Синди Майерс
Повод для служебного романа

Lawman Protection Copyright © 2015 by Cynthia Myers

«Повод для служебного романа» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

– Пойдешь на пресс-конференцию? Встретишься там с дюжиной журналистов. Или предпочитаешь ловить наркокурьеров где-нибудь в прерии? – поинтересовался Ланс Карпентер, помощник шерифа округа Монтроз.

Капитан ФБР Грахам Эллисон бросил на него сердитый взгляд:

– Вопрос на засыпку? Наркокурьера хотя бы можно поймать, шанс всегда есть. А с пресс-конференцией – дохлый номер. Наши писаки все равно истолкуют мои слова как им надо.

– Будут тебя донимать – просто смотри на них в упор и повторяй, что заботишься о безопасности местных жителей, только и всего. – Карпентер похлопал Грахама по спине. – Иди, сегодня тебе не отвертеться. К тебе присматривается Прентис, и сенатор Мэтьюсон на его стороне.

Грахам хмыкнул и перевел взор на газету на столе. «Мэтьюсон призывает расформировать спецподразделение полиции», – гласил один заголовок. «Прентис готов к бою», – информировал второй. Питер Мэтьюсон, сенатор от штата Колорадо, твердо решил «пресечь вмешательство федералов в работу местных правоохранительных органов» и «остановить пустую трату денег на федеральных бездельников».

Миллиардер Ричард Прентис сколотил капитал на торговле недвижимостью. Проворачивал сделки с особо ценными с экологической точки зрения участками, не обходил вниманием и здания в престижных районах. Выбивал в правительстве деньги якобы на сохранение заповедных территорий и принуждал местные власти дать ему право на застройку земель у Черного каньона Ганнисона.

– Лучше нам было убраться отсюда, пока они не начали нас доставать, – сказал Грахам. Он расправил плечи, открыл дверь, и его сразу засыпали вопросами:

– Капитан Эллисон, вы встречались с Ричардом Прентисом?

– Капитан Эллисон, связана ли смерть Рауля Мередеса с перевозкой наркотиков через наш район?

Грахам остановился на верхней ступеньке трейлера и улыбнулся собравшимся журналистам. Судя по множеству вспышек, его фотография должна была появиться на страницах завтрашних газет. Его порой описывали как «этакого медведя». И теперь на него смотрели, как на настоящего гризли. Он тщетно искал взглядом хоть одно знакомое лицо.

Операторы телевидения сгрудились сбоку, нашли там удачный ракурс для съемки, а вперед вышла женщина с цифровым диктофоном в одной руке и блокнотом в другой. Очевидно, репортер, но прежде Грахам ее не встречал, а такую фигурку забыть невозможно. Высокая, с хорошей грудью и выпуклыми бедрами, падающими на плечи вьющимися рыжими волосами и пухлыми розовыми губками. Она носила большие солнцезащитные очки, но Грахам все равно чувствовал ее взгляд. И сам не мог оторвать от нее глаз. По редакциям газет и телестудиям бродили толпы высушенных худышек – но теперь перед ним стояла настоящая, полная жизни богиня. Эту женщину можно было обнять без опасения ее раздавить. И поцеловать не нагибаясь. И…

– Капитан Эллисон, что с исчезновением Лорен Старлинг? Есть в этом деле подвижки? – спросила она мелодичным, густым голосом, хорошо слышным даже в гудящей толпе.

После ее вопроса все его фантазии растаяли как дым. Никакое она не совершенство, так, обычный репортер. И, судя по хмурому лицу, он ее совершенно не заинтересовал.

– Пока об исчезновении Лорен говорить преждевременно. По крайней мере, нельзя утверждать, что она пропала на нашей территории. Чтобы выяснить ее местонахождение, мы обратились в полицию Денвера.

– А вам не кажется, что ее машина, брошенная в Национальном парке, всего в полумиле отсюда, говорит о связи между ее отсутствием на работе в течение двух недель и «вашей территорией»?

Лорен Старлинг была популярной телеведущей ночных новостей на втором канале Денвера.

– Полиция Денвера ведет расследование и держит нас в курсе дела, – ответил Грахам. Это все, что он мог сказать. И он сам, и все вокруг полагали, что Лорен Старлинг находится у своего тайного любовника в Мексике. – Никаких следов преступления нет.

Журналистка разочарованно скривилась. Очевидно, его ответ ее не удовлетворил. Тоже плохой признак. Ему хватало других забот, помимо пропавшей телеведущей – обычной вертихвостки, как ему намекнули в полиции Денвера. Его ребята изо всех сил старались найти какие-то ее следы, но не мог же он бросить все дела и заниматься только ею.

– Капитан, не означает ли смерть Рауля Мередеса, что с перевозкой наркотиков через наш район будет покончено? – Вопрос задал худенький мужчина, в котором Грахам узнал сотрудника местной газеты. Мередесу ставили в вину выращивание марихуаны и перевозку через территорию национального парка нелегальных иммигрантов. Разоблачение его стало самым большим достижением Грахама и рейнджеров. К сожалению, Мередеса вскоре прикончили, поэтому задать ему кое-какие вопросы не получилось. После его гибели в их районе стало поспокойнее, но чувствовалось, что это лишь временное затишье, что преступники копят силы и скоро дадут о себе знать.

– Мистер Мередес играл важную роль в преступлениях последнего времени, – заметил Грахам. – Но мы не считаем, что именно он их финансировал и привлекал исполнителей. И мы стараемся выйти на след этого человека.

– Вы не думаете, что к росту преступности в национальном парке имеет какое-то отношение Ричард Прентис?

Грахам не понял, кто задал этот вопрос. Он прозвучал откуда-то из толпы. Пробежал слушок о подозрениях рейнджеров? Или сам Прентис подослал своего человека выяснить, что им известно?

– У нас нет оснований полагать, что между преступлениями в национальном парке и мистером Прентисом есть какая-то связь. – Прентис был канальей и бельмом на глазу для властей штата и всей страны. Но быть мерзавцем не значит быть и преступником. Хотя рейнджеры не спускали с него глаз. Но Прентис содержал свору адвокатов, поэтому так просто к нему было не подступиться, а значит, и рассказывать прессе о каких-то подозрениях не следовало.

– Что вы можете возразить сенатору Мэтьюсону, который считает подразделение рейнджеров малоэффективным и слишком дорогим, потому что со всеми проблемами вполне могли бы справиться местные правоохранительные органы?

Вопрос задала та рыжая журналистка. Она сняла очки, и он увидел ее орехового цвета глаза под темными пушистыми ресницами.

– Хотел бы напомнить сенатору Мэтьюсону, что преступники прибывают к нам со всех концов страны. Поэтому местная полиция обратилась за помощью к федеральным властям. И она всегда сотрудничала с рейнджерами, как и с другими организациями: от Управления по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака и вооружений до пограничной охраны. Совместными усилиями нам удавалось решать задачи, которые не под силу одной полиции.

– За три месяца вы произвели только один арест, но так и не нашли человека, виновного в росте преступности, – возразила она.

– Реальная жизнь отличается от той, что мы видим по телевизору, – ответил он, еле сдерживая раздражение.

– А вам не кажется, что исчезновение Лорен Старлинг как-то связано с другими преступлениями в Национальном парке? – Она протянула к нему диктофон.

– Кажется, я уже высказался по этому поводу. – Он отвернулся, чувствуя спиной ее сверлящий взгляд, и увидел Ланса с мобильным в руке.

– Поговори-ка лучше сам, – предложил помощник шерифа. Он протянул трубку Грахаму, а потом шагнул навстречу репортерам: – Пора заканчивать. Спасибо, что пришли.

Сначала Грахам подумал, что Ланс этим якобы звонком решил положить конец пресс-конференции. «Спасибо, дружище!» – подумал Грахам, повернулся спиной к репортерам и сказал в трубку:

– Эллисон слушает.

– Капитан, это Рэндал. – В их команде Рэндал Найтбридж представлял Комитет по земельным ресурсам. Его напряженный голос встревожил Грахама. Выходит, Ланс вовсе не придумал этот звонок.

– Что случилось, Рэндал?

– Мы с Марко патрулировали зону отдыха Куреканти и наткнулись на разбившийся самолет. Судя по всему, он упал недавно – день-два назад. – Марко Круз работал в Управлении по борьбе с наркотиками и, возможно, был лучшим в их команде охотником за наркоторговцами. И уступал в этом разве что собаке Рэндала Лотте. – Это «Бичкрафт Бонанза», – продолжил Рэндал. – Один погибший – пилот.

– Дай мне твои координаты, и я сейчас же пришлю наших ребят. – Грахам, доставая из нагрудного кармана форменной рубашки блокнот и ручку, мельком взглянул на расходящихся репортеров. Рыжеволосая шла к машине в дальнем конце стоянки. Несколько секунд он не мог оторвать глаз от ее раскачивающихся бедер. Как жаль, что она журналистка…

– Капитан? – Голос Рэндала прервал его грезы. – В самолете есть кое-что, и это могло бы тебя заинтересовать.

Эмма Вейд посмотрела на капитана через зеркало заднего вида своего «рэнглера» – широкоплечий, с сильными руками и, да, очень симпатичный даже со спины. В других обстоятельствах он бы вызвал симпатию – достаточно рослый, чтобы она не чувствовала себя рядом с ним слонихой. Однако этот рейнджер явно не блистал интеллектом.

Грахам закончил один разговор и сразу еще кому-то позвонил, потом рявкнул что-то помощнику шерифа. Она не расслышала его слов, но выражение его лица и язык жестов заставили ее выпрямиться. Что-то стряслось.

Капитан Эллисон с товарищем направились к черно-белому джипу «тойота», припаркованному рядом с их штабом. Узнать что-то новенькое на пресс-конференции не удалось, однако Эмма не собиралась ехать домой с пустыми руками. Ведь наверняка капитан собрался туда, где произошло что-то интересное. И он не мог запретить ей ездить по штату, если она не вторгается в частные владения.

Она отпустила педаль газа, и джип капитана начал удаляться. На грунтовых дорогах следить за кем-то несложно: машина впереди поднимает клубы пыли, которые скрывают автомобиль преследователя.

Когда джип свернул с дороги в прерию, она лишь долю секунды сомневалась, последовать ли за ней. Ее машина поскакала по кочковатой земле, и Эмма молилась лишь о том, чтобы не проколоть колесо. Они отвернули от каньона, давшего имя Национальному парку, и поехали по безлюдной каменистой равнине, поросшей можжевельником и редкими соснами. Однако эти места нравились преступникам. Рейнджерам здесь было чем заняться, хотя в их способность существенно повлиять на ход событий мало кто верил.

Поднятая машинами пыль начала оседать, и Эмма припарковалась в нескольких ярдах за рейнджерами. Поблизости она увидела груду обломков: хвост и крыло небольшого самолета торчали вверх, а его нос уткнулся в землю. Сделала несколько снимков, несмотря на сердитые взгляды по крайней мере двух полицейских. Она зашагала к ним с подчеркнуто независимым видом.

– Стойте, мэм. – К ней шагнул стройный человек в форме цвета хаки и со «стетсоном» в кобуре. Пятнистая полицейская собака рядом с ним желтыми глазами внимательно посмотрела на Эмму.

– Привет, командир. Я – Эмма Вейд, из «Денвер пост».

– Лучше вам повернуться кругом, мэм, и уехать. Это – место преступления.

– Неужели? – Она увидела за его плечом обломки самолета, рядом с которым тихо переговаривались капитан Эллисон и трое других рейнджеров. – Что за преступление? Перевозка наркотиков? Нелегальных иммигрантов? Какая-то контрабанда? Кто-нибудь выжил после крушения? Вам известно, кто владелец этого самолета? – Она вытащила свой журналистский блокнот и ручку, особо не надеясь на вразумительный ответ. Однако попытка завязать диалог с теми, кто сам привык задавать вопросы, иногда приносила интересные результаты.

Он бросил взгляд на самолет, затем на нее и посерьезнел:

– Без комментариев. Вам действительно следует уехать.

– И это после того, как я проделала такой путь? – Она скрестила руки на груди. – Я никуда не поеду.

– Тогда оставайтесь там. – Он показал на ее машину.

Стало ясно, что ближе к месту аварии он ее не подпустит. Лучше было подождать, когда он уйдет.

– Лады. – Эмма сунула блокнот в сумочку. – Передайте капитану Эллисону, что я хочу с ним побеседовать, когда он освободится.

Она повернулась и неторопливо пошла обратно к своей машине. Достав бинокль, она направила его на место катастрофы.

Там повсюду валялись обломки – осколки стеклопластика и куски металла, колеса, разбитые деревянные ящики. На одном из них виднелись слова «Легкобьющиеся предметы» и «Собственность…» – чья собственность?

Она перевела бинокль правее и замерла, встретившись со взглядом глаз цвета горячего шоколада.

С гневным взглядом карих глаз капитана Грахама Эллисона, поправила она себя. Он смотрел прямо на нее, а она открыла рот от удивления и отпрянула от окошка, когда он зашагал прямо к ней.

Когда он подошел к ее машине, она уже спрятала бинокль и приняла делано невозмутимый вид, хотя такой рассерженный верзила кого угодно вывел бы из равновесия.

Но она же ни в чем не виновата?

– Привет, капитан, – промолвила она. – Что вы можете сказать об этой авиакатастрофе?

– Почему вы приехали сюда вслед за мной?

– Я репортер. Это моя работа – искать интересные материалы. – Она вытащила из сумочки блокнот и ручку. – Когда, по-вашему, произошла авария? Кажется, недавно, судя по все еще зеленым обломкам веток. Да и следы на земле выглядят свежими.

– Так это вы теперь эксперт-криминалист? – Он кипел от раздражения.

Она уже взяла себя в руки и больше не боялась. Его энергия волновала ее: и как профессионала, и – она не анализировала это, а лишь констатировала – как женщину. Вспыхнувшая симпатия к капитану Эллисону сулила некоторые сложности, но не выбила ее из колеи.

– Не эксперт. Но в последнее время я пишу о криминале. Кому принадлежит этот самолет? Вы знаете?

– Так или иначе, этот человек мертв.

– Ох. – Ее ручка дрогнула, оставив неровный след на странице блокнота. – Наверное, в такой катастрофе трудно выжить.

– Он выжил. Но затем кто-то его прикончил.

Она тяжело сглотнула. Насилие ей претило, и эта сторона дела ей не нравилась. Но чтобы восторжествовала справедливость для жертв преступления, как правило, надо выявить его участников.

– Как его убили?

– Застрелили. Послали пулю в грудь.

– А вы не знаете, кто он?

– Еде вы работаете, напомните.

– В «Денвер пост». В пресс-службе западного Колорадо. – Она сама и была пресс-службой западного Колорадо. Сначала писала о всякой всячине – от местных фестивалей до нарушений водного законодательства, а потом занялась криминальной хроникой. Предполагаемый арест и последующее убийство Рауля Мередеса заставили ее обратить внимание на бригаду рейнджеров.

– Если вас так это интересует, может, вы подойдете поближе и сами на все посмотрите? – Он взял ее за руку и потянул к самолету.

Она не сопротивлялась. Очевидно, он хотел вызвать у нее оторопь, даже шок, но она уже не раз видела убитых. Во что бы ни превратился после аварии самолет, она внимательно его осмотрит и потом обо всем напишет. И докажет высокомерному капитану, что ее не испугать – хотя бы потому, что она любит свою работу.

Пилот осел на бок на своем сиденье, его удерживали ремни безопасности, рубашка пропиталась кровью. Вокруг летали мухи, и Эмма сглотнула, подавляя тошноту.

– Узнаете его? – спросил капитан. Он все еще держал ее за руку, словно боялся, что она убежит.

Она отвернулась и покачала головой. Но не этого ли он и хотел? Чтобы она ужаснулась и отпрянула? И Эмма расправила плечи и приказала себе подойти ближе, чтобы получше осмотреть погибшего. Увидев его лицо, она встрепенулась. У нее перехватило дыхание, а из глаз потекли слезы.

– Что с вами? – Капитан слегка тряхнул ее. – Вас тошнит, не так ли?

Она покачала головой и отстранилась от него.

– Я… я правда его знаю, – выдохнула она и прикрыла рот ладошкой. – Это Бобби Пейс. Мы с ним были знакомы. Виделись всего два дня назад.

Глава 2

Потрясенный вид Эммы Вейд смутил Грахама. Какой же он болван! Вышел из себя оттого, что она заинтересовалась его расследованием. Но какое право он имел так грубо с ней обращаться?

– Пойдемте. – Он взял ее под руку и повел прочь от места катастрофы. – Я отвезу вас в наш штаб, и там мы сможем поговорить.

Она не стала возражать, когда он повел ее к своему джипу.

– Поезжай на ее машине за нами, – сказал он Рэндалу и сел на сиденье водителя.

Пока они двигались по каменистой равнине, никто не проронил ни слова. Он иногда на нее поглядывал. Она перестала плакать и отрешенно смотрела вперед через ветровое стекло. Даже охваченная горем, она оставалась очень красивой; он подавлял желание взять ее за руку и сказать слова утешения. Она была репортером и возможным свидетелем по делу, которым ему предстояло заняться. А значит, ему следовало подавить симпатию к ней и держать дистанцию.

В штабе рейнджеров он проводил ее в свой кабинетик и отодвинул стеллажи с бумагами, чтобы она села на раскладной стул рядом. Его помощник, который обычно занимался бумагами, взял выходной, поэтому они могли говорить с глазу на глаз хотя бы до тех пор, пока не приедут его товарищи. Он открыл бутылку воды и протянул ей, а сам сел на другой стул.

– Во-первых, хочу извиниться за свое поведение там, – промолвил он. – Могу иногда… перегнуть палку.

– И вы недолюбливаете журналистов.

Какие у нее глаза! Словно золотисто-зеленые бабочки, под пушистыми ресницами. Но надо сосредоточиться, напомнил он себе.

– Пресса иногда осложняет нашу работу.

– А люди вроде вас делают более сложной нашу работу. – В ее прекрасных глазах блеснули веселые огоньки.

– Что вы можете сказать о погибшем? Он был пилотом?

– Да, Бобби был пилотом. Никогда не видела его самолета, но знаю, что он владел «Бонанзой».

– Вы с ним встречались? – Вдруг у него стало портиться настроение – от ревности? – но он сразу подавил неприятные эмоции. – Как долго?

– Всего несколько раз. Мы не были любовниками, просто друзьями. У него настали трудные времена, и он хотел с кем-то все обсудить. Его маленькому сыну требовалось дорогое лечение. Бобби не хватало денег – вот почему он стал работать на Ричарда Прентиса, хотя терпеть его не мог. Год назад я готовила биографический очерк о Прентисе для «Денвер пост». А Бобби был у него кем-то вроде личного водителя – летал с ним на своей «Бонанзе», а иногда на собственном самолете Прентиса.

– Вы виделись с Бобби два дня назад, так? А он ничего не говорил о предстоящей в ближайшее время работе у Прентиса?

– Ничего. Мы вообще не говорили о его работе. Он совершал полеты не только с Прентисом, а со всеми, кому это требовалось. Давал также уроки пилотажа. – Она поставила на стол все еще полную бутылку воды и подалась к нему: – Что случилось? Самолет упал, потому что Бобби застрелили? Или его убили уже после аварии?

– Мы не знаем, хотя только сумасшедший будет стрелять в пилота в воздухе.

– Вы уверены, что в самолете был пассажир?

– Мы ни в чем не уверены. Но кто-то застрелил вашего знакомого и забрал груз из самолета. На земле остались свежие следы грузовика или другого большого автомобиля. – Он замолчал. Незачем ей знать лишнее.

– Я видела открытый ящик. Что в нем было?

– И это нам неизвестно. – Хотя Марко Круз, сотрудник наркоконтроля, который патрулировал вместе с Рэндалом этот район, разобрал отметки на ящике.

– Не замешан ли в этом Ричард Прентис? Как по-вашему? Он не занимается контрабандой?

– Это тоже нам неизвестно. А вы хорошо его знаете? Ведь готовили биографический очерк о нем.

– Я две недели каждый день приходила к нему домой и наблюдала, как он решает проблемы своего бизнеса. Он был весьма галантен. Слегка надменный, но люди с такими деньгами и не бывают другими.

Прентис, по ее мнению, галантен? Эта новость раздосадовала Грахама, и даже сильнее, чем следовало. Однако настала пора перейти от вежливых слов к делу.

– Мне нужно, чтобы вы рассказали о Ричарде Прентисе все, что знаете. И я хочу посмотреть ваши заметки, аудиозаписи и другие материалы, которые вы собрали при подготовке того очерка.

– Я, капитан, не вхожу в число ваших подчиненных, которыми вы можете командовать. Если вам нужна эта информация, обращайтесь в суд, чтобы меня вызвали повесткой. – Она встала, испепеляя его взглядом, а ее щеки покрылись густым румянцем. – А чтобы узнать побольше о Ричарде Прентисе, прочитайте мой очерк. – Она вышла из его кабинета, хлопнув дверью.

– Капитан! Кое-что проясняется. – В трейлер ввалился Марко Круз, а за ним и Рэндал Найтбридж. Поджарый и мускулистый, с медового цвета кожей, Марко слыл невозмутимым молчуном. Но сейчас его лицо сияло так, как никогда на памяти Грахама. – Кажется, мои подозрения насчет этого летающего корыта подтверждаются.

– Так что в нем было? – Грахам не любил долгих предисловий, тем более когда речь шла о предстоящих делах.

– Похоже, какие-то военные на нем перевозили ракеты «Хелфаер». Обычно такими вооружаются вертолеты. Мои друзья в армии сказали, что пару лет назад недосчитались нескольких таких штуковин.

– А сейчас обнаружили еще одну пропажу?

– О чем я и толкую, – сказал Рэндал. – И по-моему, их украли, чтобы продать на черном рынке.

– Такую ракету можно подвесить к беспилотнику. То есть дрону, которым управляют с земли, – заметил Марко.

Грахам похолодел.

– Любой человек с хорошими деньгами может купить дрон. В этом нет ничего противозаконного. У кого в нашей округе есть дрон?

– Это нам и надо выяснить. И поскорее.

«Забудь Грахама Эллисона», – твердила себе Эмма, открывая дверь своего дома на южной окраине Монтроза. Явно не интеллектуал. Зайдя внутрь, она бросила сумку и почту на кухонный стол.

– Мя-ау! – Из спальни прибежала серебристо-серая кошка и начала тереться о ее ноги.

– Привет, Джейни, дорогая. – Эмма наклонилась и взяла свою любимицу на руки. – Как прошел день? А меня сегодня очень разочаровал один человек.

Эмма открыла банку дорогих кошачьих консервов и вывалила ее содержимое в миску Джейни, а себе налила бокал вина и села за стол, чтобы разобраться со своими записями. Не так уж много, но достаточно для корреспонденции о крушении самолета. Она с горечью вспомнила безжизненное тело Бобби на сиденье пилота, обломки вокруг, и ее пронзила боль за погибшего друга.

Она смахнула слезу и открыла блокнот. Тем больше у нее причин сделать все, чтобы нашли убийцу. Бобби был отличным парнем – не таким, чтобы в него влюбиться, но хорошим другом, и он заслужил лучшую долю.

Позвонили в дверь. Она вздрогнула от резкого звука. Пошла открывать, посмотрела в глазок, и у нее перехватило дыхание. Грахам Эллисон! По-прежнему в униформе, но с огромным букетом цветов в блестящей зеленой упаковке.

Она щелкнула замком и открыла дверь:

– Капитан, что вы здесь делаете?

– Просто не мог успокоиться, пока перед вами не извинюсь. Как-то не заладились у нас отношения. Может, начать сначала?

Она во все глаза на него смотрела, стараясь не обращать внимания, как он возвышается над ней и какие у него широкие плечи, едва ли не с дверной проем. Настоящая редкость – она почувствовала себя Дюймовочкой рядом с мужчиной, и это ощущение пришлось ей по вкусу.

– Почему это я должна предоставить вам еще один шанс? – спросила она.

– Потому что мы оба хотим отыскать убийцу вашего друга.

Резонный аргумент. Она распахнула дверь.

– Идите сюда. – Она провела его на кухню и показала на стол: – Разбирала мои записи. – Она поставила цветы в вазу.

– Не хочу совершить еще одну ошибку и попросить у вас их посмотреть.

Она зарделась:

– Не люблю, когда мной командуют. У меня своя система подготовки материалов. Внешне полный беспорядок, вы все равно ничего не поймете.

– Мне не следовало повышать на вас голос, как на одного из своих подчиненных.

У нее вдруг сильнее забилось сердце, но она старалась не обращать на это внимания.

– Проблема не в том, что вы мне не нравитесь, а в том, что вы очень привлекательны.

На сей раз сердце у нее бешено заколотилось, а дыхание перехватило, словно она проглотила парочку дерущихся колибри. Значит, не только в ней их общение высекло искорку!

– Я заинтригована. Продолжайте.

Он огляделся, не в силах посмотреть на нее, и наконец зацепился взглядом за ее кошку, которая после своего обеда тщательно себя вылизывала.

– Когда я увидел вас в толпе репортеров, мне других забот хватало и некогда было в вас вглядываться. – Он бросил на нее опасливый взгляд. – Наверное, с этого и начались все мои неприятности.

– Смотря что вы понимаете под неприятностями.

Он сунул руки в карманы:

– Мы оба профессионалы. И может быть, нам следует такими и оставаться, во всем.

– Или быть более честными. – Она отошла от кухонной стойки и шагнула к нему. – Я взрослый человек. И думаю, со своей работой справлюсь сама, да и личные проблемы решу. Ведь вы тоже очень меня заинтересовали, капитан. А понравиться такой женщине, как я, может далеко не каждый.

Он скользнул по ней взглядом, словно погладил.

– Так вы наведались ко мне, чтобы учинить допрос? – осведомилась она.

– Отнюдь. Пришел попросить вас о содействии. О Ричарде Прентисе вам известно намного больше, чем мне. Может быть, узнаю от вас что-то важное для нашего дела.

– Ричард Прентис? – удивилась она. – Думаете, он как-то причастен к гибели Бобби?

– Этого мы не знаем. Ваш приятель работал на него, так что было бы вполне логично начать расследование с этого обстоятельства.

Он по-прежнему не смотрел ей в глаза, а значит, утаивал какие-то детали.

– Вы что-то недоговариваете, – заметила она. – Почему вам так важен Прентис? Он замешан в других преступлениях в Национальном парке?

– Я просто хотел бы услышать от вас, что вы думаете и что знаете о Прентисе.

Она чуть помедлила, перебирая в памяти свои впечатления о миллиардере:

– Он откровенно ненавидит федеральное правительство, но вам и так это известно. Сделал состояние благодаря хорошим связям в органах власти, тормозил принятие законов, которые казались ему несправедливыми и неудобными. Но он никогда не шел на преступление… А сейчас он в чем-то замешан?

Грахам покачал головой:

– У меня нет никаких свидетельств нарушения им закона. Нам лишь известно, что погибший пилот на него работал.

– Но вы его подозреваете.

Он промолчал, словно соглашаясь с нею.

– Понимаю, почему вы не хотите сказать больше, – продолжила она. – А я не буду писать ничего плохого о Прентисе, пока не получу весомых доказательств. У него много хороших адвокатов, и нам с вами прекрасно известно, что он немедленно прибегнет к их помощи.

– Не могу рассказать вам все, что знаю об этом деле. Замечу лишь – только не записывайте, – что на этом самолете, вероятно, перевозили весьма опасный и, скорее всего, незаконный груз.

– Но вы расскажете мне, когда появится возможность?

Он замялся:

– Когда смогу – да.

– Давайте я поведаю вам, что знаю о Ричарде Прентисе, хотя и не представляю, как это вам поможет.

Он вынул руки из карманов и облегченно повел плечами:

– Отлично. Не пойти ли нам куда-нибудь пообедать?

– Это приглашение на свидание?

Он покраснел.

– Нет. Да. Пусть будет просто обед, а дальше – посмотрим.

Эмма решила поехать в ресторан на своей машине, а Грахам последовал за ней на джипе. За обедом он всячески старался ее успокоить, но не очень в этом преуспел. Уютное итальянское бистро располагалось в старом здании в небольшом переулке. В этот час они оказались единственными посетителями, однако хозяева, судя по всему, знали Эмму и тепло ее поприветствовали.

– Только что вытащили из печи лазанью, – подсказала женщина, а ее супруг принес вино.

Чета хозяев оставила их одних в уютном уголке. Грахам посматривал на Эмму через столик и клялся себе не выуживать из нее никакой информации, хотя ему ужасно хотелось узнать о ее впечатлениях от Ричарда Прентиса – и о ее возможных отношениях с этим миллиардером. Дома она переоделась, и теперь, вместо джинсов и ботинок, на ней было длинное воздушное платье, подчеркивающее ее формы. Цветастый шарф на ее плечах хорошо сочетался с золотистыми огоньками глаз. Она казалась очень нежной и сексуальной, а он рядом с ней чувствовал себя не в своей тарелке. Неожиданно открывшаяся им взаимная симпатия все еще сбивала его с толку. О чем о чем, а о романе с журналисткой он никогда и помыслить не мог.

Но если она оказалась такой очаровательной женщиной…

– Редактор «Денвер пост» попросил меня написать о Ричарде Прентисе после его конфликта с властями округа. Прентис тогда принуждал федеральное правительство выкупить принадлежащие ему земли у входа в Национальный парк, – начала она. – Я дала ему понять, что у него есть возможность изложить свою версию этой истории. Он же в итоге пригласил меня погостить недельки две у него на ранчо.

– Возможно, он хотел, чтобы вы были поблизости и он мог за вами наблюдать. – Его пальцы сжали бокал с вином при мысли о том, к какой близости мог стремиться Прентис. То есть именно той, которой хотел и он сам.

– Возможно. Но тем самым он только мне помог. Я встретилась с людьми, которые у него работают, увидела, как он живет.

– И какие выводы вы сделали?

Она улыбнулась уголками рта:

– Вам правда надо прочитать мою статью.

– Прочитаю, но скажите в двух словах сейчас.

– Хорошо. – Она положила руки на стол перед собой. – Прежде всего, он гораздо умнее, чем вы наверняка думаете. Даже талантливее. Уверенно набирает номера почти всех, кому когда-то звонил. Помнит детали случившихся несколько лет назад событий. У него практически фотографическая память.

– Умные люди иногда делают большие глупости.

– Да. И у него есть одна слабинка: раз сам умный, то во всех окружающих видит дураков. Поэтому он порой недооценивает оппонентов.

Две тарелки с благоухающей лазаньей и жареными цукини быстро пустели.

– С какими людьми поддерживает отношения Прентис? – Он силился сосредоточиться на деле.

– С разными. С политиками. Иностранными бизнесменами. С фотомоделями. Знаменитостями. Лоббистами. С напористыми предпринимателями. С влиятельными личностями. Он не из тех, у кого есть близкие друзья, хотя много приятелей.

– А как насчет романтических отношений?

Эмма покачала головой:

– Он часто фотографируется на разных торжествах с красивыми женщинами, но они для него словно полезные вещицы, необходимые для имиджа, однако по-настоящему его не привлекающие. Он любит женщин, но страстью не одержим. И, если вас это интересует, по отношению ко мне вел себя как истинный джентльмен.

Как-то не показался ему Прентис истинным джентльменом, но все равно у Грахама словно гора с плеч свалилась оттого, что этот тип не ухлестывал за Эммой.

– А как он заработал свои деньги?

– Об этом он особо не распространялся. Часть получил по наследству. Он владеет несколькими компаниями. Умеет опережать конкурентов. Скупает полуразорившиеся предприятия и выгодно их затем продает. Как вам, наверное, известно, он без колебаний использует людей и ситуации в своих интересах.

– Значит, если он задумает что-то противозаконное, то сможет запросто найти нужных исполнителей.

– Думаю, что именно так. И это не обязательно будут его приверженцы. Он способен заплатить любому, кто выполнит для него какую-то работенку. И таких людей предостаточно.

Прентис вполне мог купить дрон и ракеты на черном рынке. И все, кто к этому причастен, будут держать язык за зубами.

– Возможно, после я задам вам еще несколько вопросов, а сейчас давайте переменим тему на более приятную, – заметил Грахам. – Почему вы решили стать журналисткой?

Она хохотнула, и у него внутри что-то затрепетало в унисон ее смеху.

– А что так строго? Я же не ваша подозреваемая?

– Извините. – Он заморгал. – В свое оправдание могу лишь заметить, что отношения с прессой у меня всегда не складывались.

– Да неужели? – Она подавила еще один смешок. – В юности на меня произвел впечатление один журналист. Я захотела, как он, помогать людям.

Они прикончили лазанью и поговорили за кофе о своем прошлом. Он рассказал, как рос в семье военного, играл в футбол, служил в армии морпехом, а затем начал сотрудничать с ФБР.

– Ни жены, ни семьи нет? – уточнила она.

– Был один брак, но неудачный. Принадлежу к тем мужчинам, для которых любимая жена – их работа. Детей нет. А как у вас?

– Была один раз замужем, но мы оба рассчитывали на лучшее.

Грахам рядом с ней совсем расслабился. Ему хотелось попросить ее о настоящем свидании, но он решил подождать. Наверняка и так удастся с ней увидеться – дело о крушении самолета даст для этого хороший повод. Зачем же торопить события? Спешка могла привести к непредсказуемым последствиям.

Он проводил ее до машины и подождал, пока она искала ключи и открывала дверцу. Затем написал на обороте визитки номер своего мобильника и протянул ей.

– По поводу и без повода. Может, вы дадите мне ваш номер?

– А не хотите чуть-чуть поработать? Держу пари, для ФБР узнать мой номер проще простого.

– Мог бы его и узнать, но предпочел бы, чтобы вы сами мне его дали.

Она улыбнулась и открыла сумку. Но записать для него свой номер ей не удалось. Громкий хлопок выстрела разорвал дневную тишину. Не успела она вскрикнуть, как Грахам повалил ее на землю.

Глава 3

Если Эмма и грезила о плотской близости с Грахамом, то не о такой. Гравий впивался в ее спину и бедра, она с трудом дышала, а ее уши разрывали звуки выстрелов. В нос ударил запах пороха и раскаленной стали. Она поняла, что Грахам достал пистолет и открыл огонь. Хлопнула дверца машины, взревел двигатель, и скрежет шин сказал им, что нападавший уехал.

Грахам скатился с нее, встал, протянул ей руку и помог подняться.

– С вами все в порядке? – спросил он.

Эмма отряхнула платье и попыталась кивнуть, но правдоподобно врать она никогда не умела. У нее дрожали колени, к горлу подступала тошнота.

– Пожалуй, мне лучше сесть.

Из бистро выскочили хозяева и, подбежав к ним, сообщили, что вызвали полицию.

Грахам взял Эмму под руку. Она прижалась к нему и позволила провести себя внутрь кафе. Произошедшее постепенно входило в ее сознание, в голове теснились вопросы. Их могли убить – но за что?

Грахам протянул ей носовой платок – чистый, из белого хлопка, слегка пахнущий лимоном и крахмалом. Она вытерла мокрые глаза, и на ткани остались следы ее черной туши.

– Если у вас всегда так проходят свидания, думаю, пока от них воздержусь, – заметила она.

Она попыталась вернуть носовой платок, но Грахам его не взял.

– Оставьте себе. Клянусь, такое со мной впервые.

– Вы что-нибудь запомнили? Стрелявшего? Его машину?

– Мужчина в черном, с лыжной маской и в вязаной шапке. Приехал на темном седане без номеров.

– Как много информации! А я ничего не разглядела.

– Профессиональная наблюдательность. Он припарковал машину неподалеку и поджидал нас.

– Так все было запланировано? Стреляли не из проезжающей машины? – Она всмотрелась в его лицо, ожидая подтверждения. Но он даже не кивнул, только выглядел сильно обеспокоенным.

– Не думаю. Разве кому-то могла понадобиться ваша гибель?

После его вопроса она закашлялась.

– Давайте будем смотреть правде в глаза, о’кей? – промолвила она, когда вновь обрела способность говорить. – Вы спросили, не могла ли кому-то понадобиться моя гибель. Что вы имеете в виду?

Он похлопал ее по плечу, его теплая ладонь успокаивала. Тем не менее явно не в таких обстоятельствах Эмма предпочла бы развивать отношения с мужчиной.

– Подумайте, не могут ли у кого-то быть причины вас застрелить? – спросил он.

Одна мысль об этом подействовала на нее так же угнетающе, как сами выстрелы.

– Нет. Я просто пишу. И очень доброжелательный человек. У меня нет врагов.

– Уверены? А ваши публикации? Может, одна из них пришлась кому-то не по нраву? Например, Ричард Прентис? Как он оценил ваш очерк о нем?

– Похвалил – сказал, что я изобразила его симпатичным человеком. То есть я не ставила перед собой такой цели, но он так понял мой очерк.

– Вы сказали, что были криминальным репортером. Не могли вы положить конец чьей-то преступной деятельности – и вызвать желание за это с вами посчитаться?

– Я писала о разных преступлениях, но мне никто не угрожал, даже не посылал раздраженных писем. – Она скомкала в руке носовой платок. – Думала, такое только по телевизору показывают.

Он сжал ее плечо, а она подавила желание закрыть глаза и обнять его. Нет, надо было держать себя в руках.

– Вечером, если будет время, составьте, пожалуйста, для меня список всех ваших публикаций, которые – прямо или косвенно – могли кого-то задеть, – попросил он. – Мы проверим, кто из этих людей не за решеткой. Я узнаю в местной полиции, не мелькал ли один из этих субчиков поблизости.

– А не лучше ли действительно передать это дело полиции? Я думала, что вы следите только за тем, что происходит на общественных землях.

Он нахмурился:

– Да, вы правы. Но сегодня стреляли в меня самого, а это совсем другое дело.

– Так, может быть, целились и не в меня. – У Эммы отлегло от сердца. – Может быть, стрелок поджидал вас.

– Не исключено.

– Может быть, застреливший Бобби человек теперь преследует вас.

– Большой риск для него, ведь мы пока нисколько в этом деле не продвинулись.

– А если ему это неизвестно?

– Возможно и такое, – кивнул Грахам.

– Сэр? – К ним подошел полицейский в форме. – Я Эванс, из полиции Монтроза.

– Капитан Грахам Эллисон, ФБР. А это Эмма Вейд.

– Я хотел бы принять от вас обоих заявления в связи с произошедшим.

– Конечно, конечно.

Когда все закончилось, к Эмме подошел Грахам.

– Давайте вернемся к вам домой, – предложил он.

Она кивнула. Сильнее всего ей хотелось принять горячую ванну, выпить чаю и, наверное, посмотреть хороший фильм, чтобы забыть недавние ужасы – сначала гибель Бобби, а затем эту стрельбу. Слишком много для одного дня.

Когда они подошли к ее джипу, Грахам поднял руку:

– Я сяду за руль.

Она хотела возразить – что это ее машина и чтобы он не командовал, – но передумала.

– А ваш джип? – спросила она наконец.

– Заберу его позднее.

Она слишком устала, чтобы спорить, и молча протянула ему ключи.

По дороге оба молчали. У нее просто не было сил говорить, а он думал о своем. Но когда они подъехали к ее дому, он выругался:

– Вы ведь не оставляли входную дверь открытой, когда уезжали?

Эмма присмотрелась к двери, поняла, что она открыта, и выскочила из машины. Не вполне отдавая себе отчет в своих действиях, она бросилась вверх по ступенькам.

– Джейни! – крикнула она. – О, Джейни!

С кошечкой ничего не случилось, только выглядела испуганной. Джейни нашлась под постелью Эммы – королевских размеров кроватью с мягким цветастым одеялом и по крайней мере двенадцатью подушками. Выглядело все очень по-женски, уютно и сексуально, и Грахам мысленно отругал себя за грешные побуждения в разгар серьезного расследования.

На первый взгляд все было в порядке.

– Может, что-то пропало? – наконец поинтересовался Грахам.

– Даже не знаю. Трудно сказать. Я так перепугалась из-за Джейни, что ничего толком не рассмотрела. – Эмма прижала к груди свою любимицу, а Грахам позавидовал кошечке. «Сосредоточься на деле!» – с досадой приказал он себе. Потому что эта женщина обретала над ним все большую власть.

– Давайте вместе проверим.

Они осмотрели спальню, гостиную и комнату, где Эмма обедала. Все лежало на своих местах. Но, едва зайдя на кухню, Эмма остановилась:

– Мои бумаги! Она показала на кухонный стол с полупустым бокалом и футляром для ручки. – Я разбирала свои записи, которые сделала на пресс-конференции и на месте крушения самолета. Они пропали. – Она отпустила кошку и поспешила через гостиную в комнату, которая служила ей кабинетом. – Нет моего ноутбука. – Она раздвинула дверцы встроенного шкафа. – Мои папки пропали тоже. Там были наброски для моих статей. Черновики интервью. Кое-какие фотографии.

– Весь ваш архив.

– Нет, материалы последних двух лет. Остальное хранится в другом месте.

– Надо сообщить в полицию. А вам теперь нельзя здесь оставаться.

Опять он взялся за свое. Начал командовать.

– Извините, но это мой дом, и я останусь здесь, если захочу.

– Это небезопасно. – Он отвернулся, словно считая вопрос закрытым.

Она взяла его за руку и повернула к себе:

– Погодите-ка минутку. Мы не знаем, связано ли это с недавней стрельбой. И еще неизвестно, собирались ли причинить мне вред те, кто забрал мои бумаги.

– А может, как раз собирались? Хотите рискнуть?

Конечно, она не собиралась так испытывать судьбу. Но нечего и ему вмешиваться в ее жизнь.

– Никуда не поеду. Только замки поменяю и буду соблюдать осторожность. Да и куда мне ехать?

Он сжал губы, словно подыскивая возражения. Она скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела на него.

– Хотя бы не оставайтесь здесь на эту ночь, – попросил он. – Наверняка приедет полиция, они захотят все сфотографировать, будут искать отпечатки пальцев. Вам лучше поехать в отель. Попросите кого-нибудь врезать новые замки во время вашего отсутствия.

Он сбавил тон и уже не командовал, а старался убедить. А ее терзали сомнения, даже заныло под ложечкой. Она осмотрелась. Джейни устроилась в кресле, на котором любила дремать и приводить себя в порядок.

– Мне не позволят взять с собой в отель кошку, а я не хочу ее оставлять. Особенно после такого ужасного дня.

– Тогда давайте поедем ко мне. Джейни тоже можете взять с собой. – После ее вопросительного взгляда он добавил: – У меня есть гостевая комната. И сигнализация. Никто вас не потревожит.

– Хорошо. – Она слишком устала и, по правде говоря, перепугалась, чтобы спорить. – И спасибо вам.

Она вызвала полицейских и через полчаса рассказывала им, что произошло. Грахам вышел на улицу, чтобы сделать несколько звонков. Она видела в окно, как он ходит взад-вперед по дорожке рядом с домом, держа телефон у уха. А если бы она не согласилась к нему поехать? Наверное, он бы предложил охранять ее здесь. Его доброта и забота умиляли, но чрезмерная бдительность слегка раздражала.

Когда полиция удалилась, Эмма устроила Джейни в кошачью переноску, собрала сумку и отнесла все в свою машину. Один из полицейских съездил с Грахамом к ресторану за его джипом, а потом Эмма вслед за ним выехала из города по направлению к Национальному парку, через аристократические предместья с фешенебельными особняками и ухоженными широкими газонами.

Грахам жил в доме из кедрового бруса с большими окнами, из которых открывался вид на прерию и огни города вдалеке. Он захватил сумку Эммы, переноску с Джейни и набрал на панели сигнализации код, едва они вошли внутрь. Затем он провел ее в большую гостиную с высоким потолком.

– Позвольте мне показать вам вашу комнату, – предложил он.

Гостевая спальня была обставлена по-спартански, но в ней имелось все необходимое: королевских размеров кровать, кресло, а через коридор напротив была большая ванная. Грахам помог Эмме устроить кошачий лоток и постель, налил в миску воды.

– У вас есть какие-нибудь животные? – спросила она.

– Был раньше кот, но с моим образом жизни сложно держать дома животных, и после смерти Бастера я решил никого больше не брать. – Он погладил Джейни по спинке, а она громко замурлыкала. – Чудная малышка, – промолвил он, а по телу Эммы разлилась сладкая истома, словно он погладил ее саму.

Он посмотрел на нее:

– Что, если мы немного выпьем?

Она прошла за ним в гостиную. В июне ночи холодные, и Грахам зажег огонь в газовом камине.

– Как здесь замечательно! – улыбнулась она, принимая у него бокал с вином.

– Никакой моей заслуги. Дом нашел для меня риелтор. Присаживайтесь. – Он указал на кожаный диван.

Она села, а он опустился почти рядом. Она даже видела, как пульсирует жилка на его шее. Ей вдруг вспомнилось, как он закрыл ее своим телом, словно щитом.

– Прошу прощения, если был немного грубоват, – заметил он. – Привык отдавать распоряжения, а если сталкиваюсь с проблемой, стараюсь тут же ее решить.

– Но бывают случаи, когда решать эти проблемы следует не вам. – Она пригубила вина и взглянула на него поверх ободка бокала. Его извинение удивило ее. Ей нравилось, когда мужчина признавал свою вину.

– Как только услышал те выстрелы, инстинктивно бросился вас защищать. Можете считать это неуважением к женщине, но меня охватили именно такие чувства.

– Я привыкла сама о себе заботиться. Но благодарна вам за все, что вы сделали. Боже, а если бы я там оказалась одна? Вряд ли смогла бы вовремя среагировать на выстрелы. – Она вздрогнула и поставила бокал на стол.

– Вы держались великолепно. – Он поставил на стол свой бокал и чуть пододвинулся к ней. – Сохраняли хладнокровие в трудные минуты. И этим очень меня впечатлили.

– Ох. – Их взгляды встретились. – А что еще вас впечатлило?

– Вы не сочтете меня несерьезным, если я скажу, что у вас замечательная фигура? – Он провел пальцем по ее шее и коснулся губами ее щеки.

– Несерьезность может быть приятной. – Она повернула голову, и он прильнул губами к ее губам. Поцелуй был горячим и долгим. Настолько долгим, что их взаимное влечение стало почти неодолимым.

Она обвила его руками, прижалась к нему и ответила на поцелуй. У него было мощное и большое тело, а от его страстной устремленности к ней ее саму охватило вожделение. Может, как раз этого ей и не хватало – телесной радости.

Вечернюю тишину разорвала песенка Адели. Грахам отвел голову и осмотрелся по сторонам.

– Мой телефон. – Она потянулась к своей сумке.

На дисплее высветилось: «Неизвестный номер». Она нажала клавишу ответа, приготовившись вправить мозги рекламному агенту:

– Алло?

– Прикуси язык, пока не поздно, – произнес ровный, без акцента голос.

– О чем вы? Кто вы такой?

– Я мог запросто убить тебя сегодня вечером. И в следующий раз не промахнусь.

Он отключился. Эмма уставилась на телефон.

Грахам взял у нее мобильник и положил на стол.

– Ты все слышал? – спросила она.

– Да. Кому известен твой номер?

– Куче народу. Он есть на моей визитке. Его знают сотрудники «Денвер пост». Друзья. Деловые партнеры. – Она потерла одну о другую внезапно похолодевшие ладони. – Может, это розыгрыш. Кто-то хочет вывести меня из равновесия. – Она через силу хохотнула, хотя готова была разрыдаться. – Что ж, сработано неплохо.

Грахам встал и взял свой телефон:

– Попробую узнать, откуда звонили, хотя вряд ли это поможет. Наверное, с украденного или старого мобильника. – Они посмотрели друг на друга, и от его тяжелого взгляда ее снова охватила тревога. – Это не розыгрыш, Эмма. Думаю, тебе правда угрожает серьезная опасность.

Глава 4

Спокойнее места, чем спальня в доме Грахама, Эмма не могла и придумать. Тем не менее ей не спалось. Едва она смыкала глаза, как ей начинал сниться ресторан, в ее ушах снова звучал тот зловещий ровный голос, и такие кошмары одолевали ее до утра.

Грахам постучал в дверь в начале восьмого.

– Хотел дать тебе поспать подольше, но мне надо на службу, – сказал он, войдя с чашкой кофе. – А оставлять тебя здесь одну тревожно.

Он посмотрел на нее, а она вспомнила, что не причесана и ее рубашка расстегнута. Несмотря на его делано равнодушный взгляд, она понимала: стоит дать ему знак, как он тут же окажется рядом с ней в постели.

Она отбросила в сторону грешные мысли. Насколько ее тело тянулось к нему, настолько разум предостерегал от сближения с великаном капитаном.

– Спасибо за кофе, – поблагодарила она и взяла чашку. – Я успею принять душ?

– Да, и можешь не спешить. Я подожду на кухне.

Она выпила кофе, освежилась в душе, оделась, и настроение у нее чуть поднялось. Джейни свернулась в клубочек на подушке и наблюдала, как Эмма причесывается и делает макияж. В отличие от ее хозяйки киска чувствовала себя на новом месте вполне комфортно.

– Пожалуй, в этом ворчуне капитане правда есть какой-то шарм, – промолвила Эмма, надевая золотые сережки. – Хотя вряд ли ему нравится, как я зарабатываю себе на жизнь. – Наверняка Грахам недолюбливал всех журналистов, пусть сам никогда бы в этом и не признался.

Джейни юркнула за ней на кухню. Грахам готовил яичницу с тостами.

– Чем богаты, тем и рады. – Он поставил перед ней тарелку.

– Выглядит великолепно. Спасибо.

Он налил ей еще кофе, а плошку с водой и миску с кормом поставил рядом с раковиной.

– Умею находить общий язык с животными. – Он сел напротив нее.

– Но не с людьми, – заметила она.

От ее шпильки уголки рта его насмешливо поднялись. У него были красивые четко очерченные губы. Ей вспомнился их поцелуй накануне, до того неприятного звонка, выбившего ее из колеи. А если бы ей не позвонили? Она провела бы ночь в постели Грахама? А потом? Ведь они так и не стали единомышленниками. Да, она согласилась помочь ему. Но она же не наивная дурочка? Скорее всего, он и половины того, что знает, ей не рассказал. Поэтому ей, как обычно, придется с боем добывать каждую кроху интересной информации. И вряд ли они при этом поладят.

– Удалось выяснить, откуда мне вчера звонили? – спросила она.

Он покачал головой:

– Любой человек, который смотрит телевизор, знает, как сделать один анонимный звонок. А если это тот, кто вчера в нас стрелял, то он профессионал.

– Никак не возьму в толк, почему стала его мишенью.

– А что было в тех бумагах, которые пропали из твоего дома?

– Ничего, кроме того, что вошло в мои статьи.

Он с хрустом откусил кусочек тоста и посерьезнел.

– Должно быть, в них было что-то не предназначенное для статей, – рассудил он.

– О, конечно. – Мелкие детали, наблюдения, но ничего важного.

– А то, что ты записывала у Прентиса? Тоже пропало?

– Да. Как и многие другие материалы. Все, что я узнала о Лорен Старлинг и ее исчезновении. Но почему они все это забрали?

– Может, они сами толком не знали, что ищут? Или хотели скрыть свои истинные намерения: сгребли все, маскируя подлинную цель. – Он подобрал остатки яйца на тарелке кусочком тоста и отправил его в рот.

– И зачем было забирать мои заметки? Это же не помешает мне написать статью. Что-то сохранилось в памяти. Что-то в диктофоне – он здесь, в моей сумочке. И я могу снова взять интервью у тех же людей.

– А над чем ты сейчас работаешь?

– Пытаюсь что-то написать о вчерашней пресс-конференции.

Он хмыкнул:

– Да мы там ни о чем толком и не поговорили.

– Отнюдь. На статью точно хватит, и можно вспомнить для затравки недавние выступления сенатора Мэтьюсона и тяжбу, которую затеял Ричард Прентис.

– Ну и что тут страшного для кого-то? Никак не пойму.

– И я хочу добавить к этому информацию о крушении самолета и убийстве Бобби. Хотя наш главред, зная о моих отношениях с погибшим пилотом, наверняка поручит основную статью о нем другому журналисту.

– Что-нибудь еще?

– Хочу найти следы Лорен Старлинг, разобраться с ее исчезновением.

– Если только это исчезновение. – Он поднял руку, чтобы предупредить ее возражения. – И есть ли здесь криминал. От этой эксцентричной особы можно ждать любых сюрпризов. Но поверь, наши ребята стараются найти хоть какую-то зацепку в этом деле.

– Приятно слышать. Спасибо за информацию.

Он кивнул.

– Вернемся к угрозам в твой адрес. В украденных бумагах могло оказаться нечто пустое с твоей точки зрения, однако интересное для кого-то другого. Например, записи о Ричарде Прентисе, которые, по его мнению, не следовало больше никому видеть. Знаешь, у нас нет никаких доказательств его противозаконной деятельности. Но печенкой чувствую, что он нечист на руку.

– Рауль Мередес орудовал поблизости от владений Прентиса, не так ли? – Этого связанного с мексиканским наркокартелем и с торговцами людьми преступника убили, когда он пытался взять в заложники студента колледжа. Бедолага собирал в той местности материалы для курсовой работы. Полицейские клялись, что не стреляли на поражение. Мередеса прикончил снайпер и сразу после этого скрылся. Останься тот в живых – мог бы на суде назвать заказчика всех этих преступлений.

– Ему приходилось пересекать земли Прентиса, – сказал Грахам. – Ни на минуту не поверю, что Прентис не знал о происходящем. У него полно охранников и видеокамеры на каждом углу.

– А если он считает, что не его обязанность об этом докладывать? И потом, почему мишенью выбрали меня? Я две недели проводила с ним по нескольку часов в день, и он ни разу не выказал недовольства. И с тех пор прошло полгода. Почему же сейчас я стала для него угрозой?

– Не знаю. Может, дело в погибшем пилоте.

– Мы были просто друзьями. Болтали о пустяках. Ничего серьезного.

– Прентис мог этого не знать. Прослышал о ваших с Бобби встречах и решил, что он может наболтать лишнего. Например, о грузе на этом самолете и кому он предназначался.

– А что это за груз?

Он замялся:

– Мы занимаемся этим вопросом. – Он допил кофе. – Если ты заморила червячка, нам можно ехать. Хотя ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь.

– Нет, поеду к себе. Уверена, что полиция решила все вопросы.

Он повернулся к ней, а его большое тело заполнило дверной проем, закрыв ей выход из кухни.

– По-моему, это плохая идея – возвращаться домой одной. Тот человек может подкараулить тебя там. Разреши мне послать кого-нибудь с тобой. Одного из моих людей…

– Нет! В няньках не нуждаюсь. – Она сообразила, что он не командует, а просто за нее переживает, и сбавила тон. Он предложил помощь, и стоит ли на него за это злиться? – Ценю твою заботу, но со мной все будет хорошо. Обещаю быть осторожной.

– Надеюсь увидеть тебя при более приятных обстоятельствах. – Он положил ладонь ей на руку, задержался взглядом на ее губах, словно раздумывая о еще одном поцелуе.

Она приняла решение за него. Их поцелуй был коротким, но крепким, а по ее телу пробежала горячая волна.

– Так в этом ящике правда были ракеты «Хелфаер»? – Грахам осматривал обломки самолета.

– По мнению армейского следователя из форта Карсон, именно так дело и обстояло. – Марко заглянул в блокнот. – Им даже известен серийный номер, часть которого сохранилась на упаковочном ящике. На самой ракете должен быть такой же номер.

– А откуда эти ракеты вообще взялись? – спросил Майкл Дане, высокий брюнет из пограничного патруля. Он недавно присоединился к их опергруппе, а до этого вступил в брак с женщиной, которая помогла им выследить Рауля Мередеса. Эбби заканчивала учебу на биологическом факультете университета Колорадо.

– Первоначально партия ракет предназначалась для Афганистана, – пояснил Марко. – Но несколько штук при транспортировке пропали. Возможно, их похитили для продажи на черном рынке Ближнего Востока или Африки.

– Но как они оказались здесь? – спросила Кармен Редхорс, единственная женщина в их опергруппе, сотрудница Бюро расследований Колорадо.

– Человек с большими деньгами может купить, что хочет, – ответил Ланс.

– И за сколько, по-твоему, одна такая продается? – Майкл кивнул на обломки ящика.

Марко пожал плечами:

– Полмиллиона? Может, и дешевле, если выйти на нужного человека. К примеру, Ричард Прентис может купить ракету, но это не значит, что он правда ее купил.

– Но ракета перевозилась на самолете пилотом, который работал на Прентиса. Так что у нас есть повод задать ему кое-какие вопросы, – заметил Грахам и повернулся к Лансу: – Узнал что-нибудь о Бобби Пейсе?

Ланс убрал руки с груди и выпрямился:

– Он держал свой самолет на стоянке в аэропорту Монтроза. Его видели там три дня назад. Он проверял самолет, но сказал, что лететь никуда не собирается. Говорят, он заметно нервничал.

– Его родственники живут поблизости? – спросила Кармен. – Жена?

– Бывшая, – сказал Ланс. – Сьюзен Пейс. Они развелись год назад и после этого, по ее словам, почти не разговаривали, только о ребенке.

– Парень вполне мог согласиться на перевозку незаконного груза за хорошие бабки, – сказала Кармен.

– А когда он в последний раз заполнял план полетов? – уточнил Грахам.

– Неделю назад, – ответил Ланс. – Летал над буровыми вышками с фотографом нефтяной компании, чтобы тот сделал несколько снимков с высоты.

– А когда он в последний раз летал по заданию Прентиса? – спросил Майкл.

– Десятого июня. Почти две недели назад. А до этого возил его по делам раз или два в неделю – в Денвер, Солт-Лейк-Сити или в другие места.

– У Прентиса был другой пилот? – спросила Кармен. – Они с Пейсом не ссорились?

– А может, планировалось, что Пейс доставит эту ракету? Но так, чтобы Прентис от дела дистанцировался, обзавелся алиби? – предположил Грахам.

– Вы знаете, где находился Прентис во время убийства Бобби? – спросил Ланс.

– Судмедэксперт полагает, что парня застрелили в понедельник утром, – поделился информацией Грахам. – За пять или шесть часов до того, как мы его нашли.

– Надо выяснить, чем занимался Пейс между четвергом и понедельником, – заявил Марко.

– И кто находился с ним в кабине. Кто его застрелил, – добавил Майкл.

– Его могли поджидать на земле и убить уже после аварии, – заметила Кармен. – Вполне возможно, судя по углу, с которого произведен выстрел.

– В кабине есть отпечатки пальцев, которые мы не смогли идентифицировать, – сказал Ланс. – Может, это был пассажир.

Марко заглянул в свой блокнот:

– Бобби убили из оружия 38-го калибра. Скорее всего, из пистолета, почти в упор. Самолет развалился при приземлении. Специалисты из Федерального авиационного агентства и Национального совета по безопасности на транспорте все еще выясняют обстоятельства аварии, но уже ясно, что неприятности начались в воздухе.

– Кто-то мог сопровождать самолет на земле, – предположил Ланс.

– По бездорожью и ночью – сложновато, – возразил Майкл.

– Сложно, однако не невозможно. – Марко закрыл блокнот и положил его обратно в карман. – Чем теперь займемся, командир?

– Вы с Майклом возвращайтесь в аэропорт. Побеседуйте там с его сотрудниками, другими пилотами – с теми, кто мог видеть Пейса или говорить с ним. Выясните, находился ли его самолет там в пятницу и субботу. Справьтесь о нем в ближайших аэропортах. Ланс, займись прошлым Пейса. Проверь его банковские счета, поговори с соседями, бывшей женой и друзьями. Кармен, ты поедешь со мной, – завершил Грахам. – Пора нам побеседовать с Ричардом Прентисом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.