Гапарон Гарсаров
Сокровища мёртвого князя

«Гибкость ума может заменить красоту».

Стендаль

Пролог

Андрей Дмитриевич всегда считал, что у природы нет плохой погоды. Но в этот промозглый дождливый день даже ему было не по себе. Каждый раз, покидая зал монастыря, в котором обычно собирались его археологи, мужчина ловил себя на мысли – этот ливень не к добру.

Вот уже третий день его подчинённым приходилось трудиться в отсыревшем подвале. Попасть туда можно было лишь со стороны двора, заливаемого сейчас дождём. В монастырских зданиях и в погожие деньки казалось весьма мрачновато. Но в такую погоду здесь вообще становилось жутко: тут и там раздавались шорохи, за стеной свистел ветер, а из соседней комнаты время от времени доносился непонятный стук.

Андрей Дмитриевич потёр озябшие руки и подбросил в огонь очередное полено. Он стоял возле диковинного камина, который обрамляли каменные человеческие фигуры. Впрочем, тепла от него всё равно было мало. Мужчина хотел затянуться трубкой с табаком, но услышал быстро приближающиеся шаги из коридора и обернулся к дверному проёму.

– Тебя зовёт Роберт, это срочно!.. – прохрипел высокий мужчина и встряхнул длинный зонт. – Они что-то нашли во второй зоне и вроде даже успели повредить!

– Растяпы! – негодующе рявкнул археолог и схватил с ближайшей скамьи брезентовый плащ. – Что на этот раз? Снова гроб? Оттуда ничего не высыпалось?

– Не знаю, Андрюха, я как раз проверял аккумулятор, а мужики давай орать: «Нашли! Нашли!!!»

Недослушав, Андрей Дмитриевич ринулся к выходу. Молодому напарнику ничего не оставалось, как последовать за ним. Они пробежали по мрачной террасе со сводчатым потолком и выскочили под ливень.

– Говорил же Роберту, чтобы без меня ничего не трогали! Но нет, ему обязательно надо напортачить… – кипел от злости начальник исследовательской группы. Его и так порядком раздражало трёхнедельное пребывание в этих стенах, а тут ещё и беспутные сотрудники.

– Да ладно тебе, Андрюх. Опять, наверно, старое железо откопали… Так, для отчётности сойдёт, авось гонорарчик прибавят, отпуск возьмём. – Мужчина раскрыл широкий зонт и еле удержал его от налетевшего ветра.

– Забываешься! – резко остановился Андрей Дмитриевич и оскалился, словно разгневанный волк. – Я тебе уже говорил, здесь никто никого не держит! Можешь хоть завтра отсюда сваливать, но подумай прежде, какова цена такого поступка.

– Это точно, – виновато кивнул коллега и пожал плечами. – Но мы вправду изрядно умаялись с этими раскопками. Ребята устали, многим хочется домой…

– Ну так пусть уматывают! – прокричал главный археолог и в порыве злости пнул дверь, ведущую в подземелье. – Когда я собирал экспедицию, то сразу всех предупредил, что предстоит большая изнурительная работа. Вам грех жаловаться! От Минкульта вы получили бы сущие гроши, а со мной вас всех ждёт успех… – Он запнулся, услышав гудящие снизу голоса, и побежал по пологой дорожке к встревоженным находкой археологам.

В тусклом подземном зале археологи столпились вокруг ямы, в которой чернел двухметровый саркофаг. На его крышке виднелась здоровенная трещина – наверняка результат неаккуратных действий Роберта. Но Андрей Дмитриевич позабыл про ярость и даже улыбнулся. Кто знает, вдруг на этот раз его работники откопали ту самую, главную реликвию запрятанной здесь сокровищницы?..

Он без слов раздвинул перед собой коллег, дабы убедиться, что глаза его не обманывают. Все замерли, глядя, как начальник под светом нескольких фонарей бережно стряхивает с саркофага влажную землю и пытается вытащить из щели какой-то переливающийся предмет.

– Кажись, браслет, – предположил кто-то с краю и умолк.

Мужчина отломил кусок прогнившего металла, и сокровище наконец-то удалось достать из проёма. Им, действительно, оказался браслет, унизанный мелкими прозрачными камушками. Он тотчас засиял, словно из-под станка ювелира, совсем как новый, как будто и не был всё это время под землёй.

– О, Андрейка, глянь какая красота!.. – пооткрывали рты восторженные археологи. – Это ж сколько лет-то браслету, а?

– Много, – хмыкнул тот, показывая им ценность, – твой род ещё столько не существует, сколько живёт эта вещь…

– Да здесь полным полно всякого барахла! – воскликнул тучный парень в мешковатом свитере и достал из саркофага кручёную толстую цепь. – Бог мой, это же целое состояние!

– Руки прочь!!! – вскричал Андрей Дмитриевич, напугав коллег. Пришлось взять себя в руки и пояснить более сдержанным тоном: – Роберт, это древние и очень ценные вещи, можешь сломать. – Он засунул браслет обратно в замаскированный под гробницу тайник и мрачно улыбнулся. – Давайте-ка лучше перетащим это всё наверх и там распакуем. И поаккуратнее!

Внезапно земля под ногами археологов задрожала. Раздался треск, с потолка закапали холодные капли, а в стене вдруг стала расширяться трещина. Она разрасталась буквально на глазах. Мужчины переполошились, озираясь по сторонам. Что происходило, они совершенно не понимали. Некоторые пригнулись к земле, прикрыв руками головы.

Землетрясение прекратилось столь же неожиданно, как и началось. Всё в один миг затихло. Только большая трещина в стене осталась напоминанием об инциденте. Несколько мужчин, дождавшись, пока уляжется пыль, подошли к ней и с опаской заглянули внутрь. Андрей Дмитриевич побоялся даже шевельнуться.

–Эй, тут что-то есть,― воскликнул один из археологов и рукой подозвал всех к себе.

Из проёма в стене торчал угол чёрного ящика.

–Гроб,― заявил Роберт и хотел дотронуться до находки, но тут же отдёрнул руку.― Это гроб… и очень холодный.

Глава 1
Награда для умников

«Неравенство» – чернело название параграфа из плотного учебника по социологии. Именно этот предмет Лавре предстояло сдавать сегодня после обеда строгой мадам Симоновой. Принципиальная преподавательница как-то сказала сокурсникам Лавры, что они уже на четвёртом курсе и наверняка научились писать и читать. Поэтому в социологии придётся тренировать память и цитировать мысли известных учёных практически наизусть.

Страница перевернулась от ветра. Лавра взглянула на неё сквозь линзы очков и вновь уныло вздохнула. Вокруг разговаривали озадаченные летней сессией студенты, проносились машины и трезвонили сотовые телефоны. За четыре года учёбы она научилась не замечать окружающей суеты. Куда полезнее сейчас было повторить тезисы книги. И на правах отличницы Лавра продолжала нервничать всякий раз перед каждым экзаменом.

– Гербер! – окликнули её, и Лавра обернулась.

По зелёной лужайке шла девушка в коротком красном платье. Это Наталья Поплавская. Она, конечно, зря так нарядилась к экзамену, ведь доцент Симонова терпеть не могла подобных расфуфыренных девиц. Оголить длинные стройные ноги можно перед молодым преподавателем-аспирантом, но никак не перед строгой великовозрастной дамой.

– Привет, Наташа, – ответила Лавра, пряча свою невзрачную жёлтую сумочку. Если Поплавская сейчас увидит её, то обязательно начнёт насмехаться.

– Куда все наши запропастились? – Девушка дошла до парапета и огляделась.

– Не знаю, может, тоже готовятся к экзамену…

– Ага, карточки обналичивают в банкоматах, чтобы грымзе было, куда этим летом слетать на моря и соля.

– Ну, кто на что учится, – ухмыльнулась Лавра.

– А ты у нас, как всегда, зубрила и протирала книжки? – скривив губы, спросила Наталья и достала из косметички крошечное зеркальце.

– Просто хочу, чтобы мой ответ был полным, – пожала плечами Гербер и поправила съезжающие на нос очки.

– Потом из-за таких, как ты, остальным ставят двойки. Даже не вздумай идти на экзамен первой, слышишь!

– Значит, ты боишься? – решила поддразнить её отличница.

– Кого? Эту социалистку?.. Пфф, что за чушь. Было бы кого бояться.

– Наташа, она уж не социалистка, а социолог. И, к тому же, член областного отделения Академии Наук.

– Вот члена ей точно не хватает, – вздохнула девушка и положила зеркальце обратно. – Ну, соберёт взяточки и наймёт себе парнишку на пару вечеров, развеется…

Лавра мотнула головой от такой нелестной характеристики и тут же испуганно вздрогнула. У парапета, буквально в паре сантиметром от неё, затормозил огромный серебристый джип. Столб пыли как раз налетел на Гербер, для которой появление машины стало полной неожиданностью.

Из внедорожника вышел высокий парень в белой футболке, голубых джинсах и тёмных очках. Это Сергей Потапов. Лавра сразу же его узнала, хоть у него и был потрёпанный вид. Он огляделся, проверил колёса своего автомобиля и только потом уставился на двух девушек, которых едва не сшиб минуту назад.

– Как жизнь? – спросил сокурсник, вертя на пальце ключи от джипа.

– Ничего, – кокетливо ответила Наташа. – А ты, никак, машинку новую приобрёл?

– Не-а, это отцовская тачка, – присел тот на капот, потирая рельефные бока. – Вчера только из мастерской забрал.

– Отцовская? – скривила губки блондинка. – Из мастерской?.. Фу! Небось, он новую взял, а тебе эту оставил доезживать.

Парень ничего не ответил на эту реплику, лишь почесав мелированную голову.

– А чё вы тут-то тусите, все вон идут в актовый зал, – поведал Сергей, уставившись на длинные ноги Поплавской.

– Так а что там делать? – парировала Наталья. – Я в тусовках деканата не принимаю участия. Опять слушать бредни этого алкоголика не хотелось бы.

Так студенты называли своего декана. Поначалу Лавра возмущалась по этому поводу, но к четвёртому курсу поняла, что всё бесполезно. Декан и в самом деле любил выпить, иногда прямо в своём кабинете. Многие видели, как он пошатывающейся походкой бродил по коридорам факультета, делая вид, что абсолютно трезв.

– Наверняка опять решили раздать какой-то бумажный мусор, – предположила Наташа, разглаживая складки красного платья. – Типа летом практика и всё такое…

– Сегодня ведь ещё экзамен, да? – уточнил Потапов, снимая солнцезащитные очки.

– Непременно, – промурлыкала блондинка.

– Я, наверно, не пойду, всё равно эта социалистка меня затопит. Не доставлю ей такой радости…

Лавра вновь укоризненно посмотрела на него. Её с самого начала семестра удивляло, почему сокурсники называют преподавательницу по социологии «социалисткой». Впрочем, если уж декану дали кличку «алкоголик», то Симонова ещё легко отделалась.

– Хорошо-то как, завтра с братками на рыбалку махнём, – потянулся Сергей, и его голос сделался более мягким. – А то у меня голова уже опухла от этой сессии.

– Бери пример вон с Лавруши, – фыркнула Наташа. – Вот уж у кого башка железобетонная, читает всё подряд, по-моему, даже без разбора. Лишь бы буквы были разборчивыми.

– Не читающие не имеют преимуществ над не умеющими читать, – заметила Лавра, наградив эту парочку очередным строгим взглядом.

– Ох-ох-ох, – передразнила её сокурсница, – смотрите, как мы умеем говорить. Ты что, обиделась на меня?

– Я всего лишь процитировала Анаксагора, – мотнула головой Гербер. – Если тебе такой известен, конечно.

– Ну-ну, – надменно поджала губы Наталья и повернулась обратно к парню. – Может, прокатишь до кофейни? Время-то уже почти десять.

– Давай, – кивнул Сергей и быстро вернулся в машину.

Джип резко сдал назад и дёрнулся в сторону серого здания, обдав Лавру выхлопами. Она поморщилась, закрыла учебник, посмотрела на часы и тоже слезла с парапета. Пришла пора идти на собрание.

Актовый зал, где обычно выступала вузовская администрация, был уже наполнен студентами. Как оказалось, все давно сидели на своих местах, ожидая появления руководства. Сюда пришли не только четверокурсники, а вообще весь факультет. Значит, их созвали точно не из-за «бумажного мусора», который раздражал Наташу. Лавра безрадостно обнаружила, что осталась в числе последних. Все места, естественно, были заняты. Она обвела присутствующих робким взглядом и заметила в дальнем углу пустующее кресло. У него была сломана спинка, однако выбора у Лавры не осталось. Тем более за высокой трибуной уже появился сутулый декан. Он выждал минутку, а затем громко захлопал. Все мигом замолчали.

– Рад вас видеть, дорогие ребята, – начал он с улыбкой на желтоватом лице. – Несмотря на холодный июнь, вы все уже такие загоревшие и бодрые… Я понимаю, у некоторых из вас сегодня последние экзамены, так что не буду долго задерживать. Хотел объявить вам несколько важных новостей: хороших и не очень. Сейчас к нам должен присоединиться Михаил Леонидович, мы все его очень ждём, а пока я объясню вам суть дела…

Студенты оживились и зашептались. Разумеется, ведь им нечасто доводилось встречаться с ректором, которого с минуту на минуту ожидало руководство факультета. А особенно насторожилась Лавра. Если уж сам ректор придёт на их собрание, значит, намечается что-то посерьёзнее, чем раздача методичек по практике.

– Как вы уже знаете, – продолжал декан, трогая засаленные седые волосы, – в этом году областное правительство совместно с управлением образования выделили средства для самых преуспевающих студентов нашего вуза. Ректорат да и мы давно хотели устроить памятную экскурсию для лучших из вас. Нельзя не отметить, что нам трудно было составлять список везунчиков, ведь большинство студентов нашего факультета учатся просто великолепно. Тем не менее, в этом году поездки организованы только для самых выдающихся, для тех, кто принимал активное участие в учебном процессе и представлял наш университет на межвузовских мероприятиях. В этом году эти счастливчики отправятся в экскурсионный тур, в ходе которого посетят монастырь Хеста, побывают на настоящих археологических раскопках и наведают в два самых крупных областных музея. Но главный сюрприз заключается в том, что пятнадцать дней своих каникул эти ребята проведут в замечательнейшем месте – в Речных Воротах…

Зал восторженно загудел. Ещё бы, ведь там, в упомянутом Вячеславом Тихоновичем месте, располагался знаменитый на всю область санаторий и чистейшая река Керга.

– Итак, – продолжил мужчина, – тех, чьи фамилии я назову, попрошу подняться ко мне на сцену…

Все замерли в ожидании первых имён. Лавра тоже затаила дыхание. Она заметила, что та парочка – Наташа и Сергей – пролезли в зал, как две дворовые собаки на кухню ресторана, и стали искать себе место.

– Роман Кривовцов! – назвал декан первое имя и кивнул пареньку в бежевом вельветовом пиджаке, который тотчас поднялся со своего кресла.

Выглядел он довольно заурядно: худощавый, бледный, волосы мышиного цвета, простое лицо. Таких мальчиков на факультете навалом. Но студенты весьма бодро принялись аплодировать ему, словно какой-то звезде эстрады.

– Марина Холодова! – продолжил декан.

С крайнего ряда показалась невысокая рыжеволосая девица. От счастья она начала обнимать своих подруг, однако её радость была какой-то фальшивой. Ни улыбки, ни восторженных возгласов. Марина поправила юбку, откинула на спину огненно-рыжие волосы и гордо зашагала к сцене.

Лавра знала, что тот парень – Роман Кривовцов – учился на втором курсе и победил в семинаре по Всеобщей Истории между основными вузами страны. Марина Холодова тоже участвовала в олимпиадах, но больше по части древних языков – по латыни и древнеславянскому.

– И я не могу не сказать про особую заслугу перед нашим факультетом, да и университетом в целом, которую получила самая лучшая наша студентка и многократная победительница региональных научных турниров и конференций…

Лавра с замиранием сердца приготовилась подняться со сломанного кресла и присоединиться к довольным ребятам.

– … Аида Гаагова! – с пафосом закончил Вячеслав Тихонович и принялся аплодировать вместе со всеми.

Девушка с восточной внешностью медленно поднялась со своего места в первом ряду и закивала поздравляющим её сокурсникам.

Лавра почувствовала, как кресло под ней проваливается. Она придержала рукой треснутую спинку и еле сохранила равновесие. Вокруг раздавались аплодисменты и выкрики. Она видела, как Роман, Марина и Аида выстроились на краю сцены, наслаждаясь торжественным моментом. Лавра же густо покраснела, чувствуя, как жар расходится по всему телу. Всё-таки гадко осознавать, что тебя никак не отметили и вообще лишили законной награды.

– Гербер, – обернулась к ней с ближайшего ряда девушка с забавными косичками, торчащими в стороны, – почему тебя не вызывают?

Лавра ничего не ответила, сняв очки, у которых запотели линзы. Она уже заметила, как веселится та сладкая парочка Наталья-Сергей, бросавшая в её сторону косые взгляды. Но тут кресло вновь поехало назад, и на этот раз Гербер не удалось вовремя среагировать. Она выронила сумочку и следом сама звучно упала на пол. Те, кто заметили её конфуз, стали смеяться и показывать пальцем.

– Тише, тише, – успокаивал декан встревоженную толпу. – Это ещё не всё. Я хотел сказать также об одном распоряжении, которое вчера приняла администрация факультета. У многих студентов полно долгов: и академических, и по оплате. Мы неоднократно предупреждали вас о последствиях, и, к великому сожалению, многие будут отчислены сразу же по окончанию летней сессии. Видит Бог, как я пытался заступиться за вас, но, увы, всё не так просто. По крайней мере у вас ещё есть время, пусть даже небольшое, чтобы привести свои дела в порядок. Иначе…

В этот момент в зал вошли мужчины в тёмных костюмах. Они обвели студентов недоверчивым взглядом и лишь после этого позволили пройти какой-то очкастой светловолосой девушке со строгим выражением лица. Вслед за ней перед присутствующими появился и сам ректор университета – Михаил Леонидович Рашвер. Он выглядел очень серьёзно: большие очки в золотой оправе, элегантная белая бородка, голубой костюм, синий галстук. Совсем как крупный мафиози из итальянских фильмов.

Светловолосая девица в чёрном костюме, что пришла вместе с ректором, наклонилась к нему и что-то прошептала. Лавре она показалась незнакомой. Может, это его новая секретарша? Но Рашвер никогда раньше не брал секретаря с собой на встречу со студентами. Он отмахнулся от девушки и направился к сцене. Все в зале резко поднялись со своих мест, приветствуя руководителя университета. Михаил Леонидович без спешки поднялся к премированным ребятам, но как-то без радости посмотрел на них и жестом потребовал от декана освободить трибуну. Пришло время заслушать его речь.

– Думаю, не будет лишним поздравить ещё раз всех тех, кто отличился своими глубокими познаниями в исторических науках, – начал он. – Я помню, как лет десять-двенадцать назад наш вуз уже принимал участие в подобных акциях, и многие светлые умы уезжали отдыхать на летние и зимние каникулы в санаторий или отправлялись на экскурсии. Это даёт не только возможность расслабиться и отвлечься от повседневных забот, но и получить какие-то новые знания. Биологи, к примеру, ездили в заповедные районы страны, в национальные парки и заказники. Юристов мы традиционно по обмену отправляли за границу изучать работу судов. Геологов и химиков – в крупные промышленные организации и исследовательские центры. Ну а что может быть лучше для студентов исторического факультета, чем посещение памятных мест нашей большой области? Я считаю, что ничего. Тем более, как вам объяснил Вячеслав Тихонович, – он кивнул в сторону декана, – этих ребят ожидает пятнадцатидневное пребывание в Речных Воротах. Что ещё я могу сказать?..

Ректор задумался, достав из кармана своего пиджака какие-то бумаги. Вдруг сзади к нему приблизился человек в жёлтом драповом костюме. Откуда он взялся и как долго там находился, Лавра не знала. Она всё ещё сидела на полу в окружении обломков кресла. Ребята утратили к ней интерес, всецело увлёкшись речью Рашвера. Поначалу Гербер испугалась, что этот странный незнакомец в жёлтом какой-нибудь сумасшедший и хочет напасть на Михаила Леонидовича. Но он лишь что-то прошептал ему на ухо и почему-то уставился прямиком на неё. Отличница почувствовала себя нехорошо от такого взгляда и быстро поднялась. Ещё не хватало, чтобы ректор увидел, как она сломала кресло.

– Не понимаю, как такое могло получиться, – недоумённо продолжил Михаил Леонидович после заминки. – Вероятно, это ошибка вашего деканата. Почему я не вижу в списках наград ещё пару ребят?!

Вячеслав Тихонович нахмурил брови и приблизился к трибуне. Он обменялся с ректором парой фраз и с подозрением посмотрел в дальний угол зала.

– Да, – смущённо произнёс декан, вновь изучая короткий список, – действительно, странно. И как мы могли забыть этих людей…

– Ничего страшного, – небрежно оттолкнул его Рашвер. – Я сделаю это за вас. Итак, Евгений Фанелин и Лавра Гербер, пройдите ко мне.

Зал вновь зашумел, только уже не так бодро, как пару мгновений назад. Лавра увидела, как светловолосый парень в синей жилетке остановился у проходной, дожидаясь её. Она повесила сумочку на плечо, подобрала книгу по социологии и медленно зашагала к сцене. И хотя её имя всё-таки было названо, на душе стало как-то неприятно. В самом деле, как мог декан забыть про ту, которую он самолично множество раз поздравлял всякими грамотами?! В этом точно был какой-то подвох. Он назвал лучшей студенткой Гаагову, а не Лавру, хотя в действительности Аида лишь пару раз занимала призовые места на областных олимпиадах, но не более.

– Теперь я могу вручить вам эти билеты и путёвки, – проговорил ректор и протянул яркие бумажки стоящему рядом Роману Кривовцову.

Парень пожал ему руку и признательно кивнул. То же самое проделали Аида Гаагова и Марина Холодова. Затем очередь дошла до Лавры, но спешить с вручением путёвок Рашвер не стал.

– Гербер, – сказал ректор, оглянувшись на своего помощника в жёлтом костюме, который продолжал странно посматривать на неё, – очень рад, что тебе представилась такая прекрасная возможность реализовать себя. Надеюсь, Речные Ворота запомнятся тебе на всю оставшуюся жизнь.

– Я рассчитываю на это, спасибо… – тихо ответила она, хотя и не поняла, что имел в виду Рашвер под словами «возможность реализовать себя». Они ведь едут не на стажировку, а на экскурсию. Как там можно себя реализовать? Непонятно.

На улице стало немного полегче благодаря свежему воздуху и радостному июньскому солнцу. Лавра держала яркие бумажки, на которых красовались пейзажи санатория. Здесь был изложен весь маршрут предстоящей поездки. Она смотрела на это и едва сдерживала слёзы. Она испытывала гордость и обиду: первую за внимание, а вторую за его запоздалость, за то, что про неё вспомнил только ректор, да и то по наставлению странного человека в жёлтом костюме. Хотя радости всё равно было больше. В эти минуты стоило успокоиться и подумать об экзамене, но мысли нарушило внезапное появление Натальи.

– О, Гербер получила звёздочку от самого ректора! – раздался из-за спины её глумливый голосок. – Ба, да ещё в санаторий!! Вот это да!

– Что? – не поняла Лавра.

Девушка выглядела как-то нервно.

– Ну как же, вместо стипендии или лишних талонов на питание – целый курс массажа в областном санатории!

– Ты считаешь, я этого не заслужила? – невесело улыбнулась Лавра.

– Почему же? – возразила Наташа. – Как раз наоборот, рада за тебя, искренне рада.

– Спасибо, ты первая, кто поздравил меня с этим достижением.

– Вот я всегда подозревала, Гербер, что ты тщеславная бабёнка. Всё какие-то поздравления тебе подавай, всеобщее внимание. Только непонятно, что такого уникального ты умеешь делать?

– На фоне тебя?

– Ну, я-то точно собираюсь летом провести время получше, не в деревушке с речушкой, а где-нибудь в Турции или Тунисе.

– Это же хорошо, – ухмыльнулась Лавра. – Думаю, в купальнике ты там будешь пользоваться особой популярностью среди местных.

– Я, в отличие от нищебродов, могу себе позволить побывать на настоящих памятниках истории.

– Если б ты ещё в них могла разбираться…

Поплавская вдруг надвинулась на сокурсницу и заглянула ей прямо в очки.

– Послушай, по-моему, ты напрашиваешься на скандал.

– О, как страшно… – карикатурно задрожала Гербер, но на всякий случай покрепче сжала учебник.

Наталья заметила это, косо глянув на весьма плотную книгу. Наверняка от удара таким предметом по голове можно получить сотрясение мозга. Поэтому Поплавская решила не рисковать, лишь фыркнула и быстро зашагала обратно к зданию.

Лавра вздохнула и расслабилась. Она и сама не поняла, что вдруг нахлынуло на эту блондинку. Неужели зависть?..

Гербер снова открыла параграф про неравенство и принялась читать на ходу. До экзамена оставался всего час. Однако погрузиться в социологию, видимо, было не суждено.

– Лавра, привет! – послышался голос со стороны, и к ней подбежал Женя Фанелин – тот самый, которого тоже «забыли». – Поздравляю с поездкой. Мы ведь теперь товарищи по награде…

– Да, спасибо, – улыбнулась она, закрыв учебник. – Приятно познакомиться.

– Понимаю, тебе стало неловко из-за того, что сначала не назвали твоего имени. До сих пор ума не приложу, как такое получилось…

– Да ладно, – отмахнулась Лавра. – Я не слишком ранимая.

– Вот уж кто не достоин этого приза, так это я. Я же часто пропускаю занятия. А вот ты…

– Как же, твоя работа про распространение христианства в Европе заняла первое место на недавнем конкурсе по Истории Средних Веков. Я читала её, очень ценные исследования.

– Да ладно. Я же знаю, какой ты у нас гений, иначе не получала бы все те дипломы и грамоты. Сколько их уже у тебя: двадцать, пятьдесят?..

– Восемнадцать… Но кроме ящика в моём письменном столе, эти бумажки никому не интересны.

– Согласен, но всё же можно и на стеночку повесить, а потом перед друзьями хвастаться.

Наверняка он так и делал, подумала Лавра и вновь вздохнула. Самой-то ей похвастаться грамотами было некому. Разве только маме показать и соседям. А вот для симпатяги Жени эти дипломы, судя по всему, имели большое значение.

Вдруг сзади к нему подкралась такая же рослая и ослепительно красивая блондиночка. Она игриво закрыла его глаза ладонями. Он не успел произнести ни слова, как она уже поцеловала его взасос. Лавра узнала её, это была Анжела Брилова – студентка юридического факультета и, как оказалось, к тому же возлюбленная Фанелина.

– Привет, – засверкала девица белозубой улыбкой. – Как делишки?

– Нормально, – застенчиво ответил Женя. – Вот, познакомься, это Лавра Гербер. Мы учимся в одной группе.

– Очень приятно, – кивнула Анжела.

– Мне тоже, – сухо промолвила Гербер.

– Я только-только узнала, что ты получил путёвку в Речные Ворота. Поздравляю, котик!..

Она вновь впилась в его губы, не давая ничего сказать. Лавра угрюмо склонила голову. Она как-то не привыкла наблюдать подобные сцены в такой близости от себя.

– Я пойду, – указала она пальцем на главное здание, то ли предупреждая, то ли спрашивая у них разрешения.

– Ещё увидимся, – ответил растерявшийся Женя, а Брилова лишь помахала ей вслед рукой.

Лавра шла и возмущалась. Что за манера целоваться у всех на глазах? Неужели нельзя было сделать это где-нибудь в более подходящем месте? Хотя, признаться, Лавра не подозревала, что Анжела встречается с её сокурсником. Брилова занималась модельным бизнесом, участвовала в составе какой-то поп-группы и считалась одной из самых красивых девушек университета. У таких, обычно, парни более солидные и обеспеченные. Впрочем, Фанелин тоже был недурён собой, отлично учился и даже где-то работал. Гербер никогда ранее с ним близко не общалась, но и думать не думала, что он способен привлечь к себе такую красавицу. Может, Анжела встречается с ним временно, а потом бросит, как всегда поступала с прежними своими парнями? Да и Фанелин хорош, застыл в её объятиях, как статуя, позабыв, зачем остановил свою сокурсницу.

Лавра поднялась на крыльцо главного здания и отогнала ненужные мысли. Впереди её ждал экзамен, к которому она собиралась ещё раз подготовиться. И, не тратя времени зря, вновь раскрыла учебник на параграфе про неравенство.

* * *

Дни до отъезда пролетели столь же быстро, что и часы до экзамена. За это время Лавра успешно сдала сложную для многих социологию и уже вовсю готовилась к летнему отдыху. Для начала она собрала свои немногочисленные вещи: часть простой одежды, старенький фотоаппарат и, естественно, личный дневник. Да, этот предмет ей никак нельзя было забывать, ведь впервые она могла вписать в него столько радостных новостей. Лавра пребывала в томительном ожидании поездки. Подумать лишь, она побывает на археологических раскопках! Что может быть интереснее? К тому же она получила такой подарок из рук самого ректора – высший предел её скромных мечтаний.

На вокзале в вечер отправления было шумно. Лавра стояла возле пригородных касс и ждала попутчиков. Именно здесь они все условились встретиться, но пока Гербер никого не видела. Странно, ведь договаривались собраться ровно к шести часам вечера. Мимо мелькали люди с чемоданами и сумками, туда-сюда рыскали носильщики в синих одеждах. Иногда проходили милиционеры, военные, служащие железной дороги. Отсутствовала только та горстка студентов, что должна была отправиться на экскурсию.

Лавра достала путеводитель и принялась искать первый пункт их назначения – краеведческий музей. Где он находился, она не имела ни малейшего представления, но, судя по всему, далеко отсюда, раз ребят собирали на вокзале.

Вдруг в спину кто-то ткнул пальцем. Лавра обернулась и вздрогнула. Она не ожидала увидеть перед собой пожилую цыганку. Та держала на руках маленькую чернявую девочку, которая жадно грызла яблоко.

– Милая, дай для ребенка сколько душе твоей благородной не жаль, – начала женщина, протянув смуглую ладонь. – Знаю, удача тебя ждёт впереди, позолоти ручку…

Гербер полезла в карман джинсовой куртки и зачерпнула несколько монет.

– Ой, спасибо, – обрадовалась цыганка, тут же пряча деньги за пояс. – Смотрю, добрая ты девочка, но со сложным характером. Из-за сложности своей не раз в жизни ты обжигалась, хотя никого не обманывала. Честная ты слишком, за честность свою и страдаешь. Верно я говорю, верно?

– Не знаю… может быть, – растерянно пожала плечами Лавра, стараясь не смотреть ей в глаза. Между тем цыганка упорно пыталась показать ей своего ребёнка.

– Сердце у тебя святое, очень жалостливое оно. И знаю я, что ждёшь ты здесь друзей. И они не придут, милая, напрасно тут стоишь. Иди на улицу, там все задержались. Правду говорю, я знаю.

Лавра удивлённо посмотрела на неё, не совсем понимая эти слова.

– На деньгах твоё проклятье, – бубнила женщина, не позволяя ей уйти. – Дай любую монету, вот дай…

Лавре было не жалко. Она снова полезла в карман и высунула несколько монет покрупнее. Цыганка тут же выхватила их из рук, сдёрнула без спроса с её головы тёмный волос и обмотала его вокруг денег.

– Вот твой талисман, – показала она. – Храни его ровно два дня, а затем выброси, иначе все беды твои вернутся во много раз сильнее. Только перед этим обмотай монетки любой бумажной деньгой, любой, давай-давай, любой деньгой…

Лавра заинтересовалась ритуалом и полезла в сумку за кошельком. Она протянула гадалке розовую купюру, и та сразу же завернула в неё монетки с волосом.

– Дуй, – приказала смуглянка, и Гербер дунула. – Дуй сильнее! Вот, молодец… Ай-ай-ай, как нехорошо-то всё складывается. Предать тебя хотят, милая, испытание тебе непростое готовится.

– Что? – не выдержала отличница. – Какое ещё испытание? Кто хочет предать???

– Сказать не могу, – крепко сжимая её ладонь, ответила цыганка, – не вижу. Но знай: опасность в воде… А теперь открой кошелёк, и я положу эти деньги. Мне ничего не надо, я желаю тебе добра и счастливую судьбу.

Лавра послушалась и открыла портмоне. Цыганка вдруг чего-то испугалась и принялась выгонять нечистую силу из кошелька, проверяя каждый отсек, а затем без спроса достала оттуда купюру покрупнее, которая в одно мгновение оказалась обёрткой поверх уже скомканных денег.

– Эй, – возмутилась девушка дерзостным поведением гадалки.

– Так пусть же все несчастья твои исчезнут как эти деньги! – воскликнула та, и свёрток чудесным образом испарился с её ладони.

Лавра обомлела, раскрыв рот, хотела что-то предпринять, однако цыганки уже и след простыл. Она исчезла так же быстро, как и подаренная ей сумма. Вокруг мелькали лишь незнакомые люди. Ещё раз попробовав отыскать среди них мнимую гадалку, Лавра разочарованно вздохнула, положила кошелёк обратно в сумку и направилась к выходу, мысленно проклиная весь цыганский род.

Стоянка перед вокзалом была заполнена машинами и снующими людьми. Зажглись уличные фонари, хотя и без того было довольно светло. Лавра огляделась. Глаза искали знакомых лиц. Она направилась к зданию с башенными часами. Впечатлений от общения с цыганкой было предостаточно. Гербер шла и удивлялась своей безалаберности.

В этой суматохе отличнице вдруг почудилось, что возле сквера напротив неё столпился народ. Несомненно, там что-то происходило. А когда к этому месту подъехала карета скорой помощи, Гербер с трепетом бросилась туда, невольно вспоминая предсказание цыганки.

Уже со стороны дороги она увидела Аиду Гаагову, которая потирала свои оголённые плечи. Лицо её было встревожено, а глаза бегали. Что-то действительно произошло.

– Аида, – позвала её Лавра, не в силах пройти сквозь любопытную толпу.

Девушка обернулась и тоже принялась пробиваться через зевак, расталкивая всех в стороны.

– Боже, Гербер, тут такое творится! – начала она, наконец-то добравшись до неё.

– Где вы все застряли?! – принялась ругаться Лавра. – Я ждала внутри, как и договаривались. А вы что?

– С нашим вожатым, с Еленой Викторовной, стало плохо. Она потеряла сознание, изо рта пошла кровь… Боже, мы все так перепугались! Ладно, что сейчас хоть скорая подъехала.

В самом деле, Гербер увидела, как заместителя декана вкатывают на носилках в медицинский фургон. Выглядела та ужасно: белое-пребелое лицо, трубка во рту… Все стояли и смотрели, как ей оказывают первую помощь. Ребята тоже замерли с сумками у одной из лавочек.

– Теперь наш тур отменяется? – в ужасе переспросила Лавра, сняв с плеча свою сумку.

– Подожди, надо поговорить с остальными, – отмахнулась Аида, взяла её за руку и потянула за собой.

Марина и Роман сидели на скамейке, увлёкшись своими сотовыми телефонами. Карета скорой помощи через минуту отъехала от сквера и с воем скрылась за поворотом. Лавра вышла к ребятам в сопровождении Гааговой и бегло оглядела их безрадостные лица. Фанелин стоял в сторонке и нервно курил.

– Ну вот и наша потеряшка, – съязвила Холодова, будто вообще не ожидала её здесь встретить. – Я уж думала, что ты решила не ехать.

– Стоило бы задуматься над этим предложением, – пошутил Роман.

– Я была внутри, – оправдалась Лавра и посмотрела на расходящуюся толпу зевак. – Я ждала вас, но…

– Теперь нет смысла идти на вокзал, – отрезала рыжая Марина. – Вот так всегда, только я куда-нибудь настроюсь ехать, обязательно что-нибудь случается!..

– Лажово, – согласился с ней Роман.

– Постойте, ребята, – прервала их Аида. – Мы же не виноваты, что с Еленой Викторовной приключился приступ. Ну, бывает, сейчас все люди болеют, да ещё ведь лето, солнце, жара. Я хочу сказать, что расходиться нам не стоит. Думаю, руководство ещё не скоро найдёт нам нового вожатого. Да и разве он нам вообще нужен?

– Не хочешь ли ты сказать, чтобы мы отправились в путь одни? – деловито переспросила Марина.

– А почему нет? Ведь это наша поездка. Мы же не дети какие-то, сами прекрасно доберёмся до Речных Ворот…

– А как же все эти музеи, раскопки? – вмешался Кривовцов. – Сначала мы должны побывать там.

– Боже, Рома, неужели так трудно доехать до Берёзовска? Тут езды-то три часа на электричке, а билеты уже куплены. Послушайте, не надо отчаиваться. Я знаю этот маршрут, я была раньше в этих музеях с дядей. Здесь нет ничего сложного.

– Я согласен с Аидой, – присоединился к разговору Женя Фанелин. – Электричка отходит в семь. Спокойно сядем и доедем, куда надо.

– Постойте, – снова прервала их Марина. – Вы не подумали, а где мы будем ночевать? Музеи по вечерам вряд ли работают.

Лавра взглянула на Романа.

– В принципе, для нас должны были зарезервировать места в гостинице, – ответил он. – Лично я с этой затеей полностью согласен.

– Конечно, – улыбнулась Аида и подняла с земли спортивную сумку. – Пойдёмте, не пожалеете.

Следом за ней свои вещи взяли Женя и Роман.

–Эй, это моя сумка,― возмущённым голосом обратилась Марина к Лавре.

Гербер посмотрела на свой багаж и сравнила его с сумкой, которая лежала у скамейки. Они обе были чёрными, но на Лавриной сбоку белела небольшая полоска. Она, действительно, случайно схватила не свои вещи.

–Ой, прости,― виновато улыбнулась девушка.

– Гербер, я, конечно, понимаю, что у очкариков загребущие руки, но ты не на ту напала, – сказала Холодова, продолжая сидеть на месте.

Лавра растерянно уставилась на неё.

– Да расслабься, Гербер, – ухмыльнулась рыжеволосая девица. – Я совсем не возражаю, чтобы ты понесла мой багаж.

– А, шутка, – кивнула Лавра. – Я оценила, да.

– Так, значит, ты тоже решила ехать без сопровождающего?

– В этом ведь нет ничего криминального. Если что-то не получится, можно в любой момент вернуться обратно.

– Чёрт, а ведь ты права. – Марина шлепнула себя по коленям, взяла свою сумку и тут же негодующе завопила – Вот, обманщики! Они унесли с собой вещи Елены Викторовны!..

– Зачем?

– Не трудно догадаться, Гербер, – вскинула голову Холодова. – Там ведь наши деньги и билеты.

Лавра вздохнула и последовала за ней в сторону вокзала. Что за напасть случилась с Еленой Викторовной, она так и не поняла. Но выходит, что цыганка была вовсе не мошенницей, раз предсказала причину задержки ребят?.. Так или иначе, впереди ожидала дорога и первая экскурсия – областной краеведческий музей.

Глава 2
Холодный гроб

Станция Берёзовск, в простонародье прозванная Берёзовкой, была местом мрачным и пустынным. Ребята прибыли сюда около одиннадцати вечера, когда окончательно стемнело. Вдобавок, их встретил дождь, принёсший с собой резкий холод. Лавра старалась всюду следовать за дружелюбным Фанелиным. Он иногда пытался начать с ней разговор, но их вечно прерывали то Кривовцов, то Марина, до сих пор расстроенные случаем с Еленой Викторовной.

На небольшом местном вокзале было безлюдно. Последние пассажиры уехали отсюда примерно час назад на московском поезде. В здании горело множество ламп дневного освещения, однако это никого не радовало. Все изрядно утомились, ведь теперь решать многие вопросы приходилось самостоятельно. Женя с Аидой сразу же отправились узнавать насчёт гостиницы. Остальные расположились в зале ожидания.

– Глупо было переться сюда, – осматривалась по сторонам Марина, пробуя кому-то позвонить по сотовому телефону. – Сейчас будем всю ночь тут куковать, как бомжи.

– Нет, – заверил Роман, тоже увлечённый мобильником. – У Викторовны в сумочке лежат все документы, там есть и квитанция на два номера в местной гостинице.

– Бедная, – вмешалась в их разговор Лавра. – Интересно, что с ней сейчас?

– Да ничего, – недовольно фыркнула Холодова. – Лежит себе приспокойненько в палате. Я не понимаю, если она такая больная, зачем было напрашиваться в дорогу?

– И так ведь ясно, – засмеялся Кривовцов. – В Речные Ворота на халяву хотела прокатиться.

– Ну, зачем вы так, – смутилась Лавра. – Она же не виновата, что с ней случилось…

– С другой стороны, даже лучше, что она теперь не с нами, – заметил Рома. – Видела бы ты, как эта Викторовна себя вела: принеси то, подай это, убери телефон, перестань смеяться… Она настоящая зануда.

– В этом ты прав, – кивнула Марина. – Заставила Женю покупать билеты, а Аиду отправила за водой, словно мы ей обязаны прислуживать. Я бы с ней точно поругалась после такого.

Появился Женя и жестом приказал им всем подниматься. На улице их поджидал старый автобус, а возле него стояла озябшая Аида. Она, в отличие от Марины и Романа, была всем довольна и улыбалась.

– Гостиница на другом конце города, – пояснила Гаагова, помогая Лавре затащить сумку в салон. – Надеюсь, там будет горячая вода.

Как и предполагали парни, их должны были разместить на ночь в одном дешёвеньком отеле, который представлял собой длинное одноэтажное здание с серыми стенами, сплошь покрытыми трещинами. Однако это намного лучше пустого вокзала, ведь здесь можно было принять душ и прилечь отдохнуть на вполне удобные кровати. Вот только номера предоставили общие, так что девушкам пришлось ютиться в крохотной комнатке вместе. Юношам и вовсе достался вариант с разбитым окном, задрапированным лишь плотной занавеской. По крайней мере, здесь предстояло провести всего лишь одну единственную ночь.

Первой в душ отважилась сходить Аида, разложив на своей кровати многочисленные вещи. Её не смутило, что удобство находится в самом конце коридора, и через несколько минут после заселения в номер она спешно отправилась туда. Марина попросила администратора принести горячего чая и вновь принялась кому-то названивать. Лавра сняла джинсовую куртку и повесила её на стул. Ей больше всех хотелось спать, чтобы завтра в музее быть бодрой и отдохнувшей.

– Гербер, что с тобой? – спросила Марина, устав набирать длинные номера.

– Ничего, а что, что-то не так?

– Ты ложишься спать, хотя ещё детское время.

– Я устала. Дорога и этот приступ Елены Викторовны вымотали меня.

– Ясненько, – отвернулась Холодова и положила телефон на тумбочку. – А я и не заметила, что ей стало плохо. Увидела только, когда она уже начала сознание терять. Чуть меня своей минералкой не забрызгала.

Лавра с интересом повернулась к ней.

– Если честно, я немного обеспокоена, – призналась она. – Понимаешь, когда я стояла на вокзале и ждала вас, ко мне подошла цыганка и попросила милостыню…

– И ты дала?! – возмутилась Марина.

– Да, но она мне погадала, – виновато ответила Гербер. – Правда, при этом она утащила деньги из моего кошелька…

– Какая же ты балда, – усмехнулась Холодова. – Разве можно общаться с цыганами, они же все аферисты!

– Странно, но именно цыганка сказала, чтобы я вас не ждала, что вы задержались на улице.

– Ничего странного, – махнула рукой девушка. – Я видела, как несколько цыганят вертелись среди толпы зевак. Бьюсь об заклад, среди них была и эта твоя гадалка.

Лавра задумалась и опустила взгляд. Как она сама не догадалась об этом?..

– Скорее всего, так и есть, – согласилась Гербер.

– Мне это показалось или ты на самом деле веришь во всякие гадания? Я считала, что к четвёртому курсу вся эта вера в мистическое полностью пропадает.

– Наоборот, – возразила Гербер. – Чем дальше, тем больше загадок.

– Я не люблю загадки. Мне хватает своих, более реальных проблем.

– Но ведь это так интригует.

– К счастью, я интересуюсь только латынью. Мне глубоко безразличны все эти тайны истории, знаковые события и всё такое прочее. И вообще, я не уверена, что когда-нибудь встречусь с настоящей ясновидящей.

– Почему ты так говоришь, был неудачный опыт?..

– Нет, – выдохнула Марина. – Просто не нравятся мне эти гадания и всё. А тебе, я вижу, и денег не жалко для шарлатанов.

– Мне казалось, что цыгане не такие мошенники, как всем кажется. Они наверняка могут определять судьбу, видеть будущее…

– Да? Почему же они тогда у тебя деньги стащили? Или, может, они видят только чужие судьбы, потому что сами живут как какие-то безродные, ходят везде, побираются?! Тьфу, даже думать о них не хочу. Нет, Гербер, у тебя мозги напрочь отсутствуют всё-таки! Не удивительно, что про тебя забыли в университете при распределении путёвок.

Лавра заткнулась и с обидой отвернулась, накрывшись простынёй. Лучше уж спать, чем говорить с этой девицей, которая, как выяснилось, ничем не лучше хамки Наташи.

В восемь утра все уже приготовились идти на экскурсию. Но так как в гостинице не было принято кормить своих постояльцев, ребята решили перед музеем заглянуть в какое-нибудь кафе. Лавра ни с кем не разговаривала, больше предпочитая слушать и таким образом поближе узнавать товарищей по отдыху. Говорили в основном Аида и Роман, причём последний вечно кому-то возражал. Насколько поняла Гербер, таким образом он пытался выделиться. Марина тоже предпочитала в основном молчать, изредка что-то шепча сидящему рядом Жене. Тот посмеивался, но, заметив взгляд Лавры, мигом становился серьёзным.

После неплотной трапезы ребята отправились в первый по их маршруту пункт – краеведческий музей. Находился он в центре провинциального городка, так что найти его не составило особого труда. Здание было двухэтажным и очень простеньким, без лишней помпезности. Зато изнутри оно выглядело намного интереснее: высокие колонны, мраморная крошка на стенах, лепнина на потолке. А из всех посетителей в этот час были только приезжие студенты.

– Мне звонили насчёт вас, – заговорила женщина в больших очках, которая встретила их на входе. – Я рада приветствовать всех в стенах нашего музея и надеюсь, вы с пользой проведёте здесь время.

Она велела оставить все сумки в гардеробе, а затем повела ребят в первый зал.

– Поскольку вы учитесь на историческом факультете, вам будет интересно посмотреть на предметы древности нашего края. Среди них вы увидите одежду, украшения, национальные узоры, оружие и прочие вещи самобытной культуры народов, проживавших на территории нашей области задолго до появлении науки истории…

Лавра шла рядом с Аидой, держа в руках блокнотик и авторучку. Она с любопытством изучала экспонаты, скрытые за плотными стёклами витрин. Ей было действительно интересно, хотя подобные вещи она видела уже множество раз. Женщина рассказывала им разные байки о происхождении тех или иных предметов, некоторые даже казались немного страшными. У неё это получалось на редкость хорошо, судя по тому, что все слушали очень внимательно.

Минуло полчаса. Экскурсовод остановила ребят возле тёмной комнаты и принялась нажимать на стене какие-то кнопки.

– Сейчас вы увидите эксклюзивный материал. Ещё ни один рядовой посетитель не знает про эту коллекцию. Она поступила к нам неделю назад, и теперь мы готовимся представить её на всеобщее обозрение.

Все прошли в эту интригующую комнату и сразу же были ошеломлены. На стенах, под плотным стеклом, сверкали золотые предметы и большие драгоценные камни. Казалось, здесь были представлены все сокровища истории: начиная от изящной короны и заканчивая массивными перстнями с поблёскивающими сиреневыми камнями.

– Эту коллекцию учёные-археологи обнаружили совсем недавно, – принялась пояснять экскурсовод. – Драгоценности принадлежат князю Скопию Бальваровскому, жившему в далёком двенадцатом веке. Никто не знал, куда пропали его личные вещи. И вот лишь несколько месяцев назад удалось обнаружить эти сокровища в верхнем Поволжье. Эти экспонаты у нас проездом. Так получилось, что их перевозка потребует много времени и сил. Сами понимаете, везти такие ценности необходимо с мощной охраной. И пока улаживаются бумажные дела, эта коллекция будет у нас на радость истинных ценителей истории и ювелирного искусства…

– Простите, – прервала её Лавра. – А вы не расскажете поподробнее, кто он такой, этот князь? Я что-то никогда не слышала такого имени.

– Да, я тоже не могу припомнить, – присоединилась к ней Аида.

– Видите ли, об этом человеке известно совсем немногое, – лицо женщины сделалось более серьёзным. – Говорят, что он служил великому киевскому князю Святополку Изяславичу. Но когда последний умер в 1113 году и в Киеве вспыхнуло известное всем нам восстание против управителей умершего князя и ростовщиков, Скопий Бальваровский похитил драгоценности своего хозяина и исчез.

– Исчез? – переспросил Роман.

– Разве не ясно, – вмешалась Марина. – Стибрил сокровища верховного князя и скрылся. Вор да и только. Почему же эти реликвии не названы в честь самого Святополка Изяславича? Ведь на самом деле это его драгоценности…

– Бальваровский успел пополнить коллекцию, – пояснила экскурсовод, поспешно выводя всех из этой комнаты. – Да и последним владельцем был Бальваровский… Как бы там ни было, мы же не знаем, что именно он унёс с собой после смерти киевского владыки. И никто этого не знает.

Лавра быстро записала всё услышанное в блокнотик.

– Я попробую узнать, – сказала она, с гордостью поглядывая на всех остальных. – Это весьма интересная история. Если я не поленюсь, то обязательно попробую прояснить эти события в университетской библиотеке.

– Думаю, вам это не понадобится, – приторно улыбнулась женщина. – Учёные вашего университета уже занимаются этим исследованием.

– Тоска, – вздохнула Марина, потягиваясь на месте, подобно кошке. – Скажите, а у вас есть какие-нибудь книги на славянском или на греческом?

– К сожалению, нет, – склонила голову женщина. – Мы занимаемся в основном прошлым и настоящим нашей области, её самобытностью и культурой.

– Жаль, – подметила Холодова.

– Ну, я показала вам самые интересные выставки, – проговорила экскурсовод. – Надеюсь, вам понравилось. Теперь можете походить по музею свободно, но не больше получаса. Сегодня ещё китайские туристы будут. Только не трогайте ничего руками, а то сработает сигнализация…

Роман тут же достал свой сотовый и отошёл к светлому окну. Марина вместе с Аидой направилась в дальний угол, где пестрели национальные костюмы и блестела металлическая посуда. А Лавра посмотрела на ту комнату, из которой все только что вышли.

– Извините, – остановила она удаляющуюся из зала женщину. – А можно я ещё раз взгляну на сокровища Скопия Бальваровского?

Экскурсовод странно посмотрела на неё, потом перевела мутный взгляд на вход в ту комнату.

– Конечно, милочка, – улыбнулась она после паузы и поспешила в коридор.

Золотые вещи радужно поблёскивали на неярком свету. Здесь вообще было как-то чересчур мрачно из-за стен и потолка, обитых тёмно-синей тканью. Но нельзя не отметить, что это только подчёркивало красоту предметов. Их было не так-то много, как показалось на первый взгляд. Всего Лавра насчитала около двадцати украшений. Среди них девушка приметила бронзовые тарелки с непонятными узорами и буквами, золотые чаши, один длинный меч, на рукоятке которого мерцали прозрачные красные камни, и какой-то маленький шлем в виде кошачьей головы.

Внимание же Лавры приковали другие вещи: небольшого размера корона с одним крупным и невероятно голубым камнем, напоминавшим бирюзу, и ещё какая-то штучка, больше похожая на браслет или огромное кольцо. Она так и не поняла, что это, но вещь была удивительно красивая. По крайней мере, так показалось Гербер на фоне других предметов. Браслет был сделан из золота. Он сверкал поярче остальных драгоценностей. Вокруг него корявым узором тянулась чёрная полоса, изредка прерываемая прозрачными бесцветными камешками. Если приглядеться, в нём было ничего особенного, что бы действительно поразило воображение. Однако чем-то он всё-таки притягивал к себе внимание отличницы. Лавра не знала, чем именно, и продолжала стоять на месте, уткнувшись носом в плотное стекло, отделяющее её от экспоната.

– Завораживает, правда? – раздался внезапный голос Фанелина из-за спины.

Лавра резко обернулась и поправила очки.

– Я вижу, ты всерьёз заинтересовалась этими вещицами, – продолжил он, тоже вглядываясь в корону и браслет. – Они прекрасны, так и манят, правда?.. Не удивительно, что этот князь забрал их у Святополка Изяславича. Никто не устоит перед таким богатством.

– Согласна, – промолвила Лавра, вновь посмотрев на диковинный предмет. – Но, как бы они нам ни нравились, теперь это достояние народа.

– Думаю, эту коллекцию обязательно привезут в наш город.

– Тогда я всенепременно приду посмотреть на них снова.

– А насчёт твоей затеи, это правда?

– Какой затеи?

– Ну, раскрыть загадку этих сокровищ…

– Даже не знаю, – скромно улыбнулась Гербер. – Я попытаюсь, если что-нибудь смогу найти в нашей библиотеке.

– Сомнение, – выдохнул Женя, отходя к шкафчику с мечом. – Мне казалось, ты никогда ни в чём не сомневаешься.

Лавра медленно направилась к двери, понимая, что их время, увы, вышло. Фанелин постоял немного возле меча и последовал за ней.

– Я не сомневаюсь, – поправила его девушка. – Просто это всё было настолько давно, что вряд ли сохранились данные об этом князе.

– В летописях обязательно что-нибудь есть на этого Бальваровского.

– Хм, может быть, – остановилась Лавра в дверном проёме между комнатой и главным залом. – Странно здесь вовсе не то, что нам не знакома личность этого самого Бальваровского. Понимаешь, эти вещи явно сделаны не в Киеве. Я изучила один предмет, он не похож на то, что я видела ранее в славянской культуре.

– А ты думала, что все сокровища русских князей местного производства? – усмехнулся Женя. – Почти все они достались им от долгих кровопролитных походов или их дарили иностранные послы и купцы…

Внезапно свет в комнате погас. Стало темно. Не спасали даже окна большого зала. Лавра замерла в испуге. Она завертела головой в надежде увидеть хоть что-нибудь. Были слышны встревоженные голоса служащих музея, и через доли секунды в зале засияла свеча. На пороге главного холла возникла та женщина-экскурсовод, а позади неё ещё две сухонькие старушки.

– Ребята, где вы? – спросила она, несмело заходя внутрь. – У нас отключили электричество, так что идите все ко мне.

Через мгновение в поле её зрения вышли Роман и Марина, что-то недовольно бурчащие себе под нос. Затем показалась Аида со встревоженным видом, а следом за ней из темноты вынырнула Лавра.

– Не бойтесь, такое иногда бывает, – успокаивала их женщина. – Окна автоматически закрываются щитами, на всякий случай…

Позади Лавры показался Фанелин. Он оглянулся назад, слушая оправдания экскурсовода.

– Что-то случилось? – спросил Женя, дойдя до ребят и дотронувшись до плеча Гербер.

Все поспешили в коридор, где было гораздо светлее от многочисленных свечек. Марина мельком посмотрела на Лавру, которая медленно шла вдоль серой стены в сопровождении Фанелина. Он вёл себя как-то странно: часто оборачивался, потирал левую ладонь и часто спотыкался. Может, так на него подействовала темнота?

Лавра догнала Аиду, которая поправляла на ходу джинсы.

– Экскурсовод сказала, что это сработала охранная система, – зашептала она ей на ухо. – Получается, кто-то трогал экспонаты?

– Да брось, – со снисходительной улыбкой ответила Гаагова. – Просто вырубился свет, вот и заклинило их оборудование.

На улице Лавра сняла очки и достала из сумочки футляр. Фанелин сразу же закурил. Марина взялась за сотовый телефон, а Аида усердно ковырялась в своей сумке, словно что-то выискивая.

– Поехали на вокзал? – предложил Кривовцов, выбросив в урну какие-то бумажки.

– Уже? – удивилась Гаагова. – Мы же только приехали.

– Брось, сколько же, по-твоему, нам здесь ещё сидеть?.. Следующий наш пункт – это монастырь Хеста. Там, кстати, эти самые раскопки и ведутся, которые мы тоже должны посетить.

– Побыстрей бы уж Речные Ворота, – вздохнула Марина, повесив на плечо свой рюкзачок. – Отдохнуть хочется.

– А разве это тебе не отдых? – с иронией переспросил Фанелин. – Ведь мы прекрасно проводим время на этих экскурсиях.

– Ну да, особенно мне понравился последний экспонат – темнота, – зло выговорила Холодова и последовала за Романом к автобусной остановке.

На самом деле, ехать на вокзал им не потребовалось. В сумочке Елены Викторовны, которую всегда почему-то носила Аида, нашлась карта, на которой было указано, где и какие объекты ребятам следует посетить. Монастырь Хеста располагался совсем близко от Берёзовска, поэтому отправились туда попутным автобусом.

Всю дорогу Марина пыталась до кого-то дозвониться, но телефон за городом работал плохо. Гербер старалась не общаться с рыжей зазнайкой, отчего на время поездки села возле Гааговой. Всё ж таки Аида относилась к ней более миролюбиво.

Пейзажи за окном не выделялись ничем интересным: сразу же за Берёзовском растянулись бескрайние поля, которые изредка сменялись холмами. И возле одного из них, самого высокого, водитель высадил путешествующих студентов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.