Винцесь Мудров
Албанское танго

Авторизованный перевод с белорусского Максима Мудрова.

Литературоведы подсчитали, что в мире всего 36 сюжетов, а остальное – их вариации. И с этой точки зрения сюжет «Албанского танго» – тоже вариация: любовь, ставшая на дороге политических и идеологических интересов.

Албания была недолгим «другом» СССР при Сталине, а потом стала для нас как бы «страной-невидимкой». Был у компартии Советского Союза разлад и с Китаем, и с Югославией, были подавления восстаний в Венгрии и ЧССР… Но все же при этом сами страны были известны. А вот Албания просто «исчезла». Нет, на самом деле на картах она, конечно, была обозначена, но в 70-е и 80-е годы XX века про нее, кажется, не звучало ни слова. В школах и вузах СССР изучали географию Европы, новую и новейшую историю, но без упоминания о существовании Албании… Она вновь «появилась» на страницах отечественных газет уже в постперестроечное время, и то в основном, по причине распада Югославии, в репортажах о Косово.

Да мы и сейчас практически ничего о ней не знаем. Однако если зайти во всеведущий Интернет, то мы найдем там не только мелодии албанской эстрады 50-х годов, но и ностальгические комментарии людей, чья молодость прошла под эту музыку…

Значит, была, была в нашей истории Албания! Этого не вычеркнуть, пока еще живы люди, помнящие, как пели албанские артисты, как в советских вузах учились албанские студенты, как на политической карте мира, напечатанной в СССР, существовала таинственная страна с латинским алфавитом и мусульманской религией, с болгарской манерой кивать в знак отрицания, с особым языком… Конечно, не имеющим никакого отношения к тому, что в Интернете называют «олбанским». Но все же: почему-то именно албанский пришел на ум тому, кто окрестил наречие Интернет-коммуникации! Может быть, как слово, ассоциирующееся с тайной.

«Албанское танго» Винцеся Мудрова – одна из первых ласточек современной литературы, воскрешающая для читателя с постсоветского пространства Албанию. Белорусские читатели могут прочитать ее на родном языке, а для читателей русскоязычных предлагается авторизованный перевод с белорусского, сделанный Максимом Мудровым.

Надежда Мушкетова

I

Укутанное белесым туманом солнце висит над горбатой горой, розовым светом заливая озёрную гладь. Там, на другом берегу, еще царит тень, и туман делает нечеткими рассыпанные по горному склону белые домики Охрида – города, в котором он провёл прошлую ночь.

Озеро большое. Судя по атласу автомобильных дорог, до Охрида не менее пятнадцати километров. Миколу мало занимают природные красоты и пейзажи: у «дальнобоев» от них рябит в глазах. Но вот увидел розовое зеркало воды, остановил машину, вылез из кабины, закурил ароматную македонскую сигарету и глянул из-под руки на противоположный берег.

Еще рано. Полседьмого по местному времени. Самое время жать на педаль газа и гнать в сторону Тираны, да только трудно отвести взгляд от розового дива, обозначенного на карте как «Ohrid Lake».

«Пограничный пост проезжай на рассвете, когда малолетние сорванцы еще спят», – вспомнил он слова своего друга Сёмки Гормозина. Друг частенько возил грузы на Балканы и наслушался про албанцев разных страшилок: «На перевалах машина идет на «ползучей» передаче, а сзади ребятня бежит, за борта цепляется. Разрезают тент и тянут все, что под руку попадает».

Тент Миколе разрезали еще в Македонии, на подъезде к Скопье, но так ничего и не взяли. Да и что было брать? В фургоне тридцать тысяч экземпляров «Нового Завета» на албанском языке, пара сотен поролоновых матрасов да несколько ящиков с галетами из военного рациона, но они надежно завалены книжками. Матрасы он должен доставить в Тирану, а книжки и галеты – в Дьирокастру. Это на границе с Грецией.

Микола ещё раз окидывает взглядом озерный простор, делает последнюю затяжку и вдруг замечает, как что-то круглое и несуразное выползает из-под колеса.

– Ты куда, глупая? – Микола хватает черепашку, которая собралась было переползти дорогу. Черепашка не прячется в панцирь: перебирает лапками и недовольно крутит головой. Микола несет ее к придорожным кустам и замечает еще одну черепаху: приземистую, серую, бетонную. Она «заползла» на вершину холма и смотрит на него черной щелью амбразуры. Показалось даже, что там, в темном нутре, кто-то есть и следит за ним. Возможно, даже целиться из базуки… Микола садится в машину, поворачивает ключ зажигания, «Volvo» мягко катится с горы и тут из-за холма выплывает еще одна бетонная тварь. Чтобы выехать из сектора обстрела, он давит на газ, стрелка спидометра ползет вверх и очередной, разрисованный детскими каракулями бетонный бункер встает перед глазами. Машина на полном ходу вылетает на перекресток. Синий дорожный указатель с надписью «Тігапё 122 km» заставляет придти в себя и перевести дыхание…

В гостиничном номере Микола сразу же разделся и стал под душ. Теплый дождик щекотал спину, касался подмышек. Длинные струи катились по телу, смывая пыль болгарских, македонских и албанских дорог. Последний раз он мылся под душем два дня назад, в придорожном румынском мотеле, а потому даже застонал от наслаждения.

Через четверть часа, накрутив, как тот султан, на голову махровое полотенце, он упал на кровать и закрыл глаза. И сразу же, словно на экране черно-белого телевизора, в глазах побежала серая лента шоссе, тусклой ртутью сверкнула река на дне темного ущелья и руки, схватив в охапку одеяло, крутанули руль.

– Уф-ф! – вырвалось из груди и он, счастливо улыбаясь, перевернулся на бок.

Ужасы, о которых рассказывал Сёмка, не сбылись. Да, ребятня гналась за машиной, но он откупался дешевыми конфетами, бросая горстями через боковое окно. А вот дороги действительно были страшные: разбитые, узкие, извилистые, с кучами мусора в придорожных канавах. Самым тяжелым был отрезок пути от Эльбасана до Тираны. Пришлось взбираться на перевал высотой никак не менее тысячи метров. А на подъезде к албанской столице машину занесло и он чуть было не угодил в бездонную пропасть. Вот и сейчас, сомкнув веки, вспомнил ту пропасть с бурлящей рекой на темном дне и ощутил холодок в коленях. В тот же миг перед глазами всплыло бескрайнее розовое зеркало воды, на другом берегу которого мелькнули домики Охрида, и теплая волна беспробудного сна приняла измученное дорогой тело.

Проснулся он вечером и долго лежал, закинув руки за голову, пока не стал ворочаться в поисках сигарет. Сигареты лежали на столике и пришлось, громко кряхтя, скатываться с кровати.

За окном шумела фонтанами, гудела редкими автобусами и мельтешила мотороллерами албанская столица. Отсюда, с десятого этажа, дома и деревья казались сказочной декорацией. Слева стояло здание, похожее на Кремлевский дворец съездов, тут же подпирал небо минарет с часовой башней – такие башни доводилось видеть в Италии; посередине раскинулась площадь с фонтаном и монументом всаднику (надо будет расспросить – кому поставлен), а по правую руку, отбрасывая длиннющую тень, высилось полукруглое здание с квадратными колоннами, на фронтоне которого красовалось короткое слово «Bank». С виду Тирана не тянула даже на областной центр. Только широкая магистраль, что навылет пронзала площадь, выглядела по-столичному монументально.

От сигареты слегка закружилась голова и Микола почувствовал голод. Самая пора спуститься вниз и поесть в гостиничном ресторане, но рестораны простым белорусам не по карману. Обычно, приехав в иностранный город, он питался в уличных кафе. Блюда там недорогие, а потому и более вкусные. Микола одел чистую рубашку и еще раз взглянул в окно, прикидывая – в какую сторону лучше пойти.

Кафе, в которое зашел, было небольшим. Здесь царил полумрак, откуда-то сверху звучала чужая для уха восточная музыка, а из кухни шел неприятный запах овечьего жира. В Болгарии, куда пару раз ездил, в уличных кабачках тоже пахло этой гадостью.

Посетителей было немного. Два старика в белых войлочных фесках пили из малюсеньких чашечек кофе, да еще двое мужчин его возраста сидели в разных концах кафе и неторопливо ели из плоских тарелок.

Чернявый кельнер, а может это был сам хозяин кафе, поздоровался с ним по-албански и Микола молча кивнул в ответ. Потом ткнул пальцем в открытый рот, показал на тарелку, в которой сосед-албанец лениво болтал вилкой – еда, судя по всему, была горячей, – и кельнер, поняв что перед ним иностранец, с добродушной улыбкой спросил:

– Джувеч?

Так, видимо, называлось блюдо. Микола снова кивнул и краем глаза заметил, что посетители кафе разом посмотрели в его сторону. Холодок беспокойства, родившийся в горле, прополз вниз, сосредоточился под грудью. И сразу же вспомнился совет Сёмки Гормозина: приедешь в Тирану, по улицам не болтайся… и обедай в гостиничном ресторане.

Иностранец вобрал голову в плечи, вперил взгляд в солонку, а когда поднял глаза и осмотрелся, то с замиранием сердца заметил, что албанцы по-прежнему не отрывают от него взгляда.

Кельнер принес заказанное блюдо. Поставил на стол тарелку, затем принес пол-лимона на блюдце, стакан и кувшин с каким-то напитком.

– Англи? Итали? Франц? – скороговоркой спросил кельнер, смахивая полотенцем крошки с края стола.

– Беларусь! – ответил Микола, а увидев непонимание на лице собеседника, добавил: – Гомель, – хотя и понимал, что албанцы вряд ли знают этот город. Но, на удивление, кельнер вдруг всполошился и с волнением в голосе переспросил:

– Гомэл?

– Гомэл, Гомэл, – буркнул Микола, наливая из кувшина в стакан желтый, с апельсиновым запахом напиток.

На ходу снимая фартук, кельнер заглянул на кухню, что-то крикнул и выбежал из кафе.

– Полицию побежал вызывать? – мелькнула тревожная мысль, но тут же и исчезла. – С какой стати ее вызвать? Из-за того, что посетитель приехал из Гомеля?

Мужчина, сидевший неподалеку, ему слегка улыбнулся, выдавил в тарелку сок лимона. Микола, подумав, сделал то же самое. Блюдо – густо приправленное перцем рагу – опалило рот и он глотнул желтого напитка.

Два старых албанца давно допили кофе, но из-за стола не вставали: перешептывались, краем глаз поглядывая на иностранца.

Микола вспомнил, как в прошлом году ездил в Белград и как тамошний серб на хорошем русском языке рассказывал, что албанцы вырезают из живых людей почки, а потом продают американцам. Потрогав ладонями бока, Микола с тревожным беспокойством посмотрел на входную дверь.

«А может черноволосый побежал за врачами, которые вырезают внутренние органы? Придут, дадут по затылку, да в кухню затянут. Там и сделают свое страшное дело».

Тем временем из проема кухонных дверей высунулась голова сорванца с перепачканным лицом и с надвинутым на уши поварским колпаком. Мальчишка сверкнул черными глазами, почесал половником лоб. Микола кивнул замарашке и на сердце отлегло. Очень уж дружелюбным было лицо у паренька. К тому же перепачканное сажей. Не иначе, это был сын черноволосого кельнера, поскольку был на него похож.

Кельнер вернулся минут через десять. И не один, а с высоким и худым как жердь мужчиной. Показав пальцем на иностранца, кельнер с воплем побежал на кухню. На плите что-то пригорело и из кухни валил сизый дым.

– Добрый вечер, – обратился долговязый по-русски, чем удивил Миколу.

Рот был набит джувечем, и Микола вместо приветствия махнул вилкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.