# Тринадцатое дело, или Такое простое счастье

Иосиф Гольман

Близнецы Коля и Толя Клюевы вместе шагают по жизни. Под два метра ростом, накачанные, спортивные мужчины в самом расцвете сил, они всю жизнь были гордостью и грозой Городка, расположенного недалеко от Москвы, и трогательными и преданными мужьями и отцами. И теперь, когда Колю обвиняют в убийстве начальника местной полиции, все семейство Клюевых уверено: брата подло подставили.
Ольга Шеметова – адвокат не только по профессии, но и по призванию. С самого детства маленькая Оля мечтала защищать людей и бороться за справедливость. Чем сложнее дело, тем интереснее ей работать. И случай с братьями Клюевыми – идеальная для нее задачка. Поэтому за это дело она взялась не раздумывая.
Но Ольга Шеметова и подумать не могла, чем для нее закончится эта история и скольким людям она сможет помочь.

© Гольман И., 2025

© Оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2025

Издательство Азбука®

* * *


> Эта книга вряд ли была бы написана без предшествующих длинных и захватывающих бесед с Мариной Вячеславовной Кащенкои Александром Всеволодовичем Алексеевым.

> Тем не менее все нижеизложенное – литературное художественное произведение, в связи с чем претензии от «опознавших себя» персонажей категорически не принимаются.


## Как, зачем и для кого были написаны романы из серии «Защитница»

Наверное, каждый из нас (а уж мальчики – точно) в детстве мечтал стать героем – защитником справедливости.

И это касается не только моего поколения.

Со сменой эпох менялись лишь представления о воплощении этой мечты.

Кто-то в грезах воевал с кровожадными драконами.

Кому-то – «стучал в сердце пепел Клааса».

А кто-то представлял себя в красном плаще, летающим над спящим городом и спасающим людей от абсолютного Зла.

И да, в детстве и юности все это казалось очень захватывающим и романтичным.

Пожалуй, самым быстрым путем к миссии борца за справедливость во все времена представлялась работа сыщика, следователя, прокурора, которые, не щадя себя, раскрывали черные козни и преступления злодеев. В этом же ряду – бесстрашные адвокаты из книг и фильмов, спасающие невиновных (и изобличающие виновных, хотя настоящие адвокаты почти никогда последним не занимаются).

Конечно, у большинства людей подобные мечтания к определенному возрасту заканчиваются. Повзрослевшие дети уходят в спокойные, но тоже необходимые профессии.

Или, даже став опером, «следаком», прокурором, адвокатом, вдруг понимают, что романтики в этом очень жестком труде порой невообразимо мало.

Зато опасность вполне реальна и многообразна.

Так вот, мне посчастливилось лично встречаться и даже дружить с людьми, которые так и остались на всю жизнь борцами со злом и несправедливостью. Зачастую их столь необходимая обществу работа весьма скупо вознаграждается. Зато дефицита проблем у таких людей не бывает никогда.

Мне нравятся эти люди.

Я благодарен им.

Именно ими вдохновлены – и им посвящены – большинство моих книг.


Вот и адвокатская серия «Защитница» была написана после знакомства с Мариной Кащенко и Александром Алексеевым, в хорошем смысле «безбашенными» представителями профессии.

Почему безбашенными?

Этот уличный термин наиболее точно характеризует людей, готовых броситься на помощь не только и не столько из-за денег, сколько из-за идеи.

Да-да, той самой. Идеи справедливости. Пусть даже не абсолютной.

Именно поэтому они влезали в такие юридические битвы, в которых, как говорится, победа маловероятна. А вот проблемы настолько серьезны и очевидны, что других желающих влезать в эти истории просто не оказывалось.

И знаете, мы же все реалисты. И герои этой моей серии – вовсе не волшебники. Однако если человек любит и отлично знает свое дело, то вдруг оказывается, что и один в поле воин.

А тем более, когда не один, а вдвоем.


Итак, как написаны эти романы, я вышесказанным ответил: напитавшись долгими беседами о реальных делах и реально произошедших событиях.

Разумеется, это все-таки не строго документальные изложения, а литературные произведения, созданные писателем. Пусть и по следам реальных событий, но с его собственным взглядом и его жизненным опытом. Тем не менее читатель, живущий в наших весях, увидит очень знакомые и понятные картины и типажи.

Теперь – зачем написаны эти книги.

На самом деле я об этом тоже сказал.

Затем, что приверженность справедливости и готовность за нее сражаться – это вовсе не удел лишь детства и юности.

По крайней мере, у моих друзей и героев всех моих книг подобные качества сохраняются на всю жизнь.

И, наконец, для кого написаны мои книги.

Да для всех нас, которые родом из детства.

Мир вовсе не так плох, каким порой кажется.

И, как ни банально звучит – хороших людей в нем больше, чем плохих.

А еще – в жизни много юмора и удовольствий. Даже если это наша настоящая, не киношная и не книжная, жизнь.

Надеюсь, после прочтения вы с автором хоть в чем-то согласитесь.

> Иосиф Гольман

## Пролог. Городок

Таких городков на Руси – сколько хочешь. И один красивее другого. Их не смогли испортить даже серые панельные пятиэтажки, которыми пытались решить вечную жилищную проблему в разгар советской власти. Потому что в центре все равно оставались и дома позапрошлого века, и брусчаткой замощенная площадь, и белокаменные, стародавние торговые палаты, и церквушка, пережившая все – от татаро-монгольского ига до развитого социализма. В постельцинскую эпоху стабилизации церквушку тоже хотели снести из-за весьма прибыльного проекта торгово-развлекательного центра. Но горожане, не поверив в официальное заключение об ее исторической малозначимости, вышли на улицу, и алчущие отступили.

Городок с трех сторон окаймляла тихая маленькая речка, на другом берегу которой представители городской власти и просто денежные люди строили свои роскошные коттеджи. Чтобы им было удобнее ездить, через речку даже построили крепкий мост и протянули к дачам всесезонную асфальтовую дорогу, разумеется – за счет городского бюджета.

В общем, все как везде. В том числе – социальное расслоение. Разве что вкусный чистый воздух, напоенный запахами окружающего Городок разнотравья, принадлежал всем сословиям одинаково.

Да еще – вечерняя звонкая тишина.

Теплыми летними ночами, когда на сонных улицах запевали соловьи, даже не верилось, что всего в сотне километров отсюда бушует огнями ни на миг не засыпающая Москва.

Кроме исторических были в Городке и другие достопримечательности. Живые.

Курьезные – типа индийского слона, которого местный очень богатый человек привез в свою усадьбу и охотно бесплатно одалживал на летние городские праздники.

Спортивные – именно в Городке начал свою карьеру выдающийся боксер, ныне – профессионал.

Буржуйские. Таковых было даже несколько.

Из власти, как-то незаметно приватизировавшей чуть не полгорода.

Из бандитов, с годами остепенившихся и мало чем теперь отличавшихся от власти.

И даже из низов: горожане любили рассказывать гостям про своего земляка, который начал со сбора пустых бутылок и макулатуры, а сейчас был миллионером, причем вовсе не рублевым.

При ближайшем рассмотрении выяснялось, что все ветви преуспевающей части горожан тесно переплетались и взаимодействовали.

Ну а где сейчас по-другому?

Конечно, имелись в городке и другие люди, уважаемые не за деньги.

Отличные педагоги.

Умелые врачи.

Замечательные музыканты и художники.

Просто горожане, обычных профессий, но с хорошей доброй душой.

Впрочем, самостоятельного значения они, если так можно сказать, не имели. Были бы не нужны верхушке – занесли бы и их в малозначимые, как церквушку.

Но – пока не мешали. А иногда даже были необходимы, как, например, те же врачи и педагоги. Или приятны для души, как музыканты и художники.

Среди живых городских достопримечательностей невозможно было не отметить однояйцевых близнецов Клюевых – Колю и Толю. Вот уж кто легко попадал во все страты населения, кроме разве что миллионеров.

Врачи – пожалуйста.

Ну, не совсем врачи, а дипломированные медбратья.

Бандиты – легко.

Весь Городок знал, как устроена здешняя криминальная жизнь. Братьям в ней отводилась роль «торпед». Впрочем, до мордобития доходило не часто, так как даже внешний вид Клюевых – особенно когда они были вместе – действовал на вероятного противника отрезвляюще.

Кстати, для таких ребят в полицейских протоколах имеется почти стандартная формулировка: «Своим внешним видом олицетворяли угрозу».

В менты их, конечно, не запишешь. Но, как говорится, отношение имеют.

Во-первых, город маленький. Все учились в одних и тех же школах, играли в одних тех же футбольных командах. Во-вторых, как это часто бывает, половина бизнеса Городка крышевалась полицией. А автобизнес ею и вовсе управлялся. И именно операции с автомобилями прикрывали своим внешним видом и кулаками братья Клюевы. Так что, пожалуй, к полиции они тоже имели отношение.

Несмотря на мафиозно-коррупционную действительность, жизнь в Городке вовсе не была ужасной. Среднерусская природа ублажала взор и обоняние. Земля рожала еду. Детки росли, влюблялись, женились, сами рожали деток. Жизнь вообще не бывает только белой или только черной. И большая часть жителей Городка, если их опросят социологи, скорее отнесет себя к счастливым, нежели к несчастным. И это правильно. Если бы люди, прежде чем начать жить полной жизнью, дожидались бы лучших времен, жизнь на планете Земля затухла бы давно и навсегда.

Братьев в Городке любили.

Ну, может, кроме тех, кто еще со школьных времен попадал под кулаки Коли, которые были явно велики не по возрасту. У Толи они не меньше, однако второй близнец пускал их в ход гораздо реже. И то в основном, когда приходилось прикрывать горячую Колину головушку.

В шестнадцать лет братья получили паспорта и совершили первый гражданский осознанный поступок – назвались ассирийцами. В паспортах теперь национальность не пишут, но вот так как-то по времени совпало.

Объяснить, кто такие ассирийцы, братьям было бы сложновато – в школе учились не очень. Зато точно знали, что их горячо и нежно любимая мама, Мадиночка Ибрагимовна, – ассирийка.

Вообще-то ее Мадина звали. Но братья за глаза называли ее только Мадиночка.

Росту в старшей медсестре городской больницы было один метр пятьдесят восемь сантиметров. Папа, Иван Васильевич Клюев, ветеран-строитель, тоже не из гигантов – метр семьдесят пять. Детки же вымахали дай бог! Под метр девяносто, косая сажень в плечах. И с такой, пардон, мордой, что и ружья не нужно.

Забавно, но их старший брат, Иван Иванович, тоже был гигантом. Однако внешность его не казалась угрожающей. Ваня пошел по маминым стопам, окончил медучилище, потом институт, и очень скоро стал лучшим хирургом-стоматологом Городка. Если зубы рвать – то только к нему.

У Ивана был свой коронный прием.

Навалится всей тушей на несчастного, чуть ли не лицо в лицо. Пациент аж вздрогнет от неожиданности. А тот, смеясь, уже показывает аккуратно – и совершенно безболезненно – извлеченный зуб. Отвлек внимание…

Иван был похож на своих младших братьев, но, конечно, не так поразительно, как они – друг на друга.

В школе мальчишки не отличались от всех, разве что из-за Коли их отца часто вызывали к классной руководительнице. Парень знал, что после этого придется иметь дело с папиным ремнем, но он был мужик, хоть и юный. И принимал наказание стоически.

Более того, всячески старался, чтобы в школу не пошла мама, Мадиночка. Уж она-то ремнем махать не станет. Зато у нее больное сердце, а Коля был мужик, хоть и юный.

Толя же первым в драки никогда не лез, однако отцовского ремня доставалось и ему. Толя покорялся судьбе. Все равно выхода у него не было. Не мог же он не вступиться за брата, если драка уже началась?

В восемнадцать лет парни-мордовороты осознанно совершили второй гражданский поступок – добровольно пошли в армию. В десант. А куда еще могли пойти ассирийцы, древние воины?

Отслужили на ура, вся грудь в значках, прыжков – больше всех в призыве. Да еще и научились ломать головой кирпичи. Мама Мадиночка считала это умение опасным и бесполезным, однако именно оно позже привлекло к братьям внимание работодателей.

Но – обо всем по порядку.

Поначалу братья пошли по семейным стопам: в медучилище. Подрабатывали в маминой больнице, в психиатрическом отделении.

Оно скорее все-таки было наркологическим.

Шизофреников, аутистов и маниакально-депрессивных в Городке было негусто, зато пьющих – сколько угодно. Чуть не каждый день скорая помощь с сиреной мчалась по тихим улочкам забирать очередного поймавшего «белочку».

Мужички с делирием часто бывают некоммуникабельны и неприятны. Если под рукой ружье – вообще беда. Но и без ружья крупный дядя, окруженный бесами, очень опасен.

И здесь братья были просто незаменимы.

Им даже редко приходилось пускать в ход их недюжинную физическую силу.

Они просто заходили в дом к обезумевшему алкашу и молча вставали перед ним. Тот, увидев двух недобрых великанов, одинаковых с лица, мгновенно верил врачу, что болен и нуждается в лечении.

Каждый новый подвиг братьев прибавлял им любви и уважения в Городке. А подвигов накопилось немало – мужчин, злоупотребляющих алкоголем, здесь, к сожалению, хватало…

И тем не менее братья из больницы ушли. К огромному огорчению медперсонала и их любимой мамочки Мадины Ибрагимовны.

Главврач лично пыталась удержать Клюевых, обещая добавить еще полставки. Парни не согласились. Они ушли не только из больницы, но и из училища, хотя были совсем близко к фельдшерскому диплому.

Причина проста до банальности.

Сразу же после армии оба женились.

Коля – на такой же «бандитке» Жанке. Та еще пацанка: и с парашютом, и на мотоцикле. Да и в драку вслед за любимым вполне могла ввязаться.

Толя женился на спокойной задумчивой Мариночке, любительнице дамских романов и индийского кино, доброй и рассудительной девушке.

Родили они обе – и девяти месяцев не прошло.

А еще через год – почти синхронно – по второму ребенку.

В общем, вопрос денег стоял остро, и Коля откликнулся на предложение нового работодателя. Ну а Толя пошел за Колей, прикрывать спину брата.


Новым работодатель был условно.

Хоть он был и постарше, однако все детство вместе: одна школа, одна футбольная площадка.

Павел Чащин занимался автобизнесом, гонял из Калининграда и Польши дорогие машины для состоятельных горожан. Поговаривали, что многие из них – краденые. Впрочем, никто не проверял. Да и кому это надо?

В Городке ему принадлежали два автосервиса. Чащин не скрывал, что владеет миноритарной долей. Главный же акционер – начальник местной криминальной полиции майор Георгий Витальевич Слепнев. Который, в соответствии с общепринятой схемой, делился со своим боссом, руководителем районного ОВД подполковником Ивановым. Такая «популярная механика», понятная каждому взрослому жителю Городка, делала бизнес надежным и предсказуемым. А что еще нужно для серьезного женатого человека?

Новая работа не была изнуряющей.

Ребятам оформили загранпаспорта, и раз-два в квартал они ездили за машинами в Калининград, Прибалтику или Германию. Перегоняли не меньше двух авто, как правило – «Мерсы» и «БМВ», реже – «Лексусы» либо что-нибудь экстравагантное, типа «Порше», хотя попадались и «Мазератти» с «Феррари».

Клюевы и рулили прилично, и выглядели правильно. Так что за все время работы работодатель не потерял ни одного евро по их недосмотру.

Пребывание в Городке также излишне не утомляло братьев. Приглядывали за сервисами, разруливали склоки, ездили на «стрелки», каковые случались нечасто: в Городке тоже давно наступила стабилизация.

Единственное обострение было связано с недавними кавказскими пришельцами, которые ошибочно решили, что их сплоченный боевой авангард сможет захватить Городок.

Не смог.

Смычки с властью наладить не удалось, в итоге полиция оказалась на высоте, полностью исполнив свой долг. Пришельцы были обезврежены, некоторые из захватчиков – осуждены по вполне оправданным статьям: ношение оружия, хулиганство, сопротивление органам правопорядка.

Разумеется, и у приближенных к местным авторитетам всегда имелось оружие. Толя хранил дома старый мощный наган. Николай, любитель техники, имел экзотический швейцарский семнадцатизарядный глок. Полгорода знало, где местные пацаны пристреливают свои стволы – в овраге у крошечной речки Чернявки. Правда, братья огнестрельное оружие ни разу за свою криминальную карьеру по назначению не использовали – хватало их специфического вида и кулаков. Местное же полицейское начальство предпочитало не замечать арсенал тех, кто в итоге на них же и работал.

Зато чужих гоняли беспощадно. В итоге, поняв бесперспективность прямых атак, инородный криминал покинул Городок, под дружное одобрение его жителей. Что не удивительно: платить дань своим гораздо менее обидно, чем чужим, а деление на «свой-чужой» с рождения записано на подкорке каждого человека. Теоретически подкорка управляется корой, вот только она хорошо развита далеко не у каждого.

В свободное от работы время братья в основном занимались семьями. Точнее – они жили одной большой семьей. В соседних домах – Николай и Анатолий. Через два дома – Иван, тоже с двумя детьми, но уже постарше. И совсем недалеко, в родной старенькой, с эркерами салатового цвета, шлакоблочной трехэтажке, построенной еще руками пленных немцев, жили мама с папой. Иван Васильевич – пенсионер, бывший дорожник, Мадина Ибрагимовна – по-прежнему бессменная старшая сестра городской больницы.

Даже дача у них на всех была общая, в семи километрах от Городка. Но, разумеется, не в заречном коттеджном поселке с неофициальным названием «Буржуинство». Зато дом стоял на большом, примыкающем к лесу участке, строился из дерева и увеличивался по мере рождения новых деток.

Семьи Коли и Толи чаще были вместе, чем врозь.

Веселая и бесшабашная Жанка так и говорила про братьев: «Я их обоих одинаково люблю. Только что сплю с одним». Застенчивая Марина никогда бы такого не сказала. Но и она не делила детей на своих и чужих, охотно подменяя Жанну, когда та ездила с братьями на их совместные парашютные прыжки.

А еще они по-прежнему любили погонять в футбол, попить пива в городском саду или просто побродить компанией по знакомым с детства улицам.

Забавно было наблюдать, как по одну сторону идет команда крутых парней (даже среди них Клюевы выделялись статью и мощью), а по другую – семенит возвращающаяся со смены Мадина Ибрагимовна.

Братья, завидев мамочку, бросали все и летели к ней. Если в руках были сумки – доносили до дома. Если шла с пустыми руками – просто целовали в любимые щечки и возвращались к друзьям. Насмешек это никогда не вызывало по вполне понятным причинам.

В общем, жизнь в семействе Клюевых, как и в Городке в целом, текла вовсе неплохая.

И тем не менее описанная выше идиллия внезапно закончилась.

У здоровяка, богатыря и задиры-ассирийца Коли Клюева вдруг заболело в носу. Насморк какой-то странный.

В поликлинике говорили про ОРЗ, потом про гайморит. Мама заставила сходить в больницу, к заведующему ЛОР-отделением.

Михаил Аркадьевич Гохман, лысый пожилой человек, заглянувший в уши, нос и рот едва ли не всему населению Городка, внимательно осмотрел пациента, чуть ли уже не обнюхав смущенного Колю.

Потом посидел, подумал и посоветовал вмиг похолодевшей Мадине Ибрагимовне отвезти сына в Москву, на обследование. Дал записку с телефоном и фамилией друга по университету.

Тот и в самом деле принял без записи, денег не взял, использовал всю мощь своего великолепного диагностического дара и оборудования. Причину проблем определил почти сразу.

Только благодарности к высокому профессионалу в тот момент мать не испытывала. Потому что в бумаге черном по белому было написано, что у ее любимого сыночка лейомиосаркома правой носовой полости с проникновением в носоглотку.

Прогноз – неблагоприятный, это старшая медицинская сестра горбольницы поняла без дополнительных объяснений.

Опухоль была неоперабельна, оставалось лучевое лечение и химиотерапия.

Коля Клюев принял вызов судьбы внешне спокойно. Гораздо спокойнее брата, которого жена после страшного известия всю ночь отпаивала валокордином. Жанна новость принять категорически отказалась, требовала ехать лечиться к другому врачу или за границу. На крайний случай – в Тибет, монахи все могут вылечить.

Николаю пришлось даже кулаком по столу стукнуть, чтоб прервать поток панического сознания.

Потом они с Жанкой обнялись и несколько минут так просидели, молча и не шевелясь.

Без слов было принято решение. Бороться до конца. Слез при детях и Мадине не лить. О смерти не разговаривать. Жить как жили, пока живется.

На следующий день Коля о чем-то сначала пошептался с осунувшимся за ночь братом, потом поговорил с мамой и папой.

– Я не верю, что ты умрешь, – сказал отец. – Но в любом случае за детей будь спокоен. Меня давно зовут обратно на стройку.

– Будем лечиться, – сказала мама. – Бог поможет.

Наверное, он и помогал. Хотя бы тем, что помог ему и Жанне найти друг друга. Жена заставляла бесшабашного Колю выполнять абсолютно все предписания Михаила Аркадьевича, который теперь лично вел больного.

Бог помог и тем, что свел парня с Гохманом и его продвинутыми университетскими друзьями. Теперь Николай получал новейшие медицинские препараты, даже вошел в экспериментальную группу.

И все же имевшаяся медицинская статистика отводила парню не больше года-полутора. Впрочем, из этого срока прошло уже десять месяцев, а состояние больного пока оставалось терпимым. Конечно, симптомы никуда не исчезли, только усилились, однако и ощущения стремительно приближающегося конца у семьи не было.

В их положении и это было счастьем.

Болезнь Коли Клюева, разумеется, не афишировали.

Однако Городок не Москва, очень скоро все всё знали. Николай ловил на себе сочувственные взгляды. А иногда и злорадные – его работа плодила вокруг не только друзей.

Он научился равнодушно воспринимать любое внимание.

И еще он научился – в основном благодаря верной Жанке – радоваться каждому деньку.

На работе ничего не изменилось. Он вполне был в состоянии ее выполнять.

Разве что деньги теперь тратил не так широко, как раньше, закладывая благополучие семьи и на время своего будущего отсутствия.

Чащин платил даже больше, чем раньше, дела у фирмы шли отлично.

Казалось, над прежде счастливой семьей занесли топор, но не торопились приводить приговор в исполнение.

Беда пришла совсем с другой стороны.

Все началось с удачи.

Работодатель привез и чрезвычайно выгодно продал – не без участия братьев Клюевых – сразу несколько автомобилей.

Да каких!

Два «Порше-кайена», два «Мерса» S-класса, один «Бумер» седьмой серии, один внедорожник «Лексус» и… «Бугатти»! До этого подобной машины в Городке вообще не видывали!

Половина клиентов – в том числе на «Бугатти» – оказались из крошечного элитного коттеджного городка за речкой. На том берегу простых не было – не зря же местность именовалась «Буржуинством», – но это был особый поселочек, выделявшийся даже среди себе подобных. Там селились крутые москвичи, хотя и здешнее высшее руководство было вхоже. Они-то и помогли выйти на заказ.

А уж реализовал его Чащин со своими сотрудниками.

Короче, денег заработали немерено.

По этому поводу закрыли на вечер небольшой ресторанчик и отметили только со своими.

Не постеснялся прийти мажоритарный «акционер» майор Слепнев. А что стесняться, чем он хуже московских небожителей?

Ближе к концу застолья заявился и его руководитель, сам Владимир Петрович Иванов, начальник РОВД.

Он нечасто посещал подобные мероприятия, однако сейчас – ввиду предполагаемых больших дивидендов – зашел на огонек.

Видимо, дивиденды делились неважно, потому что подвыпившие полицейские заспорили между собой, несмотря на окружение. Заспорили – мягко сказано. Дошло до мордобоя.

Братья Клюевы скандала не застали, так как Николай все время посматривал на часы и вскоре ушел, а Анатолий – вместе с братом.

Поздно вечером выяснилось, что скандал имеет продолжение.

Случайный прохожий обнаружил труп подполковника Иванова. Недалеко от дома Николая Клюева. Со следами насильственной смерти.

Начальник ОВД Городка был задушен, кусок веревки лежал рядом с трупом.

Что тут началось!

Впрочем, ничего нового.

Когда совершается резонансное преступление, его расследуют в десятки раз активнее, чем обычное. И людей несравнимо больше, и техники, и усилий. Плюс подключаются другие спецслужбы.

Но метод расследования всегда один и тот же. Его можно назвать широкий бредень.

Брать всех, кого достанем, а потом разберемся.

Кто-то, испугавшись, чтобы на него не повесили ужасное преступление, вполне может выдать истинного виновника, которого в спокойном состоянии никогда бы не сдал.

Несмотря на примитивность метода, он всегда дает хорошие результаты. Благодаря ему порой раскрываются десятки старых гиблых «висяков». Отрицательное свойство широкого бредня – запуганные люди легко способны оговорить невиновного, особенно если им подскажут, кого именно.

Итак, в считанные часы в изоляторе временного содержания оказались десятки граждан, так или иначе относящихся к криминалу, либо, по мнению оперативников, способных вывести на след убийцы.

Разумеется, были задержаны и братья Клюевы, и даже бизнесмен, пусть и авторитетный, Павел Чащин. Немедленно организовали следственную группу. И хоть расследование убийства вела прокуратура, в группу вошли представители нескольких силовых ведомств.

Из местных руководил расследованием майор Слепнев, сразу ставший главным полицейским Городка и района. Московских спецов тоже понаехало – от майоров-оперов до штабного генерала. Но все они были не против, чтобы злодея быстро нашел Георгий Витальевич – слава и награды их в любом случае не минуют. А вот если не найдет – плохо будет всем.

Так что ключевым словом здесь было именнобыстро: дело висело на личном контроле у министра внутренних дел. В Городок и так уже съехались журналисты со всех каналов.

В общем, раскрыть это убийство следовало срочно. Иначе бы полетели головы. Убийства полицейских, тем более в чинах, всегда рассматривались властью как максимально резонансные.

Но что делать, если убийца все-таки не будет найден? Либо если убийцей окажется тот, кто убийцей быть не должен?

Тогда, к несчастью, есть риск появления «убийцы», назначенного следствием. Ведь резонансное преступление не может быть не раскрыто!

Почему выбор Слепнева пал на Николая Клюева?

Независимые эксперты на этот вопрос ответили в один голос: потому что у Николая Клюева был неоперабельный рак. Десять месяцев назад врачи отмерили ему год. В Городке это не было тайной. Значит, осталось два месяца. Пусть даже четыре или восемь – подследственные сидят до суда годами.

А смерть все спишет.

И Николаю Клюеву, бывшему десантнику и медбрату, нынешнему сотруднику автосервиса и по совместительству чащинской «торпеде», предъявили обвинение в убийстве начальника РОВД подполковника полиции В. П. Иванова, произошедшем «в результате возникновения личных неприязненных отношений».

## Глава 1. Москва. Ольга Викторовна Шеметова. Тринадцатое дело

Ольга открыла глаза и с удовольствием вспомнила, что сегодня может спать, сколько захочет. В контору ей не идти, никаких срочных дел нет. Значит, можно отдохнуть. А потом поработает в свое удовольствие: почистит компьютер (уже год собирается), почитает профессиональные издания, подумает над делами.

Их, кстати, у нее уже одновременно двенадцать в производстве. Это, конечно, не предел, у наиболее востребованных адвокатов по нескольку десятков бывает. Но и ее теперь можно смело назвать востребованной, раз в адвокатском портфеле лежит дюжина дел.

Ведь если, например, прокурор похвастает тем же самым, то будет неправ.

«Клиенты» прокурора в своем выборе несвободны. Хотят – не хотят, а прокурор ими займется. И деньги за свою работу он от государства получит.

Иное дело – адвокат.

Если ты неэффективен, а твой номер клиенты друг другу не передают – сидеть тебе голодному и холодному. Потому что адвокат, в отличие от прокурора или судьи, деньги получает за свою работу исключительно от тех, кто его выбрал. Причем – выбрал из многих, в столице адвокатов хватает.

Не выбрали – меняй профессию. И такое бывает: уходят в юрисконсульты или даже в бизнес. Ольга знала одного бывшего адвоката, который возглавил… ритуальный сервис.

А вот Шеметова никогда свою адвокатскую жизнь ни на что не променяет.

И дело вовсе не в деньгах. Дело в том окрыляющем душу чувстве, когда идешь на работу, а сердце поет от предвкушения.

Ольга – защитница по жизни. Такой родилась, такой и останется. Так что причем здесь деньги?

Да и Олег такой же.

Адвокат сумасшедший. Трибун пламенный. Защитник униженных и оскорбленных.

Вот он, рядом дрыхнет. Вчера допоздна работал.

Тоже сегодня денек выкроил, чтобы с Ольгой побыть.

То, что он ее любит, сомнений не вызывало.

То, что Багров для Шеметовой – лучший мужчина в мире, тоже было неоспоримым фактом.

Единственное, чего не хватало Ольге – того самого пресловутого штампа в паспорте. Нет, конечно, вслух она говорила ровно обратное. Что, мол, штамп ничего не решает, что любовь – она в сердце, а не в синей печати. Да мало ли чего умного и красивого может наговорить профессиональный адвокат?

Но на детектор лжи она бы с этими утверждениями пойти не рискнула.

Потому что не просто хочет этого самого штампа, а ОЧЕНЬ хочет.

И ей непонятно и обидно, почему такой умница и тонкий психолог, как Олег Всеволодович Багров, этого не понимает.

Почти десять лет жить вместе – запросто.

А отнести жалкую бумажонку-заявление в ЗАГС – все как-то руки не доходят. Точнее – ноги.

Эх, Олежка! В чем-то такой умнющий, а в этом – дурак-дураком!

Негромко зазвонил телефон.

Чтобы не будить любимого, Ольга метнулась к столику. Ее большое тело никогда не мешало ей быть быстрой.

– Доброе утро, Ольга Викторовна, – из динамика донесся знакомый уверенный женский голос. Ольга не смогла сразу его вспомнить, но точно знала, что вот-вот вспомнит. А еще – с этим голосом были связаны какие-то приятные воспоминания.

– Доброе утро, – ответила она.

– Я вас не разбудила?

– Нет, Наталья Игоревна, – наконец вспомнила Шеметова. – Что, у вас какие-то проблемы?

– Нет, нет, со мной все нормально, – успокоила та.

– Деньги вам выплатили?

– До копеечки, – усмехнулась собеседница. – Даже расходы на поминки.

– Отлично! – искренне обрадовалась Ольга. Ведь принятые судебные решения не всегда исполняются. А тут к тому же прецедент: впервые суд согласился с тем, что виновник смерти человека обязан оплатить и расходы по его поминовению. И автор этого прецедента – адвокат Ольга Шеметова!

То есть вообще-то автор – решение суда, в котором четко указано, что потерпевшему должны быть возмещены виновником все расходы. Но, разумеется, такие детали, как устройство поминок, в тексте перечислены не были.

Ольга же – перечислила. И судья районного суда согласилась, разве что спиртное из перечня убрала, несмотря на возражения о русских традициях.

Даже Олег оценил, между прочим. А уж он-то подруге-коллеге лишнего доброго слова не скажет, этакая профессиональная ревность.

– Да, спасибо вам еще раз, – поблагодарила Наталья Игоревна. – Выручили вы меня.

– Да не за что, – отмахнулась Ольга.

Тут Шеметова и фамилию своей доверительницы вспомнила – Фадеева. Начальница всей медицины в маленьком, километров за сто от Москвы, городке.

– Ольга Викторовна, можно я ваш телефон еще одной девушке дам? – спросила Фадеева. – Она очень просит.

– А она меня знает? – удивилась адвокат.

– Вас теперь полгорода знает, – усмехнулась та. – По крайней мере, в медицинских кругах. В общем, она хочет стать вашей клиенткой.

– У нас не бывает клиентов, – мягко поправила Шеметова. – У нас по гражданским делам – доверители, а по уголовным – подзащитные.

– Да, вспомнила, – улыбнулась та. – И это правда, вы ко мне не как к клиентке отнеслись.

– Я просто люблю свою работу, – спокойно ответила Ольга.

– Вот этой девушке сейчас очень нужен адвокат, любящий свою работу.

– А что с ней случилось?

– Ее муж обвинен в убийстве, – как-то суховато ответила Наталья Игоревна. Она явно не хотела вдаваться в подробности.

– Я не занимаюсь убийствами, – слегка расстроилась Шеметова. Ольга была вовсе не против тринадцатого дела в своем активе. Но не с убийством.

– Почему? – удивилась та.

– Мне не всегда их жалко, – честно созналась Ольга. – Нет куража. Разве что невиновного обвиняют.

– Здесь именно тот случай, – почему-то шепотом сказала Фадеева.

– Почему вы так думаете?

– Я не могу говорить, у меня сейчас совещание начнется, – вместо ответа торопливо произнесла та. – Так можно я ваш телефон дам?

– Пожалуйста, – сказала Шеметова. Телефоны адвокатов – информация совершенно открытая. Ее мобильный и домашний висят даже на информационном стенде адвокатской конторы.

– Спасибо еще раз, – сказала Наталья Игоревна и повесила трубку.

Все это было немного странно.

Как будто Фадеева чего-то боялась.

Чего можно бояться, давая телефон адвоката третьему лицу?

С этим еще предстояло разобраться. Если, конечно, попавшая в беду девушка позвонит. И если Ольга, при всем своем желании увеличить адвокатский портфель, возьмется за дело, связанное с убийством.

Спать уже расхотелось, странный звонок разогнал сон.

В постель ложиться не собиралась, но ее заставили.

Впрочем, Ольга не сильно сопротивлялась рукам проснувшегося Багрова.

– Ты просто супер, – наконец оценил подругу отдышавшийся Олег.

– Ты тоже ничего, – слегка съязвила Шеметова, а про себя подумала: «Лучше бы в ЗАГС отвел».

Но, если честно, комплимент от любимого мужчины никогда не бывает лишним.

А потому она встала и пошла на кухню готовить ему утренний омлет.

В плане приготовления пищи Ольга особо не заморачивалась, благо и ее избранник не был избалован. Но поскольку Шеметова была перфекционисткой по жизни, то и ее омлет был прекрасен.

Граждане, хоть раз его отведавшие, потом настойчиво набивались прийти на какой-нибудь Ольгин домашний праздник, дабы вкусить и прочие ее кулинарные шедевры.

Если это удавалось больше, чем один раз, то приглашенный испытывал сразу два противоположных чувства: первое – наслаждение от превосходной еды, второе – некое разочарование от ее единообразия.

В общем, адвокат Шеметова и в самом деле готовила великолепно. Однако всего лишь четыре блюда: омлет на завтрак, суп харчо – на первое, котлеты на косточках – на второе и обалденное монастырское варенье – из четырех сортов ягод и лимонной цедры – на десерт.

Теоретически Ольге еще следовало изучить приготовление какого-либо фантастического салата, и программа повара-минималиста на этом могла быть завершена.

– Кто тебе утром названивал? – поинтересовался Олег.

– Ревнуешь? – уточнила Шеметова.

– Вот еще, – смутился тот.

«Ревнует, конечно», – с удовлетворением отметила она.

– Помнишь дело с ДТП в Подмосковье?

– Где ты поминальный ужин включила в расчет?

– Ага. Все деньги получены с виновника аварии.

– Ничего себе, сработало. Поздравляю!

– Спасибо, – усмехнулась Ольга.

Мог бы, конечно, и более развернуто поздравить. Все-таки не каждый день любимая создает судебные прецеденты.

Но куда же деть соревновательный азарт в творческой профессии? Теперь Олежка будет горы сворачивать, чтобы на ее прецедент ответить своим. Так уж устроены хорошие адвокаты, даже если они почти что муж и жена. «Пусть и без штампа в паспорте», – вновь с обидой вспомнила Шеметова. Вот дождется когда-нибудь, что теперь уже она не захочет. Найдет себе помоложе – Олег был на двенадцать лет старше ее.

– А чего звонила-то – поблагодарить?

– И поблагодарить, – кратко ответила Шеметова. Пусть спрашивает дальше, ему же интересно.

– А еще зачем? – «До чего ж легко разгадывать линию поведения мужиков! И до чего трудно ею руководить…»

– Спрашивала, можно ли дать мой телефон другой женщине.

– Конечно, можно, – рот Олега Всеволодовича уже был занят вкуснейшим горячим омлетом, но, видать, утренние звонки любимой все-таки его волновали. – Чего звонить-то?

– У этой женщины муж обвиняется в убийстве.

– И ты не хочешь браться? – усмехнулся Багров. Он не одобрял ее привередливости и считал, что на всех адвокатов кристально честных подзащитных все равно не хватит.

– Не знаю.

– Тогда мне отдай, – ухмыльнулся Олег. – Все равно тебе меня не догнать. – У Багрова в портфеле было двадцать одно дело.

– Не отдам, – разозлилась Шеметова.

Олежка, конечно, гениальный защитник. Можно сказать, ее кумир в начале карьеры. Но сейчас и она кое-чего стоит.

– Как хочешь, – рассмеялся Олег. Похоже, он читал ее мысли, как раскрытую книгу.


После завтрака Ольга села было за компьютер, но чистить его от ненужных файлов оказалось необыкновенно скучным занятием.

А еще захотелось в контору. Вдохнуть ее сладковатый «архивный» запах. К друзьям.

Сегодня там все соберутся: старик Гескин, который после онкологической операции далеко не каждый день выходит; Волик Томский, которого неделю не видела; их бессменная секретарша Валентина Семеновна и даже шустрый Тошка Крымов, бывший их стажер, а теперь уже адвокат, тоже выйдет из отпуска.