Голь перекатная
Книга стихов
Ольга Сорбонна

© Ольга Сорбонна, 2016

ISBN 978-5-4483-1822-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«В рифмах нету крови, но…»

В рифмах нету крови, но
В них текут чернила.
Все слова уродливы,
Я их позабыла.

Все стихи – как фантики,
Словно в осень листья.
Душу всю растратила
На пустые письма.

В рифмах нету крови, но
Есть чернила в венах.
Все слова – уродливы.
Лишь любовь – нетленна.

12.08.2016

Покупка раба на афинском рынке

И.А.Ефремову

Иду на рынок, скрытая вуалью;
За мною раб несёт мешок монет.
Корабль пришёл из незнакомой дали,
Привёз рабов, которым равных нет.

Смотрю в их лица, серые от пыли;
Да, хороши – красивы и сильны.
Зачем мне раб?.. мой дом весь полон ими…
Стоп! Этот вот! Ведь нет ему цены!

– Хозяин! – Да? – Пять мин не пожалею
За эти руки, этот дивный стан!
– Ты так щедра, я пред тобой робею…
За десять сов тебе его отдам.

И – человек обменян на монеты.
Его с помоста за руку свожу.
Вздыхает он, от солнечного света
Зажмурясь; что ж я так дрожу?!

– Какой страны ты, статуя героя? —
Молчит. Должно быть, очень горд.
Как знать – случись со мной такое,
Что б говорила я среди туманных гор?

Но погоди! Твои я знаю руки!
Глаза твои я видела не раз!
– Кто ты такой? – Афина, что за муки!
А он молчит и не отводит глаз…

Что делать мне с таким приобретеньем?
О боги! – мне давно уже знаком
И жёсткий рот, и мышц переплетенье,
И эта дерзость в облике во всём.

Долой вуаль! Артемис Агротера!
Откуда слёзы вдруг в его глазах?
Откуда жар во взгляде охладелом?
Откуда дрожь на сомкнутых губах?

– Но кто же ты?! – Я Зевсом Олимпийцем
Клянусь: когда-то видел я
Твой облик: ты, одетая как жрица,
Меж яблонных дерев в саду прошла.

– Меня ты видел? Но страна та где же? —
Но раб плечами мощными пожал,
Взглянул потом в глаза мне смело
И ничего мне больше не сказал.

…Давно уж славы нет Афин могучих,
Минуло двадцать пять веков с тех пор.
Я всё ещё ловлю надежды лучик
Узнать, что было между мной и тем рабом.

16.10.1996

«Перепутав рассветы с закатами…»

Уилфриду Дезерту

Нет у них Родины, нет им изгнания.

Лермонтов

Перепутав рассветы с закатами,
Голь идёт по земле перекатная,
То ль – богатая, то ли – нищая,
То ли – парами, то ли – тыщами.

По пескам и пустыням Аравии,
По убитой войной Югославии,
По сибирской тайге, по Манчжурии
Они ходят – не злые, не хмурые.

Нету отдыха им, нет пристанища,
Нету мира им, нет ристалища;
Нет чужбины им, нету Родины —
И для всех они похоронены.

Так идут они, солнцем палимые,
Невлюблённые, нелюбимые.
Называют дорогу – матерью,
И лежит им дорога – скатертью.

25.10—10.11.1996

Королева моя

Мы сидели с тобой у великой реки,
Чуть обнявшись, я – справа, ты – слева.
Были руки твои так волшебно легки,
Королева моя, королева.

Были мягкие губы душисты, как мёд.
Покрывало с причёски слетело…
Ты была хороша, как сияние звёзд,
Королева моя, королева.

Лепестками весенний осыпал нас сад,
И протяжную песню ты пела.
Как давно это было… как годы летят…
Королева моя… королева…

Мне вовек не забыть неземной красоты,
Что и нежной бывала, и смелой.
Как давно это было… и где ж теперь ты,
Королева моя, королева?

29.05—1.06.1997

«Я целую опять Ваши тонкие пальцы…»

Я целую опять Ваши тонкие пальцы,
Я услышать боюсь Ваше твёрдое «нет».
Королева моя, пожалейте скитальца!
Я так долго искал этот призрачный след.

Брошу к Вашим ногам поседевшие кудри.
Будьте юной богиней – я стану жрецом.
Королеве моей, и прекрасной, и мудрой,
Я открою весь мир, сам останусь слепцом.

Перед Вами одной преклоняю колени.
Я весь мир обошёл, чтобы Вас отыскать.
Королева моя, ради этих мгновений
Своё сердце я вырву, на щите чтоб подать.

Я целую опять ваши тонкие пальцы,
Но ни слова Вы мне не сказали в ответ.
Королева моя! Пожалейте скитальца!
Я так долго искал Ваших ног смутный след.

12.08—1.11.1997

Парус

Парус, порвали парус!

Каюсь, каюсь, каюсь.

Высоцкий

Я – парус на пиратском корабле.
Привыкли к ветру губы, щёки, плечи.
Я никогда не буду на земле —
Мне море подавай, да ветер крепче.

Я – парус! Я – большой кусок холста,
Мне соль и брызги – вечная награда,
Да плеск волны, чья музыка проста…
Матросов заласкали муки ада

За ремесло, за кровь и за успех.
А я – холстина, на грот-мачте парус.
Однажды капитан услышал смех,
Команду зарубил… и в том я каюсь —

Я, парус на пиратском корабле!
Ведь это я смеялась там, на мачте,
Над капитаном десяти морей —
И для него уж ничего не значат

Сокровища, которым нет цены,
Что в трюме все разбросаны без счёту;
Я – парус в состоянии войны,
Карающий за страшную работу,

Я, парус на пиратском корабле!
Кусок холста – и тот завыл от жути,
Устал искать возмездия вовне
И вынес приговор безумным людям.

И вот теперь над палубой пустой
Я умираю, трепещу и вою…
Внизу, в пучине, в глубине морской,
Я – парус! я – полёт! я – Тизифона!..

9.03.2004

«Мне с королём опять не пути…»

Мне с королём опять не пути;
Да полно, не гожусь я в королевы.
Но почему так странно колет слева
И почему так тягостно в груди?

Мне, как всегда, – простор иных дорог.
И меч опять тоскует в старых ножнах,
И возвращенье станет невозможным,
Едва в часах просыплется песок.

Мне с королём опять не пути;
Быть может, обойдёмся без прощанья?
Взгляд. Поцелуй. Неровное дыханье.
И мне пора. И ты меня прости.

А где-то в сердце: «Удержи меня!
Не отпускай!»; но не скажу ни слова.
Осёдлан конь – но падает подкова,
А кузница закрыта на два дня.

Мне с королём опять не пути;
И я не верю никаким приметам;
Лишь глаз твоих согреюсь ясным светом —
И в дальний путь. Прости меня, прости.

И в снег, и в дождь, и в жаркий летний зной
Вокруг Земли дорога бесконечна.
Не вечны боги – так и я не вечна,
И ты, увы, не вечен, милый мой.

Мне с королём опять не пути…
Но конь рассёдлан твёрдою рукою:
«Не отпущу. Останешься со мною.
Ведь мне всегда с тобою по пути».

23.02—1.04.2004

Кофе вместо тебя

Кофе вместо тебя. Может, вместе однажды смогли бы?..
Только в слове «однажды» так жёстко звучит: «только раз».
«Только раз» – не хочу, нет, не надо, не надо, спасибо.
«Только раз» – а потом… а потом – снова жизнь без прикрас?!

Кофе – вместо тебя! Не хочу, не желаю прощаться!
Или вместе навек, иль навек разойдутся пути.
Милый мой, не хочу, не могу я с тобой расставаться.
Не хочу – «только раз»; ничего или всё – и меня ты за это прости.

Кофе – вместо тебя? так легко привыкаешь быть вместе,
Ты шагнёшь за порог – и весь мир для меня потеряет свой цвет.
Для тебя я никто – не сестра, не жена, не невеста;
Виновата сама, что любви не сказала, не крикнула «нет».

Кофе – вместо тебя… сколько в жизни расколото чашек?
Из немыслимых далей твои долетают слова.
Кофе – вместо тебя. Даже боги не властны над счастием нашим.
Я люблю тебя так, что, наверно, схожу потихоньку с ума.

22—25.04.2004

Геракл

Полубезумен, полубессмертен…
О люди, люди! богам не верьте!
Алкмена Зевсу обман простила?
Кому-то – слава, другим – могила.

Полубессмертен, полубезумен.
В оскале диком блеснули зубы.
Кентавры, люди, титаны, боги —
Кровавой пыли полны дороги.

Проклятье Геры для плеч могучих.
О боги, боги! так чем вы лучше?!
Полубезумен, полубессмертен —
Как трудно выжить на этой тверди!

Быть царским сыном – какая ноша!
Безумье плещет сквозь смуглость кожи.
Полубессмертен, полубезумен —
И стрелы с ядом звенят, как струны.

Все обещанья – лишь часть обмана.
Олимп – бессмертным, а людям – раны.
Полубезумен, полубессмертен —
Увы, отвага не лечит сердце.

Начало битвы – залог победы.
Героя имя – «от Геры беды».
Полубессмертен, полубезумен,
Удары сердца в висках как бубен.

Полубезумен, полубессмертен.
О люди, люди! богам не верьте!
Костёр героя спасёт от яда;
Не верьте, люди, богам! не надо!!!

30.04—1.05.2004

Бабочка

Неразумною бабочкой сяду к тебе на ладонь;
Что ты сделаешь, милый? прогонишь меня ты дыханьем?
Иль рассматривать будешь, как странный несбывшийся сон?
Или в серых глазах удивленно мелькнёт узнаванье?
Только крылья мои так нежны; я молю, их не тронь,
Не касайся узора их даже любовным лобзаньем.
Я лечу к тебе, милый, лечу на горячий огонь;
Пусть не птицею – бабочкой лёгкой навек отменив                                                                                           расстоянье.

2.05.2004

Лилит

Поверьте, эта дама из моего ребра

И без меня она уже не может.

Окуджава

Жить без тебя? наверное, сумею —
Ведь я не из ребра, а из огня,
Ведь я – Лилит, мой милый, а не Ева.
Твоё томленье – это часть меня.

Ты – мой родник в иссушенной пустыне,
Но лучше путь от жажды я умру,
Чем стану хоть на миг твоей рабыней,
Чем пламень уподоблю я ребру.

Иди ко мне! Любить – с тобой на равных,
Коль на двоих один огонь горит.
Иди ко мне! Я – искра, пламень, лава —
Ведь я не Ева, милый! я – Лилит!

13.06.2004

Троя

Троя, мой милый! Пожары и пепел.
Битвами смертных натешились боги.
Даже алтарь осквернили ахейцы,
Ныне рабы – все былые пророки.

Троя, мой милый! Разрушены храмы,
Ветер приносит песок из пустыни.
Слёзы Гекубы, страданья Приама
В честь светлоокой Паллады Афины.

Троя, мой милый! Костёр Ахиллеса.
К смерти плывёт гордый царь Агамемнон.
Ныне свершилася воля Зевеса,
Слава героям – и слава бессмертным.

23.06.2004

Сожжённый город

Запах гари въедается в кожу,
В волосах – клочья серого пепла.
В этом городе нету прохожих,
В этом городе боги ослепли.

Дым пожаров летит над домами
И испуганно воют собаки.
Хруст углей под моими ногами.
Мародёры, убитые в драке.

Чьи-то храмы с обломками статуй.
Старый жрец на алтарных ступенях.
Своей смертью Ареса порадуй!
Дым пожаров. Агония. Пепел.

Запах горя въедается в кожу.
Горечь в горле, удушливый кашель.
Здесь уже никому не поможешь.
Мёртвый город. Дым, пепел и сажа.

20—22.08.2004

Анчар

Средь горных круч в недальней стороне
Раскинулась цветущая долина,
При Солнце хороша и при Луне,
Там жители прекрасны и невинны.

На этом месте прежде рос анчар,
Своим дыханьем отравив долину,
Делясь великолепьем смертных чар
Сполна со всеми, не наполовину.

Вокруг него земля была мертва
И в пышных ветвях не гнездились птицы,
Сюда не забредали божества
И даже дождь не смел сюда пролиться.

И пеплом становилось всё вокруг;
В листве анчара насыщался ветер
Могучим ядом; сеятелем мук
Летел он дальше, более не светел.

Летела гибель от его цветов
На ближние и дальние селенья;
Их аромат был чуден, но суров,
И от него не знали исцеленья.

И стал тот край вместилищем легенд,
В обход долины путники шагали,
Десятки лет никто из них не смел
Пересекать тропой юдоль печали.

Никто спасенья от беды не знал,
И колдуны, свои творя заклятья,
Анчара сок не капали в отвар,
Боясь лишь смерти – вовсе не проклятья.

Так посредине выжженной земли,
Не ведая раскаянья и боли,
Стоят на поле битвы короли —
Так и анчар стоял на смертном поле.

Но злу на свете тоже есть предел,
И стало чахнуть гибельное древо;
В урочный час последний лист слетел —
И старый маг вошёл в долину смело.

Едва дыша, он свой разжёг костёр —
И запылали ярко ствол и ветви.
Сидел волшебник, свой потупя взор;
От глаз его и звёзды бы померкли.

В огне костра трещал, сгорая, яд,
Анчар же серым пеплом становился;
Седой волшебник, поднимая взгляд,
Тому, что жив, с улыбкою дивился.

Когда же прогорело до золы
Кострище, маг за новый труд принялся —
Все корни он исторгнул из земли
И ядом до костей он пропитался.

Найдя в земле последний корешок,
Сложил всё вместе, слабо улыбнулся,
Огнём очистил всё вокруг, что смог, —
И дух его к богам его вернулся.

И с той поры долина расцвела,
Весна на ней нежна и благодатна,
Цветёт там вереск; каждая пчела
Летит к нему, и с ношею – обратно…

2—3.09.2004

Апокалипсис

…и вот, конь бледный, и имя сидящего на нём было Смерть.

Откровение 6.8

Три Библии, зелёный том Корана,
Сказанья стран, давно ушедших в прах;
Пророчества нерадостны и странны,
И чьи-то руки пишут в облаках,

Как Валтасару: МЕНЕ, ТЕКЕЛ, ПЕРЕС.
На чьих весах оценен род людской?
Горн Хеймдаля звучит нежней свирели,
От ножниц тяжелеют руки Мойр,

Харона чёлн загружен, переполнен,
И жажду уж не могут утолить
Печальной Леты горестные волны —
С воспоминаньями в Аиде мёртвым жить.

И всё не так, как думали пророки,
И боги лишь качают головой:
Живыми не усвоены уроки…
Четвёртый всадник плачет над Землёй:

Ведь, вопреки всем свиткам Иоанна,
Людьми, не им, осквернена заря…
Три Библии. Зелёный том Корана.
Осетия. Начало сентября.

6.09.2004