Записки террориста
(в хорошем смысле слова)
afrika_sl

© afrika_sl, 2016

© Дмитрий Бастраков, дизайн обложки, 2016

Редактор Дмитрий Бастраков

ISBN 978-5-4483-0085-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От редакции

«Записки террориста (в хорошем смысле слова)» – непривычный формат литературы для нашего издательства. Однако тот факт, что о Донбасской войне уже написана куча книг, большинство из которых являются либо откровенной выдумкой, либо пропагандистским ширпотребом, заставил нас взять на себя ответственность за издание в этой стезе чего-нибудь действительно стоящего и интересного. Чего-нибудь по-настоящему «без купюр». Предупреждаем сразу: содержание этой книги возмутит многих «патриотов» своей «неполиткорректностью», «политической нецелесообразностью» и уж слишком ироничным отношением ко всему и вся. Впрочем, нас мало заботит, кого и что может возмутить. Свобода слова незыблема, а сила – в правде.

К сожалению, эти ценности разделяют далеко не все: крупнейшая украинская российская типография «Парето-Принт», у которой мы печатались до сего момента, в лице генерального директора публично отказала нам в печати этой книги из-за своих политических «принципов».

Стоит сказать, что редакция издательства и сама связана с происходящими на Донбассе событиями – мы неоднократно отправлялись в зону конфликта с гуманитарной помощью и видели всё изнутри, благодаря чему способны отличить правду от лжи и имеем право со знанием дела заявить, что «Записки террориста» – действительно отражают реалии этой войны. К слову, фотография для обложки книги сделана в Донецке нами же.

«Записки» не откроют тайны истории тем, кто внимательно следил за событиями в Донбассе или принимал в них участие (но откроют прелюбопытнейшие детали). Африка вообще не делает широких аналитических выводов и пишет, «как есть» и как думает, не чураясь свободных форм изложения и нецензурной лексики (без неё там никак, правда).

«Записками террориста» мы отдаём дань началу русского Восстания на Украине и всей Донбасской войне, не стараясь ни приукрасить, ни даже романтизировать эти события (хоть мы это и любим, так как, безусловно, являемся безнадёжными романтиками).

Обещаем, что прочитанное не оставит Вас равнодушным и подарит стойкое чувство, что всё это Вы видели своими собственными глазами.

Приятного чтения!

Дмитрий Бастраков,

главный редактор

I

«…more than two hundred pro-Russian separatists were killed or arrested by government forces in the Donetsk region during…»

По скучающей в бараке ожидания толпе пассажиров рейса Фритаун—Касабланка пробежала волна оживления. Распространялась она, разумеется, не от телевизора, где странные люди с непроизносимыми именами убивали друг друга в странных городах с непроизносимыми названиями, а от спуска на лодочный причал. Мускулистые представители местной фауны потащили багаж на катера, небрежностью обращения с баулами вызывая судорожные вздохи у новичков в этих геопроктологических краях. TIA¹, ребята, T—I—A…

Симпатичная дикторша в нейтрально-позитивном ключе рассказала ещё немного о славных победах органов правопорядка над пророссийскими сепаратистами, вскользь упомянув «Ukrainian officials» в качестве источника информации, и перешла на Ближний Восток, который у них называется Средним. Впрочем, никто её уже не слушал. Народ спешно выстраивался в штурмовую колонну на посадку, игнорируя неубедительные попытки негроперсонала расставить всех согласно номерам билетов. Толпу я не люблю, так что одним из последних пристраиваюсь в конец очереди. Благо о случаях, когда кому-то не хватило места на катере, мне тут за два года как-то не приходилось слышать. Книжку (не могу без них в дороге) купил заранее, так что никакое ожидание меня не напрягает.

В воздухе уже по-ночному прохладно, градусов 26, не больше. Редкие, но зато просто огромные капли дождя с глухим стуком разбиваются о доски причала и резко щёлкают по пластиковому мусору, толстым слоем покрывающего воду залива. Начало сезона дождей… В нескольких километрах от берега над горами полыхает беззвучная гроза. Сколько раз наблюдал здесь грозу, столько раз и удивлялся. В трёх случаях из четырёх раскатов грома не слышно. Совсем. Объяснение, как всегда, одно. TIA…

Я, как обычно, путешествую с одним рюкзаком «ручнокладного» размера, так что с отстранённым любопытством рассматриваю аккуратно (по местным стандартам) сваленный в кучу на носу катера багаж, которому вот-вот предстоит испытать на себе солёную воду Атлантики в мелко- и крупнодисперсном виде. Философская концепция куска брезента так и не смогла полноценно прижиться в мировоззрении местного населения. Катер медленно отходит от причала, разворачивается к нему кормой и, резким рывком набрав скорость и наполовину высунувшись из родной стихии, лихо проскакивает перед носом небольшого контейнеровоза, несущего народам свободной Африки вьетнамский рис, китайские промтовары, европейский секонд-хенд и американские подержанные машины.

Да, кстати, у нас тут вовсе не очередной случай коллективного помешательства, и мы не собираемся плыть на катере в Марокко. Просто в рамках обычного для Чёрного континента альтернативного способа мышления славный город Фритаун расположен на единственной на всё побережье небольшой горной гряде, благодаря чему он может круглогодично наслаждаться нехваткой места, узостью и кривизной улиц, а в сезон дождей заодно и селями с оползнями. Аэропорт Лунги же, в качестве дополнительного бонуса, расположен на противоположном берегу широкого, зато мелкого и грязного залива (или эстуария, хрен его поймёшь). Так что добираться до него на катере минут 25—30, а вот на машине – часа три, если не застрянешь в пробке на выезде из города. Что именно мешало построить его на равнине за горной грядой, в нескольких километрах от города, теряюсь в догадках. Скорее всего, тот самый альтернативный способ мышления, так как сейчас китайцы именно там и собираются строить новую воздушную гавань. Впрочем, есть и более идиотски расположенные аэропорты, вон, Монровию взять… TIA…

Полчаса пролетают незаметно, вот уже и пристань. Дождь постепенно усиливается. Мдяяя… Как бы рейс не отменили… В кармане вибрирует телефон. Смотрю на экран – так и есть, Амарина. Со вздохом нажимаю на приём. Люблю, целую, возвращайся быстрее и т. д. Становится немного грустно на душе. Хорошая девушка. В отличие от 99% местных жительниц, хорошая не только фигурой, но и внутренне. Умная, добрая и не видящая во мне ходячий банкомат. Хоть я и расист и на общение с местными жительницами всегда смотрел с иронически-прагматических позиций… да и вообще, я не слишком эмоциональный человек в плане общения с окружающими, но нельзя год встречаться с девушкой и не начать испытывать к ней какие-то тёплые чувства, а не просто видеть предмет интерьера для использования в медицинских целях. Пункт назначения я ей, разумеется, не сообщал, сказал, что по делам в Москву лечу. Бормочу в ответ что-то ласково-ободряющее, ещё раз прощаюсь и отключаю телефон. Иначе через десять минут ещё раз позвонит и снова начнёт плакать, а у меня даже содержательный разговор по телефону длительностью свыше двух минут вызывает непреодолимое желание повесить трубку, про женские слёзы уж и не говорю. Не знаю почему. Не люблю говорить по телефону, и всё тут. Впрочем, я вообще не особо разговорчивый.

Короткий автобусный заезд, и вот он, Лунги. Это, кстати, новое здание, если кто не в курсе. Ещё даже не полностью законченное. Жалующимся на него стоило бы побывать здесь два года назад. Паспортный контроль, отпечатки пальцев (африканские страны обожают откатывать пальчики всем въезжающим и отъезжающим, эта оруэлловская мода распространяется, как пожар). Так, а чего это он замялся? Смотрит на меня с выжидающим видом, неубедительно тыча одним пальцем в клавиатуру. С отсутствующим лицом разглядываю коридор за его стеклянной будкой. Всё скучно и предсказуемо…

– There is a problem, sir… (С характерными для крио² «дe» и «са-а-а». )

– (Молча вопросительно поднимаю брови.)

– It’s a serious problem! The machine cannot scan your fingerprints, something is wrong!

– …

– Do you understand me, sir? We have a serious problem here!

– (Равнодушно.) I don’t think it’s my problem… Мелкий вымогатель за стеклом задумчиво листает мой паспорт, усеянный печатями и визами, и предпринимает последнюю попытку.

– My good friend, I just want to help you. I don’t know what you gonna give me…

– …

Раздражённо суёт мне паспорт в окошко и демонстративно отворачивается. Улыбаясь про себя, перехожу к таможенникам. Эти ребята повеселей и побесцеремонней. «Русский? Гони бабки! Гони бабки!» Блин, и ведь научил же кто-то. Эти на отказ не обижаются и у следующего пассажира просят денег уже на итальянском. Полиглоты, понимаешь…

До вылета ещё два часа, беру пиво и устраиваюсь поудобнее. Обстановка располагает к ностальгическим воспоминаниям. Всё-таки Сьерра добавила два года к моему и так не маленькому геопроктологическому стажу. Погружаюсь в себя и выныриваю к объявлению посадки.

Короткий перелёт над марокканцами, и вот она – Касабланка. До рейса в Стамбул ещё несколько часов, но выходить в город нет ни малейшего желания. Название – единственное, что в Касабланке есть красивого, это я проверил на практике. Зато очень удобный пересадочный узел для поездок в Западную Африку. Новичкам, кстати, очень даже рекомендую выйти в город, поможет слегка подготовиться к «могиле белого человека», как называли побережье Гвинейского залива проклятые колонизаторы, врывавшиеся в мирные негритянские деревни, оставляя за собой лишь дома, школы и дороги. К концу первого года каждый второй из этих суровых ребят уже отправлялся в края вечной охоты. И хотя в наши дни всё куда легче, тем не менее, холерой и брюшным тифом я в Сьерре переболеть успел. Малярия была ещё раньше, в Замбии. Страшная вещь, кстати. К знакомым как-то представитель от инвесторов из Киева прилетал на недельку. Съездили, посмотрели площадку, побухали, съездили на океан, побухали. Мужик вернулся в Киев, а через несколько дней в бане свалился без сознания. Пока врачи разобрались, пока сделали анализ на малярию – через три дня его не стало. Впечатлённые украинские инвесторы потом год осуществляли контроль над деятельностью предприятия путём переписки. За что и поплатились – команда геологов, возглавляемая целым профессором, главой какой-то там международной геологической ассоциации, раздербанила больше миллиона инвесторских долларов, напоследок распродав всё имущество, вплоть до канистр для воды. Профессор же, не шелупонь какая. Вымели всё, подчистую. Помнится, во время совместной попойки сей солидный, харизматичной внешности муж рассказывал нам о морфологии россыпей (никто ничего не понял, но звучало убедительно и даже вызывало спорадические позывы вложить денег). Затем под большим секретом показал эксклюзивные фотографии, сделанные специально по его заказу специальным геологоразведочным спутником. На мой наивный вопрос: «А почему на спецфотографиях написано Google Maps?» – профессор мягко перевёл тему беседы на классическое обсуждение сравнительных достоинств негритянок и женщин. Больше туда меня не приглашали почему-то. Мдяяя…

Люблю сидеть в транзитной зоне аэропорта и наблюдать за пассажирами, пытаясь по их внешнему виду и манерам догадаться, кто они и откуда. И куда. Очень любопытные типажи встречаются. Вот негр, уверен в себе, улыбается, небрежно-спортивный стиль, раскатистый акцент. Походу, американец, приехавший поглядеть на asshole of the universe утерянный рай, в котором лет триста назад его предков вождь племени обменял работорговцам на бутылку виски. Повезло предкам. Вот русская компания, намеренно громкими голосами и непременным «Таги-и-ил!» пытающаяся прикрыть свою неуверенность. По виду работяги, наверное, на майнинг³. Прислушиваюсь к разговору, так и есть. С Харькова, летят в Гану, работать на золотодобыче. А вот суровые ребята талибского вида – гастарбайтеры-проповедники из Пакистана, на саудовские гранты летящие прививать бедным неграм чистый ислам. Вот бывалого вида мужик, так же, как и я, со скучающим видом рассматривающий вавилонское столпотворение аэропорта. Явно принадлежит к тому же привычному типу «мелких бизнесменов широкого профиля», со времён Стэнли топчущих ту же красную африканскую землю, что и ваш покорный слуга…

Внизу проплывают Италия с Грецией, начинаем снижаться, и открывается впечатляющий вид на окрестности Стамбула. Прекрасный город. Даже мусульманскость не особо бросается в глаза. Похож на Киев, только климат лучше и море есть. Могу бродить по нему днями напролёт, чем и занимаюсь следующие трое суток.

В каждой нормальной стране есть места, которые обязательно нужно увидеть, если уж судьба туда занесла. Даже в некоторых ненормальных есть. В Сьерре нет, кстати. И в каждом нормальном городе они также есть. Понятно, что частенько они разочаровывают, но, как говорится, лучше попробовать и пожалеть, чем жалеть, что не попробовал. Короче, в Стамбуле главное из таких мест – Св. София. Так вот, ходить туда не надо. Только если есть необходимость подогреть в себе нелюбовь к исламу. Но у меня лично с этим и так всё в порядке. Нет, собор конечно красивый и величественный. Был. Году этак в 1452. Ремонтировался он последний раз примерно тогда же, похоже. От фресок мало что осталось, в переходах мочой воняет. Идиотские люстры на канатах окончательно изничтожают впечатление. Видно, что особого внимания поддержанию состояния собора турецкое государство не уделяет, о реставрации я уж и не говорю. Нелепые палки минаретов и уродские круглые щиты с арабскими надписями оставляют очень неприятное впечатление, хоть я и атеист и к православию обычно отношусь достаточно равнодушно. Понятно, что всё равно все пойдут, но моя совесть чиста – я предупредил.

Да, забыл объяснить, что я делаю в Стамбуле. Дело в том, что я хочу стать террористом. В хорошем смысле слова. Для чего и еду в маленький городок с символичным названием Славянск. На хр… зачем мне это надо? Сложный вопрос… Как-нибудь постараюсь объяснить поподробнее, пока же скажу лишь, что захотелось сделать что-то доброе и хорошее. При чём тут Стамбул? Во-первых, я не был в Великой Ротенбергии уже почти три года. Скучать, конечно, скучал, но въезжать через российскую границу на Украину жутко не хотелось. Ибо контора, как известно, пишет. И здоровая (?) паранойя мне подсказывает, что всех мужчин боеспособного возраста берут на учёт максимум по прибытию в Ростов, а скорее всего ещё при покупке туда билета. А там, глядишь, при изменении политической погоды и тормознут за попытку незаконного перехода границы. В любом случае, попасть на карандаш в отдел «Э» мне не улыбалось от слова совсем. Во-вторых, учитывая текущее соотношение сил в районе восстания, шансы остаться живым и здоровым я оптимистично оценивал несколько ниже 50%. Соответственно, хотелось напоследок как следует побродить по красивому средиземноморскому (ну вот люблю я Средиземноморье) городу, а Стамбул идеально подходил с точки зрения логистики. Да и мои предыдущие три визита в него были лишь несколькими часами между стыковками, так что скучать не пришлось. Хитрый же мой план (да-да, подражаю Аллаху Владимировичу) заключался в том, чтобы из Стамбула прилететь в Киев, а оттуда уже двинуть в Донецк, выпав, таким образом, из поля зрения слуг Его Темнейшества. Предварительное изучение отзывов о практике (не) въездов подданных Империи Зла мужского пола в возрасте от 16 до 60 лет на территорию Незалежной внушало некоторый оптимизм. Опять-таки, тот факт, что я несколько лет жил в местах, проклятых Ктулху, а затем им же и забытых, должен был, с моей точки зрения, сыграть в мою пользу. Сначала вообще была идея напрямую полететь в Донецк (это было ещё до эпик фейла ополчения в конце мая), но затем она была отброшена, как слишком очевидная. Билет заранее не брал, т. к. предполагал, что ситуация может измениться внезапно и резко. Первым же стамбульским утром мной был совершён набег на ближайший офис Турецких авиалиний.

Что-то недоброе я почувствовал уже по хмурому взгляду, брошенному пухленькой брюнеткой за стойкой на мой российский паспорт. В мягкой и вежливой форме мне было разъяснено, что авиакомпания уже зае… э… устала возить за свой счёт из Киева в обратный путь хитрожопых ребят вроде меня и билет мне продадут исключительно при наличии заверенных переводов на турецкий или, так и быть, на английский язык всех документов, которые бдительные украинские прикордонники требуют у мужчин из Империи Зла для пропуска их в Цеевропу. Брать же билет на сайте она мне не советовала, т. к. на посадку без полного комплекта документов меня всё равно не пустят. Возможно, меня брали на понт, но терять время и нервы не хотелось. Билет до Нерезиновой в кармане – а три дня неспешных прогулок по древнему Константинополю вновь пробудили мечты о домике на берегу Средиземного моря поближе к старости. Не в Турции, конечно, я ещё не сошёл с ума, но вот Сицилия или Сардиния… Э-хе-хех… Впрочем, на глобусе слишком много мест, где я хочу домик в старости (Кейптаун и Вальпараисо пока ведут), нужно сначала на квартиру в Москве заработать. И вообще на квартиру.

Подъём ранним утром, поездка на такси по ещё спящему городу – и вот стальная птица уносит меня в столицу страшного Мордора. Вопрос теперь в том, как не попасть в поле зрения Глаза Саурона…

II

Москва… У нас принято ругать её. И то здесь не так, и это не этак, и цены на всё дикие, и понаехали, и экология, и пробки, и вообще жить невозможно. На человека, говорящего «Мне нравится жить в Москве», смотрят, как на сумасшедшего. Не в тренде он, ага… При этом толп беженцев из Нерезиновой мне, как ни поразительно, наблюдать пока не приходилось. Видимо, под землёй уходят, тоннелями. Для меня же Москва – один из лучших для жизни городов на глобусе (я про мегаполисы). Сюда бы море и горы ещё – был бы вообще лучший. Можете считать извращенцем.

После двух лет во Фритауне же столица нашей Родины вообще представилась раем на земле. Метро, стада белых девушек пасутся, высотки как грибы растут, светофоры, нормальная еда. Три дня в Стамбуле ещё не притупили острого чувства удовлетворения наличием цивилизации вокруг. И дело тут совсем не в финансово-бытовом аспекте. Да, очень кстати пришлось гостеприимство моего хорошего друга и старого знакомого ещё по африканским приключениям Лёхи, приютившего меня в своём доме на Новой Риге. Если город «твой», ты это и без денег почувствуешь, даже ночёвка на вокзале не испортит впечатления. Ну, если это в привычку не превращать. Знаю точно, так как в первый свой приезд в прекрасный город Рим был вынужден, по стечению обстоятельств, провести там три дня с общим бюджетом в сто умученных енотов, предусмотрительно упрятанных мной под стельку в начале поездки. 72 часа пролетели как один миг, гулял по историческому центру практически круглосуточно.

Единственное, о чём пожалел, – не удалось насладиться итальянской кухней, пришлось навёрстывать в другой раз. В Дубай же прилетел упакованным по полной – и заключительные два дня просидел в гостинице с книгой. Не моё, и хоть ты тресни.

Так, в раздумьях о разнообразности мира и особенностях нашего восприятия оного, мы и добрались до коттеджного посёлка, где находится Лёхино логовище. По пути, после неизбежного «А вот помнишь…» и «А тех снова развели, прикинь, на лимон!», я поведал другу о своих планах немножко побегать с автоматом. Он, мягко говоря, несколько удивился, ибо знал меня прежде со стороны, о которой мой ЖЖшный знакомый, отличный писатель и плохой логик Ян Валетов (bither) сказал: «Ты – циник, романтики в тебе, как в статуе Командора, – ни хера нет. Ты всегда хорошо понимал, с какой стороны у бутерброда масло». Алексей, знавший меня как человека весьма извилистой судьбы, с этой (ещё на тот момент не произнесённой фразой) был согласен целиком и полностью.

– Не, – пытал он меня за пивом, когда вкуснейший обед, приготовленный его заботливой супругой, был уже съеден, – ну вот ты мне объясни, ЗАЧЕМ?

– Иногда хочется просто сделать что-то хорошее, полезное. Надоело рассуждать в блоге о несправедливости мироздания…

– Не, ну я понимаю, конечно… Но ведь это ж война, может и в лоб прилететь, ты это понимаешь? Можно же и другими способами помогать – гуманитарку там собирать, или ещё что-нибудь такое…

– А ты, собственно, за кого собрался воевать? – осторожно уточнила его супруга Ольга (лично она меня до этого не знала, но о моих «нацистских» взглядах представление имела).

– За наших, конечно.

– Э-э-э-э…

– За ополчение! – улыбаюсь я.

– Есть вероятность через полгодика стать помощником Бородая? – не отстаёт хорошо знающий мою циничную натуру Алексей.

– Маловероятно… – трезво оценил свои шансы я, – для этого надо было в марте приезжать. Пряников вкусных всегда не хватает на всех… Впрочем, будем посмотреть…

Разговор затянулся часов до двух ночи. Люблю поговорить с умными людьми.

Пожалуй, стоит рассказать о своих мотивах поподробнее, пока вы не приняли меня за вьюношу бледного со взором горящим. С чего бы начать… Наверное, с того, что я и в самом деле в некотором роде нацист. Не «неонаци» из клоунов, считающих, что красивая чёрная форма, «зиги» и перепост биографий воинов III Рейха в уютненьком как-то поможет им примазаться к грозной славе погибшей надежды на выживание белой расы, – так это точно такой же карго-культ, как и меланезийские островитяне, в наушниках из половинок кокоса пытающиеся вернуть обратно сверкающих стальных птиц… Для этого я слишком рационален. Но то, что в своё время с водой выплеснули и ребёнка, – для меня самоочевидный факт. При чём тут Украина? При том, что я не еду туда бороться с фашизмом. Ибо, с моей точки зрения, его там нет. Идёт обычная межнациональная война, русских с украинцами. У неё есть отличительная особенность, выделяющая её из длинного ряда подобных конфликтов, – наличие на оспариваемой двумя народами территории неопределившегося большинства. Именно это большинство, так называемые «русскоязычные украинцы», часто отвечающие на вопрос о национальности «я славянин», и являются основным призом для обеих сторон. Население, а не земля (она приложится). Ну, а поскольку я ещё и русский националист, выбор стороны для меня был очевиден. Признаюсь честно, если бы выбор был по линии белая раса vs. русские (например, чисто гипотетическая ситуация: в ЕС массовые беспорядки мигрантов, как реакция на них к власти приходят ультраправые правительства, которые подвергаются травле со стороны «мировой общественности». Под внешним давлением они всё больше радикализируются и создают Белые Соединённые Провинции Европы, проводящие внутреннюю политику в духе Германии середины 1930-х, а РФ начинает наступление на запад с целью «уничтожения воспрянувшей гидры фашизма») – тогда бы я стрелял на восход, а не на закат. Но к расовому вопросу нынешняя русско-украинская война не имеет никакого отношения (кроме прискорбного ущерба для генофонда обоих народов). В связи с чем горячая поддержка некоторыми моими бывшими единомышленниками Украины под предлогом «борьбы за белое братство» вызывает у меня опасения за их психическое здоровье. Это если подниматься в идеологические эмпиреи. Не то чтоб я был сильно зациклен на политике и борьбе за расовую гигиену, но как некий отдалённый фон в моей жизни они имеют место быть. Заварушку в русских регионах, оказавшихся при кончине Союза под оккупацией потомков протоукров и казахантропов, я прогнозировал давно. Правда, полагал, что первым станет Северный Казахстан, после ухода Назара в варп. Не угадал немного. Впрочем, уверен, там всё ещё впереди. Да здравствует ЮСНР!⁴ Ну, или как там её обзовут…

Вторую группу причин можно обобщить как нормальное мужское желание испытать себя. Не вот чтобы моя жизнь была бедна на повороты сюжета, но на войне я ещё не был. Только не сочтите меня адреналиновым наркоманом, пожалуйста. Нет, я обожаю поваляться на диване с хорошей книжкой, или статьи для Википедии пописать, ну или просто по улице пройтись, зайдя куда-нибудь и вкусно там покушав. Да, путешествовать люблю, и не раз меня заносило в разные интересные места, но, опять-таки, уровень риска при этом всегда стараюсь минимизировать до разумного предела. То есть подняться на вулкан (спящий!), сплавиться по горной реке или нырнуть в клетке к акулам – это я с удовольствием. Куча положительных эмоций и почти никакой опасности, если заниматься всем вышеперечисленным в трезвом виде. А вот горный велосипед, парашют или нырнуть к тем же акулам без клетки (есть и такие любители) – это только под угрозой расстрела на месте. По идее, поездка на войну относится скорее ко второй категории. Но, согласитесь, кто из пацанов не играл в детстве в войнушку и при этом не представлял себя за настоящим пулемётом, выкашивающим шеренги настоящих врагов? Если кто-то не представлял… ну, это повод задуматься, скажем так… А тут такой шанс подвернулся. Причём не просто так, а за правое дело. Да и ехал вроде как не под Верден, где за продвижение на 1000 метров отдавали 10000 жизней, а на партизанскую войну. Мелькали в голове картины освобождённых городов, горящих украинских колонн, ну и прочие фрагменты из «тойота-ворс» в южнорусском ландшафте. Хоть телевизор и не смотрю почти, но всё-таки, мдяяя… Видимо, сказывается общее возрастание дебилизации ноосферы.

Не стану кривить душой, были и соображения меркантильного плана. Всё ж не мальчик уже, за тридцатник, и вроде не дурак совсем, и не лентяй (в плане работы), а до сих пор ни угла своего, ни кругленькой суммы на счету, ни семейства, ни вообще постоянства и размеренности в жизни. А я вообще обожаю размеренное, уютное благополучие. Остаётся лишь удивляться, почему стремление к нему регулярно приводит меня в места, где год жизни можно смело считать за три. Не, бедствовать не бедствовал, на вкусно покушать и покататься по глобусу в своё удовольствие хватало (не всегда, но чаще да, чем нет), но не более. Тут же, в случае успеха восстания, вырисовывалась перспектива создания с нуля нового государства. А государству нужен аппарат. Я в достаточной мере реалист, чтобы не рассчитывать на пост министра финансов, на такие должности назначают только своих, это понятно, но в условиях неизбежного кадрового голода что-нибудь заманчивое вполне может подвернуться. Тем более что уж в чём, а в организации на пустом месте чего-то работоспособного опыт у меня весьма приличный. Больших надежд я на это не закладывал, ну да чем чёрт не шутит…

С утра (э-хе-хех, знал ведь, нельзя мешать вино с коньяком…) Лёха закинул меня в Москву по дороге на работу. Десантировавшись из его транспортного средства недалеко от вокзала (не будем углубляться в излишние подробности), выдвигаюсь к кассам дальнего следования. Поскольку здоровая подозрительность к любимому государству меня не покинула, беру билет не до Ростова, а до Воронежа. Очередной ХП (м) (Хитрый План (мой)) уже созрел, осталось воплотить его в жизнь.

Из моей несколько ироничной манеры повествования у вас может сложиться впечатление, что я полный раз… э… гильдяй и еду наобум, куда глаза глядят, понятия не имея, что меня ждёт впереди, и как я вообще попаду в вожделенный Славянск, и что я там буду делать. Это не так, человек я весьма методичный и организованный. Приняв в начале мая твёрдое решение ехать, я перелопатил кучу литературы по войнам в Югославии, Чечне и Приднестровье, освежил в памяти ТТХ⁵ и порядок сборки/разборки/ стрельбы из наиболее распространённых видов стрелковки и гранатомётов, бегло просмотрел то, что могло пригодиться по тяжёлой технике (в основном то, как с ней бороться), внимательно почитал отзывы как тех, кто уже приехал, так и тех, у кого приехать не вышло по различным причинам. В частности, списался с Александром Жучковским, который на тот момент воевал в Славянске, а затем и пообщался с ним по специально для этой цели купленному у киргизов на вокзале одноразовому телефону. Так что номер, по которому нужно было позвонить, прибыв в Ростов, у меня ко времени приобретения билета уже был. Понятно, что имелась вероятность, что всё это делается под плотным колпаком конторы глубинного бурения, но деваться было некуда.

От вокзала неспешно прогулялся до Красной площади (кто знает, доведётся ли ещё раз побывать), а оттуда, тоже на своих двоих, направился в ТРЦ «Метрополис» – моё любимое отдыхательно-покупательно-времяпроводительное место в Москве ещё с тех далёких дней, когда я обитал на «Войковской». Далековато? Есть такое дело, ну вот люблю я ходить пешком.

Вечером снова посиделки у Лёхи с Ольгой, их мягкие попытки отговорить меня от поездки, крепкий здоровый сон – и снова в путь, покой нам только снится.

III

Поезда я люблю. Особенно, если там есть вагон-ресторан. Сидишь себе, неспешно потягиваешь пивко, закусываешь фисташками, рассматриваешь пейзажи и размышляешь о тщетности всего сущего (это я к примеру, можно и о чём-то другом). Я вообще там обычно большую часть поездки провожу, не видел необходимости изменять привычке и в этот раз. Сажусь, заказываю пива и фисташек прямо сейчас, оливье и солянку поскорее, и погружаюсь в созерцательно-размышлительное состояние. Вернее, пытаюсь. Загвоздка в средней симпатичности официантке, упорно пытающейся развести меня на «угостить девушку пивом». Мля, ну вот чего она ко мне пристала? «Как дела?», «Вы откуда?», «А я вот тут вся такая скучающая…», ага… Не нужна мне компания, я просто один посидеть хочу! Хотя к кому ей ещё приставать, я единственный посетитель. Помня о том, что суп с салатом ещё не готовы и в них могут плюнуть, мягко улыбаюсь и тяну время. Так, пища прибыла, опасность миновала, с облегчением предлагаю «девушке» списать пару бутылок шампанского из бара на бой посуды при резком торможении и присоединиться ко мне. Не хотите? Ну, ладно, тогда я, пожалуй, останусь в гордом одиночестве, если не возражаете. Она ещё пару минут пытается шутить и демонстрировать изгибы фигуры, но, видя, что я сосредоточился на поглощении солянки, удаляется, презрительно-негодующе фыркнув на прощание. Слава тебе, Господи…

Нет, я не «из этих» и женский пол люблю. Но вот манера некоторых людей использовать нормальные человеческие чувства для безвозмездного получения материальных благ и прочих преимуществ меня дико раздражает. Схема старая и унылая, как мир:

– (Застенчиво.) Привет! Скучаете?

– (Кокетливо.) Я вся из себя такая красивая, вот и потрать на меня денег, ты ведь не жлоб! А я, так и быть, приму твои усилия как должное.

– (Удивлённо.) Какой телефон? Нет, разумеется, не скажу. И твой мне не нужен. И вообще, у меня парень есть.

– (Возмущённо.) Что значит «Ну ладно»?! И почему ты отвернулся?! Или ты думаешь, что я тебе теперь чем-то обязана, что меня можно купить?!

Упрощённо, но вкратце соответствует действительности. Не обязательно о девушках речь, мужчины тоже часто пытаются въехать в рай на чужих плечах, используя вежливость окружающих, их нежелание идти на конфликт, отказывать и грубить. Но так конь не ходит. Так что на меня где сядешь, там и слезешь. Максимум, могу тяжёлую сумку помочь до машины донести. Вот такая я сволочь.

Ещё одно пиво (со злостью брякнутое передо мной на стол) и на боковую. Завтра предстоит напряжённый день.

Вот и Воронежский автовокзал. Поскольку Большой Брат следит за нами, садиться на автобус там я не стал. И даже заходить на территорию. Посмотрел расписание заранее ещё в Москве через Интернет, изучил со стороны, как автобусы выезжают, после чего, вместе с парой тожероссиян, лёгким взмахом руки остановил автобус в двух кварталах от автовокзала. «Командир, до Ростова сколько? 900? Добро, держи». И никаких тебе паспортных данных… Не фанат я дальних автобусных поездок. Впрочем, Воронеж—Ростов – это не 32 часа Куско—Лима с одной десятиминутной остановкой, можно и потерпеть.

По прибытию в Ростов оперативно покидаю район вокзалов и поднимаюсь вверх по Большой Садовой. Автобус, увы, прибыл поздновато, так что один из этапов ХП (м), а именно купить в Ростове форму, обувь и снаряжение, пока реализовать невозможно. Из Москвы я, по понятным причинам, всё это везти не хотел. Некоторое время обдумываю сложившуюся ситуацию. С одной стороны, время терять не хочется. С другой, если я что-то понимаю в экономике (а я в ней понимаю), цены в Донецке на партизанские товары будут заоблачными. В конце концов, желание сэкономить время одержало верх над желанием сэкономить презренный металл – вставляю симку и батарею в «киргизский» телефон и звоню по номеру, который дал мне Жучковский.

– Алло? (Голос явно принадлежит мужчине за 50.)

– Здравствуйте! Мне Ваш телефон Александр дал, который в Донецкой области сейчас. Он сказал, Вы можете отличную рыбалку организовать. (Чувствую себя мегаконспиратором, Штирлиц нервно курит в стороне. Ну а что ему ещё говорить??)

Моему собеседнику потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чём это я.

– Да, могу. Сколько вас?

– Один.

– Ростов и область знаешь?

– Ростов знаю, область нет.

– Понятно. У меня тут ещё один «рыбак» уже сидит, сейчас ему трубку дам, он объяснит, как проехать.

В трубке появляется другой голос, моложе. Солидный такой, уверенный в себе.

– Привет! Ты где сейчас?

– Здорово! В Ростове.

– Нормально, я сам там вчера в это же время был. Иди на автовокзал, там возьми билет до Тарасовки. Это райцентр на севере области. Автобус около трёх часов утра там будет. Как приедешь, позвони, объясню, как дальше добираться.

Несколько секунд размышляю.

– Я приехал в пляжном (выделяю голосом) варианте. Это действительно важно, чтоб я ехал прямо сейчас, рыбалка днём планируется? Или можно завтра вечером приехать? (Надеюсь, понял.)

– (Некоторое колебание.) Лучше прямо сейчас. Я вчера опоздал. Хозяин дома, говорит, возможно, завтра будет. Тут не каждый день можно устроить. Как возьмёшь билет – позвони.

– Понял. Позвоню.

Иду обратно на автовокзал, подхожу к кассам. Сюрпри-и-из! Автобус отменён, следующий только рано утром. Перезваниваю, сообщаю о проблеме и что буду только завтра днём. Такси брать неохота, как по финансовым соображениям, так и по конспиративным. Таксисты наверняка стучат выполняют гражданский долг. Теперь нужно решить, брать гостиницу или переночевать на вокзале. Гостиница – это документальный след. Даже если на ночь комнату снять – люди, этим занимающиеся, обычно фотографируют паспорт на телефон, и куда потом эти фото попадают, особенно сегодня, одному Ктулху ведомо. Вполне возможно, что в чистые руки ребят с горячими сердцами и холодными головами. Решено – ночую на вокзале, ну а пока можно пройтись по городу.

Гулять по Ростову приятно. Во-первых, сам город колоритный. Во-вторых, количество красивых девушек на квадратный метр в полосе Харьков—Ростов-на-Дону значительно превышает средний показатель как по планете Земля, так и по некоторым другим. На душе сложный комплекс ощущений и переживаний. Вокруг шумный, веселящийся город. Огни, веселье, суета людей и машин. С вышеупомянутыми красивыми девушками гуляют парни, многие меня в два раза шире в плечах. Пиво пьют. С одной стороны, как-то поневоле закрадываются мысли: «А какого хрена вы, хлопцы, тут делаете, когда в 100 километрах отсюда такие же русские, как и вы, сражаются за свою землю и свободу?» Что-то мне подсказывает, что никакого, даже подсознательного ощущения неправильности происходящего у «хлопцев» в мускулистых головах не шевелилось и поутру они вовсе не шли покупать гуманитарку для Новороссии или там денег перечислять на закупку снаряжения стрелковцам. В такие моменты понимаю, откуда берутся русские ваххабиты. Людей достаёт творящееся вокруг скотство, как с этим справляться, они не понимают и в силу нехватки извилин начинают всерьёз воспринимать творчество известного аравийского фантаста VII века. С другой стороны, глядя на это кипение жизни и помня о цели поездки, действительно начинаешь чувствовать себя защитником Русского Мира. Аж «Прощание славянки» и «Вставай, страна огромная» вспоминаются, причём с собой, любимым, в роли адресата. Что, несмотря на моё достаточно ироничное отношение ко всему окружающему, приятно, чего уж скрывать.

Неожиданной (по меркам Москвы) сложностью оказалось поменять доллары в семь часов вечера. Все банки закрыты, обменников нет, как в Средневековье попал. Или Совдепию. В конце концов плюнул, подошёл к ментам на ЖД вокзале, и они быстренько выдернули откуда-то менялу. Курс, естественно, грабительский. Зато теперь обезопасил себя от возможной проверки данными доблестными хранителями правопорядка и общественного спокойствия моих документов, так что ночёвка в логове чайников-переростков прошла успешно.

Утром сажусь на автобус, и Драг нах Тарасовка. В соседи, увы, попалась жутко словоохотливая бабулька, которая всю душу выела, выясняя, откуда, куда и зачем я еду. К счастью, ⅔ ответов она тут же придумывала сама, не дожидаясь моей реакции. Так что, неожиданно даже для меня, выяснилось, что еду я в какой-то там санаторий на лечебные грязи. Ну, ладно. Хотя чёрноюморная мысль «Зато к земле привыкнете» мелькнула.

Вот и Тарасовка. Столица и главный город, так сказать, Тарасовского района Ростовской области, основным достоинством коего является то, что он (район) граничит с Луганской областью. Вылезаю на автостанции, оглядываюсь. Пара магазинов, пара такси, закусочная, на противоположной стороне магазин «Охотник» или что-то в этом роде. «АГА!» – догадался Штирлиц и пошёл в закусочную. Заказал борщ с чесночными гренками за какие-то смешные деньги, после чего позвонил в резидентуру. Получив ЦУ взять такси и ехать в расположенный на границе хутор Ивановка (назовём его так), я шустро оприходовал борщ, оказавшийся чрезвычайно нажористым, и перешёл через дорогу в охотничий магазин. Средних лет женщина за прилавком посмотрела на меня без малейшего удивления. «Туда?» – спросила она, сделав неопределённый, но интуитивно понятный жест. «Туда…» – вздохнул я, чувствуя себя последним идиотом. Штирлиц шёл по коридорам Рейхсканцелярии и, ловя на себе подозрительные взгляды эсэсовцев, никак не мог понять, что же его выдало – то ли Звезда Героя на груди, то ли парашют за спиной… «Тут ваши уже почти всё разобрали, – сообщила мне матёрая контрразведчица, – вот всё, что осталось». Выбор действительно был небогат, мягко скажем. В итоге прикупил себе маскхалат. Вроде Стрелок в известном обращении, послужившем последней каплей, говорил, что худо-бедно обеспечивают на месте, так что как-нибудь обойдусь и этим.

Вышел, договорился с таксистом на 800 рублей до Ивановки и стартовал на запад. Таксист попался разговорчивым, кто я, он раскусил мгновенно и сообщил, что добровольцев в Ивановку к Александру (так, по его словам, звали хозяина дома, куда я ехал) он возит регулярно, 3—5 человек в неделю. По его словам, Александр человек опытный, родственников у него полно по обе стороны границы и накладок с переходом пока не было. Заодно проинструктировал меня, что говорить погранцам, если те остановят, мол, на рыбалку еду. Среди погранцов, по его словам, люди встречались очень разные, в том числе и стремящиеся тупо блюсти букву закона без оглядки на ситуацию: могли и составить протокол о нарушении погранзоны и вернуть в Тарасовку. Впрочем, никто нам так и не попался. Вернее, мы никому не попались. К Восстанию он относился сочувственно, что, впрочем, не мешало ему ломить 800 рублей за поездку, красная цена которой пятихатка.

Высадив меня перед отдельно стоящим двухэтажным домом, во дворе которого молча сидела здоровенная лохматая псина, неодобрительно смотревшая на меня сквозь сетчатый забор, водила шустро развернулся и скрылся из поля зрения, пожелав напоследок удачи.

IV

На стук в ворота и крик «Есть кто живой?» никто не отозвался. Входить как-то не хотелось – во-первых, псинка смотрела недружелюбно, во-вторых, кто его знает, что там и как. И кто. Пожалуй, стоит перезвонить и сообщить радостную весть о моём прибытии. Достаю телефон, набираю… «На Вашем счету недостаточно средств…» Чудесно. Как всегда, вовремя. Стучу снова – реакции ноль, только собака пару раз гавкнула без особого энтузиазма. Мдяяя… Может, таксист куда-то не туда завёз? И что делать? Обхожу забор слева – упираюсь в какие-то огороды. Возвращаюсь обратно. По-прежнему никого. Cобаченция временами порыкивает. Мляяя… Оглядываюсь на шум – к воротам подъезжает молодой пацан на велосипеде. «Привет! – здороваюсь я, – ты тут живёшь?» – «Здравствуйте! – вежливо отвечает молодое поколение, – здесь. А Вы к папе?» Подтверждаю его смелое предположение. Ребятёнок входит во двор и скрывается за домом. Через пару минут появляется мужчина за пятьдесят, крепкий, с грубоватым, но умным лицом: «Добрый день! Я Александр. Как добрался?» Представляюсь сам, сообщаю, что добрался нормально. Проходим за дом, там большой огород, чуть ли не на полгектара. По нему в мою сторону бодро двигается моего примерно роста мужик, но раза в два меня шире и на вид лет сорока, с окладистой такой бородой. С вилами наперевес двигается, что любопытно. Хм… Не, поставил в сторонку. Видимо, ещё один рыбак. Так и оказалось. Дима, здоровенный бородач харизматично-брутальной внешности, отец пятерых детей, мастер на все руки, эрудит и убеждённый русский националист, приехал из одной из нацреспублик Поволжья, где у него была небольшая фирма, занимающаяся разработкой компьютерных программ.

Общий язык что с хозяевами (а в доме, помимо самого Александра, жили также его супруга Ирина и трое детей), что с Димой я нашёл быстро, и они ввели меня в курс дела. Положение «на ленте» было следующим: вдоль границы тянулась линия украинских опорных пунктов, выходящие из них мобильные отряды патрулировали границу и устраивали засады на известных им путях переправы людей и грузов. Ситуация для них облегчалась тем, что граница проходит по хоть и маленькой, но реке Деркул. Так, пару дней назад в нескольких километрах южнее перешедшая реку вброд группа добровольцев была обстреляна из зелёнки сразу, как вышла на берег. Итог – двое раненых. К счастью, всем удалось отойти обратно. Обстреливать российскую территорию украинцы в то время ещё побаивались. Вооружённых же ополченцев украинские погранцы опасались и всеми силами не замечали. В случае если не замечать не получалось, с опорных пунктов выдвигались бронегруппы нацгвардии и отгоняли наших либо в зелёнку, либо по дороге на юг, в сторону станицы Луганской. Территория на запад от границы на несколько десятков километров представляла собой зону неустойчивого контроля ополченцев. Т. е. населённые пункты в основном были условно ЛНРовскими, с гарнизонами по несколько человек, в лучшем случае – в несколько десятков. В случае подхода крупных сил украинцев (а мелкими отрядами те перемещаться не решались) эти гарнизоны рассасывались по зелёнке и соседним деревням, противник входил в селение, поднимал укрофлаг на здании администрации, после чего двигался дальше. Ополченцы возвращались обратно, снимали жовто-блакитку, вешали триколор/ имперку/спас/ЛНРку (смотря что было под рукой), и всё возвращалось на круги своя. При этом по дорогам практически свободно перемещались обе стороны, выставляя блокпосты там, где им заблагорассудится. Чем дальше на север, тем слабее становилось присутствие ополчения и сильнее влияние Киева. Система переправки «диких» добровольцев держалась на самоотверженной работе волонтёров из местных жителей по обе стороны ленты, при этом была достаточно организованной. Приём людей и грузов на территории РФ, разведка маршрутов, переход ленты, доставка в Луганск – уровень, которого достигла самоорганизация вчера ещё совершенно обычных людей, внушал нешуточное уважение. Крупные отряды по 20 и более человек (в основном казачьи, уже с лёгким вооружением) просто переходили границу там, где им вздумается, распугивая укропограничников и успевая уйти на подконтрольную ЛНР территорию до подхода нацгвардии на броне. С российской стороны некоторые сложности доставляли погранцы. Если менты были из местных и практически поголовно смотрели сквозь пальцы на шевеления в приграничной полосе, то среди «зелёных фуражек» попадалось немало мразей, тормозивших помощь Восстанию всеми силами. Впрочем, большинство и там было нормальными людьми.

Хутор Ивановка вытянулся вдоль реки на восточном берегу Деркула. На противоположной стороне стоял чуть больших размеров посёлок Сосновое. Жители обеих деревушек поголовно были друг другу родственниками и кумовьями, в советские времена данная «агломерация» вообще считалась единым целым. В Сосновом стоял небольшой погранпост, а в лесу за ней – рота нацгвардии при нескольких танках, БМП и миномётах. Плюс ходили слухи, что там же был небольшой отряд спецназа СБУ, устраивавшего вылазки в зелёнку (в основном укры туда соваться не рисковали), но по ним уверенности у Александра не было. Мост через Деркул украинцы обмотали колючкой и перекрыли бетонными блоками, не пропуская через него даже местных. Интересно, кто им подкинул эту идею. Человек, безусловно, глубоко симпатизирует Восстанию. Любимой забавой детворы на западном берегу было тролление укровояк криками «Аллах Акбар!» из зелёнки, на что жертвы тымчуковской логореи реагировали крайне нервно. Видимо, представляли, как им сейчас головы отрезать будут.

Александр сообщил, что к вечеру ещё один «рыбак» подтянется, после чего он будет согласовывать с волонтёрами на том берегу переход и доставку в Луганск. После сытного обеда мы с Димой помогли Александру с уборкой свежескошенной травы, затем поплескались в Деркуле, с интересом всматриваясь в лес на противоположном берегу. Спецназовцы СБУ ухитрились остаться незамеченными.

Ближе к вечеру появился третий «рыбак», Костя. Внешний вид его вызвал у Александра заметное напряжение, т. к. больше восемнадцати лет новому постояльцу на глаз было дать решительно невозможно. Впрочем, Костя, видимо уже привыкший к такой реакции окружающих, решительным жестом извлёк из широких штанин и предъявил. Паспорт, в смысле. Двадцать три года. Ни за что бы не дал. Приехавший из Коми парень уже успел отслужить в армии (в отличие, кстати, от Дмитрия) и зарабатывал на жизнь чем-то специфически-компьютерным, о чём я в жизни не слышал. Дима, после обмена с Костей парой фраз на альфацентаврианском, подтвердил, что тот в теме разбирается.

Александр перед отбоем довёл нам, что ночью перехода не будет, так как у наших ночников нет, а у укров – есть, так что можно спокойно отдыхать до утра, чем мы, собственно, и занялись. Поутру, едва успев уничтожить яичницу с домашней колбасой, мы увидели въезжающий во двор микроавтобус, из которого бодро выскочили три тела в камуфляже. «Не нервничайте, это казаки», – успокоил нас хозяин дома, заметивший наше напряжение. Подошли поближе, познакомились. Ребята оказались с Кубани, занимались организацией снабжения казачьих добровольцев в Новороссии. В частности, в этот раз они привезли купленные на собранные в Краснодаре деньги лекарства и перевязочные средства. Ну и всяческие домашние соления, варения и копчения, переданные любящими жёнами и мамами, конечно. Кубанцы рассказали, что на их обычном канале переправки груза идёт непонятное шевеление украинцев, и попросили взять привезённые ими баулы с собой в Луганск. Мы, разумеется, согласились.

После их отъезда заняться было особо нечем, так что мы просто сидели в комнате, которую Александр нам выделил, и общались на всевозможные темы. Благо поговорить было с кем и о чём. Костя по политическим взглядам также оказался националистом с уклоном в расизм, даже, пожалуй, радикальнее и последовательнее меня. Мне, во всяком случае, как-то не приходило в голову при выборе девушек руководствоваться степенью их «арийскости» и правильностью формы черепа. Впрочем, каждому своё, собеседник из Константина интересный, взгляды у него правильные, а личная жизнь потому и называется личной, что она личная, и каждому виднее самому, как её строить.

В разгар горячего (но уважительного) обсуждения влияния Великих географических открытий на упадок Османской империи, со схематичным, но аргументированным разбором альтернативных сценариев развития, в комнату вошёл слегка взволнованный Александр. «Так, ребята, сидите здесь пока, во двор не выходите, в окнах не маячьте. Там менты с погранцами приехали, настучал кто-то. Я разберусь, сидите тихо только». Мы, разумеется, немедленно и дружно уставились в окно, стараясь при этом не колыхать занавески. Во двор въехали три машины – давешний казачий микроавтобус, ментовская легковушка и погранцовский УАЗик. Двор как-то сразу заполнился народом. Лохматая псина разумно решила не обострять ситуацию и спряталась в будку. Погранцы, судя по жестикуляции, явно наезжали на казаков и Александра, те огрызались, менты всем своим видом транслировали в окружающее пространство, как им не хочется здесь находиться, и стояли в сторонке, не участвуя в общей дискуссии. Казаки куда-то звонили, совали телефоны стражам рубежей (вернее, старшему из них). Тот слушал далёких собеседников, кивал, разводил руками в универсальном жесте «я всё понимаю, но служба», отключался и снова начинал выносить мозг кубанцам и Александру. В конце концов явно раздражённый Александр распахнул дверь сарая, в котором были сложены привезённые лекарства и соления и, судя по жест куляции, сказал главному погранцу что-то типа: «Хотите, забирайте, но как бы потом боком не вышло!» Погранцы заглянули в сарай, вытащили пару баулов наружу, открыли, просмотрели содержимое, затем последовали ещё минут пять препирательств, но уже в режиме постепенного смягчения. Наконец, казаки занесли баулы обратно в сарай, все погрузились в свои машины и стройной колонной выехали со двора.

Атакованный вопросами Александр, за которым я ранее мата не замечал, с использованием всей палитры великого и могучего поведал нам, что казаков на обратном пути перехватил наряд погранцов во главе с капитаном, известным нехорошим человеком, находившим какое-то извращённое удовольствие во вставлении палок в колёса волонтёрам и добровольцам. В итоге кубанцы позвонили собратьям с Донского войска, а те позвонили сочувствующим, занимавшим хорошие посты в обладминистрации. Эти же, в свою очередь, вышли на связь с начальством скотокапитана, а уже оно (поскольку сам капитан голосу разума и совести внять упорно не желал), приказало ему отвалить, предварительно убедившись, что в грузе нет ничего запрещённого к обороту на территории РФ. На казаков капитан пообещал чего-то там оформить за нарушение режима погранзоны. И откуда только такие берутся…

После заката супруга Александра наготовила всякого-разного, а вскоре появился священник (и по совместительству один из старших сыновей нашего гостеприимного хозяина) с женой, пивом и чудовищной вкусности вяленой рыбкой, так что вечер прошёл в приятном общении. В ходе общения, кстати, выяснилось, что Костя спиртного не пьёт. Но всё равно парень хороший.

Утром в нашем полку прибыло – появился четвёртый доброволец, Леонид из Питера. Весьма своеобразная личность, скажем так. В хорошем смысле слова. Очень религиозный парень, 25—28 лет на вид, вегетарианец, непьющий/некурящий (кстати, забавная деталь – все четверо оказались некурящими), в городе на Неве работал экспедитором. В армии не служил, да и вообще в бой особо не рвался, по причине достаточно пацифистских убеждений. Надеялся найти возможность приносить пользу каким-нибудь мирным способом. Но и категорически оружия не отвергал – мол, если по-другому не получится пригодиться, тогда готов буду и стрелять. Своей ярко-рыжей шевелюрой и зелёной футболкой он как-то сразу вызвал у меня ассоциации с Изумрудным островом, так что я предложил при возможности выдать его за добровольца из Ирландии, для чего был готов научить нескольким фразам на английском. После обсуждения предложения было решено, что намного рациональнее просто нести любую бессвязную ахинею и выдавать её за ирландский, благо его один фиг никто не знает, включая самих ирландцев.

Тем временем, в полном соответствии с исторической практикой последних шести тысячелетий, в стоящем без дела войске начиналось брожение. Следующие два дня прошли в бездеятельном ожидании. О состоянии дел за лентой информация поступала неутешительная – украинские силы постепенно наращивали свою активность и безопасное «окно» для нашей переправы всё никак не появлялось. Некоторое время мы даже обмусоливали идею вернуться в Ростов и там поискать другие каналы для перехода, но по здравому размышлению решили от неё отказаться. От скуки я спасался чтением книг Александра. Причём не в смысле «книг из библиотеки Александра», а в смысле «книг, написанных Александром». Да, наш гостеприимный хозяин (происходящий, кстати, из старинного и уважаемого казачьего рода) оказался писателем, причём очень неплохим. Во всяком случае, я с большим интересом прочитал его рассказы, посвящённые в основном жизни донского казачества в ХХ веке. Диме тоже понравилось. Ребят же я пытался (и вроде бы небезуспешно) развлекать историей, вполне тривиальной по меркам Чёрного континента, но для малознакомых с тамошними реалиями людей весьма экзотической.

Эпопея эта началась примерно три года назад в геопроктологической Мекке глобуса – Республике Сьерра-Леоне. Инвестор с 1∕6 части суши, явно излишне серьёзно воспринявший прочитанную в детстве «Библиотеку приключений», решил срубить быстрых денег на покупке золота у наивных туземцев и его последующей перепродаже в ОАЭ и прочих местах, достойных термоядерной бомбардировки. С этой целью была создана компания «Рога и Копыта Лимитед», арендованы офисы и жильё для специалистов-закупщиков, куплена машина, получены все необходимые лицензии и с той же или даже меньшей осмысленностью затрачено ещё немало средств (в общей сумме примерно 100 килобаксов). После чего Инвестор убыл на Родину, оставив двоих Закупщиков грести бабло лопатами исполнять функциональные обязанности. По идее, ребята должны были брать ноги в руки и ехать в буш⁶ покупать золото по умеренным ценам у местных старателей. Но, как известно, в буше нет бухла (или оно идёт по цене гелия-3), еды (пригодной для белых), баб (которых не очень страшно совокупить) и электричества… Короче, вообще ничего хорошего там нет. Зато есть малярия, холера, дизентерия, брюшной тиф, лихорадка Ласса, москиты, змеи, всяческие насекомые, менты с капающей при виде белого слюной, да и просто ребята, которые могут без лишних раздумий вас грохнуть за 100 баксов и не мучиться потом угрызениями совести. Наши Закупщики, будучи не первый год в Африке, всё это прекрасно понимали, в силу чего приняли волевое решение сидеть в уютном кондиционированном офисе во Фритауне (где есть бабы, бухло и иногда даже электричество), ожидая, пока через цепочку из как минимум пяти посредников к ним дойдёт золото из буша. Разумеется, вся затея тогда становилась из «возможно прибыльной» в «безусловно убыточную». Ну да это проблемы Инвестора.

Увы, вместо наивных чернокожих Жопа Мира оказалась населена хитровы… ми скотонеграми, вероломно не желающими менять самородки на стеклянные бусы. Проведя пару сделок и заработав на них примерно —10% от вложенного, Инвестор не оставил идеи срубить быстрых денег и поехал в расположенную несколько дальше от ТОП-10 мирового геопроктологического рейтинга Уганду, где, по слухам, золото стоило в полтора раза дешевле, чем в Сьерре (наши Закупщики тем временем продолжали имитацию созидательной деятельности во Фритауне). В собственно Уганде золото есть, но мало. На порядок меньше, чем его (золота) из неё (Уганды) вывозится. Фокус же в том, что через Уганду идёт в мир золото из Демократической Республики Конго (которая на самом деле не демократическая и не республика). Государство же это (ДРК) уникально своей убогостью и несчастливостью даже по непритязательным меркам Африки (очень рекомендую немножко почитать про его историю). В частности, государственные органы сей славной республики настолько эффективны, что люди и негры в равной степени предпочитают тащить природные богатства контрабандой через несколько границ, лишь бы с этими самыми органами никак не взаимодействовать. Тащат их (богатства) и в Уганду, где их скупают арабы/евреи/ армяне/индусы и развозят по логовищам. Наш Инвестор прилетел в город-герой Кампалу (предварительно наведя мосты), посмотрел на дешёвое золото, встретился там с плотно сидящим на золоте Армяном, был всячески обласкан, представлен стаду генералов/полковников, в общем – Кампала понравилась ему куда больше Фритауна. В связи с этим было принято решение начать двигаться на угандийском направлении, постепенно перенося туда фокус бизнеса. Для чего была создана компания «Копыта и Рога Лимитед», арендованы офисы и жильё для специалистов-закупщиков, куплена машина, получены все необходимые лицензии и с той же или даже меньшей осмысленностью затрачено ещё немало средств. Déjà Vu, короче (вот только вложения составили уже не 100 килобаксов, а под 250). Армян стал в этой компании партнёром и ответственным за решение административно-криминальных проблем.

Начался нормальный (по африканским, разумеется, меркам) бизнес-процесс. Фирма существовала, люди получали зарплаты, давали взятки на решение разных проблем, и они (проблемы) решались. Не решалась только одна проблема – золота за полгода не удалось купить ни разу. Причины каждый раз были разными – то груз не пришёл, то продавцы чего-то испугались, то фуфло пытались подсунуть, то в разгар процесса полиция появлялась (с которой конечно вопрос решался, но сделка-то сорвана) и т. д. и т. п. За полгода ушло в никуда ещё около 50 килобаксов, золотом же и не пахло. В Сьерре золото было и покупалось без особых проблем, но тоже была неприятная тонкость – получался от этих покупок стабильный убыток. Поразмыслив над несправедливостью жизни, Инвестор принял волевое решение – «Хочешь сделать что-то хорошо – сделай это сам!» – и вылетел в Кампалу.

По прибытию в город-герой Кампалу были произведены вставка фитилей (в соответствующие места) подчинённым и взывание к совести и жадности партнёров. Результатом чего вновь стало отличное времяпровождение, показ дешёвого золота (вернее, людей, у которых оно вроде как есть), встречи с генералами/полковниками/замминистрами, прочее очковтирательство вживание в обстановку. Через некоторое время была выявлена основная причина никак не желающих преодолеться трудностей – поставки демократически-республиканско-конголезского золота идут годами и десятилетиями налаженным каналам и сесть на уже существующий канал никто не даст. Отточенные годами битв за бабло мозги наших предпринимателей быстро выработали рецепт победы коммунизма успешного ведения дел – создать свой канал!

Сказано – сделано. Разумеется, мыть золото в поросших джунглями конголезских горах под перекрёстным пулемётным огнём банд отморозков отрядов демократической оппозиции и представителей законных властей никто не собирался. Идея непосредственного выхода на занимающихся этим нелёгким промыслом серийных самоубийц отважных старателей также выглядела весьма утопически. Ну да нет таких крепостей, которых бы не могли взять большевики гружённые баксами ослы. А именно, через Армяна был найден выход на негров людей, закупающих благородный металл непосредственно в аду Демократической Республике Конго у старателей. В процессе выхода очередная пара десятков килобаксов ушли на представительские расходы и поощрение лояльных сотрудников государственных органов. После длительных переговоров в хороших ресторанах был выработан следующий план действий:

1. Негролюди обязуются привезти из ДРК 20 кг золотого песка чистотой не менее 22 карат и продать его фирме «Копыта и Рога Лимитед» за 300 000 долларов (которые баксы).

2. Для осуществления закупки и на текущие расходы им выдаётся аванс в сумме 50000 долларов (тех же самых, которые баксы).

3. В качестве залога в плену гостях у фирмы «Копыта и Рога Лимитед» остаётся кампальский представитель конголезских негролюдей.

4. Параллельно с доставкой золота из ДРК Армян занимается документально-юридической подготовкой его дальнейшего чудесного превращения в денежное дерево из конголезского в угандийское.

Инвестор, не утративший ещё критического мышления отравленный перипетиями российского бизнеса, предлагал посадить гостя на цепь (ну, или хотя бы держать всё время под замком), но был подвергнут товарищеской критике с позиций общечеловеческой морали и политической целесообразности.

Итак, конголезские негролюди получили 50-килобаксовый аванс и перешли либерийскую границу отбыли на Родину. Поскольку запас свободной наличности Инвестора был в значительной мере исчерпан, а доверие к способностям угандийских подчинённых совершать сколь-нибудь осмысленные действия подорвано, было принято следующее организационно-финансовое решение. Из оборотного капитала сьерра-леонской фирмы «Рога и Копыта Лимитед» изымалось 300 килобаксов (что составляло примерно 100% того самого капитала вышеуказанной фирмы), кроме того, один (из двух наличествующих) фритаунских закупщиков передислоцировался в Кампалу с целью оказания методической и практической помощи в проведении сделки века. Что и было сделано.

Процесс шёл своим чередом. Бухло выпивалось, еда съедалась, негритянки имелись. Бабло тратилось. Золото, правда, в Уганде по-прежнему никак не хотело покупаться, несмотря на прибытие закупщика из Сьерра-Леоне, но на это особого внимания не обращали, готовясь грабить корованы будучи в приятном томлении от предстоящего прибытия 20 кг золота из ДРК. Армян занимался подготовкой чудесного превращения контрабандного конголезского золота в честно добытое угандийское, на неё (подготовку) тоже тратились деньги. Залог в лице кампальского представителя конголезских негролюдей тихо жил на дармовщинку в общем доме с персоналом славной фирмы «Копыта и Рога Лимитед».

Тут подали весточку конголезские негролюди. Так, мол, и так, всё хорошо, прекрасная маркиза, вот только нам бы ещё килобаксов 50 прислать, поскольку стреляли в самой демократической из республик Конго больше обычного и для решения вопросов нужно было бабло (ибо оно (бабло) побеждает зло даже в Африке. Хотя и не всегда). Инвестор, не будучи совсем уж наивным человеком, взял за ноздри вежливо спросил у Армяна: «Чё, …, за …., ….?!» Армян (который, напоминаю, и организовал весь этот славный анабазис за золотом инков зулусов демократически-республиканских конголезцев) потратил некоторое время на звонки в ДРК с тем же насущным вопросом («Чё, …, за …., ….?!»). Как выяснилось по итогам переговоров, негролюди готовы привезти из организованного бельгийским королём заповедника альтернативных форм разума⁷ не 20 кг золотого песка, а все 50. Но и хотели за них уже не 300 килобаксов, а 800. Прежние условия сделки соблюдать отказались – мол, слишком большой риск (в ДРК как раз был очередной мини-геноцид), а они, хоть и не люди, своими жизнями за 300 килобаксов рисковать не хотят, а только за 800. Полтинник же вернуть не могут, т. к. уже потратили. Вернут когда-нибудь, когда деньги будут. А залог можете на шашлык пустить. Инвестор почесал в затылке, посоветовался с компаньонами на Родине и сказал, что можно и 50 кг взять (за 700 килобаксов), но бабло вперёд он давать больше не будет, а только по получении товара. По итогам угроз, обещаний, ссор, примирений и подсчётов был разработан следующий план:

1. Соплеменник Армяна в ДРК встречается там с негролюдьми и проверяет наличие у них 50 кг золотого песка.

2. «Копыта и Рога Лимитед» отправляет негролюдям ещё 30 килобаксов на расходы по переправке вышеупомянутых 50 кг по сложному маршруту через три границы (ДРК/Руанда, Руанда/Танзания, Танзания/Уганда) в Кампалу. Предыдущий вариант перехода конголезско-угандийской границы отпал в связи с тем, что в районе оживилась Господня армия сопротивления, отряды которой, состоящие из солдат 12—14 лет, отлавливали чужаков и приносили их в жертву во имя Добра различными негуманными способами.

3. Армян тем временем подготавливает документальное обоснование чудесного превращения контрабандного конголезского золота в честно добытое угандийское, с поправкой на возросший объём.

4. По прибытии в Кампалу негролюди, после проверки груза, получат 750 000 долларов (которые баксы). За вычетом 30 000.

Сказано – сделано. Знакомый Армяна в ДРК встретился с негролюдьми, подтвердил наличие у них 50 кг золотого песка, 30 килобаксов совершили путешествие из богом забытого места в им же проклятое, и груз отправился в своё нелёгкое путешествие. Жизнь же в Кампале продолжалась своим чередом – бухло/бабы/понты/попытки купить золото.

Через неделю-другую снова подают весточку негролюди – всё хорошо, прекрасная маркиза, вот только застряли мы на руандийской таможне, и пытаются у нас тут мозг через йух высосать. Снова ругань, снова нервы, снова «Слышь ты, … Милостивый государь, это развод! я полон сомнений». Снова некие соплеменники Армяна в Руанде подтверждают, что сложная ситуация таки имеет место быть. Негролюди же посылают всё более панические сообщения, ибо широко известна национальная забава руандийцев – выкопать ров, набросать туда старых шин и поджечь, а потом подвести ко рву людей и заставлять их друг друга туда сталкивать. Победитель конкурса получает приз – его просто зарубят мачете. Впрочем, учитывая количество золотого песка, вполне возможно, что на радостях руандийцы проявили бы гуманность и просто всех зарубили. В общем, ещё 10 килобаксов решили проблему, и праздник национальных традиций не состоялся.

Пока же наш груз путешествует из Руанды в Танзанию, перенесёмся на время в Кампалу, где Инвестор, ввиду исчерпания запасов наличности и отказа компаньонов эти самые запасы оперативно пополнить, сообщил Армяну, что бабла нового не будет, а только те первоначальные 300 килобаксов за минусом уже полученного негролюдьми. Армян, разумеется, сильно огорчился, ещё сильнее огорчились негролюди, как раз пересекавшие руандийско-танзанийскую границу и просившие очередные 10000 условных единиц на урегулирование теперь уже с танзанийской таможней и прочими силовыми структурами этой ничем особо не примечательной страны. Снова ругань, снова нервы. По итогам угроз, обещаний, ссор, примирений и подсчётов был разработан следующий план:

1. Негролюдям высылается ещё 10 килобаксов на таможенно-криминальные формальности.

2. По прибытии в Кампалу, после проверки груза, негролюди получают на руки 200 килобаксов, после чего под гарантии Армяна, что их не кинут, передают 50 кг фирме «Копыта и Рога Лимитед».

3. Представители фирмы «Копыта и Рога Лимитед» в недельный срок везут золото в Дубай в компании одного из представителей негролюдей.

4. По факту продажи золота негролюди получают оставшуюся сумму.

Сказано – сделано. Очередные 10 килобаксов ушли в страну вулкана Килиманджаро, были взяты билеты в Дубай и подготовлены документы на вывоз туда же золота (после его чудесного превращения). Инвестор, совсем было уставший от Африки, несколько приободрился – если раньше наиболее вероятным кандидатом на кидок был он (и отлично это понимал), то теперь опасаться стоило уже Армяну и негролюдям. Оставалось лишь пройти последнюю границу из 3-х…

Развязка близилась. 50 кг золотого песка неуклонно бороздили Большой театр танзанийские просторы, с каждым днём приближаясь к заветной границе с Угандой. В городе-герое Кампале были, наконец-то, прекращены бесплодные попытки купить хоть чего-нибудь золото, и даже негритянки, в связи с общей нервностью обстановки, получили некоторую передышку. Впрочем, темпы потребления спиртосодержащих жидкостей не сократились, а вовсе даже наоборот, опять же по причине нервозности действующих лиц.

И вот на этом фоне приходит сообщение из Танзании от конголезских негролюдей – так мол и так, вышел конфликт с ребятами, приватизировавшими танзанийско-угандийскую границу, в связи с чем переправить через неё долгожданный вами груз не могём. Но, как негры люди честные, кидать никого не собираемся, приезжайте в Танзанию и получайте, а дальше всё по договорённости. Понятно, что приступа энтузиазма у владельцев «Копыта и Рога Лимитед» такая постановка вопроса не вызвала, а напротив, всколыхнула утихнувшие было подозрения в адрес негролюдей и друг друга. Тем не менее, делать что-то было нужно. Силами Армяна был найден выход на танзанийских и угандийских таможенников, и за очередные 10 +10 килобаксов была достигнута договорённость о пересечении границ с ящиком, в который не будут заглядывать. Гарантами незаглядывания выступали некие высокопоставленные общие знакомые Армяна и угандийско-танзанийских Стражей Портала. Документальная сторона чудесного превращения контрабандного конголезского золота в честно добытое угандийское была уже подготовлена, как и документы на его экспорт в страну шейхов и эмиров.

В целях реализации задуманного Инвестор, Армян, Закупщик (тот самый, из Сьерры), Залог и пара нанятых негроментов для охраны прибыли в угандийский городок на берегу озера Виктория, где Инвестор, Армян и Закупщик погрузились на паром и отбыли в Танзанию (с деньгами), все же прочие остались дожидаться их счастливого возвращения с добычей.

По прибытии в Танзанию были наняты негроохранники из местной охранной фирмы, после чего наконец-то произошла встреча с конголезскими негролюдьми и предъявление оными искомого. К удивлению наших героев, конголезцы достали из широких штанин вовсе не пригоршни золотого песка, а уже готовые слитки. Мотивировали же они это «так было проще перевозить». После краткого периода взаимных упрёков было-таки решено приступить к проверке, ибо что ещё было делать – не молоть же слитки обратно в песок. Закупщик в полевых условиях проверил слитки, вынес положительное заключение, негролюди получили вожделенные 200 000 долларов (которые баксы) и убыли в неизвестном направлении (о том, что их представителем в Дубай полетит Залог, было договорено предварительно). Золото же было сложено в специальный ящик, тот, в свою очередь, опечатали со всех возможных сторон специальными лентами и отдали на ночь на хранение в охранную фирму (паром отправлялся на следующее утро).

С утра пораньше наша троица заехала в офис охранной фирмы, проверила целостность печатей на ящике, расписалась в получении и убыла в порт. Танзанийские погранцы и таможенники были пройдены без особых хлопот, с неизбежными в Африке «Give me something», не превышающими разумных пределов.

Гордо восседая на палубе и оглядывая озёрную гладь в поисках крокодилов, кто-то (вроде Закупщик, но информация противоречивая) сказал: «Мужики, а давайте ящик откроем, внутри машины, чтоб никто не видел, и посмотрим, всё ли там нормально». – «А чего бы и нет», – согласились остальные и, открыв ящик, узрели там всё те же золотые кирпичики. Облегчённо выдохнув, будущие миллионеры достали несколько слитков, наслаждаясь их успокаивающей тяжестью. «Хммм…» – сказал Закупщик, внимательно разглядывая слиток.»???» – отреагировали Армян с Инвестором. «Сейчас-сейчас», – пробормотал Закупщик, лихорадочно доставая набор инструментов и проверяя несколько слитков.»?!?!?!» – не выдержали остальные. «Да это же не золото!!!» – вынес вердикт специалист.

За этим последовала сцена взаимных обвинений в кидалове/лоховстве/тупости, обещаний разобраться с компаньонами по всей строгости закона/понятий, а также выяснений, кто кому что должен и кто кого облагодетельствовал и т. д. Думаю, накал страстей читатели могут представить и сами.

Прибывших в Уганду бывших (уже, пожалуй, можно было их так назвать) компаньонов ожидал новый сюрприз – угандийская таможня сделала морды кирпичами и вскрыла ящик, при упоминании о каких-то предварительных договорённостях делая страшные глаза и шепча: «У нас проверка!» Впрочем, гипотетическая проверка ничуть не помешала доблестным стражам границы потребовать 50 килобаксов: «Это не нам, это проверяющим, а то всё конфискуют». Услышав от взбешённых авантюристов предложение засунуть «золото» и «проверяющих» себе между нижних полушарий головного мозга, ссыкливые, как и большинство негров, таможенники догадались, что что-то пошло не так, предпочли не обострять и пропустили ящик (наверняка поняв, что золотом в нём и не пахло, они в этом опытные, скорее всего определили на глаз и на ощупь).

Закинув Залога в микроавтобус и пообещав ему жизнь недолгую, зато мучительную, наши герои двинулись домой для последующих разборок и назначения виноватых. Впрочем, у ворот дома их уже встречала полиция, поведавшая экс-компаньонам, что пригретый ими Залог, оказывается, злостный преступник, состоящий в розыске сразу в трёх странах, поэтому они (негроменты) его забирают. «Да, кстати, а что это у Вас в ящичке, можно посмотреть? Ну как это на каком основании, вы же у себя в машине известного преступника везли, мало ли, что там может быть… Нельзя? Ну, тогда мы всех везём в участок, а там разберёмся. Не надо звонить полковнику Х, он в курсе. Ну так что, мы ящичек забираем, как принадлежащий преступнику? Вот и чудненько…» Уже через два часа менты вернулись очень сердитыми и с ордером на обыск дома (который, разумеется, ничего не дал). Отбившись от попыток увезти их в участок «для выяснения обстоятельств, способствовавших…» с помощью звонков высокопоставленным друзьям Армяна, экс-компаньоны принялись решать, что дальше делать. Так ни к чему и не придя и в очередной раз переругавшись, легли спать.

На следующий день крысы побежали с тонущего корабля, а именно один из сотрудников «Копыта и Рога Лимитед» (выходец из СССР, но уже давным-давно живущий в Африке) здраво рассудил, что Боливар не вынесет двоих, снял со счёта имевшийся там остаток в сумме около 20 килобаксов и исчез.

Инвестора же стали ежедневно таскать на допрос в полицию, спрашивая, что он знает о контрабанде золота и почему в его доме жил известный преступник. Паспорт у него забрали, дабы не скрылся от следствия. Помаявшись ещё несколько дней, Инвестор выкупил за 2 килобакса свой паспорт и покинул негостеприимную африканскую землю.

Вроде бы на время удалось отвлечь коллектив от излишне смелых идей вроде «идём сами». В новостях, как назло, в очередной раз рассказывали о сосредоточении каких-то там грозных бригад российской армии вдоль границы и о том, что если вдруг что, то мы ужо, ну и прочий бред из арсенала слуг Тёмного Властелина. Впрочем, определённый эффект эта дуболомная пропаганда давала, вынужден признать. Ребята всерьёз стали опасаться, что, пока мы тут сидим, Аллах Владимирович таки введёт войска на Украину и мы пропустим всё веселье. К стыду своему, вынужден признать, что это оказалось заразным. Хоть умом я и понимал, что вероятность такого развития событий стремится к нулю, причём снизу, но сердце, сердце… Как писал классик, «нельзя жить в обществе и быть свободным от этого общества». В общем, слова Александра: «Собирайтесь, через двадцать минут выходим» – были встречены троекратным ура (про себя, разумеется, в целях конспирации).

Быстренько закидываю вещи в рюкзак, остаточное секундное колебание – брать или не брать с собой паспорт (три дня над этим думал) – да, всё-таки беру с собой. Навьючиваем на себя баулы с казачьими медикаментами и передачками и углубляемся в лесополосу вдоль реки. Идём на юг около километра до брода. Лёня, гад, шумит на весь лес, включая противоположный берег. Я вроде как над ним шефство взял, само собой так получилось, приходится всё время ему напоминать, что мы не на прогулке. Раздеваемся по пояс, переходим речку. Глаза шарят по лесу на западном берегу, в голове стучит: «А если там засада и сейчас начнут стрелять?!?» Выходим на берег, одеваемся. Пока всё тихо. Может, ждут, пока мы подальше от реки отойдём? Александр жестами показывает – идти за ним, не шуметь. Углубляемся в лес. Блин, да что ж ты под ноги-то не смотришь?!?! С трудом преодолеваю желание дать Лёне подзатыльник. Шёпотом объясняю, какой он нехороший человек. Подлесок густой, колючий, баулы мешают идти, пот заливает глаза. Чёрт, и оружия нет, если сейчас на укров напоремся, даже сделать ничего не сможем. Выходим к давно заброшенному полю, идём по тропинке среди высоких сорняков. Оглядываюсь назад – нас лёгким, быстрым шагом догоняет мужик моих примерно лет в охотничьем камуфляже. Когда и откуда он появился – ни один из нас не заметил. Секундная вспышка страха – но оружия у него нет, только бинокль в руках, значит, не укроп. Мдяяя… партизаны, твою мать. Был бы на его месте какой-нибудь укропогранец с автоматом – уложил бы нас всех одной очередью, не напрягаясь. По цепочке окликаем идущего впереди Александра. Тот останавливается, «охотник» подходит к нему, обнимаются. Уф, точно свой. Теперь впереди идёт «охотник». Ещё пять минут – и мы подходим к укрытой между деревьями «буханке». Из неё вылезает водитель – толстый мужик в гражданке явно за полтинник, представляется: «Дядя Саша!» Из-за деревьев выходит широкий (не толстый, а именно широкий), крепкий мужчина чуть моложе, в камуфляже и с автоматом. «Батя!» – пожимает каждому руку, затем повнимательнее приглядывается к Косте. «А те…» – начинает он. «Есть ему двадцать один, я уже проверил», – успокаивает Александр. Наш северянин смотрит с видом усталым и снисходительным, мол, «как вы меня все достали с этим возрастом, завидуйте молча». Напоследок обнимаемся с Александром, грузимся в «буханку» под напутственное «при обстреле падайте на пол, если машина встанет – выпрыгивайте и, сразу пригнувшись, – в лес». «Охотник» запрыгивает следом, Батя с водителем впереди, трогаемся.

V

«Буханка» резво проскакала по ухабистой лесной дороге и выскочила на не менее ухабистую асфальтированную, если можно так её назвать. Вообще, немножко забегая вперёд, дороги в бывших Луганской и Донецкой областях – это просто какой-то пушистый северный зверёк. Даже по сравнению с нищим русским Нечерноземьем, из которого давно все средства выкачали на помощь братьям нашим меньшим. Наша четвёрка, разумеется, с интересом всматривается в мелькающие по бокам пейзажи. Пока ничего особо военного не заметно, разве что следы от гусениц на псевдоасфальте. Впрочем, могли ведь и пьяные трактористы гонки устраивать. А так – разной степени заброшенности поля, разбитые автобусные остановки, разрисованные флагами РФ/ЛНР и Украины в пропорции 3:1, иногда машины мелькают. Батя тем временем проводит краткий опрос на тему «Кто, откуда, служили ли в армии и если да, что умеете делать». За исключением Димы, никакими особыми умениями, кроме как собрать/разобрать калаш, похвастаться никто не мог. Дима же, помимо многолетних занятий стрельбой из пистолета, ещё и имел теоретическое представление о сборке различных устройств, столь нужных на нелёгкой стезе партизана. Ибо, как я уже упоминал, человек он основательный и к поездке готовился. Я о своей геопроктологической жизни решил пока особо не распространяться и назвался москвичом, благо в Москве я жил и город знаю.

Вот и первый блокпост, станица Луганская. Несколько мужиков в смеси камуфляжа и гражданки, у одного калаш, у другого СКС⁸, остальные с охотничьими берданками. Вроде все трезвые, настроение в норме. Змейка из бетонных блоков на дороге, окопы на обочинах. Ничего противотанкового не заметно. По виду всё, на что способен пост, – это предупредить о появлении противника и быстро-быстро разбежаться, даже если это будет один укроБТР. Батю тут явно знают, останавливаемся, народ подтягивается. Узнав, что везут добровольцев, оживляются: «Здорово, мужики! Спасибо, что приехали!» Не скрою, приятно. Двигаемся дальше. Ещё один блок-пост на въезде в Луганск, примерно аналогичный, и вот уже едем по городу. Магазины все открыты, толпы людей на улицах, общественный транспорт ходит. Батя на наши вопросы подтверждает, что в самом городе всё тихо, несколько украинских частей были разоружены с относительно небольшими потерями. В Луганском аэропорту, правда, по слухам, от нескольких сотен до пары тысяч укров с бронетехникой, и что их удерживает от наступления на город – непонятно. Гарнизон ополчения, по словам Бати, насчитывал три-четыре сотни плохо вооружённых человек, из которых две трети либо просто уходили на ночь домой, либо ещё и трудились на основной работе, выкраивая часы для ополчения между семьёй и зарабатыванием хлеба насущного.

Подъезжаем к КПП какой-то воинской части, сигналим, через минуту ворота открывает молодой белобрысый хлопец в камуфляже и с калашом. Заезжаем. Ну, похоже, добрались. Осталось понять куда. Выгружаемся, Батя просит подождать тут и заходит в здание, однозначно опознаваемое как штаб. Осматриваемся. Плац, слева парк, справа штаб и казармы, за плацом какие-то хозпостройки. Судя по плакатам, часть была ВВшной. Вокруг части со всех сторон жилые многоэтажки, с которых отлично просматривается каждый квадратный метр территории. Повсюду кучи гильз, на стенах следы от пуль, машины в парке изрешечены, некоторые просто в хлам, парочка сгорела. На клумбе у плаца стоит сгоревший БТР. Похоже, бой был серьёзный. Правда, следов крови нигде нет, что странно. Белобрысый страж врат тем временем подтягивается поближе. «Здорово, хлопці! Ви звідки будете? Москалики?» Физиономии троих моих товарищей, украинской мовой не владеющих, слегка напряглись. Я на Украине жил и даже в школу ходил в Киеве, так что ответ напрашивается сам собой: «З Івано-Франківська, від москалів вас захищати приїхали!» Тут слегка напрягается уже шутник. Впрочем, всё быстро утряслось. Белобрысый хлопец с напрашивающимся позывным Хохол родом был с одного из украино- (вернее, суржико-) язычных сёл севера Луганщины. Общался с окружающими в основном на суржике, т. к. так ему было удобнее. Но, если видел, что его не понимают, без проблем переходил на русский. По его словам, полк внутренних войск, где мы сейчас и находились, был взят практически без боя. Три десятка ополченцев заняли позиции по периметру на крышах и в подъездах многоэтажек, четыре сотни доблестных бойцов украинского МВД несколько дней тянули резину и вяло постреливали в воздух. Затем последовала попытка украинцев разблокировать часть, выдавив наших с позиций, после небольшой перестрелки, с несколькими ранеными с обеих сторон. Параллельно к месту событий подтянулась куча родителей украинских призывников, ежедневно бравшая штурмом расположение части, увозя домой десятки любимых чад. Офицеры полка, надо отдать им должное, призывников под огонь не кидали, а просто забрали оружие у всех, по их мнению, неблагонадёжных и держали их под охраной, чтоб те не разбежались. Родителям, правда, отдавали, из чего я сделал вывод, что на самом деле они опасались не столько дезертирства, сколько перехода некоторых срочников на сторону ополчения. В конце концов до командования части дошло, что кавалерия из-за холма не покажется, после чего укры расстреляли в воздух и по технике имевшиеся боеприпасы, сожгли то, что не удалось расстрелять, переломали всё оружие и доблестно сдались. Нравы на тот момент были ещё патриархальными, так что их просто распустили по домам.

За беседой полчаса пролетели незаметно, а тут уже и Батя появился, с парой возрастных мужиков в уже ставшем знакомым камуфляжно-гражданском облачении. Представив их как Борисыча и Васильича, местное командование, пожелал удачи, сел в «буханку» и был таков. Отцы-командиры пригласили проследовать в казарму, где состоялся очередной опрос «Кто, где, откуда». После краткого инструктажа на тему «не бухать, не грабить, не стрелять куда попало» нам показали кубрик для размещения и временно оставили в покое. В кубрике царил жуткий хаос, так как украинцы перед сдачей разгромили в казарме всё, что только можно. Видимо, в отличие от командования, низовой состав здраво оценивал перспективы славной перемоги и будущего торжественного возвращения. Следующие два часа мы посвятили наведению порядка. Костя, в памяти которого ещё не покрылись мхом воспоминания о парково-хозяйственных днях и злобном старшине, развил настолько кипучую активность, что приходилось его даже сдерживать.

С питанием дело было организовано следующим образом – в комнате досуга наличествовал шведский стол из сала, хлеба, консервов, майонеза, пакетов быстрозаваримой лапши и тому подобного харча. Чай с печеньем в ассортименте. Пополнялось всё это изобилие сочувствующими из числа местного населения. Разумеется, происходило всё стихийно. Так что ситуация «то пусто, то густо» носила хронический характер. Впрочем, народу в части было немного, человек 20—40 в разное время, а на ночь вообще с десяток оставалось, в общем, до голодомора было далеко.

Ближе к вечеру нас позвали в оружейку, где торжественно вручили по калашу (5,45), подсумку и по два полных магазина. После чего довели задачу на ночь – разбиться на две пары и по полночи осуществлять патрулирование территории. Меня несколько удивило, что новым людям, у которых даже документы не посмотрели, сразу выдали оружие и отправили ночью охранять расположение, ну да, видимо, на то она и партизанская война. Пока ещё светло, сходил в дежурку, посмотрел схему расположения, потом обошёл разок, посмотрел, что и где. Мысль о том, что украинцам прекрасно известно, где мы находимся, и что в любой момент может прилететь «подарочек», несколько напрягала. Даже чуть больше, чем несколько, буду откровенным. Уже много позже, в Донецке, постоянная канонада воспринималась как фоновый шум, а здесь вроде и тихо пока – но постоянно знаешь, что В ЛЮБОЙ МОМЕНТ МОЖЕТ ПРИЛЕТЕТЬ. Впрочем, в итоге уснул.

Без десяти три просыпаюсь и, вместе с Лёней, заступаю на патрулирование. Опыта боевых действий у меня не было, но кое-что читал, плюс здравый смысл имеет место быть. Ходить тихо, держаться в тени, никаких телефонов и фонарей, не маячить напротив светлых объектов, не ходить по прямой, не стоять на месте. Внимательно слушать, что вокруг происходит. Плюс ещё нужно вдолбить это всё в голову Леониду, который всё выслушивает с благодарным вниманием, но через пять минут забывает. Освещение части организовывал какой-то имбецил. Фонари и прожектора, размещённые на многоэтажках, светят внутрь периметра. Делаю мысленную заметку завтра пообщаться на эту тему с командованием. Возле бывшего собачника (интересно, кстати, куда псинок дели) внезапно слышим шорох и хруст за стеной. Кругом же гильзы и битое стекло, бесшумно двигаться невозможно. Жестом показываю Лёне – прикрывай, сам по широкой дуге подхожу к пролому в заборе. Патрон у меня в патроннике, тихо снимаю автомат с предохранителя (вдруг кому пригодится – если предохранитель очень тугой, что бывает сплошь и рядом, его можно отогнуть ножом или отвёрткой, после чего легко переключать большим пальцем). Лёня, разумеется, заранее не загнал патрон и сейчас с шумом передёргивает затвор. Чудак на букву М. Ладно, кто бы там ни был, он наверняка отвлёкся на нашего «ирландца». Пользуясь моментом, заглядываю сбоку в пролом. Смотрю прямо в направлении шороха – никого. Хотя звук есть. Может, собака какая обратно прибежала? Непонятное движение на уровне земли. Делаю ещё пару шагов – какая-то низкая тень пробежала через дорожку и исчезла в подкопе под забором. Не человек точно, но и на собаку не похоже. Мдяяя… Поворачиваюсь к Леониду, объясняю ему, что, если он ещё раз так сделает, я ему автомат об голову сломаю. Вид виноватый, вроде дошло. Продолжаем патрулирование. Зашли на КПП, там один дежурный, потрындели с ним немножко, сварганили кофейку, после чего, безжалостный, я вновь погнал пригревшегося было Лёню в холодную ночь. Ну и сам пошёл, куда ж деваться. Кому сейчас легко? Война-с… Да, кстати – дежурный раскрыл секрет таинственного зверя. В собачатнике ещё и байбаков держали. Собак куда-то вывезли, а суслики (ну, или сурки, кто они там) разбежались в суматохе.

Времени половина пятого, но уже светло. Одновременно с Лёней слышим какой-то звук. Так, где же это… вроде сверху… шарим глазами по небу… «Вон там!» – глазастый Леонид увидел их первыми. Два боевых самолёта шли на приличной высоте над городом. «Бегом в казарму, поднимай всех!» – отправляю напарника оповестить спящих, а сам быстро отбегаю поближе к смотровой яме в парке и продолжаю следить за самолётами. Не, вроде не к нам. Две СУшки прошли в стороне от нас и начали удаляться. Затем, одна за другой, уходят в пикирование на какую-то цель. «БУМ! БУМ!» … «БУМ! БУМ!» Глухой длинный раскат взрывов, самолёты вновь набирают высоту и уходят. Из казармы начинают выскакивать заспанные ополченцы. «Что случилось?! Какие самолёты!? Где?!?!» Объясняю, показываю на поднимающееся вдалеке облако дыма. «Суки! – резко выдыхает Борисыч, – там блокпост!» Достаёт телефон, набирает кого-то. Народ кучкуется вокруг него, с интересом прислушиваясь. Разговор окончен – «По блокпосту въ… ли, двое раненых». Облегчённые вздохи вокруг. Никому не спится, оживление перемещается в курилку. Лёня, разумеется, тоже там. Мдяяя… вот же безответственное существо… Ладно, хрен с ним. Всё равно рассвело и народ не спит. Ещё пару раз обхожу периметр, и вот уже смена кончилась. Раздеваться, мыть ноги (очень рекомендую делать это при каждой возможности) – и да здравствует крепкий, здоровый сон.

VI

Просыпаюсь часов в одиннадцать. Умывание, завтрак, третье-десятое, через пару часов вызывает Васильич. Так, мол, и так, в целях безопасности и дабы чего не вышло сдавайте оружие обратно в оружейку, а если вдруг война начнётся – получите обратно. «А на дежурство как?» – интересуюсь я. «А зачем вам в патруле автоматы? Дубинки выдадим». В тихом ах… ээ… удивлении от такого подхода пытаюсь пару минут приводить разумные аргументы. Ибо идея «Десять человек с дубинками охраняют двадцать автоматов, запертых в оружейке» являлась, на мой взгляд, если и не верхом идиотизма, то весьма близко к тому. Бесполезно. Ну, не получается по-хорошему, будет по-плохому. «Если отбираете оружие, то мы уходим. Все». Благо отчаянный дефицит личного состава в ополчении секретом не является. Тут уже Васильич переходит на уговоры. Никто, мол, оружие у нас не отбирает, а просто оно будет складировано организованным порядком в оружейке, для вашего же блага. Ага. Нашёл дебилов. В итоге Васильич капитулирует, оговорив, правда, что он категорически запрещает открывать огонь по чему-либо без прямой команды.

– А если вертолёт будет?

– Особенно по летательным аппаратам! А вдруг на город упадёт!?!

Хочется сказать, что я об этом думаю, но нельзя – есть границы нарушению субординации, даже при партизанщине. Расстаёмся крайне недовольные друг другом, ну да и чёрт с ним, не детей вместе крестить. Ненавижу принцип «кабы-чего-не-вышло» и его адептов. От них ⅔ зла на этой планете. И на некоторых других.

Остаток дня прошёл в ничегонеделании. Время от времени приезжали на заправку автомобили с ополченцами, некоторых заправляли сразу, некоторых – после долгих выяснений, что за машина и какое отношение она имеет к ополчению. Склад ГСМ ВВшники поджечь то ли забыли, то ли побоялись. Ближе к вечеру двое ополченцев пригнали обратно отремонтированный где-то ГАЗик из числа тех, что меткие укровоины не смогли расстрелять в хлам в упор при подготовке к почётной капитуляции. Ну, какая-то работа по техническому обеспечению ведётся, и то хлеб. Ночью опять четыре часа отходили с Лёней в патруле, всё прошло спокойно, только суслики, кошки и ёжики бегали по битым стёклам и стреляным гильзам, заставляя нас бдительно высматривать в темноте отряды украинского спецназа.

С утра решил сделать что-нибудь полезное. Обошёл снаружи периметр, нашёл четыре места, где украинские солдатики бегали в самоход. Подошёл к Борисычу, доложил. Тот в ответ глубокомысленно пожал плечами. Мдяяя… Ну, ладно. Обошёл ещё раз, расставил пустые бутылки так, чтоб они падали и разбивались при попытке незваных гостей проникнуть внутрь. С чувством выполненного долга отпрашиваюсь в город на несколько часов. Добро получено, переодеваюсь в гражданку – и вперёд.

В Луганске я раньше не бывал, так что с интересом осматриваюсь по сторонам. Ничего так городок, симпатичный. Никаких следов войны, разве что некоторые магазины закрыты. Людей с оружием на улицах нет, зато везде флаги России, Новороссии и ЛНР. В общественном транспорте и в кафешках разговоры в основном на обычные темы, в реальность того, что в город придёт настоящая война, никто всерьёз не верит. Хотелось бы, конечно, чтоб так оно и было… Глядя на мирный город, снова начинаю думать о том, что нечего здесь засиживаться. Надо ехать в Славянск, судьба восстания решается там, и люди там нужнее, чем в Луганске. Погулял по улицам, в одной кафешке пообедал (цены смешные, еда великолепная). Ещё погулял, зашёл в Интернет-кафе, проверил почту, разместил в блоге запись о том, что уже в Новороссии. Интернет-зависимый я человек, увы… Ещё погулял, попил кофе с пирожным и поехал обратно в расположение.

Захожу через КПП – смотрю, мимо меня Хохол идёт, тащит в передних руках охапку чего-то непонятного.

– Здорово! Чего направосечил? (Выражение, равноценное «скоммуниздил». )

– Привіт! Та он пацани склад під другою казармою знайшли. Броники, каски, наколінники, піди сам подивись, поки все не розібрали.

– Дякую!

Иду смотреть. В подвале склад со всяким разным имуществом, двое ополченцев копошатся в кучах добра, пытаясь найти чего получше. Вливаюсь в движуху. Так… броник… ментовский… от пули не защищает… потрошу второй, достаю пластины, засовываю в первый двойной комплект… ну, хоть что-то. Каски трёх видов: обычные армейские, ментовские со стеклянным щитком и третий вид – тяжеленные, состоящие из нескольких пластин. Пацаны называют их «Сферами». Вроде бы это не так, «Сфера» цельная, с забралом из бронестекла и титановая. Или нет? Не важно, короче. Тяжёлая – значит прочная. Беру. Маслёнки… проверяю… масло есть – беру. Пенал с принадлежностями для калаша – однозначно беру. Наколенники/налокотники – немного покопавшись в куче, выбираю почти не потрёпанные. Беру. Ну, вроде всё. Тащу добычу в казарму. Нахожу там мирно похрапывающего на койке Лёню, Димы и Кости не видно. Безжалостно вырываю Леонида из сна о родной Ирландии и интересуюсь, где остальные. Куда-то уехали, сказали, вечером будут. Хм… ну, ладно. Демонстрирую принесённое, прошу сходить на склад и принести ещё три комплекта того же самого – на себя и ребят. Лёня целеустремлённо исчезает в дверном проёме. Хоть он и бестолковый в плане военно-партизанского быта, но зато энтузиаст, и без особых понтов, и то хорошо, – размышляю я, глядя в спину удаляющемуся Леониду.

Дима с Костей появились только вечером. Собственно, они пришли к тем же выводам, что и я, – надо отсюда валить. Личного состава мало, командиров много, полезной деятельности особой не заметно. Бардак, одним словом. В рамках воплощения идеи «пора валить» Дима познакомился с Василием (это позывной, в честь Василия Зайцева), который вроде как снайпер, сам недавно из Славянска приехал по каким-то своим делам и обещает помочь с транспортировкой нашей тёплой компании в вожделенный городок. Завтра он должен сюда подъехать, тогда и пообщаемся. На том и порешили, ну а нам с Лёней заступать на дежурство пора.

Ночь. Тишина. Ну, не совсем тишина, рядом шуршит и сопит ирландский доброволец, но это фоновый шум, можно не учитывать. «Дзынь!» – откуда-то со стороны боксов. Ага! Там был один из лазов, которые я сегодня утром «заминировал». Осторожно подходим. Никого, но паллета, которой я заставил дыру в стене, сдвинута, бутылка, стоявшая на паллете, разбилась. Это явно был не суслик. И не ёжик… Остаток ночи прошёл спокойно.

Утром докладываю командованию о происшествии, получаю в ответ ожидаемое пожатие плечами.

– Нужно развернуть фонари, которые светят на нас, чтоб освещали прилегающую территорию. Если не получится – тогда разбить. И посадить двоих на крыше одной из многоэтажек.

– Ты чего, совсем того?! Как это «разбить»?! А что люди скажут? Тут мирная жизнь вокруг! Ты чего сюда, в «зарницу» играть приехал?!

Молча разворачиваюсь и ухожу. Не, надо отсюда валить, и чем быстрее, тем лучше. С такими командирами мы все практически готовые покойники.

После завтрака приехал Василий. Интересный парень. Сам с Луганска, успел поучаствовать в событиях и в Славянске, и в Донецке. К царящему в Луганске благодушному бардаку относился с нескрываемым раздражением.

– Не, тут болото. Украину не любят, но реального ничего для отделения не сделают. На референдум они пойдут, а вот чтоб оружие в руки взять – 1% может, не больше. Когда укры по городу х… чить начнут – вот тогда до них дойдёт.

– Думаешь, здесь тоже начнётся?

– Однозначно! Вопрос только когда. Тут украинских войск вокруг раз в десять больше, чем нас, и у них всё – и танки, и артиллерия. Сейчас те, кто сидит в аэропорту, при желании могли бы за день Луганск взять и потом ещё за пару дней зачистить.

В общем, взгляды на происходящее у нас с Василием в целом совпадали. Не зря его Борисыч с Васильичем не любили. Однако кое-что меня настораживало. С чего-то Василий вдруг принялся нас с Димой обхаживать. Меня особенно, прям как восьмиклассник симпатичную соседку по парте. И то вот он во мне видит, и это, и вот такой я весь из себя нужный и необходимый, и «я понимаю, говорить не можешь, но я же вижу, что у тебя опыта реального немерено», и всё в таком духе. В то время как в реальности ОБД⁹ у меня нулевой, ни в каких зубодробительных войсках не служил, да и вид мой, прямо скажем, совершенно не брутален. Поначалу я, опираясь на опыт посещения различных геопроктологических мест, полагал, что он хочет нас на бабки развести. Ну, дело житейское, пусть попробует. С африканскими продавцами «прекрасной партии алмазов, застрявшей на таможне в соседней стране» ему в этом всё равно не сравниться. Съездили с ним в пару магазинов спецодежды, купили берцы, стрелковые очки, я перчатки с обрезанными пальцами взял. Вроде никаких поползновений насчёт содержимого наших карманов. Хм… «Ухаживания» тем временем продолжаются. Может, человек просто искренне болеет за дело, хочет, чтоб побольше добровольцев в Славянск ехало? Так мы и так едем, зачем эти сладкие песни про то, какой я крутой? Я-то знаю, что это не так. Непонятно… Так я смысла его действий и не раскусил.

Да, пока не забыл. До попадания на войну я искренне полагал, что «беспалые» перчатки – это всё голливудские понты. Так вот, ЭТО НЕ ТАК. Очень удобная штука, рекомендую обязательно взять, причём хорошие, не поскупиться.

С Василием договорились, что завтра подъедет машина и отвезёт нас туда, где вроде как готовят группу к уходу на Славянск. Я сообщил о наших планах Васильичу, тот сперва рассказал пару страшилок о том, как там (в Славянске) плохо и как мы там на хрен никому не нужны, а будем только мешаться под ногами у настоящих профессионалов, коих там толпы. Но в итоге махнул рукой и пожелал удачи. Даже разрешил оставить себе всё намародёренное, как-то: каски, броники и наколенники. Хороший, в сущности, мужик, не на своём месте только. Ему бы зампотехом или зампотылом быть, при нормальном боевом командире.

Утром за нами приехал тот же самый дядя Саша, что вёз нас от границы. Опять ему на бензин подкинули. Нужное место оказалось давно заброшенной базой отдыха какого-то завода где-то за городом. Там квартировала Группа быстрого реагирования, или просто ГБР. Отличия от бывшего полка ВВ были впечатляющими. Посты по периметру, секреты, нормальная столовая, горячая вода, душевые кабины и даже стиральные машинки. Причём всё это было организовано практически на пустом месте всего за несколько дней. После обязательного пункта программы (кто и откуда) нас отвели на стрельбище (вроде неплохо отстрелялся), затем выделили один из бывших номеров для расположения. Разумеется, опять пришлось начинать вселение с генеральной уборки. Командира (он же Саныч) в тот день на месте не было, так что оружие нам пока не выдали, до беседы с ним и официального зачисления в ряды. Кроме нас ещё несколько новобранцев было, перезнакомились пока, всё равно заняться нечем. Коллектив подбирался интересный, от мелкого предпринимателя из Кировограда до студента из Благовещенска. Дима вообще земляка встретил – уже пару недель состоящий в ГБР доброволец Чингиз приехал из одного с ним города, более того, жил от него всего в нескольких минутах ходьбы. Даже общие знакомые нашлись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

TIA – This is Africa, «Это Африка» – устойчивое африканское выражение, употребляемое для объяснения чего-то, чего в нормальных местах не происходит.

Вернуться

2

Крио – основной язык межплеменного общения в Сьерра-Леоне. Смесь сильно искажённого английского и местных языков, много заимствований из французского. Стандартного английского 75% населения просто не поймёт, хотя он и является государственным в стране.

Вернуться

3

Майнинг (от англ. mining, «горное дело») – распространённое в Африке (в том числе в неанглоязычной среде) обозначение деятельности по добыче золота и алмазов.

Вернуться

4

ЮСНР – Южно-Сибирская Народная Республика.

Вернуться

5

Тактико-технические характеристики.

Вернуться

6

Буш (от англ. bush, «куст») – саванна с низкорослыми деревьями и колючим кустарником, один из самых типичных пейзажей в Африке.

Вернуться

7

Территория, занимаемая сейчас ДРК, изначально была личным владениембельгийскогокороля Леопольда II. Пожалуй, единственный пример, когда колонизация белыми африканской страны не пошла на благо местным жителям.

Вернуться

8

СКС – самозарядный карабин Симонова.

Вернуться

9

ОБД – опыт боевых действий.

Вернуться