# Амулет Добра

Дарья Аркадьевна Донцова

«Амулет добра» открывает новую авторскую серию книг для детей «Сказки Прекрасной Долины». Это история бездомной собаки по кличке «Пошлавон», которая благодаря новому другу попадает в волшебный мир Прекрасной Долины, где она обретает не только новых друзей, но и семью. Но на пути к счастью им предстоит преодолеть немало трудностей. Юные читатели вместе со сказочными персонажами учатся дружить, любить, сопереживать, помогать. Добрый и светлый юмор, присутствующий во всех книгах Дарьи Донцовой, заставит от души смеяться над забавными героями не только ребят, но и их родителей.

Добрая, искренняя, позитивная, сказочная повесть способна развеселить самого хмурого, заставить улыбаться самого сердитого, осчастливить самого грустного. Она прекрасно подходит для совместного чтения родителей с детьми. Легкое, по-хорошему детское отношение к жизни Дарьи Донцовой делает повесть такой понятной и близкой ребятам. А красочные иллюстрации художницы Юлии Семитко откроют для всех удивительный и волшебный мир Прекрасной Долины.

© Донцова Д. А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

> Моему внуку Мишеньке Субботину-Донцову


## Глава 1. Без друзей очень трудно жить


Пошлавон вышла из подвала и поежилась. На улице лил дождь, дул сильный ветер, и редкие прохожие бежали, не останавливаясь, никто не обращал внимания на тощего, дрожащего от холода щенка. Пошлавон уныло посмотрела по сторонам, вздохнула и решила пойти к магазину: там над ступеньками есть козырек, он укроет дворняжку от противных холодных капель, а кто-нибудь из покупателей может дать ей поесть. Иногда Пошлавон доставались сосиски. Сосиски! Собачка облизнулась и побрела по лужам. Пару раз мимо нее, дворового щенка, живущего в грязном подвале, проходили домашние псы, одетые в дождевики и резиновые сапоги, у них имелись ошейники и поводки, за другие концы которых держали хозяева. У Пошлавон не было своего человека, ей не повезло родиться в уютном доме, спать на мягких креслах-диванах, есть вкусный паштет из банок и проводить вечера, положив голову на колени любимой хозяйки. Пошлавон жила одна, она никому не была нужна.

Шлепая лапами по холодным лужам, собачка шагала вперед и вдруг услышала скрипучий голос:

– Эй, как тебя там зовут, стой!

Пошлавон замерла, она пока плохо понимала человеческую речь. Чаще всего она слышала: «Пошла вон», и псинка решила, что ее так зовут. А тут вдруг кто-то обратился к Пошлавон на собачьем языке.

Псинка завертела головой и увидела на краю тротуара непонятное толстое пучеглазое существо не очень большого размера. Оно было одето в бордовую куртку с золотыми пуговицами.

– Ну-ка, помоги, – велел Не-пойми-кто.

Пошлавон опешила.

– Здравствуйте, вы собака?

– Ну до чего мне дураки надоели, – вздохнул незнакомец. – Если я пес, то ты табуретка!

Пошлавон заморгала.

– О нет! Вы ошибаетесь. Я видела табуретки, на них люди сидят. А раз вы умеете разговаривать на нашем языке, значит, вы собака.


– Неужели на моем трудном жизненном пути попался философ? – фыркнул пучеглазый Не-пойми-кто. – В отличие от тебя, я владею иностранными языками, могу болтать еще на кошачьем, беличьем, бурундучьем. Кроме того, в Прекрасной Долине в ходу универсальный язык, его все учат с рождения, поэтому мы можем пообщаться.

Пошлавон разинула пасть.

– Вы кто?

– Почтовый жаб Густав, – начал закипать незнакомец. – Неужели не понятно?

– Простите, – пробормотала Пошлавон, – я еще маленькая.

– Юный возраст не является оправданием глупости, – отрезал Густав, – и лени. Ну-ка, достань ящик!

– Какой? – не поняла Пошлавон.

Жаб показал лапой на зарешеченное окно подвала магазина.

– Шел себе с посылкой, вдруг откуда ни возьмись появился человек, пришлось отпрыгнуть в сторону. Люди такие неосторожные, никогда не смотрят под ноги, считают, что они на земле одни, цари природы. Короче, лезь туда и достань что велю.

Пошлавон протиснулась между прутьями и взвизгнула.

– В чем дело? – спросил жаб. – Упаковка, не дай бог, помялась? Или, что еще хуже, разорвалась?

– Нет, я поцарапалась, – пожаловалась Пошлавон.

– Экая ты нежная, – пробурчал Густав, – ерунда, шкура быстро заживет. Видишь коробку?

– Нет, тут темно, – ответил щенок.

– Собаке свет не нужен, – вскипел Густав. – Ну почему на моем тернистом жизненном пути всегда встречаются не способные на продуктивные действия личности?

– Что такое посылка? – спросила Пошлавон. – Я не знаю.

– Ммм, – простонал Густав. – Сказано сто раз! Коробка! Картонная.

– Длинная, как колбаса? – обрадовалась Пошлавон. – Она тут лежит.

– Тащи ее сюда, – распорядился Густав.

Щенок с большим трудом справился с задачей.

– Не сразу, но получилось, – обрадовался жаб. – Все, мне пора, да и тебе тоже, ступай домой, пока от матери не влетело.

– У меня нет мамы, – сказала Пошлавон.

Густав моргнул.

– Значит, бабушка в угол поставит за то, что поздним вечером по улице шляешься, или отец накажет.

– Я живу одна, – объяснила Пошлавон.

Жаб скрестил передние лапы на груди.

– Сколько тебе лет?

– Не знаю, – пролепетала Пошлавон.

– О боже! – воскликнул Густав. – Спрошу по-другому. Сколько раз ты ела деньрожденный торт?

– Что это такое? – не поняла Пошлавон.

– Бисквит. С кремом. Сверху свечки. Они горят. Их задуть надо, – зачастил жаб.

– Я боюсь огня, – испугалась Пошлавон. – Вчера какой-то человек в меня петардой ткнул, теперь на боку ссадина, она очень болит.

– Ясно, – протянул Густав, – ну-ка, присядь.

– Зачем? – насторожилась Пошлавон. – Ты хочешь меня побить?

Жаб скорчил гримасу.

– Нет, я устал, залезу тебе на спину, довезешь меня до входа.

– Куда? – опять растерялась Пошлавон.

– Туда, – обозлился Густав, – хватит задавать глупые вопросы. Выполняй.

Пошлавон распласталась на грязном мокром асфальте, и ей стало еще холоднее. Густав ловко забрался щенку на спину, устроился между лопатками, поставил перед собой посылку и проворчал:

– Ну и славная же у меня сегодня лошадь. Ни седла, ни ошейника, ни поводьев. Придется держаться за уши, хорошо они у тебя длинные. Знаешь, где лево-право?

– Что? – спросила Пошлавон.

– Собака Баскервилей, пошли мне терпения, – простонал Густав. – Договоримся так. Я дергаю здесь – ты поворачиваешь в эту сторону, дергаю там – рулишь туда, тяну за оба уха – останавливаешься. Ясно? Вперед!

Густав шлепнул задними лапами Пошлавон по бокам. Щенок вздрогнул и побежал вперед.

## Глава 2. Дорога домой

Нестись пришлось долго, пару раз Пошлавон повернула не туда, за что получила от почтового жаба сочные шлепки. Но всякая дорога рано ли поздно заканчивается, Пошлавон притормозила около полуразрушенного сарая, стоящего неподалеку от огромной мусорной свалки.

Густав слез.

– Бери посылку.

– Я? – удивился щенок.

– Видишь тут еще кого-нибудь, кроме нас? – вскипел Густав. – Хватай коробку и шагай за мной.

Почтовый жаб открыл дверь ветхого сарая и прыгнул в темноту. Пошлавон последовала за ним, споткнулась, упала, больно ушиблась, взвизгнула, получила пинок от Густава и услышала сердитую речь жаба:

– Хватит валяться, у нас всего минута, чтобы пробежать.

– Куда? – не сообразил щенок.

Густав показал на здоровенную железную бочку, которая загораживала весь проход, запрыгнул собаке на спину и схватил ее за уши.

– Когда дерну, несись вперед быстрее ветра. Не потеряй посылку.

– Передо мной мусорный бак, – пролепетала Пошлавон, – на него бежать нельзя.

Густав издал резкий свист, бочка повернулась, наклонилась и легла на пол. Она оказалась пустой, ее дно вдруг стало таять, перед глазами щенка появилась точка света, она превратилась в кружок, затем в большое пятно, такое яркое, что Пошлавон зажмурилась.

– Вперед, прыгай внутрь контейнера, – заорал Густав, сильно дергая «коня» за уши, – лети стрелой!

Дворняжка, не раскрывая глаз, рванулась с места, порезала лапу о битый кирпич и вдруг ощутила под ногами что-то мягкое, приятное. В нос ударил незнакомый, но почему-то родной запах, стало тепло. Пошлавон открыла глаза и ахнула.


## Глава 3. Прекрасная Долина

На невероятно голубом небе сияло яркое солнце, повсюду щебетали птицы, вокруг расстилалась нежная зеленая трава. Впереди, совсем близко, виднелся уютный двухэтажный дом с красной черепичной крышей и резным крылечком, на его окнах стояли горшки с буйно цветущими геранями.

– Где я? – прошептала Пошлавон.

– В Прекрасной Долине, – сказал жаб, – в самом лучшем месте на свете.

Дверь домика распахнулась, из него вышла дородная собака в цветастом фартуке. Пошлавон сразу поняла, что перед ней мопс. В супермаркет, перед которым псинка выпрашивала подачки, часто приходил умный мопс Фанди со своим хозяином. Он всегда просил своего папу угостить Пошлавон чем-то вкусным, поэтому бездомная псинка считала мопсов очень добрыми. Мопсиха всплеснула лапами.

– Густав, сколько можно тебя ждать! Ты принес книгу тетушки Элли?

– Вместо благодарности одни упреки, – надулся жаб. – Эй, Пошлавон, иди сюда.

Мопсиха прищурилась.

– Кого ты так ласково кличешь?

Густав показал на обомлевшую, ничего не понимающую дворняжку.

– Знакомься, Муля. У нее никого нет, на боку рана от петарды. Этот собачий экземпляр помог мне достать посылку из подвала, я ее туда случайно уронил. Пришлось взять эту недотепу с собой. Так получилось.

Мопсиха приблизилась к гостье, та вжалась в землю и взмолилась:

– Не прогоняйте меня отсюда.

Хозяйка дома погладила псинку по голове.

– Никто не собирается тебя гнать. Как мне к тебе обращаться?

– Пошлавон, – прошептала псинка.

Мопсиха вздохнула.

– Никого нельзя так звать. Давай придумаем тебе хорошее имя. Ну, например, Мафи в честь моего субботнего кекса. Ты любишь маффины?

– Они не дерутся? – осторожно уточнила Пошлавон.

Муля спрятала лапы под фартук.

– В Прекрасной Долине никто не выясняет отношения на кулаках. Пошли в дом, Мафи, надо промыть твою рану, а потом выпьем какао, заодно познакомишься с маффинами. Ну, не стой, шагай вперед!

– Знаешь, Муля, она глуповата, – заметил жаб, – не сразу понимает смысл того, что ей говорят. Умные слова до ее мозга с запозданием доходят.

Мопсиха с укоризной посмотрела на Густава.

– Если ты живешь одна и никогда не ела кексы, откуда взяться сообразительности? И когда собаку не любят, она не развивается. Но все поправимо. Мафи, не стой столбом, нас ждет вкусный ужин.

Собачка хотела спросить, что такое ужин, но удержалась от вопроса и двинулась за Мулей, повторяя про себя: «Я Мафи, Мафи, Мафи, Мафи я». И чем дальше щенок произносил новое имя, тем больше оно ему нравилось, отзываться на Пошлавон больше категорически не хотелось.


## Глава 4. Милый дом

– Ступай мыть лапы, – ласково произнесла Муля, когда они с Мафи оказались в комнате, где за столом сидела маленькая худенькая мопсиха с хитрой мордочкой.

– Зачем? – удивился щенок.

– Нельзя садиться есть с грязными лапами, – строго заметила хитрюга. – Разве ты об этом никогда не слышала?

– Не-а, – призналась Мафи.

– Мама! Она откуда? – захихикала незнакомая собачка.

– Оттуда, – вздохнула Муля. – Густав привел ее из мира людей. Мафи еще совсем крошка, родителей у нее нет, поэтому кое-что ей придется объяснять. Мафуня, знакомься, это твоя сестра Куки.

– Здрасте, – поклонилась Куки.

– Сестра, – протянула Мафи, – но у меня ее нет. Я живу одна.

Куки подскочила к гостье и дернула ее за хвост.

– Не было, а теперь есть. Ты чем-то недовольна? Я старшая, ты должна меня слушаться. Мама, мы можем спать в одной комнате? Пусть енот Виктор из сарая двухэтажную кровать притащит. Чур, я сплю наверху.

Куки весело запрыгала вокруг Мафи. У щенка закружилась голова – столько новостей за один день: встреча с жабом, переход в Прекрасную Долину, знакомство с Мулей, Куки и, оказывается, надо мыть лапы…

– Не спи, шагай в ванную, – засмеялась Куки.

– Это где? – не поняла Мафи.

– Последняя дверь по коридору, – подсказала Муля, – не задерживайся, а то на какао появится пенка.

– Фуу, – скривилась Куки, – бе-е!

Мафи повернулась и хотела выйти из кухни.

– Стой! – закричала Куки. – Не трогай розовое мыло. Иначе тебе Капа нос начистит. Запомнила?

– Подойди-ка, – велела Муля и открыла большой шкаф, – вот тебе полотенце, красивое, оранжевое. Нравится?

– Зачем оно мне? – не понял щенок.

– Лапы обо что вытирать станешь? – захохотала Куки. – О голову?

– Все твои полотенца будут цвета апельсина, – улыбнулась Муля, – солнечные. Утром проснешься, пойдешь умываться, глянешь на свое полотенчико и сразу улыбнешься. Полотенце должно приносить радость. Попрошу Зефирку, она вот тут в углу вышьет имя «Мафи».

– Мои полотенчики розовые, – затараторила Куки, – не хватай их! Поняла? Ну, иди же! Почему ты такая медлительная?

Прижимая к себе приятно пахнущий чем-то сладким кусок мягкой ткани, Мафи дошла до последней двери. Открыла ее и приросла лапами к полу. Такой красоты она никогда не видела. Белый кафель, голубой рукомойник, много-много разноцветных полотенец, халатов, на полочках полным-полно всяких баночек, бутылочек…

Мафи постояла в восхищении, а потом начала отворачивать пробки и нюхать содержимое склянок. В нос ударяли разные приятные запахи. В самый разгар увлекательного занятия за ее спиной раздалось покашливание. Мафи обернулась, увидела кого-то толстого, черного, громко сопящего, испугалась и уронила банку, которую держала в передних лапах. По белой плитке растеклась розовая лужа.

– Ну теперь тебе Капа голову оторвет, – сказало незнакомое существо, – ты ее драгоценное мыло разлила.

– Простите, я не нарочно, – заскулила Мафи, – первый раз здесь очутилась.

– Незнание чего-то не является оправданием безобразия, – произнесло существо. – Я Зефирка, твоя сестра.

– У меня уже есть сестра, Куки, – робко заметила Мафи.

– Родственников бывает много, – засопела Зефирка, – порой их больше, чем надо. Нас у мамы пятеро, Куки самая маленькая. Если она начнет тобой командовать, шепни мне, я наведу порядок. Куки хорошая, но она считает себя взрослой и самой умной, приходится ее иногда на место ставить. Самая умная у нас Феня, они с Капой почти одного возраста. Еще у нас есть Марсия, она чуть старше Куки и немного моложе меня. Поняла?

Мафи никак не могла сообразить, о чем говорит Зефирка, но на всякий случай кивнула.

Черная мопсиха улыбнулась.

– Ладно, объясню еще раз. Ты находишься в доме, который называется «Мопсхаус». Здесь живут: наша мама Муля, старшие сестры Капа и Феня, младшие Марсия, Зефирка и Куки. У нас есть папа Беар, тетя Луна и бабушка Ада, но они на работе, в командировке. Где – я понятия не имею. Спросила у Мули: «Куда отправились папочка, бабуля и тетушка?» Мама ответила: «Это секрет. Вот подрастешь и все узнаешь». Теперь ясно?

Мафи заморгала.

– Мулю и Куки я уже видела, сейчас с тобой познакомилась. А где Капа, которая нос мне начистит за разлитый флакон?

– Здесь, – раздалось из коридора, и в ванную вошла толстая мопсиха в ярко-розовом платье, на шее у нее висели большие синие бусы. – М-да! Мое мыло!

– Я нечаянно, – стала оправдываться Мафи.

– За нечаянно бьют отчаянно, – процедила Капа.

Мафи поняла, что ей сейчас достанется, упала на коврик, закрыла глаза, вжалась в пол и замерла.

– Эй, ты чего? – спросила Зефирка. – Капа, она заболела?


Мягкая лапа опустилась на макушку Мафи и ласково потрепала ее между ушами, потом тихий голос произнес:

– Здесь никого никогда не бьют, я просто процитировала глупую поговорку жаба Густава. Извини, не хотела тебя напугать. На вот!

До носа Мафи долетел аромат чего-то очень вкусного, ее глаза сами собой открылись, и она увидела небольшой, слегка обкусанный и помятый ломтик сыра. Прежде чем мозг сообразил, следует ли так поступать, рот Мафи сам открылся, зубы схватили угощение.

– Чавкать неприлично, – вздохнула Зефирка, – наверное, это очень вкусно.

– Завидовать тоже не стоит, – одернула ее Капа. – Мафи, я не сержусь на тебя, понимаю, что ты случайно мыло разлила, но больше без спроса ничего не бери. Теперь спокойно мойся и возвращайся в столовую.

Капа развернулась и пошла к двери. Мафи увидела, что у нее на хвост надето красивое кольцо, смахивающее на цветок, а на задних лапках сверкают браслеты.

– Она хорошая, – прошептала Мафи, когда Капа исчезла в коридоре.

– Ничего так, – кивнула Зефирка. – Капитолина строгая, но справедливая. И своим личным куском сыра она не всех угощает.

– Ты собака? – полюбопытствовала Мафи.


– Ну да, разве не видно, – хихикнула Зефирка, – я мопсиха, такая, как Капа, у нас в семье все мопсы. Поэтому дом наш и называется «Мопсхаус». У всех коттеджей есть названия, и мопсы живут не только тут. Например, Черчиль, хранитель архива и библиотеки, учит щенков, жутко умный. Черчиль со своей названой сестрой чихуахуа Антониной обитает в Книгохаусе. Наша деревня небольшая, рядом с ней расположены другие поселки, туда можно на велосипеде проехать. Деревушек много, везде живут собаки-кошки-белки-хомяки-бурундуки, ты попала в замечательную страну, имя которой Прекрасная Долина. Все понятно?

– А почему ты черная? – недоумевала Мафи.

– Такая родилась, – раздалось в ответ, – цвет шерсти роли не играет, главное, какая у собаки душа, вот она не должна быть черной. Мой лапы, и пошли в столовую.

## Глава 5. Первый ужин

Когда Мафи вернулась в комнату, за большим столом сидело такое множество незнакомцев, что у гостьи закружилась голова.

– Это Капа, рядом с ней Марсия, – начала называть всех по имени Муля, – потом Феня, слева Куки, ты ее уже знаешь, белка Матильда…

Мафи кашлянула.

– Простите, белка тоже мопс? Не похожа как-то.

– Нет, белка это белка, – пояснила Муля, – а сидящая рядом с ней Антонина – чихуахуа, это собака, но не мопс. И черепахи Че и Ге не мопсы.

– Да, – хором сказали черепашки, – с этим не поспоришь, мы не собаки.

Муля поставила перед Мафи тарелку с чем-то круглым, бежево-коричневым и большую кружку с цветочным орнаментом.

– Ну-ка, попробуй.

Сидевшая по соседству Куки ткнула Мафи лапой в бок:

– У меня именная посуда. Видишь, написано «Куки». И у всех наших такая. А у тебя нет!

Капа постучала лапой по столу:

– Куки, прекрати. Мафи только приехала, будет и у нее своя чашка.

– Мама, почему Капа мне все время замечания делает? – заныла Куки.

– Дорогая, Капа старшая сестра, – ответила Муля, – она обязана младших уму-разуму учить.

– Я уже и так умная, – фыркнула Куки. – Надоели поучения! Не хочу их слушать.

– Ты сейчас не очень правильно себя повела, – мирно заметила Муля, – похвасталась своей чашкой. Так поступать неправильно. Кто-то должен тебе это объяснить.

– Я хорошая! – подпрыгнула Куки. – Я всегда говорю правду! Зачем ты сказала, что я плохая?!

Капа отложила вилку.

– Куки, ты опять все неверно поняла. Мама не говорила, что ты плохая! Даже очень хорошая собака может совершить неправильный поступок. Я тебя люблю, поэтому воспитываю. Мафи, не сиди с раскрытым ртом, ешь!

Щенок откусил от неизвестного ему предмета и замер.

– Ну как? – осведомилась Зефирка.

Мафи молчала.

– Это маффин, – пояснила Муля, – тебя в честь него назвали. Теперь попробуй какао.

Мафи покорно сделала глоток и опять застыла.

– Мама! Она язык проглотила, – захихикала Куки, – наверняка у нас будет еще одна Феня!

Высокая худая мопсиха в круглых очках, сидевшая возле Зефирки, опустила голову, вздохнула, потом вдруг еле слышно спросила:

– А входную дверь заперли? Уже вечер.

– Не волнуйся, Фенечка, – ответила Зефирка, – все хорошо.

– Мне не по себе, – прошептала Феня, – вдруг кто-то придет, унесет мои книги.

Куки закатила глаза.

– Кому они нужны! Ужасно скучные! Толстые!


Белка Матильда укоризненно посмотрела на Феню.

– Нельзя быть такой трусливой.

– Просто опасаюсь за старинные издания, – прошептала Феня. – Мне их мопс Черчиль дал, разрешил из библиотеки домой принести. Они очень ценные.

– Дорогие книги – красивые, – перебила Куки, – разукрашены бисером, блестками, камушками. Они всегда с картинками, в переплетах, на которых золотыми буквами название написано. А у тебя старые тома, рисунков в них нет! Пылью пахнут. Они твою спальню делают похожей на магазин барсука Пети, к нему никто не ходит, потому что он сам не помнит, где какие конфеты лежат, полный беспорядок у него в лавке. Мама, я права?

– Не совсем, – ответила Муля.

Феня поправила очки.

– Куки, в книге главное – содержание, в моих скучных изданиях можно найти ответы на все вопросы. Если научишься читать, то никогда не будешь одинокой, книги – лучшие друзья и прекрасные учителя, они помогут стать лучше, воспитают душу, научат думать.

Белка Матильда засмеялась.

– Фенюша, много размышлять вредно, лучше работать. Что ты сегодня делала? В смысле, лапами? Как маме помогла?

– Ну… читала историю Прекрасной Долины, конспектировала ее, составляла памятку по борьбе с вольфами, – пробормотала Феня.

Зефирка отпила какао.

– Феня, вольфов не существует, это все сказки.

– У меня другое мнение, – прошептала Феня.

Капа постучала ножом по тарелке:

– Внимание! К нам приехала Мафи, давайте уделим ей внимание. Куки сейчас замолчит, Феня перестанет рассуждать о вольфах, а Зефирка прекратит лопать маффины. Дорогая, шестой кекс за две минуты – это слишком.

– Мама, – заныла Куки, – почему Капа опять командует?

Муля стряхнула со скатерти крошки.

– Капа старшая сестра, ее надо слушаться. Зефирка, вспомни, что тебе велел врач? Мопсихе, которая сидит на диете, больше двух маффинов с какао есть нельзя.

– Она уже седьмой лопает, – немедленно влезла Куки.

Белка Матильда поморщилась.

– Ябедничать нехорошо.

– Нехорошо, – хором повторили черепашки Че и Ге.