… не очень мощное. Это легко определить по типу навесного вооружения. Опять же патрульный уцелел, хоть и не мог вести бой. А дальше пират ушел по чёткой траектории в соседнюю систему, где его след легко зафиксировали приборы имперского корабля. По крайней мере должны были… В новостях Раймонд об этом так и сказал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.