# Раненое сердце – идеальная мишень

Лариса Соболева

Казалось, здесь есть все для прекрасного отдыха: солнце, море, флирт. И вдруг всю эту лучезарную картину портит жуткая весть: из моря одно за другим были выловлены тела тpex молодых женщин, умерших насильственной смертью… Похоже, в пансионате «Южная ночь» орудует маньяк! Юный сотрудник милиции Всеволод под видом отдыхающего банкирского сыночка пытается выяснить, кто из компании его новых знакомых, беззаботных молодых парней, жестоко убивает женщин, пользуясь их неуемной страстью к романтическим приключениям. Казалось бы, все указывает на одного конкретного человека, но… улик никаких нет! Преступник, как выясняется, чрезвычайно хитер и осторожен. И, кроме того, он действует не один – неожиданно у него обнаруживается компаньон…
<emphasis>Ранее книга издавалась под названием «Будет ночь, она вернется»</emphasis>

> Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

> © Соболева Л.

> © ООО «Издательство АСТ», 2016

## 1

Труп прибило к берегу. Он зацепился за каменный выступ, торчащий из воды, и покачивался на едва заметных бугорках волн в трех метрах от берега. Двое патрульных наткнулись на него ранним утром, встали у кромки воды и принялись почесывать затылки. Одному из них было больше сорока, он был упитанный и низкорослый, второй – молодой, худой, длинный. Стояли они и думали, что делать. Дело-то предстояло тягомотное: сообщить о находке, ждать приезда группы, потом пойдут протоколы, осмотр места происшествия, осмотр трупа и т. д. Это значит, домой удастся попасть во второй половине дня как минимум, а дежурство-то подошло к концу.

– Это уже не наш район, – сказал старший, следовательно, главный.

Молодой милиционер понял, о чем идет речь, но поскольку на милицейскую стезю ступил он недавно, соответственно не успел закостенеть. Оттого на вполне однозначный намек старшего товарища ответил робким возражением:

– По инструкции черта города заканчивается за скалой.

Оба долго молчали, глядя на спину утопленника и не решаясь сообщить по рации, что найден труп. А вокруг – никого…

Раннее утро конца августа дышало свежестью, плотный морской воздух впитал в себя ароматы зелени, моря и земли, а тихий шепот прибоя ласкал слух. Это лучшее время для отдыха, когда не терзает зной, но еще очень тепло, фруктов – море, само же море приносит удовольствие, и купаешься не в парном молоке, не таешь под изнурительным солнцем, и народу на пляжах меньше. Если бы не труп…

– Интересно, баба или мужик? – вытирая платком лоб, произнес старший.

– Фиг поймешь, – отозвался молодой, пытаясь рассмотреть особенности строения фигуры. Но из воды торчала одна спина, ну, еще затылок с короткими волосами, разве по ним определишь, кто утоп? – Сообщим?

– Думаешь, начальство обрадуется, что мы ему утопленника подсунем?

– Скажи спасибо – не убитого.

– А ты что, уже знаешь, утоп он сам или его утопили? – слегка раздражаясь, спросил старший. Напарник попался туповатый, и это его нервировало. Он намекает-намекает, а тот никак не врубится. – Вдруг его пришили? Тогда это глухой висяк. А за висяк нам столько насуют… мало не покажется. Процент раскрываемости сразу упадет.

– И что делать? – растерялся молодой.

– Сам он не выплывет в открытое море и за скалу не заплывет… – рассуждал старший, сунув сигарету в рот и щелкая зажигалкой. – Труп найдут и догадаются, что мы его кинули. А, черт, газ кончился. Дай зажигалку.

– Мы его пока не кинули. – Парень отдал зажигалку и с опаской уставился на коллегу. – Давай сообщим, а?

– У меня кент в Ростове-на-Дону живет, тоже, как мы, патрулирует…. – не спешил сообщать о находке первый. – Так он рассказывал, как у них висяков скидывают.

– Куда скидывают?

– Город там на реке Дон стоит, знаешь такую? – принялся объяснять первый, ибо почувствовал, что парня уломает, уж больно робко тот возражал ему. – Широкая река. И тянется город по берегу на многие километры. А течение в реке… нормальное. И вот. Когда плывет труп по Дону, его, конечно, к берегу прибивает. Ну, а милицейский патруль берет багор и отталкивает труп от берега, тот и плывет дальше. Сам пойми, никому неохота висяк заиметь. Значит, плывет труп себе и плывет, а все равно приплывает к берегу, но уже на территории следующего отделения милиции. Те глядь – труп! Знают же, что приплыл он из предыдущего отдела. Берут багор и назад его… в реку. Так и плывет он, пока какой-нибудь придурок его не выловит.

– У нас нет багора… багра… короче, палки.

– А ты поищи. Вон сколько тут деревьев растет.

– Ты хочешь труп… спихнуть подальше?

– За скалу транспортируем, там не наша территория, и доложим, мол, полный ажур. Из-за скалы он не переплывет обратно.

– Нам за это не…

– А кто узнает? Ты же не скажешь? И я нет. Давай, ищи длинную палку.

Долго искать не пришлось. Чуть отойти от берега – попадаешь в заросли, где полно сухих веток. Парень отыскал длинный шест, который, видимо, туристы-дикари бросили, подошел к напарнику и растерянно посмотрел на него. Чтобы оттащить труп за скалу, надо войти в воду, а ни одному из них не хотелось это делать.

– Раздевайся, – скорее попросил, чем приказал, первый.

– А почему я? – Парень перевел брезгливый взгляд на труп. – Меня вырвет.

– Ты что, трупов не видел?

– Трупы видел. Плавать с ними не хочу.

– Понимаешь, у меня ревматизм…

– А меня вырвет, – отказывался парень.

– Ну, придется сообщать, – вздохнул первый. – Домой попадем вечером. (Парень молчал, что означало: лучше вечером домой попаду, чем с трупом в одной воде бултыхаться буду.) Ладно, раздеваемся вдвоем. Найди еще палку.

Молодой человек сбегал за палкой, отыскав подходящую, вернулся. Первый нехотя снимал штаны. Разделся и парень. Взяв в руки импровизированные шесты, оба замерли, не решаясь ступить в море. Наконец первый попробовал ногой воду:

– Прохладная. Ну, пошли? Всего-то метров двадцать протащить. Только осторожно трогай его, а то повредим, потом нас подвесят за одно место.

– Да кто узнает?

– У нас ребята – Шерлок Холмс отдыхает. Не все, конечно, но есть сыщики крутые. Сразу догадаются, чем нанесли повреждения трупу и почему. Дознаются, кто был в патруле, нас и подвесят… К тому же трупный яд в воду пойдет.

– Бе-е, – выразил гадливость парень. – Ни за что больше не буду купаться в море. Плавают тут всякие… трупы… Фу!

Они осторожно, словно им предстояло приблизиться к морской мине, вошли в воду, погрузившись по пояс. Юноша вытянул шест и осторожно оттолкнул утопленника от каменного выступа. Труп легко закачался из стороны в сторону, отсоединился от камня… мелькнуло распухшее лицо.

– Баба утопла, – сообщил старший. – Иди в обход, а я ее…

– Молодая или старая? – не разглядел парень.

– Хрен поймешь… распухла вся… Толкай… Не-не! Ты поддень за футболку и переводи шест. А я подхвачу… Гляди, не порань ее! Трупы от воды размягчаются, не рассчитаешь силу… сразу разлезется и потечет… Не, ты за лямки на поясе штанов ее подхватывай… так надежней… ага… а теперь я…

Они потолкали ее до скалы, взобрались на камни и продолжили переправлять тело шестами, перебегая по острым выступам. Когда она с их помощью переплыла на нос скалы, оба вдруг разом вскрикнули от ужаса. Нет, вокруг была тишина, кроме трупа и патрульных – никого, и внезапно раздается голос:

– А чего это вы нам свой труп сплавляете?

За скалой стояли два милиционера в полной экипировке. Наверняка тоже патрульные, но из прилегающего к городу поселка, а это – другое отделение милиции. Двое первых, которых застукали на месте преступления, окаменели. А двое вторых с ехидными рожами скрестили на груди руки и криво улыбались.

– Ай, нехорошо, – сказал один из них, качая головой. – Это как называется? У вас завалили женщину, а вы ее к нам, да? Нехорошо.

Но тут парень заметил шлюпку у берега, а на ней, помимо весел, лежал багор, причем натуральный, с крючком.

– Данилыч, – шепнул он потерявшемуся напарнику, – глянь: шлюпка и багор.

Данилыч мгновенно сообразил, кто и кому подсунул труп, повернулся к двум наглым рожам и упер руки в боки:

– А вот мне интересно, откуда вы знаете, что труп был женщиной и что женщину эту завалили? Леня, – обратился он к напарнику через плечо, – ты рассмотрел, что бабу завалили?

– Не-а, – заверил Леня. – Я не рассмотрел, что это баба. Я думал, это мужик. Данилыч, эти гады приперли нам труп на шлюпке, ты понял?

– Понял, понял, – покивал довольный Данилыч. – Так что, ребята, забирайте свой труп, нам чужого не надо.

– А мы сейчас звякнем вашим, пусть приедут и посмотрят на вас. Мы в одежде, а где ваше обмундирование? Стало быть, это вы приперли нам труп, а не мы вам. Э! Стойте, голубчики! – Он ловко сделал несколько прыжков по скале, отрезав путь к отступлению полуголым коллегам. – Не уходите.

– Спокойно, спокойно, – слегка поднял руки вверх Данилыч. – Давайте полюбовно решим проблему. Труп вы нам подсунули…

– А ты докажи, – распетушился второй из поселковой ментовки.

– Будь уверен, докажу, – хорохорился Данилыч. – Ладно, мы ответим за то, что вам труп обратно сплавили, но и вы ответите, что нам его подбросили. Вы его нам доставили вон на той шлюпке, подцепив…

– Багором… багром… Тьфу ты! Палкой с крючком подцепили, – подсказал Леня. – Зачем вам палка с крючком? У нас простые палки, мы их нашли. А вы взяли специально…

Оценив ситуацию, противоборствующая сторона поняла: положение паршивое. Если они смоются на шлюпке, эти два полуголых негодяя сплавят труп на их территорию. А если накляузничают городскому начальству, то полуголых потребуется задержать до приезда группы, но они молчать не будут. Короче, хоть так, хоть эдак, а начальство взгреет.

– Ваши предложения? – смягчился старший из второй группы.

– Давайте оставим труп на границе… – предложил Данилыч.

– А кто границы установил? – возмутился одетый мент.

– Послушай сначала! – рявкнул Данилыч. – Оставим на носу скалы, вызовем наших и ваших. Пусть сами разбираются, чей труп.

Подумав, все пришли к выводу, что это наилучший вариант, хотя домой теперь никто из них не попадет вовремя.

## 2

Алина гнала машину не хуже гонщика «Формулы-1». Разумеется, гнала там, где трасса была свободной и не стояли на обочинах вымогатели в форме. Она уже выложила приличную сумму дорожным троглодитам, ведь путь проделала неблизкий – от Москвы. Да и платила, лишь бы от нее отстали, даже не спрашивая, за что платит, где и когда нарушила правила. Алина гнала машину, потому что это был единственный способ хоть как-то унять разыгравшуюся бурю внутри. Сзади спали Сема и Наденька, ее дети, которым было соответственно пять лет и три года. Их сон оберегала нянька Галка двадцати пяти лет, прибывшая с Украины в Москву на заработки. Галке повезло, она не попала на панель, потому что имеет добрых знакомых, порекомендовавших ее в няньки состоятельным людям. А вот Алине не повезло сказочно!

Со стороны ее считают потрясающе удачливой. Но это со стороны. Да, она девушка из обычной, ничем не примечательной московской семьи и вдруг вышла замуж по любви, да еще за принца – красивого, молодого банкира (правда, тогда он не был банкиром, банкиром был его папа) с изящным именем Владлен. Короче, тривиальная «лав стори» из голливудского меню – белое подвенечное платье, лимузин, взрывы шампанского, поцелуи под крики «горько». Но Алина теперь знает, что «лав стори» не заканчивается свадьбой, дальше она плавно перетекает в другую стадию – шипы и слезы. Уже во время первой беременности муж изменял ей направо и налево, вперед и назад. А она, как последняя дура, преданно, до одури, самозабвенно любила его. Почему же последняя? Первая! Другой такой дуры не сыщешь во всем белом свете. Наденьку Алина вообще родила недоношенной, потому что муж совсем обнаглел. Он разъезжал по кабакам в компании вульгарных девиц, а доброжелатели докладывали ей о похождениях мужа – дескать, прими меры. Интересно, какие? Случалось, ей звонили его пассии и нагло заявляли, что Владлен не любит ее. А она молчала, стиснув зубы, и выхаживала слабенькую Наденьку. Ну, кто она после этого? Первейшая дура. Кончилось тем, что недавно он уже открыто восхищался новой секретаршей, рассказывая ей, своей жене(!), о прелестях этой блудливой кошки. Как будто Алина – уродина, выхухоль из болота. Да у нее один рост сто восемьдесят, на каблуках – все сто девяносто, ноги от ушей растут! В юности ее хватали прямо на улице:

– Не хотите ли поучаствовать в конкурсе красоты?

Но она не гналась за карьерой топ-модели, ибо имела весьма смутное представление об этой сфере, а училась в университете, куда поступила благодаря своим знаниям. Правда, студенткой снималась в рекламных роликах, но снималась, исключительно чтобы подработать. А почему ее снимали? Потому что Алину считали красивой девушкой и фотографии ее помещали даже на обложках журналов. Но разве она изменилась? Было бы не так обидно, если бы она постарела, подурнела, растолстела. Тридцать один год всего-то! Выглядит – супер, мать и жена – каких поискать, с редким терпением и самоотдачей. Но терпение и «лав», оказывается, не вечные, как и скоропортящиеся продукты. Владлен так расписывал прелести новой секретарши, что Алину переклинило. Как гнусно – секретарша! Не бизнес-леди, не актриса, не партийный лидер, в конце концов! А тупой примитивизм – секретарша. И как обидно… Алина на собственном опыте уяснила: все секретарши – шлюхи. Пардон, ошибочка, шлюха – это черта характера, достается с рождения, а проститутка – это стиль жизни. Секретарши и есть проститутки, которые стоят на пару ступеней выше панели, продаются за стул и стол возле кабинета шефа.

Итак, последнее событие привело Алину в ярость. Муж не хотел брать ее на корпоративную вечеринку, и Алина впервые проявила упрямство. Не просто упрямство, а жестко сказала: «Хочу и пойду». Полдня она провела в косметическом салоне, потребовав:

– Сделайте из меня шлюху.

Косметички не удивились, видимо, она была не первой желающей приобрести фальшивый блеск куртизанки, и требование исполнили. С новым обликом, с прической «ветерок погулял по моей головке», в шикарном костюме, она и явилась в ресторан, намеренно опоздав. Несмотря на исключительно «семейный» круг вечеринки, Владлен пригласил нескольких бизнесменов-друзей. Друзья-то как раз и остолбенели, увидев Алину. Она снисходительно разрешала за собой ухаживать, заметив, что лучше ее здесь никого нет. В это время муж куда-то исчез. Алина, зная, что кабак принадлежит приятелю Владлена, интуитивно направилась в кабинет директора. Полового акта она не застала, может, рановато пришла, но пылкие поцелуи ей удалось лицезреть. С секретаршей, которая сидела на столе (тоже пошлость – дальше некуда), целовался ее муж. Даже не удосужились дверь запереть! Разумеется, они отпрянули друг от друга, секретарша соскочила со стола и поправляла на себе одежду, скромно опустив блудливые глазки.

– Не смущайтесь, – с усмешкой сказала Алина, погружаясь в мягкое кожаное кресло. – Продолжайте, продолжайте.

– Уйди, – буркнул муж секретутке.

Та беспрекословно, опасливо обходя Алину в кресле, заскользила к выходу.

– И ты бросаешься на это?! – тоном, полным презрения и одновременно с чувством превосходства, сказала Алина, указывая ладонью на проходившую мимо секретутку. – Какой у тебя дурной вкус!

Самое отвратительное, что муж даже не оправдывался, не извинялся за свинское поведение. Он считал, что ничего в этом нет предосудительного, напротив, любовница – это хороший тон! Владлен отошел к окну и закурил как ни в чем не бывало. Кстати, он не позволяет называть себя Влад, говорит, это упрощает имидж. После паузы, во время которой Алина боролась с искушением убить его, она вздохнула, не показывая истинного своего состояния:

– Жаль. Мне хотелось посмотреть, как вы это делаете.

И гордо удалилась. В отместку она принимала ухаживания, нагло кокетничая с мужчинами. И надо же, ее поведение не понравилось мужу! Она пользовалась повышенным вниманием, это Владлена разозлило или ревность взыграла – черт его знает. После вечеринки он отчитал ее дома, все же она его жена и должна соответствовать… Алина оставила его пыхтение без внимания, разделась и легла спать. А утром, не предупреждая мужа, собралась, взяла няньку с детьми, кучу денег наличными и укатила на юг. Главная причина – она бежала от искушения убить его. Да, да, это не просто слова, это было непередаваемое желание отомстить за унижения, и Алина даже нашла средство мести – яд. Испугавшись, что перебороть себя не сможет, она придумала выход – поставить между мужем и собой преграду из тысячи километров. Конечно, можно было воспользоваться самолетом, на худой конец поездом, но куда в таком случае деть энергию, которая кипит и нуждается в выходе? Алина предпочла сесть в машину и ехать, ехать, ехать… К тому же торопиться некуда. Муж опомнился через день, позвонил на мобильник:

– Алина, в чем дело? Куда ты пропала?

– Проветриваюсь, – и ни слова более.

Теперь, пока у него не вырастут рога аж до космоса, она не успокоится. И один рог уже имеется, правда, не ветвистый, но все еще впереди. Приходилось делать остановки в крупных городах по дороге, ведь ей и детям необходим отдых, ну и переспала с одним… не важно. Она прихватила портрет мужа размером с плакат и первый рог с удовольствием пририсовала к его голове фломастером. Притом не испытывала угрызений совести ни на йоту: Владлен ее уничтожил. Немного противно, да не смертельно, пройдет. Она ехала туда, где еще жарит солнце, а люди там и без того горячие. Алина подогрета тоже основательно, так что ветви у рогов скоро появятся.

– Алина, пожалуйста, не гоните, – долетел до нее голос Галки.

Скорость она сбавила, но не очень. Даже если врежется, пусть это будет мгновенная смерть. Но, бросив взгляд на спящих детей, Алина уменьшила скорость до нормы. Это ее дети, которых она безмерно любит, лишить их жизни – преступление. Они-то ни при чем. Да и Галка не виновата, что Алина зла на весь мир.


Руслан сладко потянулся, сбросив простыню, зевнул и открыл глаза. Легкий ветерок теребил штору, и, когда она слегка вздымалась, в комнату врывались яркие лучи солнца. А сколько времени? Он потянулся за часами, лежавшими на полке у софы. Десять? Никогда еще он так не залеживался. Но, припомнив, что как раз сегодня никуда не надо мчаться, Руслан спокойно встал, набросил рубашку, вышел из комнаты и остановился у двери на кухню. Кларисса колдовала у плиты, да так сосредоточенно, что не заметила его. Он подкрался сзади и обхватил ее руками, от неожиданности она вскрикнула, а потом откинула голову ему на плечо:

– Напугал.

– Сильно? – спросил он, целуя ее в шею.

– Немножко. Погоди, а то завтрак сгорит.

Она отстранилась, перевернула кусок мяса и накрыла его крышкой.

– Что ты готовишь? – снова привлек ее к себе Руслан.

– Насколько я поняла, завтракать ты любишь плотно, поэтому готовлю тебе свинину с овощами. А я ограничусь бутербродами. Не могу с утра наедаться.

– Я бы тоже ограничивался бутербродами, да только при моей работе поесть не всегда удается. Я пошел в душ, освежусь. Кстати, какие у тебя планы?

– За сыном пора съездить…

– Отлично, у меня свободный день, – отправляясь в ванную, сказал он. – Я отвезу тебя и привезу. Как?

– А ты не считаешь, что дома надо появиться? – крикнула ему вдогонку Кларисса. – Ты живешь у меня несколько дней.

Руслан вернулся:

– Я тебе надоел?

– С ума сошел! – вспыхнула Кларисса, восприняв его слова всерьез. Она была очень импульсивной, как девчонка, это его смешило. – Скажешь тоже! Человек, которого любишь, надоесть не может.

– Тогда почему прогоняешь?

– Разве прогоняю? Напоминаю. Понимаешь, я не хочу осложнять твою жизнь, ставить перед выбором… Меня все устраивает.

– А меня нет. И перед выбором я все равно поставлен.

Он скрылся в ванной, а Кларисса вернулась к своему занятию. К сожалению, готовит она не очень, это ее смущало, а хочется… наверное, угодить Руслану. Странно, это первый в ее жизни мужчина, которому хочется угодить. Раньше такие мелочи, как неумение готовить, Клариссу не волновали, да и с мужчинами вела она себя одинаково: позволяла себя любить. Но едва у партнера в голосе появлялись первые признаки хозяйских ноток по отношению к ней, мгновенно охладевала.

Кларисса превыше всего ценит независимость, хотя и не занимается бизнесом, так что в полной мере назвать ее независимой было бы неправильно, она пашет на трех работах, как проклятая. Но независимость – это не только деньги и престижная работа, это состояние души. Отсюда следует: независимая женщина не станет пресмыкаться перед мужчиной, не будет унижаться, чтобы удержать его всеми известными способами. Независимая женщина наделена самостоятельностью, надеется только на себя, не боится одиночества. До недавнего времени и Кларисса соответствовала данным стандартам, была довольна, что она именно такая, а не другая. Но ее занесло, и занесло, кажется, по макушку. В принципе этому можно радоваться, но положение осложняется тем, что Руслан женат. Она хотела бы подумать обо всем наедине, однако, когда он уходит от нее, все мысли концентрируются только на нем, а не на том, что из этого выйдет.

– И где мой завтрак? – Руслан потянул носом.

– О, боже! – вскрикнула Кларисса, схватив сковородку. – Подгорело…

Увидев, насколько она расстроилась, Руслан со смехом забрал сковородку, скинул мясо на тарелку:

– Сойдет.

– Давай сделаю бутерброды… – и она попыталась забрать еду.

– Ни-ни! – загородил он тарелку ладонями. – Я съем.

Мясо захрустело на зубах Руслана, он был вполне доволен, а она подперла ладонью щеку и умильно смотрела на него. Ну ее к черту, эту независимость! Ей показалось, что ближе и родней этого человека у нее никого на свете нет. Сын не в счет, сын – это сын.

Зазвонил мобильник, Руслан поднес трубку к уху, выслушал, лицо его стало озабоченным. Ни слова не говоря, он набрал номер:

– Сева? У нас труп… Жду у дома Клариссы. – Он положил трубку на стол и вздохнул: – Извини, но я не могу поехать с тобой.

– Ничего страшного, в поселок ходит автобус.

– Я постараюсь приехать за вами…

– Не беспокойся, занимайся своим трупом.

В прихожей они целовались как мальчишка с девчонкой, будто у них больше не будет на это времени. Руслан убежал, а раскрасневшаяся Кларисса вернулась на кухню, опустилась на стул и сказала себе:

– Спокойно. Это все временно. Никаких планов.

Сева уже ждал у дома, прохаживаясь взад-вперед. Когда они сели с Русланом в машину и проехали какое-то расстояние, Сева, до этого находившийся в глубокой задумчивости, вдруг повернулся к другу:

– А что ты делал у Клариссы с утра?

– Да так… кое-какие дела были.

Ни смущения, ни намека, мол, дела-то интимные, о которых особо не распространяются, Сева не уловил в тоне Руслана. Значит, он действительно заехал к ней по делу. По какому? Все дела с Клариссой недавно закончились, она здорово помогла им. Но Сева не спросил, какие дела пригнали к ней Руслана с утра пораньше, а только пристально изучал его. И обнаружил нечто неестественное в нем. Всегда смурной Руслан…

– А почему ты сияешь, как новый рубль? – вырвалось у него.

– Разве?

Руслан мельком взглянул на Севу и пожал плечами, дескать, не пойму, о чем ты. Но именно его светящиеся глаза и просветленное лицо дали повод к подозрениям, причем к крупным. Тут же Сева тряхнул головой, отгоняя их. Нет, Руслан – человек порядочный до кончиков волос, иногда даже страдает из-за собственной порядочности, на сторону ходить – не в его духе. В таком случае отчего он так сияет? Но тут они подъехали к месту находки, посему Сева не стал приставать с расспросами.

Труп уже лежал на расстеленной пленке и представлял собой уродливое зрелище. Жутко смотрелась на трупе одежда, будто надели ее на резиновую куклу, затем надули, в результате чего одежда оказалась мала. Руслан обрадовался, что первое исследование трупа делает Яловой, он мужик толковый, с хорошими знаниями. И еще одна черта нравилась ему в эксперте – интеллигентность на генетическом уровне, ее не подменишь внешней прилизанностью и выработанными манерами. Яловой стоял на одном колене у трупа, когда Руслан подошел к нему и скорчил брезгливую мину, поздоровался, продолжая изучать тело, бывшее когда-то женщиной, усмехнулся:

– Не нравится?

– К утопленникам не привык.

– Что поделать, всплывший труп распухает в считаные часы за счет образования гнилостных газов, поэтому перед нами предстает в изуродованной фазе.

– Сколько она барахталась в воде?

– Максимум двое суток.

– Утопла или?..

– Или! Стали бы тебя вызывать, если бы она утопла. По моим скромным выводам, эту даму удавили. А теперь, Руслан, отойди, и подальше. Труп разлагается на глазах под воздействием солнечных лучей, перевозить его нецелесообразно, поэтому все, что возможно, придется делать здесь же.

Первым рванул в сторону Сева, даже при его исключительной любознательности смотреть лишний раз на труп охоты не было. Руслан поинтересовался, как был найден труп, кто его нашел. Ему указали на четверых патрульных, сидевших чуть поодаль на валунах. Он с Севой приблизился к ним:

– Здорово, мужики, – те встали, нестройно поприветствовали его, излучая из зрачков вину, словно это они убили женщину. – Ну и как вы обнаружили тело?

– Мы… это… – взял на себя инициативу Данилыч. – Шли по берегу. Ну, дошли до скалы. Потом я говорю младшему лейтенанту: «Сгоняй на скалу». Он по камушкам добрался…

– А мы уже обнаружили труп, – сказал патрульный из поселковой милиции, отчего-то волнуясь. – Он как раз на границе лежал…

– На какой границе? – не понял Руслан.

– Между их и нашим участками, – отрапортовал Леня.

– Это как? – хмыкнул Сева. – Что за граница? С таможней?

– А на носу скалы, – пояснил Данилыч, слегка обидевшись. Какой-то сопляк из уголовного розыска подковыривает, а он все же прослужил достаточное время, чтобы иметь право на уважение. – Прямо на самом-самом. Короче, труп не наш и не ихний… то есть ничейный. Ну, мы сообщили сообща… ихним и нашим…

– Понятно, – перебил его Руслан с недовольной миной. Он не терпел мямлей, которые лишь вносят путаницу, поэтому удалился в тень.

Сева, хихикая по поводу границы, присоединился к нему. А четверо милиционеров, обнаруживших труп, с облегчением вздохнув, сели на камни и закурили, воровато подмигивая друг другу. Руслан и Сева издали наблюдали за Яловым, который работал четко, быстро и уверенно. Ему помогал второй эксперт, третий, находясь в сторонке, составлял акт, иногда переспрашивая, что ему писать.

– Слушай, как Сергей Сергеевич после всего этого есть будет? – спросил Сева. – Мне лично сегодня кусок в горло не полезет.

– Привычка. Кто-то же должен это делать?

– Да ему платить следует в десять раз больше. Ну и противное это занятие – потрошить утопленника.

– Не смотри, – посоветовал Руслан.

– Так тянет! Противно, а тянет посмотреть. Может, у меня развиваются патологические наклонности?

– Отстань. Кажется, закончили. Идем.

Труп завернули в целлофан, на котором он лежал, потом поместили в черный полиэтиленовый плотный мешок, застегнули «молнию». Яловой снял перчатки, сорвал повязку с лица, закрывавшую нос и рот:

– Уф! Теперь могу со всей ответственностью заявить: ее удавили. Причем удавили редким способом – зажав ладонью рот и нос. Во всяком случае, в моей практике с этим способом я встретился впервые. Обычно душат руками за горло, подушкой, шнуром, даже кляпом, когда его просовывают глубоко в горло, а тут – рукой обработали.

– Иди ты! – Руслан с интересом уставился на черный мешок с трупом, который грузили в машину. – Как ты определил, чем удавили? По-моему, это просто невозможно…

– Это по-твоему, – разминал Яловой затекшие ноги, болтая ими в воздухе по очереди. – Видишь ли, на внутренней поверхности слизистой рта есть ссадины и кровоподтеки, образованные вследствие придавливания губ к поверхности зубов. Жертва сопротивлялась, в смысле вырывалась, поэтому есть и прикусы губ. Ну, еще на лице имеются кровоподтеки неправильной формы. Подобные кровоподтеки возникают в результате скольжения и перемещения пальцев по лицу, значит, душили рукой. Помимо этих, существует еще ряд признаков, позволяющих сказать, когда она попала в воду. То есть живой или мертвой. Например: легкие дамы водой не заполнены. По этим признакам я и определил, что ее сначала удавили, а потом бросили в воду. Как видишь, это несложно.

– Еще какие есть мысли?

– На одежду обратил внимание? Футболка и шорты дорогие, фирменные, не подделка. А белье на ней стоимостью с твой месячный оклад. Поверь, в женском белье я разбираюсь. У нас таких бюстгальтеров и трусиков не продают.

– Ага, значит, приезжая, – огорчился Руслан. Поди теперь найди, где эта женщина обитала до удушения.

– Думаю, да. Но ты не расстраивайся. Дамы в такой дорогой упаковке не селятся в частных хибарах. Они выбирают место шикарное или хотя бы со всеми удобствами. Да! Самое главное: у нее разорвана мочка уха.

– Так, так, так, – оживился Руслан. – Ограбление?

– Причин убийства может быть десяток, тебе это известно, – сказал до этого скромно молчавший Сева. – Если сережки она носила дорогие, то преступник подумал: зачем их на ней оставлять? Завалил тетку, заодно повысил свое материальное положение.

– Верно, – согласился Яловой. – Конечно, серьга могла зацепиться за одежду убийцы в момент борьбы, в результате чего и была вырвана, но… в этом случае осталась бы вторая. М-да, полагаю, серьгу вырвали. Наверное, дело было ночью, убийца одну расстегнул, а вторую не смог, поэтому сорвал с уха. Пока все.

– В карманах что-нибудь нашли?

– Ты имеешь в виду удостоверение личности или ключ от гостиничного номера? – сострил Яловой. – Увы.

– А возраст какой?

– Пока затрудняюсь сказать, все же труп претерпел изменения. Но ей не семьдесят, судя по зубам, так не больше сорока будет.

Руслан, Сева и Яловой некоторое время молча смотрели на машину, увозившую труп. Каждый из них понимал: дело-то, в общем, безнадежное, но даже в безнадежности всегда есть маленький процент удачи.

## 3

Алина въехала в Краснодар около четырех часов, узнала, где находится лучшая гостиница, и направилась туда.

– Два номера «люкс», – бросила администраторше.

– Вам? Два? – вытаращилась та, ведь за спиной Алины не было ни одного человека. Обычно все, кто желает получить номера, толпятся в ожидании бланков, хотя взять их может всего один человек.

– Мне два номера «люкс», – отчеканила Алина, раздражаясь. – На сутки.

– Заполняйте, – протянула администраторша бланки.

В одном номере она поселила детей и няньку, второй заняла сама, приказав Галке погладить платье и принести его в восемь вечера. Зайдя в двухкомнатный номер, даже не удосужившись рассмотреть, за что заплатила бешеные деньги, она упала на кровать и проспала до вечера. Проснулась, когда постучала Галка. Алина лишь забрала платье, не пустив няньку на порог, приняла душ, броско накрасилась. Спустившись в бар, вскользь оглядела зал, но ни одна личность из мужского состава не заинтересовала ее. Про себя она отметила, что несколько экстравагантно оделась, публика здесь сидела в более скромных нарядах. Ну и ладно. Алина села на высокий стул у стойки.

– Что будем пить? – спросил бармен.

– Спиртное, – угрюмо ответила она.

– А что именно?

– Все равно.

– Ну, а если я налью водки, вы тоже будете пить?

У бармена приятная улыбка, и внешне он очень хорош. Только один намек с его стороны, и… Раздевая его глазами, она ответила:

– Буду.

– Тогда начните с наших фирменных коктейлей.

Ей безразлично, что пить и что есть. Получив высокий стакан, Алина вынула из него соломинку, небрежно бросила ее на стойку и осушила добрую половину. Ничего напиток, по московским меркам недорогой. Видя, что бармен намеков не делает, Алина слезла со стула и двинула к свободному столику. «Первый, кто подойдет, хоть страшнее Квазимодо», – решила она, усаживаясь. Закурила. Алина не курит, в студенческие годы баловалась, потом бросила, но сейчас красный огонек и голубоватая струйка дыма от него являлись молчаливыми собеседниками. В обстановке, где ты чужая – как Алина в баре, – сигарета необходима, придает уверенности, ведь сидеть за столиком одной – дело далеко не из самых приятных. Сигарета становится единственным другом, когда одиноко, она не только читает мысли, но и отвечает на них.

А мысли вертелись вокруг мужа и секретутки. Невооруженным глазом видно, что она – дешевка с жидкими волосенками, плоскогрудая, сутулая, с губами-варениками, размазанными по лицу. И сколько же у него их было? Чего ему не хватало, чего? Как раз у Владлена всего в избытке. Вот! Избыток земных благ и сделал его порочным скотом. О, если бы деньгами можно было измерить счастье, Алина была бы мультисчастливой. Но большие деньги уродуют человека, потому что ведут к вседозволенности, они изуродовали Владлена, теперь изуродовали Алину. Наверное, ее ситуация – глупейшая донельзя: есть деньги, нет счастья. Школьная подруга, которой она однажды, давно, поплакалась в жилетку, окатила:

– С жиру бесишься! Подумаешь, изменяет он ей! Да простой сантехник изменяет поварихе, а тут банкир! Ты ноги лижи ему, чтобы не бросил тебя. Ух, мне бы так повезло, я бы сама поставляла ему девок, даже третьей согласилась бы быть! Не дури, у тебя все есть, у детей тоже. Нянька, кухарка, домработница! Шмотки в Европе покупаешь. Кому еще так повезло? Ты должна перед ним буквой «Г» ходить и не забывать произносить: «Чего изволите». А ты ноешь! Совесть имей.

Все есть… А где тепло, человеческое участие, радость общения с близким человеком, уважение? Без этого жизнь невозможна. Может, и возможна, но не нужна. Впрочем, Алина приняла жизнь такой, как есть. Чего конкретно хочет, она пока не знала, то есть планов на будущее не строила. Одно-единственное желание одолело: отыграться. И ей все равно, с кем лечь в постель – с хачиком, папуасом или чукчей. Тут главное – количество. Возможно, после этого она приобретет относительное равновесие.

– Скучаете?

Алина подняла глаза. У столика стоял симпатичный мужчина лет тридцати. Ну вот, очередной рог муженька не заставил себя ждать.

– Скучаю, – сказала она с заметным вызовом.

– Разрешите?

– Присаживайтесь, – разрешила Алина, но без улыбки. Не хочется улыбаться.

– Вы из Москвы, – определил он.

– На мне написано?

– По выговору слышно.

– А, да… – все же натянула на лицо улыбку Алина, а то завлекать мужчину с хмурой миной как-то противоестественно. – А мне кажется, что здесь говорят необычно и смешно.

– Россия бескрайняя, в каждом районе свой говор, по нему легко определить, откуда человек. Но я нездешний, как и вы. Мой ареал обитания – Крайний Север.

– Боже, так далеко? А как вас зовут? – нарушила она церемонию знакомства, ибо мужчина должен первый спросить имя.

– Кирилл. А вас?

– Алина.

– Алина, – повторил он, улыбаясь.

Что вызвало у него улыбку? Ее имя? Чем? Наверное, нелепое имя, как она сама. Нелепое имя, и нелепо она построила свою жизнь. Все Алину поучают, поучают… Вторая подруга, ставшая модным дизайнером, сознательно окрутившая высокопоставленного чиновника и умело сунувшая его под каблук, тоже поучала, когда Алина поделилась с ней своими проблемами:

– Сама виновата. Мужчин следует держать в постоянном напряжении. Когда мужик знает, что в любой момент может потерять женщину, только тогда он, опять же из чувства собственника, дорожит ею. Жизнь надо строить не с учетом его и детей интересов, а твоих, только твоих. Если у тебя есть мозги, построишь отношения так, как тебе удобно, а не мужу. А ты во что превратилась? В ничто. Ну кто ты такая, чтобы тобой дорожить? Хранительница домашнего очага, красавица? Да таких, как ты, – тысячи. Любить мужа и детей – это не заслуга, а глупость. Владлен знает, что ты никуда не денешься, поэтому ведет себя соответствующе.

Уничтожила. Алина перестала делиться с подругами своими горестями, осталась одна, то есть с детьми, но этого так мало. Неужели нельзя жить по-другому?

– У вас такое выражение лица, будто вы сидите на пороховой бочке, – сказал Кирилл.

Она очнулась. Совсем забыла, что ее цель – соблазнить этого человека.

– Простите, я много времени провела за рулем. А чем вы занимаетесь?

– Я нефтяник. Приехал на юг погреться на солнышке, у нас ведь солнца мало, а зимой его вообще нет. Я остановился в небольшом городе на побережье, а в Краснодар приехал встретить друга, он завтра утром прилетит…

Собеседником Кирилл оказался весьма занятным, он много путешествовал и по стране, и за рубежом. Собственно, и Алина побывала во многих странах, но об этом ей не хотелось говорить, она больше слушала. Время летело незаметно. Он предложил пойти к нему в номер, потому что в баре слишком шумно, но Алина вышла со встречным предложением – у нее номер с прекрасным видом и балконом, там будет уютно. Но суть ее предложения состояла в другом – на своей территории легче отбросить условности. Кирилл взял бутылку вина, фруктов, и они перебрались к ней.

Если первое дорожное приключение принесло моральное удовлетворение, оставив неприятный осадок, то на этот раз Алина убедилась, что существуют мужики получше ее мужа в постели. Владлен занимался сексом торопливо, заботясь о себе и только, потом поворачивался спиной и быстро засыпал. Кирилл это делал куда добротней! Алина впервые за долгое время по-настоящему расслабилась. Договорились встретиться днем и пообедать, но в десять утра Алина, пририсовав еще один жирный рог к голове мужа, села в машину и помчалась дальше на юг. Испугалась, что ей понравится спать с малознакомым человеком, прирастать она больше ни к кому не намерена.

Алина надумала остановиться в приморском городке, хотя мчалась в Сочи. Галка привела ее в чувство, сказала, что дети устали. А действительно, какая разница – Сочи или любой другой город у моря? Тем более что к Сочи дорога тянется по серпантинам, это опасно, так как Алина задумывается и забывает, что она за рулем. Единственное, чего в данном городе недоставало, – нормальных отелей. Алине пришлось объехать гостиницы, выбирая номера. М-да, курортный городок, а убогий. Еле нашла приличные номера, конечно, не ахти какие, но сойдут. Закрывшись в «люксе», она с час стояла под душем, потом легла и заплакала горько-горько.


Руслан и Сева до ночи объезжали гостиницы, санатории, пансионаты, дома отдыха в надежде, что в одном из этих мест обнаружилась пропажа женщины. Пока поездки не увенчались успехом, но далеко не все точки удалось объехать, а близился вечер. За это время установили примерный возраст убитой – от тридцати до сорока лет. Но кто она, откуда, где жила, с кем встречалась? Это и предстояло выяснить… если получится. Причем Сева не верил в положительный результат поисков, на что Руслан ответил:

– Такого не может быть, чтобы о ней никто ничего не знал. Тело-то есть, значит, должны быть и люди, знавшие ее.

– Вот именно – тело! – фыркнул Сева. – Изуродованное соленой водой и распухшее до неузнаваемости. У нас даже толковой фотки нет, ни один человек не опознает ее.

– Личность убитой мы все равно установим. Если она приехала на отдых, ее хватятся родные, когда не получат от нее известий, следовательно, обратятся туда, где она находилась последние дни, то есть к нам. А если она местная, это произойдет раньше. Я лишь хочу ускорить процесс. И потом, Всеволод, неужели у тебя не возникает желания распутать дохлое дело? Убийца думает, что он спрятал концы в воду, что он умный. А мне нравится, когда я оказываюсь умнее. Это же головоломка! Любишь головоломки?

– Нет, – буркнул Сева, отвернувшись.

– Ничего, под моим чутким руководством полюбишь.

Раньше Руслан был смурной, а Сева – весельчак, теперь они немного поменялись местами. Ну, к балагурству Руслан вообще не склонен, но некоторый подъем в нем заметен, во всяком случае, на работу он приходил последнее время в приподнятом настроении. Севу недавно бросила девушка, поэтому он немного расклеился. Ничего, пройдет. Кого в юности не бросали? Руслан намеренно не трогает больную тему, старается загрузить парня работой. За работой неприятности отступают на второй план.

А наутро к Руслану вернулось его обычное состояние – пасмурность. Он не подозревал, что встреча с женой будет невыносимо трудной. Собственно, он изменил жене в первый раз, отсюда – не имел опыта лжи, не знал, как ведут себя мужики в подобных случаях. Утром жена подала завтрак, мясо не высохло на сковородке, было сочным и вкусным, а есть не хотелось. Вчера, когда он приехал домой, она не спросила, где он пропадал несколько дней, подала ужин, что-то лепетала о подготовке сына к школе, о текущих проблемах… М-да, проблемы… вчера все казалось ясным и простым, а сегодня простота превратилась в стопудовую гирю, давящую на грудь. Оказывается, обманывать нелегко, стыдно. Руслан елозил вилкой по тарелке, с неудовольствием запихивая в рот куски. Наконец встал…

– Когда вернешься? – спросила она.

– У меня убийство, – буркнул он.

– Завтра сыну в школу, ты проводишь его?

– Конечно. – Зазвонил мобильник. Выслушав, Руслан с радостью сообщил жене: – И еще одно убийство. Когда вернусь, не знаю.

Черт, он подготавливает почву для очередной лжи. Конечно, новое убийство его не обрадовало, чему тут радоваться? А то, что сегодня он заедет к Клариссе, и оправдание перед женой готово: два убийства – шутка ли! Но противно. Он разозлился на жену потому, что ему приходится врать, разозлился на себя, что причина злости высосана из пальца, а дело в чем-то другом…

– Шура! – Он вздрогнул от резкого окрика жены, когда пересекал двор по направлению к гаражу. Она звала соседку, территория которой отделена от территории Руслана невысокой оградой. – Шур! Помнишь, ты весной давала мне варенье из алычи? Так я тоже сварила, скажу, не хуже твоего. Ты попробуй, попробуй, а то можно подумать, лучше тебя никто не варит…

– Прекрати, – тихо бросил Руслан.

– А что такое? – захлопала карими глазами Неля. – Пусть не хвалится зря, у меня варенье вкусней, не кислое, а у нее кислое…

Руслан развернулся к ней лицом и хотел сказать… Ничего он не сказал. Она не услышит, что варенье в жизни не главное, и сколько баллонов законсервируешь на зиму – не главное, не главное и одежда, и ремонт. Главное – они чужие. Это как раз и тяжко сказать. Руслан выехал из гаража, позвонил Севе, что едет к нему.

## 4

Пансионат «Южная ночь», в котором до известных исторических событий нежились партийные руководители, практически пустовал. Даже в разгар сезона находится мало желающих оставить здесь целое состояние, чтобы ночевать с комфортом. День отдыха на Черноморском побережье и так стоит за пределом разумного, поэтому основная масса курортников предпочитает жить в фанерных клетушках на две-три койки, понастроенных аборигенами, а тратиться на фрукты и вкусности, продаваемые в изобилии на каждом углу. Более состоятельные люди выбирают относительно недорогие пансионаты, существуют и любители «дикого» туризма, то есть живут в палатках, которые притащили на плечах. Но в последнем случае желательно отдыхать с большой компанией, чтобы защититься от хулиганов. И только самые претенциозные легко швыряют деньги на ветер и селятся в престижном заведении, где они ходят по ковровым дорожкам, где обслуживание приличное, кормят неплохо и по часам, имеется собственный пляж и парк.

На пляже утром Кристина и Лика лежали в шезлонгах под огромным куполом зонтика и наблюдали за игрой в волейбол. Играли четверо: трое парней и Любочка. Парни как на подбор – крупные, мускулистые, жизнерадостные. Возраст у всех шестерых примерно одинаков – около тридцати или чуть за тридцать. Ребята отдыхают здесь неделю, а девушки прибыли недавно, поскольку в пансионате народу мало, все довольно быстро перезнакомились.

– М-м-м… – потянулась Кристина, жгучая брюнетка с огненно-красными прядями в волосах, кругленькими формами и с капризным лицом. – Мужика хочу…. Третий день здесь, а курортного романа и близко не намечается. Я презервативов навезла чемодан.

– Интерфейс смени, – промурлыкала Лика, достала из пляжной сумки масло для загара и принялась натирать ноги, поглядывая в сторону волейболистов.

Лика – белокожая, с прямыми белыми волосами до лопаток, тонкая, с длинными ногами, на первый взгляд флегматичная, но это не так. За медлительными манерами в ней угадывается редкая стерва, Кристина это сразу почувствовала. Самое поразительное, что Лика и слово «красивая» не сочетаются, но она, как магнит, притягивает к себе не одних мужчин, женщин тоже. Это изысканная штучка из Питера, впрочем, вздыхала Кристина с завистью, они там все продвинутые, продвинутой хотелось выглядеть и ей, хотелось подражать Лике. А та уловила, что новой подруге нужен наставник, и с удовольствием взяла на себя эту роль.

– У тебя выражение, будто ты всех мух в этом городе съела, – сказала Лика. – Вон, посмотри на мужиков. Кровь кипит, энергию девать некуда, вот и бросают мячик. Только свистни, они в очередь выстроятся.

– Что, прямо так и сказать: не желаете со мной переспать? – К сожалению, у Кристины нет опыта по соблазнению мужчин, оторваться она надумала впервые.

– Тогда жди, когда они сами догадаются, теряй время. Мужчины сейчас пошли безынициативные, инфантильные, их нужно пальчиком манить. – Лика помолчала, затем, натирая живот и грудь, хотя эти части тела находились в тени, лениво похвастала: – А мне вчера неплохой массаж кое-кто сделал…

– Кто? – оживилась Кристина и села в шезлонге.

– Угадай.

– Максим? Нет, не он… Эдвард? Нет, он слишком старомодный… Егор? – в это время прибежал еще один парень, встал в круг волейболистов. Это был самый видный молодой человек, пышущий здоровьем, загорелый до шоколадного цвета. При его появлении Лика томно поежилась. – Неужели Вик?! Ах да, он же массажист… Скажи, Вик?! Он?!

– Что тебя так удивляет? – оскорбилась Лика. – Я недостойна трахнуться с ним?

– Нет, но… как тебе удалось так скоро?

– Пожаловалась вчера на ноющую боль в спине, он предложил сделать массаж. Скажу тебе, Вик – прекрасный массажист, я просто улетела. А потом повернулась на спину, и он все понял. Учись, пока я жива.

Прелесть курортных знакомств – их родственность с попутчиками в поезде. Люди встретились случайно, далее судьба развела их, сто процентов из ста, что никогда больше они не увидятся. Но на курорте можно приоткрыться полностью, особенно когда встречаешь аналогичную душу. И времени больше, и не ограничен тесным пространством купе, где все же четыре человека, ведь откровенничать со всеми сразу не станешь. Посему отношения полной доверительности на отдыхе не редкость между людьми, живущими в разных концах страны. Лика – из Питера, Кристина из Ростова, ни одна из них не заложит временную подругу ее мужу из любви к пакостям. К тому же обе явились сюда с определенной целью, которую не скрывали друг от друга.

– Все же здесь скучища… – протянула Кристина.

– Ехала бы в Сочи, это единственный приличный город на побережье, развлечений там тьма, бойфренды тоже в избытке. Лично я так и сделаю, если скука заест.

– В Сочи! – фыркнула Кристина. – С удовольствием поехала бы. Но там и сейчас народу тьма, по закону подлости обязательно встретишь знакомых. Как увидят, что я кручу роман, незамедлительно доложат мужу. А он ревнивый. Я не хочу с ним ссориться, меня все устраивает… кроме постели. Он за день намотается, ему не до секса. Пару раз в месяц меня не устраивает. Дома не рискую завести любовника, слишком дорожу тем, что имею.

– Как мы с тобой похожи, – потянулась Лика. – Вернее, ситуации с мужьями у нас похожи, но я и дома рискую. Однажды я читала, что по статистике у семидесяти процентов мужчин наступает ранняя импотенция. Что же нам, бедняжкам, делать? Постоянного любовника не завожу, это действительно опасно, довольствуюсь временными связями. Кстати, обожаю массаж… вернее, массажистов. С какой стати я должна жить как монашка? От воздержания характер портится. А чем занимается твой муж?

– Машинами торгует.

– Неплохой бизнес. А мой что-то с инвестициями делает, я не вдавалась в подробности, – зевнула Лика. – От меня он без ума, бабки дает, что еще нужно? А где он их берет, меня это не касается. Ой, всю ночь не спала… освежиться в море, что ли? Должна сказать, Кристина, у нас отличные мужья, нам их беречь надо. Сколько женщин вокруг красивее нас? А повезло нам. Но я намерена всех этих мальчиков-волейболистов…

– Что ж, принимаю вызов, – в знак шутливой клятвы Кристина показала ладонь Лике. – Клянусь, что сегодня же затащу в постель…

– Ой, девочки! – упала в шезлонг Люба. – Устала.

Люба приехала вчера, но о ней уже много известно. Ей двадцать девять лет, не замужем, работает в НИИ. Красавицей ее не назовешь, но хорошенькой – да, правда, ростом невелика, зато мама-природа наградила ее качественной фигуркой.

– Охота тебе скакать под солнцем? – поморщилась Кристина.

– У меня привычка выработалась, – улыбнулась Люба. – В джунглях по нескольку километров проходили пешком с рюкзаком за плечами. (За сегодняшний день это была первая ее ложь.) Между прочим, не по ровному месту шли, там дикие заросли, которые прорубать приходилось топором, конечно, не мне, но от этого легче не становилось. А влажность… на тебе одежда мокрая становится. О пустынях и говорить нечего. Вот где выносливость нужна! Причем днем в пустыне жара несусветная, как в аду, а ночью холод пробирает до костей.

– Ты и спала в палатках? – покривилась Кристина, которую в палатку не загонишь даже под пистолетом.

– Спала, а что делать? – гордо сказала Любочка и рассмеялась. – И не только в палатках, например, в бунгало из тростника, накрытого пальмовыми листьями (это вторая ложь). А однажды в одном африканском племени меня выдали замуж (третья ложь).

– За пигмея? – вяло поинтересовалась Лика.

– Что ты! За нашего парня. Экспедиция у нас была сборная… Я тогда только переехала в Москву, вещи не успела распаковать, сразу же в экспедицию попала. В мою задачу входило изучение выносливости человека в непривычных условиях, кстати, это тема моей докторской диссертации (четвертая ложь). С нами поехали и географы, врач-гомеопат, один мальчик снимал путешествие для центрального телевизионного канала, ну, и этнограф был. Так вот этнограф записывал обряды, свадебные тоже. Пришлось выйти за него замуж, потом в спешном порядке развестись, так как он уже был женат. Обожаю Африку, особенно Центральную. Северная слишком архаичная, там царят мусульманские обычаи, от которых я не в восторге. А Центральная Африка полна разнообразия и таинственности.

– Негров пробовала? – кто про что, Кристина об одном.

– В каком смысле? – не поняла Люба.

– В прямом. Говорят, они лучше всех трахаются.

– А я читала, что самые длинные пенисы у арабов, – певуче сказала Лика. – Значит, арабы стоят на первом месте в постели. Мне в Эмиратах не удалось снять араба, они там помешаны на жирных бабах с сиськами, как у коров вымя. Представляете, для них третий номер груди – все равно что горошина! Больше в арабские страны я не езжу. А в бархатный сезон предпочитаю сделать кратковременный вояж на наше побережье, так сказать, набраться сил перед зимней спячкой.

– Девочки, ну что вы такое говорите, – с легкой укоризной сказала Любочка. Для ее «научных» ушей это были циничные и непривычные откровения.

– А что такое? – повернула к ней лицо Лика, из-за очков не было видно ее глаз, но тон ясно говорил: тоже мне, целомудрие в бикини. – Разве жизненно важные потребности не входят в объект изучения? Вон ученые говорят, без секса люди долго не живут. И ты должна была подойти к сексу в Африке с научной точки зрения и с большой ответственностью. То есть выяснить, сколько раз человек способен совершить половой акт в непривычных условиях. Какова длительность, какие ощущения под кокосами среди диких обезьян. Так ты спала с неграми, пигмеями… кто там еще живет в Африке?

– Нет, не спала, – мягко улыбнулась Люба. – Я, признаться, не за тем туда ездила. Но пристают там откровенно, даже не пристают, а открыто предлагают заняться любовью.

– Следующим летом поеду в Африку, – вздохнула Кристина. – Или зимой рвану.

– Люба, для африканочки ты чересчур бледненькая, – заметила Лика.

– В джунглях не загоришь, – ответила та, не смущаясь. – Представь: над тобой густые кроны деревьев с широченными листьями, лианы. Все это переплетается, растет этажами, солнце едва достает до земли. А внизу травы в человеческий рост, а то и выше, даже гориллу в них не заметишь. Кстати, в джунглях мы все время в шляпах ходили, чтобы змеи и пауки не падали на голову. И это заблуждение, будто в Африке всюду несносная жара. В центральной части много горных районов, температура держится двадцать восемь градусов круглый год, растительность – с ума сойти, дивной красоты.

– О, я бы и с гориллой не прочь, он такой большой… – мечтательно произнесла Лика, после чего все дружно расхохотались.

– Девочки, пива не желаете? – подбежали к ним парни с запотевшими бутылками и банками в руках.

– С удовольствием…

С шумом взлетели пробки, зашипело холодное пиво.

Максим – черноглазый спортсмен-пятиборец из Уфы, участвовал он и в крупных соревнованиях, в Олимпиадах, имел неплохие результаты, а недавно перешел на тренерскую работу.

Эдвард – менеджер из Калининграда, наполовину русский, наполовину литовец, а похож на англичанина. Он элегантен, хорошо воспитан, молчун. Эдвард – натуральный человек-амфибия, плавать и нырять может часами.

Егор – из Ставрополя, занимается бизнесом, не вдавался в подробности, каким именно. Собственно, поле его деятельности мало кого интересует. Егор немножко похож на братка, немножко на гориллу – мечту Лики. Шутки у него плоские, стрижен он коротко, почти без шеи, зато плечи ого-го, впечатляют.

Викентий, сокращенно Вик, – парень из местных, работает в пансионате массажистом. Это бронзовый красавец с выгоревшими волосами, компанейский. Все парни, без исключения, общительны и притягательны, без видимых проблем. Компания выпила пива, Максим предложил посетить все бары и рестораны в городе, его дружно поддержали. А что – гулять так гулять, живем-то один раз! Потом парни, Кристина и Лика с шумом ринулись в синее море, а Люба осталась в шезлонге, наблюдая за пловцами.

Любочка – никакая не сотрудница научно-исследовательского института, никто не приглашал ее работать в Москву по причине острого дефицита гениальных специалистов. Она довольно скромный дистрибьютор, живет в Воронеже. Чтобы заработать, Люба ноги сбивает, носится по городу и окрестностям как бобик. Предлагает народу все – от биологически активных добавок до косметики. Да, да, поспевает и там и сям, в принципе зарабатывает относительно неплохо как раз потому, что товар у нее разнообразный. А какой смысл мотаться с одной косметикой или кастрюлями? Разумно загрузить несколько видов товара разного предназначения в сумку на колесиках и навязывать клиентам все разом.

Вам не нужен крем, который сделает вас на двадцать лет моложе и восстановит красоту, которой у вас в помине не было? Нет? Тогда купите кастрюлю, в ней полностью сохраняются витамины, пища готовится в считаные минуты, экономится время. Съев еду из этой кастрюли, вы ощутите прилив сил, у вас снизится (или повысится) давление, вы вообще избавитесь от недомоганий. И все благодаря кастрюле или сковородке! Дорого? Да в такой посуде готовят повара королевским семьям в Европе! Это новые технологии, их выпускают поштучно, просто у нас существует выход на производителя… Все равно не хотите? Тогда вот, только для вас: выпиваете добавки, и все здоровы на сто процентов. У вас что, рак? После добавок рака не будет! Проверено, люди встают со смертного одра! Ах, нет рака? Будет! Если не станете принимать наши добавки. Таким образом Любочка пашет не по семь часов, а по десять-двенадцать. И все ради того, чтобы накопить денег, приехать раз в году на курорт и стать… необычным человеком с удивительной судьбой.

Ради этих двух недель Любочка отказывает себе во всем, даже в хлебе насущном. Но покупает пару шикарных купальников, летнюю фирменную одежду, всяческие аксессуары. По ее мнению, эти мелочи должны соответствовать уровню мозговитой и высокооплачиваемой леди, без которой столица просто задохнется. Потом приезжает на море, причем каждый год в разные города, чтобы случайно не встретить прошлогодних знакомых, селится в приличном пансионате или в гостинице и… преображается. Она находит свободные уши и вливает в них все, что придумала и прочла за год.

Любочка якобы ездила с экспедицией в Мексику, а в позапрошлом году – в Латинскую Америку. На себе испытала великую магическую силу пирамид майя. А в Кордильерах едва не погибла под лавиной снега, сошедшей прямо на экспедицию, пряталась в пещере несколько дней, голодала, пока их не отыскали спасатели. В Амазонке ее укусила пиранья, Любочка демонстрировала шрамик на ноге. Шрам от укуса есть, но не пиранья его оставила, а маленькая соседская шавка, злющая, как сатана. А еще Любочка собственными глазами видела, как от электрического угря (тоже обитателя Амазонки) загораются обычные лампочки. В прошлом году она побывала на Мадагаскаре, а в этом – зимой – в Африке!

Ее скучная, однообразная жизнь без проблесков и надежды на лучшее озаряется только в это время года. Видя, с каким интересом ее слушают, Любочка увлекается и начинает свято верить в то, что говорит. Она поднимается не только в глазах собеседников, но и в своих собственных. Наверное, лгать нехорошо и некрасиво, но кому от ее фантазий бывает плохо? Любочкина ложь никому не приносит вреда. Куда больший вред она наносит, продавая чудодейственную посуду и черт знает что еще! В добавках Люба тоже сомневается, во всяком случае, сама их не глотает. Зато потом она долго живет воспоминаниями, словно действительно побывала в тех странах, о которых так убедительно рассказывала. У нее нет ни семьи, ни детей, есть только эти две недели, наполненные симпозиумами и открытиями, путешествиями и приключениями, романтикой и опасностями. Ей не нужны мужчины и вся эта суета вокруг постели, она прекрасно обходится без любовных страстей. Но без фантазий, без преображения она не может. Две недели она живет по-настоящему полно, потому что ее мечты воплощаются в воображении. А главное – она встречается с уважением и поклонением, пусть даже с завистью, но на этот раз завидуют ей, восхищаются ею. Поэтому остальное время она спокойно переносит неустроенный быт, одиночество и нудное существование.

Не очень повезло на этот раз – Кристина и Лика не слишком увлекаются ее рассказами, но парни слушают, открыв рты. Впрочем, этих двух богатых девиц уже ничем не заинтересуешь, они отупели от богатства, пресытились, помешаны только на сексе. Первое впечатление от Кристины и Лики – будто их родила одна мать. Кристина – типичная жгучая южанка, смуглая, темноглазая. Лика – белокожая аристократичная северянка, а похожи они, как сестры, несмотря на внешнее различие. Да, до того одинаковые, до того у них сходны мысли и поведение, что тоска берет. Ну и бог с ними.

Любочка выпила пива и с наслаждением погрузилась в воду.

## 5

– Море подсунуло нам еще один трупик, – констатировал Сева.

Труп женщины обнаружили рыбаки за километр от берега и сами же доставили его на берег, а уж потом сообщили о находке в милицию. Труп хорошо сохранился, водичка-то уже холодненькая, хотя изменения были очевидны. Впрочем, уже в первый час после смерти происходят изменения, а соленая вода дополнительно модифицирует труп. На женщине было надето красивое вечернее платье сине-серебристого цвета, сохранились следы косметики на лице.

– Ребята, все один к одному, как и первое убийство, – доложил Яловой. – Дайте закурить, я сигареты забыл.

– Не понял, – слегка опешил Сева, протягивая ему пачку. – Два одинаковых убийства… убиты женщины… это сделал маньяк? Сексуальный маньяк?

– Ну, раз тебе так нравится… – с наслаждением затягиваясь дымом, произнес Яловой. – Тогда особенный маньяк.

– Почему особенный? – спросил Сева.

– Потому что следов жестокого насилия при осмотре трупа не обнаружено. За исключением тех, что в лицевой области. Но это от сдавливания рукой. Конечно, выясним при более тщательной экспертизе, была ли половая связь. Может, он убил ее, потом изнасиловал, потом бросил в море, такое тоже случается в мировой практике. А может, в половую связь не вступал. Но маньяки, Сева, потому и маньяки, что они кровожадные. Как раз кровожадности я не заметил, он не истязал жертвы, а попросту удушил. Единственное, в чем я уверен, – обеих женщин убил один и тот же человек.

– На моей памяти маньяков у нас не было, – сказал Руслан.

– Видишь ли, наш райский уголок не располагает к обострению психических расстройств, – рассуждал Яловой. – Я, конечно, не спец, но, по моим наблюдениям, море, щедрая природа, тепло – все это факторы, располагающие к расслаблению, беззаботности. Не задумывались, почему из наших мест не было и нет выдающихся личностей?

– Я точно не задумывался, – доложил Сева.

– Зря, – усмехнулся Яловой. – Анализ окружающего мира полезен и в нашей работе. Вот смотри, Сева. Где чаще появляются маньяки? (Тот пожал плечами.) Угу, не знаешь. А маньяки чаще появляются в перенаселенных районах, где уровень жизни заметно разнится, то есть существует видимое неравенство между классами. А по последним данным ученых, самое большое количество жестоких маньяков выдала та же Ростовская область. Связывают это с геопатогенной зоной – область стоит на тектоническом разломе, на людей влияют всякие перекрестные энергетические поля, плюс перенаселение, плюс социальные проблемы, у граждан срывает крышу. Одновременно повышается процент выживаемости, но выражается выживаемость по-разному. Одни мобилизуют волю и ум, другие падают на дно, третьи живут по инерции, четвертые предпочитают преступный мир.

– Преступников и у нас навалом, – возразил Сева.

– Я говорю о крайних проявлениях, – уточнил Яловой. – К тому же ученым свойственно заблуждаться. А у нас на побережье люди живут, как правило, вольготно, с душевным комфортом, к этому сама природа располагает. Здесь не хочется думать над проблемами, а хочется жить и наслаждаться. Я из собственного опыта это знаю. Когда переехал сюда, год не мог включиться в работу на сто процентов. Отсюда следует: у нас нет предпосылок к психическим расстройствам, мозги расслаблены. Люди, конечно, сходят с ума, но не до крайней агрессивности. Поэтому не было и нет маньяков, но не было и не будет выдающихся личностей. Понятно?