# Свинцовое ожерелье

Владимир Григорьевич Колычев

Клим и Кирилл друзья и подельники. В пору своей бандитской молодости угоняли дорогие тачки, валили налево и направо отморозков, делили деньги. А вот любовь поделить не смогли. Вклинилась в их дружбу скромная и невзрачная Лия, и все пошло наперекосяк: вражеские выстрелы стали точнее, удары противника сильнее, а сами отношения между братками остыли, как угли на пепелище. И такими острыми оказались углы у этого любовного треугольника, что даже бандитским детям годы спустя довелось об эти углы пораниться…

## Часть I. 1996 год

### Глава 1

Самолет в штопоре – пилот в невесомости. А когда машина несется на полной скорости, сердце водителя освобождается от силы тяжести и в состоянии свободного полета рвется из груди.

Но его сознание в плену забот, раздолья в чувствах нет, мысль работает четко и в заданном направлении. И все потому, что на хвосте погоня.

– Черт, как привязанные! – Клим поморщился, глядя в зеркало заднего вида.

Это был парень плотного сложения, со славянскими чертами лица, но с восточной раскосостью в глазах. Адреналин клокотал в нем, но не выплескивался. Клим умел сдерживать внутренние порывы, контролировать свои эмоции, но, глядя на него, можно было подумать, что дается ему это с трудом.

– Думаешь, не отвяжемся? – Кирилл Бочаров вопросительно глянул на него.

Ему не нужны были слова: ответ читался на лице друга.

– Доставай волыну, ноту «ля» в знак протеста заявлять будем.

Кирилл кивнул, сунул руку за пояс, вытащил пистолет. Нота ля – серьезная вещь, особенно в исполнении двадцатизарядного «стечкина». Тут главное, чтобы рука не дрогнула. Фальшивая мелодия не поразит противника, пройдет мимо него. А обратно может прилететь очень жесткий ответ в свинцовом или стальном исполнении.

Кирилл тоже умел контролировать свои чувства и эмоции. Даже сейчас, когда за ними гнались до зубов вооруженные бандиты, он выглядел невозмутимым, совершенно спокойным. Этот парень не производил впечатления супермена – неправильные, но приятные черты лица, рост выше среднего, телосложение скорее худощавое, чем плотное. Но в нем чувствовалась внутренняя сила, замешенная на непоколебимой уверенности в себе. Он знал, что может справиться с ситуацией, поэтому казался таким спокойным.

Но взгляд у него был грустный, сочувствующий. Даже защищаясь, нельзя лишать человека жизни. Убийство во спасение – грех. И все же Кирилл готов был жать на спусковой крючок. Ведь убивал же он на войне.

Клим резко крутанул руль – «бумер» занесло на повороте. Поднимая пыль, машина помчалась по тряскому проселку. Глядя назад, Бочаров заметил, как с шоссе в дымовую завесу нырнул здоровенный джип.

Не повезло им с Климом сегодня. «Бумер» угнать смогли, а от погони уйти – нет. Слишком уж хороший водитель у братвы. Особенно для того, чтобы жить.

Бритоголовый паренек в кожаной куртке обозначил правый прямой в голову, но ударил по ней ногой. С такой легкостью, как будто ладошкой взмахнул. Глеб падал, раскидывая руки. Он ударился затылком о стену и сполз на пол.

Бритоголовый тип склонился над ним, схватил за грудки, приподнял.

– Баксы где?

Глеб слизнул кровь с губы, кивнул.

– Я отдам!

Не было у него шансов против этого дикаря. Он человек интеллигентный, и натура у него утонченная, и кость. Ему бы на скрипке играть, а он в карты повадился. Удар у него слабый, не справиться ему с бандитским головорезом.

– Вот я и спрашиваю: где деньги?

– Сейчас нет.

Бритоголовый парень отшвырнул должника, достал из-под куртки ствол, передернул затвор.

– Завтра будут! – брызнул слюной Глеб.

– Завтра – последний срок.

Браток повернулся к девушке, которая сидела на диване и с ужасом наблюдала за происходящим. Ясноглазая, миленькая блондинка с пышно взбитыми волосами. То ли просто худенькая, то ли костлявая.

Бритоголовый тип с интересом посмотрел на девушку и заявил:

– Знаешь, а я твою телочку в залог возьму.

– Завтра баксы будут! Точно!

– Ну, смотри. Если кинешь, я твою милашку заберу, она в притоне за тебя отработает.

– Нет-нет, завтра деньги будут.

– Я тебя предупредил. – Браток похабно подмигнул девушке, изобразил неприличный жест и развязной походкой вышел из дома.


Гравийный участок заканчивался, впереди темнел асфальт. Это значило, что пылить машина больше не будет. А как же дымовая завеса?..

А место хорошее: с одной стороны пролесок, с другой – поле. И людей не видно.

– Тормози! – скомандовал Кирилл.

Клим кивнул, ударил по тормозам. «Бумер» еще не совсем остановился, а Кирилл уже открыл дверцу. Он мигом выскочил из машины и навел пистолет на пыльную завесу, из которой вот-вот должен был выскочить джип. Только машина нарисовалась, парень нажал на спусковой крючок.

Ярко горели фары. Ослепить Кирилла они не могли, но вклеили в глаза яркие пятна. Пистолет задергался в его руках. Лобовое стекло джипа покрылось пулевыми отверстиями. Браток за рулем клюнул носом, его сосед завалился набок.

Водитель успел нажать на педаль тормоза, но джип все равно въехал в зад угнанной машины. «Бумер» почему-то стоял на нейтрале, от удара он покатился.

– Эй!

От выстрелов у Бочарова звенело в ушах, но он все равно услышал, как кричит приятель, догоняя машину. Сначала в «бумер» заскочил Клим, затем он сам.

Джип тоже катился по инерции, съехал в кювет и лег набок. Кирилл не видел, как фары светят в день, но воспоминанием о них остались яркие пятна в глазах.

Вмятина от удара заметно портила товарный вид тачки, но у Трамблера целая мастерская. Его ребятам работы всего на полдня.

Тут Трамблер покачал головой с таким видом, как будто небо упало на землю, и заявил:

– Клим, ты знаешь, мне проблемы не нужны. А я их нюхом чую. Выкладывай начистоту: что было?

Кирилл улыбнулся уголком губ. Нюх у Трамблера и вправду особенный, может, потому он и не палится столько лет. Целый капитал на краденых машинах сколотил.

– Да какие проблемы? – Клим скривился. – Они остались на дороге.

– Так! – Трамблер настороженно сощурил глаза.

– Машину мы взяли чисто. А уехать не успели. Смотрим, бегут, садятся. Надо было джипу колесо прострелить.

– Какому джипу?

– Который гнался за нами. Пришлось в прокладку между рулем и сиденьем стрелять.

– И?..

– Это уже наши проблемы, брат.

– А какого черта ты их сюда тащишь? – Трамблер ударил кулаком по крышке багажника.

– А какая это для тебя проблема? Номера перебьешь, жесть перекрасишь.

Трамблер в раздумье простучал пальцами по тому же месту.

– Если только на запчасти.

– Пусть так.

– Я много не дам.

Клим переглянулся с Кириллом, тот кивнул. Лучше что-то, чем ничего.

Крепкие пальцы с подпиленными ногтями сжали сложенную вдвое апельсиновую корку, поднесли к огоньку зажигалки, резко сдавили. Струя сока воспламенилась. Чтобы повторить эксперимент, корку придется сжимать в другом месте, а настроения заниматься этим никчемным делом нет.

Миша Буллит разжал пальцы, и корка упала на пол. Зажигалка с легким стуком легла на стол. Скучно.

В кабинет зашел Джан, парень атлетического сложения с лысой головой, похожей на яйцо.

Миша показал ему на свободное кресло и вдруг услышал:

– Авдея и Жужика завалили.

– Что?! – Миша привстал со своего места.

Он поднял руку, отменяя недавнее разрешение, и теперь Джан в его присутствии садиться не смел.

– Думали, возьмут. А те их положили. Прямо в машине.

– Кто такие?

– Да черт их знает.

– Джан, если ты мне брат, то должен найти этих уродов!

– Есть одна зацепка.

– Джан, будь мне братом!

Тот кивнул, прижал подбородок к самой груди. Да, он сделает все возможное и невозможное, но волю своего босса исполнит.


Жаркая баня, горячие девочки, холодное пиво – это ли не проекция с картины под названием «Красивая жизнь»? Только вот шлюхи надоели. Слишком уж просто с ними – заплатил, и никаких проблем. В постели они очень прыткие, но на самом деле жизни в них мало. Потому что их души закрыты и опломбированы. За их душу не уплачено, поэтому извольте пользоваться только телами.

Кирилл уныло смотрел на смазливую шатенку, которая собиралась прыгнуть в бассейн. Роскошные волосы, красивое тело, но все не то. Секс должен быть с душой.

– Какой-то кислый ты, – сказал Клим, раскалывая рачью клешню.

– Голым себя здесь чувствую.

– А ты и есть голый!

– В смысле, без волыны как будто голый.

– Зачем тебе здесь волына?

– А если нас ищут?

– Забей!

– Да я-то забил. А мысли все равно лезут.

– Покрепче забей. Молоток есть?

Бочаров поднялся и с разгона бомбочкой сиганул в бассейн. Там он набросился на брюнетку, загнал ее в угол. Молоток-то у него имелся, но как бы его потом ремонтировать не пришлось.


Срочный заказ – рихтовка, покраска. Перебивкой и переоформлением займутся другие, и делать они это будут днем, а Вадику, пока не закончит, вкалывать круглые сутки напролет. В принципе он не против, лишь бы по сверхурочному тарифу заплатили. Ну и за вредность, это само собой. В малярном цехе пахнет не только краской, но и тюрьмой.

Вадик уже собирался загонять машину на покраску, когда сзади послышалось какое-то движение. Он обернулся и увидел двух амбалов с устрашающими физиономиями. Но врезал ему низкорослый задохлик, которого он едва разглядел между громилами.

Сильный удар в челюсть уложил его на спину. Амбал из свиты недомерка тут же поставил ногу ему на горло. Как будто слон наступил.

– Вы даже не знаете, с кем связались, – прохрипел Вадик.

Низкорослый гаденыш ухмыльнулся. Амбал сделал усилие на давящую ногу. Горловые хрящи затрещали, в глазах у Вадика потемнело. Воздух перестал поступать в легкие.

– Чья это машина?

Вадик закивал. Да, он все скажет, лишь бы его не убивали. Амбал переставил ногу на грудь и снова надавил, прижимая тело к полу.

– Пацаны пригнали.

– Какие пацаны? – накручивая на палец четки, спросил недорослик.

– Клим и Кир.

– Кто такие?

– Они давно уже в деле. Клим давно, а Кир не очень.

– Где они сейчас?

– Не знаю.

– Кто они такие, знаешь, а как их найти, не ведаешь. И как тебе верить? Жора!

Второй здоровяк взял монтировку, вложил ее между пальцами Вадика и резко надавил. Хрустнула кость. Острая боль прострелила сознание.

– Трамблер знает.

– А как Трамблера найти?

– Я скажу, только не убивайте.

Вадик очень хотел жить, причем в полном здравии. Более того, он готов был сейчас проклясть Трамблера, который втянул его в опасное дело.


Глеб расставался с деньгами с таким видом, как будто в каждой купюре заключен был год его жизни. А бумажек много. Отдашь все и сразу старость наступит.

– Давай! – Таксист не выдержал, выгреб из его руки жменю бумажек, высыпал на переднее сиденье. – Хватает. Выходим!

Глеб вышел из машины, подал руку Лие, помог выбраться и ей. Машина уехала. Они направились к небольшому деревянному дому, резные окна которого выглядывали из-за кустов цветущей сирени.

Лия не спрашивала, куда привез ее Глеб. У нее фактически не было родного дома, ей все равно некуда идти. Да и привыкла она доверяться Глебу, хотя и понимала, что его жизнь стремительно катится под откос. Ей нужно было бежать от него как от огня. Такая мысль у нее пока не возникала, хотя вскоре могла зародиться.

Глеб оставил ее за калиткой, сам прошел во двор, постучал в дверь.

Ему открыли, он зашел, а Лия так и осталась стоять у забора. Наконец Глеб вышел в сопровождении грузного мужчины с отталкивающей внешностью. Лицо испитое, обрюзгшее, да еще и недовольное.

Лия посмотрела на него и невольно отошла в сторонку. Но мужчина заметил ее. В его глазах вспыхнули похотливые огоньки.

Лия не считала себя красивой, да и Глеб говорил, что до той же Ким Бейсингер ей так же далеко, как до Луны. Правда, при этом он отмечал ее сходство с актрисой. Не было в ней той роскоши, которой всем на зависть обладала американская знаменитость, но мужчины все-таки засматривались. Почти всегда в их взглядах она угадывала вожделение. И этот, едва только ее заметил, уже заискрил.

Но мужчина с испитым лицом не остановился. Через калитку в заборе меж участками он провел Глеба на территорию соседнего дома. Минут через десять они вернулись. Мужчина зашел в дом. Глеб через один двор провел ее в другой.

Они зашли в кирпичный дом. Глеб закрыл дверь и зачем-то подпер ее шваброй. Внутри беспорядок, пыль, грязь.

– Здесь надо убраться, – опускаясь на диван, сказал он.

Лия кивнула. Физический труд не пугал ее. Она терпеть не могла жить в беспорядке и знала, как превратить этот дом в уютное жилище. Им здесь будет хорошо.

Только вот надежно ли?

– Что еще? – уловив ее нерешительность, спросил Глеб.

– А если нас найдут?

– Будешь работать в притоне, – не моргнув глазом сказал он.

– Я не хочу в притон. – Лия едва не заплакала, глядя на него.

– Вот именно поэтому мы здесь. Нас никто не найдет, обещаю.

Он поманил ее к себе, она подошла, села к нему на колени, с нежностью обняла за шею.

– Если бы ты меня любил, то не играл бы в карты.

– Не буду.

– Обещаешь?

– Так не на что играть. Сначала расплачусь, а потом брошу. Денег надо найти. – Он посмотрел на Лию оценивающим взглядом, как будто собирался ее продать, но еще не знал, за какую сумму.

– Не надо искать. Спрячемся здесь и будем жить.

Глеб встрепенулся, столкнул ее с колен.

– Жить здесь, в этой дыре? Плохо же ты меня знаешь. Зря разговорилась. За работу берись!

Лия кивнула и принялась за уборку. Как бы тяжело им ни было, а жить они должны в чистоте.


Похмельный синдром – не причина для убытия на тот свет. Как бы туго ни соображала голова, а ушки нужно держать на макушке. Клим собирался вставить ключ в замочную скважину, но Кирилл удержал его руку. Он приложил палец к губам и показал на место, где приклеен был волосок. Не было там ничего. Кто-то сорвал «печать». Менты или братва.

Кирилл увлек друга на следующий этаж и позвонил в квартиру, которая находилась над ними. Дверь открыла грудастая Шура. Не так давно эта тридцатилетняя девственница затопила их. Клим пошел разбираться, да так и застрял у нее до утра. Вряд ли после той встречи она осталась девой.

– Клим!

Она протянула руки – то ли обнять его, то ли схватить за грудки.

Парень увернулся, сам обнял ее за талию и увлек в квартиру. Кирилл зашел вслед за ними. Дверь закрылась.

– Представляешь, мы ключ потеряли.

– Ключ?

Кирилл усмехнулся, глядя, в каком месте Шура пытается найти пропажу.

– Давай сегодня без пошлостей. – Клим поморщился.

– Я думаю, ключ у нас украли, – сказал Кирилл. – И вор у нас в квартире. Нужно проверить. Кружка есть?

– Какая кружка?

– Чем больше, тем лучше.

Кирилл прошел на кухню, осмотрел посуду и выбрал пиалу. С ней он переместился в гостиную, закатил ковер, отметил место аккурат под люстрой, приложил к нему пиалу, а к ней – свое ухо. Не самое оптимальное средство для прослушки, но лучше что-то, чем ничего.

Сначала Кирилл услышал шаги, потом тихие, сдавленные голоса. Разобрать слова он не смог, но важен был сам факт.

Бочаров перешел в спальню, снова положил пиалу на пол, прислушался.

– Здесь никого.

Клим стоял в дверях, напряженно наблюдал за ним.

– Что будем делать?

– Через балкон. Веревка нужна.


Телевизор работал беззвучно, и Ленчику это не нравилось. Боевик вроде неплохой – стрельба, погони, полуголые шлюхи, но немое кино давно уже вышло из моды.

– Звук включи.

– Обойдешься, – заявил Тарас.

– Тогда на пианино сыграй. – Ленчик ухмыльнулся и показал, как должен играть тапер, озвучивающий немое кино.

– Слушай, может, хватит? Забыл, где мы?

– Даже помню зачем. – Ленчик взял пистолет, любовно провел пальцами по затворной раме. – Костя с Вавилой в машине, они предупредят.

– А если проспят?

– Кто, Костя? Давай включай! Или я сам сейчас засну!

– Ну, только тихо. – Тарас попытался включить звук с пульта, но не смог.

Тогда он подошел к телевизору, нащупал кнопку. В волшебном ящике что-то взорвалось, послышался закадровый смех.

– Я отлить! – Тарас вышел из комнаты.

Тут послышался какой-то шум. Ленчик даже не понял, откуда исходил этот звук. Он глянул в телевизор, поднялся, вышел в прихожую.

Перед глазами мелькнула тень. В лоб ударило что-то тяжелое. Сознание лопнуло, как мыльный пузырь.


Безвоздушная терапия – отличный способ развязать язык. Браток смог выдержать всего два сеанса, а третьего не захотел.

– Я скажу!..

– Ну, говори. – Клим снял с его головы полиэтиленовый пакет.

Второй браток лежал в отключенном состоянии. Руки-ноги связаны, рот заклеен.

– Трамблер вас сдал, – полилось из Ленчика. – Мы на него конкретно нажали, он и раскололся.

– А на Трамблера как вышли?

– Так у Буллита крутые связи. Отпустили бы вы нас, пацаны, а то хуже будет.

– Да слышали мы про вашего Буллита. – Клим скривился как от зубной боли. – Серьезный мужик, не вопрос.

– Он в авторитете, его не сегодня завтра коронуют, а ты – мужик. Неправильно это. – Ленчик учуял слабину и заметно взбодрился.

– Ты меня еще учить будешь? – Клим возмущенно врезал братку по зубам.

– Зря ты так, – плюнув кровавой слюной, огрызнулся тот.

– Передашь своему Буллиту, что мы не знали про его людей. Думали, что это наши отморозки за нами гонялись. Есть такие, война у нас.

– Это не прокатит.

– Ему головы наши нужны?

Ленчик кивнул.

– Тогда передай ему, что он покойник, – сквозь зубы процедил Клим. – Под лавкой прятаться не стоит, мы его там найдем. За кордон пусть уходит, тогда, может, и не достанем.

– Это смешно. – Ленчик хохотнул.

– Ну так смейся. – Клим резко поднялся и ударил сидящего Ленчика ногой в горло.

Браток без чувств завалился на бок, и тут в дверь постучали.

– Ленчик, вы там? – донеслось с лестничной площадки.

– Уходим!

Кирилл и Клим смылись через балкон. Третий этаж для них не высота.

От апельсиновой кожуры толку мало, там не огонь, а пародия. Вот если бы из огнемета Ленчика окатить. Но ничего такого нет, придется по старинке.

Миша вынул из пистолета магазин, глянул, на месте ли патроны, вбил обойму в рукоятку. Все путем, можно стрелять.

– Да меня-то за что? – Тарас чуть ли не рыдал, умоляюще глядя на босса. – Я же ни слова не сказал.

– А кто сказал?

– Ленчик. – Тарас, связанный по рукам, кивком показал на такого же беспомощного дружка.

– А ты его не сдаешь?

– Как я могу молчать? Тут такое дело!

– Отморозков вы упустили. Вот какое дело. Ты лежал и слушал, как Ленчик меня сдает!

– Да не сдавал я, – буркнул Ленчик. – Я их запугивал, чтобы они знали, с кем связались.

– Запугал?

– Да они и так про тебя знали. Серьезный, говорят, человек.

– Убить меня грозили, да?

– Я сказал им, что это смешно. Кто вы, Михаил Андреевич, и кто они?!

– А кто я?

– Вы в законе, а они – шушера дешевая.

– Уже в законе?

– Для меня да.

– Молодец, Леня, хорошо лизнул. Только не разжалобил ни разу.

Миша навел на Ленчика пистолет, шевельнул пальцем на спусковом крючке. Нет, самому не надо.

Он опустил руку, обвел взглядом толпу, выцепил двух молодых пацанов. Эти еще не замарались, поэтому ненадежные.

Миша посмотрел на одного, протянул ему пистолет рукоятью вперед. Тот все понял, взял ствол, наставил его на Ленчика и выстрелил. Второй тоже не облажался. Пусть братва знает, как в бригаде у Миши Буллита поступают с предателями и неудачниками.


Клим расплатился с частником, Кирилл взял сумку, вышел из машины. Они собирались в экстренном порядке, но все нужное успели взять. Только вот машина осталась во дворе дома. Не рискнули они с Климом возвращаться за ней. Взяли такси, заехали в Щелково, оттуда на другом частнике рванули в Юровку.

Здесь у Клима был дом, о котором никто не знал. Жилье неплохое, и от Москвы неблизко. Тут их никто не должен найти.

Парни нарочно вышли из машины вдалеке от дома. Еще минут пять им пришлось идти в темноте по деревенской улице. Фонарей мало, за оградами собаки. Заборы местами шаткие. Как бы не перескочила псина ненароком. Кирилл держал пистолет наготове.

Они подошли к дому, в окне которого горел свет.

– Не понял! – Клим встревоженно глянул на Кирилла.

Напарники сошли с тропинки под прикрытие кустарника, затаились.

– Трамблер знал про этот схрон? – тихо спросил Кирилл.

– Только ты один и в курсе. Нет, это не засада. Тут что-то другое.

– Надо глянуть.

Клим осторожно подкрался к калитке, просунул руку, снял крючок, открыл створку и сразу сдал в сторону, в палисадник. Кирилл последовал за ним.

Они приблизились к дому, и Кирилл заглянул в окно. Занавески были сдвинуты неплотно, и он смог увидеть худенькую девушку в ночной рубашке и с мокрой головой. Она сидела за столом и что-то штопала, ловко орудуя иглой.

К ней подошел какой-то мужчина, взял ее за руку, потянул за собой в комнату, в окне которой свет не горел. Он совсем не похож был на бандита, а она уж точно не производила впечатления маленькой разбойницы.

– Это не засада.

– Постучать надо. Глянем, что будет.

Клим постучал в дверь. Кирилл увидел, как мужчина прошел через комнату на веранду. Он недовольно кривился, реагируя на происходящее, но за пистолет не хватался.

Дверь открылась, и тут же послышалось:

– Коля, ты?

Клим схватил мужика за грудки, потянул на себя, сбил с ног. Кирилл с пистолетом на изготовку ворвался в дом. Он нашел там только маленькую девушку, которая увидела его и в испуге забилась под одеяло.

Клим затащил парня в дом, уложил на пол в горнице. Кирилл так и остался в дверях, на границе между комнатами. Он мог бы смотреть и на мужчину, но его взгляд не отрывался от девчонки.

– Ты кто такой? – спросил Клим.

– Я Глеб. А вы не знаете? Разве вы не за деньгами пришли?

– А у тебя деньги есть?

– Нет.

– Кто такой Коля?

– Сосед. Я к нему приехал, а он сказал, что этот дом пустует.

– А приехал зачем?

– Ну…

– От кого прячешься?

– Ни от кого!

– От кого прячешься? – Клим влепил Глебу пощечину.

– Они деньги от меня требуют.

– Кто?

– Я в карты проигрался. Двадцать штук баксов отдать нужно, а у меня пусто. Если не отдам, Лию в залог возьмут или в притон…

– Двадцать тысяч?

– У меня нет таких денег.

– А у нас есть. Продашь Лию?

Кирилл удивленно посмотрел на Клима. Ему понравилась девушка, о которой, судя по всему, шел разговор, но мыслимое ли это дело, купить ее?

Клим перехватил его взгляд, лукаво подмигнул. Похоже, он шутил. Но зачем? Может, проверял Глеба на вшивость?

– Продать? – озадаченно протянул тот. – За двадцать тысяч зеленью?

Клим схватил его за грудки, резким движением оторвал от пола, усадил на диван.

– Тебе что, деньги не нужны?

– Нужны.

– Получаешь их и сваливаешь отсюда.

– А Лия?

– Странный вопрос. Лия с нами остается. Мы ее у тебя покупаем. Вскладчину. С меня десять штук баксов, с моего брата столько же. – Клим снова подмигнул Кириллу.

Похоже, он действительно проверял Глеба на вшивость. А если нет?

Бочаров не отказался бы от такой собственности, как Лия. Было в этой миленькой девочке что-то такое оригинальное, волнующее. Но Глеб не согласится, да и Лия не вещь, чтобы ее продавать.

– И что вы с ней будете делать?

– По дому там, в огороде.

– Да?

– Это днем. А ночью на лыжню. По очереди.

– По очереди? – Глеб в раздумье потер пальцем лоб.

– Мы же не извращенцы какие-то, чтобы оба сразу. Ну так что, берешь двадцать штук зелеными?

– Я не знаю.

– Двадцатку возьмешь, а стольник выиграешь. Мы тебе Лию за тридцатник обратно уступим. Вернешься, заберешь.

– За тридцатник?

Глеб смотрел на Клима глазами наркомана, который срочно нуждался дозе. Он уже представлял, как выкладывает двадцать тысяч долларов на кон и срывает банк. Заядлый игрок и наркоман – одно и то же. Достаточно было глянуть на Глеба, чтобы в этом убедиться.

– Обещаю.

– Хорошо, я согласен!

Кирилл с омерзением смотрел на человека, который утратил право называться таковым. Возможно, именно для того Клим и устроил проверку на вшивость, чтобы лишить Глеба этого звания. Так легче потом будет его убить.

### Глава 2

Лия ничего не понимала. Глеб собственной рукой составил купчую, расписался. Смугловатый тип с раскосыми глазами выложил на стол две пачки долларов. Лия смотрела, как Глеб считал купюры, и не могла поверить, что ее продали в рабство. Но так оно и было.

Жилистый парень с располагающей внешностью смотрел на нее с сочувствием. Он вроде бы жалел ее. В его глазах угадывался похотливый интерес, но разум пытался удержать в узде горячие мысли. Так могло только казаться, но все-таки его взгляд успокаивал девчонку.

А смуглый парень ее пугал. Он даже не пытался сдержаться, без всякого стеснения раздевал Лию взглядом.

– Ну и все, господа! Прощание славянки! – бравурным тоном объявил смуглый парень и удержал Лию, когда она бросилась к Глебу. – В губы не целовать! Продано! Помаши дяде ручкой!

Лия хотела оттолкнуть его, но он так на нее глянул, что у нее душа ушла в пятки. Ведь и убить мог. Даже тот, который хороший, не защитил бы. Не такой уж он и добрый, этот жилистый тип, если позволил свершиться такому кощунству.

– Лия, жди. Я за тобой вернусь. – Глеб ушел.

Смуглый субъект отправился его провожать, и она осталась наедине с парнем, в котором хотела видеть хорошего человека.

– Он не вернется, – с сожалением к ней сказал он.

– Почему?

– Меня Кирилл зовут.

– А твоего друга?

– Хочешь знать, как зовут второго твоего господина?

– Я хочу знать, – встрепенулась она.

– А он твой господин? – с легкой усмешкой спросил Кирилл.

– Нет! – спохватилась Лия.

– Не господин. Просто хозяин.

– Но я не вещь, чтобы у меня был хозяин! – возмутилась она.

– Все правильно. В реальной жизни у тебя не может быть хозяина. Но у нас игра. Она должна стоить свеч. Двадцать тысяч долларов – серьезные деньги.

– Да, серьезные, – не могла не согласиться Лия.

– Твой Глеб предал и продал тебя всерьез.

– Да, предал. – Она опустила голову на грудь. – И продал.

Из глаз вдруг капнула на пол слеза.

– Мы всего лишь показали тебе, с каким ублюдком ты жила.

– Да, с ублюдком.

Она любила Глеба, но не могла отрицать его подлую сущность.


Глеб открыл калитку. Клим взял его за руку.

– Пусти!

– Да куда ты на ночь глядя? Останься, переночуешь. Утром пойдешь.

– Я не знаю, – замялся тот.

Клим закрыл калитку, провел Глеба к двери.

– Покурим?

– Можно.

Клим достал зажигалку, сигареты. Они закурили.

– Хочешь посмотреть, как мой братан с твоей Лией знакомится? – осведомился Клим.

– Нет. – Глеб скривился.

– Чего это? Бабу продал, а теперь нет!..

– Я ее верну!

– Зачем она тебе подпорченная? Не веришь? Пошли!

Они обогнули дом, подошли к окну, выходящему на огород.

– Смотри!

– Так темно же. – Глеб встал у окна, ткнулся носом в стекло.

Клим только этого и ждал. Одной рукой он закрыл жертве рот, а другой нанес удар. Нож вошел точно в почку, смерть наступила почти мгновенно.


Кирилл провел Лию в спальню, откинул к стенке одеяло.

– Ложись.

Лия кивнула и легла. Сначала она пододвинулась к стенке и только потом спохватилась. Неужели ей хотелось, чтобы Кирилл лег рядом?

Даже если и так, то ему об этом знать вовсе не обязательно.

Она легла на середину, но Кирилл всего лишь усмехнулся, наблюдая за этими маневрами.

– Мой тебе совет, не делай глупостей, – сказал он. – Просто ложись и спи. Утро вечера мудренее.

– А утром что будет?

– Спи и ни о чем не думай. – Он улыбнулся и подоткнул под нее одеяло.

Лие вдруг стало уютно и даже спокойно. Но стоило Кириллу уйти, как из глаз девчонки хлынули слезы. Глеб продал ее в рабство. В это невозможно было поверить.

Клим щелкнул зажигалкой, закурил, глубоко затянулся, со смаком выпустил дым.

– Будешь? – Он протянул пачку.

Кирилл взял сигарету, с сомнением поглядел на нее.

Он курил только в особых случаях.

Клим не мог об этом не знать и с усмешкой спросил:

– Волнуешься?

– С чего это?

Кирилл знал, что Глеба больше нет. Но не он его убивал, не ему и каяться. А сожаления не было. Как можно считать человеком существо, которое продало за двадцать штук баксов свою любимую женщину?

– Девчонка клевая. Не фонтан, конечно, зато наша! Ты ее уже оформил в собственность?

– Давай не будем спешить. Ей нужно прийти в себя.

– Значит, не оформил. А меня долго не было, я почти пол-ямы вырыл.

– Устал?

– А ты думаешь!

– Вот и ложись спать.

– Значит, завтра, говоришь? Да, это твое. – Клим достал из кармана пачку стодолларовых купюр, отдал Кириллу. – Если не доверяешь, можешь пересчитать.

– Доверяю.

– Тогда и за Лию не беспокойся. Пусть спит.

Клим зашел в дом, а Кирилл взялся за лопату.


Сон прятался где-то в темноте и не хотел забираться к Лие под одеяло. Да она его и не звала. Какой может быть сон, когда в голове жужжащий рой мыслей?

Глеб оказался сволочью, он продал ее как вещь, и теперь ею могут пользоваться какие-то проходимцы. Она этого не хочет, но у них есть право. Если они его предъявят, ей придется уступить. Потому что это игра. Серьезная, цена которой двадцать тысяч долларов. За такие деньги убивают.

Кирилл не так уж и страшен, но его друг – сущий дьявол. Хотя и с ним, пожалуй, можно будет поладить.

Мысли кружили в голове, жужжали, но не кусались. Когда открылась дверь, Лия не очень испугалась. Смуглый парень переступил порог и кивком показал на горницу.

– Хочешь со мной познакомиться? – с ироничной, вовсе не пугающей улыбкой спросил он.

Лия не хотела с ним знакомиться, но знала, что он будет настаивать. Лучше его не злить.

Она кивнула. Но парню этого было мало.

– Не слышу.

– Да, хочу.

– Это хорошо, что ты хочешь.

Он исчез из вида, но дверь оставил открытой. Лия надела спортивный костюм, вышла к нему. Парень сидел за столом, уложив голову на кулаки, и устало смотрел на нее.

– Садись.

Она послушалась, отодвинула стул и села.

– Меня Клим зовут. Все, познакомились. Давай, Лия, корми своего мужика.

– Своего? – вырвалось у нее.

– А ты в этом сомневаешься?

Лия опустила глаза, поднялась из-за стола и отправилась на кухню. Она действительно должна была накормить своих мужчин.

Чем глубже, тем трудней копать, но для Кирилла такая закономерность давно уже не открытие. Уж он-то с лопатой на «ты».

Он углубился почти на метр, когда появился Клим.

– Как земля?

– Пухом.

– Повезло мужику. На вот, поешь. – Он протянул другу тарелку с какой-то стряпней, в которой, судя по запаху, присутствовало мясо.

– Что это?

– Рисовая каша с тушенкой. Типа плов. Ты давай рубай, а я отдыхать пойду.

– С оформлением?

– Если Лия захочет.

– А она захочет? – От волнения у Клима вдруг пересохло в горле.

– Сегодня нет, а завтра – видно будет. Пусть пока спит одна. А ты чего так забеспокоился? – с усмешкой спросил Клим.

– Я же говорю, она привыкнуть к нам должна. Нельзя вот так сразу, нахрапом. Напугаем девчонку, потом смотри за ней, чтобы не убежала.

– А может, ты сам хочешь с ней?

– Я этого не говорил.

– А я говорю. Мы ее на двоих купили, а мог бы я один! – отрезал Клим и продолжил уже куда более покладисто: – Но я не единоличник. Как некоторые. Копай давай, не отвлекайся. – Клим ушел.

Спустя какое-то время Бочаров подкрался к окну и заглянул в горницу. Клим и Лия сидели за столом и о чем-то мирно беседовали.

Эта светлоглазая девочка явно обладала чем-то таким особенным. Струящаяся женственность, нежное обаяние. Вроде бы не красавица, но такая миленькая. На фигурку не очень – плоскогрудая, костлявая, попка с кулачок, ножки тонкие, с кривизной. Клим любил роскошных женщин – высоких, полногрудых, длинноногих. Лия, казалось бы, не должна была произвести на него впечатление. Но так уж вышло.

Нет, он не влюбился, далеко до этого. К тому же не собирался вешать мишень на свое сердце. Конечно, было бы неплохо уложить в постель эту крошку. Только вот стоит ли форсировать события?

Клим хорошо знал своего друга и никогда еще не видел его таким взволнованным, как сейчас. Вот уж кто реально запал на Лию, так это Кирилл. А если он влюбился? Вдруг эта девочка вобьет осиновый кол в их дружбу? Клим сейчас не в том положении, чтобы терять друга. Но Лия такая хорошенькая!

– Ты с Глебом долго жила? – спросил Клим, с проницательной улыбкой глядя на нее.

– Почти год. – Лия потупила глазки.

Страха в них не было. Присутствовало лишь смирение перед судьбой.

Клим знал таких девчонок, которым все равно, с кем и как. Такие фиолетовые натуры с легкостью порхают по жизни, пока не оседают на панели под красным фонарем. И Лия могла скатиться.

– А до этого чем занималась?

– Закончила медучилище.

Голос у нее нежный, чистый, как лесной ручеек на солнечном свету. Заслушаешься.

– В Москве?

– Нет, в Смоленске. Я там с Глебом познакомилась.

– Предки тебя в Москву с ним отпустили?

– У меня нет родителей.

– Детдомовская?

– Нет. Сначала с бабушкой жила, а когда она умерла, к тетке переехала. Она только рада была меня в медучилище спихнуть. Там общежитие.

– Да, знаю. Сам к студенткам в общагу лазил. Ох, мы и отжигали!

Лия грустно вздохнула.

– Была у меня там одна. Ух, горячая!

Девушка опустила голову.

– У вас там тоже, наверное, свое веселье было? – гнул свое Клим.

Он пытался спровоцировать Лию на откровения, и ему это удалось.

– Глеб у меня был первым.

– А кто вторым?

– Никто.

– Глеб уехал и не вернется. А как ты будешь без мужика?

– Можно я пойду спать? – тихонько спросила Лия.

Она была похожа на Настеньку из фильма-сказки «Морозко». Такие же ясные и невинные глаза. Та девочка была рада угодить старому волшебнику, всю избушку ему вылизала. Эта тоже не видела в Климе врага. Смирения во взгляде более чем достаточно.

Может, она просто не хочет тратить время на разговоры, завлекает его в свою темную комнату? В тихом омуте черти водятся!

– Ты можешь делать все, что угодно, – сказал он. – Но в пределах этого дома. И с нашего разрешения.

– Я же спросила.

– Иди. – Клим начальственно повел рукой в сторону спальни.

Лия уже открывала дверь, когда он ее обрадовал:

– Я к тебе зайду.

Она пугливо юркнула в комнату, плотно закрыла за собой дверь. Но слова «нет» не сказала и взглядом не сверкнула. Значит, он действительно мог к ней зайти.


Тайное захоронение – целая наука. Земля над покойником не должна осесть, поэтому ее нужно постоянно утаптывать. Кирилл торопился, но об осторожности не забывал.

Наконец-то все было закончено. Он забросал место захоронения прошлогодней травой, и вуаля. Можно идти в дом. А там что?

Кирилл сначала подошел к окошку, за которым горел свет, заглянул в него. За столом никого, в комнате тихо. А где же Клим?

Кирилл зашел в дом. В горнице у него под ногой скрипнула половица. В спальне за дверью послышался шорох. Тут же заскрипела кровать. Железная спинка стукнулась о стенку раз, другой.

Кирилл вдруг почувствовал полное опустошение и опустился на стул. Зачем он только приехал сюда? Чего ради Клим купил эту дуру Лию? Отпустил бы их вместе с Глебом, и дело с концом. Но Лия здесь. Она очень нравилась Кириллу. Да чего уж там! Он ревновал эту белокурую сучку. Такое приключилось с ним впервые.

Может, бросить все и уехать?

Кровать за дверью перестала скрипеть. Из комнаты вышел Клим, выдохнул, взъерошил волосы, шагнул к столу, тут же сдал в сторону и открыл дверь в соседнюю комнату.

– Так ты постелила? – спросил он.

– Да. – Лия вышла из комнаты и, не глянув на Кирилла, прошмыгнула в спальню, где Клим только что сотрясал кровать.

С кем-то, но не с ней. Кирилл оторопело смотрел ей вслед.

– Ты чего такой бледный? – спросил Клим.

– Я бледный? – Бочаров растерянно глянул на него.

– Как поганка.

– Ты что там делал? – Кирилл взглядом показал на дверь, за которой находилась Лия.

– Кровать шатал.

– Зачем?

– Тебя дразнил. – Клим ухмыльнулся. – Или тебе все равно?

– Что все равно?

– Что я с Лией кровать шатал.

– Не было там ее.

– А могла быть. Если бы я очень захотел. Признайся, что ты втюрился в эту крошку, и спи спокойно.

– Ну… – Кирилл еще точно не знал, влюбился он в Лию или нет.

– Я вижу, что вляпался, – проницательно глянув на него, заявил Клим. – А я нет. Если ты на нее сейчас залезешь, мне будет все равно.

– Я не залезу.

– Почему?

– Потому что Лия не вещь.

– А если она сама захочет?

– Если сама захочет, то не вопрос, – сказал Кирилл.

Клим вплотную подошел к нему, в упор посмотрел в глаза и сказал:

– А она может захотеть. В очередь к ней мы не встанем, не тот случай. Ты же не хочешь ее со мной делить?

– Нет.

– Тут кто-то один должен. Ты или я. Она не вещь. Сама может решать. Поэтому жребий мы кидать не станем. Кого Лия завтра выберет, с тем и будет. Если она предпочтет меня, то без обид, лады?

Кирилл кивнул. Да, так будет по-честному. Если вдруг Лия выберет Клима, то он наступит на горло своей песне и отойдет в сторонку.


Небо уже розовело, скоро рассвет, а сна ни в одном глазу. Это была не ночь, а самый настоящий кошмар. Куча плохих новостей, все как обухом по голове.

Но было в этой череде и кое-что хорошее. Кирилл не считал ее вещью. Клим, как это ни странно, согласился с ним. Они не захотели кинуть жребий. Все должна была решить сама Лия. Уже завтра.

Лия стояла у окна и смотрела на небо, уже розовеющее, все в пепельных прослойках небо. Она гладила пальцем щеколду. Кирилл и Клим спали, и она могла сбежать от них. Взять сумку, одеться, открыть окно и выбраться из дома.

Но куда идти? Кому она нужна в этой жизни? Глебу, который продал ее как бездушную вещь? Вдруг он вернет ее Кириллу и Климу, чтобы они не отобрали у него деньги? Этим крутым парням ничего не стоит поставить его на счетчик.

Нет, некуда ей бежать. Да и зачем, если Кирилл вовсе не плох? К тому же она очень понравилась ему. Не зря же Клим попросил ее подыграть ему. Он хотел подразнить Кирилла, и это у него получилось. А почему такое стало возможным? Потому что Кирилл неровно к ней дышит.

Но и сам Клим, похоже, проникся чувством. Он не откажется стать ее мужчиной, если она выберет его. А парень-то в принципе неплохой. Не красавец, но в нем есть сильный мужской стержень. Женщины таких любят.

Но Кирилл все же лучше. Он достоин того, чтобы с ним считались.

Клим не из тех, кто церемонничает с женщинами. Он мог взять Лию силой, как свою собственность, но не сделал этого. Хотел, но не решился пойти против Кирилла.

Но если она предпочтет Кирилла, то Клим останется у разбитого корыта. А выбор нужно делать. Пока парни не передумали. Иначе они бросят жребий. Или составят график посещений.


Мерное тиканье часов должно было убаюкивать, но Кирилл все никак не мог заснуть. Последние сутки оказались бешеными, одна только сумасшедшая ночь чего стоила. Он очень устал. Сейчас дрыхнуть бы без задних ног, но сна нет. Может, потому, что Лия в соседней комнате. Почему мысли о ней не выходят у него из головы? Какими чарами она его околдовала?