Это придёт каждому
Александр Всполохов

© Александр Всполохов, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В одной упряжке

Вырос Григорий Липатов в Волгограде в семье инженера конструктора. Получал его отец на работе не очень много, зато по дому он придумывал много разных приспособлений, которые облегчали домашний труд. Григорий много помогал отцу, принимая своё участие в хитроумных разработках. Очень много времени Гриша уделял изучению электромеханики. Он читал много книжек по этой тематике, которых дома у них было в достатке. Что ему было непонятно, он спрашивал у отца. После окончания школы, он поступил в электротехнический техникум и успешно его окончил. Как только Григорий получил диплом, его сразу призвали в армию. Конечно же, его определили в войска противовоздушной обороны. Накопленные знания помогли ему завоевать авторитет у командования. К тому же, Григорий был скромным парнем и никогда не выпячивался перед остальными. Их войсковая часть находилась на Дальнем востоке в Приморском крае, поэтому снабжение до них доходило очень долго. Иногда приходилось даже самим чинить неисправную аппаратуру. Иногда оказывалось, что его знания оказывались даже выше, чем у молодых офицеров. К концу службы сам командир части ему предложил остаться на сверхсрочную службу. Он обещал Григорию даже помочь с поступлением в Военную академию, но Гриша решил остаться гражданским человеком.

Демобилизация Григория пришлась как раз на период «демократических» реформ. В стране останавливалась промышленность, работу было очень трудно найти. Но свою нишу он всё-таки отыскал. Григорию удалось устроиться в частную автомастерскую. Не то, чтобы там требовались рабочие руки, а просто новые машины, купленные за границей, были напичканы электроникой, а это очень усложняло их ремонт. Простым автослесарям такой ремонт был непреодолимой задачей. Работать приходилось порой, даже без схем, просто на ощупь. Иногда, даже у Григория не хватало знаний, тогда он, на свои же деньги, записывался на необходимые курсы программирования. Таким образом, он восполнял недостающие знания в этой отрасли. А машин пребывало из заграницы всё больше и больше. Богатые соревновались между собой, чья машина круче. И, несмотря на хвалёное заграничное качество, иномарки тоже выходили из строя. Вот тогда без нужных электротехников невозможно было обойтись. Так Григорий стал в своём деле одним из ведущих специалистов.

В материальном плане он был достаточно обеспечен, но семью пока ему не удавалось завести. Григорий успел одним из первых в городе выехать отдыхать за границу в Египет. Из всей поездки ему запомнились только пирамиды. Своим величием они пробудили в нем какое-то внутреннее беспокойство. Много необъяснимого таили они в себе. Во время обучения в школе Григорий воспринимал их, как громадное инженерное сооружение, но пребывание в их стенах возбуждало осознание какого-то внутреннего опыта, непонятного простым осмыслением. Это чувство затаилось где-то внутри его и не пропадало долгое время.

А вот сам отдых в этой далёкой стране не очень понравился Григорию. Сильная жара, стоящая в это время, только утомляла его. А множество попрошаек, атакующие приезжих туристов, раздражали своей надоедливостью.

После туристической поездки он в последние дни отпуска поехал в деревню, откуда родом была его мать. Там он, за несколько дней, отдохнул лучше, чем за две недели поездки за границу. В деревне жил его дед по матери, Никанор, которому было уже за девяносто лет. Дед был почти ровесником века. Во время революции ему повезло устроиться помощником машиниста на паровоз. Так, на паровозах он проработал до Великой отечественной войны. К концу войны его сильно контузило, так что окончание войны ему пришлось встречать в госпитале. К тому времени, выяснилось, что дом его разбомбили фашисты вместе со всеми родными. Поэтому, возвращаться ему было некуда. Сразу после выписки из госпиталя он познакомился с одной хорошей девушкой, на которой сразу и поженился. Родители жены были обрусевшими поляками, но они погибли во время оккупации от фашистов. Последствия ранения не позволяли ему продолжать работать машинистом. Тогда он с женой уехал в деревню, где проработал трактористом до самой пенсии.

Григорий редко посещал своего деда, в основном, только когда мать его просила перевести что-нибудь в деревню. А догуливать отпуск у деда Григорий поехал, только чтоб его не вызвали из отпуска раньше времени на работу. Оттуда его матери уже звонили, что в мастерской уже скопилась очередь по его части.

Дед его принял радушно. Несмотря на свой возраст, дедушка выглядел бодро, сам вёл хозяйство и справлялся по дому, хотя жена его умерла уже лет пятнадцать назад. Правда, из живности в его хозяйстве были одни куры, но в огороде он выращивал много овощей, которых ему хватало на весь год. Совсем без помощи он не оставался, когда надо было их сажать, приезжала мать Григория и помогала вскапывать землю.

Григория поражала набожность своего деда. Никанор вставал в шесть часов утра и начинал свой день с молитвы. Молился он перед каждым приёмом пищи, а когда ложился спать, то в молитвах благодарил бога за прожитый день. До ближайшей церкви было километров пять, но его дед ходил туда каждое воскресенье послушать церковную службу.

За неделю, пока Григорий жил в деревне, к деду дважды приходили односельчане. Причем не просто посудачить, а его просили совета в той или иной ситуации. Дед Никанор был в деревне большим авторитетом, как показалось Григорию, чем-то вроде психотерапевта и юриста одновременно. Но успокаивал Никанор односельчан только Божьим словом, приводя примеры из церковных писаний.

Эта тема была непонятна для Григория, вот он как-то и спросил деда: «Зачем ты, дедуля, столько молишься? Неужели в твоём возрасте, тебе ещё хочется каких-то благ от Бога?»

Дед улыбнулся и ответил: «Знаешь, Гриша, со временем становиться понятно каждому, что такое Бог, и зачем это надо».

Григорий ему ответил: «А чего тут понимать? Да все об этом знают. Бог, это Иисус Христос. Он обладал разными сверхъестественными способностями. Поэтому, за ним пошло много людей. Но существует много мнений, что все эти рассказы просто красивый и трогательный миф».

Дед покачал головой и произнёс с досадой: «Я вижу, ты не заешь о Боге совсем ничего. Да и Христос был только сыном божьим. А Бога отца описать никто не может. Известно только, что он везде присутствует, всё видит и творит справедливость».

Григорий удивился: «Ну, вот ты, искренно веришь в Бога. Всю жизнь проработал честно. Тебе бы пора и на покой. А ты прикован к своему хозяйству, всё трудишься на своём огороде без отдыха. Да и доживаешь ты свой век в одиночестве. А другие, в это время, нежатся где-нибудь на курортах. Где же тут, по твоему, божья справедливость?»

Дед улыбнулся: «Ха, ха. Я ещё пожить хочу. Жизнь, – это труд. Я, вот, вижу результаты своего труда и радуюсь. А сколько в городах помирает народу, да намного моложе меня? Если нет радости в труде, то не интересно жить. Бог дал мне это понять, в этом его и справедливость. Не каждому он это даёт. Поэтому я и живу так долго. И кто тебе сказал, что я одинок? Вот я с Господом общаюсь через молитву, и я чувствую, как он обо мне заботится. Я вовсе не скучаю в пустом доме, хотя живу уже давно без своей старухи. Господь всё время присутствует со мной».

«Ну, если ты можешь с ним общаться, почему ты не попросишь у него что-нибудь повесомей, – клад, например?» – хитро спросил Григорий.

Но дед никак не отреагировал на эту шутку. Он серьёзно ответил: «Господа можно просить только о чистоте души. Это самая большая ценность».

Григорий немного задумался и спросил: «Я, например, плохо понимаю эти духовные ценности, мне более осязаемы материальные блага. Пускай, ты говоришь о более высоких вещах. Но если этот Бог тебя ценит, то почему не отблагодарит тебя хотя бы машиной? Тебе ведь будет легче добираться по воскресениям в церковь».

Дед задумался и ответил: «Знаешь, Гришь. Я молюсь каждый день и по нескольку раз. Ты замечаешь только малую часть. Я вспоминаю о Боге, даже, когда что-нибудь делаю. Иногда, ко мне приходят озарения, которые я не могу даже выразить словами. Мне иногда кажется, что наш Всевышний Господь, это какой-то другой мир, который существует над нами. Там нет ничего

земного, но мы живём по его законам. Все наши радости и печали находятся в зависимости от соблюдения этих законов. Чем я больше это понимаю, тем спокойней и радостней становится у меня на душе. А больше мне ничего и не надо».

Григорий тяжело вздохнул и, с иронией, сказал: «Ох, дед. Ты, вот в деревне живёшь, а говоришь так заумно. Я, вот, образованный человек, а совсем тебя не понимаю. Ну, непонятно мне то, что я не могу увидеть. Наверное, ума у меня не хватает».

Но дед ему серьёзно ответил: «Конечно, тебе не понять. Как можно видеть человеку, куда он идёт, если он смотрит всё время себе под ноги. Нам закон божий ещё в церковно-приходской школе начали преподавать. Да и от родителей я это уяснил ещё с младенчества. Ещё бабушка моя мне говорила, что просить можно Господа только об очищении души. Это мне помогало выжить во все смутные времена. На своих паровозах, где я только не колесил и везде видел подтверждение этих истин».

Гриша опять его спросил: «А что ж, ты, дед, не отстаивал свою позицию в то время? Где ж твоя принципиальность? В те года верующих в первую очередь преследовали за убеждения».

Дед ему спокойно ответил: «А сколько тебе потребуется времени, чтобы разъяснить законы электричества какому-нибудь дикому племени? Так вот я и не старался. У них своя компания, а у нас своя компания. А то, что я не был активным проводником идей социализма, так на это не очень обращали внимание. Ты знаешь, машинисты были тогда уважаемой и редкой профессией. Поэтому, из нас машинистов, под репрессии почти никто не попадал. Да и нас большую часть времени по двое работало, на всём протяжении пути во время наших дальних поездок. Всегда можно было знать, кто на тебя может телегу накатать».

«А тебя ведь, дед, сильно контузило в конце войны. Что же тебя тогда Бог не уберёг?» – с иронией, поинтересовался Григорий.

Но Никанор не смутился от такого вопроса: «А то и заслужил я, что начал забывать про Господа. Молиться перестал, да начал просить его, чтоб жизнь сохранил, когда уже совсем жутко становилось. А во время последней ужасной войны смерть ходила вокруг меня, совсем рядом. Забыл я, что чистота человеческой души поважнее будет, чем сама наша плотская жизнь. Вот мне Господь и напомнил об этом. С тех пор я никогда не забываю о Господе и чту его заветы».

Григорий удивился: «Ну, ты уж совсем, дед, даёшь. Если человек помрёт, то и души тогда не будет. Как она тогда будет существовать?»

Никанор, не смущаясь, ответил: «Душа, это ведь, не материальное существо, оно перейдёт в другой мир, который в писаниях описывается, как рай или ад. Может быть, и какое-то промежуточное состояние, в зависимости от чистоты нашей души».

Григорий опять заулыбался: «Но, это же никто не видел. Мало ли кто чего говорит. Пока это не доказано».

Дед в противовес ему сказал: «В твоё электричество тоже сомневались верить, да его и до сих пор никто не видит, как оно по проводам бегает. Однако же, оно существует, и никто уже не пытается усомниться в этом».

Григорий улыбнулся: «Ты, дедуля плохой пример придумал. Электричество, это сплошная наука. Здесь все процессы научно обоснованы и доказаны. Всё разложено по полочкам и объяснено. Уж в этом-то со мной спорить бесполезно. Ты лучше какой-нибудь жизненный пример приведи, да так, чтоб это было неоспоримо».

Никанор посмотрел на него серьёзно и ответил: «Можно и из жизни привести пример. Ты посмотри вокруг, сколько безбожников вокруг нас. Сколько народу десятилетиями отдалялись от веры. Что из этого вышло? Мне даже телевизор не хочется включать, столько сразу бед обрушилось на наш народ. Сколько лишений вокруг. Это всё наказание божье за годы человеческого безрассудства и неверия. Вот и я, как пример для тебя. Меня это лихолетье не задело ни сколько. Вот только на вас тяжело смотреть, как вы злитесь на жизнь. Но нельзя на неё злиться. Эмоции только мешают нам жить. Надо от них избавляться, тогда и станет всем понятно, от чего это происходит. Люди просто отдают свои долги. Всё в мире закономерно и справедливо».

«Где же тут справедливость?» – возмутился Григорий «Откровенные бандиты и ворюги у власти, им принадлежат теперь все богатства. Такой расклад предусмотрен нам свыше?»

«Ты не горячись, Гриша. Надо всё с толком рассуждать. Ты даже не слушаешь, что я тебе говорю. Господь наш о внутреннем нашем мире заботится. Поверь мне, у новых богатых тоже неспокойно на душе. Сколько они уже между собой друг друга поубивали, цепляясь за свои богатства. Счастье их наиграно, да и очень зыбкое. С грязной душой счастливо не живут и умирают в муках, какие бы деньги они не платили за своё излечение. Больная душа докторам неподвластна».

«Ты хочешь сказать, что честным гражданам надо влачить жалкое существование, пока все ворюги не помрут? Такую им судьбу уготовил Господь? Это он так заботится о хороших людях?» – с иронией произнёс Григорий.

Никанора не смутил такой поворот рассуждений, и он продолжал спокойно рассуждать: «Господь не раздаёт премий за честность, он заботится о чистоте человеческой души. Эти лишения, я повторяю, наказание за годы безбожия. Наказания и лишения, это способ очистки человеческой души. Если человек прошел это испытание с честью, очистил свою душу, то и рассудок его стал понятливее. Народу теперь открылась возможность самому выбирать своих лидеров. А со здравым рассудком человек не выберет себе плохого руководителя. Каждый народ достоин того руководителя, которого он выбрал».

Григорий скептически ответил: «Ну и доказательства ты мне предоставил. Чем так прозябать в нищете, с надеждой очистить себе душу, я бы предпочёл, хоть немного побыть на месте тех ненавистных богатеев, пускай и с грязной душой».

Никанор посмотрел на внука серьёзно и сказал: «Не надо, Гриша, такие слова говорить. Это большой грех. Накажет тебя Господь за богохульство, хорошо, если на ум тебе это пойдёт».

«Ты уж, дед, прямо таким судьёй выступаешь. Но не могу я поверить в то, что невозможно реально доказать», – не хотел отступать Григорий.

Но и дед не отставал: «Доказательства есть, только их не хотят слушать те, кто наверху. Сколько святых людей доказывало это своими чудесами по всему миру. А сколько людей на земле искренно верят в Бога. Это что, массовое помешательство? Просто тем, кто наверху, надо, чтобы только они могли самолично управлять настроениями людей и подчинять их своим желаниям».

Чтобы как-то закончить разговор, Григорий заключил: «Ладно, дедуля, будем считать, что я не дорос до этого понимания».

Никанор на какое-то мгновение очень пристально посмотрел на внука и произнёс, слегка прищурившись: «Конечно, это и к тебе придёт, даже раньше, чем ты думаешь. Тебе предстоит попасть в одну, очень тяжёлую ситуацию, и она ускорит твоё развитие. К сожалению, очень многие люди только тогда начинают вспоминать о Боге. Вся причина в суетливости нашей жизни, каждый хочет хапнуть, как можно больше для себя, а на Бога просто не хватает времени. Вот когда он начнёт наказывать тебя, тогда и вспомнишь меня, а это произойдёт обязательно. Я не могу тебе объяснить, откуда я это знаю, но ты сам скоро в этом убедишься. Со временем, это приходит каждому, кто хоть немного задумывается над своим существованием. К сожалению, многие начинают понимать это перед самой смертью. Вот тогда им тяжело приходится расплачиваться

за свои грехи. Чем позже это настаёт, тем тяжелее их мучения перед смертельным одром. За тяжёлые грехи Господь наказывает со всей строгостью».

Непонятно почему, но Григория охватило в этот момент чувство тревоги, которое само пришло неизвестно откуда. Вспомнилось ему и то чувство беспокойства, которое он ощутил во время пребывания внутри пирамид. Чем-то они даже были сродни между собой.

Чтобы как-то развеять эти чувства, Григорий пошел этим вечером на рыбалку. Однако, на этот раз рыба не клевала, а он всё сидел и переосмысливал свои чувства: «А ведь дед, в общем-то, прав. Не может так быть, чтобы столько людей по всему миру страдали одним и тем же маразмом. Надо мне об этом почитать, сейчас появилось много книжек в обычном доступе, да и по разным религиям. Интересно узнать о людях, которые творили чудеса. Об этом сейчас очень многие говорят».

По приезду домой, Григорий действительно начал читать книги по этой тематике. Вначале его интересовали конкретные люди, которые добились значительных способностей, необъяснимых с точки зрения науки. Эти люди объясняли свои способности только благодаря вмешательству божественных сил. Наибольшее количество таких людей было тогда в Индии. Местные йоги творили просто чудеса, необъяснимые наукой, да и просто обыкновенной логикой. Более того, они утверждали, что это доступно каждому. Но для этого надо приложить очень много труда, чтобы, насколько возможно, приблизится к Господу. И только Всевышний может раскрыть перед человеком эти возможности.

Для сопоставления он читал о великих людях и других религий. Там тоже были свои святые, прославившиеся своими чудесами. Постепенно, он даже начал понимать, что все значимые в религиях люди утверждали примерно одно и тоже. Они все были за справедливость, равенство и мирные отношения между людьми. Они все утверждали, что Господь един на всём белом свете, и всё в этом мире живёт по его законам. Из книжек он узнавал много нового. Оказалось, что почти все святые, которые обладали сверхъестественными способностями, добивались этих возможностей своим упорством, отказывая себе в мирских радостях. Они уединялись на долгое время где-нибудь подальше от людских глаз и проводили всё своё время в молитвах и отречении от всех благ. Постепенно, Григорий проникся не только симпатией к этим людям, но начал даже завидовать им. Иногда, ему хотелось даже бросить всё, и уединиться где-нибудь в потаённом месте. Однако, он из своих книг получал только информацию. На самом деле, Григорий не мог даже определиться, в какую религию ему обратить свою веру. Проще было следовать, конечно, православной вере. Однако, обыденность, которую он наблюдал у своего деда, не сильно увлекала его. Да и сказывалось длительное отрицание всего христианского, которое прививалось в стране многие десятилетия атеистического пути развития. В молодом человеке бродили чувства неординарности. Ему хотелось чего-нибудь необычного, того, что он наблюдал у индийских йогов. Даже в мусульманстве он находил положительные черты, видя, с какой преданностью люди следуют этой религии. Конечно, читать он мог только по вечерам, после работы. Иногда, Григорий очень уставал, потому что на работе ему приходилось заниматься не только с электроникой. Были у них, в основном, заказы по ремонту ходовой части или двигателю. Иногда, приходилось делать сварочные работы. Тогда Григорий работал в качестве подсобного рабочего. Но, вот когда прибывал какой-нибудь навороченный автомобиль, тогда без Григория невозможно было обойтись.

Почему всё не так?

В один из пасмурных осенних дней, мать Григория собралась в деревню: «Странно, что-то папа попросил меня приехать на выходные. Урожай уже давно собран и уложен на хранение. Видно, приболел он, надо чем-нибудь помочь».

Сразу после работы в пятницу она поехала на электричке к деду, испытывая явное беспокойство. А в субботу, она уже звонила домой, сообщив, что дед Никанор умер. Григорий, вместе с отцом, в тот же день поехали на машине в деревню, чтобы поддержать мать. Через пару часов они уже были на месте.

Мать Григория сидела в подавленном состоянии. Соседки из деревни суетились по дому. Находясь в какой-то прострации, она начала рассказывать: «Приехала я вечером, а папа вышел как раз из бани, да и говорит мне: «Какое-то у меня чувство, что сегодня я помру. Вот и решил я помыться, чтобы чистым предстать перед Господом».

Я его начала отговаривать, может и обойдётся всё. Но он мне заявил, что на вечер попросил и батюшку вызвать, чтобы исповедовал его перед смертью. Ты не бойся, у меня уже всё приготовлено. Только чтоб ты находилась недалеко».

Потом он лёг в свою кровать, а позже и батюшка пришел из соседней деревни. Исповедовал он моего отца, а напоследок произнёс: «На всё воля божья».

Потом я подошла к отцу и начала его уговаривать, что не время ещё. Ведь бодрый он всё ходил до последнего времени, да и на здоровье совсем не жаловался. На что папа мне сказал: «Успокойся и ложись спать, прости, если что не так».

Я не стала ему мешать, ушла в другую комнату, в надежде, что всё образуется. Утром же подхожу к нему, а он не дышит. Но такое впечатление, что спит он, и снится ему какой-то хороший сон».

После того, как она рассказала всё, слёзы сами потекли у неё из глаз. Григорий с отцом стали её успокаивать.

Хлопот с похоронами совсем и не было. Никанор всё приготовил заранее сам. У него уже был готов гроб, выструганный им самостоятельно. Особенно поражало качество изготовления. Каждая досочка была подогнана без единой щели. Древесина была пропитана морилкой и покрыта лаком. По бокам и на крышке были вырезаны искусные узоры. Даже ручки для переноски были фигурные и сверкали начищенной бронзой.

Как человек мог заранее знать о своей смерти, для многих было загадкой.

На воскресенье было назначено отпевание и сами похороны. День тогда был ненастный. Небо было затянуто тучами. Тело Никанора поставили в гробу перед алтарём. Но, как только батюшка начал читать заупокойную молитву, небо прояснилось, и луч света проник через окно и опустился как раз у изголовья Никанора. В церкви все присутствующие восприняли это, как знак свыше. Такое случалось очень редко, поэтому все переглядывались между собой. Даже Григория что-то задело где-то в глубине его сознания. Этого он объяснить себе, ну никак не мог.

Это чувство не покидало его очень долго, даже, когда он вернулся домой и занялся другими заботами. Но, со временем, погрузившись в свою работу, он стал забывать об этом чувстве.

Да и работы было очень много. Люди, оставшиеся в результате «демократических» реформ без работы, сами стали искать себе средства к существованию. У кого были автомобили, те халтурили по городу в поисках пассажиров. Машины разбивались и требовали ремонта. Григория удивляло, что за руль тогда садились образованные люди, среди которых были и доктора наук. Ещё была категория клиентов, которые не скрывали свою деятельность. Это были откровенные бандиты. У них были очень крутые тачки. На них они гоняли, напившись или обкурившись до беспамятства. Соответственно и били они свои автомобили регулярно. Конечно, очень крутые автомобили были напичканы электроникой, а с ней мог справиться только Григорий. Даже в специализированных салонах ремонт производился только заменой блоков, а в распоряжении Григория был только паяльник, да соображающая голова. Однако, больших денег он там заработать не мог. Их мастерскую «крышевали» местные бандиты, которые забирали определённую часть денег, но это было ещё терпимо. Больше всего их обирали местные чиновники. Помимо аренды за помещения и уплаты основных налогов, им приходилось платить, так называемым, проверяющим. Вернее, к ним более подходило слово «вымогатели». Они могли придти в любое время и начать докапываться до всего: санитарного состояния, пожарной безопасности и даже охраны труда. У всех были удостоверения, выданные государственными структурами, и все они вымогали взятки. Их боялись даже больше, чем бандитов. Потому что у бандитов была фиксированная такса, а государственные чиновники приходили, когда им вздумается. Были даже моменты, когда хозяин их мастерской намеревался совсем закрывать свой бизнес. Это, безусловно, действовало на моральный настрой всех работников. Но демократические реформы по всей стране породили такой кризис, что найти другую работу было очень сложно. Иногда, даже Григория посещали такие мысли, что ему хотелось бросить всё, уехать и поселиться где-нибудь в лесу, чтобы не видеть эти уродства переходного периода.

Раз к ним в мастерскую приехали бандиты. Они привезли на эвакуаторе шикарный Лексус. Их машина была обстреляна автоматными очередями. Его владелец Ибрагим был очень краток: «Наша машина попала в переделку. Японский специализированный салон заявил мне, что менять надо не только детали корпуса, но и двигатель. Но я же вижу, что двигатель не повреждён, надо только заменить всю эту паутину, которая опутала двигатель. Если двигатель заработает, то я с вами хорошо расплачусь. Не бойтесь, не обижу. Ибрагим своё слово держит».

Бригадир их мастерской сразу сказал: «Здесь невозможно сразу определить объём работ, надо смотреть. У нас есть хороший специалист, но и он может точно сказать только после тщательного осмотра».

Ибрагим вынул из кармана пистолет, поправил им свою кепку и произнёс: «Ладно, смотрите, только побыстрей, а то у меня может терпение лопнуть».

Такие устрашения он применял очень часто, чтобы произвести эффект, но это у него был последний шанс, так как во всех остальных местах не хотели даже браться за это дело.

Григорий открыл капот и глянул вовнутрь. Автоматная очередь прошлась по двигателю, видно было, что машину просто хотели остановить. Тогда он спросил: «А машина, хоть немного двигалась после обстрела?»

Ибрагим, с напыщенной гордостью, начал объяснять: «Эти бакланы на своём джипе решили нас заблокировать к тротуару. Они перегородили нам путь, остановившись поперёк, когда мы стояли на светофоре. Они выскочили из машины с автоматами и стали нас окружать. Мой водитель тогда объехал их, свернув на тротуар. Один из них успел выпустить по нам очередь, но Рустам сумел уложить его. Нам хватило доехать до конца большого дома и свернуть за него. Они, пока уселись в машину, пока начали погоню, мы им во дворе уже успели устроить засаду и расстреляли их со всех сторон. Они даже пальнуть не успели. Когда же мы сели в свою машину, то обнаружили, что она не заводится. Мы её выкатили на улицу, поймали первую встречную машину и отбуксировали домой».

Григорий задумался и ответил: «Это хорошо, что она ещё проехала какое-то время, значит, есть надежда. Но окончательно, я могу ответить, только когда детально изучу все повреждения».

Ибрагим улыбнулся и деловым тоном сказал: «Смотри внимательней, я лично тебе заплачу, помимо твоего начальника».

Работать пришлось долго, но шансы обрести машине вторую жизнь были. Дело осложнялось тем, что на машину не было полных электрических схем. Единственный сервисный цент в их городе отказался давать им нужную документацию, так как Григорий отбирал у них верный заработок. Григорий тогда позвонил Ибрагиму и сказал: «Я берусь делать тебе машину, только я составлю список нужных деталей, которых ты должен купить в сервисном центре, который отказал тебе в первый раз. Мы же ведь для них конкуренты, они нам просто отказываются их продавать».

Ибрагим злорадно засмеялся: «Пускай они нам попробуют отказать. Я пришлю человека, и ты передай ему этот список. Они не знают, с кем имеют дело».

Вскоре, Григорию привезли нужные детали и ксерокопии схем, были даже части металлической обшивки кузова, которые были повреждены пулями. Работа закипела. Пока Григорий занимался электроникой, другие его коллеги заменяли железные детали кузова. Не прошло и двух недель, как машина была готова.

Ибрагим, приехавший за своей машиной, был очень рад: «Ну, вы мастера. В сервисном центре мне обещали сделать машину за две недели, но с заменой двигателя. Проще было заменить машину целиком. Ишь, развести меня решили. Я с них возьму ещё за обман».

Но Григорию стало даже жалко своих конкурентов, и он заметил: «Может, дело в том, что там просто нет специалистов, которые могли бы это сделать».

Ибрагим немного скривил гримасу и ответит: «Тогда нечего называться фирменным сервисным центром. Им надо вывеску менять. Пускай они тогда называются «Шаражкой подмастерьев».

Сказав это, он сам же рассмеялся. Больше ему возражать никто не посмел.

Ибрагим, как и обещал, щедро расплатился и с начальником, и с Григорием. Но после ухода этого бандита, начальник мастерской недвусмысленно заявил Григорию: «Ну, за этот ремонт с тобой уже расплатились. Так что остальное мы разделим между другими, да ещё этим выродкам из чиновничьей мафии надо отстегнуть. Так что всё по-честному».

Григорий хотел, было возразить, но только он открыл рот, как начальник его перебил: «Ладно, ты не очень расстраивайся. В конце месяца, когда подобьём остатки, выделю я тебе премию по общим итогам».

Григорий махнул рукой и пошел на своё рабочее место, думая про себя: «Какая там премия. А если ничего в конце месяца не останется? Куда деваться? Везде обманывают».

Да, деваться тогда, действительно, было некуда. Его отца, проработавшего много лет на заводе, сократили, так и не дав доработать до пенсии. Уходить с работы и садиться на скромную зарплату матери, было для Григория неприемлемо. Можно было, конечно, халтурить на своей машине, но у них в городе, это было слишком опасно. Ремонтируя машины таким водителям, они постоянно слышали о бандитских нападениях на таксистов, и даже со смертельными случаями.

У Григория начали появляться даже такие мысли: «А не уехать ли мне в деревню. Жить там подальше от этих бандитов, вороватых начальников, да этих лицемерных демократов. Как мне здесь всё надоело».

Своими мыслями он начал делиться и со своими коллегами, но хозяин их мастерской, услышав об этом, даже пригрозил Григорию: «Даже и не думай об этом. Мы теперь у бандитов на особом счету. Они нам заказы подбрасывают. Если узнают, куда ты свинтил, то и дом в твоей деревне сожгут, а тебя всё равно заставят на себя работать».

«Да, что же это такое?» – подумал про себя Григорий, «Эта демократия нам рабство, выходит, принесла. Я теперь уже не могу и передвигаться свободно на своей земле. Будьте, Вы, прокляты, „дермократы“ поганые, что устроили народу такую жизнь».

Его дядя работал дальнобойщиком, так от него можно было услышать совсем жуткие рассказы о том, как живут люди из глубинки: «Вы тут в Волгограде ещё хорошо живёте, а вот попробуйте отъехать километров на сто в сторону, Вы там не такое увидите. В некоторых посёлках совсем нет работы, там самые богатые люди, – пенсионеры. Со своими мизерными пенсиями, они кормят своих детей. Люди, полные сил, вешаются от безысходности, не в силах прокормить свои семьи. А там, где существуют кой-какие предприятия, там стоит полный произвол работодателей. Деньги на таких предприятиях не выдают вообще. Работники этих предприятий получают продовольственные талоны, по которым могут купить себе необходимые продукты, но только в определённом магазине. Магазин этот, как правило, принадлежит кому-нибудь из родственников директора предприятия. Цены, в этом магазине, устанавливаются по усмотрению хозяина. Куда тут денешься, если в других магазинах не принимают эти талоны. Это самое настоящее крепостное право, только что продавать людей, пока ещё не начали. А вы посмотрите, кто стоит во главе всех предприятий, это бывшие партийные деятели. Назвали себя демократами и начали грабить простых людей. Наверняка, и на самом верху такая же история, только там ставки намного выше идут».

После таких разговоров Григорий впадал в уныние. Сам он, по натуре, был человеком не конфликтным. Какая-либо борьба была для него неприемлема. Ему хотелось спрятаться куда-нибудь в глушь и совсем не видеть никаких людей.

Рабство – в порядке вещей

Неожиданно, судьба преподнесла Григорию серьёзное испытание. Однажды, после работы, он выходил из мастерской и садился в свою машину. Неожиданно перед ним остановился чёрный джип. Несколько человек, угрожая пистолетами, вытащили из машины, связали и бросили в свой багажник. Его увезли на окраину города и закрыли в каком-то сарае. Сарай был совершенно пустой, но в нём горел свет.

Григорий попытался им что-то объяснить: «Ребята, я вовсе не хозяин мастерской. Денег больших у меня нет. Вы меня просто перепутали».

Но его даже не хотели слушать. Вскоре подъехала другая машина. Его похитители говорили с теми, кто приехал на каком-то кавказском языке. Можно было понять, что они торгуются. Было слышно, как они подходили к сараю и разглядывали Григория через щели в двери. Он не стал отворачиваться, думая, что они, наконец, поймут, что взяли не того. Но в их речи не было и намёка на разочарование. Потом к Григорию в сарай зашли его похитители, надели ему на голову мешок и запрятали в багажник другой машины. Затем его повезли ещё дальше неизвестно куда. Можно было догадаться, что его везут по шоссе, и дорога была очень длинной.

Лежа в багажнике, Григорий размышлял про себя: «Странно, не могли они меня с кем-нибудь перепутать. Уж очень уверенно они действовали. Когда я сидел взаперти, у них было время меня разглядеть. Странно, а зачем мне надо было надевать на голову мешок. Это значит, что те, что приехали, боятся, как бы я их не узнал. Нет, надо самому чего-нибудь предпринимать».

Григорий начал ощупывать багажник, в надежде найти какой-нибудь инструмент, чтобы открыть его. Но багажник был совершенно пустой. Ощупывая стенки багажника, его осенила тревожная догадка: «Так это же „Лексус“ Ибрагима. Эту машину мы недавно ремонтировали. Пробитую пулей крышку багажника, мы заменили. А вот дырку внутри, мы просто зашпаклевали и покрасили, чтобы не разбирать дальше машину. Да и голос Ибрагима я узнал. Просто приглушенно он разговаривал. Возможно, меня везут, чтобы отремонтировать какую-нибудь машину. Но ведь он мог просто заставить меня поехать. Нет, здесь что-то не так».

После многочасовой поездки машина вдруг съехала с шоссе и остановилась где-то в лесу. Багажник открыл незнакомый человек, поправил мешок на голове у Григория и заставил вылезать из багажника. Затем Григорию разрешили оправиться после дальней дороги и подвели к другой машине. Это был большой грузовик. Григорий определил это, когда через плотный материал мешка просмотрел высокий силуэт машины. Затем его взяли крепко под руки два человека, а третий сделал ему укол из шприца. Через некоторое время у Григория поплыло сознание, и он уже ничего не помнил, что с ним делалось после этого.

Когда он начал приходить в себя, мешка на голове у него уже не было. Да он вовсе и не нужен был. Было вокруг темно, через некоторое время Григорию стало понятно, что его везут в каком-то ящике на грузовике. Сколько прошло времени, невозможно было определить. Понятно было только то, что его уже далеко увезли от родного дома.

По прошествии ещё нескольких часов, грузовик остановился. Еле различима, была слышна речь на непонятном языке. Шуметь Григорий не стал, решил дождаться, когда кто-нибудь заговорит по-русски. Но так он ничего и не дождался, через пол часа грузовик продолжил свой путь.

Наконец, спустя ещё пол дня, грузовик остановился. Из него начали выгружать какие-то ящики. Дошла очередь и до него. Его ящик выгрузили с машины и открыли защёлки.

От яркого света, Григорий даже сощурился. Вокруг него собрались какие-то кавказцы, они что-то бурно обсуждали, посмеиваясь между собой. Среди них были и чумазые мальчишки, которые пальцем показывали на Григория, будто перед ними выставили диковинное животное.

После небольшого осмотра к нему приблизился коренастый мужчина и сказал ему: «Ты знаешь, почему здесь находишься?»

Григорий ему робко ответил: «Наверное, Вы меня с кем-нибудь перепутали. Я простой человек. Никому ничего плохого не делал. Вы выясните, это просто ошибка».

Этот же человек усмехнулся и ответил, обращаясь одновременно ко всем присутствующим: «Он не знает, почему его сюда привезли».

Окружающие тоже злорадно заулыбались. Потом этот человек продолжил: «Ты, как раз тот, кто нам нужен. Ты плохо отремонтировал машину моему племяннику. Машина разбилась. Так вот, ты будешь здесь отрабатывать стоимость его машины. Понятно?»

Григорий поинтересовался: «Твой племянник Ибрагим?»

Мужчина понял, что Григорий догадался, чьих рук это дело, поэтому отпираться не стал: «Что же, значит, ты сам знаешь, стоимость какой машины тебе придётся отрабатывать».

«Что же он мне сам об этом не сказал. Там бы ему и сделали его машину», – с возмущением произнёс Григорий.

Мужчина его одёрнул: «Ибрагим сам знает, как тебя наказать. Нечего нас поучать».

Тогда ему Григорий ответил: «Хоть тогда было темно, да и мешок мне на голову одели. Только машину, которую я сам ремонтировал, мне несложно определить. В багажнике его машины меня везли несколько часов. Так машина эта была в целости и сохранности, да и ехала очень прилично».

Этот мужчина просто взбесился. Он одним ударом повалил Григория на землю и начал избивать ногами: «Ах ты, скотина, поганая. Ты, что, утверждаешь, что мой племянник сочинил всё это? Ах ты тварь безбожная».

Когда тот немного успокоился, Григорий, как бы в подтверждении своих слов, добавил: «Но, ведь, я же сам заделывал ему дырки от пуль в его багажнике. Я прекрасно помню, в каких местах они были. Это нетрудно нащупать».

Этот мужчина ещё с большей силой набросился на Григория, осыпая его новыми ударами: «Ты ещё споришь со мной. Ты, что, хочешь меня перед всеми опозорить. Мой племянник не лгун. Если он сказал, значит, так оно и есть. Ещё слово скажешь про него, убью».

Затем он накинул Григорию петлю на шею и потащил в подвал своего дома. Это, скорее всего, был не подвал, а маленькая тюрьма. Вход был замаскирован в коридоре под полом. Вниз вела лестница, которая упиралась в железную решетку, закрывающуюся на замок. За решеткой была комнатка без окон. Там лежало только сено и старый горшок. Свет включался только между крышкой пола и решеткой. Изнутри подвала до выключателя нельзя было дотянуться через решетку. Когда его бросили в этот подвал, свет выключили и оставили одного. Вокруг стало темно, свет слегка пробивался только через щели в полу. Было немного слышно, когда кто-то проходил по коридору.

Оставшись один, Григорий начал обдумывать своё положение: «Ибрагим возглавлял чеченскую группировку в нашем городе. Значит, это Чечня. Непонятно, зачем меня надо было везти такую даль в какой-то заброшенный населённый пункт этой провинции? Даже трудно представить, город это или деревня. У них здесь, что, милиции совсем нет? Как я понимаю, когда меня привезли, во дворе находились даже соседи. Не понимаю, почему они ничего не боятся? Хотя их Дудаев по телевизору всё время твердит, что Чечня отделившееся государство. Почему его не приструнят, как надо? Вот разогнал он избранный парламент, и даже слушать не хочет, что это незаконно. Да, конечно, нашим „демокрадам“ сейчас только думать, как побольше добра награбить».

К вечеру крышка пола открылась, спустился по лестнице какой-то парнишка и принёс миску с простой кашей и бутылку воды. Передал всё пленнику через решетку и подождал, пока Григорий всё съест. Потом забрал миску с бутылкой и скрылся, выключив свет и закрыв за собой крышку пола.

«Да», – подумал про себя Григорий «У них, что, здесь тоже идут демократические реформы? Поесть-то могли бы дать и чего-нибудь посущественней».

Так, путаясь в своих мыслях, Григорий заснул на сене и проспал до утра. С рассветом его разбудил хозяин этого дома и повёл во двор. С ним было ещё двое джигитов. Они были с оружием и имели очень грозный вид. Григория повели через двор в гараж, а там стоял на эстакаде новенький пятисотый «Мерседес» представительского класса. В углу гаража стоял хорошо накрытый стол с шашлыками, салатами и фруктами.

Мужчина подвёл Григория к «Мерседесу» и сказал: «Давай, ремонтируй. Когда отремонтируешь, получишь хорошую еду. А пока на каше с водой будешь перебиваться».

Григорий хотел возразить: «Как Вы можете мне доверить такой лимузин, если я плохо отремонтировал машину вашему племяннику?»

За что тут же получил удар кулаком в лицо, от которого отлетел в сторону. Потом последовало ещё несколько ударов, затем было сделано замечание: «Впредь, мне больше не возражать. Ты мой раб, а я твой хозяин».

Скривив лицо, Григорий молча пошел к машине. Хозяин на него заорал: «Стой. А ну, подойди ко мне».

Григорий подошел к мужчине и тот опять, очень сильно, ударил его по лицу, при этом добавил: «Чтоб я больше не видел признаков недовольства у тебя на лице».

Тогда Григорий постарался не выражать никаких эмоций. Хозяин посмотрел на него пристально и добавил: «Теперь, можешь идти работать».

Григорий пошел к машине, открыл капот и начал думать про себя: «Вот зачем я им нужен. Наворовали дорогих машин, а разбираться в них некому. Я у них, как бесплатный раб, за хорошую еду должен работать. Нет, так просто они меня не получат».

Он сел рядом с машиной и задумался. Хозяин на него начал кричать: «Чего остановился, давай вкалывай».

Григорий показал на руки: «Я не могу с трясущимися руками работать, мне надо успокоиться, да на голодный желудок в голову ничего не приходит».

Хозяин усмехнулся: «А ты хитрый, садись туда в уголок, только кроме каши ты ничего не получишь, пока не сделаешь машину».

Джигиты сидели за столом, а Григорий устроился на полу в уголке, как собака бездомная. Кроме каши с водой, он ничего не получил. Григорий с трудом сдерживался, стараясь не показывать своих эмоций, чтобы не заслужить очередных побоев. После такого завтрака он сел рядом с машиной и начал приходить в себя. Надсмотрщики пока не подгоняли его, так как понимали, что с такой техникой надо обходиться по-серьёзному.

Сидя на полу, Григорий вспоминал: «А ведь прав был дед. Свои эмоции надо придерживать, а ещё лучше избавляться от них. Тогда, как он говорил, всё станет понятно. А что тут понимать, если меня засадили в это рабство. Нет, надо как-то приспосабливаться к этому существованию, входить к ним в доверие и валить отсюда, пока не поздно. А этого Ибрагима я сам потом завалю, чтобы другим неповадно было. Теперь понятно, зачем они меня сюда завезли. Им далеко свои тачки гонять отсюда на ремонт. Они умеют только с автоматами промышлять на большой дороге. Решили на мне подзаработать. Но я им устрою здесь дешевый и быстрый ремонт, пожалеют ещё. А то, что плохо кормить будут, так это ничего. Мой дед говорил, что поститься даже полезно».

Изрядно повозившись с машиной, Григорий нашёл неисправный блок, который закрывал работу компьютера. Однако, он не торопился хвастаться перед похитителями. Он вывел полностью из строя бортовой компьютер, да так, что ни один мастер не догадался бы, что это сделано специально. Потом он разрегулировал один, очень дорогостоящий узел. На станциях его обычно заменяют в целях экономии времени. Григорий знал, какие блокирующие элементы надо отключить, чтобы машина заработала без компьютера, но этого не делал специально.

Затем, по-деловому, он заявил хозяевам. Здесь компьютер накрылся, «Мерседесы» не рассчитаны эксплуатироваться по бездорожью. Вот вам список запчастей, которые вы должны привести. Да ещё мне нужны электронные приборы для настройки важных узлов».

Хозяин, недоуменно посмотрел на Григория, и сказал: «Я же тебе дал тестр, самый хороший для тебя выбрали. Что тебе ещё надо?»

В другой раз Григорий просто бы рассмеялся, глядя на тупоголового хозяина, но он помнил, что эмоции надо сдерживать. Он спокойно объяснил: «Вы скажите Ибрагиму, пускай он зайдёт в фирменный сервисный центр и спросит, какие приборы нужны для настройки оборудования машин такого класса. Ещё мне нужны подробные электрические схемы с точными характеристиками всех параметров. Без них, никто вам эту работу не сделает».

«Ты мне не заливай, мой племянник мне говорил, что ты лучше всяких сервисных центров делаешь. Давай работай, а то на каше одной будешь существовать», – по-деловому распорядился хозяин.

«Вот, ведь, подонки какие», – подумал по себя Григорий «А вначале мне заливали, что привезли меня сюда чтобы долг отрабатывал за плохо сделанный ремонт. Эх, высказал бы я тебе всё, что думаю, но надо сдерживать себя».

«Послушайте, Ахмед», – Григорий обратился к нему по имени, так как слышал, как к нему обращаются джигиты «Вы спросите своего племянника, что мы с него тоже попросили электрические схемы. У нас в мастерской имеются все необходимые приборы, а с этим тестером можно только бытовые приборы проверять. Вы что, думаете, что я не хочу хорошо покушать, зная, сколько времени надо потратить, чтобы найти необходимые детали?»

Последние слова убедили Ахмеда, не стал он больше дониматься расспросами, только напоследок, сказал: «Запомни, на хорошую еду надо заработать. Да и без света будешь пока сидеть, чтобы мысли хорошие в голову приходили».

Опять, отвели Григория в тёмный подвал и оставили со своими мыслями наедине. Но Григорий не унывал, он понял, что одержал пока, хоть маленькую, но победу. А про себя он рассуждал: «Надо так и действовать в дальнейшем. Их надо убедить, что они ничего не выигрывают, держа меня здесь. Мне надо держать такую позицию, что кроме автомобильной электроники, я ничего не знаю. А знания эти я могу применять только со специальным оборудованием, которое стоит дороже самих „Мерседесов“. Надо отвечать, как немцы, что каждая марка настраивается на своём оборудовании. Пускай они скупают оборудование для всех марок, а на это, даже у бандитов денег не хватит».

На следующий день Григория вывели для ремонта другой машины. Это был старенький «Опель Омега». Там поломка была несущественной. С нею могли справиться и местные мастера. Но на Григория надсмотрщики смотрели так, будто хотели его подловить. У людей с низким интеллектом это очень заметно.

Григорий понял: «На этот раз меня проверяют. Вот ведь какая темнота. Пэтэушники решили сделать экзамен профессору. Как они не понимают, какими идиотами сейчас передо мной выглядят?»

Он поковырялся в машине, стараясь не делать лишних движений. Через час машина заработала. Ахмед после этого повеселел, думая по себя: «Видно не соврал он тогда. Пускай, хоть на простых машинах пока зарабатывает».

В этот день Ахмед выделил для своего пленника кусок мяса и фруктов, даже молока не пожалел. Но вот на электрический свет пока не расщедрился.

Сидя в подвале при полной темноте, Григорий стал невольно задумываться над смыслом жизни: «Вот ведь, как получается. Там, на воле, у меня не хватало времени ни на что. Разве, что книжки почитать вечером, а здесь какая-то пустота охватила меня всего. Даже тревога какая-то появилась от одиночества. В принципе, я и дома был одинок, жил просто из интереса. Только здесь это одиночество становиться угрожающим. Как-то мне дед говорил, что он совсем не скучает в одиночестве. Он с Господом общался через молитву. А что ж я не выучил ни одной молитвы? Да, а может, попытаться самому, что-нибудь придумать? Плохо, конечно, что я с религией так и не определился. Тогда буду молиться Всевышнему, он ведь, един во всех религиях».

Так, сидя в полной темноте, Григорий начал пытаться сочинять какие-нибудь молитвы. Косвенно, он знал из книжек, прочитанных в последнее время, о чём надо молиться. Главное, что он помнил из прочитанного, да и из общения со своим дедом, что надо заботиться, прежде всего, о чистоте человеческой души. Вначале, это выходило у него неуклюже и примитивно. Однако, Григорий уловил смысл, что это просто диалог со Всевышнем, и теперь ему не надо прекращать это общение. Постепенно, у него складывалось какое-то цельное чувство, что он на правильном пути. Теперь у него уже не оставалось сомнения, что Бог действительно есть, и он ведёт его по правильному пути.

Теперь Григория стали привлекать для ремонта простых автомобилей в основном по ходовой части и электрике. От ремонта двигателей и сварочных работ он отказывался, заверяя хозяев, что никогда этого не делал. В свободные дни Григория заставляли копать землю в огороде, да рыть канавы за домом. Иногда заставляли мелкую работу по дому.

Недели через две привезли настроечное оборудование по «Мерседесу», и тот злополучный автомобиль тоже пригнали, надеясь, что Григорий его сразу отремонтирует.

Ахмед сам вызвал Григория разгружать машину, при этом приговаривал: «Вот тебе и нужное оборудование. Давай, покажи, какой ты специалист».

Настроечное оборудование привезли в простых ящиках. Было сразу видно, что его просто украли где-то. Григорий начал его собирать, но тут он обнаружил, что соединительные шнуры между блоками отсутствовали. Он подозвал Ахмеда и показал ему: «Вот, видишь гнёзда, в них должны быть соединительные шнуры. А их, как ты видишь, нет. Без шнуров это оборудование работать не будет. Шнуры здесь специальные, другие никакие не подойдут. Скажи своему племяннику, пускай их привозит. А то без них всё это оборудование, просто бесполезные ящики.

Дело всё в том, что когда Ибрагим узнал, сколько стоит это оборудование, то решил просто ограбить сервисный центр. Его молодчики связали ночью сторожа и просто покидали, указанное им оборудование, в грузовик,. Для удобства переноски, они просто отсоединяли шнуры, не придавая им большого значения. Так шнуры остались на полу.

А это был фирменный сервисный центр «Мерседеса». Хозяева сразу сообщили, чтобы ни в каких сервисных центрах не продавали шнуры отдельно от оборудования. Это легко было сделать, потому что по всей стране, в то время, этих центров было, раз два и обчёлся. Тем более, сами сервисные центры замыкались на головное предприятие в самой Германии. Поэтому, были предупреждены даже такие центры за границей. Милиция была предупреждена, что надо задерживать тех, кто интересуется этими шнурами. У Ибрагима же хватило ума не засвечиваться только в своём регионе, поэтому он послал своих людей в Москву. Уж там-то, он надеялся купить их довольно легко. Его человеку в московском сервисном центре предложили подождать, пока они найдут нужные шнуры, а сами вызвали милицию.

Дальше было всё довольно просто. Московские сыщики сразу выяснили, что человек, покупавший эти шнуры, оказался из Волгограда, как раз оттуда, где было украдено оборудование. Только этот человек оказался упёртым, и не хотел ни в чём сознаваться. Волгоградские милиционеры, без труда установили, какой именно группировке принадлежит этот гражданин. По всем подозрительным местам произвели обыски. Оборудования, конечно, не нашли. Однако обнаружили много оружия и других награбленных вещей. Материала было достаточно, чтобы упрятать большинство членов банды за решетку. Самому Ибрагиму удалось улизнуть от сыщиков, но остался он почти без членов своей банды.

Более того, банде, которая крышевала сервисный центр, не составило большого труда узнать, кто обнёс заведение, находившееся под их покровительством. За нарушение бандитских договорённостей пришлось расплачиваться. Ибрагима, с остатками банды, подкараулили в укромном месте и расстреляли всех без всякого сожаления. Так, ещё одно криминальное сообщество не выдержало конкурентной борьбы. Несколько женщин с детьми, которые были жёнами членов их банды, вернулись обратно в Чечню. Они сообщили родственникам, что на их общину в Волгограде наехала какая-то конкурирующая группировка. Негодующие родственники хотели, было, поехать отомстить за своих братьев, но события в Чечне повернулись другим образом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.