Андрей Усачев
«Котобой», или Приключения котов на море и на суше

© Андрей Усачев

© Николай Воронцов, иллюстрации

© ООО «Вимбо»

* * *

История первая
«Котобой», или Коты выходят в море

Деревня Котьма стоит на берегу Белого моря. Раньше в ней жили люди, а потом перебрались в город. И собаки с ними. А коты остались. Известно, собака к человеку привязана, а кот – к дому…

Скучно стало в деревне. Пусто. Голодно. Мыши и те ушли. Несладко пришлось котам. Кто бегал воровать в соседние деревни, кто попрошайничал в городе, а остальные перебивались с хлеба на воду.

Афанасий стоял на берегу с удочкой, когда к нему подошёл Котаускас:

– Как ловится?

– Плохо. Сейчас рыба от берега отошла, её в море ловить надо. – Афанасий поплевал на крючок и снова закинул удочку.

Коты помолчали.

– Я собираю команду, – сказал Котаускас, – в море за рыбой идти. Нужен старпом и кок. Улов – поровну.

В море Афанасий ни разу не ходил, но когда-то жил на рыбном комбинате. И отлично знал, как рыбу разделывают, солят, коптят.

– Согласен, капитан! – И коты ударили по лапам.

На следующий день отправились выбирать лодку. На берегу и у пристани их было навалом. В городскую квартиру ведь лодку не возьмёшь…

– Вот она! – показал Котаускас.

– Красавица, – кивнул Афоня. – Если заделать дыры, просмолить, покрасить, отремонтировать, поставить парус, то и в кругосветное плавание пойти можно!

За парусом пришлось топать в город. Хорошую, крепкую простыню обнаружили на одном из балконов.

– Коку на мачту лазить не положено. Срочно нужен младший матрос, – пыхтел Афоня, взбираясь по водосточной трубе на третий этаж.

Будущий парус трепыхался и бил крылом, как огромная птица. Но отважным морякам удалось скрутить его. Всю обратную дорогу Котаускас молчал и уже на подходе к деревне сказал:

– Есть предложение… Пойти не за рыбой, а за китом.

– За китом так за китом! – согласился Афоня. – У кита нет чешуи, и его не надо чистить.

– И название у яхты будет солидное: «Китобой»!

Целую неделю коты занимались подготовкой к плаванию. Лодку подремонтировали, просмолили и покрасили. Из лыжной палки Котаускас сделал гарпун. И установил на носу гарпунную пушку. Афоня тем временем чинил старые сети:

– Будет кит или нет – неизвестно. А мелка рыбёшка везде водится!

– Эй, что это вы там делаете? – окликнул их Шлында, тощий нахальный кот с другого конца деревни.

– В море собираемся. Нам младший матрос нужен. Улов – поровну.

– Ну уж нет! – хмыкнул Шлында. И покрутил лапой у виска.

Коты любят рыбу. Но воду не любят. Слух о том, что Котаускас и Афанасий собираются на старой лодке ловить кита, тут же распространился по округе. Соседи шушукались и хихикали.

– Такие психи только у нас в деревне…

– Эй, Афоня, ты завещание написал?

Котаускас не выдержал и выстрелил из гарпунной пушки. Любопытные разбежались. Третий член команды так и не нашёлся.

– Ничего, вдвоём управимся, – сказал Котаускас.

На дне лодки была навалена куча разного старья: пустые банки, бутылки, бочка, самовар, сапог…

– Нужно это барахло выкинуть, – распорядился капитан.

– Ничего выкидывать не нужно. В бочке я селёдочку засолю, банки – для кильки и шпрот сгодятся…

– А самовар?

– Чай пить будем, – сказал рассудительный Афоня.

– А сапог? Я понимаю – два сапога…

– Сапог нужен самовар раздувать!

– А пустые бутылки зачем?

– Для пресной воды. И для почты: в случае кораблекрушения бросим бутылку с запиской в море.

Старпом наводил марафет, а капитан выводил на борту гордое имя: «КИТОБОЙ».

Когда стемнело, Котаускас скомандовал:

– Отбой. С утра отплываем!

В темноте Афоня споткнулся о спасательный круг и подумал: «Зачем нам два круга? Если кто-то упадёт за борт, то и одного круга хватит. А если сразу двое свалятся, то ничего не поможет… Лучше ещё бочку для рыбы взять!»

И выбросил круг за борт. В темноте он не заметил, что тот привязан верёвкой к поручням.

Когда на рассвете коты подошли к яхте, то ахнули: вместо «КИТОБОЙ» на борту получилось «КОТОБОЙ» – с толстым спасательным кругом посередине…

– Вау! – воскликнул шатавшийся по берегу Шлында. В последнее время вместо «мяу» в моду вошло говорить «вау».

Котаускас попробовал отодрать круг, но тот намертво прилип к свежей краске.

– Оставь, капитан, – сказал Афоня. – «Котобой» – прекрасное название. Китобоев много, а мы такие – одни!

– Ладно, – кивнул Котаускас и бросил второй круг за другой борт. Для симметрии.

Свежий ветер надувал парус. И «Котобой» резал волну, как нож сливочное масло. Капитан стоял на мостике, крепко сжимая в лапах руль, а в зубах – трубку.

– Давно хочу спросить, – сказал Афоня, – зачем тебе трубка, если ты не куришь?

– Отучаюсь от дурных привычек…

– А разве ты курил?

– Нет. Ругался. А когда во рту трубка, сразу не выругаешься… Попробуй, советую.

– А я и так не ругаюсь, – сказал Афоня.

– Ёксель-моксель-таксель-брамсель! – закричал вдруг Котаускас. Потому что трубка у него изо рта вывалилась. А трубка вывалилась, потому что на палубе сидела мышь, точнее, мышонок.

– Мы что, уже отплыли? – спросил мышонок. И, не получив ответа, добавил: – Шустер. Юнга.

– Ты откуда взялся? – спросил Афанасий.

– Из сапога.

Шустер объяснил, что уже давно жил в лодке. И мечтал о настоящей морской жизни. А когда коты выбрали его лодку и стали готовиться к плаванию, понял, что это его шанс…

– То-то мне этот сапог сразу не понравился. Надо было выбросить его за борт.

– Ну, это никогда не поздно, – заметил Афоня.

– Сухопутную крысу за борт!..

– Я не крыса, – пискнул Шустер.

Конец бы настал мышонку. Но Шустер оказался достойным своего имени – и через секунду уже сидел на верхушке мачты.

– Ловко, – почесал в затылке Афоня.

– Возьмите меня в юнги – я всё умею. И все паруса знаю, и морские команды…

– Крысы и женщины на корабле приносят несчастья, – отрезал Котаускас.

И тут яхту потряс удар. Увлёкшись погоней за Шустером, капитан забыл о руле. И «Котобой» налетел на скалу.

Вода быстро заполняла трюм.

– Ёксель-моксель-таксель-брамсель! Если не заткнуть пробоину, через четверть часа судно пойдёт ко дну!

– Плохо дело, – пробормотал Афоня. Коты умеют плавать. Плохо, но умеют. А вот нырять – не способен ни один кот.

– Я могу спуститься под воду и заделать пробоину, – послышалось с мачты. – Но для этого необходим воздушный колокол…

– Что-что?

– Некогда объяснять. Мне нужна пустая банка, прочная верёвка и то, чем можно заткнуть дыру!

Через минуту отважный мышонок в перевёрнутой вверх дном банке совершал спуск под воду.

Вода перестала прибывать. Шустера вытащили наверх. И все трое принялись вычерпывать воду из трюма консервными банками. Работали до тех пор, пока банки не заскрябали о днище.

– Я мокрый как мышь! – сказал Афоня.

– А я мокрый как кот, – ответил Шустер.

– Ты молодец. – Старпом поглядел на капитана. – Кэп, а может быть, принять его в нашу команду? У нас всё равно недокомплект…

– Ладно, считай, что ты принят. В должности младшего матроса. Третья часть улова – твоя.

Коты и мышонок скрепили договор лапопожатием.

Шустер оказался незаменимым членом экипажа. Он лучше всех лазил по мачте и управлялся с парусом. Он разбирался в морских картах. А кроме того, умел играть на губной гармошке.

– Жаль, нет гитары, – вздохнул старпом. – Мы бы с тобой…

– Слева по борту вижу фонтан! – закричал Шустер, высунувшись из смотровой корзины.

– Это кит! – сказал Котаускас и развернул яхту.

«Котобой» шёл в указанном направлении уже три часа. Кита видно не было. Зато прямо по курсу показался пассажирский многопалубный теплоход «Иван Тарутин».

– Наверное, фонтан бил на лайнере, – сказал Афоня. – У них там и бассейны, и фонтаны, и цветомузыка с фейерверками, и…

Договорить старпом не успел. Яхта вдруг накренилась и начала подниматься. А в нескольких метрах перед ней в воздух взметнулась струя пара.

– Кажется, мы сели на кита! Ёксель-моксель-таксель-брамсель… – пробормотал Котаускас.

К счастью, всё обошлось. Кит погрузился в глубину, и «Котобой» плавно съехал в воду.

– Я слышал, что киты большие, – восторженно пискнул Шустер. – Но чтобы таки-и-е?!

И тут кит снова выплыл на поверхность, рядом с яхтой. Его огромный глаз с интересом разглядывал экипаж «Котобоя»…

– У меня было такое чувство, будто он в меня заглянул, – рассказывал потом Котаускас. – Клянусь никогда больше не охотиться на китов. Потому что киты наши братья!

Капитан даже хотел поломать гарпунную пушку. Но его отговорили. Мало ли, а вдруг на них нападёт осьминог? Или большая белая акула?

– Мне показалось, что он пожелал нам хорошей рыбалки, – сказал Афоня.

– А мне он подмигнул, – похвастал Шустер.

Не зря Афоня штопал старые сети. На следующий день в них попал косяк трески.

За пару часов треской доверху набили бочку, и все банки, и кастрюли на камбузе. Котаускас нанизал несколько рыбин на гарпун, как шашлык на шампур. А рыба всё не кончалась. Что с ней делать?

– Отпустить. Всю рыбу не поймаешь! – сказал старпом, командовавший заготовкой.

Обратный путь был приятным. Афанасий вытащил самовар на палубу. Команда пила чай. А на дымке от самовара коптилась треска.

Рыбаков встречала вся деревня.

– Сейчас начнётся, – пробормотал Котаускас, сжимая трубку в зубах. – Где кит? Что-то у вас треска мелковата!.. Ёксель-моксель-таксель-брамсель!

Но он ошибался. В городской газете напечатали фотографию с «Котобоем» на ките. Видимо, кто-то из пассажиров лайнера успел сделать снимок. Поэтому котов встречали как героев. Местный поэт, Васькин, даже сочинил лозунг:

И коты на пристани дружно размахивали плакатом.

Суровое сердце капитана дрогнуло.

– Старпом, ты что со своей долей собираешься делать?

– Подкормить земляков нужно! – сказал Афоня.

– Я как остальные, – отреагировал Шустер.

– Бочку на причал! – скомандовал Котаускас.

Несколько деревенских котов вызвались помочь. Бочку с треской по трапу выкатили на пристань.

К Котаускасу подошёл Шлында:

– Знаешь, кэп, я согласен пойти матросом!

– Экипаж уже набран. Это – Шустер, наш младший матрос.

Толпа голодных котов с интересом разглядывала мышонка.

– Кто его обидит, будет иметь дело со мной! – сказал Котаускас.

– И со мной! – добавил Афоня.

– И со мной! – пискнул Шустер.

И все засмеялись.

Заранее приготовленную скатерть разостлали прямо на причале. И пир начался. Коты ели так, что за ушами трещало.

– Хороша треска, вон как трещит! – заметил кто-то.

А поэт Васькин успел сочинить целую поэму. Поэма была длиной со скатерть. Но три строчки запомнили все:

Грудь в тельняшке,
Хвост – трубой…
Это – славный котобой!

Кто-то сбегал за гитарой старпома. Шустер достал губную гармошку.

Всю ночь коты горланили про славного котобоя. И разошлись по домам уже под утро. А команда осталась на яхте.

– Может, и мне такой завести? – вздохнул Афоня, глядя, как Шустер забирается спать в сапог.

– Лучше поищи валенок, – сказал Котаускас. – В следующий раз отправимся на Северный полюс!

История вторая
«Котобой» на Северном полюсе

Когда люди переехали из Котьмы в город, нелегко поначалу было котам. Но со временем пообвыкли: кто шерсть прял да носки вязал, кто огород стал сажать, а кто и рыбачить начал. Море-то под боком. А где море, там и рыба. А где рыба, там и кот!

Шлында сидел на крылечке своей избы, когда появился старпом с «Котобоя» Афоня.

Афоня тащил за собой санки со здоровенными валенками.

– Ты чё, Деда Мороза обокрал? – оживился Шлында.

– Нет, у Черныша выменял. У него от хозяина остались.

– Ну, и на что они тебе? Лето ведь.

– Мы на Северный полюс собираемся.

– А-а, – понимающе кивнул Шлында. Но когда валенки проехали мимо, покрутил лапой у виска.

Идея плыть на Северный полюс возникла так…

Капитан Котаускас предложил пойти за рыбой к Исландии, потому что там самая жирная селёдка. Афанасий возразил, что самая жирная селёдка – норвежская. Потому что Норвегия – севернее. Ведь чем севернее, тем вода холоднее, а рыба – жирнее.

Спор грозил перейти в драку. Но вмешался младший матрос Шустер.

– Самая жирная селёдка на Северном полюсе. Потому что Северный полюс севернее всего! – заявил он.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.