Маша Трауб
Холодная голова

Дарья Петровна, шестидесяти девяти лет, заслуженный педагог, преподаватель русского языка и литературы с более чем сорокалетним стажем, мать двух взрослых дочерей и бабушка троих внуков, влюбилась в соседа по даче. Точнее, ответила на его ухаживания. О соседе Петре было известно всё и ничего. Вдовец, имеет взрослого сына, предположительно – алкоголика. Или наркомана. Или просто бездельника. Пётр – строитель на пенсии, на десять лет младше Дарьи Петровны. Хороший сосед. Всегда помогал по хозяйству – крышу подлатать, текущий кран посмотреть. К Дарье Петровне он неизменно относился с большим почтением.

Первой заметила перемены в жизни Дарьи Петровны её старшая дочь Светлана, юрист, тридцати девяти лет, двое детей, разведена. Мама как-то глупо хихикала в телефонную трубку и на вопросы о здоровье отвечала невнятно. И вообще была неадекватна. Дочь примчалась к матери, обогнав вызванную неотложку. Врачам Светлана так и сказала про симптомы: «Глупо хихикает». Неотложка ничего страшного, кроме лёгкого алкогольного опьянения, не нашла. Светлана ещё долго говорила, что это же по-настоящему страшно, поскольку мама позволяла себе бокал вина только по большим праздникам, а вот так, вечерком, без повода, – никогда.

– Мама, скажи мне, что случилось? – не отставала от матери дочь.

– Ничего, Светочка. Или сразу всё случилось. Знаешь, мне так хорошо… – Мама опять глупо захихикала.

Света списала мамино состояние на действие лекарств и алкоголя. Другое объяснение ей просто в голову не пришло.

Младшая дочь Дарьи Петровны Алла забила тревогу, когда бабушка, сказавшись занятой, отказалась посидеть с внуком.

– Чем ты занята? – достаточно резко спросила Алла, поскольку у неё были собственные планы на вечер.

Именно ей мать рассказала под страшным секретом о Петре, которого она называла Петечкой.

– Петечка на ужин зайдёт, – призналась Дарья Петровна.

– Какой Петечка?

– Сосед наш по даче. Даже не знала, что так бывает. Столько лет рядом прожили, прямо под боком, а я только сейчас его разглядела по-настоящему.

Считалось, что младшая дочь лучше понимает маму. Говоря откровенно, старшую дочь Дарья Петровна просто боялась. Поэтому именно Алле рассказала, что Пётр предложил ей не просто так сожительствовать, а пойти замуж и даже венчаться. И даже пообещал удочерить взрослых детей и относиться к ним, как к родным. Алла сказала: «Лишь бы ты была счастлива, мамочка», – и немедленно в панике позвонила сестре.

– Надо бы его пробить, – проговорила Светлана и подключила к проверке друга-прокурора.

– А может, это любовь? – предположила Алла.

– Дура, – ответила сестра, которая всегда считала, что Алле в детстве сделали лоботомию, поэтому в зрелом возрасте она вышла замуж по большой любви, родила ребёнка и через два года развелась, решив не подавать на алименты и остаться с бывшим мужем друзьями. Бывший муж на правах друга своего сына не содержал, а когда напивался, объявлял о намерении разделить крохотную Аллину квартирку.

Светлана хотела познакомиться с Петром, так сказать, официально, «посмотреть ему в глаза, задать пару вопросов». Но Дарья Петровна заламывала руки и тоже что-то твердила про любовь.

– Так не бывает, – говорила Светлана. – Мама, ну включи ты здравый смысл! Хочешь встречаться – пожалуйста. Только зачем замуж выходить?

– А как же мировая художественная литература? – восклицала мама-педагог. – Почему ты отказываешь нам в праве на счастье?

Мама уже говорила «нам», что было плохим симптомом.

– Нам чужого не надо, но и своё не хочется отдавать, – постановила Светлана, подпустив матерное слово, но было уже поздно. Мама обиделась и бросила трубку.

Алла, как конфидентка, сообщала сестре, что мама часто не ночует дома, а если ночует, то не одна. И перестала забирать внука с шахмат.

К неудовольствию Светланы, друг-прокурор не нашёл на Петра ничего внятного – не привлекался, не состоял.

– А может, это любовь? – предположил он.

– Дурак, – заявила Светлана.

– Моя бабушка вышла замуж в семьдесят два года, – поделился прокурор, – по большой любви. И жила счастливо до самой смерти. Мама была против. Все были против. Они даже тайно женились. Бабушка, как девушка, всё скрывала. И когда мама поставила её перед выбором – новый муж или семья, дети, внуки, – бабушка выбрала мужа.

– И чем всё кончилось? – Светлана уже знала ответ.

– Как обычно, – пожал плечами прокурор. – Бабушкино имущество растащили чужие люди. Муж через полгода после её смерти снова женился. Бабушка подписала ему дарственную на дом. Мы об этом не знали.

– И ты после этого веришь в любовь?

– Она же была счастлива. Пусть несколько лет, но была же!

– Я не хочу, чтобы мама выбирала между нами и этим её Петечкой! – Светлана заплакала, как маленькая девочка, которая не знает, как ей поступить.

Она всегда была старшей в семье. Пока мама была занята учениками и воспитывала в них любовь к природе, Света сидела с младшей сестрой. Пока мама водила учеников по музеям и театрам, Света готовила ужин. В том числе и для мамы. Света не верила в Бунина, которого обожала мама. И в светлые чувства не верила. Она жила с холодной головой – вышла замуж, родила, наняла адвоката, подала на развод, отсудила алименты, привлекла судебных приставов, установила время общения детей с отцом, чужого не взяла, но и своего не отдала. Своих двух дочек она тоже воспитывала, как она говорила, «без бабочек».

– Хорошо, допустим, у вас с Петром действительно чувства. Но у него же сын – алкоголик! Наверняка уже всё пропил, что мог, и теперь до твоей квартиры доберётся! – в очередной раз убеждала Света маму.

– Он хороший мальчик, – отвечала влюблённая Дарья Петровна. – Нельзя на людей наговаривать.

– Какой он мальчик? Мужику за тридцать, а он ничего не делает! На что он живёт? И твой Петечка тоже на пенсии. Как вы жить будете? Я ни копейки не дам, так и знай! – кричала Светлана.

– Мне ничего от тебя не нужно, – скорбно поджимала губы мама. – Не думала, что ты меня будешь копейкой попрекать.

Светлана всегда старалась помогать матери материально. Алла могла помочь только разговорами, а старшая дочь привозила лекарства, продукты, отправляла маму на отдых.

– Как я могла вырастить тебя такой злой и неблагодарной! – Дарья Петровна заплакала.

Светлане же хотелось кричать от бессилия.

Дарья Петровна тайно вышла замуж и обвенчалась – в белом платье и фате, о которых безуспешно мечтала всю жизнь, поскольку первый муж, отец Светы и Аллы, был против. Да и денег не было. Сейчас тоже не было, но Дарья Петровна что-то ухитрилась выкроить из скудных запасов. Свету на свадьбу не позвали. Аллу пригласили. И сын жениха тоже был – трезвый и вежливый. Света заклинала сестру проверить документы. Алла плакала и твердила как заведённая: «Лишь бы мама была счастлива».

Дарья Петровна узнала от младшей дочери, что Света проверяла Петечку «по своим каналам», и сделала выбор – прекратила всяческое общение, аккуратно клала трубку, когда звонила дочь. Когда же к телефону подходил Пётр, Света сама давала отбой, не желая с ним общаться. Алла рассказывала сестре, что, несмотря на счастливую семейную жизнь, мама начала быстро сдавать – то давление скакало, то ноги крутило. И вернулась к репетиторству, поскольку денег Петечке не хватало. «Им» не хватало.

Светлана узнала, что у Петра есть сорокалетняя женщина на стороне, поэтому и не хватало. Узнала и о том, что старый дачный сервиз, столь любимый мамой, Петечкин сын уже продал.

– Не надо, не говори ей, – попросила сестру Алла.

– Почему?

– Это её убьёт. Я никогда не видела её такой. Счастливой.

– Пусть она будет несчастной, зато здоровой! Мне так спокойнее!

– Мама говорит, что только сейчас поняла, что такое настоящая любовь. Она не переживёт предательства.

– Сколько будет длиться эта ваша любовь? До тех пор, пока мама сможет содержать Петра, его сына и его бабу? А потом он её выкинет за ненадобностью!

– Да, ты права. Так и будет. Но сейчас она тебе всё равно не поверит. Ни одному слову. Знаешь, по вечерам она читает ему Бунина. Я ей даже завидую. У неё глаза горят, мама чувствует себя женщиной, желанной, любимой. Я так скучаю по этому ощущению. А ты – разве нет?

– Нет! – прокричала Светлана.

Нет, она не скучала. Никогда. Ни разу. Даже когда у неё был короткий роман с другом-прокурором. Он был влюблён и хотел развестись с женой. Но Светлана разорвала отношения и вернула его в семью. Жёстко. Объяснив, что будет с ним, с его женой, детьми, с ней, их дальнейшей жизнью. Не будет никакой жизни, потому что жена не даст ему видеться с детьми, он не избавится от чувства вины, а Светлана не сможет его всё время поддерживать и успокаивать – работы много, сил нет.

– Включи голову, – сказала она.

И прокурор послушался. Они остались друзьями, но друг-прокурор скучал по «тем временам», о чём ей регулярно напоминал, предлагая всё вернуть и «попробовать ещё раз». Светлана быстро остужала эти порывы, напоминая о том, что его жена недавно родила третьего ребёнка.

Светлана встретилась с женщиной Петечки и узнала то, что, по сути, и так знала. Каждое слово ей было известно заранее. Петечка не любит эту «старую училку», а живёт с ней только из-за денег. «Училка» пообещала переписать на него дачу.

Встреча с сыном Петра получилась незапланированной – Светлана застала его на их собственной даче, куда приехала подышать воздухом. В середине недели. Оказалось, что у того были ключи. И он выносил микроволновку.

Светлана встретилась с Петром и спокойно, по-деловому объяснила, что с ним будет, если он немедленно не оставит Дарью Петровну в покое. Пригрозила связями в прокуратуре. Он во всём признался и умолял не трогать сына и любимую женщину. Конечно, имелась в виду не Дарья Петровна.

Что было дальше? Ничего. Дарья Петровна не поверила ни единому слову Светланы. А поверила Петечке, который пообещал, что «больше не будет» встречаться с «этой женщиной» и давать ключи от дачи сыну. Мама сказала Светлане, что совершить ошибку может каждый, но нужно дать шанс и не терять доверия. После этого Дарья Петровна продала дачу и разделила деньги между дочерьми, сказав, что она от них сполна откупилась. И теперь будет жить как хочет. И с кем хочет.

Алла сделала ремонт в квартире и сошлась с бывшим мужем. Мамины проблемы отошли на второй план – она строила свою личную жизнь. Светлана положила деньги на депозит и провела ночь с другом-прокурором. Потому что ей всё надоело. Надоело жить с холодной головой и думать о последствиях. Надоели родственники, чужие жёны, любовницы, мужья, чужие дети, чужие проблемы. И когда ей с интервалом в пять минут позвонили мама и сестра, а потом телефон завибрировал эсэмэсками, Светлана не ответила. Выключила звук – она знала, что будет дальше. До последнего слова.