Мэри Эриа
Энохиан

Часть первая
По ту сторону вечности

1. Переезд, школа, Тейт

Не знаю, почему люди думают, что, если они сорвутся с насиженного места и уедут куда глаза глядят, то их проблемы останутся позади. Такой логикой обладала моя мама, и я не решалась ей перечить просто потому, что не хотела говорить правды. А правда была простой: если все дерьмово, то в новом месте дерьма не уменьшится. Такова была моя жизненная философия и она полностью себя оправдывала. Лично в моей жизни дерьма стало только больше, особенно после того, как мы переехали в Богом забытый городок в горах Вирджинии. По дороге из Лос-Анжелеса мама мне весь мозг выела о том, как нам хорошо будет там. Какие милые там жители, знающие каждую собаку в лицо и способные рассказать всю ее биографию, начиная с рождения и заканчивая смертью, какие красивые там пейзажи, какие милые дома и так далее, и тому подобное. Ее совершенно не пугало то, что на роботу нужно будет ехать около двух часов и проводить там туеву кучу времени, ее не смущало то, что она переводит меня в другую школу прямо в середине учебного года. и это при том, что я в выпускном классе, ей даже нравилось, что этот мерзкий городишко настолько мал, что в нем всего пара магазинов, один светофор и старая забегаловка, в которой ничего, кроме тараканов, не увидишь (причем, я искренне надеялась, что не их подают у них в качестве коронного блюда). Но к чему детали, если жизнь так «прекрасна»?Уже завтра мне предстоял первый день в новой школе, и это никак не добавляло мне оптимизма. Мои вещи были распиханы по коробкам, и я потратила весь вечер на то, чтобы найти хоть что-то приличное в своем гардеробе. Климат в этом месте был своеобразным, и ни один метеорологический центр не сообщал о погоде на завтра, поэтому приходилось угадывать и шаманить. Я решила, что надену свои любимые кеды, простые джинсы и темно-синюю кофту, а там будь что будет. В конце концов, я не была одной из тех, кто любит производить впечатление на людей. В дверь моей комнаты кто-то осторожно постучал, и я пробормотала, что мама может войти. Правда, ей это удалось с трудом, так как моя маленькая комнатенка с темно-зелеными стенами была почти полностью завалена нераспакованными коробками, и поэтому даже открыть дверь было нелегко. Ну, как ты? – спросила мама, улыбаясь и осторожно отодвигая ногой коробку с каким-то барахлом. – Готова к школе? Если я скажу «нет», мне можно будет остаться дома? – спросила я, приподняв одну бровь. Мама усмехнулась. Не-а. Так и знала, – с досадой ответила я. Мама присела на краешек моей кровати и посадила меня рядом, словно мне все еще было пять лет. Хотя, она никогда не опекала меня слишком сильно, ведь в нашей семье было слишком много странностей, которые не позволяли ей делать этого. Особенно после смерти моего брата. Когда Калеб разбился на машине, она слишком сильно изменилась и погрузилась в свое горе. Мы долгое время пытались справиться с этим, но все катилось к чертям. Я изо всех сил старалась быть примерной дочерью, но для мамы это было не так уж и важно. Она день и ночь пропадала на работе, и за два года я практически привыкла уходить и возвращаться в пустой дом. Я понимала, что ей больно смотреть на стены нашего старого дома и вспоминать его. Я понимала, что ей больно, так как чувствовала то же самое, но я не верила, что переезд сюда что-то изменит. От боли невозможно убежать, так же как и от воспоминаний о ком-то. Мэри, – вздохнула мама, будто прочитала мои мысли. – Я понимаю, что для тебя все это тяжелое испытание, но я надеюсь, что ты понимаешь, почему мы должны были уехать. Дело не только в Калебе. Я хмуро взглянула на маму. Да, я слишком хорошо все это понимала, так как была главной проблемой и неотрывной частью наших бед. Думаешь, они не найдут нас здесь? – спросила я, рассматривая свои неаккуратные, коротко стриженые ногти на бледных руках. Мама обняла меня за плечи, думая или надеясь, что мне страшно. Но это было не так. Я никогда не чувствовала страха. Я надеюсь, что они оставят нас в покое, – проговорила мама, и я почувствовала, как она задрожала. – Я не позволю им забрать и тебя. У каждой семьи есть свои секреты. У кого-то они незначительные, а у кого-то посерьезней, но они есть всегда. Мы не были исключением, и наши тайны были куда более опасными, чем у многих. Смерть Калеба была не единственным, что вышвырнуло нас из родного города. Но об этом я старалась не думать, даже находясь одна. Все будет хорошо, – слишком бодро сказала мама и встала на ноги. – Мы справимся. Всегда справлялись. Я выдавила из себя фальшивую улыбку, но мама удовлетворилась и ею. Пожелав мне спокойной ночи, она пошла к себе, оставив меня в смятении. Но я не желала, чтобы призраки прошлого нависали надо мной, и поэтому решила, что душ – это хороший способ хоть немного расслабиться. Стоя босыми ногами на кафельном полу, полчаса спустя, я смотрела на себя в запотевшее зеркало. Я никогда не могла сказать наверняка, красива я или нет. Наверное, это что-то среднее между тем и другим. У меня были светло-карие глаза, лицо с полными щеками и аккуратные губы и нос. Волосы у меня были рыжевато-каштановыми и они часто любили торчать в разные стороны. Красивой фигурой я не отличалась, но все могло быть и хуже. По крайней мере, я себя так утешала. А впрочем, моя внешность никогда особенно сильно меня не заботила. Я не стремилась быть мисс-популярность или нравиться всем и каждому. Я была такой, какая есть, и меня это устраивало. Хуже первого дня в школе может быть только первый день в школе, когда ты новичок в слишком маленьком городе. Стоило мне войти в коридор, класс или хотя бы появиться на парковке, как все тут же пялились на меня. Поэтому большую часть дня я проходила с низко опущенной головой и в наушниках. Сама школа была довольно маленькой. Классы были почти полностью заполнены, но пока что мне везло, и я умудрялась занять пустующие места почти в самом конце класса. Сама программа была немного отстающей, и поэтому для меня не составило труда сразу же понять, о чем идет речь на истории и литературе. На перемене перед английским я стояла у своего шкафчика, когда заметила какого-то парня. Он слишком резко выделялся из толпы провинциальных школьников и именно поэтому привлек мое внимание. Идя по коридору, он не привлекал внимания учащихся, по крайней мере, не всех. Некоторые девочки с благоговением посматривали на него, и я не винила их в этом. Светлые волосы, отливающие серебром и немного вьющиеся на кончиках, были мокрыми после дождя, его кожа была бледной, черты лица красивыми и тонкими, а большие темно-серые глаза напоминали грозовое небо. Он был высоким и изящным, словно дикий зверь. Я видела немало красивых парней, но в этом было что-то необычное. Он шел по коридору с непроницаемым лицом и выглядел куда более эффектно, чем его сверстники. На ходу расстегивая черное пальто-пиджак, он шел прямо ко мне. Мне показалось, что я оказалась в каком-то фильме, так как эта сцена отражалась в моей голове, словно в замедленной съемке. Может, где-то неподалеку спрятались камеры, и тут просто решили снять какую-то рекламу? Если так, то я надеялась не попасть в кадр со своей отвисшей до пола челюстью. Застыв, словно дура, я смотрела, как парень подошел прямо ко мне, но очень быстро сообразила, что он шел не ко мне, а к своему шкафчику, который соседствовал с моим. Сняв пальто, парень остался в серой кофте. Он стал доставать учебники, а я поспешно отвернулась, не желая быть замеченной, хотя и стояла всего в шаге от него. Все, чего мне сейчас хотелось, это сбежать от него, ведь я до ужаса боялась показаться глупой, даже ничего не говоря. Смущало уже то, что чужое мнение было вообще важно для меня. Плохой признак. Эй, Тейт, – позвал чей-то мелодичный голос, и я искоса глянула в том направлении, откуда он доносился. Парень тоже посмотрел туда же. Высокая и стройная блондинка с идеальным загаром и большими голубыми глазами спешила прямо к нам. Она была симпатичной, но, так как я жила в Лос-Анжелесе, я видела девушек и покрасивее. В нашей школе каждая пятая была моделью. Но в этом маленьком городке наверняка именно эта девчонка считалась первой красавицей. Она была одета в коротенькую юбочку и топик, несмотря на то, что сейчас было не так уж и жарко. Ее высокие сапоги смотрелись вызывающе, но нельзя было сказать, что ей не идет. Яркий макияж подчеркивал пухлые губы и голубые глаза. У меня она вызывала ассоциацию с сельским вариантом Барби. Я тебе кое-что принесла, – сладко улыбнувшись, проговорила девушка. Я не видела лица Тейта, так как он стоял ко мне спиной, но что-то подсказывало мне, что он не так уж и рад ей. Неужели? – спросил парень с ноткой сарказма в голосе. Но блондинка его, похоже, и не заметила. Ты ведь знаешь, что я член городского комитета по организационным вопросам, – проговорила девушка таким тоном, будто она была очень горда тем, что может что-то устраивать в этом городишке. Надо же, какая честь. – И совсем скоро мы устраиваем бал в честь последнего дня осени. Там соберутся только лучшие из лучших нашего города, и я подумала, что тебе будет интересно. Девушка протянула парню конверт из оранжевой бумаги с какими-то нелепыми листочками. Это приглашение на двоих, – пояснила она, обворожительно улыбнувшись. – Ты можешь прийти сам или позвать с собой кого-то. Парень словно нехотя взял конверт. Думаю, он, как и я, догадывался о том, кого в ожиданиях блондинки стоило бы позвать. Я сама не заметила, как усмехнулась, но, к сожалению, это заметила блондинка. Ее глаза опасно сверкнули, и она критически оглядела меня с ног до головы. Я почти мгновенно поняла, какого она мнения обо мне и моей одежде. Ты что-то забыла? – спросила она через плечо Тейта. Теперь обернулся и парень, и я прокляла все на свете, когда он впервые посмотрел на меня. Наверное, до этого момента он и не замечал меня, хотя я и стояла совсем близко, но теперь его пристальный взгляд заставил меня покраснеть. Хотя, в этом взгляде не было даже капли заинтересованности или каких-либо других эмоций. Тейт смотрел на меня, как на пустое место. Нет, – сухо ответила я и захлопнула свой шкафчик, намереваясь уйти как можно быстрее. Но, похоже, у блондинки были другие планы на мой счет. Я знала таких, как она. Они часто любят травить одиночек вроде меня. Ну, разве бывает школа без высокомерных сук и тех, кого они постоянно унижают? Вот, правда, в прошлой школе со мной такого не было. Любой знал, что со мной опасно связываться, так как в пятом классе я сломала одному мальчишке нос. И это было далеко не единственным, на что я была способна. Ты новенькая, – проговорила блондинка, задумчиво приложив алый ноготь к губам. Я скрестила руки на груди, с вызовом посмотрев на нее и стараясь игнорировать взгляд Тейта. И что с того? Откуда ты приехала? – проигнорировав мой вопрос, спросила блондинка с обманчивой любезностью. Из Лос-Анжелеса. Блондинка рассмеялась. Лос-Анжелеса? – переспросила она. – Врешь! У тебя такой вид, будто ты годами спала в гробу, а в Лос-Анжелесе все загорелые. Я хмыкнула. На самом деле мне нравилась моя бледность, и я намеренно не загорала, но доказывать что-то этой стервозине я не собиралась. Уж лучше гроб, чем пожизненный солярий, – хмыкнула я, и насмешливая ухмылка тут же сползла с лица блондиночки. Похоже, она не привыкла получать отпор. Теперь, если она намеревалась и дальше доставать меня, ей придется привыкнуть, что я не одна из тех терпеливых девочек, которые могут промолчать и уйти. Краем глаза я заметила, как Тейт усмехнулся, безучастно следя за нашей перепалкой. Джентльмен, ничего не скажешь. Барби взглянула на предмет своего обожания, и в ее глазах полыхнула ярость. Как это, ее унижают при таком парне? Ай-яй-яй. Послушай, детка, – прошипела она, наклонившись прямо ко мне и ткнув мне указательным пальцем в грудь. – Может, ты пока еще не врубилась, но у нас тут маленькое общество и выскочек тут не любят. Я посмотрела сначала на ее палец, а потом на нее. В голове тут же вспыхнули сотни вариантов того, что я могла бы сделать с ее пальцем. Лучшим из них было сломать его и сунуть в одно очень неприятное для блондинки место. Но тебя же терпят, – беззаботным тоном проговорила я. Стервозная Барби чуть было не задохнулась от злобы, но в этот момент прозвенел звонок и она, резко развернувшись, ушла восвояси. Я покачала головой и решительно направилась в ту сторону, где должен был быть класс английского. Зря ты так, – неожиданно рядом со мной вырос Тейт, и я чуть было не подпрыгнула на месте. – Мэйси довольно влиятельная особа в этой школе. Я искоса взглянула на парня. Он что, серьезно? Думаешь, я испугаюсь какой-то Барби? – презрительно спросила я. Тейт взглянул на меня своими серыми глазами, и я чуть было не споткнулась. Теперь он смотрел внимательно. Проницательно. Даже слишком. Будто мог видеть все, что было у меня на уме. Этого еще не хватало. Будь ты умной, ты бы так и поступила, – безразлично ответил он и свернул к классу английского. Я вошла следом за парнем и увидела, что класс практически полностью полон. За день я более менее привыкла к заинтересованным взглядам своих новых одноклассников и поэтому не обратила на них внимания. Больше меня волновало то, что именно Тейт занял последнюю свободную парту у окна в самом конце класса, и единственное свободное место было рядом с ним. Парень спокойно выложил на стол свой учебник и тетрадь, а затем уставился в окно. За неимением выбора, я прошла через весь ряд и остановилась у его парты, но как только я положила свой учебник на стол, он тут же взглянул на меня скептическим взглядом. Ты что делаешь? – спросил он, слегка поднимая кончик левой брови. Я непонимающе взглянула на него. О чем ты? Кто тебе сказал, что ты можешь сесть со мной? – так, будто я была умственно отсталой, спросил Тейт. Он говорил тихим, низким голосом, который был приятным, но одновременно угрожающим. И кто сказал вам, что люди в провинции добрее, чем в мегаполисах? Это явно миф для туристов. В классе нет свободных мест, – многозначительно обведя взглядом забитый учениками класс, сказала я. Но Тейта это не волновало. Сядь к кому-то третей, на пол, да хоть на колени к учителю, но не за мою парту. Ни фига себе. Я, конечно, тоже не любитель соседей по парте, но не настолько же. У него явно какие-то проблемы с психикой. Я чувствовала, как у меня трясутся руки, а внутри все сжимается. Так было всегда, когда мне приходилось общаться с теми, кого я совершенно не знаю, хотя внешне я и была спокойна. Знаешь, что? – спросила я, демонстративно садясь за его парту. – Потерпишь. Учитель зашел в класс и поприветствовал учеников. Ты можешь пожалеть о своей дерзости, – зловеще прошептал Тейт почти у самого моего уха. Я постаралась придать своему лицу самое спокойное выражение, на какое только была способна. Неужели? Тейт улыбнулся едва заметной улыбкой дьявола, приподняв всего один уголок губ, а затем его рука взметнулась вверх, привлекая внимание учителя. У меня в животе все скрутилось от неприятного предчувствия. Да, Тейт? – немного удивленно спросил учитель. Мистер Форд, – с ангельским видом проговорил Тейт. – У нас в классе новенькая, и я уверен, что многим будет интересно, если она немного расскажет о себе. Я замерла, словно громом пораженная. Все ученики повернулись в нашу сторону и уставились на меня так, словно я была дикой зверушкой в зоопарке. Мысленно я уже видела, как расчленяю тело Тейта. Да, пожалуй, мы можем себе позволить выделить на это немного времени, – дружелюбно улыбнувшись, сказал мистер Форд. Он казался приятным пожилым мужчиной в аккуратном костюме, с пивным животом и седыми волосами. – Прошу, выходи, дорогая. Я словно приросла к месту, но тут Тейт подтолкнул меня локтем в бок и, подмигнув мне, снова дьявольски улыбнулся. Бросив на него убийственный взгляд, я встала и прошла по ряду к доске с видом приговоренного к смерти узника Тауэра. Встав у доски, я заметила, как Тейт поднял в воздух два больших пальца с нахальной улыбкой. Мне захотелось показать ему ответный жест, но думаю преподаватель этого не оценил бы. Ну, – взяв себя в руки, пробормотала я. – Меня зовут Мэри Озборн. Я из Лос-Анжелеса. Пожалуй, это все, что им нужно знать обо мне. В конце концов, я всю жизнь прожила в тени и вполне была довольна этим. Излишнее внимание со стороны людей меня раздражало. А почему вы переехали из Лос-Анжелеса в нашу глушь? – спросил парень, сидящий за второй партой во втором ряду. Он был брюнетом с грубоватыми, но вполне симпатичными чертами лица. Его вопрос не звучал грубо или надменно, скорее, в нем сквозило искреннее любопытство. Я мысленно подбирала нужный ответ. Я хотела, чтобы в нем была доля правды. Маме захотелось более спокойной жизни, и ваш город показался ей подходящим для этого, – ответила я, сосредоточившись только на этом парне. Не знаю, почему, но его вид казался мне куда более дружелюбным, чем у других, и поэтому говорить было легче. Парень улыбнулся мне, и я даже выдавила из себя ответную улыбку. Ну, это уж точно, – сказал он. – У нас тут никогда ничего не случается. Что же, я надеялась, что так оно и есть, ведь за последние несколько лет с нами случалось черт знает что. Еще немного времени я отвечала на вопросы ребят, и в основном они были о Лос-Анжелесе, поэтому было не так сложно. Парень, который понравился мне больше других, будто знал, что нужно спрашивать, чтобы не загонять меня в тупик, а когда время вышло, он ободряюще мне улыбнулся. Вернувшись на свое место, я чувствовала себя не так плохо, как ожидала, хотя у меня по-прежнему тряслись руки. Тейт, сделав непроницаемый вид, слушал объяснения учителя, а я остаток урока планировала свою месть. Когда прозвенел звонок, в моей голове очень отчетливо закрепилась картинка, на которой Тейт был с пулей промеж глаз. Дождь лили, словно из ведра, и я позавидовала тем, у кого были свои машины. У меня такой роскоши не было, поэтому приходилось ходить пешком. Идя через парковку, я низко опустила голову, чтобы капли не попадали в лицо. Неожиданно позади меня раздался громкий гудок машины, и, подскочив, я обернулась. Это был тот самый парень, который показался мне милым на уроках английского. Он сидел в новеньком «Ниссане». Вид у него был немного самодовольный, когда он увидел, как я промокла. Открыв дверь со стороны пассажирского сиденья, он наклонился ко мне. Хочешь, подвезу? – спросил он. Я открыла было рот, чтобы ответить, но тут рядом со мной, будто из неоткуда, вырос Тейт. Он что издевался, что ли? Не хочет, Мэтью, – ответил он сухо и с какой-то непонятной угрозой в голосе. Мэтью взглянул на Тейта с раздражением, но, к моему разочарованию, он даже не стал спорить. Захлопнув дверь, он уехал, оставив меня на почти опустевшей парковке с этим идиотом. Какого черта? – спросила я, резко развернувшись к Тейту. По его лицу стекали капли дождя, а волосы прилипали ко лбу. Он убрал мокрые пряди с лица. Спасибо бы сказала, – хмыкнул Тейт. – Я только что спас твою благодетель. Что, прости? – переспросила я, не до конца уверенная, что правильно расслышала. Тейт закатил глаза. Ты что, ко всем вот так с ходу прыгаешь в машины? Не очень-то хорошее качество для девушки, – едко заметил он. Он что, только что намекнул на то, что я шлюха? Неожиданно мне стало куда обидней, чем я могла себе позволить. Я никогда не была девочкой легкого поведения, и то, что этот придурок так обо мне подумал, показалось мне просто отвратительным. Я одновременно захотела ему врезать и убежать как можно дальше. Первый вариант мне нравился больше, но мне не хотелось проблем в первый же учебный день. Иди ты к черту, – резко сказала я и, развернувшись, пошла к выезду с парковки. Тейт захлюпал по лужам следом за мной. Какие мы обидчивые, – явно забавляясь, проговорил он. Предупреждаю тебя, лучше отвали, – угрожающе проговорила я и ускорила шаг. Не то что? – издевательски поинтересовался Тейт. – Убежишь от меня и расплачешься где-нибудь? Не знаю, как так получилось и куда делось мое желание не влипать в неприятности, но, резко развернувшись, я попыталась заехать Тейту прямо кулаком по роже, но он моментально перехватил мою руку. Его теплые пальцы обожгли кожу, но, когда я попыталась вырваться, он не отпустил. Хорошо, что я тебя не пустил с ним, – все еще улыбаясь, сказал Тейт. – Ты ведь даже постоять за себя не можешь. Я всегда могла постоять за себя. Всегда. Я видела такое, что этому напыщенному придурку и не снилось. Наверное, именно поэтому я резко выбросила свободную руку вперед, схватив его за шею, а затем резко дернула вниз и одновременно заехала ему коленом в живот. На этот раз парень не смог блокировать удар. Он одновременно закашлялся и засмеялся, и мне показалось, что у него не все дома. Как мило, – проговорил он, отпустив мою руку и снова встав прямо. – Дерешься уже в первый день знакомства. Уверена, я не первая, кто врезал тебе в первый день знакомства, – отойдя на безопасное расстояние, сказала я. Тейт пожал плечами. Обычно девушки хотят от меня немного другого, причем не только в первый день знакомства, но и во все последующие. Я скрестила руки на груди. Дождь закончился, но мы оба все еще были вымокшими до нитки. Сильно сомневаюсь, – солгала я, хотя прекрасно понимала, что со внешностью Тейта многие девушки могли бы забыть о его мерзком характере. Такие, как Стервозная Барби, к примеру. Тейт заинтересованно взглянул на меня, а затем развернулся и пошел к одной-единственной машине, которая осталась на парковке. Это был довольно внушительных размеров внедорожник, который, казалось, был отполирован настолько хорошо, что его можно было использовать как зеркало. Я бы подвез тебя, но думаю, что после всего, что между нами было, это будет не лучшей идеей, дорогая, – проговорил он и сел в машину с самодовольной и нахальной ухмылкой. Я следила за тем, как парень выезжает с парковки, а затем скрывается за углом. Чертыхнувшись, я зашагала домой. Пешком.

2. Призраки прошлого

Первая неделя в школе прошла не так уж и плохо. Постепенно люди привыкали ко мне, и я становилась для них невидимкой. Для всех. кроме, пожалуй, Мэйси. Она не забыла моей дерзости в самый первый день и теперь бросала на меня испепеляющие взгляды. Я знала, что она вынашивает план, как превратить мою жизнь в ад, но вряд ли ей это удалось бы. Моя жизнь и так никогда не была раем.

Первую неделю я могла не ходить на физкультуру, но со следующего понедельника это стало обязательным. Поэтому я без всякого энтузиазма переоделась в спортивную форму и поплелась в спортзал. Все учащиеся делились на три группы: футболисты, группа поддержки и простые смертные. Первые и вторые вместо обычной программы тренировались отдельно от других, а остальные делали то, что им говорил учитель. Я, конечно же, была в этой третей группе, и сегодня по программе у нас был большой теннис. Мне повезло, ведь я неплохо играла, но только, когда у меня было хорошее настроение. А именно не сейчас.

Когда учитель раздал ракетки и мячи, то почти сразу же ушел смотреть тренировку футболистов, а ученики разбились по парам. Естественно, у меня пары не оказалось, и поэтому я с ракеткой в руках осталась у стены. Чувствуя одновременно облегчение и всю свою ничтожность, я рассеянно вертела ракетку в руках и следила, как другие играют в теннис. Но это было недолго, так как я увидела Тейта, который с нахальной улыбкой шел прямо ко мне.

Мне не хотелось смотреть на то, как его серая футболка обтягивает мышцы и какое накаченное и притягательное у него тело. Но я была бы не той ориентации, если бы не смотрела. Он действительно был очень красив, и это напрягало. А еще я удивлялась тому, что он оказался в группе смертных, а не с футболистами. Разве такие, как он, не должны быть сногсшибательными качками?

– Хочешь поиграть со мной? – предложил Тейт, и девчонка, которая стояла ближе других пропустила передачу, так как ее челюсть чуть не отвалилась до самого пола.

Я сделала высокомерный вид, чтобы скрыть то, что была удивлена не меньше нее. Тейт всю неделю доставал меня на английском каждый раз, когда я садилась за его парту. Он был уверен, что я вторгаюсь в его личное пространство. Я же поставила ему диагноз параноика и законченного кретина.

– Неужели ваше величество заговорило со мной? – в притворном удивлении и округлив глаза спросила я.

Тейт усмехнулся одним уголком губ.

– Я решил снизойти до общения с такой, как ты, – с мерзкой любезностью, которая звучала, как оскорбление, ответил он.

– С такой, как я? – переспросила я.

Тейт пожал плечами, опираясь на ракетку. Мне захотелось пнуть ее, чтобы он лишился опоры и упал, желательно, сломав себе что-то.

– Заносчивой, высокомерной и склонной к жестокости стервой, – на этот раз его улыбка стала шире, а в глазах блеснул дьявольский огонек. И как парень с такой внешностью мог быть таким уродом? У Вселенной странное чувство юмора.

Я скрестила руки на груди, стараясь сдержать свою рвущуюся на свободу жестокость. Хватит того, что я ударила его еще в первый день знакомства.

– С чего же тебе общаться со мной, если я такая плохая? – сухо спросила я.

Тейт улыбнулся своей дьявольской улыбкой и подался вперед. Я попыталась отступить, но впечаталась спиной в стену, а он буквально навис надо мной. Его дыхание обожгло мое лицо, и я почувствовала, как сердце подскочило чуть ли не к горлу.

– Кто сказал, что мне это не нравится? – шепнул он мне на ухо, а затем снова отстранился с таким видом, будто ничего не было. Улыбаясь, он повертел в руках ракетку. – Ну, так как насчет партии в теннис?

Словно впав в транс, я пошла за ним к единственному свободному месту в зале, где можно было играть. Невольно подняв взгляд, я наткнулась на испепеляющий взгляд Мэйси, которая стояла в окружении других девочек из группы поддержки. Мне еще не приходилось видеть такую ненависть в глазах кого-то, но она меня не испугала. Гордо расправив плечи, я вперила взгляд прямо перед собой и заняла место напротив Тейта.

Игра началась.

– У тебя есть друзья в школе? – поинтересовалась мама, как бы между прочим.

Почему-то этот вопрос заставил меня подавиться кусочком жареного мяса, которое я сейчас ела. Наверное, именно поэтому я ненавидела семейные ужины. Мама всегда задавала слишком много вопросов. Хотя, первой причиной было то, что после смерти брата такие ужины казались неполноценными. Наш отец умер еще шесть лет назад, потом не стало брата, и теперь каждый наш семейный ужин напоминал, что от этой семьи почти ничего не осталось.

– Не уверена, что кого-то могу назвать другом, – осторожно ответила я.

В основном, я ни с кем не общалась в школе, кроме Тейта. Да и то общение с ним было вынужденным, так как мы сидели за одной партой, и он слишком часто стал подходить ко мне на переменах. Я не понимала, зачем он это делал, так как каждый наш разговор заканчивался угрозами или взаимными пожеланиями скорейшей мучительной смерти. Иногда мне казалось, что именно это ему и нравилось. Псих.

– А как на счет мальчиков? – поддразнила мама. Я мрачно взглянула на нее. – В чем дело, Мэри? Тебе давно пора заинтересоваться кем-то.

– Мне нравится Джеймс Кастаирс и Уилл Эрондейл, – усмехнулась я.

Мама закатила глаза.

– Кем-то реальным, а не персонажами книг.

– Мам, – вздохнула я. – Ты что, хочешь, чтобы я начала бегать на свидания, пропадая Бог знает где и с кем?

Мама поджала губы.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. После всего, через что нам пришлось пройти… я думаю, ты заслужила счастье.

Я вперилась взглядом в свою полупустую тарелку. Какой смысл в том, чтобы заводить друзей или парня, когда ты не уверен в завтрашнем дне? Мы всю жизнь прожили, словно на иголках, и я настолько привыкла к вечным опасениям, что не представляю другой жизни. В моих мечтах или планах нет парней, свадьбы, уютного домика с белым забором и детишек. Я не тот человек, который умеет быть счастливым в общепринятом смысле, но не говорить же об этом маме.

Поэтому я натягиваю фальшивую улыбку. Как и всегда.

– Думаю, еще все впереди.

Мама всегда верит мне. Я не думаю, что она настолько глупа, чтобы не осознавать правды, но она просто пытается ее игнорировать. Она хочет верить в мои утешения, даже если они ничего не значат.

Наш дом находится в некотором отдалении от других. Почти на окраине города. Поэтому нашими единственными соседями являлись сосны и горы. Густой лес почти полностью окружал грунтовую дорогу, ведущую к нам, и сам дом. Наверное, это могло показаться жутким, особенно, учитывая то, что я очень часто оставалась одна, но мне нравилось. Спокойствие и одиночество было тем, что я ценила в жизни больше всего.

До конца недели маме пришлось уехать в основной офис в Хэмптон. Я и не сомневалась, что вскоре она снова уедет. Сидя вечером в своей комнате, я стала разбирать свои вещи из коробок. Удивительно, сколько всего можно найти в старом хламе. Старые игрушки, какие-то безделушки, которые мы покупали в путешествиях, фотографии.

Моя комната была маленькой и большую ее часть занимали книжные полки. Чтение было моей страстью и, хотя я часто читала на своем ридере, обычных книг у меня тоже было немало. Они были на трех разных языках. Моя мать была уроженкой Украины и очень часто я ездила туда к своей бабушке. В Украине многие с детства говорили сразу на двух языках – украинском и русском, и поэтому я тоже знала эти языки, хотя, конечно же, предпочитала английский.

Одна из книг привлекла мое внимание, и я сняла ее с полки. Это была старая и потрепанная книга, которую я перечитывала очень много раз, но сейчас не ее содержание интересовало меня. Открыв книгу на середине, я достала старую и потертую фотографию. Каждый раз, смотря на это фото, я не верила, что когда-то наша семья была такой.

Мой отец, высокий светловолосый мужчина, поднял меня пятилетнюю себе на плечи. Одной рукой он придерживал меня, а другой обнимал мою маму. Тогда на ней еще не было отпечатков горя, какие я видела сейчас. Она была такой же темноволосой и кареглазой, как я. Стройная и красивая, она улыбалась фотографу, а ее изящные руки с тонкими пальцами лежали на плечах Калеба. Тогда ему было десять. Он широко улыбался в камеру, а его светлые волосы торчали в разные стороны. Озорные зеленые глаза сияли.

Опустившись на пол, я подтянула к себе ноги, все еще смотря на потрепанную временем фотографию. Я не понимала, почему спустя столько лет боль была такой сильной. Каждое воспоминание о брате было, словно кровоточащая рана. Я любила брата. Он был моим лучшим другом, и то, что с ним случилось, казалось несправедливым и нереальным.

Фотография выпала из моих рук и проскользнула прямо под кровать. Я приглушенно выругалась и стерла слезы, которые успели прорваться через мое самообладание. Я ненавидела, когда слезы находили выход. Мне не нравилось чувствовать себя слабой, но иногда я не могла с этим справиться. Нагнувшись, я стала шарить под кроватью, но тут услышала какой-то резкий грохот, доносящийся с первого этажа. Мгновенно поднявшись, я прислушалась.

Мне показалось, что кто-то ходит внизу, на первом этаже дома. Кинувшись к прикроватной тумбочке, я достала из ящика заряженный пистолет. Именно Калеб научил меня стрелять, когда нашей семье стала грозить опасность. Хотя, по сути, опасность грозила нам всегда. Он научил меня, что я должна быть всегда настороже. Всегда готова к бою. И я преуспела в этом.

Сняв предохранитель, я взяла пистолет в две руки и тихо открыла дверь своей комнаты. Мысленно радуясь тому, что мамы нет дома, я выглянула в темный коридор. Кто бы это ни был, я знала, что мама не могла вернуться домой так скоро, а больше никто не должен был входить в наш дом.

Чувствуя прилив адреналина, я бесшумно прокралась к лестнице, держа пистолет наготове. В холле горел свет, но, когда я спустилась, там никого не было. Тем не менее, я чувствовала, что в доме все же кто-то есть. Я тихо подошла к входной двери и убедилась в том, что она была открыта. Кто-то вскрыл замок.

– Здравствуй, Мэриан, – сказал грубый, скрежещущий голос, и я резко обернулась.

– Себастьян, – прошептала я, мгновенно побледнев.

Мужчина в темной одежде улыбнулся, будто ему было приятно, что я его помню. Он сделал шаг вперед, но я тут же направила на него пистолет. Его по-кошачьи зеленые глаза сверкали, а острые черты лица хранили в себе вечную угрозу.

– Неужели ты выстрелишь в меня, Мэриан? – спросил он гипнотическим голосом.

– И что меня должно остановить? – резко выплюнула я.

Себастьян улыбнулся улыбкой Люцифера, и в это же мгновение рядом с ним появились еще двое парней в темных одеждах. Они смотрели на меня пустыми глазами, и все, что им было нужно, это приказ хозяина.

– Неужели твоя мать думала, что сможет вот так просто скрыться в этом райском уголке? – мурлыкал Себастьян. От напряжения мои руки начинали болеть, но я не опускала пистолет. – Неужели она надеялась, что сможет скрыть тебя от нас?

Я почувствовала, как адреналин закипает в моих жилах.

– Ведь ты одна из нас и всегда будешь такой, – продолжал наступать Себастьян.

Я посмотрела на него истребляющим взглядом.

– Ложь, – прошипела я и выстрелила, но не в Себастьяна, а в люстру.

Послышался звон разбиваемого стекла, и дом погрузился во мрак. Я тут же дернула входную дверь и выскочила на улицу.

3. Погоня и ее последствия

Под босыми ногами чувствовалась грязь. Ночь была темной и сырой. Совсем скоро должна была начаться буря, но я не обращала на это внимания.

Бросившись прямо в лес, я побежала так быстро, как только могла. За спиной слышались тяжелые шаги преследователей, но я не посмела обернуться. Продолжая бежать, я не обращала внимания на то, как в босые ноги впиваются сосновые иголки, а острые камни режут ступни. По рукам и лицу то и дело били ветки, но я продолжала бежать, сжимая пистолет. Я даже не знала, куда именно бегу, мне просто нужно было оторваться от них.

Не знаю, как много времени прошло, но я почувствовала, как легкие стали гореть огнем, требуя передышки. Лишь слегка сбавив скорость, я прислушалась, а потом и вовсе остановилась. Лес был полон жизни, несмотря на скорое приближение зимы. Я слышала, как ветер играет в ветвях деревьев, как совы ухают где-то поблизости, а мелкие животные копошатся в земле. Мое собственное сердце, казалось, слишком громко билось, когда я буквально согнулась пополам пытаясь отдышаться. Спустя несколько минут, полных судорожных вздохов, я снова выпрямилась, и тут кто-то неожиданно схватил меня сзади, зажав рот рукой. Я попыталась закричать, но рука, сжимающая мне рот, не позволила. Второй рукой нападавший обвил мою талию и притянул меня к себе. Как бы я ни брыкалась и не пыталась вырваться, он держал меня мертвой хваткой.

– Тихо, – приказал знакомый голос прямо у моего уха. – Тихо.

Я замерла, не веря собственным ушам. Тот, кто держал меня, почувствовал перемену и медленно опустил руку, которой сжимал мой рот. Я обернулась и в бледном свете луны, который пробился сквозь тучи, увидела Тейта. Он прижимался спиной к большому дереву и прижимал меня к себе. Я услышала, как где-то пробежали те уроды, которые ввалились в мой дом. Они не заметили ни меня, ни Тейта.

– Что ты тут делаешь? – прошипела я, смотря на парня.

Тейт перевел взгляд на меня и усмехнулся. Одно его присутствие в этом лесу было странным, а то, что он оказался на моем пути именно в эту ночь, и вовсе казалось невероятным.

– Решил прогуляться под луной, – сказал он и потащил меня куда-то.

– Куда мы идем? – спросила я, идя за ним и спотыкаясь.

Тейт крепко держал меня за руку, ведя по несуществующей тропинке в противоположном направлении от моего дома.

– В безопасное место, – не оборачиваясь, сказал он. – Ко мне домой.

Я обернулась для того, чтобы убедиться, что за нами никто не идет. Зловещие тени леса таили в себе угрозу, но я не видела тех, кто охотился за мной, но это не слишком сильно утешало. Я знала, что приспешники Себастьяна были где-то рядом. Они всегда были рядом.

– К тебе домой? – по-прежнему тихо спросила я. – Ты чуть не убил меня, когда я села с тобой за одну парту, а теперь ведешь меня к себе домой?

Парень пожал плечами и, хотя я не видела его лица, я поняла, что он улыбается.

– Ну, ты оказалась интересней, чем я думал. Это многое меняет.

Я попыталась выдернуть руку, но Тейт не позволил мне этого. Тогда я направила на его голову пистолет, и только после этого он остановился. За все свои семнадцать лет я привыкла не доверять никому, кроме своей семьи. Особенно таким, как Тейт.

– Что это значит? – спросила я резко. – Почему ты в лесу именно этой ночью?

Тейт посмотрел на меня с холодным спокойствием. Будто я не приставила к его голове пистолет и он не видел во мне никакой угрозы. Это напрягало и одновременно восхищало.

– Сказал же, что гулял, – спокойно ответил он.

– Неужели? – саркастически спросила я. – Как вовремя.

– Бывают же совпадения, – повторяя мой тон, сказал он. – А теперь позволь мне помочь тебе, или ты хочешь остаться тут и поболтать?

Я с сомнением посмотрела на лес за его спиной. Что более безумно? Пойти с Тейтом или остаться в лесу, где меня ищут? Я не могла найти в глазах Тейта даже намека на угрозу, но чувствовала, что ему не стоит доверять. Какой нормальный парень будет гулять по лесу среди ночи?

– Ты не понимаешь, во что ввязываешься, – медленно убирая пистолет, сказала я. – Они убьют каждого, кто встанет на их пути.

В лице Тейта что-то странным образом изменилось. Его серые глаза полыхнули огнем, будто он бросал кому-то вызов. Это была ненормальная реакция для обычного провинциального парня, но в Тейте все так и вопило, что он не так уж прост.

– Что же, удачи, – сказал парень и, развернувшись, зашагал прочь вглубь леса.

Секунду поколебавшись, я пошла за ним. В конце концов, не могу же я провести всю ночь в лесу. Тейт шел уверенным и быстрым шагом. Я пыталась поспевать за ним, но это было непросто. В отличие от него, я понятия не имела, куда мы идем, как далеко мы забрели и следят ли за нами. Я по-прежнему не доверяла Тейту, поэтому постоянно была наготове. Несколько раз я резко оборачивалась, услышав какой-то шорох, но оказывалось, что это просто ветер или какое-то мелкое животное. Адреналин медленно уходил из организма, и я начинала чувствовать холод и боль. На мне не было ничего, кроме легкой черной майки и джинсов. И это в середине ноября!

– Далеко нам идти? – спросила я через какое-то время.

Тейт искоса глянул на меня. Наверное, не стоило быть такой доверчивой в отношении этого странного парня, но выбор был невелик. Я понятия не имела, где мы, и вряд ли смогла бы сама найти дорогу к дому.

– Нам придется сделать крюк, – сказал он и на ходу стал стягивать с себя тонкий серый свитер.

Я вопросительно подняла брови, когда Тейт остался в одной футболке и, остановившись, повернулся ко мне. Не говоря ни слова, он надел на меня свитер, а затем снова развернулся и пошел дальше. Протянув руки в рукава, я поняла, что свитер мне здорово велик. Но он согревал, а еще меня окутало запахом Тейта. Лимонное мыло, запах свежей земли и мужского пота. Странно, но мне нравилось такое сочетание.

– Где ты научилась стрелять? – спросил Тейт, лишь слегка сбавив шаг, чтобы идти поближе ко мне.

Все это казалось мне нелепым. Мы ведь были не на милой прогулке. Мы убегали от страшных убийц, которые преследовали мою семью долгие годы, но Тейту не было дела до того, кто они, зачем я им и как они сюда попали. Он спрашивал, где я научилась стрелять.

– Меня научил брат, – ответила я, по-прежнему внимательно смотря по сторонам.

– Не знал, что у тебя есть брат.

– Он умер два года назад, – резко сказала я и в этот момент оступилась.

Ветка, за которую я зацепилась, словно вынырнула из-под земли. Пистолет упал где-то на землю, а я стала лететь вперед, но тут Тейт подхватил меня, как это часто бывает в книгах или фильмах, и я оказалась тесно прижатой к нему. Это вызвало странную реакцию внутри меня. Будто желудок резко провалился в пятки, а лицо захотело отчаянно покраснеть. Я ожидала насмешек Тейта, ведь он никогда не упускал возможности подколоть меня, но этого не случилось.

– Мне очень жаль твоего брата, – сказал он таким тоном, будто мое падание было таким же естественным, как дыхание. Будто не прижимал меня к себе. А ведь я всерьез думала, что у него проблемы с личным пространством и он не терпит близости людей.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут лицо Тейта изменилось. Оно вытянулось и стало напряженным. В мгновение ока он бросил меня на землю себе за спину. Я упала прямо на спину, больно ударившись, но успела заметить, как кто-то бежит к нам. Это был один из тех амбалов Себастьяна. Он нацелил свое оружие прямо на Тейта, но парень оказался быстрым. В ту же секунду, когда прозвучал выстрел, он кинулся на землю и, подхватив мой пистолет, выстрелил точно в голову нападавшего. Два выстрела прозвенели в ночной тишине, словно удар молнии, и в ушах у меня зазвенело. Тело нападавшего упало куда-то в грязь и слилось со зловещими фигурами леса. Я тяжело дышала, по-прежнему сидя на земле и приподнявшись на локтях. Тейт перехватил пистолет в другую руку, а свободную протянул мне, помогая подняться на ноги.

– Цела? – спросил он.

Я кивнула.

– Тогда нам придется пробежаться.

Крепко схватив меня за руку, он сорвался с места, и я побежала за ним. Мы мчались по темному лесу так быстро, что мне стало казаться, будто мои легкие горят диким пламенем. Каждый шаг, казалось, будет последним, но за ним следовал новый и новый. Вскоре я стала замечать какой-то просвет среди деревьев.

Деревья резко расступились перед нами, и мы с Тейтом выскочили на опушку, вокруг которой с одной стороны был лес, а с другой тропинка, уводящая в горы. Я увидела старый дом в викторианском стиле. Он стоял наполовину в тени больших елей и поэтому выглядел не лучше, чем дома в «Американской истории ужасов». Старинные витражи на окнах, красный кирпич, какие-то колючие, вьющиеся по стенам дома, растения. С виду дом был необитаем, но перед ним стояла машина Тейта, и я поняла, что это его дом.

Быстро пройдя лужайку, Тейт буквально влетел по каменным ступенькам крыльца, не выпуская моей руки, а затем распахнул дверь. Изнутри дом казался таким же старинным, как и снаружи, но куда более опрятным. Деревянные панели на стенах, большая лестница на второй этаж, гостиная с камином и старинными диванами и софами. Я будто оказалась в далеком прошлом.

Тейт закрыл дверь на замок и усадил меня в кресло у камина. Сам он стал осторожно выглядывать в окна, держа пистолет наготове. Я следила за ним и гадала, откуда в нем столько смелости. Он не был похож на обычного провинциала. Он был таким, как я. Человеком, который видел очень много плохого и знал, что нужно делать в подобных ситуациях. Я смотрела на парня во все глаза, пытаясь разгадать его тайны.

Мой взгляд задержался на его футболке, и я заметила, как на правом боку расплывается большое алое пятно. Тейт стоял у окна с таким сосредоточенным видом, будто и не замечал раны, а ведь кровь уже капала на деревянный пол. Сердце предательски екнуло и куда-то провалилось. Сорвавшись с места, я подбежала к Тейту, и тот удивленно на меня посмотрел.

– Ты ранен, – прошептала я.

Он растерянно взглянул на свой бок. Скривившись так, словно это была незначительная неприятность, он только отмахнулся. Я посмотрела на Тейта, как на ненормального, и стала оттаскивать его от окна. Кровотечение не было незначительным, и это могло плохо закончиться.

– Что ты делаешь? – спросил он, смотря на меня, как на сумасшедшую, но не пытаясь выдернуть своей руки.

– Нужно промыть рану и посмотреть, насколько она глубокая. Никому не станет легче, если ты умрешь от потери крови, – я не понимала, почему мне так страшно. Я видела раны и раньше. Некоторые даже были моими собственными, но я не хотела даже думать о том, что Тейт действительно мог умереть от потери крови. С чего бы это? Сколько раз за наше недолгое знакомство я мечтала пустить ему пулю промеж глаз?

Парень закатил глаза, словно говоря, что я делаю из мухи слона, и покорно сел на край темно-красного дивана. Сочетания цветов было почти комичным.

– Где у тебя аптечка? – спросила я.

Тейт махнул рукой на темный проем, ведущий в коридор.

– В кухне. Не помню, в каком из шкафов. Темно-коричневая коробка.

Я бросилась туда, куда он сказал. Кухня была прямо напротив гостиной и была смесью старинной мебели и современной техники. Я стала открывать один шкафчик за другим, пока не увидела нужную коробку. Открыв ее, я нашла несколько бинтов, вату, пинцет, какие-то обезболивающие и антисептики. Странно, но в аптечке не было ни одного средства против простуды или головной боли. Будто он много раз был ранен, но никогда не простуживался. Это только усиливало мое недоверие к этому парню, но я на время засунула эти мысли в долгий ящик.

Когда я вернулась в гостиную, Тейт со спокойным выражением лежал на диване без футболки. Закинув руки за голову, он лениво смотрел на потолок и выглядел так, словно снимался для какой-то рекламы. Рекламы с кровавыми ранениями от пуль.

Я чуть было не выронила аптечку от неожиданности, а парень самодовольно ухмыльнулся. Одно дело видеть его в футболке, а совсем другое без. Тейт не казался громилой, состоящим только из мышечной массы. Скорее, он был изящным парнем с красивым подкаченным телом и идеальной бледной кожей. Но, может, я перестану пускать на него слюни?

В гостиной не горел свет, но был разведен огонь в камине. Этого было вполне достаточно, чтобы увидеть кровоточащую рану на правом боку Тейта прямо под ребрами.

– Может, тебе нужен костюмчик медсестры? – подразнил Тейт, когда я присела на пол рядом с ним. – Думаю, тебе пошло бы. С твоими-то ногами.

– Надеюсь, ты говоришь это только из-за потери крови, – сухо сказала я, сосредоточившись на ране. – Иначе следующая пуля будет у тебя в черепе.

– Какие мы грозные, – поддразнил парень.

Я склонилась над раной и быстро осмотрела ее. Очевидно, что пуля не задела никаких органов, но ранение было не сквозным, а значит, все было не очень-то и хорошо.

– Мне придется достать пулю, – пробормотала я. – Наверное, стоит дать тебе обезболивающее…

– Нет, – резко сказал Тейт, и я подняла на него взгляд. – Доставай так.

– Спятил? Это же больно, – удивилась я. К чему это бессмысленное ребячество?

Тейт улыбнулся так, будто он умилялся с моего негодования, и при этом в его глазах блеснуло что-то. Будто он знал что-то такое, чего не знала я. И почему один только его вид заставляет меня хотеть выстрелить ему еще куда-нибудь?

– Твое дело, – буркнула я и взяла пинцет.

Несмотря на все свои мысли о пытках Тейта, мне совершенно не доставило удовольствия доставать пулю из его тела. Он не издал ни звука, но я видела, как напряглись его мышцы и как немного выгнулась спина. Он задержал дыхание, пока я вытягивала пулю, и резко выдохнул, когда она упала на деревянный пол. Я стала обрабатывать рану, и вскоре мне удалось остановить кровотечение. На самом деле, оно слишком быстро остановилось почти без моего вмешательства, и я мысленно добавила это к списку «Странности Тейта». Я перебинтовала рану и почувствовала себя слишком уставшей. Будто на это ушли последние силы.

Тейт придирчиво осмотрел наложенную мною повязку, но ничего не сказал. Я не понимала, почему он не чувствует слабости, почему не теряет сознание. Весь диван, мои руки и одежда были в его крови. Он должен был ослабеть, но выглядел бодрым. С ним точно что-то не так.

– Тебе нужен душ, – сказал Тейт, поднимаясь на ноги. – Срочно.

Я удивленно смотрела на него, все еще сидя на полу. Наверное, выглядела я не самым лучшим образом. В углу гостиной стояло старое зеркало в деревянной раме в полный рост. Девушка, которая отражалась в нем, была призраком. Мое лицо было бледнее обычного, глаза лихорадочно блестели, а волосы были растрепаны и даже кое-где в них запутались сухие листья. Я была в свитере Тейта, который свободно висел на моих плечах. Он был перепачкан кровью и землей. Мои руки тоже были в крови, а на ногах были сотни мелких царапин.

Тейт взял меня за руки, не заботясь о крови.

– Пошли, – шепнул он, и я послушно поднялась на ноги. Странно, что этот парень, несмотря на всю свою странность и не самый лучший характер, мог так легко подчинить меня себе. Мне это не нравилось.

– Они могут найти нас, – сказала я, когда он повел меня на второй этаж. – Тебя могут убить из-за меня.

– Им не попасть в дом, – уверенно сказал Тейт. – И убить меня им не удаться. Я тебе обещаю.

Тейт остановился у какой-то двери на втором этаже и посмотрел мне прямо в глаза. Лунный свет странно поблескивал в его серых глазах, но его потрепанный вид почему-то успокаивал меня. Я не понимала, что заставляет меня верить Тейту.

– Кто ты такой? – спросила я, нахмурившись.

Он не мог быть простым человеком. Не после всего того, что с нами случилось за этот вечер.

– А ты? – склонив голову набок и улыбнувшись, спросил Тейт.

Я нахмурилась, а он открыл предо мной дверь и щелкнул выключателем. Я оказалась в просторной ванной комнате, выложенной из белого и бежевого кафеля. Тейт подтолкнул меня к душу, но сам вышел из ванной и закрыл за собой дверь. Оставшись одна, я, словно зомби, стала стаскивать с себя одежду, а затем забралась в душ и включила горячую воду. Стоило мне вступить в поток теплой воды, как она тут же приобрела грязновато-красный оттенок. Простояв под душем какое-то время, я просто пыталась вытеснить из своей головы мысли о том, что случилось. Мне нужно было каким-то образом решить все проблемы, которые преследовали нас столько лет, до возвращения мамы из командировки. Она так надеялась, что наша прошлая жизнь осталась в Лос-Анжеле и что опасность позади. Как я могла сказать ей, что, пока я рядом, опасность всегда будет окружать нас? Я должна разобраться с Себастьяном и его шайкой. У меня есть только несколько дней. Но как мне это сделать?

Стук в дверь выдернул меня из мыслей, и я наспех вытерлась большим белым полотенцем. Мне совершенно не хотелось надевать свои грязные вещи, поэтому я обмоталась полотенцем и выглянула из-за двери. На полу лежала аккуратная стопка чистых вещей, но самого Тейта не было. Схватив вещи, я тут же снова закрылась в ванной.

Большая белая рубашка на пуговицах и майка, которая едва доходила мне до бедер – вот что лежало за дверью. И, хотя мне не особо нравился такой наряд, я все же надела свое нижнее белье и эти вещи. Уж лучше, чем окровавленные и пропитанные землей шмотки. Все, что осталось от моих вещей, я выкинула.

На этот раз Тейт ждал меня в коридоре, опираясь одним плечом об стену и скрестив руки на груди. Его рубашка поверх его же майки лишь прикрывали зад, но ноги были выставлены напоказ, и именно на них Тейт сосредоточил свой взгляд. Я вспомнила его комментарий о том, что у меня неплохие ноги, и мне стало почти стыдно. Поэтому я стала переминаться с ноги на ногу, ожидая едких замечаний.

– Я был неправ, – сказал Тейт, наконец посмотрев мне в лицо.

– В чем? – подозрительно спросила я.

– Тебе не пошел бы наряд медсестры. Вот какой наряд смотрится на тебе идеально, – он сделал жест в сторону своей рубашки и майки.

Я скривилась. Наверное, я выглядела, как очередная девица, которая с грацией тюленя выпорхнула из его кровати. Я попыталась пройти мимо него обратно в гостиную, но он перехватил меня на полпути к лестнице и вернул на место.

– Куда это ты? – спросил он, явно забавляясь.

– Вниз, – нахмурившись, ответила я. Мне не нравилось, как он смотрел на меня, будто что-то задумав.

Тейт покачал головой.

– Собираешься спать на окровавленном диване?

– Есть идеи получше?

Я подумала о том, в что таком большом доме наверняка есть свободные спальни и, наверное, он предложит мне одну из них, но ошиблась. Самодовольная ухмылка Тейта не предвещала ничего хорошего.

– Само собой, – сказал он и снова взял меня за руку. В последнее время он делал это слишком часто. И меня напрягало то, что я сама не была против. Я мысленно выругалась. Неужели я становлюсь одной из тех девушек, которые прыгают на красавчиков без лишних вопросов?

Тейт потянул меня к другой закрытой двери, которая была прямо напротив ванной. Когда он открыл ее, я тут же поняла, что это за комната. И, хотя я не видела ее в деталях, в ней витал запах Тейта, чувствовалось его присутствие. Большая кровать с балдахином на четырех столбиках выглядела слишком огромной для одного человека. На остальную мебель я не обратила внимания.

– Ну, уж нет, – сделав шаг назад, сказала я. – Я с тобой спать не собираюсь.

– Знаешь, в твоих устах слово «спать» звучит как-то пошло. Хотя, я, конечно, не против, – взгляд Тейта стал похотливым.

Я попыталась уйти, но он по-прежнему крепко держал меня за руку. Когда я подняла на него взгляд, в его лице уже не было ни похоти, ни насмешки. Он смотрел на меня серьезным и долгим взглядом, будто пытался увидеть что-то особенное. Что-то, что я тщательно скрывала. Таких вещей было слишком много, и поэтому я опустила голову.

Рука Тейта, та, которая была свободной, осторожно прикоснулась к моему лицу. Он провел кончиками пальцев по моей щеке, а затем, взяв меня за подбородок, поднял мою голову так, чтобы я смотрела ему прямо в глаза. Что-то непонятное отражалось на его лице, но хуже всего были мои собственные эмоции. Я не могла отстраниться, не могла что-то сказать. Мои мысли путались и сбивались, а дыхание стало каким-то тяжелым. Черт, только этого мне не хватало.

– Я не обижу тебя, – пообещал Тейт, и это звучало, как предупреждение перед чем-то.

Его лицо было слишком близко. Я видела красивый изгиб губ. Нижняя губа была чуточку больше верхней, и они казались мягкими, манящими… Тейт тоже всматривался в мое лицо, будто пытался изучить каждую черточку. Все это было нехорошо. Слишком опасно для нас обоих. Моя жизнь была слишком непредсказуема, чтобы впускать в нее еще кого-то. Не говоря уже о том, что и сам Тейт был еще тем фруктом. Я не могла и не должна была ему доверять.

Сделав огромное усилие над собой, я выбралась из рук Тейта и пошла прямо к кровати. Ни сказав больше ни слова, я залезла под одеяло, скрутившись на самом краешке кровати и закрыв глаза. Я не знала, почему делала это. Наверное, мне просто хотелось провести хотя бы немного времени с живым человеком, не заботясь о последствиях. Я понимала, что это глупо, но ничего не могла с собой поделать. Одиночество слишком долго давило на меня тяжелым грузом.

Спустя какое-то время я услышала, как Тейт подходит к кровати и снимает обувь. Он тоже забрался под одеяло, но даже не попытался прикоснуться ко мне. Я лежала спиной к нему, слушая его дыхание, которое постепенно становилось все более размеренным.

4. Сплетни

Что-то не давало мне покоя даже во сне. Я ощущала какое-то грызущие изнутри чувство, будто предчувствие чего-то плохого. Долгое время я не могла уснуть, хотя хорошо слышала мерное дыхание Тейта, который спал под боком. В лунном свете, который освещал его комнату, я наблюдала за парнем, пытаясь отвлечься от своих предчувствий.

Во многих книгах, которые я любила читать, главные героини рассказывали, как их брутальные источники обожания выглядели уязвимыми во сне. Наверное, увидеть кого-то спящим – это все равно, что увидеть человека без его обычной маски, которую все мы надеваем, как только просыпаемся. Я думала, что и Тейт будет выглядеть уязвимо, когда спит, но как бы не так. Даже во сне ему удавалось сохранить на своем лице неуловимые черты, которые говорили о том, насколько он может быть опасен. Его лицо действительно было расслаблено, а несколько серебристых прядей упали на глаза, но что-то в линии его губ или в острых скулах говорило о том, что он не обычный провинциальный парень, которого заботит только школа и девчонки.

Я вспомнила, как он выстрелил в одного из приспешников Себастьяна. Тогда в его лице не было ни капли испуга или сомнения. Он просто поднял пистолет и выстрелил. Разве человек, который никогда не сталкивался с опасностью, мог совершить такое? Разве был бы так спокоен после ранения? А ведь Тейт, казалось, даже боли не почувствовал. Я могла ожидать нечто подобное от себя или от своего брата, но нас всю жизнь тренировали и готовили к жизни, в которой не будет и минуты безопасности, а его? Кто тренировал его? И зачем?

Я понимала, что не должна быть рядом с ним в одной постели, но, несмотря на всю опасность и недоверие, которое источал Тейт, он все же спас мне жизнь. Я не знала, что ему было от меня нужно и кем он был на самом деле, но разве, если бы он хотел мне навредить, то стал бы отталкивать от пули?

– Ты слишком много думаешь перед сном, – неожиданно проговорил Тейт, даже глаз не открывая. – Это напрягает.

Я тут же отпрянула от него. Благо дело, кровать была достаточно велика, чтобы мы находились на приличном расстоянии.

– Я думала, ты спишь, – проговорила я, борясь со смущением и раздражением.

Тейт зевнул и потянулся, словно кот, а затем открыл глаза. В лунном свете его глаза походили на расплавленное серебро, и мне даже показалось, что они тускло мерцали.

– Так и было, – проговорил Тейт, устраиваясь поудобней. Теперь мы лежали лицом друг к другу, и я отчетливо видела самодовольную ухмылку на его губах. – Но как же я могу спать, когда ты глаз с меня не сводишь?

Я понадеялась, что в темноте не видно, как я покраснела.

– Но, впрочем, я понимаю твою заинтересованность, – продолжил Тейт и даже театрально нахмурился. – Девушки редко думают о сне, лежа в одной кровати со мной.

Мне захотелось стукнуть его, а потом и себя. Насколько нужно быть глупой, чтобы согласиться спать в одной кровати с таким самовлюбленным придурком, как Тейт? И как я могла забыть о его гнусном и несносном характере и мании величия?

– Ты сам заставил меня спать тут, – напомнила я, хотя и была уверена, что это слишком жалкий довод в мою защиту.

– А ты не сильно сопротивлялась, – усмехнулся Тейт.

Я сделала высокомерный вид.

– Я просто надеялась задушить тебя твоей же подушкой, пока ты спишь.

Тейт тихо рассмеялся, и моя злость куда-то убежала. Испарилась. Всего лишь потому, что я услышала искренний тихий и немного грубый смех. Это был очень плохой знак.

– А ты забавная, Мэри Озборн, – сказал Тейт, усмехаясь.

– А ты чертовски странный, Тейт Рид, – парировала я.

Тейт вопросительно приподнял брови, но потом снова улыбнулся и отвернулся на другой бок, повернувшись ко мне спиной.

– Спокойной ночи, – сказал он, и больше мы не произнесли ни слова.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.