Изобретатель
Истории про лихого мальчика
Сергей Генералов

© Сергей Генералов, 2016

© Сергей Генералов, дизайн обложки, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Для тех, кто не знает
ещё Никашкина

Усаживайтесь поудобнее.

Сейчас я расскажу вам про одного моего знакомого. Именно вам я ещё не рассказывал о нем, и это не честно. Ведь я обещал рассказать всем! А обещания надо выполнять.

Зовут моего знакомого Никашкин. Он живет в одном доме со мной и даже в одном подъезде, поэтому я всё про него знаю.

Сейчас-то он уже стал обычным взрослым. И всё у него как у всех. Ну что про это рассказывать? Не интересно. А когда-то давным-давно он учился в школе и был знаменит тем, что всё время попадал в самые удивительные истории.

Я даже иногда думаю, что Никашкин родился специально для того, чтобы напопадать в детстве в разные истории, про которые потом напишут книжки.

И вот после каждой новой истории соседи обязательно усмехались: «Лихо!». И даже родителям Никашкина как-то сказали: «Лихой у вас мальчик! Вы б за ним повнимательнее следили…». Наверное, именно поэтому те доисторические времена сейчас называют «лихими». Так и говорят: «Лихие девяностые»… Ну правильно! Никашкина-то все знали тогда! Уж в нашем дворе точно все знали.

Тогда всё было по-другому.

Вы просто не поверите! У детей не было ни компьютеров, ни мобильных телефонов! Считалось, что компьютерные игры – это для взрослых! А мобильники были такими тяжелыми и вредными, что никому не приходило в голову давать их детям…

Поэтому приходилось звонить по домашнему телефону. А его нельзя было вынести из дома, потому что у него был шнур, который включали прямо в стену. И чтобы позвонить, приходилось много раз крутить специальный диск с дырочками, который жужжал и дринькал. Это было очень похоже на погремушку для маленьких детей.

А ещё вы не поверите в то, что пойти погулять можно было просто так! Без телефона. И никто тебе не звонил каждые пять минут. Никто не проверял, где ты. Никто не говорил, что уже пора домой. Всё это надо было помнить самому! Потому что родители-то были такие же, как сейчас: опоздаешь – накажут!

В те доисторические времена у Никашкина было много имён.

Взрослые, как только видели его, сразу начинали хмуриться и говорить друг другу недовольно: «О, видали? Вундеркинд пошёл!». Или обзывали «Тоже-мне-Кулибиным» каким-то…

Мама однажды назвала его «Горе Моё Луковое». Хотя не очень понятно было, какой лук она имела в виду – зелёный или репчатый? А папа спрашивал всё время недовольно: «Ну и что ты опять натворил?». Как будто натворить можно только что-то плохое.

Друзья же моего знакомого, наоборот, считали Никашкина человеком надёжным, и поэтому друзей у него было много! А звали они его – Вовец. Не Владимир Сергеевич, как сейчас. И даже не Вова. А просто – Вовец.

Учился он тогда в самой обыкновенной средней школе №375, которая до сих пор стоит возле нашего дома. Кстати, это именно он сочинил всем известные стихи:

Как из нашего окна

Школа старая видна.

А могла бы новой быть,

Если б только починить…

Говорят, дело было осенью. Ко Дню Учителя как раз надо было насочинять стихов про школу, чтобы получился большой праздничный концерт. Никашкин обещал помочь и спросил – что написать? Директриса сказала – а что увидишь, то и напиши.

Никашкин вышел на свой балкон вечером, глянул на школу и увидел, какая она старенькая и облупившаяся. Ну и написал.

В праздничную программу стихотворение почему-то не вошло. Но привязалось ко всем! Целый месяц каждый переделывал стишок на свой лад. Бывало, пройдет завхоз и пробурчит:

…Как бы денежек скопить,

Чтобы школу починить?

А то и сама Директриса вздохнет да и скажет:

…А могли б лицеем быть,

Если б только починить!

А еще через пару месяцев стало окончательно ясно, что в школе надо делать ремонт. И в следующем году его действительно сделали! Ну вот. А если бы Никашкин не сочинил свой стишок? Так бы и развалилась школа от старости, словно Колизей. Прямо во время занятий.

Но Никашкин вообще-то не был поэтом. Он только изобретал стихи, когда они были нужны. Так же, как древние люди изобрели когда-то колесо, чтоб не таскать самим туда-сюда тяжелые вещи.

И ничего удивительного в этом нет!

Все дело в том, что Никашин был самым настоящим Изобретателем! Именно вот так, с большой буквы – Изобретателем.

То есть, таким непоседливым человеком, которому всё интересно, который постоянно придумывает что-нибудь и всё делает не так как все. Наверное, поэтому его и вундеркиндом обзывали и лихим мальчиком… Потому что, взять и изобрести что-то новое – это очень лихо!

Никашкин, конечно, мог бы и машину какую-нибудь изобрести в два счёта. Например, для автоматического переворачивания страниц, чтобы можно было книги прямо за обедом читать… В те времена ведь все книжки были бумажными и надо было переворачивать каждую страницу… Но ему интереснее было изобретать что-нибудь другое.

Например, однажды он изобрел новый способ занятий в школе!

Дело было так.

Никашкин услышал, что сидячее положение очень вредно. Особенно для детей. У них даже спина кривой от этого становится. И тогда ему пришло в голову, что учителей на уроках надо слушать лёжа! Как это делали когда-то древнеримские патриции.

Чтобы у каждого ученика не парта была, а мягкая лежанка и чтобы рядом с каждой лежанкой обязательно стояло большое серебряное блюдо с виноградом и яблоками. Лежишь себе, жуешь виноград и слушаешь преподавателя. Так ведь и запоминаться лучше будет! Это же любому человеку совершенно ясно…

Он даже хотел испытать новый способ тут же, прямо на уроке. Но ему почему-то не разрешили. И грандиозное Изобретение так и не состоялось.

Впрочем, Никашкин не расстроился. И даже не обиделся. Ему некогда было обижаться! Ведь в те далекие времена он попадал в какую-нибудь удивительную историю вообще каждый день! Без выходных и перерывов на обед.

Не верите?

Тогда послушайте меня. Я ведь точно знаю, как всё было на самом деле… И для начала я расскажу вам, с чего все началось. И как Никашкин придумал своё первое Изобретение.

Первое Изобретение
Никашкина

Однажды, тихим летним вечером, когда никто вокруг еще ни о чем не догадывался, Никашкин случайно изобрел свое первое изобретение. И решил сразу же проверить его. На папе.

Большинство взрослых вообще-то совершенно не годятся для проверки изобретений. Они плохо понимают, плохо видят и плохо слышат. Чаще всего они так и говорят:

– Я не понял, – говорят взрослые, – это что такое?!

И тут же начинают ругаться:

– Ну-ка иди сюда, я тебя накажу!

А потом друг другу объясняют, что это они так воспитывают детей.

Ужас, до чего эти взрослые странными бывают! Однажды Никашкин гулял во дворе и увидел, как одна женщина протянула руки своей маленькой дочке и сказала:

– Ну, иди к мамочке, Мусипусималипусечка моя…

Никашкин был так поражен, что даже остановился и на пять минут перестал гулять. Зачем этой несчастной девочке такое дурацкое имя придумали? Вы только представьте, что с ней будет потом в школе: «К доске пойдет Мусипусималипусечка Петрова…».

Нет, все-таки во взрослом мире как-то странно всё устроено…

Но у самого Никашкина папа был очень даже подходящим человеком для проверки изобретений. Серьезным, но при этом совсем не глупым. И даже шутил иногда.

Как-то Никашкину отказались купить мороженное.

– Ну я же ребенок! – возмутился он.

– Как? – удивился папа. – Ты жеребенок? Тогда тебе вообще не нужно мороженое. Пойдем, я тебе морковку куплю…

Короче говоря, одним тихим летним вечером Никашкин изобрел свое первое Изобретение, аккуратно положил его в маленькую коробочку и отправился в гостиную комнату испытывать Изобретение на папе.

Папа сидел в своем любимом кресле, подперев голову рукой, и вполглаза смотрел телевизор. Папа очень устал после работы, поэтому остальные три четверти глаз открыть был уже просто не в силах. Он бы, наверное, так и заснул в своем любимом кресле перед бубнящим телевизором, если бы не Никашкин.

Спрятав коробочку с Изобретением за спиной, Никашкин подошел к папиному креслу и деловито кашлянул.

– Пап… Папа! – позвал он.

Папа вполглаза посмотрел на сына.

– Ну чего?

– А я машину изобрёл.

– Какую машину?

– А такую, – охотно пояснил Никашкин, – что ты у нас теперь вместо электростанции можешь работать.

– Я?! – от удивления папа открыл второй глаз и улыбнулся, – Ну ты, Вовка, даёшь. А почему я?

– Ты самый подходящий.

– Я подходящий? Ну и ну…

– А что? Электричество будешь вырабатывать, лампочки зажигать… – Никашкин посмотрел на люстру.

– Какие лампочки, Вова? Я устал. Иди-ка лучше сделай электростанцию из своего кота.

– Не-е, из кота не получится, – Никашкин убежденно замотал головой.

– Это почему?

– Он же не электрический.

Папа перестал улыбаться.

– А я, значит, электрический?

– Да. Все родители электрические. Но ты особенно. Вот я и изобрел машину!

– Ну что ты пристал со своей машиной, а? – Папа тяжело вздохнул. – Завтра что ли нельзя электричество вырабатывать? Сядь вон лучше и посмотри телевизор…

– Не сяду! – насупился Никашкин.

Тут уж папа начал терять терпение.

– Слушай, Владимир, иди и займись чем-нибудь! И лучше в своей комнате…

– Да не хочу я чем-нибудь! – тут же перебил Никашкин. – Я хочу, чтобы ты электростанцией поработал!