Инна Тронина
Закадычные

Глава 1

На этот раз Оксане не повезло. В купе «Красной стрелы» оказались одни старушки, которые всю дорогу, старательно изображая из себя интеллигенток, выпендривались друг перед другом. Они сыпали именами писателей, композиторов и художников. Причём тон их был покровительственно-небрежным, словно все знаменитости в детстве гуляли с этими бабушками за ручку. До трёх часов ночи, уже лёжа в постелях, петербурженки пели арии и читали стихи, въедливо обсуждали новинки прозаиков, визгливо ругали нынешних бездарных поэтов. Старушки договорились вместе ходить на выставки; а напоследок высказали всё, что думали, о зажравшихся москвичах. На то, что к презренному сословию относилась их молодая попутчица, они не обращали никакого внимания.

А ведь Оксана покорно забралась на верхнюю полку, хотя имела билет на нижнее место. Она честно искала в других купе желающих поменяться местами с третьей соседкой, но не нашла, и те очень обиделись. Пришлось помогать самой худенькой из попутчиц взгромоздиться наверх, а перед тем ещё возвращать проводнику четыре пустых стакана из-под чая – у бабушек болели ноги. Правда, это не помешало им совсем недавно повеселиться на карнавале по случаю Дня города, а после навестить в столице дальних родственников. Назавтра они, новой компанией, собирались поминать Пушкина. Обсудив последние питерские новости, бабушки со снисходительным сожалением уставились на молчаливую девушку, которая, конечно же, ни бельмеса не понимала в их умных беседах, и отошли ко сну.

Как только поезд прибыл в Питер, Оксана, подхватив дорожную сумку, бросилась вон из купе, даже не обернувшись, не простившись с возмущёнными её невоспитанностью старушками. С раннего утра ей пришлось курить в тамбуре, чтобы снова не выслушивать откровения соседок. Те были уже, как родные, и не замолкали ни на секунду.

Оксана ехала в Петербург не развлекаться, а работать, и поэтому не собиралась сдавать этим мымрам экзамен на право называться цивилизованным человеком. Ей не исполнилось и двадцати шести, а она уже была вице-президентом солидной частной охранно-розыскной фирмы, заканчивала обучение на пятом курсе университета. А отставная билетёрша из Мариинского театра, библиотекарша из «Публички» и бывшая учительница русского языка и литературы в средней школе откровенно презирали её, считая дурой, неучем и шлюхой. Бабульки не знали, что делать со своей длинной жизнью. Им было мучительно нечем заняться, и потому каждая выпросила у родственников деньги на поездку в Москву или хотя бы на обратный билет.

А Оксане пришлось выкраивать несколько часов, чтобы отметить день рождения дочери – Октябрине исполнилось семь лет. Потом Оксана умчалась в командировку – сначала в Киев, где жили родные, а после – в Петербург. В центральном офисе их агентства ей, вероятно, и придётся жить. Сколько дней продлится командировка, неясно. Дело, несмотря на кажущуюся банальность, может оказаться неожиданно сложным. Да и основание для поездки выглядит достаточно хлипко.

Оксана даже не знала, пожелают ли клиенты заключить с ней договор, но на всякий случай положила в сумку чистые бланки с печатями. Она и вырвалась из Москвы только потому, что уж очень просил об этом закадычный друг Руслан Величко, обучавшийся в Ломоносовском морском колледже. Руслана Оксана знала седьмой год, любила его и старалась по возможности помочь парню.

Питерское несчастье случилось полгода назад, и поначалу милиция работала интенсивно. Но со временем её пыл погас, и стражи порядка всё чаще отделывались дежурными фразами, отписками, туманными обещаниями. А горе потерпевших становилось всё более мучительным, безнадёжным, серым, как плотный осенний туман.

Руслан переживал трагедию семьи Максимовых, как свою собственную, потому что успел привязаться к этим людям. В Москве мальчишку никто не ждал. Его молодая красавица-мать ушла из жизни в ноябре прошлого года. Её часто колотили сердечные приступы, но причиной смерти стало самоубийство. Некоторые эксперты, впрочем, склонялись к версии несчастного случая. В очередной раз наглотавшись антидепрессантов, она шагнула в пустоту с лоджии своей квартиры. Отчим, профессор-экономист Олег Павлович через три месяца после этого ушёл к своей давней любовнице, а совсем недавно расписался с ней.

Руслан во всём винил себя – не придал значения словам матери о том, что она умрёт, если сын уедет от неё. А Руслан решил пойти по стопам деда, моряка-подводника, контр-адмирала Ваганова; Татьяна же была резко против. После недавней аварии на «Курске» она и слышать не хотела ни о каких лодках, а когда сын всё-таки настоял на своём, окончательно сорвалась. Стала искать утешения у сомнительных целителей, которые, в итоге, и спровоцировали роковой приступ…

Глава семьи Максимовых, долгие годы служивший бок о бок с Василием Петровичем Вагановым, пригрел Руслана в полном смысле этого слова. В увольнительные парень приезжал из колледжа к ним. Валентина Матвеевна опекала его – кормила, обстирывала, жалела. Понимала, как тяжело сиротинушке жить на белом свете. Сама воспитывалась в детдоме, а совсем недавно, потеряв невестку, приняла в дом внучку Алину. Взяла под крыло и её, и Руслана, а вскоре погибла. Была задушена в собственной квартире неизвестным ублюдком, который ещё и ограбил жертву. Унёс из тайника все сбережения семьи – около пятнадцати тысяч долларов. Напуганная дефолтом Валентина побоялась доверить их банку.

Но безутешный вдовец Владимир Игнатьевич уже не вспоминал о деньгах, несмотря на то, что средства были последние, невосполнимые. Он жаждал только одного – найти убийцу своей жены, с которой они ни разу не изменили друг другу. И это несмотря на частые отлучки главы семьи, на дальние походы, на тяжёлую, почти фронтовую жизнь.

В темноте и холоде заполярного гарнизона они растили сына, мечтали вернуться в Ленинград. И мечта сбылась, только недолго пришлось им копаться на грядках и ходить по грибы, наслаждаясь честно заслуженным отдыхом. И если у капитана первого ранга в отставке, каперанга, как называл он себя, ещё находились силы жить и дышать, то только для того, чтобы увидеть убийцу и плюнуть ему в лицо. К сожалению, ничего другого морской волк Максимов сделать с негодяем не мог – не имел права по закону.

Оксана вышла на перрон Московского вокзала. Он был мокрый то ли от дождя, то ли от утренней росы. Здесь, в центре города, около загазованного Невского, сильно пахло сиренью, свежей листвой, вспаханной землёй. Оксана подумала, что этот год будет урожайный, раз в начале лета столько солнца, земли и влаги.

– Привет! Ты чего, не узнаёшь меня?

Руслан Величко, как и обещал, сумел вырваться из колледжа. Он хотел лично познакомить Алину Максимову с московской сыщицей. Чтобы не привлекать к себе ненужное внимание, Руслан переоделся в гражданское. На этот случай он хранил у Максимовых чёрные джинсы, спортивную куртку, линялую лиловую майку и бейсболку. Непривычно короткая стрижка делала его взрослым и незнакомым.

Оксана заметила, что со времени их последнего свидания парень возмужал, голос его стал грубее, а в тёмных глазах появилась взрослая озабоченность, даже печаль. Вот уже семь месяцев Руслан мог надеяться только на себя, да ещё на Максимовых, потому что Владимир Игнатьевич глубоко почитал его деда.

Рядом с Русланом стояла девчонка в полиэстровом бело-синем полосатом платье, туго обтягивающем почти бесплотную фигурку. Туфли с мощной платформой неважно смотрелись на тонких, уже загорелых ногах; ей пошла бы более изящная обувь. Чёрные прямые волосы до плеч, подстриженные в стиле «каре», продолговатые карие глаза, закруглённый носик и розовая помада на пухлых губах – всё это мигом заметила Оксана и улыбнулась девчонке.

Приветствия, знакомство, разговоры о личном – всё это заняло совсем мало времени, и Руслан тут же взял быка за рога.

– Я в увольнении до двух, а у Алины консультации перед экзаменом. Надо быстрее ехать домой, и по дороге мы тебе всё объясним. Я адресок следователя дам, и телефончик её домашний…

Алина Максимова молча пошла рядом с Оксаной по перрону. Право говорить с сыщицей она уступила Руслану, который больше всего боялся вопросов о матери, о семье. Но Оксана и без того знала, что живётся мальчишке несладко. Если даже у Оксаны при воспоминании о безвременной кончине Тани Величко болезненно сжимается сердце, то можно представить, что чувствует Руська; он так любил свою мать! Ей только исполнилось тридцать пять. Оксана в жизни не встречала такого приятного, культурного и в то же время сложного человека.

Да и Алине не стоит лишний раз бередить душу. Как говорил Руслан, её мать в августе прошлого года уехала из посёлка при военно-морской базе в свой родной Волгоград, но там не появилась и бесследно пропала. До сих пор о ней не поступало никаких сведений. Оксана знала всё от Руслана – он отправил в Москву длинное письмо. Очень просил разобраться в причинах гибели Алининой бабушки, потому что милиция явно потеряла интерес к очередному «глухарю». Ради справедливости, Руслан отметил, что сначала менты многих задержали по подозрению в совершении преступления, но потом всех пришлось отпустить из-за недостатка улик.

– Мы сейчас куда?

Оксана хотела сразу же войти в курс дела. Руслана и Алину требовалось отвлечь от горьких раздумий, и Оксана решила добиться этого путём их вовлечения в процесс расследования. В основном, конечно, вопросы были адресованы Алине, потому что именно она обнаружила Валентину Матвеевну мёртвой в тот декабрьский день. Из письма Руслана Оксана знала суть дела, но подробностей там не было. Руслан считал, что Оксана и сама сумеет получить нужные показания.

– Здесь недалеко. На четвёртой остановке выходим. Станция «Лесная», там Алина живёт. Если хочешь, можешь у них остановиться. – Видимо, Руслан обсудил этот вопрос с хозяевами квартиры. – Тебе удобнее будет, чем в Лахте. Парголовская улица совсем рядом с метро, а так тебе придётся на дорогу много времени тратить…

– Сколько у вас комнат?

Оксана остановилась в центре громадного зала – точно такого же, как на Ленинградском вокзале Москвы – около бюста Петра Первого. Почему-то вход с платформ перекрыли, и им предстояло идти к метро в обход.

– Три. Две смежные, одна отдельная. Там вас и поселим! – энергично заявила Алина.

Наверное, Руслан заставил её поверить во всемогущество рыжеволосой молодой женщины, приехавшей из Москвы, чтобы помочь им. Алине в Оксане нравилось всё, а особенно – стильный, табачного цвета, брючный костюм и модные туфли на широком резном каблуке.

Оксана вела себя уверенно, говорила бодро и весело; и потому казалось, что она обязательно найдёт убийцу. Москвичка словно прочитала её мысли и не на шутку испугалась – а вдруг не получится? Тогда у худенькой девчушки пропадёт последняя надежда на милость судьбы…

– Я подумаю. – Оксана лихорадочно соображала, как вести себя дальше. – А народу сколько? Я вас не стесню?

– Нет, мы поместимся! – горячо заверила Алина. – Дедушка и папа пока поживут вместе. Ничего страшного, лишь бы вам подошло!

– Тебе жетон или карту взять? – Руслан пропустил дам в дверь, вошёл сам. – У тебя же милицейской ксивы нет?

– Нет, конечно, всё за свои кровные, – вздохнула Оксана. – Бери пока жетон, а потом посмотрим.

Она уже решила принять предложение Максимовых. Преимущество налицо – можно будет постоянно находиться в контакте с членами семьи погибшей, всё время видеть перед собой место происшествия. Кроме того, появится возможность пообщаться с соседями, в среде которых вращалась Валентина Матвеевна. И, наконец, всегда полезно дышать тем воздухом, ходить по тем улицам. В лахтинском офисе, конечно, можно жить, но придётся много времени тратить на дорогу и телефонные переговоры с Максимовыми. О гостинице и заикаться нечего – в лучшем случае, соседи спать не дадут. Длинноногую рыжую бестию всегда принимали за дорогую проститутку и начинали предлагать своё общество. В такой обстановке нельзя сосредоточиться, а это для сыщика самое главное.

Сначала нужно собрать факты, а потом поработать над ними; и лучше всего делать это не под телефонный перезвон и треск выламываемой двери. Скорее всего, Максимовы договор заключат, раз проявляют сильную заинтересованность и приглашают к себе жить.

– Хорошо, Алина, я остановлюсь у вас. Сколько жетон стоит?

– Пять рублей, – буркнул Руслан. – Вот, держи, я впрок купил.

– Получи. – Оксана, преодолевая сопротивление, сунула ему монету. – И не плати больше за меня, а то потом трудно будет составлять отчёт по командировке. Сейчас и начнём, чего тянуть!..

Они вошли на эскалатор, и Оксана приступила к работе.

– Алина, я понимаю, каково тебе всё это вспоминать. Но раз я приехала, придётся давать показания, иначе я не смогу нормально работать. Попробуй восстановить картину случившегося в тот день.

– Естественно, я всё расскажу! – Алина закусила губу, но всё-таки коротко, стыдливо всхлипнула. – Я столько раз говорила это под протокол! И Милявской в прокуратуре, и ментам. Полный шиш. Хуже уже не будет.

– Милявская – следователь? Ты про неё говорил? – обернулась Оксана к Руслану. Тот молча кивнул. – Адрес и телефон у тебя с собой? – Не успела она окончить фразу, как Руслан достал из кармана куртки визитку. – Галина Семёновна её звать? Живёт на Большом Сампсоньевском? Хорошо бы не в прокуратуре с ней встретиться…

– Это недалеко от них. – Руслан покосился на Алину. – Столкуетесь.

– Надеюсь. Алина расскажет, как всё было в тот день? Со всеми подробностями, какие только сможет вспомнить. Протокол я не составляю, не тороплю, не давлю. Просто слушаю. Итак?..

Они стояли в толпе на перроне, и щёки обдувал пресный сухой ветерок. Вот-вот к станции «Площадь Восстания» должен был подойти поезд – свет его прожекторов позолотил чёрный зев туннеля.

Здесь, на станции пересадки, вышло много народу, и освободился целый диванчик в углу вагона. Все трое немедленно уселись туда, не обращая внимания на толстых тёток с тележками, сошедших с пригородных электричек. Оксана пыталась прогнать подальше предательский страх – а стоит ли браться? Не отказаться ли сейчас, пока Максимовы не втянулись в процесс? Да, они утратили последнюю надежду на милицию и прокуратуру, и потому готовы выполнять все прихоти частной сыщицы. Но раз не вышло у тех, то почему Оксана смеет надеяться на успех? А вдруг на сей раз в Питере ждёт позорное фиаско? И перед Руськой стыдно – он так её уважает…

Но Алина уже заговорила, стараясь перекричать грохот поезда; он искажал, заглушал слова. И. хотя нужды в этом не было, Оксана по привычке проверяла «хвост».

– Тринадцатого декабря была среда…

Сидящая в центре Алина почти прижалась губами к Оксаниному уху. Руслан делал вид, что изучает рекламу магазина «Три толстяка» и лекарственного средства для улучшения зрения. Но и он на всякий случай проверял, не проявляет ли кто-нибудь нездоровый интерес к их маленькой компании.

– У нас в девятом классе уроки поздно закончились. А я ещё после гриппа вышла, надо было въезжать во многие темы. С девчонками поболтали на крылечке. Школа к дому близко, один квартал всего. Погода была дурацкая – зима, темно, а снега нет…

– Ты в той школе первый год училась? – перебила Оксана. Доставать блокнот не стала, понадеявшись на память. – Подруги уже появились?

– Да. Меня а августе папа привёз к бабушке с дедом. Когда мама… – Алина запнулась. – А до этого училась там, в гарнизоне. Короче, в папино положение вошли, приняли по месту жительства дедушки. Здесь, конечно, лучше. Хотя бы не такой хлев, как в посёлке. Я подружилась с двумя девчонками, и с ними в тот день была.

– Имена ты назовёшь после, – решила Оксана. – Их тоже проверить надо.

– Зачем? – удивилась Алина. – Они и дома у нас никогда не были!

– На всякий случай. Значит, ты не сразу пошла из школы домой, а погуляла с подругами. И сколько времени вы на это потратили?

– Полчаса. Ну, может, минут сорок. Мы часто к «Лесной» ходили – за семечками, за жвачкой, кое-кто за сигаретами. Тогда там маленький рынок был; весной его убрали. И масса ларьков, палаток, прилавков – сами увидите, когда приедем. В подземном переходе целый комплекс, несколько круглосуточных магазинов. Короче, время клёво можно провести, и практически всё купить. А в тот день меня бабушка загрузила под завязку. После нас с дедом она сама гриппом заболела, на улицу выйти не могла. Папа в гарнизоне, а дедушка к приятелю на «золотую» свадьбу пошёл. Тот, кажется, тоже с ним и дедом Руслана на подлодке ходил. Бабушка тоже собиралась, но у неё вдруг поднялась температура. Дед хотел уже позвонить, отказаться, но она рогом упёрлась. Иди, говорит, а то неудобно. Мы с Булавиными столько лет вместе лямку тянули! Уже и подарок купили, и хризантемы лиловые. А Евгении, золотой юбилярше, передай, что я навещу её, как только встану. Чайку вместе хотели попить…

Алина охрипла, закашлялась. Руслан украдкой сунул ей в руку носовой платок. Поезд остановился у станции «Площадь Ленина», и практически все пассажиры вывалились на платформу. Значит, проехали Финляндский вокзал. Оксана знала питерское метро чуть похуже московского и, между прочим, вела совершенно ненужные сейчас наблюдения.

– Короче, дед уехал, как он говорит, в половине третьего. А в три Булавины начинали свадьбу справлять. Они живут недалеко от нас, на улице Комсомола. Я вернулась в четыре. За сметаной зашла, за хлебом, за спичками. Да, ещё в щи томат купила. Во дворе с девчонками постояли, покурили…

– Ты куришь? – Оксана не выражала тоном ни интереса, ни осуждения.

– Если только за компанию, – уклончиво ответила Алина.

– Ладно, не моё дело. Я и сама курю, – успокоила её Оксана. – Вы, пока во дворе стояли, ничего подозрительного не заметили? Например, посторонние люди во дворе не появлялись? Машины, которых раньше не было, с улицы не заезжали? Вот такого рода факты меня интересуют…

– Нет, мы не заметили никого.

Алина отвечала на подобный вопрос не впервые, и потому всё многократно обдумала.

– Мы бы и подольше простояли, но на улице хрень какая-то была. Туман, грязь, выхлопами воняет. По-моему, во дворе вообще никто не появлялся. А машины… Машины как бы все наши, новых не заметила. После того, как всё случилось, торгашей с рынка затаскали; думали, что они. Но потом и это сорвалось…

– Ты точно вернулась в четыре? Или уже с минутами?

Оксане уже надоело различать слова в лязгающем грохоте, но ехать и молчать было глупо.

– Ну, может, десять минут пятого. Я тогда на часы не смотрела. Поднимаюсь по лестнице и представляю уже, как бабуля выделываться начнёт. Если бы знать!..

Алина вытянула на середину вагона тонкие смуглые ноги в тяжеленной обуви. Интересно, чьи это босоножки – её или мамины? Да и платье, вроде, не по нынешней моде. Живёт девочка-подросток без женской заботы, без присмотра, и всякое может с ней случиться.

Оксана вспомнила, как в восемнадцать лет сама осталась круглой сиротой. Да ещё и беременная, да ещё с тремя младшими на руках!.. Алине всё же лучше, у неё есть отец и дед. Есть надёжный друг Руслан Величко, который и сейчас, прислушиваясь к разговору, переживает за неё.

– Если бы знать! – повторила Алина, смаргивая слёзы с ресниц. Вытерла глаза платком Руслана, и на запястье звякнул простенький цепочечный браслет. – Я так думала… А её уже не было!..

– Приехали! – объявил Руслан, когда вагон остановился у очередной станции, и мигнули плафоны под потолком. – Здесь выходят все. Дальше идёт размыв на линии, но нам это по барабану.

Они медленно шли к эскалатору, ожидая, когда плотная толпа рассосётся, и можно будет без проблем подняться наверх.

– Если твой дед ушёл из дома в половине третьего, а ты вернулась в начале пятого, прошло меньше двух часов. Эксперты установили примерное время смерти?

– Врачи сказали, что около трёх – в начале четвёртого. Точнее было не определить. У неё ведь сильный жар был, – сразу же ответил Руслан. – Я, как только смог, сразу же к ним приехал. Бегал на сотое почтовое отделение, по той же улице, – телеграмму Леониду дал.

– Леонид – это мой папа, – объяснила Алина. – Он тогда из-за мамы очень переживал. Она ведь с концами исчезла. А тут ещё бабушка… Короче, я дверь открыла и слышу – собака воет. Наша Грета. Я сразу же подумала, что плохое случилось. Грета наша весёлая, очень спокойная чёрная пуделиха. Я всегда с ней гуляла, но в тот день дед обещал сводить её пораньше, ещё до гостей. Очень уж мучиться она не должна была. И чтобы так выть!.. С надрывом, прямо-таки со слезами, с визгом, как от боли.

– Дверь открывалась нормально, как всегда? Ключ поворачивался свободно? Ничего не мешало? А, может, наоборот, дверь не была заперта?

Стоя на эскалаторе, Оксана наклонилась к Алине. Совсем скоро они должны были оказаться в квартире, где всё и произошло.

– Совершенно нормально. Меня уже про это спрашивали. Никаких опилок, царапин, железок в замке. Дверь у нас с секретом – чтобы запереть, нужно кнопку нажать под ручкой. Все нажато было, как обычно.

– Интересно. – Оксана сошла с эскалатора и пошла на выход вместе с толпой.

У остановки людской поток разделялся. Кто-то оставался ждать автобус или троллейбус, кто-то отправлялся обследовать те самые лотки и палатки, о которых упоминала Алина. Здесь тоже пахло сиренью. Шумели под порывами ветра кусты, хлопали полосатые тенты над столиками. Торговля шла точно так же, как и в Москве; Оксане показалось, что она никуда и не уезжала.

Широкая, больше похожая на проспект, улица, с высотным зданием вдалеке, тоже напоминала столичную. И народу тут было по-московски много – приходилось проталкиваться, огрызаться, наступать на чьи-то ноги и беречь свои. Толпа втискивалась в транспорт, чтобы ехать дальше, на отрезанную размывом Гражданку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.