Гапарон Гарсаров
Подарок убийцы

«Настоящий враг никогда тебя не бросит»

Станислав Ежи Лец

Пролог

Старый «УАЗ» остановился перед белым холмом, издавая протяжный рокочущий звук. Он уже полчаса петлял по заснеженным дорогам, словно выискивая нужное место. Водитель недоверчиво посмотрел на тёмную постройку за окном и мотнул головой. Парень, сидящий на соседнем кресле, передал ему пару купюр и вышел, тут же накинув на голову чёрный капюшон. Водитель перевесился через пассажирское сиденье и позвал молодого человека назад:

– Надвигается буря, скоро здесь всё заметёт, а трактор из Берёзовки доберётся досюда, дай Бог, если завтра…

Парень отмахнулся и поправил на плече мятый рюкзачок. Он не сводил восхищённого взгляда с каменной постройки на вершине холма. Хозяин внедорожника покрутил пальцем у виска, собрался было захлопнуть дверцу, но о чём-то подумал и вновь выкрикнул:

– Я могу подождать тебя… с полчасика! Недорого возьму, всё равно мне сегодня никуда больше не нужно…

Странный попутчик только самоуверенно ухмыльнулся, обернувшись на назойливого мужчину, и двинулся дальше по узенькой тропинке. «УАЗ» зарычал и поехал вниз по дороге, а вскоре и вовсе исчез в пелене идущего снега.

Молодой человек проводил его взглядом и продолжил шагать по приятно хрустящим сугробам. Хорошо, если вход не заперт, иначе придётся искать лазейку во двор со стороны невзрачной стены, которая ограждала заброшенный монастырь. Не зря же он сюда добирался последние два часа и истратил на это кучу наличности.

Засов на воротах был замотан медной проволокой. Кто-то наивно полагал, что это сдержит нежелательных посетителей. Парень быстро разобрался с ней и оказался в пустынном дворе монастыря. Снега здесь почти не было, а кое-где даже проглядывалась оледеневшая трава. Неужели тут кто-то убирается?..

Он перевёл дыхание после долгого подъёма и посмотрел на упирающуюся в серое небо башенку. В её мелких оконцах тотчас что-то промелькнуло. Странник поёжился, но совладал со страхом и двинулся к террасе.

В помещении гулял ветер. Темнота пугала лишь первое время, пока парень пытался включить свой замёрзший фонарик. Наконец, пространство длинного коридора осветил яркий луч, и идти стало гораздо удобнее. По пути на глаза попадались то лестничные пролёты, то темные пятна дверей. На некоторых висели огромные амбарные замки, другие со скрипом поддавались лёгкому нажатию, открывая взгляду ничем не примечательные старые лавки да разбитые пустые ящики.

Через полчаса, убедившись, что в комнатах нет ничего интересного, любопытный посетитель вошёл в просторный зал, в котором царил полумрак. Он замер на пороге и снял рюкзак. Да, всё именно так, как было во сне: тот же сводчатый потолок, те же чёрные столы, тот же камин, который обрамляли каменные человеческие фигуры. Молодой человек посветил на пол. Там были коричневые пятна и следы от мела, которые обозначали расположение трупов несчастных археологов, найденных здесь минувшим летом. Парня передёрнуло, но он не отступил.

Вдруг наверху что-то прошелестело, мгновенно переместилось из одного угла в другой, а оттуда сползло по стене. Парень хотел посветить в ту сторону, но лампочка фонаря внезапно взорвалась и задымилась. Он отбросил испорченный прибор и попятился к выходу, лишь сейчас понимая, насколько глупой была затея со всей этой поездкой. Шипение разнеслось по всему пространству монастырского зала, и чёрная тень двинулась на непрошенного гостя. Она не торопилась, словно знала, что тот уже никуда не денется.

Глава 1
Сектантка Редегаста

Унылое белёсое небо навевало тоску точно так же, как и бормотанье со стороны трибуны. Доцент Витафьев был одним из тех преподавателей, которых мало любили студенты. Его лекции проходили всегда однообразно скучно, и порой казалось, что они никогда не закончатся.

Первое декабря пришло вместе с редким снегом и хмурой погодой, от которой у людей обычно начиналась апатия. Примерно так себя и чувствовала Лавра Гербер, сидя с задумчивым видом. Она краем уха слушала рассказ об Иммануиле Канте. Её рассеянный взгляд наблюдал за сплошными серыми тучами, которые медленно плыли по небосклону. Однако причиной её невнимательности была вовсе не лень. Просто ещё со школы она ознакомилась с основными теориями классика немецкой философии и ничего нового от преподавателя пока не услышала.

– Эгоизму Кант противопоставляет образ мыслей, при котором человек рассматривает своё «Я» не как весь мир, а лишь как часть его… – бубнил Альберт Евграфович, проходя мимо стола.

Лавра пришла в себя, уловив последнюю фразу. С ней она была категорически не согласна. Ну как она может быть частью этого мира? Неужели Сергей Потапов, сидящий напротив и играющий сейчас с сотовым телефоном, может равняться Лавре? Это полный абсурд. Всем давно известно, что парнишка не может отличить Пифагора от Платона, смутно помнит дату начала Великой Отечественной войны и напрочь забыл, какая монархическая династия правила Россией до революции 17 года. Было вообще странно, что такого интересного он мог потерять на истфаке.

Или взять Оксану Звонарёву, которая подкрашивала сейчас свои невероятно длинные ресницы. Она, видимо, и вовсе запуталась в выборе будущей профессии, а попала сюда, наверное, лишь потому, что привлекло красивое название – «исторический факультет». Да уж, по крайней мере, есть чем похвалиться перед знакомыми. Лавра даже представила эту картину, как Оксана с гордостью сообщает друзьям, что увлекается не какой-то там экономикой или психологией, а мировой историей!..

Решив хоть чем-то себя занять, Лавра подумала о завтрашних делах. Намечался весьма насыщенный день, учитывая, что придётся отвечать на семинаре по Истории Права. Молодой преподаватель – Рафаэль Бергетович – считал, что историки должны всё знать наизусть: даты, фамилии, названия старых законов. Его абсолютно не волновало, что дисциплина общая и что фанатично изучать её никто особо не желает. На каждом новом занятии он мог втоптать в грязь любого, кто посмеет отвлечься от написания конспекта, и такие методы возымели определённый успех – большинство студентов сидели на Истории Права тише воды, ниже травы. Однако Лавре Рафаэль Бергетович всё равно не нравился. Да и фамилия у него была говорящая- Суровкин.

Впрочем, обо всех этих «проблемах» Лавра забывала, когда думала о приближающемся дне рождении. Пятое декабря! Уже совсем-совсем скоро. Обычно она отмечала его дома с мамой и соседками по этажу. Особых подруг у девушки раньше не водилось, впрочем, как и ухажёров. Не было даже родственников, кроме старшего брата, с которым она старалась не общаться.

Как подобное может случиться? Признаться, Лавра тоже частенько задумывалась над этим вопросом. Но, как объясняла ей мама, Агния Лесофовна, она приехала из Германии совершенно одна по приглашению будущего мужа – Эдуарда Гербера, выходца из той же страны, но проживавшего тогда в Советском Союзе. Поначалу они обосновались в Москве, но потом отец почему-то переехал в Среднее Поволжье, где через полгода неожиданно умер. По крайней мере, так Лавре говорила Агния Лесофовна, потому что сама девушка не помнила из тех событий ровным счётом ничего.

Однако этот год заметно отличался от всех предыдущих, и день рождения должен был пройти по-особенному. Прошлым летом Лавра обзавелась парочкой друзей. Правда, это произошло на фоне не совсем приятных событий. Дело в том, что они стали невольными свидетелями одного психопатичного археолога и его жестокой подруги. Что уж там говорить, их чуть не убили на знаменитом областном курорте. Но злодеи загадочно исчезли, а Лавра планировала отвлечься в честь своего дня рождения.

Внезапно ход мыслей прервал шум со стороны выхода. Там громко хлопнула дверь и раздались выкрики. Какая-то девушка в странной одежде что-то заголосила, но это получалось как-то бессвязно, и эхо разносилось по полупустой аудитории лишь отдельными словами: «Умрёте!», «Прокляните!» и «Покайтесь!».

Витафьев поначалу растерянно смотрел на эту сцену. Девица в сиреневой длиннополой юбке и с каким-то тюрбаном на голове размахивала листовками так, что те разлетались вокруг неё. Несколько угодили на первые ряды, и пятикурсники принялись с интересом разглядывать содержимое. Преподаватель дождался, пока незваная гостья закашляет, и попросил её покинуть помещение. Однако она, прочистив горло, продолжила что-то кричать.

Честно говоря, Лавра привыкла к тому, что в университете бродили помешанные на чём бы то ни было люди. То кришнаиты, то исламисты, то всякие политические оппозиционеры. В прошлом году по главному зданию даже бегал абсолютно голый парень, который проиграл кому-то пари. Так что появление очередной фанатично настроенной барышни Гербер не сильно удивило.

Наконец, через несколько минут в аудиторию вломились две пожилых вахтерши и вытащили кричащую девицу в коридор. Впрочем, этого хватило, чтобы пятикурсники проснулись и активно посмеялись над представлением. Витафьев же попросил старосту группы собрать листовки, а сам, сославшись на испорченное настроение, поспешил покинуть сорванную лекцию.

Лавра глянула в одну из листовок. Там был странный стих: «Помнят века, история не предаст! Властен и справедлив Бог Редегаст!»

– У вас тут ролевые игры были? – раздался надменный голос из-за спины, и Лавра улыбнулась, увидев рыжеволосую Марину Холодову. – Гербер, ты вообще совесть имеешь?

– Совесть? – не поняла Лавра.

– Ну мы ведь договаривались, помнишь! – возмутилась Марина и развернула её к выходу. – Я же сказала, после четвёртой пары идём в салон. А ты куда попёрлась?

– Так у меня же лекция была, – попыталась оправдаться Гербер, указав на аудиторию, забросанную листовками.

– Да сдались тебе эти лекции! – заворчала Холодова, выводя подругу на лестницу как собаку, которая не хочет идти на поводке. – Всё давно есть в интернете, читай да запоминай.

– А обязательно идти в салон именно сейчас?

– Я не поняла, ты что, передумала?! – насупилась девушка.

– Ну, не знаю, стоит ли что-то менять. Меня вроде и так всё устраивает…

Марина толкнула её в бок.

– Мне опять показать твоё отражение в зеркале?! – принялась хамить Холодова. – На носу твоя днюха, а ты ходишь с такой жуткой причёской! Я что, зря со знакомым стилистом договаривалась?!

– Но…

– Ты же помнишь, что это мой подарок! В конце концов, подумай о том, что говорят о тебе парни.

– А что, про меня что-то говорят? – оживилась Лавра. – Я что, так ужасно выгляжу?

– Не то слово! – с чувством воскликнула Марина и пихнула подругу к зеркалу, которое висело возле гардероба. – Вот, полюбуйся!..

И вправду, будь Лавра мужчиной, она бы сама себе не понравилась. Без очков она выглядела совсем неприятно. Тёмные волосы были собраны в пучок, лицо помятое, брови торчат в разные стороны, а обветренные на морозе губы шелушились. Конечно, можно было замазаться косметикой, но от этого лицо казалось как будто в маске. Да и Гербер не стремилась никому понравиться.

– Имей в виду, – продолжала давать нравоучения Марина. – Если родилась девушкой, то обязана следить за собой. Взять хотя бы помаду и тени для век. Почему ты ими не пользуешься?

– У меня есть помада. – Лавра с оправданием полезла в сумочку и достала небольшой карандаш. – Вот, недавно на рынке нашла.

– Фи! – брезгливо приподняла Холодова верхнюю губку, – на рынке она откопала. Мелок для рисования это, а не помада. Небось, ещё подешевле взяла?

– Ну да, – радостно кивнула Лавра, выкручивая розоватый стержень.

– Короче, хватит себя обманывать, – развернула её к себе Марина. – Тебе повезло, что рядом я. Ведь даже Сервантес утверждал, что грех, если женщина выглядит менее красивой, чем могла бы быть.

У Марины была отличная машина – белоснежная «Ауди А-6». На ней она стала разъезжать недавно – подарок родителей. Выйдя из университетского корпуса, девушки не сразу заметили, что возле иномарки вертится та самая девица в сиреневой юбке и тюрбане. Едва услышав их голоса, сектантка испуганно обернулась, тут же что-то засунула под левый «дворник» и побежала прочь со стоянки.

– Эй, ты! – крикнула ей Марина, спешно спускаясь по заснеженным ступенькам. – Паскуда, не дай бог мне машину поцарапала!..

– Кто это? – удивилась Лавра, едва поспевая за подругой.

– Да ходит тут всякая шваль! Предлагают сначала за деньги машину отполировать, а если отказываешь, потом царапают монеткой, ублюдки…

Но с белой «Ауди» было всё в порядке, за исключением торчащей из-под «дворника» бумажки. Марина выдернула её, развернула и бегло прочла.

– Опять религиозная чушь! – обозлилась Холодова, смяла листок и отбросила к соседнему автомобилю. – Заколебали уже эти иеговисты и буддисты… Давай садись, мы опаздываем.

Лавра проводила взглядом летящую на ветру листовку и послушно залезла на переднее сидение.

– Только я не хочу слишком короткую причёску, – предупредила Гербер, прилежно пристёгивая ремень безопасности.

– Ирка сама разберётся, как лучше, – отрезала Марина и нажала на педаль газа.

До салона девушки добрались за пять минут. Располагалась «кузница красоты» в центре города, недалеко от места учёбы. Лавра почувствовала себя не в своей тарелке сразу же, как оказалась внутри. Рядом с Мариной она смотрелась бедненько в своей бесформенной серо-зелёной куртке и вязаной шапочке.

– Вот знакомься, это Ирэн, – представила Холодову короткостриженную женщину в мини-юбке. – Ирэн, знакомься, это та самая Лавра.

Стилист улыбнулась и сразу же усадила Гербер на стульчик перед подсвеченным зеркалом.

– Слегка подстрижём чёлку, сделаем рваные кончики по бокам, – принялась строить рабочий план Ирэн. – Ну и, конечно, подкрасим.

– Я думаю, воронье крыло? – уточнила Марина.

– Да, мне тоже кажется, что ей очень подойдёт.

– А может, не надо красить? Я никогда этого не делала, мне и так всё нравится… – заверила их Лавра.

– Нет, непременно будем дополнять цвет более сочными тонами.

В следующие полчаса Гербер судорожно наблюдала, как её голова подвергается всяким экспериментам. Она смотрела, как волосы обволакивает краска, и гадала, что из себя представляет причёска со странным названием «Воронье крыло». Наверное, что-то в индейском стиле. Вот не хотелось бы выглядеть смешнее обычного. Раньше хотя бы никто особо не замечал Лавру, а с необычной причёской наверняка теперь будут видеть все. Боже, как она сможет заявиться на занятия? Что скажет мама?! Это сущий кошмар!

Ещё через полчаса ужасная процедура была завершена, и в ход пошли расчёска и фен. Всё ещё не решаясь раскрыть глаза, Лавра едва сдерживала слёзы об утраченной причёске и славе незаметной девушки в очках, которая иногда бороздила коридоры университета. Она уже представляла, как отреагируют сокурсники на её торчащие клоками волосы, а в особенности на их непонятный синий цвет. А уж как будет заливаться смехом вредная Наталья Поплавская, заметив отличницу в новом амплуа. Нет, Лавра этого точно не переживёт. Лучше она сегодня же вечером повесится или вскроет себе вены, чем испытает такой позор!

– Вуа-ля, – радостно произнесла Ирина, закончив укладку.

Веки открылись, а за ними и рот – но уже от удивления. Перед зеркалом сидела красотка со сверкающей шевелюрой. Волосы ровными прядями свисали на плечи и спину. А главное – это их броский иссиня-чёрный цвет, из-за которого они показались даже гуще и длиннее. Никаких индейцев в себе Лавра не разглядела, ведь только сейчас поняла, что «воронье крыло» – это оттенок краски.

– По-моему, получилось отпадно, – восторженно сказала Марина.

– Да, приятные изменения, – подтвердила Ирэн, явно довольная проделанной работой. – Добавить бы ещё умеренный макияж.

Лавру повели в соседний зал, где расположился косметический салон. Перед глазами замелькали яркие стенды со всевозможными тюбиками, баночками и помадами.

– Вот с помадой надо разобраться посерьёзней, заговорила Ирэн. – Какой цвет тебе по душе?

– Не знаю, – задумалась Лавра. – Я обычно розовенький беру, сиреневый…

– Ни в коем случае! – резко возразила Марина. – Тебе подойдут цвета яркие, броские, а не бледные.

– Ну да, – согласилась стилист. – Помада должна подчёркивать губы, а не скрывать их. Вот, например, алый или вишнёвый. К новому цвету твоих волос они впишутся просто идеально.

– Думаешь?

– Давай посмотрим, – предложила Марина и вынула из лотка серебристую упаковку.

Лавра повернулась к зеркалу и неуверенным движением накрасила губы пробником.

– Вам очень идёт, – улыбнулась Ирэн.

– Вообще-то, – вновь вставила Холодова, – у неё днюха и нужен полный комплект: тени, румяна, тональный крем, подводка для губ, тушь, а потом ещё надо подобрать духи…

Когда девушки выбрались на улицу, небо уже стемнело.

– Имей в виду, всё это подарок, – повторила радостная Марина, когда они садились обратно в машину.

– Спасибо – это слишком заурядное слово, которое я могу тебе сказать, – улыбнулась Лавра.

– Ты заслуживаешь. В конце концов, если б не ты, меня бы прошлым летом утопили как ненужного щенка.

Сравнение было странным, но Гербер не стала поддерживать эту тему. Вспоминать летние злоключения сейчас совсем не хотелось.

– Не знаю, такие резкие изменения во внешности…, – задумалась Лавра. – Я к такому не привыкла.

– Привыкнешь, – фыркнула Марина, прогревая двигатель. – Честно говоря, я и не представляла, что ты так здорово будешь смотреться с новой причёской и макияжем.

– Спасибо тебе огромное.

– Кстати, завтра надо сходить в один клуб. Мои друзья хотят с тобой познакомиться. Там есть несколько симпатичных мальчиков.

Лавре оставалось лишь молча ухмыльнуться, глядя на себя в обзорном зеркале. Ей не верилось, что всё это происходит в реальности.

– Вот дрянь! – вдруг вскричала Марина и спешно вылезла из машины.

Она выдернула из-под стеклоочистителя очередную бумажку, проверила её содержимое и гневно разорвала.

– Слушай, это вообще уже ни в какие ворота не лезет! – негодовала Холодова, вернувшись в салон. – У этих фанатиков Иеговы сегодня акция, что ли, какая? Достали они со своими листовками!..

– Бывает, – отозвалась Лавра. Сейчас её меньше всего интересовали надоедливые религиозные деятели.

Автомобиль тронулся и спустился к дороге, по которой мчались другие машины. Марина, дожидаясь окончания автомобильного потока, включила музыку, посмотрелась в зеркало и поправила чёлку. Наконец, они выехали на трассу и только начали разгоняться, как вдруг им наперерез бросилась какая-то девушка с кипой бумаг под мышкой.

Холодова нажала на тормоза. Её и Лавру хорошенько дёрнуло, и «Ауди» остановилась. Девица упала прямо на капот. На лобовое стекло брызнули капли крови.

– Ты что, охренела, коза незрячая! – выругалась Марина, приоткрыв окошко.

– Извините, извините, – испугалась та и стала спешно собирать разлетевшиеся перед машиной бумажки.

Лавра узнала её – это она сегодня ворвалась на лекцию Витафьева, а потом пыталась разложить свои листовки на машины перед университетским корпусом.

– Ну, дура! – не унималась рыжеволосая подруга, мотая головой. – Сейчас ещё не хватало под статью загреметь!

Девица же, подобрав свои бумажки, вдруг нагнулась к лобовому стеклу и засунула под «дворник» пару листовок.

– Нет, ты посмотри! – разозлилась Марина. – Дрянь, я тебя сейчас в багажник запихну!

Однако та быстро убежала на другую сторону дороги, где скрылась в темноте дворов. Странно, для раненной она слишком бодро передвигалась.

Холодовой пришлось выйти и снять листовку. Перед тем, как её порвать, она бегло прочитала текст и усмехнулась.

– Нет, ты представляешь! – негодовала девушка. – Эти сектанты зовут нас воспевать Редегаста.

– Редегаста? – удивилась Лавра и задумалась. – Кажется, это какой-то славянский бог.

– Ой, ну мура это просто, – поморщилась Марина. – Лучше б снег на улицах убирали, всё ж таки польза для всех.

Гербер же поковырялась в памяти. И если она её не подводила, Редегастом звали бога войны.

Глава 2
Послание от врага

Как и посоветовала Марина, Лавра поднялась с утра раньше обычного. На макияж теперь нужно было дополнительное время. Хотя она до сих пор с опаской смотрела на своё отражение в зеркале. Что ни говори, а к новой внешности надо было привыкать.

Мать посоветовала надеть что-нибудь новое. Носить закрытую рубашку с плотными чёрными колготками, поверх которых была мятая юбка, теперь никак нельзя. С изменением причёски Лавра вдруг обнаружила, что у неё весьма неплохой гардероб. Раньше как-то подарки мамы в виде блузки или платья с вырезом она складировала на полки и забывала. Но сегодня такая одежда весьма удачно вписывалась в её новый облик.

Едва Лавра очутилась на улице, как начались приятные приключения. Сперва на неё в упор смотрели трое мужчин на остановке, где она дожидалась своего автобуса. Причём сегодня произошла удивительная метаморфоза: возле девушки останавливались автомобили с предложением подвезти красавицу туда, куда она пожелает. Но Лавра быстро отказывалась. Не стоило бросаться к неизвестным дяденькам – кто знает, что у тех на уме. А уж про извращённость ума Лавра знала не понаслышке, имея горький опыт общения с маньяками.

Попав в автобус, она стала объектом пристального внимания парочки парней. Те упорно просили дать им её номер телефона и даже подрядились проводить до учёбы, но Лавра им тоже вежливо отказала. В её планы не входило заводить новые знакомства. Но она молча признавала – ей нравится такое внимание.

Выйдя, как всегда, возле университетского парка, Лавра двинулась вдоль чёрной ограды. До учебных корпусов предстояло идти достаточно долго, а холод стоял нехилый. К тому же бесформенную шапочку пришлось оставить дома, дабы не примять восхитительные чёрные локоны. В общем, через пару минут Лавра уже дрожала.

– Извините, – раздался осипший голос со стороны, отчего Гербер испугалась, никак не ожидая встретить кого-либо среди дремлющих заснеженных деревьев, – у вас сигаретки не найдётся?

Перед ней возникла бледная девушка в сиреневой юбке и нелепым тюрбаном на голове. Это же вчерашняя сектантка! Правда, выглядела она сегодня какой-то потрёпанной: впалые глаза, белые губы, юбка какая-то грязная, да и головной убор съехал набок. Она прижимала к груди те же листовки. Где она только умудрялась их копировать в таком количестве?..

– Я не курю, – отмахнулась Лавра и поспешила уйти. Уж слишком болезненно смотрелась эта девица на фоне заснеженных ясеней и буков.

Та пожала плечами, сунула ей в руку одну из своих листовок пошла к соседним аллеям. Лавра усмехнулась, но читать бумажку не стала – выбросила в ближайшую урну.

В корпусе университета на черноволосую красавицу сразу же обратили внимание любопытные взгляды. Группа третьекурсников даже замерла при её появлении, тогда как ещё вчера они тихо посмеивались над дурнушкой-выпускницей. Лавра же сделала вид, что совсем никого не замечает, и гордо направилась к лестнице, поскольку с минуты на минуту должен был начаться первый семинар. Аудитория располагалась на третьем этаже, и возле неё уже толпились шумные пятикурсники. Первой брюнетку заметила Надя Боровикова. Она сначала бросила на Лавру беглый взгляд, видимо, посчитав, что это посторонняя, а затем глаза её заметно округлились, а рот сам собой раскрылся.

– Привет, Надя, – улыбнулась Гербер, поправив иссиня-чёрную прядь.

– Ого, ну у тебя и прикид, – восторженно прошептала Боровикова.

– Что, готова? – Лавра решила сделать вид, что ничего не произошло. – Мне кажется, что тебя сегодня обязательно спросят, ты ведь пропустила целых два занятия.

– Лавра? – спросил Сергей Потапов, вынырнув из угла.

– Да, привет, – отозвалась студентка, строя кокетливую улыбку.

– Чё, и правда ты, что ль? – не поверил парень и усмехнулся.

– Что, неужели трудно узнать?

– Ещё бы! – наконец высказалась Надя.

– Просто класс! – радостно сообщил Потапов и жадно потёр ладони. – Вот это я в огород с клубникой попал!

Его взгляд прошёлся по её фигуре, а в глазах появился жадный блеск. Наверное, так реагируют любвеобильные парни на подобных красоток.

– Серёж, ты чего-то спросить хотел или просто поздороваться? – отвлекла его Лавра от изучения своей внешности, помня, что ещё вчера он старательно не замечал её.

– Ах, да, – замялся Потапов и почесал затылок. – Ты, это, про Гольбаха что-нибудь знаешь?

– Ну, предположим.

– Никто из наших не подготовил, так что ты на последний вопрос будешь отвечать.

– Вряд ли, – зевнула Гербер. Примерно так поступали красивые девушки при виде парней – делали равнодушный вид.

– Но как же? – встрепенулась Надя. – Хочешь, чтобы нам всем двояки понаставили?..

– Как будто это я оценки на семинаре выставляю, – парировала Лавра.

Вдруг сзади в её спину кто-то ткнул острым ногтём. Девушка поморщилась и резко обернулась, чуть не столкнувшись с ястребиным носом белокурой Натальи. Та была явно чем-то обрадована, состроив надменную гримасу. Хотя для Поплавской это было привычное выражение лица.

– Дорогу! Нечего проход загораживать!.. – величественным голосом произнесла Поплавская, поправляя на плече красную сумочку.

– Тебе что, места мало? – без боязни спросила Лавра, сделав недовольное лицо.

– Ах, это ты, – переспросила Наталья, будто бы только что заметила её. – Надо же, наша зубрилка вырядилась. Где вещички брала, в секонд-хенде?

– Не завидуй, – отчеканила Гербер, сверля Поплавскую злым взглядом. – Там, где взяла, уже нету.

Наталья фыркнула и вдруг оттолкнула сокурсницу назад. Лавра потеряла равновесие и повалилась на ближайших к ней ребят. Благо, Сергей ещё не отошёл далеко и успел удержать её от падения. Наталья победно засмеялась и двинулась дальше. Гербер едва удержалась, чтобы не вцепиться в её крашеную шевелюру. Да и Потапов как-то слишком нежно поставил её обратно на каблуки, отчего вся злость мигом улетучилась. К тому же из-за угла появилась преподавательница.

Далее день потёк по обычной схеме с тем редким исключением, что основное внимание было приковано к Лавре. На перемене её окружили Сергей Потапов, Денис Хромов и Саша Пекинин. Они пытались завести беседу о чём-то интересном, но Лавра пожаловалась на отсутствие времени и бесцеремонно открыла учебник по Философии Истории. Однако парни не ушли, сев на следующую пару возле неё. Надо ли говорить, что весь семинар с двух сторон доносился шёпот и смех?..

Впрочем, в глубине души Лавра была немного рада такой навязчивости, глядя как бычится на неё Наталья. Студенты направились на пятый этаж, где должна была состояться История Права. Если предыдущие пары прошли незаметно, то следующее занятие обещало множество сюрпризов. У преподавателя Суровкина не мог зазеваться никто, включая отличников. Правда, их на курсе осталось совсем мало – только Лавра. В прошлом году краснодипломников было намного больше, но они исчезли сами собой. Одна из них оказалась безжалостной убийцей и пыталась уничтожить Лавру во время летних каникул в Речных Воротах. Второй – Женя Фанелин – вынужден был перейти на заочное обучение из-за судебного процесса над профессором Фитшем. У него он долгое время работал, а теперь их обвиняли в незаконной деятельности. Лавра толком не знала причин его проблем. Она не виделась с Женей уже несколько месяцев. Последний раз она столкнулась с ним в прокуратуре, когда её вызывал следователь по делу о краже музейных ценностей. Он ещё не терял надежд разыскать злоумышленника, для чего и собирал как можно больше информации о нём. Марина Холодова тоже числилась в списке свидетелей и даже могла бы быть потерпевшей, если бы не Лавра. Наверное, по этой причине они и стали подругами.

В тот день Фанелин выглядел угрюмо. Вряд ли кому-нибудь понравится, когда его обвинят в несусветных преступлениях. Но тогда Женя сообщил, что ему достался хороший адвокат и что скоро его мучения закончатся. Тем не менее, на сегодняшний день этот адвокат сумел лишь перенести слушание дела на конец декабря…

– Здравствуйте! – хором гаркнули ребята при появлении Суровкина.

Высокий мужчина в белом костюме и с аккуратно зачёсанными на бок русыми волосами выглядел под стать своей фамилии. Лицо у преподавателя было красивое, но злое, словно он ненавидит весь белый свет, а студентов в первую очередь. Он ничего не ответил на дружное приветствие и занял своё место за столом, сразу же раскрыв потёртый журнал.

– Итак, на сегодня я задавал тему «Уголовное законодательство поствоенного периода», – заговорил Суровкин мерным низким голосом. – Надеюсь, готовы все, потому что близится зачётная сессия и даже одна «двойка» может навсегда испортить вам жизнь.

Его зелёные глаза медленно обвели немую аудиторию, а на самодовольном лице застыла усмешка. Лавра тоже внимательно смотрела на него сквозь линзы очков, совершенно позабыв о собственном новом облике. Трудно было не заметить её длинных ног, обтянутых колготками в мелкую сеточку, на что и уставился сейчас Рафаэль Бергетович. С высокими каблуками сидеть нормально Лавре было неудобно, но она всё же спрятала ноги под парту. Улыбка преподавателя сделалась шире, и он опустил взгляд на список фамилий.

– Итак, Пекинин, отвечайте на первый вопрос, – скомандовал преподаватель.

Саша неловко поднялся и медленно, как перед казнью, поплёлся к доске, держа конспект лекций. Но едва он дошёл до трибуны, как Суровкин резко выхватил тетрадь, причём так, что у бедного Пекинина в руках осталась только обложка.

– Вот ему сейчас влетит, – опустил голову Денис Хромов, сидя перед Лаврой с толстенной книгой, которую намеривался повторить перед следующим вопросом.

Лавра решила, что лучше последовать примеру сокурсника. У Рафаэля Бергетовича была чудовищная методика ведения семинаров. Он задавал студентам огромное количество тем и умудрялся опросить практически всю группу, даже если она целиком оказывалась готова. Так что перспектива «пофилонить» на его занятиях отпадала. Тем более хищные зелёные глаза то и дело посматривали в сторону жгучей брюнетки. Наверняка он ещё не догадывался, что эта за «эффектная барышня».

– Вот урод, – прошипел Сергей на ухо. – Специально ведь топит Сашку, знает, что тот мало шарит.

– Повторяй лучше. – Лавра оттолкнула от себя парня. – Сейчас вот вызовет тебя, что будешь делать?

– Да ничего, – хмыкнул Потапов. – Пошлю его подальше, я с ним сюсюкаться не собираюсь.

– У тебя и так два «лебедя», – напомнил ему Хромов, снова обернувшись к ним, – он ведь до зачёта тебя не допустит.

– Уж кого-кого, а меня допустит, – заверил Сергей.

– Эй, вы! – раздался сердитый голос со стороны доски, и преподаватель приподнялся со стула, пронзая недовольным взглядом шумную троицу.

Лавра застыла на месте, понимая, что Рафаэль Бергетович смотрит именно на неё. Сергей, впрочем, тоже издал нервный вздох, сожалея о своей болтливости. Но пока дело ограничилось лишь этим, и Суровкин сел обратно, вновь вслушиваясь в монотонное бормотанье Пекинина.

– А ты ловко Натку на место поставила, – продолжил Потапов шёпотом. – Видела её физиономию? Я уж думал, вы начнёте драться…

– Чернышевский говорил, что быть грубым значит забывать собственное достоинство.

– О, круто звучит! Мне нравятся умные девушки. С ними можно найти общий язык…

Лавра приподняла брови, всем своим видом показывая, как лицемерно прозвучала его фраза.

– А ты ведь на одни пятёрки учишься, да? – не отставал Сергей, снова трогая её плечо.

– Да, – буркнула девушка, перевернув страницу.

– Везёт же. Кстати, тебе ведь вроде летом путёвку давали… за хорошую учёбу?.. Как провела там время?

– Замечательно, – с сарказмом выдохнула Гербер, вспоминая ужасные каникулы. – А ты, наверное, где-нибудь в Турции рыбу ловил?

– Нет, в Регенсбурге, – деловито мотнул головой парень.

– Где? – удивилась Лавра.

– В Германии, на Дунае. Там форель клюёт – просто удочка ломается, – с неподдельной радостью сообщил Потапов и тут же осёкся, понимая, что разговаривать с девушкой о рыбе не лучшая тема. – А после Речных Ворот что делала?

– Ничего, читала умные книжки. В нашем городе, если ты не знал, очень богатая библиотека…

– Я, конечно, понимаю, что вы прекрасно владеете материалом, – вдруг раздался над её головой спокойный бас Рафаэля Бергетовича. – Но это не даёт вам, однако ж, права превращать мой семинар в базарную площадь.

– Извините, я… – хотела возразить девушка с потерянным видом.

– У меня нет времени разбираться, кто и что тут делает, но если я услышу ещё хоть звук с вашей стороны, вылетите оба в коридор!..

Преподаватель резко развернулся на месте, устремив вопросительный взгляд на дрожащего за кафедрой Пекинина.

– Что же Вы смолкли, как аквариумная рыбка? – взбесился мужчина. – То, что я нахожусь на другом конце аудитории, не означает, что Вы можете впадать в мечты. Продолжайте, я слушаю.

Сергей снова нервно вздохнул, исподлобья глядя на широкую спину Рафаэля Бергетовича.

– Козёл, – с чувством прошептал он Лавре на ухо, и это стало его роковой ошибкой.

Суровкин медленно повернулся обратно к ним, поджав побелевшие губы и сдвинув брови к переносице. Лицо его сделалось белым, а в глазах вспыхнул бесовский огонёк.

– Вон из аудитории, – судорожно прошептал он, указав пальцем на дверь.

Потапов, как ни в чём не бывало, достал свою барсетку, схватил книгу и вышел из-за стола. Лавра опустила голову, делая виноватый вид.

– И Вас, звезда, это тоже касается! – прорычал Рафаэль Бергетович.

– Я??? – опешила Гербер. – Я молчала, это всё Серёжа…

– Я Вас предупредил, не заставляйте меня повторять, – отрезал Суровкин.

– Да я же ничего не сказала, как Вы можете меня, отличницу, ни за что выгонять с занятия?! – выпалила Лавра, но слишком поздно поняла, в каком тоне беседует с преподавателем.

Сокурсники неодобрительно ахнули. Перечить этому человеку не отважилась бы даже наглая Наталья, сидевшая сейчас с весьма радостным видом.

– Так-так, – презрительно улыбнулся Суровкин, обходя стол. – Я вижу, Гербер, Вы окончательно забыли, где находитесь. Что ж, наверное, стоит хорошенько заняться Вашими манерами, чтобы в будущем Вы умели разговаривать с преподавателем. Пожалуй, я запрещу Вам впредь появляться на моих занятиях и не приму зачёт. В университете бытует миф, что отличники – это сплошные льготы. Я с лёгкостью развею его…

– Вы не можете так поступить, – продолжала Лавра, вскочив со стула. – Я ничего не сделала, здесь все это подтвердят. А вот на Вас можно подать жалобу за некорректное обращение к студентам.

– Да? И что же в моей речи Вам показалось некорректным?..

– Кажется, Вы назвали меня звездой, имея в виду совсем другое, менее благозвучное слово.

– Правда? – вскинул брови Рафаэль Бергетович. – Что ж, попробуйте, раз у Вас столько отваги. Но не забудьте, что я, как преподаватель, в дополнение к наказанию могу потребовать у администрации Вашего отчисления за грубое нарушение дисциплины.

Лавра изумлённо раскрыла рот, чем доставила своему оппоненту массу удовольствия.

– Посмотрим, – злобно фыркнула Гербер и направилась к выходу.

В коридоре ей стало легче. Дрожь в коленях мигом пропала, и жар откатил от лица. Внутри тлела одна лишь обида. Но, как говорится, что сделано, то сделано. Будет лучше, если она первой подаст жалобу на Суровкина. Эта мысль приободрила её, и Лавра зашагала обратно на третий этаж, где располагался деканат.

– Брось, деточка, это глупая затея, – запричитала заместитель декана Елена Викторовна.

– Но он оскорбил меня, выгнал ни за что с занятия!

– Ты хоть представляешь, кто такой этот Рафаэль Бергетович?

– Ну и кто? – на всякий случай уточнила Лавра, чувствуя, как дрожь возвращается в её коленки.

– Это сын проректора по учебной работе, неужели не поняла по фамилии! – разочарованно всплеснула руками женщина.

Гербер невольно села на ближайший стул. Действительно, в ректорате была такая же звучная фамилия – Суровкин, а звали его Бергет Кунжутович. Он часто мелькал на университетских мероприятиях, порой выступая вместо самого ректора Рашвера. И как она сразу об этом не додумалась, услышав знакомую «суровую» фамилию.

– Так что, Лавра, иди, успокойся, глазки подправь, а то тушь вон потекла, – посоветовала Елена Викторовна. – А я с Рафаэлем Бергетовичем поговорю, всё будет нормально.

Что ещё можно было возразить на такой веский аргумент?..

Хотя до окончания пары ещё оставался целый час, Лавра решила отправиться домой. День был безнадёжно испорчен, несмотря на красивую внешность и внимание окружающих. Сказать, что новый имидж принёс ей что-то хорошее, пока было трудно. Конечно, она прекрасно осознавала, что в споре с Суровкиным по большей части виновата сама, но зачинщиком здесь был Потапов, который со спокойной душой улизнул с поля боя.

Выйдя на заснеженное крыльцо, Лавра приметила джип Сергея, который собирался покинуть стоянку перед четвёртым корпусом. Парень тоже увидел её, притормозил и выскочил на улицу. «Ну, сейчас ты получишь!»– подумала Гербер и со всей решительностью двинулась на него.

– Тебя подвезти? – заулыбался ничего не подозревающий Серёжа. Но не успел он получить ответа, как по щеке шлёпнула горячая ладонь. – Ты что???

– Из-за тебя я поругалась с преподавателем, и он меня выгнал! – прошипела Лавра, готовясь повторить удар.

– Но я же ничего не делал! – принялся оправдываться Потапов, отступив назад.

– А мне показалось иначе, – не успокаивалась Лавра, сняв с плеча сумочку, чтобы треснуть ею наглеца. – Зачем было говорить, что он козёл?!

– Если он на самом деле козёл. Чё, не так что ли?

Понимая, что разговаривать с этим остолопом дальше бесполезно, Лавра разочарованно закатила глаза, сделала глубокий вдох и хотела вывалить на него всё, что о нём думает, но на дороге завизжала сирена. Они оба посмотрели назад и увидели спускающуюся к парку машину скорой помощи. «Неотложка» неслась на всех парах, сотрясая округу сигнальными огнями. Она проскочила вниз и скрылась за поворотом. Всё бы ничего, но дальше там не было дороги. Внизу улицы располагался университетский парк.

– Опять пацаны скамейки не поделили, – засмеялся Сергей, положив руку на плечо брюнетки.

– Дурак, он и в Африке дурак, – встрепенулась Лавра, скинув его ладонь, и повесила сумочку на освободившееся место.

Она направилась в сторону сквера и стала спускаться к ним по обледенелым ступенькам лестницы. Сергей последовал за ней. Он появился как раз вовремя и успел придержать девушку от падения, когда та поскользнулась. Снова состроив презрительную гримасу, Лавра толкнула назойливого кавалера и поспешила дальше, заметив, что на одной из аллей скопились люди.

Вообще-то, заезжать в сквер было строжайше запрещено. Но сегодня стряслось нечто серьёзное, раз «скорая» проехала вглубь вычищенных дорожек. На другом конце сквера Лавра разглядела несколько УАЗов с синей полосой, поверх которой белыми буквами красовалось слово «Милиция». Достигнув толпы, она наткнулась на мужчину в форме, который отгонял зевак. За ним просматривалась скамейка, выкрашенная противной жёлтой краской. Гербер ужасно не нравился этот цвет, потому что в октябре ей довелось замарать свою любимую джинсовую юбку, присев на одну из таких лавок. Она вытянула шею, стараясь разглядеть, что же так заинтересовало стражей порядка.

– Простите, а что там такое? – не выдержала Лавра и спросила стоящую рядом женщину.

– Вроде убили кого-то, сама поглядеть хочу, – пробубнила тётка и чуть не упала, столкнувшись с мусорной урной, которая стояла возле бордюра.

– Граждане, если не прекратите суматоху, я вызову наряд, и вас разгонят дубинками, – предупредил бородатый милиционер, распрямляя бело-красную ленту.

Люди тут же прекратили толкаться. В основном здесь были студенты. Обычно через сквер шли те, кто пользовался муниципальным транспортом. Остановка находилась как раз в том месте, где сейчас расположились милицейские УАЗы.

– Молодая деваха-то, – сочувственным голосом вещала какая-то бабулька, – небось, с занятий поздно возвращалась, вот и подстерегли её тут.

Лавра поднялась на цыпочки, заметив угрюмого дворника, который ещё утром убирал снег с заметённых аллей. Однако того, кто сидел на скамье, всё равно было не видно. Девушка принялась обходить людей в надежде отыскать между ними хоть одну незначительную щель.

– А я знаю её! – громко сообщил Сергей, и Лавра заметила, что Потапов уже находится у самого ограждения, каким-то образом опередив её. – Это Лика Лаврентьева с экономфака…

К нему приблизился парень в милицейской форме. Лавра протолкнулась к Потапову и схватила его за широкую спину, чтобы подтянуться вперёд. Он обернулся, встретив сокурсницу гордой улыбкой. Но любоваться его лучистым лицом у неё не было никакого желания. Взгляд сам собой переключился на лавку. Посередине жёлтой скамьи сидела девушка в покосившемся тюрбане, который уже слегка присыпал снег. Со стороны нельзя было с уверенностью утверждать, что она мертва. Несчастная держала в руках какой-то красный листок, в который собирались пушистые снежинки. Мало того, что девушка выглядела вполне обычно, Лавра тоже узнала погибшую.

– Я же видела её сегодня в парке, – дрожащим голосом прошептала Гербер, вспоминая свою утреннюю прогулку до университета. – Она спросила у меня сигареты…

Парень в форме приблизился к ней.

– В котором часу это было? – спросил он, осматривая черноволосую красавицу.

– Утром, примерно в начале девятого. Я как раз проходила мимо этих скамеек, а она вдруг неожиданно возникла передо мной и попросила закурить…

– И что?

– Ничего, я пошла дальше.

– Наша Лавра не курит, – пояснил Потапов, обняв её за талию, как давнюю подругу.

– Ясно, – кивнул милиционер и поднял ленточку, пропуская их к месту происшествия. – Взгляните получше, может, вы ошиблись.

– Да нет же, – настояла Гербер, подойдя к трупу и заглянув в белое лицо, сверкающее от снега. – Это она, точно помню. Странно, почему это она умерла.

– Вы уверены? – не унимался парень в форме.

– Ну конечно!.. – озлобилась девушка на его непонятные вопросы, и глаза вдруг приметили листок, торчащий из рук недвижимой Лики.

Будь там вчерашняя листовка, она бы и внимания не обратила. Но с этого помятого клочка бумаги на неё взирал очень знакомый силуэт. Решив убедиться, что глаза её не обманывают, она выхватила листок и подвела поближе к глазам.

– Не трогайте, там могут быть улики! – напрягся парень в форме.

Но его слова пролетели мимо ушей. Сомнений не было, с красной странички на неё смотрела фигура в длинной мантии с широким капюшоном. В уголке чернели какие-то мелкие слова, и Лавра, чувствуя очередную дрожь в коленях, прочитала их: «Из глаз потечёт немая слеза, нарушивший клятву ответит сполна!»

Гербер изумлённо раскрыла рот, бросив испуганный взгляд на Сергея.

– Что, что там? – прищурился Потапов и тоже посмотрел в листок.

Он повторил вслух непонятное двустишье и хмыкнул, передав бумажку встревоженному работнику милиции.

– Лавра, ты чё скисла? – склонился к ней сокурсник. – Пойдём, хватит жмуриков изучать.

Он обнял её за плечи и вывел из оцепления.

– Эй, куда это вы? – прикрикнул бородатый милиционер. – Свидетели пусть останутся, мне нужны ваши паспортные данные.

– Этого не может быть, – услышала Лавра голос того парня в форме, который остался возле скамьи. – Мой медэксперт уверен, что девчонка просидела здесь так минимум ночь. Наверняка она ошибается, спутала с кем-то…

Возражать ему у Лавры уже не хватило сил. Она вообще смутно помнила, как показала паспорт дежурному, как дошла вместе с Сергеем обратно до стоянки перед университетом, как села погреться в его джип. Потапов всё время о чём-то спрашивал, махал перед её глазами рукой, даже предлагал глотнуть виски из малюсенькой металлической фляжки. А перед ней застыла картинка той листовки и странная фраза. Что она могла означать? Откуда появилась? Какое отношение эта странная девица имеет к духу Бальваровского, посещавшему Лавру прошлым летом точь-в-точь в таком же одеянии?..

Дело в том, что летом Лавра вместе с другими отличниками исторического факультета посетила печально известный монастырь Хеста, в котором работали археологи. Они обнаружили там сокровища древнего князя Бальваровского. А в день приезда студентов там нашли таинственный гроб, который никак не могли потом открыть. Ночью кто-то пробрался в комнату, где хранился саркофаг, и взломал его, похитив содержимое. Судя по косвенным доказательствам, к этому происшествию имел отношение Женя Фанелин, который тем самым выпустил на волю веками дремавший дух мёртвого князя. А может, он здесь не при чём?..

Вопросы роились в голове, а ответа на них не находилось. Холодный ужас бередил старые раны, а в ушах возник злобный голос, пообещавший когда-то: «Мы с тобой ещё поболтаем на досуге. Помни меня, Лавра Гербер, и жди…»

– Кого тебе надо ждать? – твёрдо спросил Сергей, дёрнув Лавру за плечо.

– Что? – опомнилась она и обнаружила, что уже находится во дворе своего дома. – Как я… Что случилось?

– Это я тебя спрашиваю, чё с тобой? – нахмурился Потапов, засунув в её онемевшие руки красный паспорт. – Сидишь такая потерянная, губами шевелишь, типа под бутиратом. Я уж ваще хотел тебя в больничку везти.

– В больничку? – не понимала отличница, убрав документ в сумочку. Она, точно во сне, открыла дверцу и собралась выйти на улицу.

– Эй, эй, – заголосил парень, – ты куда?

– Так домой, раз уж ты меня привёз.

– А с тобой-то чё не так?

– Да так, – решила отвязаться от него Лавра, – временный бзик, не обращай внимания, иногда со мной такое бывает.

– Ты чё, ваще меня за осла держишь? – вскипел Сергей, не давая ей покинуть джип. – Я же понял, что тебя та бумаженция из строя вывела. Просто при ментах не стал тебя расспрашивать.

– Какая бумаженция? – наигранно удивилась девушка. – Не знаю, о чём ты. Впрочем, да, ты прав. Меня эта бедняжка напугала, никогда до этого с трупами не встречалась.

– Ну жесть, – хмыкнул сокурсник. – Так значит, ты типа от жмуриков в хандру впадаешь?

– Я же девушка, любой мышки боюсь, – засмущалась Гербер. – Ну, всё, до завтра, спасибо, что подбросил.

– Да не за что, – замялся Потапов, отпустив, наконец, её руку. – Кстати, чем вечером думаешь заняться?

Лавра подумала над тем, как поскорее избавиться от этого приставалы.

– В гости иду, Марина Холодова пригласила.

– А куда?

– Не знаю, – говорила Лавра чистую правду. – Она не сообщила.

– Постой, Маринка – это рыженькая такая?

– Да…

– Ясно, значит, вечерком встретимся, – обрадовался парень. – Эта гёрла тусуется в клубе «Монреаль», туда тебя и поведёт, сто пудей.

Лавра не стала спорить. Возможно, он был прав. Вот только Холодова могла пойти куда угодно, клубов в городе для этого хватает. Но раз уж Сергей был в такой уверенности, не стоило его разочаровывать.

Очутившись в тёмном подъезде, она вдруг снова почувствовала себя не в своей тарелке. Сейчас, когда никто не мельтешил перед глазами и не отвлекал ненужными вопросами, она могла всерьёз задуматься о случившемся. Складывалась нехорошая ситуация. Ещё полгода тому назад она столкнулась с безжалостным убийцей, который вполне мог преследовать её сейчас подобным образом. Ведь он так и сказал, что вернётся, что их разговор не окончен. Только при чём здесь студентка экономического факультета? Зачем бы ему убивать несчастную? Не мог же Андрей Дмитриевич предполагать, что Лавра окажется на месте преступления и увидит ту странную листовку. Или он вообще не имеет к этому никакого отношения?

С гудящей головой Лавра поднималась по грязным ступенькам. Её разъедали сомнения и страх. Неужели он вернулся? Если так, то нужно немедленно предупредить Марину, а затем позвонить следователю, который занимался убийством археологов.

– А, вот и доченька вернулась, – раздался бодрый голос Агнии Лесофовны. – Ну как, что сказали о тебе сокурсники?

Лавра сняла куртку и спихнула ботинки. Мать не знала о том, что приключилось летом, поэтому поделиться с ней своими страхами было никак нельзя. А чтобы она ничего не заподозрила, следовало изобразить счастливую улыбку.

– Все до единого остались в шоке, – с наигранным восторгом ответила Лавра, пройдя на кухню. – А ты как себя чувствуешь?

– Нормально. Тебе, кстати, звонила Марина. Сказала, что заедет за тобой в восемь. Вы куда-то собрались?

– Да, – растерялась Гербер, – я и забыла. Она ещё вчера говорила про какую-то вечеринку…

– Правильно, тебе надо развеяться, ты и так никуда не выходишь. Вот только на рынок давай сбегаем, прикупим что-нибудь модное, что на танцы можно надеть.

– Да не надо ничего брать, у меня есть одежда, – напряглась Лавра и схватилась за телефон.

– Но как же?! – возмутилась Агния Лесофовна.

– Мама, не хочу ничего слышать. А сейчас дай мне сделать очень важный звонок.

– А что, что-то произошло? – испугалась женщина.

– Нет, просто нужно позвонить. – Девушка старалась говорить спокойно.

– Ладно, звони, но я уже приготовила обед, так что даю тебе пару минут.

Раскрыв записную книжку и отыскав номер домашнего телефона Холодовой, Лавра принялась нажимать на подсвеченные кнопки. Трубку на том конце провода никто не снимал. Вероятно, Марина ещё была на занятиях, а её родители на работе. Решив созвониться с подругой позже, Гербер отыскала служебный телефон следователя Яровского.

– Петров у аппарата, – закряхтел голос из динамика.

– А… простите, мне бы Анатолия Давыдовича, – растерялась Лавра.

– Его сегодня не будет, звоните завтра, – пробурчал Петров, явно недовольный тем, что его отвлекли.

– А Вы не могли бы дать мне его домашний номер, а то я потеряла…

– Гражданочка, мы не даём таких сведений, звоните завтра с утра.

– Но это касается дела о сокровищах Бальваровского, – успела вставить отличница, однако из динамика уже понеслись прерывистые гудки.

Положив трубку, Лавра задумалась. Как нехорошо всё складывается. Но другого выбора нет, и придётся смириться с тем, что Яровского до завтрашнего дня не разыскать.

– Лавра, обедать! – позвала Агния Лесофовна из кухни.

Ладно, подумала Гербер, в конце концов, есть ещё и Марина. Наверняка она слышала что-нибудь о случае в университетском сквере и, возможно, знает домашний номер следователя. Ведь опасность в лице безумного археолога грозила и ей.

Глава 3
Василиса

Марина не появлялась вплоть до вечера. Её сотовый почему-то не отвечал, а дома упорно никто не желал снимать трубку, из-за чего Лавра начала нервничать. Чтобы не вызывать подозрений матери, она решила засесть в кресло с книжкой и делать вид, будто готовится к очередному семинару. Хотя на деле отличница продолжала терзать себя мыслями о странной листовке и мёртвой девушке.

Перед приездом Холодова всё-таки удосужилась позвонить и попросила спуститься во дворе. Обдав себя порцией новых духов, Лавра быстро оделась, пообещала матери вернуться ближе к десяти и побежала вниз.

Белая «Ауди» уже стояла возле подъезда, нарушая покой двора громкой музыкой. Марина любила ездить по городу с ревущей магнитолой, оправдываясь, что так она не слышит шум двигателя. Но с появлением Лавры звук был убавлен.

– Ну что, готова к вечерней тусе? – воскликнула Холодова, открыв ей дверь изнутри.

Однако её беззаботная улыбка мигом исчезла при виде лица подруги.

– Что-то не так? – помрачнела Марина.

– То-то и оно, что не так. – Лавра захлопнула за собой дверцу и тяжело вздохнула. – Знаешь, что в университетском сквере нашли убитую девушку?

– Ну и что?..

– Как это что! – встрепенулась Гербер. – У неё в руках был листочек, а на нём нарисована красная мантия. Понимаешь, что это может означать?

Холодова нахмурилась, всем своим видом показывая, что она как раз ничего не понимает.

– Причём здесь красная мантия?

– Господи, Марина, неужели не ясно?! В таком костюме скрывался Андрей Дмитриевич, разве ты забыла?

– Лавра, я всё прекрасно помню. Но ты несёшь какую-то ерунду. Впрочем, ты наверняка устала, нервничаешь из-за новой причёски. Подумай сама, зачем этому типу убивать девчонку с экономфака? И тем более, кто тебе сказал, что её убили?

– Как же, я сама там была и…

– И что, что увидела?

– Вообще-то ничего… Открытых ран я на ней не заметила. Но это ещё не означает, что она умерла естественной смертью! Сегодня утром, когда я шла на занятия, она выглядела вполне здоровой.

Если честно, то Лавра и сама усомнилась в этом, поскольку прекрасно помнила, какое впечатление на неё оказала та девочка своим болезненным видом.

– К твоему сведению, эта Лика – наркоманка… вернее, была ею. Об этом многие знали. Так что ничего удивительного в её смерти я не вижу.

– Вчера она несколько раз пыталась нам вручить свои листовки… И как же то послание на бумажке: «Из глаз потечёт немая слеза, нарушивший клятву ответит сполна…»? Уверена, это про меня, это я должна ответить ему сполна!..

– Лавра, перестань, – потребовала Холодова. – Если бы этот ненормальный захотел преследовать нас, он бы начал с главного. Вот они мы, никто нас не охраняет. У него куча возможностей подобраться к нам… Но даже если этот кретин вздумает докучать, у меня для него припасён небольшой подарочек.

Она открыла бардачок и достала оттуда предмет, который по форме напоминал большой гаечный ключ.

– Смотри, – продолжала Марина, нажав на белую кнопку у его основания. – Это шокер, бьёт током любого, кто решится к тебе прикоснуться. Надо лишь надавить на эту пипочку, – она сделала это вновь, и на заострённых концах прибора сверкнула голубая молния. – Ни один гад не выдержит, а уж всякое желание доводить свои намерения до конца у него пропадёт надолго.

– А это законно? – насторожилась Лавра.

– Индивидуальное средство защиты, – ухмыльнулась Холодова, повторив молнию. – Продаётся в любом военторге. На, держи и больше ничего не бойся.

Гербер взяла шокер и попробовала нажать на кнопку. Оружие завибрировало, сверкая голубыми искрами.

– А им можно убить? – переспросила девушка, осматривая диковинную вещицу.

– Вряд ли, он не такой мощный. Вот чувств лишить – это да, а убить – нет, хотя бывали случаи. Например, у человека проблемы с сердцем. Ударишь его током, он и окочурится.

– Надеюсь, у Андрея Дмитриевича стенокардия, потому что я точно убью его, если встречу, – прошипела отличница, пряча шокер в сумочке, однако тут же опомнилась и взглянула на подругу. – Я такая бестактная, этот прибор стоит немалых денег и принадлежит он тебе…

– Лавра, в отличие от тебя, я не страдаю манией преследования, да и шокер мне пока без надобности. А раз так, то почему я не могу дать его тебе попользоваться… пусть даже на какое-то время.

– Ну, если на время, то тогда ладно.

Гербер аккуратно положила его на дно ридикюля.

– Что это? – полюбопытствовала Марина, указав пальчиком на жёлтый предмет, торчащий из кармашка сумочки.

– А, это банан, – заулыбалась девушка. – Люблю, он голод хорошо утоляет и настроение повышает.

– По-моему, лучше носить яблочко. Ну да ладно, каждому своё. А сейчас покатили, нас уже, наверное, заждались.

«Ауди» тронулась с места и погнала вперёд, покидая тёмный заснеженный двор. Лавру обрадовало, что Марина решила провести этот вечер не в клубе «Монреаль». Будет даже забавно, что Потапов прошатается там всю ночь в поисках похорошевшей сокурсницы.

«Ауди» свернула куда-то во дворы, а потом направилась к светящемуся куполу клуба «Планетарий». Смотрелся он со стороны очень красиво, но вид задорно мигающей вывески не придал Лавре ни капли настроения. Вообще, была б её воля, она провела бы этот вечер дома. Навалившиеся неприятности вкупе с плохими воспоминаниями изрядно расстроили её. Единственное, что хоть немного приободряло, это знакомство с Мариниными друзьями.

Перед круглым зданием клуба расположилось несколько машин, среди которых особо выделялся серебристый «Порше». Марина, едва заметив его, отчего-то брезгливо фыркнула, словно автомобиль принадлежал кому-то из её врагов. У прозрачных дверей уже в изрядном подпитии стояли трое парней. Они выясняли между собой отношения, но с приближением двух красоток немного присмирели и любезно пропустили их внутрь.

– Добрый вечер, Дин, – заулыбалась Марина коренастому секьюрити, на ходу снимая шубку. – Не в курсе, Олег уже здесь?

– И Олег, и Поля с Дианой, ещё с шести часов, – ответил мужчина, приняв одежду новых посетительниц.

– Здорово, – повеселела Холодова и подвела подругу к огромному зеркалу. – Ну, как мы выглядим?

– По-моему, замечательно, – попыталась улыбнуться Лавра.

– Слушай, немедленно прекрати думать об этом! – дёрнула её за руку Марина. – В конце концов, зачем мы тогда сюда припёрлись?!

– Ну, я постараюсь…

– Это всего лишь дурацкие совпадения, не более.

– Да, пусть будет так.

Они спустились по лестнице в просторный зал, где вовсю играла громкая музыка и сверкали разноцветные огни. Лавра обратила внимание на высокий потолок. Там светились нарисованные планеты солнечной системы. Выглядело это очень красиво и получалось, что люди танцевали прямо под панорамным небом. Наверное, поэтому здесь было столько народа.

Марина сразу же повела Гербер к столикам у крайней стены, которые были отделены друг от друга высокими диванами.

– Хай, Маринчик, – пропела девушка с короткой стрижкой под ёжика и в затемнённых круглых очках, – что-то ты сегодня припозднилась.

– И не говори, – отмахнулась Холодова и указала на Гербер. – Знакомься, это Лавра, про которую я тебе рассказывала.

– Хаюшки! – приветливо заулыбалась та. – Давайте к нам, Олег все уши прожужжал, что Маринка свою новую подругу приведёт.

– Не думала, что пользуюсь такой популярностью, – усмехнулась Лавра и последовала за ними к столу, за которым сидели молодые люди.

– Ребятки, встречайте нашу гостью, – провозгласила девушка с модной стрижкой, – это Лавра, собственной персоной!..

Все заахали и состроили улыбки.

– Лавра, присаживайся, – обратилась к ней Марина, – сейчас я тебя буду со всеми знакомить…

Напротив них сидела девушка, очень похожая на ту, которая встретила их у бара. Как выяснилось, одну из них звали Полиной, а другую (ту, что сидела с дымящей сигаретой) Дианой.

Следующим в этой компании был Илья. Лавре показалось знакомым его худощавое лицо и серьёзные глаза. Кажется, он учился в том же корпусе университета, что и Лавра. Паренёк сидел в обнимку с курящей Дианой и зарывался своим острым носом в её причёске, что доставляло той бурю восторга.

Четвёртый друг Марины выглядел каким-то угрюмым. Он тоже курил сигарету и жеманно стряхивал пепел в стоящую перед ним тарелочку. Ребята уже успели напиться пива, отчего у всех были розовые лица. Они с интересом посматривали на Гербер, и вскоре ей разонравились их взгляды. Интересно, что Марина успела наплести им про неё? Наверняка наговорила всякой ерунды, как всегда приукрасив действительность.

– Ах, Лавруша, ты такая чудненькая, – продолжала Полина, присев рядом со своей «близняшкой».

– Ага, спортсменка, комсомолка и просто хорошая девушка, – подыграл ей Илья.

– Признаться, немного удивлён тому, как ты изменилась, – заговорил угрюмый парень, гася в пепельнице очередную папироску.

– Олег, Лавра сама ещё не успела привыкнуть к новому имиджу, – манерно протянула Холодова, открыв меню.

– Я же говорю, – засияла весёлая Поля, – Ирэнчик просто волшебница, из любого сделает сладкую конфетку.

Судя по её облику, Ирэн перестаралась или была не в духе, когда мастерила ей причёску-ёжик. Вот узкоглазой Диане подобная внешность шла очень хорошо. Но Лавра предпочла не отвечать, понимая, что ребята стараются быть дружелюбными.

– Лавра, а куда ты обычно ходишь? Я что-то нигде тебя не встречал, – продолжал допрос Илья.

– Я не посещаю клубы, – призналась девушка, глядя на светящийся над головой Плутон. – Основное время забирает учёба.

– Серьёзно? – не поверила Диана, выпустив из ноздрей сигаретный дым, подобно дракону. – Такая цыпочка не может сидеть дома одна в четырёх стенах.

– Мы с мамой предпочитаем театр, – возразила Лавра.

– Да ты, оказывается, эстетка! – ещё больше разошёлся Илья. – У меня родители тоже в оперу любят ходить. Уж что там интересного нашли? Лучше, на мой взгляд, боевичок или экшн посмотреть.

– Ну, кому-то нравится более высокое искусство, – парировала Гербер и пожала плечами.

– А фильмы, по-твоему, это не совсем высокое искусство? – усмехнулась Диана.

– Бывают, конечно, интересные фильмы. Но по большей части сюжеты одни и те же, много стрельбы, крови, а этого хватает и в реальности.

Стало понятно, что ребята пришли в лёгкое недоумение от услышанного. Они переглянулись меж собой и странно заулыбались.

– А я согласна с Лаврой, – подключилась к беседе Марина, отложив меню на середину стола и чуть не опрокинув пивную бутылку, к которой изредка прикладывался Олег. – Я считаю, что необходимо вернуть цензуру, чтобы дети и взрослые не видели со своих экранов обилие крови.

– Кровь всегда прельщала человека, – разошлась с ними во мнении Диана. – Мы по своей натуре звери и движимы природными инстинктами. Недаром в древности прилюдно устраивали казни. Просто нам это нравится, вот мы это и смотрим.

– В любом случае, – заговорил Олег томным голосом, – каждый выбирает себе то, что ему по душе. Вот ты, Лавра, можешь ходить на спектакли и всю жизнь восхищаться бразильскими сериалами. А мы, мужчины, предпочитаем стрелялки и сиськи.