# София в парандже

Александр Николаевич Афанасьев

Группе российских разведчиков приказано разыскать двойного агента Дагласа Сикерда. Некоторое время назад он выехал в Болгарию, чтобы на месте выяснить степень исламского проникновения на территорию этой страны, и пропал. ГРУ известно, что Сикерд активно сотрудничал с представителями мафии, контролирующей албанский наркобизнес. Связаны ли мафиози с деятельностью «ИГ» и кто стоит за исламизацией Болгарии – вопросы, которые предстоит выяснить разведчикам в ходе сложной и опасной операции.

> Нет дороги назад —
> перекрыта и взорвана трасса,

> И не рвитесь из рук —
> время криво и вряд ли право.

> Серный дым заклубился —
> скользим по кускам
> обгорелого мяса —

> Вдоль багряных чертогов
> Властителя Века Сего.

> Сергей Калугин «Оргия праведников»

* * *

БЛИЗ СОФИИ, БОЛГАРИЯ БУЛЬВАР ХРИСТОФОРА КОЛУМБА ЛЕТИЩЕ СОФИЯ – СОФИЙСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ

17 сентября 2016 года


Болгария…

Я в Болгарии. Приземлился десять минут назад…

Если честно, я совсем не хотел сюда лететь. За последние месяцы в моей жизни было слишком много экстрима. Меня несколько раз пытались убить. Меня захватывали в плен и пытали отмороженные на всю голову бандеровцы. Меня пытались убить на границе Украины и Приднестровья. Меня пытались убить в Турции. Короче говоря, моя деятельность не нравилась слишком многим. И вот я в Болгарии, по очередному заданию российской военной разведки – найти и спасти пропавшего двойного агента. Задание из разряда «пойди туда – не знаю куда, принеси то, не знаю что».

–Ты должен направиться в Болгарию. И немедленно.

– А в Болгарии-то я что позабыл?

– Некоторое время назад ЦРУ послало человека на границу Турции и Болгарии в горную местность. По всей видимости, с заданием посмотреть, что там на самом деле происходит, каков уровень исламского проникновения. Он приехал в Софию, отметился в посольстве, в МВД, выехал – и пропал. Тогда американцы послали еще одного человека с небольшой группой – на поиски. Все они пропали.

– А я-то тут при чем? – удивился я. – Предлагаешь поискать?

– Да, предлагаю. Командир второй группы – коммандер Даглас Сикерд.

– Морские котики пропали?

– Именно.

– Как они пропали? Требуют выкуп… или в Ютуб что-то скинули?

– С концами. Ни выкупа, ни ролика в Ютубе, ни трепа в соцсетях, ничего.

Думаю, американцы тоже ничего не знают. Нам известно, что они запросили помощи болгар – но там глухо. Сам понимаешь, в Сикерде мы заинтересованы.

– Может, он просто свалил?

– Да нет. Вряд ли. Конечно, исключать нельзя ничего – но вряд ли. Надо поискать, и вдумчиво…

– Есть зацепки, кто их похитил?

– Есть. Исламское государство.

– ИГ в Болгарии?!

– В Болгарии, в Болгарии. А ты думаешь, беженцы как идут – только морем, что ли? Граница Болгарии и Турции. Горы. Раньше это было одно государство, теперь разные. В приграничных областях живут помаки – это болгары, принявшие ислам во время турецкого владычества. Есть там и чистые турки, особенно много их в приграничье. В советский период была кампания, всех турков с турецкими фамилиями заставили поменять их на фамилии, похожие на славянские, – они об этом помнят, многие озлобились. Денег в Болгарии теперь нет, работы нет, ничего нет. Нищета галимая, в глухих деревнях, как и сто лет назад, вместо денег яйцами расплачиваются. Пользуясь этим, там уже с конца девяностых активно работает исламская пропаганда. Хизб-ут-Тахрир, Таблиги Джамаат, аль-Васатыйя. Создают кружки по интересам, вспоминают о своих корнях, старых фамилиях, строят мечети и медресе, ведут там проповеди, какие – не знает никто. Предлагают бесплатно посетить Турцию, Египет, Пакистан, обучиться в исламском университете. Бесплатно съездить в хадж. Думаю, там и турецкая разведка давно подсуетилась.

– Капец!

– Еще какой… Вляпались братушки. Через несколько лет там будет вторая Чечня. Если в социалистические времена за этим как-то следили, то теперь никто и ни за чем не следит. Демократия, однако. А потом все будут хвататься за голову и другие выступающие части тела, как после Парижа. Как это могло произойти?!

– У меня нет никого в Софии. Я не знаю ни языка, ни людей. Никогда там не работал.

–С языком проблем нет, болгарин русского с пятого на десятое, но поймет. Как и русский болгарина. Человек у нас там есть. Причем он в теме и занимает очень важный пост. Точнее, занимал…

…

– Боян Иванов, генерал полиции, заместитель министра внутренних дел, отвечал за борьбу с терроризмом и организованной преступностью. В отставке сейчас. Учился у нас, в Омске, свободно говорит по-русски. Потерял работу пару лет назад, сейчас возглавляет фонд… консультирует… как обычно, в общем. Так вот, зацепка – не знаю, та или не та, но зацепка. Боян Иванов после отставки сообщил нам, что, по его мнению, новый министр внутренних дел Болгарии Драгомир Стоянов тайно принял радикальный ислам и является сторонником Исламского государства. Серию провалов агентов болгарского МВД, внедренных в исламское подполье, ничем иным объяснить нельзя. Конечно, мы восприняли эту информацию с большим сомнением. Но новые факты заставляют задуматься и еще раз пересмотреть все, что мы знаем об этой ситуации.

– А если Стоянов является агентом турецких спецслужб?

– И это может быть. Но Иванов настаивает на своей версии…


Коммандера Сикерда я знаю лично, и это причина, почему я здесь. В таких случаях всегда посылают человека, которого агент знает лично, так и у агента будет больше доверия к тому, кто его пришел вытаскивать, и распространение информации об агенте будет сведено к минимуму. Проблема здесь в другом – я не знаю Болгарии, не знаю, что здесь происходит, и не знаю, как искать Сикерда.

Но я быстро адаптируюсь. В свое время я пошел на то, чтобы участвовать в экспериментальной программе ГРУ. Мне немного подредактировали биографию – чтобы было понятно, почему я уехал из России, я перебрался сначала в Прибалтику, получил там гражданство (это не так сложно и дорого, при прибалтийской нищете и ненависти к России, они принимают с распростертыми объятиями, достаточно только сказать, что бежишь от тоталитарной диктатуры), а потом в Швецию и стал активной ячейкой российской разведки на противоположном берегу Балтики – в одном лице.

Какое-то время работал вполне удачно, потом – «засветился», но чудом выпутался из ситуации и даже денег заработал. Я мог бы и сейчас сидеть в арендованном офисе в детективном агентстве, с девяти до четырех, и пить кофе. Может, у меня были бы даже клиенты. Но мне стало скучно – и я быстро обеспечил себе очень даже нескучную жизнь. Польша, Украина, Турция, теперь вот Болгария. Это перечень стран, в которых я находился за последний год. И везде у меня были серьезные проблемы.

Аэропорт Софии был новеньким, чистым, перестроенным. Один из признаков Евросоюза – новенькие аэропорты, и их много. Дело в том, что в Европе действует так называемое «соглашение открытого неба» – каждый может летать куда угодно и сколько угодно, без ограничений. В результате ожесточенной конкуренции и появления множества малобюджетных перевозчиков цены на авиабилеты снизились настолько, что про европейскую доступность авиасообщения русским нет смысла рассказывать, они не поймут. В Великобритании, Германии – уже норма на уик-энд слетать куда-нибудь в страны Восточной Европы и отдохнуть – понимаете, просто на полтора дня слетать и отдохнуть. Билет может стоить двадцать, тридцать, даже десять фунтов со скидками – для британца это один раз проехать в такси… как-то так. А аэропорты в Европе – часто это бывшие военные базы – превращаются в центры новых малоэтажных агломераций. Люди сознательно уезжают из городов, селятся около аэропорта в сельской местности (в Европе почти вся сельская местность, как у нас коттеджные поселки), на работу ездят на машине или работают удаленно, а на уик-энд или в отпуск куда-то летят на самолете или опять-таки едут на машине. Что такое Европа с точки зрения уровня жизни и благосостояния (по крайней мере, ее среднего и высшего класса), удобства и транспортной доступности – мы, русские, даже себе не представляем. Но и украинцы не представляют. Работая на Украине – я постоянно слышал, что вот мы вступим в Европу или должны вступить в Европу – и вот тогда-то… Я, уроженец России, поживший сначала на периферии Европы, в Прибалтике, а потом перебравшийся в одну из самых богатых ее частей, в Швецию, на это только улыбался. В Европу нельзя вступить. Европой можно только стать. Далеко не все, кто находится в ЕС, – Европа. И Европа не исчерпывается теми, кто вступил в ЕС. Например, Норвегия – по образу жизни это типичная, очень богатая европейская страна, но при этом норвежцы категорически отказываются вступать в ЕС, несмотря на то, что их звали, и не один раз. Причина? Смысла юридически подтверждать свою принадлежность к Европе у них нет – они и так Европа, и все это понимают. А вот финансировать общеевропейские программы, выделять деньги на всяких нищебродов из своего огромного суверенного фонда, принимать чесоточных и туберкулезных беженцев со всего мира они не хотят.

Одна из стран, которая юридически являлась Европой, но фактически не была ею – сейчас передо мной…

Болгария, это страна, приезжая в которую ты как бы не покидаешь пределов русского мира – несмотря на то, что юридически Болгария к нему никогда не принадлежала, ни до 1917 года, ни после. Одни и те же люди. Одни и те же здания – смотря на Софию, мы вспоминаем Минск, или Киев, или Екатеринбург… разницы практически нет, типичный постсоветский город с постсоветской архитектурой. Немного, правда, чувствуется восточное влияние – и в церквях, и в зданиях. Все-таки Болгария очень долго была частью Османской империи, и своего следа она не оставить не могла.

Аэропорт находился довольно далеко от города, поэтому я взял такси – здесь это был типичнейший для России «Логан», правда, не «Рено», а «Дачия», производимый в соседней Румынии. Вся Восточная Европа на таких ездит. Дорога была лучше, а автомобильный поток – наоборот, намного беднее, чем в России. В России полно внедорожников – дорогих и дешевых, но внедорожников. Здесь их почти нет. Грузовиков тоже мало, попадаются даже такие раритеты, как «ГАЗ-53».

– Русский? – спросил водитель, держа скорость под сто.

– Да, – ответил я и добавил: – Из Швеции.

– По делам или отдохнуть?

– Сам пока не знаю. – Я решил перехватить инициативу: – А что, русских тут много?

– Много. Мой сын дом для них строит… дома. Русские дом покупают. Много дома, некоторые почти все русские живут. Это хорошо, что русские снова пришли. Жить будем…

Я вспомнил Украину, из которой бежал совсем недавно… вспомнил, как орали «москалей на ножи!», как памятник дружбе украинцев и русских в Киеве называли «ярмо», и только тяжело вздохнул…

Заселился я пока не в отель, а в хостел, расположенный в небольшом отреставрированном доме девятнадцатого века. Передвигаясь по цивилизованному миру при таких обстоятельствах, как у меня, лучше не селиться в отелях. В отелях с вас попросят расплатиться карточкой и показать документы – будьте уверены, что информацией о постояльцах они делятся с полицией. А хостел чаще всего держит семья или один человек, они с удовольствием примут наличные и никому о вас не сообщат. Короче говоря, путешествуете по Европе – селитесь в хостелах, держитесь ниже уровня радаров. И не прогадаете…

За три ночи с завтраком и отдельную комнату я заплатил чуть больше трех тысяч в пересчете на рубли. Это дорого, можно найти хостел втрое дешевле. Никаких вещей я там оставлять не стал, все вещи при мне – в наплечной сумке…

Первым делом, выйдя в город, я купил телефон и СИМ-карту к нему. Местный оператор М-тел, не знаю, есть ли у него какие-то связи с МТС, да и не хочу знать.

Была акция на телефоны «Сони Иксперия», вот и купил. Затем купил местный проездной и с ним сел на трамвай – посмотреть Софию, а заодно посмотреть, нет ли за мной «хвоста». Вполне может быть, учитывая события в Турции и Украине.

Чужаком в Софии я себя не чувствовал, наоборот – словно в Россию вернулся.

Смотря в окно на проплывающие за окном дома и зелень, я думал об Украине. Наверное, напрасно я согласился участвовать в той гребаной полицейской программе. На кой мне это было надо? Кому и за что я мстил? И для чего я подставил под молотки себя, подставил молодых пацанов – весь мой экипаж? Борис и Игорь убиты, их убили свои же, украинцы – если можно считать отморозков, бандитов и убийц своими. И ради чего они пали? Ради возможности изменить то, что в принципе изменить невозможно, а можно только уничтожить?

Я много путешествовал по Восточной Европе, пользуясь возможностями, какие у меня были. В Чехии, у Карлового моста, услышав мой русский, какая-то старуха злобно сказала – зачем приехал, оккупант? Я обернулся и ответил – забыла, как на этом месте стоял памятник Гейдриху, которому должен был кланяться каждый чех?! Стоявшие рядом чехи заулыбались и зааплодировали. Мне – зааплодировали… Чехия вообще интересная страна, славяне и при этом сто процентов Европа, и если бы не шестьдесят восьмой… так и не пойму, зачем мы с танками-то туда полезли. Но, несмотря на шестьдесят восьмой, чехи считают, что мы освободили их дважды, сначала от Австро-Венгрии, потом от Третьего рейха. Нормально к русским относятся в Чехии, Словакии, Румынии, Германии, Беларуси, теперь вот – Болгария. Но при этом Польша, Прибалтика, Украина – везде недоверие, страх, а где-то и дикая ненависть, от которой оторопь берет даже европейцев. Почему же так?

Есть у меня теория на этот счет. У стран – разные исторические траектории и судьбы, но их можно поделить на две большие группы. В одной – народ и элиты были в общем-то едины, они смотрели в одном направлении. В другой – народ и элита были расколоты. В той же Болгарии, в которой я сейчас нахожусь, элита была сначала проосманской, потом пронемецкой, этим объясняется тот факт, что обе мировые войны Болгария воевала против России. А народ был прорусский – уже после девяносто первого года болгарская молодежь не дала снести памятники советским солдатам-освободителям. В Чехии элиты были сначала австро-венгерскими, потом пронемецкими или пробританскими. В Беларуси – пропольскими и сильно отличались и верой, и языком от простых белорусов. В итоге простой народ принимал русских как освободителей от чужого влияния, чужой элиты и чужого государства. Когда-то в ту же категорию входила и Украина – простые украинцы считали русскую армию армией-освободительницей от поляков и магнатства, сначала польского, а потом и нарождающегося своего. Но когда формировалось государство, где элита и народ становились едиными – Украина после 91-го, Польша, Прибалтика, – тогда русские воспринимались уже с ненавистью, как оккупанты. И никакого решения этой проблемы мы, русские, не нашли, даже не приблизились к решению.

Вышел на какой-то остановке, огляделся. Узкая улица, трамвайные пути посередине, деревья, дома-«сталинки»… ну чисто Россия. Собрал телефон, набрал номер, который помнил наизусть.

– Алло?

– Господин Иванов?

– Да.

– Меня зовут Александр. Я торгую средствами защиты, мы договаривались.

– Простите?

– Евгений Михайлович звонил.

– О, да. Понял. Через час около памятника Александру II устроит?

– Да, устроит.

– Черный «Мерседес». Вы поймете…

Похоже, что генерал Иванов не бедствовал.

– Буду ждать…

Телефон я сразу разобрал, «симку» выбросил в мусорку. Надо будет купить еще пару стартовых комплектов по дороге…

Памятник Александру II здесь назывался памятником царю-освободителю, он был открыт в начале двадцатого века и стоял до сих пор – теперь напротив отеля «Рэдиссон». Никакая власть в Болгарии, ни коммунистическая, ни нацистская, не посмела его снести: люди бы не поняли. Александр II известен в Болгарии как царь-освободитель, именно он начал Русско-турецкую войну, входе которой мы чуть не взяли Константинополь. Эта война – одна из немногих в истории России, начавшаяся не по решению царя, а под давлением общественного мнения, и одна из многих, победу в которой у нас украли. Британская империя пригрозила нам войной, если мы войдем в Константинополь… а за двадцать лет до этого они воевали с нами, пытаясь отнять Крым. Смешно… через сто пятьдесят лет Европейское сообщество угрожает нам ввести новые санкции, если мы возьмем Мариуполь. Хотя, если разобраться, смешного-то тут мало. Получается, что мы отступаем…

Место это было оживленное, в самом центре. Не успел я подойти к памятнику, как рядом затормозил «шестисотый» «Мерседес», правда, предыдущего поколения, черный. В Албании такой можно взять тысяч за пятнадцать, если угнанный, если нет – то за тридцать-сорок.

Здоровенный детина высадился с переднего сиденья, жестом потребовал показать руки. Обыскал меня, затем открыл заднюю дверцу машины.

Я сел – и «Мерседес» тронулся…


Генерал Боян Иванов выглядел как типичный болгарин – полноватый, волосы с проседью, круглые совиные глаза, нос картошкой. У болгар почему-то есть привычка иначе держать голову при разговоре, если мы, русские, держим ее чуть наклоненной вперед, то они, наоборот, отклоняют ее назад. Возможно, это пошло от турок.

– Здравствуйте, – протянул он мне руку.

– Здравейте, – пожал я ее.

– Можете говорить на русском. Русский и болгарский совсем не отличаются. Мое имя Боян Иванов.

– Александр.

– Хорошо, Александр. Вы любите болгарскую кухню?

– Прошу простить, но я ее не знаю.

– Это очень хорошая кухня, сильно не похожа на вашу. Мы долгое время жили в Османской империи, и многие наши блюда похожи на восточные. Многие русские, приезжая, говорят, что у нас очень добрая кухня…


Как оказалось – «организовывать» умели и болгары.

С генералом мы ехали достаточно долго – настолько долго, что я начал подозревать нехорошее. Проехав километров тридцать от Софии, мы остановились, водитель высадил нас и газанул.

– Он пока подготовит стол, – сказал генерал.

Я огляделся. Место было потрясающим – почти пустая горная дорога, впереди – полукруглый свод пробитого в ней тоннеля. В долине течет река, и вокруг – безумие красок, зеленой, желтой, красной, оранжевой. Какие-то листья уже пожелтели, какие-то еще оставались зелеными. Где-то вдалеке, внизу у реки, виднелись маленькие, почти игрушечные домики. И над всем над этим – синее, в белесых проплешинах облаков, бездонное небо…

Мне это сразу напомнило Аргунское ущелье в Чечне. Ущелье, обильно политое русской и чеченской кровью…

– Красиво, да? – с гордостью спросил генерал. Мы медленно шли по обочине дороги, метров пятьдесят было под нами, и метров сто – над, дорога проходила по стенам ущелья… – Это Искырское ущелье, одно из самых красивых мест Болгарии. Я часто приезжаю сюда. Очень тихо…

– А эти люди, – показал я на домики, – кто там живет?

– Крестьяне.

– Мусульмане?

– Нет, православные. Мусульмане в другом месте. Почему вы так подумали?

– Мусульмане обычно бывают в горах. Я сталкивался с этим.

– Я знаю… ваш Кавказ. Очень похоже. Я был там.

– Зачем?

– Чтобы знать врага. Эта война продолжается уже более тысячи лет. И мы – на ее переднем крае.

– С мусульманами?

– Да. Вы, русские, просто не знаете, что это такое – быть под пятой мусульман.

– Ошибаетесь, – вздохнул я, – знаем. Просто восемьсот лет прошло, и мы забыли про это.


«Мерседес» ждал нас за поворотом. На капоте был накрыт импровизированный стол, с лепешками, которые надо есть с оливковым маслом и чесноком, с нарезанным суджуком – знаменитой болгарской сухой колбасой, которая отличается от нашей тем, что имеет форму сильно приплюснутого овала – ее раскатывают скалкой. На столе было много чего еще, а также – водка и пиво. Охранник занял место за машиной, а водитель – перед ней, при этом у охранника был короткоствольный автомат.

Генерал, подавая пример, взял хлеб и положил на него несколько ломтиков колбасы.

– У нас, у болгар, нет традиции есть хлеб с мясом, у нас хлеб обычно делают сладкий или лепешками. Есть хлеб с мясом я научился у вас.

– Евгений рассказывал, – неопределенно ответил я.

Суджук и в самом деле был очень вкусный

– Евгений рассказал вам про мое дело? – спросил генерал.

– Местами, скажем так.

– Простите?

Я мысленно сделал себе замечание – за границей наш сленг вряд ли поймут.

– Рассказал, но, возможно, не все. В свою очередь – вы знаете, что интересует меня?

– Да, американцы…

– Вам что-либо известно?

– Боюсь, ничего, за исключением того, что они пропали примерно в тех же местах, где пропадали и мои агенты. Думаю, те люди, которые находятся там, не хотят, чтобы кто-то знал про них много, понимаете, да?

– Что с ними могло произойти?

– Все, что угодно, – вздохнул генерал. – Видите ли…

– Александр.

– Александр… В Болгарии сейчас ситуация очень… – Он пощелкал пальцами, подбирая слово, – непростая, да… Наша страна больше не принадлежит нам, мы – часть Евросоюза. Из полиции, из служб безопасности изгоняются все профессионалы, особенно те, кто учился в Советском Союзе или России… они считаются… ненадежными, да. Большая часть из тех, что пришли, имеют за плечами курс в шесть месяцев в международном полицейском колледже… и еще стажировку. В России я учился полицейскому делу пять лет. Нам запрещено вести работу среди опасных этнических групп, потому что это… недемократично. Вы видели цыганские кварталы, Александр?

Я отрицательно покачал головой, потом, спохватившись, что у болгар это означает «да», просто кивнул.

– Экономика Болгарии в плохом состоянии, – продолжал генерал, – ничего не работает, люди уезжают. Многие из тех, кто уволен из милиции и органов безопасности, встали на преступный путь…

Я вспомнил Пламена – интересно, знает ли его генерал. Еще смешно… украинцы проводят одну люстрацию за другой… интересно, а они что думают, куда денутся уволенные менты и «безопасники», тем более такие, которых не увольнять, а расстреливать надо…

– …В Болгарию хлынули беженцы, а цыгане, которых раньше заставляли работать, встали на антисоциальный путь. Они занимают целые кварталы в городах, есть даже в Софии. Приезжают из деревень, селятся в городах, чтобы заниматься воровством, попрошайничеством, проституцией. Селятся в многоэтажки. На первом этаже обычно проламывают стены и делают конюшню. Мусор выкидывают прямо в окна, он там до второго-третьего этажа. Разбирают и продают угнанные машины, воруют детей…

Генерал говорил с болью в голосе, было видно, что ему действительно не все равно, что происходит с его страной. И правительство Болгарии явно ошиблось, уволив его: найти в наши дни неравнодушного человека большая удача. Но все его слова ни на шаг не приближали меня к разгадке исчезновения коммандера Сикерда.