Взлом
Когда рушится система
Лина Будник

© Лина Будник, 2016

ISBN 978-5-4474-7481-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вместо предисловия

Предупреждение: ваша реальность изменена призмой моего мировосприятия. Любое сходство с реальностью не случайно, ибо история основана на реальных событиях, в определенном пространстве и времени характерными отклонениями от нормы.

Прочтение сей истории ничем фатальным для вас не грозит, за исключением резкого желание отрицать даже слабые намеки на адекватность у автора и некоторых героев, которые, к слову, в 90% случаев основаны на реальных людях. Так что делайте выводы о своем мире сами-решайте сами.

С любовью,

Л. Будник

1.1
Темная комната

Темнота. Темная комната. Не совсем комната.

Чувство неизвестного давит на разум. Самое страшное – неведение. Когда ты не знаешь, чего ждать в следующую минуту, твоё, казалось бы, ясное сознание поглощает чувство животного страха, хотя для этого повода нет: ты знаешь, что твоей жизни ничего не угрожает и угрожать не может.

Когда открывается дверь, а яркие лучи белого света лезвием проходят по глазам, в комнату заходит она, проходит к столу, и, как всегда не здороваясь, начинает беседу:

– Мне нравится, как Вы рассказываете мою историю. Это весьма занятно. Вы считаете меня гением.

– Вы и есть гений, – её губы растягиваются в самодовольной улыбке.

– Не правда. Зачастую я не способна рационально мыслить.

– Когда Вы делаете что-то ради тех, кого любите… Я хочу сказать, это нормально.

– Я говорю не об этом,– девушка в откровенном красном платье говорит спокойным, ровным голосом. – Я весьма нелогичное создание. И Вы знаете это, как никто другой.

Наша жизнь постоянно делится на «до» и «после».

Бесконечный поток времени захватывает нас, оставляя настоящее в прошлом, перенося за грань будущего. Так устроена система. Так должно быть. Так и было.

Жизнь целого города разделилась на «до» и «после» 17 марта 2017 года.

В этот день система сломалась.

***

Жизнь идёт и только воспоминания являются самым честным свидетелем происходивших с нами событий. Память-это самое дорогое, что у нас есть. Часто мы заключаем воспоминания во что-то материальное, типа фотографий или мелких сувениров. Я никогда не понимала смысла «вещей на память», ведь самое важное в воспоминаниях-это чувства.

Я помню своё «последнее Первое сентября» в школе, как одноклассники издевались над идеально уложенными волосами девчонок, распуская бантики на воздушных шариках и направляя поток воздуха в их прически. И я помню то чувство пустоты на похоронах, когда мою единственную подругу Лену хоронили в закрытом гробу за две недели до Нового года. Она упала под поезд, когда возвращалась домой из Москвы. Ездила на день открытых дверей в ВУЗ своей мечты.

Я все ещё помню запах старины от маминого коричневого советского платья, солёный привкус слез на языке от осознания того, что это мой последний школьный звонок, я помню волнами подкатывающий к горлу страх перед выпускными экзаменами и радость от полученных результатов. Я помню, как моё длинное шёлковое платье приятно гладило кожу, как мы смеялись на моем выпускном, когда, пытаясь открыть шампанское, я попала пробкой в лоб нашего уже бывшего директора.

Первый день в институте, конкурс художественной самодеятельности, где наш филфак проявил себя лучше вечно выигрывающего журфака, первая сессия, впрочем, как и все последующие, – любое событие, мелкое или очень важное, вызывает бурю эмоций, которые, при всем желании нельзя заключить в один альбом с фотографиями.

Умение ловить моменты и жить ими-вот что всегда отличало меня от других. Некоторые признавались, что даже завидовали этому моему качеству.

Время идёт, и далекий 2016 стал частью истории нашей огромной страны. Казалось, только вчера мы отменили начало Нового 2017 года, желали счастья, приятных перемен и удачи всем направо и налево, но вот, уже март, а ничего не изменилось. Я все так же прикладываю большие усилия чтобы открыть глаза утром, смотрю на свой зелёный шкаф и собираюсь в университет. Мы с мамой садимся в машину, болтаем о чем-то по дороге. Не смотря на то, что мне уже 18, я рада, что мама подвозит меня. Наши утренние разговоры «ни о чем» всегда дают заряд хороших эмоций на день. Это утро ничем не отличалось бы от других, если бы не…

– Почему мы остановились здесь? – невольно вырвалось у меня, когда мы подъехали к зданию моей старой школы.

– А разве сегодня тебя нужно было подбросить к другому входу?

– Зачем мне в школу, мам? – её спокойствие вызывало у меня странное чувство.

– Алекс, мы уже обсуждали это. Ты не можешь перейти на домашнее обучение, – закатила глаза мама.

В начале одиннадцатого класса, когда не было никакого желания учиться, я просила родителей перевести меня на домашнее обучение, чтобы я могла сосредоточится на нужных для поступления предметах, а не забивала голову экономиками и физиками.

– Мам, ты чего? Никто не зовет меня Алекс…

– Ты сама просила меня называть тебя так, – развела руками она.

Что-то пошло не так. Меня зовут Александра, и в средней школе я считала, что русское сокращение «Саша» звучит не красиво. Я просила всех называть меня Алекс, на американский манер. Разумеется, этот «заскок» прошёл, и сейчас эти просьбы кажутся мне глупой данью моде на американские фильмы. Алекс…

– Я была ребёнком.

– Ты и сейчас. Иди в школу.

Я решила, что этот разговор лучше не продолжать и, попрощавшись, вышла из машины. Раз мама решила пошутить-её дело. До университета не так уж далеко, добраться до туда пешком особой проблемы не составит. Я, конечно, понимаю: опаздывать-это наша семейная черта, но опоздать на 17 дней с первоапрельским розыгрышем… Мама может.

Я уже собралась выходить за территорию школы, как сзади меня окликнул знакомый твёрдый голос, принадлежавший нашему завучу:

– Францман, урок начнётся через несколько минут, а ты вздумала уходить?

Абсурдность этой ситуации и грозный вид Людмилы Николаевны поверг меня в ступор. Я потеряла дар речи, как будто я и правда школьница, прогуливающая урок. Мама явно договорилась с ней.

– Я должна быть на парах, – громко проговорила я, возвращая контроль над ситуацией.

– С таким отношением к учебе и желанием прогуливать, пары тебе светят только в аттестате. Марш в школу, или я звоню твоему отцу…

Я подняла руки вверх и, под пристальным взглядом Людмилы Николаевны, прошла в здание. Прошёл почти год, но время будто замерло на месте для этого здания. Первоклассники все так же носятся по коридорам, дежурные восьмиклассники все так же пытаются их остановить. Подыгрывая розыгрышу, я прошла к расписанию, высматривая замены 11 социально-гуманитарного на…

Я перечитывала объявление снова и снова, не веря своим глазам. Пару раз перепроверила дату на своём айФоне, но на вставном листочке у расписания черным по белому было напечатано: «Замены на 15 декабря»

– Какое сегодня число? – переспросила я вслух, когда почувствовала, что сзади кто-то подошёл.

– 15 декабря, Алекс. Сегодня скажут результаты теста.

Знаете, это чувство, когда воры ударили тебя битой по голове при ограблении твоей квартиры? В ушах неприятный звон, мысли рвутся и путаются, мозг постепенно отключается, и последние что ты видишь, перед тем как выпасть из реальности, как компьютер выплевывает только что записанный диск, и ты почему-то думаешь, что нужно поставить следующий, но никак не о том, что злоумышленники пробрались в твой дом и тебе это ничем хорошим не грозит. То же самое, но без всякого удара я почувствовала, когда услышала за спиной писклявый Ленкин голос:

Какого теста?.. – успела проговорить я перед тем, как в глаза потемнело, а руки залились ватой.

2.1
Темная комната.

– Я ожидала, что Вы будете… Старше, – промурлыкала девушка в красном.

– А разве это имеет значение? И, предупреждая Ваше возмущение, – я ничего не делала.

– Разве? А что за бардак Вы там устроили?

– А разве это я? Я просто пишу историю.

2.2

Страшно, когда ты слышишь крик в темноте. Хуже, когда кричат на тебя. Самое ужасное-это когда ты не можешь ответить.

Когда я открыла глаза, мой взгляд сразу зацепился за трещину на потолке. Осмотревшись вокруг, я поняла, что лежу на кровати в изоляторе медпункта, а потом и почувствовала мерзкий запах мяты.

– Фу, – лоб рефлекторно нахмурился. – Кто придумал тыкать в нос мятой?

– Зато ты очнулась, – выдала Лена. – Это было так страшно. У тебя глаза закатились, а потом…

Я не слушала её дальше, погрузившись в свои мысли. Она все такая же: кудрявая, не умолкающая ни на минуту и… Живая. Память-это самое важное, что у нас есть. Я помню её похороны, деревянный крест и несколько венков в длинными черными лентами. А сейчас она перед о мной. Я ничего не понимаю

– Сегодня 15 декабря 2016 года да? – перебила я её триаду.

– Нет. 2015. И ты ударилась не настолько сильно, чтобы забыть какой сейчас год, – рассмеялась она. – Наталья Валентиновна хотела вызвать твою маму, но я сказала…

– Кто хотел?

– О Боже, наша медсестра. Прекрати драматизировать, – она щелкнула меня по носу. – Так вот, я сказала, что ты просто не поела утром. Ты же не думала, что я отпущу тебя домой? Ты и так кидала меня целую неделю! Поэтому, если ты уже пришла в себя, то вставай и пошли. Сергея Викторовича, – «Наш учитель математики,» – подумала я про себя, – предупредили, что мы опоздаем, но я хочу успеть до того, как он начнёт объявлять результаты теста.

– Какого теста? – я встала и широкими шагами направилась к двери.

– Мать моя Богиня! Пробного ЕГЭ по математике! – выкрикнула она, когда догнала меня уже у кабинета.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.