Николай Васильевич Успенский
Гр. Л. Н. Толстой

В первый раз я увидал нашего гениального беллетриста в Москве, где получил от него самое радушное приглашение посетить пресловутую Ясную Поляну – этот рассадник не менее пресловутых «народных школ».

Маленькие серые глазки на широкой мускулистой физиономии графа произвели на меня неприятное впечатление, немедленно вызвавшее как резкий контраст в высшей степени симпатичное лицо И.С. Тургенева, о котором однажды И.И. Панаев выразился так: «Если Тургенева поставить на подоконник против солнца, то он будет светиться насквозь»[1].

В Ясной Поляне, окруженной казенной засекой и потонувшей в зелени, мы с графом вели нескончаемые беседы о литературе, задачах искусства и о том, наконец, что человечество обладает только непроизвольными движениями, подобно обезглавленной лягушке, подвергнутой действию гальванического тока. Эту идею граф и провел в своем прелестном романе «Война и мир», но, как говорится, задним числом, так как русская читающая публика давным-давно уже успела познакомиться с известной брошюрой нашего знаменитого физиолога Сеченова под заглавием «Центры, задерживающие рефлекс, и непроизвольные движения».

Между прочим, Л.Н. сообщил мне весьма любопытный отзыв О столицах и деревенской жизни.

– Боже мой, Боже мой! – говорил граф, сжимая руки. – Из этих центров мнимой цивилизации, наполненных всевозможными бездарностями и шалопаями, не чаешь, как и выдраться… Когда я приезжаю из Петербурга или из Москвы в Ясную Поляну, то первым долгом спрашиваю своего скотника: «Что буренка? Отелилась?» – «Так точно, ваше сиятельство… Бычок-с… вылитый в мать». Я иду на скотный двор и долго, долго любуюсь теленком, чтобы изгладить столичные впечатления…

– Николай Васильевич, – однажды обратился ко мне граф, – не подарите ли вы нашему детскому журналу какой-нибудь рассказец?.. Вы так глубоко изучили народный быт и так мастерски владеете народным языком… Вы меня этим очень обязали бы…

Когда рассказ был написан и просмотрен графом, он спросил меня:

– Сколько же вы возьмете за этот чудесный рассказ?

– Помилуйте, это такие пустяки…

– Нет, я назначил вам шестьдесят рублей.

– Это ужасно много, Лев Николаевич.

– Нет, нет, пожалуйста, не отказывайтесь…

– Извольте, – сказал я, – только и вы в свою очередь не откажитесь и от моего предложения: продайте мне вашего забракованного коня, которому кличка Сумасшедший.

– Да помилуйте, Успенский, он вас лишит жизни…

– Вот это-то мне в нем и нравится.

– Ну что ж! Я отдаю его вам в качестве литературного гонорара, лишь бы только он вам не сломил шею…

И я за ничтожный рассказ из народного быта воспользовался конем, у которого была «дугою шея, хвост трубой»…

– Почитайте-ко от скуки сочинения моих учеников, – предложил мне граф в один осенний вечер, – и скажите ваше мнение…

Передо мной очутилась кипа детских тетрадей, из которых в одной я вычитал следующее:

«Однажды Лев Николаевич вызвал Савоскина к доске и приказал ему решить задачу из арихметики: „Если я тебе дам пять калачей, и ты один из них съел, то сколько у тебя осталось калачей?..“ Савоскин никак не мог решить этой задачи, и граф за это выдрал его за виски…».

Нимало не сомневаясь в справедливости сообщения ученика гр. Толстого и до глубины души возмущенный этим поступком великого художника, я, не медля ни минуты, сел верхом на вырученного мною коня и отправился в Тулу к брату Льва Николаевича, которому и передал новость…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Считаю нелишним заметить, что Панаев, некогда владевший «Современником», вследствие какого-то фатума вручил его Некрасову.

Вернуться