# Новая Зона. Дикий Гон

Игорь Недозор

Среди нерушимых законов Новой Зоны есть и такой: все старые дела остаются за Периметром. Кем бы ты ни был до того, как попал в Зону, и какая бы вражда ни связывала тебя прежде с соратниками по сталкерскому ремеслу, – не вспоминай об этом.
Шквал, боец команды «Гидра», лучшей команды подводных сталкеров, строго следовал ему и жил обычной жизнью вольного бродяги: охота на мутантов, поиск артефактов, в промежутках – разгульный отдых в барах. Так было до тех пор, пока на его пути не встретился майор Барсуков – человек из его прошлой жизни, когда-то боевой товарищ, а после – злейший враг. И Шквал принял этот вызов. Тем более что ставкой стал легендарный «Сундук Мертвеца» – контейнер с уникальными артефактами, покоящийся на дне Новомосковского моря.
Однако вмешалась сама судьба – на Московскую Зону обрушивается Дикий Гон и полчища мутантов готовы вырваться во внешний мир. И остановить их предстоит Шквалу и его товарищам. В этой схватке будет очень сложно победить и выжить. А еще сложнее – остаться человеком.

© И. Недозор, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

> Пятнадцать человек на сундук мертвеца.
> Йо-хо-хо, и бутылка рому!
> Пей, и дьявол тебя доведет до конца.
> Йо-хо-хо, и бутылка рому!

> Роберт Льюис Стивенсон «Остров сокровищ»


## Пролог

Московская Зона. Внешнее кольцо


Шквал выбрался из машины и осмотрелся.

Они остановились аккурат на развилке. Влево шла дорога в квадрат, контролируемый Темными, которые тем не менее вели торговлю с верейскими. Вправо она уходила к морю, теряясь в хлябях прибрежных топей.

Зловонная земля проседала под бахилами от каждого шага, в нос бил запах старой гнили. Болотища они Болотища и есть – место, где твердь постепенно переходит в угрюмые волны Новомосковского моря. Мутная вода, окружающая затопленные тропы, время от времени внезапно исторгала слизистые пузыри, а в зарослях, куда не проникал свет, слышались странные, зловещие звуки.

К северу от Болотищ расположились руины небольшой деревеньки. В двенадцатикратный морской бинокль были хорошо видны гнилые срубы и остовы домов, деревянных и кирпичных. Из условно уцелевших в селе лишь водонапорная вышка да пара сарайчиков с проваленными крышами.

На окраине бывшего села, между пары скособоченных сараев, медленно вращалось кольцо дрожащего воздуха метров пятнадцати в диаметре – довольно мощная «юла». Около километра от них торчали руины машинного двора канувшего в Лету колхоза, а за ними останки коттеджного поселка, на момент Катастрофы находившегося в стадии новостроя. За повалившимися оградами высились бурты красного и силикатного кирпича, штабеля досок, стопки шифера и металлочерепицы. Один дом так и не успели подвести под крышу, зато вокруг в воде торчало множество фундаментов.

К поселку вела неплохо сохранившаяся грунтовая дорога, не залитая водой. На ее обочине уже на выезде из поселка кверху колесами валялся трактор, немного далее наполовину утонул в почве остов «Бентли». Должно быть, ехал будущий хозяин коттеджа проверить, как идет постройка «родового замка», да и попал под «харм»…

Руины деревни и поселка почти всегда были затянуты туманом, чем иногда пользовались как разные хищники, так и залетные банды, хотя ближайший клан Вепря периодически наводил здесь порядок. Опасных тварей тоже не водилось. Какое-то время назад тут обосновался прайд когтекрылов, но сейчас их не было видно, только ульеподобные гнезда на кривых больных кленах.

В высоком тростнике редкие странники иногда вроде бы замечали неясные тени в тумане. Болтали о «мороках», тварях, что, дескать, манят людей за собой и обладают пси-воздействием. Но кто их видел?

В общем, ничего особенного. Московская Зона. Внешнее кольцо.

И все же в этих землях, царстве ила и тины, чудилась какая-то мрачная тайна…

* * *

Громко топая кирзачами, сзади подошел Жук.

– Ну, чего, братишка… – нарочито хрипло брякнул. – Вроде хабару славно подняли.

И принялся загибать корявые, кривые (результат знакомства с «жевуном») пальцы:

– «Мухомор» – тридцать три штуки; аконит водяной, коренья – девять кило и под сто грамм; «сонный глаз» – шестнадцать, из них два зрелых; «тигровая лилия» – пять штук… Ладно, на Базе сосчитаем да спрыснем! – Он выразительно щелкнул большим пальцем по горлу и бросил высунувшимся из кустов сталкерам: – Ну, грузите, что ли, братва, тачилу подогнали.

Ребята принялись затаскивать мешки и контейнеры в прицеп.

Шквал подумал в очередной раз, что с «тачилой» им отменно повезло. В Зоне, даже в Московской с ее Внешним кольцом, транспорт – всегда проблема из проблем. В лучшем случае передвигаются на списанной на сторону вояками технике, в худшем – мотаются на переделанных, кое-как починенных и брошенных машинах прежних жителей.

А больше на своих двоих.

Но у «Гидр» имелось то, что составляло предмет зависти всех команд вольных бродяг – от Подольска до Орехово-Борисово.

«BV-206», он же «Лось» – гусеничный двухсекционный вездеход, разработанный в допотопном (отец Шквала тогда еще ходил в младшую школу) 1974 году шведской фирмой «Haegglunds» для шведской же армии. Машина могла идти и по снегу, и по болотам, и даже плыть, тащила две с лишним тонны груза. Турбодизель «Mercedes-Benz» в сто сорок «коней», пятиступенчатая автоматическая трансмиссия, лебедка грузоподъемностью три тонны вместе с гидравлическими якорями. Одним словом, то, что нужно сталкеру.

Мародеры, грабившие складской терминал в Сергиевом Посаде, вывезли подчистую всякие «Порше Кайены» с «Тойотой Камбрия», а вот столь неказистый тягач интереса у них не вызвал. Так он и стоял в контейнере, дожидаясь Спрута, сунувшегося с разведочной партией на руины.

– Шквал, тут на датчике какая-то фигня… – нарушил его размышления голос Сучка. – Что-то пикает твоя пикалка, а что, понять не могу.

Сталкер влез было в салон. Датчик в самом деле звенел тревожным зуммером, но тут такой же визг издала висевшая на поясе миниатюрная «Лайка» – датчик мутантных форм.

Черт, он уже близко…

– Да откуда тут… – начал было Бакен и тут же, изменившись в лице, вскинул автомат.

Трррраттт!

Бледный, как снулая рыба, озерник, выбравшийся из камышей, свалился в воду и тут же вскочил, чтобы поймать очередь в пузо. На этом он и кончился – вместе с патронами в рожке…

– Живо в машину, и мотаем отсюда! – распорядился Шквал.

– Мужики, но там палатка, компрессор… – растерянно забормотал Сучок.

Жук наградил его подзатыльником.

– Какой, в ж… у, компрессор?! Он тебе на том свете не понадобится!

«Лось» рванул с места через заросли. Шквал не разбирал дороги, рванув по целине, круша ольховник и кусты. Неожиданно промелькнула тень, и из кроны невысокой сосны, что склонилась над дорогой, на крышу амфибии срыгнуло нечто тяжелое. Крыша прогнулась, и тут же раздался треск – это нечто явно пыталось до них добраться. Всем хорош «Лось», но против когтей мутанта стеклопластик обшивки не казался хорошей защитой.

Ударив по тормозам, Шквал резко вывернул руль влево, и молодой гутан, который их атаковал, слетел с крыши и упал на дорогу, чтоб через миг близко познакомиться с траками «шведа».

Но это был не единственный враг. Справа и слева из зарослей поднимались грязно-белые туши озерников.

– Стреляйте! Чего ждете?! – закричал Шквал и первым открыл огонь.

Салон амфибии быстро наполнялся кордитовым дымом, по ушам лупил грохот выстрелов, а горячие гильзы разлетались во все стороны с дурацким звоном. В два ствола Сучок и Жук расстреляли трех мутантов, хотя половина пуль прошла мимо цели. Самый шустрый не добежал метров десять. Чешуйчатое тело все в кровавых ранах рухнуло на песок. Из брюшного кармана выполз извивающийся головастик.

«Самец! – мельком констатировал Шквал. – У этого вида потомство вынашивает мужской пол».

Пока напарники отбивались, он пытался выехать обратно на дорогу. Вот только не успел. Появился еще один мутант. Обычный зомбак на этот раз. Сгорбившись от натуги, он тащил на плече большой обрубок бревна. Прежде чем Жук и Шайба его расстреляли, живой мертвец таки сунул чурбак между катками гусениц.

– А… Б… нах…!!!

Зомби и гутаны с озерниками в одной «команде». Это может означать только одно… Впрочем, некогда думать…

Шквал выскочил из вездехода, поднимая в перекате старый добрый «Глок», и, опустившись на колено, поймал появившихся из зарослей новых зомби в прицел.

Р-дум-дум-дум!..

Первому он удачно перебил позвоночник, и тот рухнул наземь мешком бестолково шевелящейся плоти. Но второй, даже нашпигованный свинцом, продолжал движение.

«И быстрый же, гад!» – подумал Шквал, меняя магазин.

А, черт, перекосило…

Тем временем ближайший зомби практически совсем рядом, но патрон уже в патроннике. На дистанции в четыре-пять метров промазать сложно. Он и не промазал.

Р-дум-дум-дум!..

Пули ложились в грудь мутанта одна за другой, но без видимого толку. Встряхивая уродливой башкой, чешуйчатое чудище явно было настроено прикончить Шквала. Но тут Жук, наконец перезарядив оружие, выскочил из салона и всадил в башку монстра длинную очередь. Калибр пять сорок пять против мутанта слабоват, но целый рой пуль, выпущенный в упор, свое дело сделал. Крепкий череп озерника моментально разлетелся, и тварь свалилась навзничь. Осколки кости, кровь и мозги образовали на болотных кочках натюрморт, у менее стойкого вызвавший бы рвоту…

А вот еще один бежит, подпрыгивая по мшистой земле.

Быстро сменив магазин, Шквал дослал в ствол патрон, и в два огня они с Жуком принялись обрабатывать «детей Зоны».

– Надо тикать! – заорал из машины Сучок. – Там новые уроды! Уже рядом!

В самом деле, со стороны камышей приближались мертвяки. Перебить их, может, и можно, но без толку.Пьевра пришлет новых, а искать проклятого головонога в этих хлябях можно до ночи, да и не нужно им это.

– Жук! – обратился он к напарнику. – Давай за руль. Сучок, да вытащите вы это полено, и поживее! Живее, говорю!

– Не успеем! – заверещал Бакен.

– Успеем, дай автомат. – Шквал требовательно протянул руку.

– Ты чего! – плаксиво возразил было тот. – Хрен отобьешься из этой пукалки, тут «Корд» нужен!

– Давай, я сказал, нах!

Перехватив «АК-101», он загнал в подствольный гранатомет заряд, успев еще порадоваться, что это не вульгарный «Костер», а экспортный «Гранат» – отличное оружие для тех, кто понимает в этом толк. После чего снял с пояса «Лайку» и поводил ею туда-сюда.

Если верить детектору аномальных биоформ, наибольшее скопление нечисти было слева на три часа. Грамотно засев в «зеленке», любому боевику на зависть, мутанты осторожно приближались.

Негромкий хлопок. «ВОГ» улетел в заросли, раздался негромкий взрыв, а затем послышался визг мутанта. Попал! Отлично! Ай да молодец!

Впрочем, мутантов было не меньше десятка только в первом эшелоне. Он перезарядил гранатомет, опять навел ствол на заросли и выстрелил. Еще взрыв! И еще! За пару минут выпустил в наступающих мутантов еще три гранаты. Треск ломаемых разбегающимися тварями кустов, вой подранков…

Стандартный «ВОГ» дает совсем небольшой разлет осколков, и они нечасто наносят смертельные раны. Но сталкерам и не нужны трупы врага, контузия и дырки в тушках задержат мутантов, дав им время для отступления.

Пятый выстрел! Очередной взрыв и тишина.

– Шквал! Пора!

Пока он вел стрельбу, товарищи наконец выдернули заклинившее бревно из траков, и Сучок вывел амфибию на дорогу.

– Кажется, отбились…

Прыгнув в водительское кресло, Шквал повел «Лося» дальше.

Ничего особенного. Московская Зона. Внешнее кольцо.

## Часть первая. Пятнадцать человек на сундук мертвеца

### Глава 1

Греция, о. Закинф, г. Занте


Большая серебряная птица с красной надписью «Россия» по борту, проехавшись шасси по взлетной полосе и сделав плавный поворот, остановилась. Из окон терминала было видно, как к ней споро помчались грузовые и служебные кары и автобусы для пассажиров. Вот установили трап, распахнулась дверь, и изнутри посыпались пассажиры, измотанные многочасовым перелетом. Иные сразу деловито зашагали к автобусам, как видно, не впервые оказавшись на Закинфе. Но большая часть поначалу замешкалась, с любопытством озираясь по сторонам, чтобы получить первое впечатление о месте, куда их занесла судьба.

Евгений ухмыльнулся. Правильно, землячки, глядите, благо, есть на что. Недаром прежние хозяева этой земли, венецианцы, прозвали остров Цветком Леванта, то есть Земли обетованной. Горы, зелень буйной растительности и лазурь теплого ласкового моря радовали глаз и умиротворяли сердце.

Аэропорт имени Дионисиоса Соломоса, знаменитого уроженца Закинфа, автора национального гимна Греции, расположился в шести километрах от столицы и единственного города острова (тоже Закинфа, или Занте), как раз посредине между двумя курортными зонами – Лаганосом и Каламаки. Тамошние пляжи издавна облюбовали морские черепахи каретта-каретта, самки которых летом-осенью откладывают по ночам на побережье яйца. Поэтому аэропорт начинает принимать рейсы только поздним утром. Конечно, черепахи приплывают к острову и в другие часы. За этим пристально следят специалисты-экологи, регулируя и работу аэропорта, и передвижение туристов. В частности, ночью на пляжи острова можно пройти только под угрозой внушительного штрафа или предупреждения. Такое трепетное отношение к неуклюжим гигантам обусловлено тем, что они относятся к уязвимому биологическому виду, занесенному в Международную Красную книгу.

Вот уж поистине европейская толерантность, подумал Брагин и покачал головой. Не понять нам этих европейцев. Могут преспокойненько уничтожать целые города и народы и при этом быть озабоченными судьбой реликтовых животных.

Ага, вот уже первые «руссо туристо» прошли таможенный и пограничный контроль (да какой там контроль, одна насмешка) и повалили в зал ожидания. Пора встречать.

Он стразу выцепил наметанным взглядом морского спецназовца – того, кто был ему нужен. Сурово насупил брови, надвинул бейсболку на самые глаза и решительными шагами Терминатора двинулся к цели.

Положил руку на крепкое плечо вновь прибывшего. Тот, заметно напрягшись, резко обернулся и поплыл щербатой улыбкой.

– Шквал, братишка, до чего ж я рад тебя видеть!

Полузабытое сталкерское прозвище немного резануло ухо. Но только на мгновение.

Брагин сжал правую руку в кулак и выставил перед собой. Гость ответил тем же.

– Раз, два, три…

Кулаки бывших сослуживцев соприкоснулись, будто два гранчака с водкой. Традиционный жест приветствия в их отряде.

– Со встречей, братишка.

– Со встречей, Жучара…

Евгений почувствовал в горле ком, но быстро справился с собой.

– Это все твои вещи? – кивнул на небольшой чемоданчик на колесах, сиротливо примостившийся у ног приятеля.

На фоне огромной фигуры двухметрового Лехи Семенова «самсонайт» казался дамским ридикюлем.

– Много ли нам нужно в походе-то? – подмигнул морпех. – Главное, горючим запастись.

– А что, неужели нашей беленькой привез? – загорелись глаза у Брагина.

– Обижаешь! – развел руками приезжий.

– Так чего ж мы стоим, а, Жук?

– И я о том же…

Подхватив чемодан, они бодрым шагом устремились к выходу из терминала.

* * *

– Твоя? – похлопал Леха по капоту серебристой «бэхи», в багажник которой лег его багаж.

– Где там, – досадливо отмахнулся Брагин. – Арендую. Здесь без своего транспорта нельзя. Например, от этого аэропорта до города рейсовых автобусов нет, только туристические. А такси хоть и недорого, но все равно лишние расходы.

– Вижу, совсем оевропеился, каждую копейку считаешь.

– Цент, – невесело поправил Евгений. – Знаешь, никогда не думал, что здесь так хреново с заработками. Конкуренция в нашем деле большая, прибыли мало. Кризис…

– Ну так возвращайся домой, – как бы в шутку предложил приятель, но глаза у него при этом были серьезные.

– Ты за этим в гости приехал? – оторвал взгляд от дороги Брагин. – Чтоб сделать мне предложение, от которого я не смогу отказаться?

– Поглядим, – неопределенно ответил Семенов. – Дай осмотреться, погреться на солнышке, осьминога жареного съесть, винцом вкусным запить, понырять. Ты ж устроишь другу подводную охоту?

– Ну, это само собой, – заверил его Евгений. – Такие места покажу, что закачаешься!

– Красиво тут, – вздохнул гость. – Прямо рай земной, да и только.

Высунув голову в окно, Леха полной грудью вдохнул воздух, в котором ароматы хвои и цветов переплелись с запахом жасмина и роз и дополнялись свежестью мор-я.

Миновав памятник Дионисиосу Соломосу, они въехали на набережную Страта Марина – главную улицу Закинфа. Справа раскинулось теплое и ласковое Ионическое море, воды которого сияли под солнечными лучами какой-то небывалой лазурью. Слева тянулись городские постройки. Двух-трехэтажные аккуратные беленькие и желтенькие домики, крытые коричневой черепицей.

Вскоре шумом и гамом их встретила многолюдная площадь Святого Марка, в самом центре которой возвышалась католическая церковь в честь святого евангелиста, построенная в 1518 году и являющаяся идентичной копией венецианского собора Сан-Марко. Из распахнутых окон и дверей скученных здесь многочисленных таверн, ресторанов и баров неслись звуки национальной музыки. То тут, то там виднелись группки молодежи, зажигательно отплясывающей под современные ритмы.

– А это что за башня? – полюбопытствовал приезжий, кивнув на высокий белый столб с такой же коричневой черепичной крышей.

– Колокольня собора Святого Дионисия, покровителя острова. Видишь вон то внушительное здание с острой крышей? Это сам собор, где покоятся мощи святого. Раз в день два священника открывают раку для поклонения верующих. Но бывает, что ключи в замках не проворачиваются и рака остается закрытой. Святые отцы говорят, что это знак, что Дионисия нет на месте. Он ходит по острову и помогает нуждающимся.

– Сказки, – улыбнулся морпех.

Брагин пожал плечами.

– Кто знает, но говорят, что, когда на следующий день раку таки открывают, на тапочках святого находят песок, словно он и впрямь бродил где-то по бережку.

– Надо же, – хмыкнул Семенов и на всякий случай пару раз размашисто перекрестился на оставшуюся позади колокольню…

* * *

Машина въехала в распахнутые ворота и остановилась перед гаражом. Пока Евгений возился с воротами, закрывая их, загонял стального коня в стойло, морпех, широко разинув рот, во все глаза рассматривал внушительное трехэтажное сооружение, высившееся над огромным бассейном.

– Ну, как тебе хоромы? – поинтересовался Евгений, закончив хлопоты с машиной.

– Он еще спрашивает! – фыркнул Семенов. – Недурственную ты себе берлогу отхватил, братишка Шквал! Это чей же такой домишко? Только не говори, что сам своим дайвингом на это чудо-юдо заработал…

– Я и не говорю. Не мое, вестимо. Это домик некоего Спироса Александриди, кипрского бизнесмена. Вернее, один из его домиков. Их у него по всему Средиземноморью столько натыкано, что…

Он закатил глаза.

– Что за фрукт-то такой? Как ты на него вышел и с чего он занимается благотворительностью? Сколько берет за аренду?

– Да нисколько не берет. Правда, и жалованья не платит. Живу вот здесь и за домом присматриваю. Ну, гаражом пользуюсь.

– Так ты тут что-то вроде сторожа? – догадался морпех, с вожделением посматривая на бассейн, наполненный бирюзовой морской водой.

– Типа, – согласился Брагин. – Пошли внутрь, покажу тебе твою комнату.

– И все-таки как ты с ним состыковался, а? Что-то мне вот так просто олигархи, готовые сдать дом всего лишь за присмотр, не попадаются.

– Дракон свел, – ответил нехотя Евгений. – Узнал о моих обстоятельствах и дал рекомендации к своему другу Спиросу. Вернее, Спиридону Александрову. Так он звался у нас на родине.

– Тот самый?! – не поверил морпех.

– Ага, один из руководителей «Юкоса», которому удалось сбежать до начала всех разборок.

– Круто. А где ты сошелся с Драконом?

– На Припяти, где же еще. Потом в Новой Зоне вместе за цветным жемчугом промышляли.

– И где сейчас старый бродяга, не слыхал?

– Вроде где-то под Вереей его видели. Там какая-то кутерьма началась.

– Доходили слухи. Чертовщина будь здоров. Чуть ли не временны́е искривления.

– Вот-вот…

Роскошный особняк был построен в традиционном стиле острова, основными тенденциями которого являются использование природных материалов и черепицы, а также максимальная гармония с окружающим ландшафтом. Трехэтажная, полностью благоустроенная вилла состояла из нескольких спален, роскошных ванных комнат, гардеробной, просторной гостиной с камином, оборудованной кухни, столовой, гостевых апартаментов и уютного лофта, где вполне можно было бы обустроить еще одну жилую комнату. С широких балконов и больших окон дома открывался восхитительный вид на морские просторы, а также пышный средиземноморский сад, радовавший взгляд экзотическими растениями, пушистыми елями и яркими благоухающими цветами. Кроме бассейна, на ухоженной многоступенчатой территории участка находились летняя гостиная, зона барбекю и прямой выход к укромному частному пляжу.

– За всем этим хозяйством тоже ты присматриваешь? – кивнул морпех на зеленеющую лужайку и бассейн.

– Нет, тут специальный человек приходит раз в неделю. Чистит бассейн, прибирается, стрижет траву. Ладно, давай мойся с дороги, а я пока закусь сооружу. Буду тебя угощать блюдами средиземноморской кухни.

– Я бы в бассейне с удовольствием поплавал. Можно?

– Какие проблемы? – пожал плечами Брагин. – Велкам!..

* * *

Вдоволь наплававшись, Семенов, фыркая, как тюлень, выбрался из бассейна и побрел туда, куда вел его нюх здорового голодного человека. Брагин колдовал над грилем, посыпая душистыми травами жарящуюся рыбу и морских гадов.

На раскладном столике уже были расставлены судочки с салатами, соусами, маслинами-оливками и прочими дарами щедрой греческой земли. Тут же пристроились кувшины с белым и красным вином, небольшие кувшинчики с зеленым, остро пахнущим оливковым маслом и, само собой, запотевшая литровая бутыль «Русского стандарта», привезенная гостем с далекой родины.

Еще пару минут, и повар водрузил посредине стола большущее блюдо с зажаренными на гриле дорадой, осьминогами, небольшими кальмарами и гигантскими креветками. Все это выглядело настолько аппетитно и пахло столь одуряющее, что у Лехи в буквальном смысле слюнки потекли.

– Ну, не томи, изверг! – страдальчески воскликнул он.

Брагин быстро разлил по стаканам водку, как водилось между сталкерами, на два пальца. Мужчины подняли стаканы.

– За встречу? – молвил морпех.

Евгений покачал головой.

– Успеем. Давай лучше первую за Родину, за Россию…

Чокнулись, выпили.

– Тоскуешь? – пытливо прищурился Леха.

– А то, – не стал кривить душой десантник.

– Так давай возвращайся домой…

– Зачем? – с болью ответил Брагин. – Да и кому я там нужен?

Морпех промолчал, окидывая взглядом угощение.

– Давай говори, что тут к чему, – попросил гость.

– Пробуй, пробуй. Вот, рекомендую, – показал на блюдце с густой массой белого цвета, – недурная помазка для хлеба. Дзадзики называется. Йогурт, огурец, чесночок, оливковое масло, соль.

– Ага, – не заставил себя упрашивать Леха.

– Это ты, наверное, знаешь, – подвинул ему хозяин блюдо с крупно нарезанными овощами: огурцами-помидорами, пересыпанными маслинами, кубиками феты и сухариками. – Харьятики, он же греческий салат.

– Угу.

Наполнили стаканы, снова на два пальца. Второй тост был традиционным.

– За матерей!

Закусили кусочками присыпанной розмарином баранины, нанизанными на деревянные шпажки, – сувлаки.

Третий тост тоже был традиционен для всех, служивших в Войсках Дяди Васи:

– За тех, кого с нами уже нет…

Выпили стоя и не чокаясь.

– А помнишь… – начал Семенов.

– Я все помню, – резко оборвал его Брагин. – Но предпочитаю не вспоминать. Слишком больно…

– Лады, братишка, – покладисто согласился морпех, аппетитно чавкая жареным осьминогом, обильно политым душистым оливковым маслом. – Лады.

А глаза гостя, несмотря на принятое на грудь, оставались совершенно трезвыми и так и буравили приятеля, словно пытаясь добраться до самых печенок.

Между тем стемнело, и пришлось включить фонари. От этого место трапезы приобрело какой-то зловещий вид. Громко застрекотали в траве цикады, над головами сотрапезников туда-сюда зашастали летучие мыши.

– Ладно, – решительно произнес Брагин, – давай закругляться. Завтра рано вставать. Ты же хочешь поплавать наперегонки с гигантскими черепахами?

– Ха, спрашиваешь!

– Ну, вот. А с перепоя это тяжеловато будет. Когда потом еще выберемся. Ты же вроде ненадолго?

– Послезавтра возвращаюсь, – подтвердил морпех.

– Чего ж так быстро?

– Дела, братишка. Не всем же, как тебе, в раю привратниками устроиться удалось. – Повертел в руках огромную морскую креветку и хмыкнул. – Кому-то и за адом присматривать нужно. А то не ровен час…

– А поговорить?

– Успеется, – ковыряясь вилкой в дораде, молвил Леха. – Я еще поосмотрюсь малехо…

* * *

…Тридцать с хвостиком лет назад, в 1982 году, корабль контрабандистов под названием «Панайотис» причалил к безлюдному берегу. Принадлежавшее жителю острова Кефалония Хараламбу Кобефекласу судно зарабатывало на хлеб с маслом тем, что перевозило контрабандные сигареты из Югославии и Албании в Грецию, откуда товар грузили на малогабаритные легкие кораблики и доставляли в соседнюю Италию.

Капитан корабля и весь экипаж, как и владелец судна, были кефалонийцами, но товар неизменно сопровождали два итальянца, в обязанности которых входило наблюдать за экипажем и следить за четкостью выполнения задания. Что там между ними произошло, неизвестно, однако матросы неожиданно напали на итальянцев, связали их и заперли в одной из кают. На берегу их ждали сообщники, согласившиеся перекупить товар и продать его не в Италии, а в Греции. Само собой разумеется, деньги должны были разделить между собой капитан и матросы.

Вечером, заплыв в лагуну Спирили, корабль замер в ожидании сообщников. Но неожиданно набежавший ветер и мгновенно поднявшийся на море шторм перемешали заговорщикам все карты. Корабль налетел на скалистое дно и не двигался, несмотря на все усилия, прилагаемые капитаном и экипажем. Тогда матросы и капитан приняли решение разгрузить судно, надеясь, что, избавившись от груза, оно станет более податливым. Коробки с нелегальными сигаретами переправили на сушу, откуда, уносимые ветром, они попадали в море. Таким образом, к утру вокруг острова Закинфос плавали коробки с ценным грузом внутри. Понятно, что местные жители не упустили такого подарка: большинство коробок, упакованных в специальный непромокаемый материал, жители острова выловили и употребили по прямому назначению.

Испуганные происшедшим матросы освободили несчастных итальянцев и попытались сбежать, оставив позади и ценный груз, и постепенно погружающийся в воду корабль. Но не всем удалось вовремя скрыться: местная полицейская служба не теряла времени даром, мгновенно вычислив чужаков среди закинфцев. Это было делом несложным – кораблекрушение произошло 30 сентября, когда на острове практически не имелось туристов.

Контрабандистов поймали, осудили, так же как и владельца корабля «Панайотис», итальянцев депортировали из страны, сигареты, попавшие в руки полицейских, распродали на аукционе.

А затем началось настоящее разграбление затонувшего корабля. Население толпами заплывало в бухту, тут же окрещенную бухтой Кораблекрушения (по-гречески – Навайо), и тащило с палубы и кают все, что попадалось под руку.

Корабль тем временем выбросило волнами на берег, и постепенно он занял на берегу то самое положение, в котором находится и сегодня. Кто-то сфотографировался на фоне многострадального судна, и неожиданно фотография, появившись в газетах и журналах, прославила это место, сделав его чрезвычайно популярным у туристов со всего света…

Слушая под гул лодочного мотора рассказ Брагина, морпех, разинув рот, глядел по сторонам.

Вокруг расстилались воды Ионического моря – лазурные, яркие, прозрачные, так что было видно все, что находилось на неглубоком здесь дне. Неподалеку высились белые отвесные скалы, утопающие в золотом песке небольшого пляжа.

Метрах в десяти от набегающих на берег ленивых волн в песке утонуло ржавое металлическое судно, то самое, о котором только что рассказал десантник. Жалкое и в то же время завораживающее зрелище. Если бы не мельтешащие вокруг него туристы, живо фотографирующиеся на фоне остова, было бы совсем жутко.

– Памятник человеческой алчности, – прокомментировал Евгений.

Они не стали приобщаться к толпе, проплыв еще пару километров.

В конце концов пристали к одному из крохотных островков, в изобилии разбросанных вблизи Закинфа. Те же ослепительно-белые, «творожные» скалы. Такой же золотистый, горячий песок, как и в бухте Навайо. Только пусто, как во владениях Робинзона Крузо.

– Гляди! – с детским восторгом воскликнул Леха, тыча куда-то пальцем. – Тортилла! И вон тоже!

На берегу грелись на солнышке несколько почтенных представительниц вида каретта-каретта, или логгерхедов – головастых морских черепах. Большущие, где-то метр с лишним длиной, с панцирями красно-коричневого цвета и массивными головами, покрытыми крупными щитками.

Завидев лодку, гигантские пресмыкающиеся встревожились и довольно проворно для таких махин, устремились в воду, где, видимо, чувствовали себя в большей безопасности. Раскинув в стороны могучие передние ласты, заканчивающиеся парой тупых коготков, они заработали нижними как лопастями.

– Не глазей! – приструнил приятеля Евгений. – На вот лучше надень гидрокостюм.

Сам он уже облачился в итальянский костюм черного цвета, ладно облегающий его ширококостную крепкую фигуру. Морпеху предложил «PoloSub Smoothskin» камуфляжного цвета. Потом пришел черед ласт «Cressi Pro Star», лопасти которых изготовлены из легкого и податливого полипропилена, скомбинированного с удобной терморезиной. На глаза надели маски «Riffe Mantis» со специальным защитным покрытием стекол. Загубники, двухбаллонный легкий акваланг.

Из оружия взяли по универсальному титановому ножу «Marlin Pacific Titanium» с обоюдоострой заточкой и классической формой клинка. С одной стороны лезвия – острая режущая кромка, с другой – пилообразный стропорез. В принципе в здешних водах, как сказал Брагин, довольно безопасно. Однако без доброго ножа что десантник, что морпех чувствовали себя словно голыми. Привычка, что поделаешь. Все из тех же соображений Евгений прихватил с собой и одно на двоих ружье для подводной охоты. Это был «Salvimar Predathor Vuoto» с удлиненной рукояткой с широкой спусковой скобой и инновационным вакуумным надульником, оснащенное семимиллиметровым гарпуном.

– Поохотимся на морских ежиков, – подмигнул десантник Лехе. – Они, если правильно приготовить, знаешь какие вкусные. Под местную рецину или красненькое сухое, вах, идут за милую душу!

Семенов скривился.

– Не, вино – это не по мне. Вообще-то у меня в «энзэ» еще пузырь «Русского стандарта» завалялся.

– Мне – ружье, тебе – фонарь, – предложил Евгений, подавая гостю дайвинговый «Ferei», и, заметив недовольную гримасу морпеха, добавил: – Потом поменяемся. Это чтоб лишнего груза с собой не тащить.

Проверив, надежно ли закреплена лодка, приятели начали погружение.

* * *

Вода ласково приняла мужчин в свое лоно. Она была столь прозрачной, что все вокруг просматривалось на несколько метров.

Вот морпех заметил прямо над собой светло-коричневое пятно черепашьего панциря («пузо» пресмыкающегося оказалось более светлым, чем «спина»). Могучие ласты загребали воду, словно лодочные весла. Семенов еле поборол искушение пощекотать тортиллу гарпуном.

Близко подплывать тоже не стал. Еще приложит ластом животина. Даром, что коготки на вид несерьезные. Покалечить-то вряд ли сильно сможет, но отметина точно останется.

Увидел, что Брагин показывает знаками, чтобы он плыл к нему, и нехотя удалился от черепахи. Было в ней что-то притягательное. Леха с детства любил этих животин. Правда, у самого такого домашнего питомца не было. Мать говорила, что дорого, да и держать негде. Для черепахи особые условия нужны. Аквариум, лампы для подогрева воздуха, особый корм, включающий мясо. Тут самим не прокормиться (шестеро человек в семье), мясные щи – редкий гость на столе, а так все больше пустые. А уж образину мясом кормить – кто из соседей умным-то назовет…

Леха тяжело вздохнул. Эх, мамка, мамка, царствие тебе небесное. Да разве ж мясом единым жив человек? Такой чудой-юдой как не любоваться, как ей не радоваться?

Десантник указал гарпуном на какие-то водоросли, у корневищ которых шевелились черно-коричневые шипастые шарики. Хваленые морские ежи, из которых закусь хорошая выходит. Ну-ка, ну-ка…

Брагин подплыл поближе, морпех за ним. Евгений подковырнул ежика гарпуном, заставив того зашевелиться, грозно ощерившись иглами. Сам же, придерживая морского обитателя гарпуном, подковырнул его ножом и осторожно взял в руку. Жестом показал Лехе, чтоб тот открыл специальную стальную сетку. Положил в нее первую добычу и снова жестами предложил приятелю присоединиться к охоте. Семенов кивнул, понял, мол, и попробовал повторить брагинские манипуляции. Со второго или третьего раза получилось.

Рядом прошмыгнула рыбья стайка. Эта добыча заинтересовала морпеха куда больше, чем несимпатичные на вид морские ежики.

А их нельзя подстрелить, знаками поинтересовался у спутника. Тот пожал плечами. Зачем на такую мелочь силы расходовать? Тут обычной сеткой или удочкой обойтись можно.

Пока они так переговаривались, будто немые, жестами да знаками, рыбы, чем-то встревоженные, быстро умчались прочь.

Леха вздохнул. Показал десантуре кулак и тут заметил большую продолговатую тень, приближающуюся к ним из глубины.

Ох ты, Господи и все святые угодники! Никак, акул-а?!

Заметил морского хищника и Брагин. Сразу же собрался, сконцентрировав все внимание на приближающемся враге. Сработал и инстинкт проводника-дайвера. Надо позаботиться в первую очередь о безопасности подопечного.

Хотя вслед за первыми, хаотичными, пришла здравая мысль: «А откуда здесь, собственно, взялась эта тварь?» Ионическое море в этом плане более-менее безопасно. Впрочем, рефлектировать некогда. Надо действовать.

Знаком показал Лехе: мол, расходимся в разные стороны и поднимаемся наверх. Нужно забраться в лодку и убираться прочь. Акула хоть и зубастая, а металл лодки ей не по челюстям.

Хищница, выставив вперед острую морду, выпучив глаза и разинув рот, точно от изумления, на несколько мгновений застыла, выбирая, которую из двух целей преследовать. Видимо, крупный и длинный морпех показался ей более грозным противником, потому как она устремилась вслед за Евгением.

Движения двухметровой рыбины были какими-то ленивыми и неторопливыми. Можно было подумать, что кто-то или что-то подталкивает ее к охоте на человека. Вытянутое стройное тело с длинными грудными плавниками то извивалось зигзагами, то стрелой устремлялось вперед, постепенно сокращая расстояние, отделявшее ее от жертвы.

Впереди показалось дно лодки. Но до него было еще весьма и весьма далеко, а хищник уже был рядом. Брагину казалось, что он слышит за спиной клацанье огромных челюстей.

Вот что-то большое коснулось его ног. Изо всех сил он оттолкнулся от препятствия, которое оказалось довольно твердым. Скосив глаза, увидел, что это была каретта-каретта. Ты-то чего под ногами вертишься? Или не видишь, что здесь затевается кровавая разборка?

Акула оскалилась на черепаху и даже щелкнула хвостом по панцирю, отбросив, будто букашку, на несколько метров. Это дало человеку возможность приблизиться к вожделенной цели еще на пару метров. И все равно до лодки было еще слишком далеко.

И тут воду пронзил световой луч, на мгновение ослепив хищника. Рыбища стала вертикально и змеей устремилась вверх, к поверхности воды. Десантник показал морпеху большой палец. Молодчина, так держать.

Маневр акулы дал им возможность обнажить свои ножи, а Брагин взял ружье на изготовку и прицелился.

Завершив пируэт, хищница устремилась на обидчиков. Леха продолжал светить ей фонарем прямо в глаза, что весьма и весьма не нравилось рыбине. Она вертела головой, не давая десантнику прицелиться поточнее.

Выбрав, казалось, удачное положение, он таки нажал на спусковую скобу. Рассекая воду, гарпун помчался к цели, оставляя за собой хвост из прочного шнура. Вот стальная стрела пробила акулью плоть и застряла там.

Вот, дьявол. Не в глаз, в жабры угодил. В принципе тоже ничего.

Рыбища завертелась, забилась, окрасив воду алым.

А потом вдруг поперла дуриком прямо на Евгения. Он не ожидал нападения и пару секунд проиграл.

Почувствовал сильный толчок в левое плечо и едва не выпустил из рук нож. Отбросив мешавшее маневренности ружье, перебросил нож в правую руку и принялся что есть мочи тыкать им в бок и брюхо акулы.

Морпех поспешил на помощь и атаковал рыбину сверху, нанося ей удар за ударом в голову.

Хищница забилась, вертя головой из стороны в сторону и скаля смертоносные зубы. Однако с каждым ударом движения становились все медленнее и медленнее. Пока наконец и вовсе не прекратились.

Замерев, гигантская туша пошла ко дну, фонтанируя кровью.

* * *

Испачканные кровавыми ошметками и слизью мужчины забрались на борт и дружно выдохнули.

– Ничего себе поохотились, – скривился Леха, когда они сбросили с себя гидрокостюмы.

Как ни странно, сетка с морскими ежами сбереглась в целости и сохранности.

– Знаешь, а мне понравилось, – вытирая пот со лба, признался Брагин. – Давно такого выброса адреналина не чувствовал. Как будто в старые добрые сталкерские времена вернулся. Даже о своих глюках позабыл.

Семенов прищурил синий глаз.

– Ну, тогда у меня есть к тебе предложение. Нет, ты, конечно, можешь отказаться…

– Не тяни кота за… сам знаешь что, братишка…

– Может, пора вернуться домой? У меня как раз лишний билетик забронирован на завтрашний рейс.

– А о чем речь? – справился Евгений.

Чего-то подобного он в принципе ожидал, и ответ у него уже был готов…

### Глава 2

Московская Зона. Полгода спустя


Море билось о невысокий обрыв быстрыми, мелкими волнами. Стоя шагах в десяти от него, Шквал наблюдал удивительное зрелище, этакий подводный фейерверк.

Лиловые, изумрудные, золотые линии, переливающиеся волны, колеса, то убыстрявшие бег, то вращавшиеся «медленно и печально». Миг – и узор рассыпался мириадами искр, таявших в толще черного стекла воды, танцевавших то у самой поверхности, то уходивших в глубину. Вот возник большой, метров сто, сияющий диск, бешено завертелся, а затем его точно втянуло в глубину, и багровые всполохи на миг погасли. Погасли… и ослепительно вспыхнули вновь. А потом чье-то стремительное тело с гребенчатым плавником вспенило воду в ореоле призрачного света. Так вспыхивал тропический планктон на пути торпедтам, в южных морях.

Кто-то сильный и стремительный резвился в пучине…

Кто это – акулоид, змеечервь, а может, мифический левиафан из морей скрытых локаций, в которых никто вроде как не бывал, но о которых так много говорят? Да, в сущности, какая разница?

Свет погас, как кто-то отключил. И сразу с моря начал наползать туман.

Сталкер двинулся к поселку, стараясь обогнать белую мглу.

Не вышло. Уже в белесом мареве он выбрался наверх, пропустив какой-то тяжелый грузовик, который проехал, расплескивая грязь. Из-за толщи тумана слышался собачий лай и человеческие голоса, но никого не было видно. На берегу чадили кучи плавника, и дым от них смешивался с туманом.

Откуда-то с невидимого в дымке второго этажа выплеснули помои, брызги долетели до него.

Минут пять он бродил между домами и сараями, пока не обнаружил, что заблудился на задворках маленького поселка. Какие-то бревенчатые тупики. Покосившиеся глухие заборы, ржавые бочки и кучи мусора.

И дорогу спросить не у кого.

А, нет, есть.

У забора на бревне устроился человек в старой армейской телогрейке поверх танкистского комбинезона и что-то набулькивал в кружку из пузатой бутылки.

– Слышь, – обратился к нему сталкер, – извини, как к «Удаче» пройти, не подскажешь?

Тот помотал головой.

– Извини, я из Пыльникова, тут второй раз вообще… А ты что, братан? Заблудился? – спросил человек участливо.

– Да вот, туман… – пробормотал Шквал.

– Туман ничего, как кисель… Выпьешь со мной, а то тоскливо что-то… – Он сунул в руку Шквала полупустую бутылку.

– А чего так? – бросил Шкал, глотнув.

Коньяк, и довольно хороший.

– Да беда… Кошка вот заболела, – ответил тот. – Лежит, не поднимается. Как бы усыплять не пришлось… А я без кошки жить не привык.

– Из-за Периметра другую привезешь, там их много! Чего переживать? – грубовато подбодрил его сталкер.

– Людей тоже много, верно? А вот помрет друг или родной кто, света не взвидишь!

– Тоже верно, – согласился сталкер.

– Ну, я пошел. Пока, братан… – Туман поглотил последние слова случайного встречного.

* * *

Сунув «пузырь» в карман, Шквал свернул в переулок, вышел наконец на знакомую улицу и через пять минут остановился перед воротами бывшего гаража, темневшими в белой стене, – вход в бар «Удача». Из-за них доносился гул, похожий на шум прибоя. Дверь, проделанная в правой створке, как следовало ожидать, оказалась не заперта. Шквал распахнул ее и шагнул внутрь. По инерции начал продвигаться к барной стойке.

Вокруг было шумно, весело, мычал музыкальный центр, горели лампы; по стенам на гвоздях висели карабины и автоматы – их вешали гости, как шляпы и пальто в гардеробе, перед тем как сесть выпивать.

За спиной бармена зловеще отсвечивали лиловые огоньки цветомузыки.

Несколько человек играли в карты, сдвинув столы. Парочка странных типов о чем-то шушукались – на столе перед ними он заметил план, исчерченный разноцветными карандашами… Компания чем-то похожих друг на друга, хотя и разного возраста людей в камуфляже со странными черно-белыми нашивками и вплетенными в волосы костяными амулетами. Черт их разберет, сектанты, а может, просто прикол.

Устроившись за свободным столиком, Шквал увидел, что к нему уже спешит знакомая официантка. Подошла к столу, остановилась напротив и осведомилась, встряхнув осветленной шевелюрой:

– Привет, Шквал. Заказ делать будешь?

– Меню бы, Катюха…

–Меню можно после смены, – подмигнула Катерина, – два часа осталось до конца. Это если ста евров не жалко.

– Ты серьезно? – поднял брови Шквал.

– Шучу, конечно, очень мне надо, чтоб Мила мне глаза за тебя выцарапала перед тем, как с работы погнать. Так будешь есть?

– Есть? А чего у нас есть?

– У нас сегодня бифштекс. Могу подать к нему зеленый горошек, жареный картофель или салат.

– Бифштекс из кого?

– Из мутантов, само собой, – усмехнулась Катя, – первосортная зомбятина. Шучу, свинина, конечно.

– Ну тебя с твоими шуточками, весь аппетит пропал!

Он достал бутыль и двумя глотками допил.

– И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время; и раскаялся… – громогласно загундел хриплый голос в углу. – И сказал Бог Ною: конец всякой плоти пришел передо Мною, ибо наполнилась земля злодеяниями от них. И вот, я истреблю их с лица земли… – обросший неопрятный человек в дорогом кожаном плаще запнулся и умолк, словно потеряв нить мыслей…

Шквал поморщился, не особо скрывая раздражение. Этот человек – за глаза звали его Дьякон – был завсегдатаем «Удачи». Сталкер-одиночка, он подолгу пропадал, бродя по одному ему известным закоулкам, но возвращался почти всегда с хабаром. Поговаривали, что, повредив ему рассудок, Зона дала ему чутье на добычу. Деньги за артефакты он исправно пропивал в «Удаче», а когда деньги заканчивались, снова шел в Зону.

– И зарастут дворцы ее колючками, крапивою и репейником – твердыни ее; и будет она жилищем шакалов… И звери пустыни будут встречаться с дикими кошками, и лешие будут перекликаться один с другим; там будет отдыхать ночное привидение и находить себе покой, – продолжил бубнить безумный проповедник. А затем захрапел, обвиснув на стуле.

– Там, кстати, в малом зале твои гуляют! – сообщила Катерина, принеся пресловутый бифштекс с рюмкой водки. – От заведения! – щелкнула она облупившимся маникюром по хрустальному боку посуды.

Прихватив тарелку и рюмку, он двинулся в указанном направлении. Парни из группы «Гидра», в которой он с недавних времен стал заместителем командира, расположились прямо перед подиумом, где вертелась, блестя стразами апельсинового бикини, Дина, одна из трех стрип-герл «Удачи», тощая и накрашенная. Ее товарка, Роза, блондинка средней упитанности, устроилась на коленях Жука. Тот одной рукой придерживал танцовщицу за талию, а другой пытался подцепить закуску с тарелки.

Судя по количеству бутылок, обосновались сталкеры-подводники давно и основательно.

– О, начальство!

Его водолазы загалдели и повернулись к Шквалу.

– Ребята, раздвиньтесь. Эй, халдей, еще стул сюда! Киска, привстань, пожалуйста, только никуда не уходи.

Стриптизерша понятливо спорхнула с коленей Жук-а.

– Мы тебя уже и не ждали, братушка! – воскликнул морпех.

– А я вот решил вас обрадовать. Заказ поступил. Надо отловить монстра-убийцу в соседней деревне на Серой Отмели. Кто со мной?

– А платят сколько? – почесал в затылке Жучара.

– Нормально.

Парни молчали. Видно было, что охотиться никому из них не улыбалось. Бывший десантник кивнул.

– Понятненько. Ладно, сами с усами. Делиться ни с кем не надо будет…

Шквал подошел к столу и ткнул в сторону бутылок.

– За чей счет гуляем? Вы что, «золотых птиц» наковыряли прямо за околицей?!

– Да уж куда там. Это все Рубильник, помнишь, мы его от Жабьих ворот вывозили? Так вот он теперь решил нас за это угостить.

– Да, купил всего самого наилучшего, – заулыбался появившийся как из-под земли Рубильник. – Сей минут, друзья, как говорят в Одессе.

Шквал сел и молча подвинул к себе полупустую бутылку.

– Почему я не вижу Каскадера, Шарика и Леску? Куда они подевались? И где Спрут?

– Тут, братушка, такое дело, – отозвался Жук. – Шарик жаловался, что здешнее пойло его никак не берет. Какой, говорит, смысл пить, если нельзя напиться. А Каскадер сказал, что у Ахмета можно настоящим ямайским ромом затовариться. Ну, они и пошли угощаться. Командир со всеми.

Это он о Спруте.

– Вот как? – Шквал не пытался скрыть недоверия. – А Леска за ними на кой увязался? Он же, считай, трезвенник?! За компанию, что ли?

– Вот всегда ты так, братушка, – проворчал Жук, отряхиваясь. – Никогда до конца не дослушаешь. У Ахмета экскурсия из-за Периметра!

– Что они, туристов не видели? – с недоумением уставился на Жука Шквал. – Или, – он нахмурился, – в проводники набиваться думают?

Средиправильных сталкеров возня с придурками, приехавшими посмотреть «жуткие тайны Зоны», считалась последним делом, разве если уж совсем на мели.

– Ты не понял, там на двадцать человек гостей – тринадцать баб! – воскликнул его приятель. – Да все молодые, почитай, не старше тридцати! А Леска как раз – ну, ты знаешь – домой смотаться хочет, мать с братьями навестить, ну и оттянуться напоследок…

– А, – смягчился Шквал, – ну, это понятое дело… Дамочки, известное дело, в Зоне дуреют!

– Тут и мужики дуреют! – прозвучало за спиной.

Сталкер оглянулся на знакомый голос.

– Привет, Мила! – бросил он, вставая.

На него смотрела брюнетка лет под тридцать или чуть старше, невысокая, в кожаных джинсах и зеленой футболке. Брюки из тонкой кожи и элегантная курточка подчеркивали достоинства ее фигуры, а короткие темные кудри оттеняли белизну лица. Любой мужчина с удовольствием полюбовался бы ею. И Шквал не был исключением.

– Пошли, Шквал, поговорить надо, – произнесла хозяйка «Удачи». – Извините, парни, похищаю у вас вашего командира!

– А надолго, Тамила? – осведомился Жук.

– Как получится… – фыркнула та.

Вдвоем они поднялись на второй этаж, где расположилась контора хозяйки заведения и апартаменты, в которых она квартировала.

Она толкнула дверь жилья и поманила его. Старательно заперла дверь.

– Так зачем вы хотели меня видеть Тамила Александровна?

– Какого лешего сразу не пришел?! – выкрикнула она. – Три дня как из своего гребаного рейда, я уж не знала, что и думать!

А уже через секунду прильнула и с тихим стоном впилась в него поцелуем.

Боясь спугнуть, замер он в ее объятиях, ведь они так давно не целовались.

Целых десять дней! Чертова работа. Заказчики как сдурели. То клешни ракоскорпионов им подавай, то печень трилобита. Загнется их фармакология без сырья, понимаешь.

Она одарила его торжествующей усмешкой и…

Это длилось долго, так что Шквал под конец уже не понимал, то ли она его раньше измотала, то ли он ее…

* * *

Вода была холодноватой, но гидрокостюм позволял не мерзнуть.

Фонари под потолком освещали узкий прямоугольник тоннеля. Герметичные светильники горели ровно и ярко, словно и не был проход затоплен доверху. Откуда они получают энергию и зачем их вообще устроили – как знать? В Зоне и более удивительные вещи встречаются.

Течение несло Шквала к выходу, он лишь вяло шевелил ластами, чтобы держаться в середине потока. Вот и разветвление.

И тут прямо за поворотом показались в свете фонарей силуэты двух пловцов. В их руках были подводные ружья. Сталкер с первого же взгляда определил, что это не боевое оружие, а штатская пневматика. Со второго угадал марку. «Зелинка» – надежные машинки. Титановые детали, регулятор боя, смещенная рукоять. Для боя так себе, но из всего оружия у бывшего старлея остался сейчас только нож. Он, правда, владел им на уровне, но нож – оружие исключительно ближнего боя.