# Жилица под вуалью

Артур Конан Дойл

«Если учесть, что мистер Шерлок Холмс без устали практиковал свое искусство двадцать три года и что на протяжении семнадцати из них мне было дано сотрудничать с ним и вести записи его дел, станет ясно, что в моем распоряжении есть масса материала. Трудность всегда заключалась не в том, чтобы найти, но в том, чтобы выбрать. Длинный ряд тетрадей за каждый год заполняет длинную полку, множество коробок набито документами – богатейший карьер для исследователя не только преступлений, но и светских и политических скандалов поздней Викторианской эпохи…»

Если учесть, что мистер Шерлок Холмс без устали практиковал свое искусство двадцать три года и что на протяжении семнадцати из них мне было дано сотрудничать с ним и вести записи его дел, станет ясно, что в моем распоряжении есть масса материала. Трудность всегда заключалась не в том, чтобы найти, но в том, чтобы выбрать. Длинный ряд тетрадей за каждый год заполняет длинную полку, множество коробок набито документами – богатейший карьер для исследователя не только преступлений, но и светских и политических скандалов поздней Викторианской эпохи. Касательно последних могу заверить, что авторам отчаянных писем с мольбами, чтобы на честь их семей или репутацию их знаменитых предков не была брошена тень, не следует ничего опасаться. Неизменная сдержанность и высокое чувство профессиональной чести, всегда отличавшие моего друга, все еще играют решающую роль при выборе этих воспоминаний, и ничье доверие не будет обмануто. Однако я крайне возмущен имевшими место в последнее время попытками добраться до этих записей и уничтожить их. Источник подлых покушений известен, и на случай их повторения я заручился разрешением мистера Холмса предупредить его, что вся история о политическом деятеле, маяке и дрессированном баклане станет достоянием гласности. По крайней мере один читатель поймет, о чем идет речь.

Было бы неразумно предполагать, будто бы каждое из этих дел предоставляло Холмсу возможность проявить те исключительные дарования инстинкта и наблюдательности, которые я стремился проиллюстрировать в этих воспоминаниях. Иногда ему стоило многих усилий сорвать яблоко. Иногда оно само легко падало ему в руки. Но за случаями, которые не давали пищу его особым талантам, часто крылись самые страшные человеческие трагедии, и об одной из них я решил теперь поведать. В рассказе я несколько изменил имя и название места, но в остальном факты точно соответствуют истине.

Как-то на исходе утра (в конце 1896 года) я получил от Холмса торопливую записку с просьбой приехать к нему. Когда я вошел, то в дымном воздухе увидел, что он сидит в своем кресле, а в кресле напротив расположилась пожилая дама с добрым лицом, толстуха типа квартирной хозяйки.

– Это миссис Меррилоу из Южного Брикстона, – сказал мой друг, жестом указав рукой в ее сторону. – Миссис Меррилоу не возражает против курения, Ватсон, если вы захотите предаться своей омерзительной привычке. Миссис Меррилоу пришла с очень интересной историей, что, весьма возможно, приведет к дальнейшим последствиям, и ваше присутствие окажется полезным.