Авессалом. Начало
Виталий Радченко
Эмиль Ангел

Спасибо Эмилю, без которого это бы не началось и Насте, без которой бы это не было завершено.

Посвящается моим детям Глебу и Роме.

Дизайнер обложки Катя Каверелла

© Виталий Радченко, 2022

© Эмиль Ангел, 2022

© Катя Каверелла, дизайн обложки, 2022

ISBN 978-5-4474-9413-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Польша, 1865 год

Пламя факелов ярко освещало каменную залу замка. Огни плясали, отражаясь на лезвиях мечей и секир, украшающих стены, освещали выложенный тщательно подогнанной друг к дружке плиткой пол и массивный крест из цельного куска гранита, установленный в центре залы. Сотнями ярких огоньков свет, исходящий от факелов, отражался в капельках пота на лице и груди человека, прикованного к кресту цепями. На вид ему было лет девятнадцать-двадцать. Правильные черты лица, выдававшие в нем человека благородного происхождения, сейчас были искажены страхом. Взгляд юноши метался по фигурам дюжины людей, окружающих его. Лица их, скрытые капюшонами, он рассмотреть не мог.

Внезапно тяжелая, окованная железными полосами дверь отворилась, и внутрь вошли трое. Фигуры расступились, пропуская в центр невысокого полного человека в красном шелковом плаще. Его спутник, внешне ничем не отличающийся от остальных, вел под руку молодую девушку. Глаза пленника округлились от ужаса, вздувшиеся на шее вены задрожали от безмолвного крика, но рот, заткнутый кляпом, не смог издать ничего, кроме сдавленного мычания. Девушка не обратила на это никакого внимания. Ее остекленевшие глаза не выражали ничего.

– Так это он? – задумчиво проговорил человек в красном. Он подошел к кресту, вгляделся в лицо молодого человека.

В глазах юноши вспыхнула надежда. А вдруг все это чудовищная ошибка? Он задергался, пытаясь избавиться от кляпа.

– Он, повелитель! – человек, державший девушку, поклонился предводителю, откинул капюшон и криво ухмыльнулся, глядя на пленника.

– Помнишь меня, панич?

– Довольно! – голос человека в красном плаще стал жестким. – Начнем. Ты знаешь, что делать!

Предводитель, а человек в красном плаще явно был здесь главным, надвинул на голову капюшон, резко вскинул руки и пронзительно прокричал:

– Анима серпентес ин манипулос грантис оменум!

Пламя факелов вздрогнуло.

– Анима серпентес ин манипулос морт оменум!

Невидимая волна прокатилась по зале. Старинное оружие, развешанное на стенах, с лязгом задрожало.

– Анима серпентес ин археос морт оменум
Анима ангеликум ин манипулос виверум оменум!

Серые фигуры вскинули руки вверх и подхватили слова предводителя.

– Анима серпентес ин манипулос грантис оменум
Анима серпентес ин манипулос морт оменум
Анима серпентес ин археос морт оменум
Анима ангеликум ин манипулос виверу оменум!

Звук голосов, отраженный каменными стенами, нарастал. Пламя яростно металось, тщетно пытаясь сорваться с просмоленных рукоятей факелов. Огромный двуручный меч с оглушительным звоном рухнул на плиты пола. Предводитель зарычал неожиданно низким и хриплым голосом:

– Сейчас!!!

В руке человека, державшего девушку, блеснул кинжал. Девушка вздрогнула, взгляд ее на мгновение прояснился.

– Томек? Что с тобой? Где мы?!

Пленница дернулась по направлению к распятому на кресте юноше, и в этот момент стоящий рядом с ней точным ударом профессионального убийцы вонзил кинжал ей в сердце. Пленник заметался в отчаянной попытке освободиться. Кожа на его запястьях лопнула, на пол упали темные капли крови. В тот же миг убийца выхватил из складок плаща золотой кубок и подставил его под струю крови, бьющую из груди девушки.

Предводитель взревел еще громче:

– Шат'ур матар
Шат'ур катеш
Сикх ар матар
Мрит йор гатар!

Внезапно вокруг креста вспыхнул огненный круг. Фигуры в плащах неистово взвыли, повторяя слова заклинания все громче и громче:

– Шат'ур матар
Шат'ур катеш
Сикх ар матар
Мрит йор гатар!
Шат'ур матар
Шат'ур катеш
Сикх ар матар
Мрит йор гатар!

Переступив тело девушки, замертво рухнувшее на пол, убийца с поклоном поднес кубок, наполненный ее кровью, человеку в красном плаще. Взгляд отчаянно бьющегося юноши вдруг упал на руки предводителя. Кисти того изменились и больше не походили на человеческие. Фаланги пальцев удлинились, кожа покрылась наростами, напоминающими чешую, аккуратно подстриженные ногти превратились в коричневые загибающиеся когти демона. Из-под капюшона зеленым светом блеснули змеиные глаза. Подчиняясь знаку, убийца резко опрокинул кубок с кровью на голову пленнику. В руках предводителя появился большой кинжал с красным камнем на рукояти.

– Шат'ур матар
Шат'ур катеш
Сикх ар матар
Мрит йор гатар!!!

Сила, наполнявшая все вокруг, словно взбесилась. Доспехи, чудом удержавшиеся на стенах, с грохотом колотились о камни. Гранитный крест, к которому была привязана жертва, вдруг задрожал. Серые фигуры в капюшонах неистово выкрикивали слова заклинания, шатаясь, словно от ветра.

– Пусть это свершится!!! – взревел демон и вонзил кинжал по самую рукоять в грудь юноши.

Сила вдруг словно сжалась в один маленький сгусток. И тут же лопнула, как воздушный шар, заполненный до предела, расшвыряв окружающих крест людей. Тело девушки, описав в воздухе дугу, с хрустом ударилось о дверь. Демон устоял на месте. И тут прикованный к кресту человек вспыхнул ярким огнем.

– А-А-А!!! – дикая ярость клокотала в горле предводителя. – Ты ошибся, демон! Это не Единожды Рожденный!

– Повелитель! – Лицо убийцы исказилось гримасой ужаса, когда когтистая лапа схватила его за горло.

– Отправляйся в ад! —Пальцы чудовища с нечеловеческой силой сжали горло демона, с хрустом круша кости. Лицо убийцы посерело, превращаясь в пепел, тело его рассыпалось прахом, и через мгновение в руке предводителя остался только серый плащ, который он с отвращением отбросил в сторону.

– Нам нужен другой Искатель. Найдите лучшего! Но теперь знайте, что в следующий раз каждый из вас заплатит мне своей кровью за неудачу!

Часть первая

Минск. Наши дни.

«…Итак, друзья, я рад приветствовать всех, кто только сейчас проснулся и присоединился к нашей компании. Доброго летнего утра всем! 8:30 на наших студийных часах, 22 градуса выше нуля за бортом студии – денек обещает быть солнечным! А в самое ближайшее время для вас много хорошей музыки, но раньше всего „Long Day“ со своей новой композицией „Julie in Velvet“. Кстати, послушать их вживую можно сегодня в клубе „Граффити“. Начало концерта в 19:00!»

Авессалом Томашевич, молодой человек двадцати с небольшим лет от роду, с удовольствием потянулся на диване, служившем ему постелью. Несколько минут назад он с трудом преодолел желание в очередной раз отложить на пять минут будильник и теперь был этому очень рад. Авессалом, или просто Сева, как он предпочитал себя называть, не очень любил такую музыку, но песня «Long Day» напомнила о некоем волнительном событии, которое ожидало его сегодня вечером. Решительно отбросив одеяло, Сева вскочил с постели, еще раз потянулся, раскинув руки в стороны, одновременно подмигнув фотографии на стене. С фото на него, счастливо улыбаясь в камеру, смотрели двое – сам Авессалом, подающий надежды молодой и перспективный менеджер минского рекламного агентства «МедиаПро», и симпатичная девушка, примерно такого же возраста, фотограф-фрилансер Лена. Знакомы с Леной они были уже года два. И где-то на середине этого срока Сева вдруг обнаружил, что влюблен в нее. Причем влюблен безнадежно и мучительно, так как признаться в этом он не решался. И неизвестно, сколько длилось бы неведение Лены относительно его чувств к ней, если бы не новогодний корпоратив, во время которого со смартфона Авессалома на мобильный Лены с разницей в 1 час и 45 минут было отправлено две эсэмэски. Первая, воодушевленная всеобщим весельем и бокалом шампанского, невинная и душевная «С Новым годом!». Вторая же эсэмэс, решимость к отправке которой была подкреплена солидной порцией «Капитана Моргана» и пятиминутным серьезным разговором с собственным отражением в мужской комнате ресторана, гласила следующее: «Лена, я так больше не могу. Вот уже полгода, как при виде тебя у меня замирает сердце. Я люблю тебя. Это правда. Сева».

Лена тогда ни словом не обмолвилась о том, получила ли она эти сообщения, но Авессалом чувствовал, что получила, и мучился еще больше, продолжая поддерживать с ней подчеркнуто дружеские отношения, каждое утро приказывая себе «Сегодня точно!» и каждый вечер мысленно ругая себя за бесхарактерность. Но сегодня…

– Сегодня – точно! – Авессалом Томашевич еще раз подмигнул фотографии и, весело насвистывая мотив припева «Julie In Velvet», синхронно с ударником отстучал указательными пальцами на компьютерном столе виртуозное барабанное соло, закончив его точным ударом в воображаемую тарелку, роль которой в этот момент исполнила вполне реальная кнопка электрочайника, стоявшего тут же на столе. К сожалению, весь эффект чуть не испортила упаковка сахара-рафинада, которую Авессалом неловко задел рукой. Картонная коробка шлепнулась на пол, кубики рафинада разлетелись в разные стороны, словно всадники апокалипсиса, призывая необратимое наказание на голову грешника, потревожившего покой богов.

– Авессалом! – дверь в комнату задрожала от увесистых ударов. – Восемь утра, имей же ты совесть! Выключи эту дрянь, или я сама сейчас ее выключу! – наказание в лице квартирной хозяйки, пренеприятной тетки с повадками Муссолини, у которой парень снимал эту самую комнату, не заставило себя ждать. – Ты когда за комнату заплатишь?

– Хорошо, хорошо, Олимпиада Тихоновна! Извините! Завтра оплачу обязательно! – Авессалом выключил радио, натянул джинсы и, дождавшись, когда утихнут шаги хозяйки, шмыгнул в ванную комнату.

Горячей воды не было уже несколько дней. Он поморщился, но все же умылся, пригладил беспорядочно торчащие после сна волосы и, выдавив на зубную щетку солидную дозу «Колгейта», стал чистить зубы, привычно рассматривая собственное отражение. Из зеркала на него смотрел, надо признать, довольно симпатичный парень. Темные волосы средней длины, прямой нос, серые глаза. Может быть, не такой красавчик, как Джонни Депп, но если повернуть немного голову, то в полупрофиль чем-то смахивает на Хью Джекмана. А ведь еще неизвестно, кто из них круче! Кстати, надо как-нибудь спросить у Лены, кто ей больше нравится. А вдруг, не дай бог, конечно, вообще какой-нибудь накачанный Стэтхем! Против Стетхема аргументы Авессалома были бы неубедительны…

Он еще раз критически оглядел себя в зеркале. Ну да, не атлет, но и лишнего жирка пока не наблюдается. А кубики на животе – это не самое главное, хотя все же лето на дворе. А вдруг каким-то невероятным образом они с Леной окажутся на пляже. И там, полуобнаженные, взявшись за руки…

Из приятной задумчивости его вывел завибрировавший в кармане джинсов смартфон. На экране светился знакомый номер из телефонной группы «коллеги», а над номером сверкала голливудской улыбкой, сделанная, кстати, все на том же злополучном корпоративе, фотография Валеры Ройзмана, его шефа. Авессалом удивленно хмыкнул и, не доставая щетку изо рта, провел пальцем по экрану, принимая звонок.

– Алло, Сева, ты уже встал, чувак? – голос Валеры был как всегда энергичен и бодр.

– Здорово. Поспишь тут…

– Дуй в офис, дело есть!

– Чего еще там? Я же еще вчера все проекты закрыл.

– Есть кое-что интересное для тебя. Клиент жирнее, чем твоя Олимпиада! – Валера был в курсе жизненных неурядиц Авессалома. Впрочем, и личных неурядиц тоже.

– Ладно тебе, нормальная тетка… Буду минут через сорок!

***

Стоя в вагоне метро, Авессалом привычно разглядывал рекламные плакаты и объявления, развешанные внутри, в который раз поражаясь «криворукости» отечественных дизайнеров и тупости креативщиков. Некоторые работы были просто запредельно ужасны. Впрочем, Ройзман, курирующий рекламу в метро, уверял, что все это – шутки ребят-рекламщиков, которые втихую издевались над клиентами-самодурами. И даже намекал на какой-то негласный конкурс под названием «Премия доктора Пополя» среди рекламных агентств на самую «тупую и нелепую рекламу, впаренную заказчику», проводимый ежегодно. Впрочем, этому Авессалом не особо верил. Он еще раз пробежался взглядом по рекламе «Электро-Силы», отметив про себя невысокую цену на новый электрочайник (тот, который сегодня послужил ему частью воображаемой барабанной установки, давно надо было поменять), задумчиво посмотрел на отраженные в окне вагона лица пассажиров и неожиданно встретился глазами с мужчиной среднего возраста, который смотрел прямо на него. Авессалом тут же отвел глаза – это было неприятно. Ладно, если бы на него смотрела симпатичная студентка, пусть даже перемигиваясь и шепчась о чем-то с подружкой, – такое с ним случалось не раз, но чтобы мужик, да еще с такой неприятной внешностью… Авессалом демонстративно отвернулся в другую сторону. Пробежался глазами по лицам других пассажиров и, не утерпев, опять взглянул на того парня – смотрит ли? Парень смотрел. И смотрел прямо в глаза отражению Авессалома. Несколько секунд они не отрываясь разглядывали друг друга. Мужчина был коротко стриженным мрачным крепышом в темной, несмотря на жару, рубашке, застегнутой на все пуговицы. Встретиться с таким где-нибудь вечером в парке – сомнительное удовольствие. Авессалом моргнул и отвел глаза. Он чувствовал себя отвратительно. Внизу живота неприятно «потянуло». Этот пристальный взгляд почему-то испугал его.

К счастью, вагон уже въехал на нужную станцию. Двери распахнулись, и поток пассажиров вытолкнул парня на перрон. Пробираясь к выходу с платформы, он в какой-то момент не выдержал, оглянулся. Мужчины на перроне не было. Авессалом вздохнул и, мысленно обругав себя за мнительность, зашагал вверх по лестнице.

В офис «МедиаПро» Авессалом вошел в отвратительном настроении. В обычно безразлично-сером людском потоке ему постоянно мерещились подозрительные взгляды. Словно почувствовав его раздражение, сотрудники агентства, всегда крайне словоохотливые, сегодня ограничивались лаконичными приветствиями. Авессалом пробрался к рабочему месту – отгороженной перегородками все по тому же американскому примеру кабинке, швырнул портфель с документами на рабочий стол и тут же вздрогнул от удара по плечу.

– Ну здорово, Казанова!

Авессалом обернулся.

– Валера! Все прикалываешься…

Валерий Ройзман был как всегда свеж и элегантен. Излучаемая им волна самоуверенности пополам с дорогим парфюмом не оставляла сомнений – шеф не привык напрягаться, беря от жизни все, что ему нужно.

– Ну что, ставлю ползарплаты, ты опять ничего не сказал Ленке!

– И что, по-твоему, я должен ей сказать? Я тебя люблю, переезжай ко мне, осчастливим Олимпиаду вместе?

– Я бы точно не согласился! – рассмеялся Валера. – Ты прав, дружище. Да только Ленка вечно ждать не будет, понял? Ведь никогда не знаешь, когда…

– Когда что? – Авессалом почувствовал, что начинает раздражаться.

– Ладно, ладно, не бери в голову. Я тебе чего звонил-то, помнишь, вчера у меня клиент нарисовался?

– Погоди! Это который этот… как его…

– Сигизмунд Павлович, да. Хотя старик малость того, зато при бабках. Так что бери себе Сигизмунда и крути по полной!

– А ты? – Авессалом был поражен неожиданной щедростью коллеги. Солидный заказ сулил большие премиальные – процент менеджера от сделки.

– А что я? У меня таких Сигизмундов еще миллион с хвостиком. Проведи сделку, сними квартиру наконец, пригласи Ленку и ту-ту-у-у-у… Сам, в общем, понимаешь. Друг я тебе или кто? К тому же у меня и так работы выше крыши, на дом беру. В общем, дарю тебе Сигизмунда!

Авессалому стало стыдно за свое недавнее раздражение. Он благодарно взглянул на шефа.

– Ох, супер! Прямо сейчас займусь. Может, после обеда с ним и встретимся.

– Но-но! Не торопись, ковбой, – усмехнулся Валера. – Я тебе что говорил, клиент малость того… Встреча уже назначена, только на вечер. И у него дома.

– На вечер? – внутри Авессалома похолодело. То самое приятное событие, которое он предвкушал утром, было назначено именно на сегодняшний вечер. – Мы с Ленкой сегодня на «Long Day» в «Граффити» договаривались…

Парень обреченно рухнул в кресло. Этот вечер он планировал долго. Обдумывал и проигрывал в уме каждую фразу будущего разговора с Леной. Нет, он не сможет отказаться от этого свидания даже ради выгодной сделки, которая могла бы, честно говоря, очень поправить его материальное положение. Но, с другой стороны, именно это самое незавидное материальное положение и было главной причиной его непростительной робости в их отношениях с Леной. И вот теперь придется отказать Ройзману, который, конечно, обидится и никогда больше не предложит ему ничего.

– Ну, – вздохнул Ройзман, все это время снисходительно наблюдавший за душевными терзаниями подчиненного, – и во сколько этот твой концерт?

– В семь.

– А встреча у тебя в девять! Так что успеешь везде. Хотя я тебя не уговариваю, конечно, ведь не я у Олимпиады живу в комнате и с Ленкой встречаться пытаюсь…

Десять тысяч тонн мокрого песка, минуту назад вдавившие Авессалома в кресло, испарились в мгновение ока. Он вскочил и радостно схватил шефа за плечи.

– Валерка, спасибо, дружище! Ну а что он рекламировать собирается?

– Эй, полегче! – Ройзман явно не был готов к столь бурной реакции счастливого менеджера. – Копыта с костюма сними – Бриони все-таки! Говорит, ресторан хочет. Что-то экзотическое, я пока в подробности не вдавался. Сам все разузнаешь, если что, я помогу. Все, работай.

***

– Сева, ты чего такой мутный? – Лена с трудом перекрикивала шум музыки в переполненном клубе. Как всегда, по субботам в «Граффити» собиралась масса народа послушать живой блюз-рок. Сегодня играли «Long Day» – любимцы минской публики в общем и Лены Гавриловой в частности.

– Я? Мутный? Неправда, я просто… я задумчивый…

Лена неожиданно направила на парня объектив дорогущей «зеркалки», быстро сделала несколько снимков и расхохоталась, рассматривая результат на электронном экране видоискателя.

– Полюбуйся-ка на себя, мыслитель!

На снимках вид у Авессалома и вправду был довольно глупый. Все опять шло не так, как он планировал.

– Ну, обычный я…

– Сева, мы же отдыхаем! Ну-ка, пойдем поближе к сцене! Вставай, вставай! – Лена схватила его за руку, но Авессалом удержал ее.

– Погоди, Лен, успеем. Я хотел… хотел с тобой поговорить…

– Поговорить? В самом деле? – Лена картинно сложила руки под подбородком и комично приподняла брови. – Я слушаю, Сева.

– Лена… – собрался с духом Авессалом

– Сева?

Авессалом с ужасом почувствовал, что его «заклинило». Все заготовленные фразы словно испарились. Чтобы спасти ситуацию, он, взглянув на фотоаппарат девушки, ляпнул первое, что взбрело в голову.

– Ам-м… Чем ты сейчас занимаешься? Я имею в виду, над чем работаешь?

– Над чем работаю? – Лена, казалось, не замечала замешательства парня. – Снимаю гандбольную команду. Мужскую. Они такие смешные, ухаживают все время, причем все одновременно. Куда только ни приглашали – вечеринки, тренировки, а вчера так вообще в сауну звали.

– И давно тебе стали нравиться спортсмены? – помрачнел парень.

Лена рассмеялась.

– Мне разные мужчины нравятся. Спортсмены, музыканты, – она лукаво взглянула на него, – рекламщики…

– Ох, Ленка! – он расплылся в улыбке. Ну, вот сейчас – самое время!

– Лена, я вот что хотел сказать…

– Минуточку внимания! Прошу абсолютной и непререкаемой тишины! – музыканты закончили первое отделение, и на сцене неожиданно появился странный тип в старых джинсах и нелепом свитере. Публика в зале оживилась.

– Опаньки! Гоша явился! Жарь, Гоша! Гоша! Гоша! – за соседними столиками засвистели и приветственно зааплодировали.

– Сева! Смотри, какой тип! – Лена схватила камеру и сделала несколько снимков.

Стоящий на сцене мужчина снял со стойки микрофон, взъерошил и без того растрепанные волосы, придав себе слегка комичный и пафосный вид.

– Дорогие друзья, гости и прочие присутствующие! Сегодня, как, впрочем, и каждый раз, вы являетесь свидетелями рождения истинного искусства в виде моей несравненной поэзии. Итак, тишина! И внемлем, внемлем, внемлем…

– Это еще что за придурок? – раздосадованно пробормотал Авессалом.

– Тс-с… давай послушаем!

Мужчина глубоко вдохнул и, подняв очи горе, нараспев принялся декламировать, очевидно, свежесочиненные строки:

В чем истина – спроси поэта,
Когда все рушится вокруг.
Когда глаза не видят света,
И предал самый лучший друг.
Когда любовь тебя приводит
Не на альков, а на алтарь,
Когда спасенье пулей входит
В твой лоб. Но пробудится Тварь.
Когда искал богатства где-то,
А оказался на войне…
В чем истина? Спроси поэта.
Он знает – истина в вине!

Гоша вдруг хитро усмехнулся и поднял невесть откуда взявшуюся в его руке рюмку с водкой.

– Моей же трепетной душе, она открылась в «Бульбаше»! Ваше здоровье, дамы и господа!

В зале захохотали, вокруг грянули дружные аплодисменты. Очевидно, подобные выступления Гоши были привычной частью программы клуба. Тот картинно раскланялся, одним махом выпил содержимое рюмки и стал пробираться мимо тесно расположенных столиков по направлению к бару.

– Сева, ты что-то хотел мне сказать? – Лена, щелкнув на прощание пару раз нелепого поэта, громко требовавшего в баре пива, отложила фотоаппарат в сторону.

– Лена! – Авессалом глубоко вздохнул, – мы с тобой… Ну, я имею в виду, что мы с тобой давно… уже, можно сказать, давно…

– Да, Сева? – Лена, улыбаясь, смотрела ему прямо в глаза.

– Я и подумал, что ты… то есть мы… мы могли бы…

– Мы могли бы, Сева…

– У меня есть, знаешь, крупный заказ, причем очень скоро… Я думаю, что могу заработать прилично… Снять квартиру… И тогда мы могли бы… Ты могла бы… Ох, черт! – злосчастный поэт, нетвердой походкой пробиравшийся мимо их столика, внезапно споткнулся о чью-то ногу и рухнул на Авессалома, окатив его пивом.

– Ах, боже мой, молодой человек, простите поэта! Верьте, я не специально, исключительно вследствие прилива вдохновения слегка утратил координацию! – Гоша схватил салфетку, чтобы вытереть изрядно подмоченную пивом фигуру парня.

– А под ноги смотреть не пробовал? – злобно процедил Авессалом, с трудом вырываясь из липких объятий горе-поэта.

– Как, под ноги смотря, увидишь ты, что впереди судьба тебе готовит? Иль, может быть, закрыть совсем глаза, чтоб не узреть того, что вскоре будет? – продекламировал Гоша, видимо, нисколько не расстроенный происшествием.

– Байрон хренов, – пробормотал Авессалом, усаживаясь обратно и пытаясь как-то вытереть одежду и руки. Идеальный момент для разговора был безнадежно упущен.

Взгляд его упал на часы. Стрелки показывали 20:25.

– Ленок, прости, бежать надо, это тот заказ, о котором я говорил…

Лена подала ему свежую порцию сухих салфеток и усмехнулась.

– Да-да, тот самый заказ, который поможет тебе снять квартиру, где мы «могли бы». Я поняла. Беги, Сева, беги – спортсменом станешь. А сейчас иди-ка сюда, – девушка притянула его лицо обеими руками к себе и звонко чмокнула в щеку. – Ты же помнишь, мне нравятся спортсмены!

Смущенный и радостный, Авессалом, прихватив портфель, стал пробираться к выходу из клуба. Народ тем временем опять начал требовать на сцену музыкантов. Разгоряченные музыкой и спиртным посетители не обращали на него никакого внимания. Парень скользнул взглядом по столикам и вдруг на мгновение замер – у самого выхода, в полумраке сидел тот самый мужчина из метро. Незнакомец, казалось, не обращал на него ни малейшего внимания. Склонив голову, он внимательно изучал меню.

Авессалом пулей выскочил из клуба. Хорошее настроение, поднявшееся после неожиданного, пусть даже и в щеку, но все же поцелуя от Лены стремительно улетучилось. Что за чертовщина происходит? Он же не параноик, в самом деле! Чего этот тип преследует его весь день? Возможно, следовало бы вернуться обратно и выяснить отношения на месте? Но с другой стороны, вдруг ему все показалось? И к тому же в клубе было темно, и он вполне мог ошибиться. Но он же не струсил? Нет, конечно! Наверное… А с другой стороны, раз он так нужен этому типу, пускай тот сам выйдет, тогда и…

– Эй, эй, минуточку! Молодой человечек! – чья-то рука схватила его за плечо и развернула на месте.

Он отшатнулся назад, инстинктивно прикрываясь портфелем. Но вместо мрачного крепыша увидел ухмыляющегося во весь рот поэта.

– Вы уже уходите? Точно? – Гоша дохнул в лицо парню мощной волной перегара.

– А вам-то какое дело? – Авессалом опять отшатнулся назад, на этот раз брезгливо. – Пустите меня, иначе…

– Иначе что? Неужели ударите поэта? – Гоша комично выпучил глаза и развел руки в стороны, давая понять, что такой поворот событий абсолютно нереален, по его мнению. – А может, нам по маленькой прямо тут? За дружбу, так сказать, между различными системами?

– Извините, я спешу, и нам с вами разговаривать не о чем, – Авессалом развернулся в сторону проспекта, намереваясь уйти. Но избавиться от настырного поэта так просто ему не удалось. С неожиданной для пьяного ловкостью тот опередил парня и снова преградил ему дорогу.

– А если подумать? Там и музыка, и девчушка у тебя – ой какая штучка! Куда спешить-то? Может, и идти никуда не надо? Накати с поэтом по маленькой, ну что тебе стоит? Ну? И все будет хорошо!

Опешив от такой наглости, Авессалом на секунду застыл. Гоша, истолковав замешательство парня по-своему, ухмыльнулся и обнял его одной рукой, увлекая обратно в клуб.

***

Окончательно он пришел в себя уже в вагоне метро. Руки его дрожали. Авессалом снова и снова вспоминал перекошенную от удара в челюсть физиономию Гоши и крики прохожих и охранников клуба, растаскивающих их в разные стороны.

– Эй, парень! Ты полегче! Ты что творишь?

– Все нормально, нормально, молодые люди, поэт снова в строю!

Приступы злости иногда случались с ним. В последние месяцы все чаще, но он списывал это на последствия нервной работы. Но чтобы так… Авессалом с ужасом понимал, что абсолютно не контролировал себя в тот момент. О господи, лишь бы Лена этого не видела! Нет, вроде бы все произошло слишком быстро, никто из клуба выйти не успел. Но все равно, как стыдно-то, боже!

Электричка тем временем въехала на «Октябрьскую». Авессалом глянул на часы – без пяти девять. Он еще и опаздывает на встречу с клиентом! Едва дождавшись, пока откроются двери вагона, он выскочил на перрон, чуть не сбив с ног нескольких пенсионерок, и рванул к выходу из метро по направлению к ГУМу. Благо нужный дом находился тут же, неподалеку от станции. И уже через несколько минут запыхавшийся Авессалом набирал код на домофоне одного из подъездов во дворе мрачного здания сталинской застройки.

– Авессалом Томашевич, полагаю? – голос в домофоне ответил практически сразу.

– Сигизмунд Павлович, добрый вечер! Да, это Авессалом из «МедиаПро». Я не опоздал?

– Вы пришли в нужное время, мой друг! – Сигизмунд Павлович явно обожал выражаться витиевато. – Поднимайтесь, я жду вас!

В домофоне что-то противно пискнуло, и механический голос сообщил, что «дверь открыта». Авессалом, не удосужившись даже убедиться, есть ли в доме лифт, огромными прыжками рванул вверх по лестнице. Через минуту он уже остановился перевести дух у богато украшенной разными бронзовыми завитушками двери. На всякий случай сверился по бумажке, но уже и так понимая, что не ошибся, он позвонил и, не удержавшись, саркастически хмыкнул, когда внутри квартиры вместо обычного звонка прозвучал удар церковного колокола. Монахи там живут, что ли? Щелкнул замок, судя по звуку, не из дешевых, и дверь открылась.

Человек, представший перед ним, на сурового монаха-отшельника не был похож абсолютно. Полный, цветущего вида мужчина лет шестидесяти, в черных брюках, белоснежной рубашке с бриллиантовыми запонками, вышитой шелковой жилетке, из кармана которой виднелась массивная золотая цепь карманных часов, Сигизмунд Павлович, казалось, просто светился здоровьем и роскошью.

– Проходите, молодой человек, располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Но сразу настоятельная просьба, отключите свой мобильный телефон, а лучше оставьте его здесь, в прихожей! Не выношу эти дребезжащие и трезвонящие штуки!

Парень, не решаясь спорить, положил на тумбочку в богато обставленной прихожей свой смартфон. На секунду замешкался, но, подумав, все же снял обувь и поспешил за хозяином квартиры.

Роскошью зал квартиры ничуть не уступал прихожей. Резная антикварная мебель была выполнена в стиле ампир. Шикарный диван и кресла с гнутыми ножками, круглый столик с хрустальным графином и резной шкатулкой на нем, огромный шкаф в углу, массивные напольные часы, тяжелые портьеры и огромная хрустальная люстра, – Авессалом словно попал в музей. А еще бесчисленное множество различных статуэток, ваз и картин на стенах.

– Проходите, налейте себе коньяку. Я настаиваю! Здесь, в шкатулке, кубинские сигары. Превосходные сигары, кстати, смею вас уверить, угощайтесь!

– Спасибо, я не курю… – Авессалом смутился – отказываться было все же как-то невежливо. Но Сигизмунд Павлович уже взял инициативу в свои руки.

– А коньяк? Попробуйте, не пожалеете!

Парень осторожно взял графин и, чудом умудрившись не пролить ни капли, наполнил бокал на треть. Хозяин выжидающе смотрел на него, иронично чуть приподняв бровь. Авессалом осторожно попробовал. Коньяк был действительно отличным.

– Ну, что скажете, друг мой? Как вам? – Сигизмунд Павлович вдруг жадно принюхался. – Хотя, судя по запаху, исходящему от вас, вы предпочитаете более демократичные напитки. Например, пиво? – губы его брезгливо скривились.

– А… м-м-м… Это не то, что вы подумали. Час назад на меня пролил пиво какой-то сумасшедший поэт. Это все случайно!

– Поэт и пиво, – задумчиво протянул хозяин. – Интересное и крайне неприятное сочетание. Да-да, молодой человек, от вас так и разит… поэтом. А вы, кстати, пишете стихи, мой дорогой господин Томашевич?

Вопрос застал Авессалома врасплох.

– Вообще-то нет. Не очень… Не всегда…

– Ну, вот и славненько! – Сигизмунд Павлович радостно потер руки. – Терпеть не могу поэтов! Предпочитаю музыку. Вам нравится музыка?

– Да, очень даже, – Авессалом обрадовался смене темы. Беседовать о поэзии, особенно после недавней отвратительной сцены у клуба, ему совсем не хотелось.

– А может быть, вы даже играете на каких-либо инструментах? – Сигизмунда Павловича, казалось, искренне интересовали культурные пристрастия гостя.

– Как-то не приходилось, но всегда мечтал.

– Мечты! – Сигизмунд Павлович зажмурился от удовольствия как кот и сложил руки на животе. – Ах, дорогой мой господин Томашевич, мечты – вот что движет человеком в вашем нежном возрасте! Мечты!

Слегка удивленный реакцией хозяина на свои слова, Авессалом решил проявить инициативу.

– А вы, Сигизмунд Павлович, играете?

Вопрос привел хозяина квартиры в неописуемый восторг. Глаза его заблестели.

– Я? Ну конечно же да, мой мальчик! Конечно же да! Более того, я их коллекционирую! – Сигизмунд Павлович схватил парня за рукав и буквально потащил к огромному шкафу в углу зала. – Вот, поглядите! – он широко распахнул дверцы.

Авессалом, ожидавший увидеть какие-нибудь старинные лютни и свирели, изумленно уставился на развешанные внутри шкафа многочисленные кинжалы разнообразной формы, непонятного, но крайне зловещего вида пыточные приспособления, железные маски с шипами, различные колодки и тиски.

– Что это?

– Как что? – Сигизмунд Павлович явно наслаждался реакцией собеседника. – Это инструменты, мой дорогой!

– Но мне кажется, мы говорили о музыкальных инструментах…

– А разве это не музыкальный инструмент? – Сигизмунд Павлович осторожно извлек из шкафа длинный кинжал. – Какую музыку можно извлечь, правильно применив, сей достойный и волшебный предмет, вы представляете? Возьмите, не бойтесь! – он сунул кинжал в руки Авессалому. Тот машинально взял его, стараясь не порезаться – клинок казался чрезвычайно острым.

– Вы только поглядите, какое изящество линий, какая тонкая настройка у этого инструмента! – хозяин, казалось, оседлал любимого конька. – Какая дивная резьба на ручке! А камень? Это самый настоящий рубин, смею вас уверить! А теперь поглядите на это, – Сигизмунд Павлович достал усеянную изнутри острыми шипами железную маску. – Оставьте кинжал и смотрите!

Авессалом осторожно положил клинок на стоящий рядом со шкафом стол.

– Это Маска Сокровенных Признаний. В том числе, как ни странно, и признаний в любви. Человек, надев ее, не способен лгать. К тому же он обретает смелость говорить о своих чувствах, – Сигизмунд Павлович нажал на рычаг, расположенный сбоку, щелкнул механизм, и шипы исчезли. Потом неожиданно подмигнул парню, протягивая маску.

– Не желаете примерить?

Тот в замешательстве отшатнулся.

– Знаете, не в этот раз… Гм, – Авессалом откашлялся. – Но вы так и не сказали, какого рода заказ на рекламу вы хотели бы оформить в нашем агентстве?

– Заказ? Ах да, конечно! Дела, дела… – Сигизмунд Павлович, слегка расстроенный нежеланием собеседника продолжить его любимую тему, положил маску обратно в шкаф и уселся в огромное кресло, стоящее у стола. – Уж простите старика. Увлекся, признаю. Присаживайтесь, побеседуем о наших делах.

Авессалом присел на краешек дивана и достал из портфеля электронный планшет.

– Итак, речь у нас пойдет о ресторане, который я собираюсь открыть здесь, в Минске.

– Замечательно, Сигизмунд Павлович. У вас уже есть название? Какова специфика вашего будущего ресторана? Я так понимаю, это будет нечто не совсем обычное?

– Совершенно верно, – хозяин улыбнулся Авессалому. – Вы быстро схватываете, мой дорогой господин Томашевич! Видите ли, по своему образу жизни мне приходится весьма часто путешествовать. Я хотел отразить нечто, чего еще здешняя публика не видела. Пусть это будет ресторан с кухней из не самых обычных блюд. Например, из мяса… м-м-м-м… гуанако.

– Простите? А что это за мясо?

Сигизмунд Павлович потер ладони.

– Гуанако, мой дорогой господин Томашевич, сие есть животное из рода диких лам. И особенность его мяса в том, что обладает оно исключительно нежным вкусом. Но, видите ли, для того, чтобы добиться этого вкуса, гуанако нельзя преследовать и гнать, оно должно быть умерщвлено в состоянии покоя, когда оно ничего не подозревает. Вы понимаете меня, мой дорогой господин Томашевич? Не подозревает!

Хозяин чуть наклонился вперед, наблюдая за реакцией собеседника. В повисшей на несколько секунд тишине отчетливо слышно было, как тикают стрелки напольных часов. Авессалом почувствовал некоторую неловкость, но Сигизмунд Павлович опять откинулся в кресло и бодро продолжил:

– Ну а в противном случае, если гуанако долго преследовали, его мясо приобретает дурной вкус из-за обилия молочной кислоты, выделяемой при движении, в процессе гликолиза. И, конечно же, такое мясо для приготовления непригодно. Вы меня понимаете, Авессалом?

Тот кивнул. Сигизмунд Павлович неожиданно поднялся с кресла и взглянул на карманные часы.

– В таком случае, мой дорогой друг, на данный момент нашу встречу можно считать законченной. Мы продолжим в самое ближайшее время, если не возражаете.

– Конечно, Сигизмунд Павлович, – удивленный таким резким окончанием беседы, парень поднялся с дивана, пряча планшет. – И только один вопрос…

– Слушаю?

– Э… Какую сумму вы предполагаете вложить в рекламную кампанию?

Румяное лицо Сигизмунда Павловича снова расплылось в улыбке.

– Сумма планируется значительная, смею вас уверить, как и ваши будущие комиссионные. Конечно же, если вы все сделаете правильно, мой дорогой господин Томашевич. Вы же сделаете все правильно, не так ли?

– Я постараюсь, Сигизмунд Павлович, – пробормотал слегка сбитый с толку Авессалом, выходя в прихожую. – Все, что от меня зависит.

– Именно! Все, что от вас зависит! Вы уж постарайтесь, мой друг! А теперь прошу меня простить, у меня еще есть дела, дела, дела!

Сигизмунд Павлович мягко, но решительно выпроводил парня на лестничную клетку и захлопнул дверь.

Несколько мгновений парень молча рассматривал узоры на двери, пытаясь понять, чем, собственно, закончилась такая важная для него деловая встреча. Нет, сегодня решительно все идет наперекосяк. Авессалом вздохнул и медленно двинулся вниз по лестнице, еще раз прокручивая в уме детали разговора. Спустившись на первый этаж, он остановился у окна, достал планшет и вбил в строку поисковика «гуанако». Яндекс, услужливо предлагающий в процессе набора слова варианты типа «гуано», «гуава», «гуанчжоу» и «гуантанамо», на секунду замер и тут же выдал несколько энциклопедических ссылок и массу фотографий животного, действительно напоминающего ламу. Авессалом пробежался глазами по статьям, но нигде не нашел упоминания об особенностях приготовления блюд из его мяса. Подумав, ввел в поисковик: «Мясо гуанако», – ничего. Неужели старик врал? Ох, Валера, знал бы ты, что за клиента подсунул!

А если так: «Мясо гуанако гликолиз»… Первая же открывшаяся ссылка называлась «Это интересно – Гликолиз». Перейдя по ней, Авессалом попал на страницу какого-то биологического сайта. Там приводился пример из книги «Дети капитана Гранта» Жюля Верна, герои которой только собрались поужинать мясом подстреленной ими дикой ламы (гуанако), как вдруг выяснилось, что оно совершенно несъедобно.

«…Через пять минут Паганель уже раскладывал на раскаленных углях очага большие куски дичи. Десятью минутами позже он подал своим товарищам аппетитное жареное «филе гуанако». Никто не стал чиниться, и все накинулись на еду. Но, едва проглотив первый кусок, все, к великому изумлению географа, скривились и стали отплевываться.

– Отвратительно! – говорил один.

– Совершенно несъедобно! – добавлял другой.

Бедный ученый, попробовав сам своей стряпни, принужден был сознаться, что это жареное мясо было действительно несъедобно даже для голодных людей. Его товарищи стали подшучивать над ним, к чему, впрочем, он отнесся очень добродушно, и подняли на смех «пищу богов». Паганель ломал себе голову, каким образом вкусное, всеми ценимое мясо гуанако могло сделаться таким несъедобным в его руках. Вдруг его осенила мысль…

– Понял! – воскликнул он. – Понял, черт побери! Я знаю теперь, в чем тут дело.

– Быть может, это мясо слишком долго лежало? – спокойно спросил Мак-Наббс.

– Нет, язвительный майор, оно слишком долго бежало. Как я мог упустить это из виду!

– Что вы хотите сказать, господин Паганель? – спросил Том Остин.

– Я хочу сказать, что мясо гуанако хорошо только тогда, когда животное убито во время отдыха. Если же за ним долго охотились, и оно много пробежало, мясо его становится несъедобным. И вот по отвратительному вкусу нашего жаркого я могу заключить, что это животное, да и вообще все стадо, примчалось издалека».

Далее следовала подробная статья о глюкозе, расщеплении сахара и молочной кислоте. Сева пробежал по ней глазами и уже собирался выключить планшет, когда на экране высветилось сообщение. «Ты куда пропал? Срочно перезвони. Валера» – это было письмо от Ройзмана. Авессалом хлопнул ладонью по карманам джинсов и понял, что смартфона не было. Ну конечно, ведь он оставил его в прихожей! Этот чудаковатый любитель железных масок и экзотической кухни так быстро его выставил за дверь, что Авессалом даже не вспомнил про свой мобильник. Он взглянул на часы – было почти десять. Что поделаешь, придется вернуться. Парень прошел несколько пролетов, когда наверху громыхнула дверь. Сработал лифт, который, оказывается, все же был в здании. Кто-то вошел в кабину, лифт пронесся вниз. А что если это Сигизмунд? Старик явно спешил куда-то, а может, кого-то ждал. Авессалом, перепрыгивая через три-четыре ступеньки, преодолел оставшиеся этажи и снова позвонил в знакомую дверь.

Тишина. Неужели ушел? Он позвонил еще раз – никакой реакции. Внизу пискнул домофон – кто-то вышел из подъезда, и тут дверь Сигизмунда шевельнулась.

– Сигизмунд Павлович? – он осторожно толкнул дверь. Та легко открылась. Авессалом заглянул в прихожую. – Сигизмунд Павлович! Прошу прощения, это Томашевич. Я, кажется, забыл у вас телефон.

Смартфона на тумбочке не было.

– Сигизмунд Павлович! Можно войти?

Никто не ответил. Парень медленно вошел в квартиру, осторожно прошел прихожую и замер на пороге зала. Хозяин квартиры неподвижно сидел в кресле, откинувшись на спинку и неестественно выпучив глаза. Из его груди торчал кинжал с драгоценным камнем. Вязкий сгусток слюны, едва не касаясь живота трупа, повис, стекая розовой струйкой по смартфону Авессалома, торчащему изо рта мертвого Сигизмунда Павловича.

Тик. Тум-м…

Тик. Тум-м…

Тиканье стрелок напольных часов в комнате чередовалось с ударами пульса в висках.

Тик. Тум-м…

Минуту Авессалом просто не мог ни пошевелиться, ни оторвать взгляд от остекленелых глаз Сигизмунда. Способность мыслить вернулась внезапно. Вместе с паникой.

– Сигизмунд Павлович… Господи… Что же делать, что делать-то?! Звонить! Куда? В «скорую» или в милицию? Какие там номера сейчас? Сто один? Сто два? Где же тут у него городской телефон? Ах да, он же не любит телефоны… Не любил, вернее… А сейчас сидит с кинжалом в сердце и с моим смартфоном во рту! Черт! Ну и попал!

С трудом переставляя ватные ноги, Авессалом подошел к трупу, зажав портфель под мышкой. Прикрыв одной рукой рот, из последних сил сдерживая подступившую к горлу тошноту, он протянул другую руку к лицу Сигизмунда и осторожно, стараясь не коснуться липкой слюны, вытекающей изо рта мертвеца, взялся пальцами за корпус мобильника. Сердце парня неистово колотилось. Он, понимая, что вот-вот потеряет сознание, задержал дыхание и потянул смартфон. И в этот момент тот завибрировал, подпрыгивая на зубах мертвого Сигизмунда. Экран мобильника засветился уведомлением о пришедшем смс-сообщении.

Авессалом инстинктивно сжал мобильник и отпрыгнул назад, выдернув его изо рта трупа. Мертвый Сигизмунд, издав отвратительный хлюпающий звук, завалился набок. И в этот же миг огромные напольные часы пронзительно заскрипели и начали отбивать десять вечера.

Бом!

Опрокинув по пути столик с графином и сигарами, Авессалом, сжав в руке мобильник, выскочил из квартиры.

Бом!

Перескакивая через пять-шесть ступенек, он несся вниз по лестничным пролетам. Бом! Бом! С размаху налетев на металлическую дверь, несколько секунд судорожно шарил рукой в потемках в поисках кнопки. Бом! Распахнув дверь подъезда, он выскочил во двор и помчался к станции метро.

***

– Валера! Валера! Он мертвый, ты слышишь?! Он мертвый!

– Сева? Кто мертвый? Где мертвый? Ты о чем? Ты куда пропал?

– Сигизмунд!

Люди, стоявшие на платформе в ожидании поезда, начинали коситься на растрепанного парня, который метался по перрону и яростно шептал в трубку.

– Сева, ты пьяный? Ты у клиента был? Чувак, ты что несешь?

– Сигизмунд мертвый, понимаешь, Валера? Мертвый он!!! Валера, я сейчас иду в милицию, слышишь?

Растерянный голос Ройзмана в трубке на несколько секунд умолк.

– Валера, он совсем мертвый, понимаешь? – всхлипывал в трубку Авессалом.

– Сева! Слушай меня внимательно, – голос Валеры теперь был спокойным и даже жестким. – Ты сейчас едешь ко мне и все рассказываешь. Главное, без глупостей! Никому ни слова, дуй прямо ко мне, ты понял?

– Валера, что же будет-то? Может, в милицию?

– Сева, я тебе что сказал? Езжай быстро же ко мне, и все будет хорошо!

– Сейчас буду у тебя, минут через пятнадцать, – Авессалом немного успокоился.

– Все, жду! И помни, без глупостей! Никому ни слова! – Ройзман отключился.

Авессалом обернулся по сторонам – никто не обращал на него внимания – и юркнул в открывшиеся двери подошедшего вагона метро. Расположившись на боковом диване практически пустого вагона, он порылся в портфеле и, достав упаковку влажных салфеток, которую всегда носил с собой, принялся тщательно протирать корпус смартфона. Экран мобильника засветился. В углу его виднелся значок непрочитанного смс-сообщения. Парень машинально провел пальцем, открывая письмо, и застонал.

– Господи, это что еще за фигня?

На светящемся экране смартфона чернели строчки:

«Никола Тесла к Ньютону
Пришел в начале лета,
Давили сок из яблок,
Крутили вместе фарш
И жарили котлеты».

Номер отправителя был засекречен.

– Сева, сядь и заткнись! Ни слова, пока не выпьешь! – Ройзман сунул в руки Авессалому стакан. – Пей!

Авессалом залпом проглотил полстакана виски, тут же позорно поперхнулся и закашлялся. Стоя посреди своей шикарной квартиры-студии, Валера терпеливо дождался, пока его друг перестанет корчиться в борьбе с порцией дорогущего скотча.

– Теперь лучше. Итак, я внимательно тебя слушаю. Говори спокойно, как есть. Здесь ты в безопасности, а я твой друг, понял? – Авессалом послушно кивнул. – Давай, начинай! Итак, ты приехал, а он был уже мертв?

– Когда я приехал, он был жив. Мы говорили о всякой ерунде, он мне показывал какие-то кинжалы…

– Кинжалы?

– Ну, кинжалы, еще какие-то средневековые штуки. Потом мы поговорили о рекламной кампании, он хотел что-то по ресторану. Какое-то мясо гуанако. Я ушел, а в подъезде вспомнил, что забыл мобильник, и вернулся…

Айфон Ройзмана, небрежно брошенный хозяином на столе рядом с дорогущим макбуком, разразился последним хитом Канье Уэста. Авессалом вздрогнул. Валера стремительно подхватил телефон.

– Зайка, привет! Прости, солнышко, сейчас не могу говорить, у меня тут друг, – Ройзман, казалось, был немного смущен. – Давай чуть попозже, я тебя наберу, как смогу… Целую, ага, пока.

– Извини, Сева, – Валера сунул телефон в карман брюк. – Итак, ты вернулся. Что было дальше?

– Я вернулся – дверь открыта, а Сигизмунд в кресле с тем кинжалом в груди, который он мне показывал… В общем, Валера, нужно звонить в милицию.

– Погоди, погоди! Ты трогал тот кинжал?

– Ну трогал, да, раз он давал его посмотреть…

– Значит, трогал? – голос Ройзмана стал жестким.

– Да, конечно, трогал! Он сунул мне его прямо в руки! – Авессалом внезапно побледнел, понимая, к чему клонит шеф.

– Ну, теперь сам видишь? Ты трогал кинжал, который каким-то образом оказался в груди Сигизмунда. Там твои отпечатки, Сева! И ты свалил с места преступления. Кого, по-твоему первым делом заметут, дружище?

– Валера, ты чего? Разберутся они! На кой черт мне было убивать этого… этого… – Авессалом схватился за голову. – Черт! Валера! Мне капец!

– Да погоди ты, что было потом?

– У Сигизмунда еще торчал мой мобильник изо рта…

– Что?!!

– Так вот, когда я его вытащил, пришла странная эсээмэс…

– Покажи! – Ройзман выхватил смартфон из рук Авессалома и быстро вывел на дисплей последнее сообщение.

– Тесла… Ньютон… котлеты? – Брови шефа поползли вверх. – Сева, тут какая-то подстава, я нутром чую, – Валера задумчиво прошелся по комнате. – Хотя не исключено, что это просто совпадение, и эсэмэска не тебе предназначалась. Или просто чья-нибудь шутка… Упс! – Смартфон в руках Ройзмана заурчал и издал сигнал нового входящего сообщения.

Авессалом выпрыгнул из кресла, подскочил к шефу и с ужасом уставился на дисплей мобильника, на котором высветился значок непрочитанного письма с засекреченным номером отправителя.

– Валера, номер скрыт. Похоже, это та же самая фигня…

– Слушай, Сева, мы же мужчины, черт возьми! Открывай и читай!

Сообщение, открывшееся на экране, содержало в себе то же самое детское стихотворение:

«Никола Тесла к Ньютону
Пришел в начале лета,
Давили сок из яблок,
Крутили вместе фарш
И жарили котлеты».

А также еще две строчки, написанные прописными буквами:

«ЗАХОЧЕШЬ ЖИТЬ – И ПОД ЗЕМЛЕЙ НАЙДЕШЬ ОТВЕТЫ.
СИГИЗМУНД БЫЛ ПЕРВЫМ, ТЫ СЛЕДУЮЩИЙ».

– Вот оно как! – Ройзман присвистнул.

– Я же тебе говорил! Валера, нужно идти в милицию!

– Что-то мне подсказывает, милиция тебе не поможет. Что тут написано? «Сигизмунд был первый, ты следующий». Нет, Сева, тут нужно действовать по-другому…

– По-другому? – в голосе Авессалома зазвучали истерические нотки. – Как по-другому? Ты что несешь, Валера? Какой-то псих убил старикана и теперь подбирается ко мне!

– А если он не один? Ты мне вот что скажи, ты ничего подозрительного не замечал в эти дни? Какие-нибудь странные люди? Странные звонки?

Авессалом задумался, анализируя произошедшее с ним за этот сумасшедший день.

– Ты только не думай, что я чокнутый, но мне с утра кажется, что за мной следят. Какой-то мужик с рожей такой… бандитской, и в метро, и в «Графе» он был. То есть в «Граффити». Думаешь это он?

Ройзман пристально посмотрел на Авессалома.

– Н-да, чувак, тут два варианта: или тебе кажется, или за тобой в самом деле следят.

– Да кому я, к чертовой матери, нужен, Валера!

– Не истери! Может, и нужен. Вдруг ты, к примеру, какой-нибудь там английский шпион, потерявший память?

– Валера, ты больной?! – взвился Авессалом. – Какой я тебе шпион?

– Ладно, шучу! Знаешь, психов хватает. Так или иначе, в милицию всегда успеешь. К тому же они долго разбираться не будут – в квартире Сигизмунда явно кругом твои пальцы… З-зараза!

Ройзман выхватил из кармана телефон и, прервав на полуслове речитатив Уэста, раздраженно заговорил в трубку:

– Ну я же сказал, наберу тебя как смогу. Ну что случилось? Детка, я не могу сейчас, пойми же… Что? Нет, ну никак сейчас! Да… Ты не волнуйся, все будет хорошо, ладно? Я перезвоню… Ну все, все, – Ройзман спрятал телефон в карман. – Женщины… Так ты хотя бы приблизительно понимаешь, о чем речь в этой эсэмээске?

– Это же бред, самый что ни на есть. Тесла… Ньютон… сок… бред, Валера!

– Не спеши, не спеши. Во всем должен быть смысл. Давай попробуем разобраться.

– Разобраться? Как?

– Обыкновенно! Давай сначала, прямо по тексту. Как там было?

Авессалом снова открыл сообщение.

– Никола Тесла к Ньютону пришел в начале лета…

– Так, стой. Никола Тесла и Ньютон. Встретиться они не могли, жили-то в разное время. Явно это шифр. А значит, мы должны искать что?

– Что?

– Ну что их объединяет, Теслу и Ньютона?

– Ученые они…

– Ученые, да. А какие ученые? – Валера поднял указательный палец. – Это физика, мой друг. Они оба были физиками.

– Да, в самом деле…

– Вот, уже что-то! Может, это формула какая?

– Погоди-ка. Вместе они работать не могли… Один в семнадцатом веке жил, другой в девятнадцатом. А чем они занимались? Тесла, я как помню, это что-то с электричеством…

– Вот, давай вспоминать школьный курс, – Ройзман оживился. – Тесла – это явно электричество. А что тогда Ньютон?

– Яблоко ему на голову свалилось… – неуверенно пробормотал Авессалом. – Закон притяжения?

– Свалиться-то оно свалилось. Но как электричество с притяжением связать?

– Понятия не имею…

– Да что ж это такое, а? – Канье Уэст снова заголосил в Валерином кармане. – Детка! Ну, в чем опять дело? Сколько раз говорить, что я сейчас не могу? Понимаешь, нет? И что? Да, слушаю… Так… так… Что-что? Да ты что! – Валера покосился на Авессалома. – Хорошо, я сейчас приеду. Все, выезжаю!

– Что случилось? Ты куда-то уезжаешь? А как же я? – засуетился Авессалом.

– Не паникуй, Сева! Ты же слышал – у дамы некоторые проблемы. И как джентльмен… В общем, я ненадолго. Сделаем так: я сейчас уеду, а ты будь здесь, понял? Из квартиры ни шагу! Постарайся разобраться что там, в эсэмэске, пока меня не будет. Если нужен комп – не стесняйся.

– Хорошо, я попробую, – Авессалом угрюмо проследовал за шефом в прихожую.

– И еще Сева… – Ройзман ободряюще хлопнул парня по плечу. – Не дрейфь, старик, все будет хорошо! Ты, главное, не волнуйся уж слишком, не загоняйся особо… Нервы испортишь почем зря.

– Уж постараюсь, – Авессалом вымученно улыбнулся шефу. – Спасибо.

– Ну, не скучай, я скоро! – Валера вышел на лестничную клетку, обернулся.

– Давили сок из яблок… Жарили котлеты… Чушь какая-то… кулинарная. Ну все, бывай!

Оставшись в одиночестве, Авессалом прошелся по квартире, задумчиво разглядывая огромные фотопостеры с моделями обоего пола. Отчаянный бабник Ройзман утверждал, что в обнаженной мужской натуре есть особый шик, который на девушек действует безотказно. В какой-то момент он задержался около бара, полного разнообразных бутылок всевозможных форм и размеров, несколько секунд раздумывал, не выпить ли ему еще немного, но, рассудив, что ясная голова сейчас гораздо важнее, решительно двинулся к рабочему столу шефа. Экран макбука засветился от легкого прикосновения к клавишам. Запущенная Opera предложила в качестве поисковика буржуйский Google, но парень не колеблясь запустил более симпатичный ему Яндекс. Забив в строке поиска поочередно Теслу и Ньютона, открыл статьи о них в Википедии и погрузился в чтение. Губы его шевелились – Авессалом вполголоса проговаривал заинтересовавшие его куски текста.

– Тесла… благодаря своему научно-революционному вкладу в изучение свойств электричества и магнетизма… так… не то… Известны многочисленные его опыты и эксперименты… Эксперименты, говоришь… Дальше… Работы Тесла проложили путь современной электротехнике… Современной электротехнике… Эх, Валера, хорош друг! Свалил куда-то… Ладно… А Ньютон что? Так… Три закона… Дифференциальный закон движения, описывающий зависимость ускорения тела от равнодействующей всех приложенных к телу сил… И что? При чем же тут «давили сок»? При чем «котлеты»? Почему Тесла…. А Ньютон? Блин, при чем он тут? Ох, сил моих больше нет…

Авессалом вскочил, нервно прошелся по мягкому ковру. Вернулся к столу, рассеянно пробежался глазами по небрежно разбросанным на столе шефа образцам рекламной печати. Новые плакаты «ПроСтрахСервиса» и «Антидиаринума» как обычно поражали запредельно ужасной графикой и шрифтами, всевозможные туристические «Трэвэлы» обещали незабываемый отдых, а крупные торговые сети вроде «Техно Элемента» и «Электро-Силы» сообщали о невероятных летних скидках на всевозможную бытовую технику. Цифры при этом были семизначными, что, впрочем, для Беларуси было нормально и привычно. Ройзман, оказывается, действительно работал дома над рекламой для метро. Авессалом вернулся к компьютеру.

– Так… Если это шифр, то имена тут ни при чем… Тесла – электричество… А если…

Авессалом, не отрывая взгляд от экрана, забарабанил по клавишам. Яндекс, в процессе набора слова «Электричество» старательно предлагал свои, иногда совершенно неожиданные варианты продолжения написания слова, такие как «Эхо Москвы», «Элвин и бурундуки – 3», «Электро-Сила», электричка Минск – Барановичи, электрическая зубная щетка, электричество для чайников и, наконец, электричество из картошки. Авессалом вдруг замер, осененный внезапно промелькнувшей догадкой. Вместо клавиши Enter он медленно стал нажимать на Backspace, стирая букву за буквой в обратном порядке, пока в строке поиска не осталось только «Электр…» Яндекс при этом настойчиво предлагал вариант «электро-сила в минске»

– Электросила… Электро-Сила… Да! Тесла – электричество, Ньютон – мать ее, сила, единица измерения силы! – Авессалом с хрустом вдавил Enter в панель макбука.

Слегка качнувшийся монитор высветил кучу ссылок торговой сети «Электро-Сила». Парень щелкнул мышкой. Половину экрана сразу же занял уже знакомый Авессалому рекламный баннер, в точности повторяющий тот, что лежал на столе у Ройзмана. На нем красовался замечательный и неповторимый, включающий в себя соковыжималку, мясорубку и еще немыслимое количество разнообразных функций кухонный комбайн по небывало низкой цене 1 199 000 рублей!

– Давили сок, жарили котлеты! Соковыжималка, мясорубка. Кухонный комбайн! Реклама в метро – под землей найдешь ответы!!! – мысли в голове Авессалома проносились с лихорадочной скоростью. Он чувствовал, что последний элемент головоломки вот-вот откроется.

– «Электро-Сила»… кухонный комбайн… метро… что все это вместе означает? Сеть магазинов… акция… низкая цена… ЧТО?!!

Парень застыл у экрана, не отрываясь глядя в одну точку монитора. Через секунду, очнувшись, схватил свой смартфон и, чувствуя подступающий к горлу комок, стал набирать номер. Семизначный, полностью совпадающий с цифрой, обозначающей необычайно низкую цену на кухонный комбайн, номер 11 99 000. «Легкий» номер телефона, которым она всегда так гордилась. Номер телефона Лены…

На четвертом гудке холод внизу его живота превратился в ледяной ком. Пятый длинный гудок, шестой… Авессалом чувствовал, как его затылок словно сжимает тисками. Рубашка прилипла к спине, пропитавшись мерзким холодным потом. Седьмой…

В трубке щелкнуло.

– Алло.

Сердце Авессалома судорожно дернулось и замерло. Голос был мужским.

– Алло! Вас не слышно! – в трубке слышалась музыка и шум многочисленных возбужденных голосов.

– Алло! – опомнился Авессалом. – А где Лена? Кто это?!

– Это охрана клуба «Граффити». А Лена, это, видимо, та девушка, которой стало плохо?

– Что?! Как плохо? Что с ней?! – заорал в трубку Авессалом.

– Она потеряла сознание.

– Что-о-о?!!

– Вы не беспокойтесь, девушке уже оказали помощь…

– Где она? – перебил охранника парень.

– В фойе. А кто ее спрашивает? Алло?

Авессалом уже не слушал. Схватив в охапку вещи, он выскочил из квартиры.

***

Двор элитного дома, в котором жил Ройзман, был до отказа забит автомобилями. Парень лихорадочно огляделся по сторонам, пытаясь вспомнить номер какой-нибудь службы такси. Как назло, все они, даже те, рекламные компании которых он лично проводил, начисто вылетели из головы. Он бросился к выезду на проспект, и в тот же момент во двор въехал серебристый «пежо» с желтыми полосами по бокам. Авессалом замахал руками и бросился наперерез. «Пежо» резко затормозил. Парень, едва не ударившись о передний бампер, обежал автомобиль и рванул дверцу.

– Пожалуйста, в «Граффити»! Это на Калинина, знаете?!

Водитель, бледный тип с водянистыми глазами, недовольно посмотрел на него.

– Я не работаю. Не видишь, шашки не горят!

Авессалом поднял глаза – действительно, фонарь с шашечками на крыше автомобиля был выключен.

– Ну я вас очень прошу! Это вопрос жизни и смерти! – затараторил он. – Там девушке плохо!

– А я что, доктор? – таксист отвернулся. – У меня ужин.

– Ну пожалуйста! Поймите, мне очень-очень нужно! Я заплачу, сколько скажете!

Таксист глянул на часы и потер щетину.

– Пожалуйста!

– Садись, – водитель запустил счетчик.

– Спасибо! – Авессалом втиснулся на переднее сиденье и захлопнул дверь.

– Счетчик оплатишь, плюс сверху столько же, понял?

– Понял, понял, согласен! Ну, поехали же!

Всю дорогу таксист угрюмо молчал, изредка поглядывая на часы. Лишь свернув в переулок и едва не столкнувшись с серым джипом, отъезжающим от клуба, разразился отборной бранью. Авессалом, не дожидаясь, пока кто-то из водителей уступит и даст проехать другому, швырнул нужную сумму и выпрыгнул из машины.

– Тебе чего, парень? – молодой мускулистый охранник, один из тех, что удерживал его во время стычки с поэтом несколько часов назад, преградил ему путь. – Он давно уже ушел.

– Девушка! – Авессалом тяжело дышал – он пробежал несколько сотен метров от перекрестка до клуба с огромной для себя скоростью. – Моя девушка! Ее было плохо, я звонил!

– А, так это был ты? Она тоже ушла.

– Что?! Как ушла? Когда?

– Да минуту назад. Тут какой-то парень был – он оказался врачом. Привел ее в чувство, так что «скорая» не понадобилась. А потом они вместе уехали.

– Уехали… – механически повторил Авессалом.

– Да вот только что. На его джипе.

– А что за парень? – где-то глубоко в сознании парня еще робко таилась надежда на чудо. Но чуда не случилось.

– Здоровый такой, в темной рубашке. В углу сидел один.

– Твою мать! – Авессалом бросился к выходу. У двери на улицу резко затормозил и снова подбежал к охраннику. – Телефон! Где ее телефон?!

– Я отдал ей, – Охранник проводил глазами парня, который снова развернулся и выскочил на улицу, едва не разбив стеклянную дверь. – Придурок… – пробормотал он, взяв на заметку никогда больше не пускать этого сумасшедшего в клуб.

Серебристый «пежо» стоял у входа в «Граффити» с включенным фонарем. Очевидно, таксист решил прихватить с собой кого-то из посетителей, которые уже начинали потихоньку расходиться.

– Заработать хочешь? – Авессалом рванул дверцу и ввалился на сиденье.

Таксист подозрительно посмотрел на взъерошенного парня с безумными глазами. Авессалом вытащил из портфеля электронный планшет.

– Он твой, если догоним тот джип, в который ты чуть не врезался!

Водитель бросил взгляд на планшет – тот явно стоил несколько сотен долларов – и, ухмыльнувшись, запустил двигатель.

– Он к проспекту поехал, – процедил он, выруливая со стоянки. – Там или направо или налево, не угадать. Если повезет – завязнет на светофорах. Тогда нагоним.

Авессалом молча кивал, вцепившись рукой в ручку над дверью. «Пежо» сердито повизгивал на резких поворотах, но дорогу держал уверенно. Проскочив несколько переулков, они понеслись вдоль сквера.

– Вон он! – закричал Авессалом.

Джип, мигая правым поворотом, вырулил на проспект Независимости. До него оставалось еще метров пятьсот, а светофор уже отсчитывал последние секунды зеленого сигнала.

– Не успеем! Застрянем на красном!

Таксист снова бросил взгляд на часы и молча вдавил педаль газа в пол. Последний раз моргнул зеленый, потом желтый, еще и еще. Красного не было – светофор перешел на ночной режим. «Пежо» на полном ходу проскочил перекресток и, повернув направо, вклинился в поток машин. Напряженно вглядываясь в вереницы красных огней несущихся перед ними автомобилей, Авессалом вытащил смартфон и, зайдя в раздел «звонки», нажал на номер Лены.

– Привет! – Лена ответила после первого же гудка.

– Лена! – заорал в трубку парень. – Лена, это я! С тобой все в порядке?!

– …Это Лена, – девушка продолжала говорить, не обращая внимания на его крики. Кроме ее голоса в трубке звучала музыка и шум голосов. – Я очень надеюсь, что это ты. Слушай, тут происходит что-то непонятное… Этот парень в углу, он как-то странно смотрит на меня. Я даже боюсь его немного. И с телефоном беда – не могу ни позвонить, ни эсэмэс отправить. Только голосовая почта работает, так вот я решила надиктовать автооветчик. Очень надеюсь, позвонишь ты, а не бабушка – это будет катастрофа! – девушка засмеялась, но смех получился нервным.

Авессалом, сжав трубку, жадно вслушивался в каждое слово девушки.

– Может быть, ты заберешь меня? – продолжала Лена. – Ну, чуть позже, когда освободишься. А то мне как-то жутковато идти одной. Глупости, конечно, но… Ой! Он поднялся и идет сюда! – громко зашептала она в трубку. – Пожалуйста-пожалуйста, любимый, приезжай скорее! Забери меня…

Голос пропал, и тут же прозвучал сигнал, после которого в обычном случае нужно было бы наговорить ответ. Авессалом прервал звонок и зажмурился. Как он мог? За весь вечер он ни разу не вспомнил о Лене. А ведь он оставил ее одну в баре с этим страшным парнем, которого и сам боялся! Так, надо успокоиться… Она надиктовала это сообщение, когда была в баре. А потом, по словам охранника, сама села в машину. Значит, она жива – это главное. И как только джип остановится, он тут же вызовет милицию. А там будь что будет.

– Догоняем, – сказал таксист. – Что дальше?

– Держись чуть позади.

– Он, похоже, из города выехать хочет. В сторону Гродно.

Авессалом промолчал. Он надеялся, что джип свернет куда-то во дворы новостроек в районе Каменной Горки. Джип не свернул. Вслед за ним они выехали из Минска и понеслись по ночной трассе М6. Парень почувствовал прилив страха. Он не представлял, как долго может длиться эта погоня и захочет ли незнакомый таксист ее продолжать.

– Послушайте… – он обернулся к водителю.

– Сворачивает.

– Что? – не понял Авессалом.

– Сворачивает твой джип.

Авессалом посмотрел вперед. Джип действительно притормозил и, повернув налево с трассы на проселочную дорогу, скрылся в лесу.

– Давай за ним, только выключи фары, – сказал Авессалом.

Однако таксист остановился у поворота.

– Дальше не поеду.

– Что значит не поеду? – опешил парень. – Мы же договорились.

– А то и значит. У меня не трактор. Дальше сам, если хочешь.

Авессалом, скрипнув зубами, выбрался из машины, оставив таксисту планшет. «Пежо» рванул с места и, развернувшись, понесся обратно в город.

– Урод! – пробормотал парень и побежал в лес.

Фонари джипа виднелись вдалеке. Он ехал достаточно медленно, подпрыгивая на ухабах, но Авессалом все равно отставал. Он уже начал задыхаться, мысленно проклиная свою сидячую работу, когда джип внезапно остановился. Спустя мгновение фонари погасли. Парень, собрав остатки сил, бросился вперед.

Огромный каменный особняк, типичный образчик новостроя последних лет, темной массой возвышался над очищенной от деревьев поляной. Дом стоял в стороне от других, менее масштабных строений, мрачно отражая сгустившиеся сумерки неосвещенными окнами. Он казался бы совершенно необитаемым, если бы не джип, припаркованный у крыльца. Авессалом осмотрелся. С одной стороны деревья вплотную подступали к углу дома. Парень пригнулся и осторожно двинулся вдоль кромки леса.

Добравшись до цели, он остановился и прислушался. Со стороны автострады доносился едва различимый гул проносящихся мимо грузовиков. В это время в забранном решеткой окне первого этажа мелькнул огонек. Авессалом прижался к стволу дерева, лихорадочно соображая, что делать дальше. Наконец решился, бесшумно пересек несколько метров, отделяющих его от дома, и, ухватившись руками за прутья оконной решетки, заглянул внутрь. Лена, опустив голову, сидела на стуле, глядя в одну точку. Руки ее, сведенные за спиной, были связаны веревкой.

Усилием воли Авессалом подавил в себе желание заорать изо всех сил. Он спрыгнул на землю и дрожащими руками вытащил из кармана телефон. Включил экран, торопливо провел пальцем, пытаясь изобразить рисунок разблокировки. Ошибся, провел еще раз и снова ошибся. Наконец с третьего раза, начертив нужную фигуру, вошел в меню звонков и набрал 102. Однако нажать на вызов не успел – кто-то ударил его по руке, и смартфон разлетелся на куски, ударившись о стену.

– Я же сказал, никакой милиции!

– Валера?! – Авессалом ошеломленно уставился на Ройзмана, стоявшего рядом с ним.

– А ты молодец, Сева, – Ройзман мрачно посмотрел на него. – Прибыл точно в срок. Я в тебе не ошибся.

– Не ошибся? О чем ты?

Вспыхнувшие фонари осветили площадку возле дома. Авессалом попятился назад и, резко развернувшись, бросился к лесу, но, не сделав и двух шагов, врезался в кого-то. Парень поднял глаза и встретился взглядом с таксистом. Тот широко ухмыльнулся. На миг Авессалому показалось, что зубы таксиста были какими-то неестественно острыми. В этот момент его сильно ударили по затылку.

«…Тум-м… серпентес… Тум-м… оменум…»

…Тум-м… серпентес… Тум-м… оменум
…Тум-м… серпентес… Тум-м… нипулос…

Сознание возвращалось к нему медленно. В голове гудело от ударов пульса, отдающих прямо в виски. В промежутках между ударами он слышал голоса, читающие молитву на непонятном языке. Молитва ему даже сначала понравилась. Звук голосов приятно обволакивал.

Анима серпентес ин манипулос грантис оменум
Анима серпентес ин манипулос морт оменум
Анима серпентес ин археос морт оменум
Анима ангеликум ин манипулос виверум оменум!

Голоса становились всё громче. Какой странный сон… Приятный и пугающий одновременно. Почему только во сне так болят шея и руки? Авессалом пошевелился и тут же застонал от резкой боли в затылке. Молитва стихла, лишь окончания слов на мгновение откликнулись небольшим эхом. В наступившей тишине отчетливо прозвучал голос, который он меньше всего ожидал услышать.

– Мой дорогой господин Томашевич! Как я и обещал, мы встретились весьма скоро.

Авессалом открыл глаза. Сигизмунд Павлович, живой и, похоже, совершенно невредимый стоял прямо перед ним, приветливо улыбаясь. На нем был красный шелковый плащ, доходящий до самого пола. Авессалом не удержался и быстро взглянул на грудь несостоявшегося ресторатора. Убедившись в отсутствии торчащего кинжала, судорожно дернулся и с ужасом понял, что совершенно не может пошевелиться. Он завертел головой, несмотря на боль, и, несколько раз оглянувшись, понял, что стоит, привязанный тонкой, но очень прочной веревкой к каменному кресту. Люди в серых плащах с капюшонами, которые полностью скрывали их лица, окружали его.

– Вы, безусловно, удивлены, но боюсь, у меня совершенно нет времени все вам объяснять. Скажу лишь, что со своей задачей в этой филигранно разыгранной партии вы справились на «отлично». Уверен, вы и сами смогли бы гордиться своей ролью, – лицо Сигизмунда Павловича стало серьезным. – При других обстоятельствах… – он обернулся к массивной двери. – Введите Предназначенную!

Сердце Авессалома успело ударить не меньше пяти раз. Потом дверь открылась. На Лене была та же одежда, в которой она была в «Граффити». Две закутанные в серое фигуры вели ее под руки, хотя в этом не было нужды – Лена не сопротивлялась. Глаза ее, остекленелые и неподвижные, смотрели в одну точку позади Авессалома. Ройзман, вошедший в комнату сразу за ними, был также одет в серый плащ. Лицо его было непривычно серьезным и хмурым.

– Валера, что происходит? Что это все значит?! – взгляд Авессалома лихорадочно метался от Лены к Ройзману. – Валера! Лена!

– Успокойтесь, господин Томашевич и не пытайтесь вырываться, – Сигизмунд Павлович резким движением накинул капюшон плаща на голову. – Все пройдет очень быстро.

– Анима серпентес ин манипулос грантис оменум!

Авессалом почувствовал, как у него зашевелились волосы.

– Анима серпентес ин манипулос морт оменум!

Каменные плиты пола дрожали под ногами.

– Анима серпентес ин археос морт оменум
Анима ангеликум ин манипулос виверум оменум!

Серые фигуры протянули руки к кресту.

– Анима серпентес ин манипулос грантис оменум
Анима серпентес ин манипулос морт оменум
Анима серпентес ин археос морт оменум
Анима ангеликум ин манипулос виверу оменум!

– Сейчас!!! – зарычал Сигизмунд нечеловечески низким утробным голосом. Авессалома окатило волной отвратительного смрада, исходящего из-под капюшона.

– Искатель! Сейчас!!!

И в этот момент Авессалом сошел с ума. Он понял это отчетливо и ясно одной из двух половин своего сознания, которое вдруг разъединилось. Разумная и спокойная его часть вдруг отделилась от тела и уже со стороны, невозмутимо и как-то безучастно наблюдала за тем, как шеф Авессалома Валерий Ройзман подходит к девушке Лене. Как ухмыляется нечеловеческими, заостренными зубами и достает из складок плаща кинжал с кроваво-красным рубином на рукояти. Как серые фигуры, вскинув руки вверх, выкрикивают слова молитвы, и от этого воздух в комнате становится жестким и наэлектризованным. Как невидимая сила сотрясает стены дома, как дрожит каменный крест, к которому привязан сам Авессалом, молодой, но, судя по всему, уже бесперспективный рекламный менеджер. А его несостоявшийся клиент Сигизмунд Павлович протягивает к нему когтистую, покрытую уродливыми наростами лапу и хрипло выкрикивает заклинания. Как, словно в замедленной съемке, его шеф и лучший друг разрывает на его любимой девушке блузку. И с силой… по рукоятку… по самую покрытую изумительно тонкой работы резьбой рукоятку, всаживает кинжал в ее грудь.

Все части сознания парня снова объединились с болью и ужасом, сотрясающими его тело.

– Лена!!!

– Сева… – взгляд девушки вдруг стал осознанным. – Где мы?

Ройзман резко выдернул лезвие из груди жертвы. Лена всхлипнула, кашлянула сгустком крови и затихла, безвольно повиснув на руках закутанных в серые плащи аколитов. Бывший шеф Авессалома быстро выхватил у одного из них золотую чашу и подставил под струю крови, толчками вытекающую из груди девушки. Из лапы превратившегося в демона Сигизмунда вырвалась полыхнувшая зеленым молния и на несколько секунд окутала бьющегося на кресте Авессалома.

– О! Это действительно Единожды Рожденный! Ты не ошибся, Искатель! Ну же!

Демон-Искатель Ройзман одним прыжком подскочил к Авессалому и опрокинул ему на голову чашу с кровью.

– Шат'ур матар. Шат'ур катеш. Сикх ар матар. Мрит йор гатар! – взревел Сигизмунд.

– Шат'ур матар. Шат'ур катеш. Сикх ар матар. Мрит йор гатар! – вторили ему голоса аколитов, сливаясь в один безумный хор.

– ПУСТЬ ЭТО СВЕРШИТСЯ!!! – демон в красном шагнул к Авессалому. Глаза его сверкнули из-под капюшона дьявольским зеленым огнем.

Массивная входная дверь вдруг с грохотом сорвалась с петель, разбрызгав вокруг осколки кирпича и придавив к полу нескольких прислужников. Заклинания стихли, заглушенные стонами и хрипами корчащихся на земле.

– Я смотрю, шоу в самом разгаре? – в развороченном дверном проеме появилась фигура в старомодном свитере и вытертых джинсах. – А почему меня не пригласили?

Демон Ройзман вдруг отвратительно оскалился, сгорбился и метнул в гостя окровавленный кинжал. Но тот молниеносным движением перехватил его в полете за рукоять и, прыгнув вперед, всадил лезвие прямо в голову Валеры. Ройзман завизжал, захрипел, упал на колени. Гость вырвал кинжал и оттолкнул тело демона, рухнувшее и рассыпавшееся в прах от удара о каменный пол.

– Вульгарный трюк! – аколиты в серых плащах угрожающе двинулись к гостю, но застыли на месте, остановленные жестом предводителя. – К тому же абсолютно бесполезный!

Сигизмунд, снова принявший свой человеческий вид, резко выбросил руку вперед. Клинок, выхваченный неведомой силой из рук гостя, оказался в руке предводителя.

– Ты опоздал и не можешь ничего изменить. Единожды Рожденный уже наш! У тебя нет права вмешиваться! Убирайся вон!

– В самом деле? – гость усмехнулся и достал из-за пояса пистолет.

– Ты и вправду выжил из ума! – Сигизмунд Павлович презрительно расхохотался в лицо гостю. – Человеческое оружие бессильно против меня, глупец!

– Против тебя – да.

Поэт-пьяница из бара «Граффити» перевел взгляд на Авессалома.

– Но не против него!

Грохнул выстрел. Пуля вошла ослепленному вспышкой Авессалому в грудь. Ударила, придавила к кресту.

– Не-е-е-ет!!! – взревел Сигизмунд.

Задохнувшемуся от боли парню показалось, что его ударила молния, осветив искаженные ужасом лица аколитов, багровеющего от бешенства Сигизмунда и ухмыляющегося Гошу. А потом свет погас, и Авессалом перестал что-либо чувствовать. Вторая пуля вошла ему в голову.

***

– Кто ты? Кто ты?

– Я – это ты…

– Где ты? Где ты?

– У тебя внутри…

– Зачем, зачем ты?

– Жду до поры…

– Чего ты хочешь?

– Убить тебя!

Авессалом открыл глаза. В полутемном «Граффити» было непривычно тихо. Несколько мгновений он ошеломленно смотрел на ряд пустых столиков и стульев. Что-то было не так. И дело было даже не в полном отсутствии посетителей. Внезапно он понял – это копия! Это место было точной копией знаменитого клуба. Как будто искусный мастер тщательно и с любовью изготовил точно такую же мебель, скрупулезно повторив резцом каждую трещину и царапину. Раскрасил стены такими же рисунками, из-за которых «Граффити» и получил свое название. И все же Авессалом практически сразу понял, что это копия. Потому что мастер, ее изготовивший, был талантливее. Гораздо талантливее, чем автор оригинала…

– Очнулся? Это хорошо.

Авессалом вздрогнул и резко, так, что хрустнули шейные позвонки, обернулся. Темная фигура оторвалась от барной стойки и направилась прямо к нему.

– Да, похоже, очнулся, – Гоша поставил на стол два стакана с виски и вальяжно развалился на стуле напротив. – Как голова, не болит? – поинтересовался он, ухмыляясь.

– Ты! Это ты! Что происходит? Где Лена?! – Авессалом почувствовал, как его снова начинает охватывать ярость.

Гоша поморщился, потер рукой челюсть.

– Думаю, тебе лучше выпить. Для начала.

– Что за бред? Где я нахожусь? Ты только что в меня стрелял! Что происходит, черт тебя побери! – парень вскочил, чуть не опрокинув стул.

– Ну, допустим, это твое пожелание вряд ли осуществимо, – спокойно глядя снизу вверх на нависшего над ним Авессалома, проговорил Гоша. – Что касается остального, то все можно объяснить, но лишь после того, как ты опустишь свой зад обратно на стул, – парню показалось, что глаза поэта блеснули желтым. – И поверь, дружок, у меня нет никакого желания тут с тобой возиться. Так что заткнись и пей, пока я добрый, понятно?

– Что, черт возьми, здесь происходит? Кто ты такой? Где я нахожусь?! – заорал Авессалом неожиданно пронзительным фальцетом и отшвырнул в сторону выпивку.

Стаканы, пролетев несколько метров, со звоном врезались в стену. Несколько секунд Гоша угрюмо наблюдал за стекающей по разрисованной стене жидкостью, потом вздохнул и резко выбросил руку вперед. Севу с силой вдавило в сиденье стула. Гоша медленно сжал пальцы в кулак. Авессалом с ужасом почувствовал, что его челюсти и губы словно срослись. Выпучив глаза, словно глубоководная рыба, он не моргая уставился на поэта, ожидая самого худшего. Однако Гоша был невозмутим.

– Продолжаем разговор. Итак, полагаю, самое время объясниться, не так ли? Ты если что, кивни, понял или нет…

Авессалом несколько раз энергично кивнул.

– Вот и замечательно. Как ты, наверное, успел заметить, ты попал в довольно неприятную историю. Заметил ведь, да? – тот снова закивал. – И ты, конечно же, уверен, что все это ошибка, и ты ни в чем не виноват?

Авессалом замотал головой.

– Хорошо. Я смогу все объяснить, но при условии, что ты не будешь перебивать меня и бить посуду. Согласен?

Авессалом отчаянно закивал, подтверждая свое согласие. Невидимая сила, придавившая его, тут же исчезла, и парень снова обрел способность говорить. Впрочем, с этим он предусмотрительно решил повременить.

– Ты – Единожды Рожденный, Авессалом, нравится тебе это или нет, но это так, – Гоша небрежно откинулся на спинку стула. – Давно, еще в протобиблейские времена, и в мире, бесконечно далеком от этого, некое существо, называемое Ангелом Тьмы, было заключено в Сосуд Времени, чтобы не был нарушен вселенский баланс между Тьмой и Светом. Сосуд Времени надежно спрятан, и лишь кровь Единожды Рожденного способна указать, где именно. Теперь понимаешь, почему такое внимание к тебе?

– Бред какой-то… – Авессалом украдкой ощупал подбородок и губы.

– Та милая компания в капюшонах, – не дожидаясь согласия собеседника, продолжал поэт, – на самом деле члены Ордена Первых Дней. Их цель – найти Сосуд Времени и освободить Ангела Тьмы. Если это произойдет, будет нарушен вселенский баланс, и все миры Творения ждет хаос и тьма. А ты, Авессалом, твоя кровь – ключ к этому хаосу.

– Но откуда ты это знаешь? Кто ты такой?

Несколько секунд Гоша молчал, пристально вглядываясь в глаза молодого человека.

– Люди испокон веков давали таким как я, множество имен… Можешь называть меня Ангелом, если хочешь. Хотя я предпочитаю просто Гоша.

– Ангел… – убитым голосом выдохнул Авессалом, – Господи ты боже мой!

– Сева, – слегка поморщился поэт, – не упоминай Его… всуе.

– Где мы находимся? Что это за место?

– Это? Это кафе, как видишь. Кстати, мое любимое.

Гоша довольно осмотрелся по сторонам, приглашая собеседника оценить по достоинству предмет его гордости. Авессалом на приглашение не отреагировал. Обхватив голову руками, он сгорбился над столом.

– Что со мной произошло?

– Видишь ли, – Гоша задумчиво потер небритую щеку, рассматривая осколки разбитых стаканов, – технически ты умер… Я тебя убил, как ты помнишь…

– Умер? Я умер? – Авессалом изумленно уставился на поэта. – Я что, на том свете?

– Не совсем… – усмехнулся тот. – Скажем так, ты где-то посередине. Это такое особое место, здесь можно спокойно поговорить и никто нас не услышит. Но слушай дальше. На протяжении тысячелетий Орден с помощью Искателей пытался найти Единожды Рожденного, проявленного в жизни, чтобы провести ритуал поиска Сосуда. Сегодня это им почти удалось, они выследили тебя. Кстати, твой друг Ройзман и был тем самым демоном-Искателем. Это он тебя нашел. Но ритуал можно успешно провести лишь в том случае, если Единожды Рожденный до конца не будет подозревать о том, что он и есть жертва. Его необходимо заманить, завлечь, ошарашить, как ничего не подозревающую добычу…

– Гуанако… – угрюмо прошептал Авессалом. – А Лена? При чем здесь Лена?

– Кровь Предназначенной, точнее женщины, которая предназначена Единожды Рожденному, также важна в Ритуале Поиска. Поэтому Орден подстроил всю эту цепочку событий, чтобы привести тебя туда. К сожалению, не в моих силах было прервать ритуал, единственное, что я мог сделать, – Гоша вздохнул и развел руками, – это убить тебя вместо них. И вот ты здесь. Впрочем, здесь ты ненадолго, потому что… Лола, детка! Ну наконец-то!

Гоша, радостно улыбаясь, смотрел в сторону ярко осветившегося бара. Авессалом обернулся и замер, изумленно глядя на появившуюся за барной стойкой девушку. Это была худенькая брюнетка с короткой стрижкой и челкой, закрывающей один глаз. Второй ее глаз, густо подведенный тенями, злобно уставился на поэта. Бесчисленное количество сережек, колечек, непонятного вида металлических украшений красовалось в ушах, бровях, губах и на крыльях носа девушки. Кожаный ошейник с длиннющими и острыми на вид металлическими шипами охватывал шею. Но даже не это больше всего привлекло внимание Авессалома. Руки девушки, ее плечи, шея и даже грудь, насколько позволяла видеть кожаная жилетка, надетая на голое тело, были покрыты татуировками. Свернувшиеся в клубки змеи, выполненные невероятно искусным мастером, казалось, оживали при каждом ее движении.

– Лола, дорогая, – голос Гоши стал заискивающим. – Можно еще пару порций? У меня тут гость.

Не обратив на слова поэта ни малейшего внимания, барменша медленно вышла из-за стойки и направилась к ним. Остановившись в двух шагах от Гоши, вполоборота наблюдавшего за ней, девушка вызывающе заложила большие пальцы рук за усеянный заклепками пояс, охватывающий ее затянутые в черный латекс бедра. Носком тяжелого ботинка с высокой шнуровкой пнула осколки стаканов, лежащие на полу.

– Кто разбил посуду? – тихо проговорила Лола.

– О, это просто случайность! Досадная случайность, дорогая, – Гоша явно не хотел ссоры с сердитой брюнеткой. – Запиши на мой счет!

Губы девушки скривились. Она протянула обвитую змеями руку к осколкам и те, задрожав, поднялись в воздух. Лола пошевелила пальцами. Осколки тут же соединились в два стакана, на мгновение зависли в воздухе и вдруг быстро понеслись по направлению к бару. Впрочем, достиг цели только один. Второй, хищно подавшись вперед, успел перехватить поэт. Лола презрительно хмыкнула.

– Можно подумать, ты когда-нибудь платишь по счетам, – бросила она через плечо, уходя обратно к стойке.

– Все когда-то заплатят… И ты тоже, Лола… – тихо проговорил Гоша, вертя в руках пустой стакан.

– Я все слышу, имей в виду, Джеймс Бонд занюханный! – донеслось из-за стойки.

– O tempora! O mores! – Гоша, смущенно развел руками, ища поддержки у Авессалома, но угрюмо наблюдавший за инцидентом парень не произнес ни слова.

– Ну что ж, если хочешь что-то сделать хорошо… – Гоша, не оборачиваясь, протянул руку к бару. Глаза его снова на мгновение осветились желтым матовым сиянием. Одна из бутылок сорвалась с полки и тут же оказалась у него в руке, – сделай это сам!

Вернувшаяся за барную стойку Лола проследила за телепортацией спиртного с явным неудовольствием, однако ничего не сказала. Она протирала восстановленный стакан салфеткой, изредка поглядывая одним глазом на собеседников. Поэт же с довольным видом откупорил бутылку и наполнил стакан больше чем наполовину.

– Ну что ж, Авессалом, – он с удовольствием отхлебнул солидный глоток. – Жаль, конечно, что все так получилось, но такова жизнь, как говорят французы…

Авессалом не моргая смотрел на Гошу.

– Ты. Меня. Убил… – чеканя каждое слово, произнес он.

– Технически да, не спорю, – Гоша откинулся на спинку стула. – Но тебе повезло, что это сделал я, а не Орден.

– Повезло? Я умер, Лена погибла, а ты говоришь – мне повезло? И это говорит ангел?! Что теперь со мной будет?

– Ну, не стоит так кипятиться, дело прошлое. Что случилось, то случилось. – Гоша отставил стакан на край стола и подвинул к себе массивную книгу в кожаном переплете, очень похожую на папки из «Граффити», в которых было меню.

– Впрочем, ты прав. Нам пора решить, что делать с тобой, – открыв книгу, он быстро перелистнул несколько страниц. – Итак, Авессалом Томашевич… смотрим… ага… двадцати трех лет от роду, не женат, не судим и не судил, а значит, и не судим будет… угу… логично… Что у нас еще? Ага, особо тяжких грехов не наблюдалось, достоинства тоже почти ноль, ну ладно, бывает, ибо блаженны нищие… кхм, ибо наследуют царствие небесное со всеми вытекающими… так, хорошо… – Гоша решительно захлопнул книгу. – Ну что ж, Авессалом Томашевич, никаких особых трудностей я не вижу.

– Трудностей? – насторожился парень. – Трудностей в чем?

– Как это в чем? В твоем грядущем восхождении в райские кущи, Эдем, Вальгаллу или Персональный «Макдональдс», называй это как хочешь.

– Рай? – выдавил ошеломленный Авессалом, указывая пальцем вверх. – Это который там?

– Чисто географически направление неверное, – усмехнулся поэт, осторожно извлек из папки лист пергамента, усеянный письменами, и передал его парню. – Но в остальном ты все понял правильно. Это весьма важная бумага, которую я предлагаю тебе незамедлительно подписать, прежде чем отойдет твой поезд. Простая, но необходимая формальность. Здесь ты соглашаешься с тем, что не имеешь никаких претензий, что понимаешь причины, по которым оказался здесь и признаешь, что потеря девушки… Лены, кажется, да? Относится к категории… побочных расходов…

Стакан в руках Лолы со звоном лопнул.

– Побочных расходов? – Авессалом задохнулся от гнева. – По-твоему, Лена – это расходный материал? Это была моя девушка, ты…

– Твоя девушка, говоришь? – насмешливо перебил его Гоша и заверещал противным голосом, передразнивая Авессалома: – Лена, я давно хотел тебе сказать… Я бы мог… я бы у… я бы вау… Твоя девушка, значит? Если помнишь, я тебя останавливал. Я предупреждал тебя практически прямым текстом! И что? Ты прислушался? У кого не хватило мозгов?

– Тогда почему ты не предупредил меня открыто? Зачем весь этот идиотский спектакль?

– Потому что никто не может вмешиваться в жизнь людей напрямую – таков Закон! – голос Гоши стал жестким и злым. – Потому что никто не имеет права менять чью бы то ни было судьбу – таков Закон! Все это ЗАКОН! И его нельзя нарушить и остаться безнаказанным! И если ты ничего не знаешь об этом, это не означает, что Закона не существует!

– Иди к черту со своими законами! Они нигде не написаны!

Глаза Гоши ярко полыхнули золотом. Авессалом почувствовал, как невидимая сила сдавила его грудь. Кровь прилила к голове. В ушах зазвенело, а перед глазами вдруг возникли клубы дыма. Он почувствовал резкий запах табака.

– А ну прекратили быстро!

Авессалом обмяк на стуле. Лола, стоявшая возле смущенного и сердитого поэта, глубоко затянулась сигаретой.

– Что, вообще с ума посходили? Хотите драться – валите на улицу!

– На улицу… Очень смешно… – не глядя на тяжело дышащего парня, Гоша одним глотком осушил стакан и налил себе еще. – Все в порядке, извини, Лола.

– А ведь мальчик по-своему прав, – не обратив внимания на извинения поэта, Лола снова вернулась за барную стойку. – Откуда ему знать о Законах? Они действительно нигде не прописаны. Так что клиент прав… как ты обычно говоришь, Гоша? Чисто «технически».

Она, не вынимая изо рта сигареты, критически осмотрела дважды лопнувший стакан и, очевидно, решив что-то для себя, швырнула осколки куда-то вниз.

– В любом случае, говорить о том, что произошло уже поздно, – Гоша, вполоборота наблюдавший за девушкой, раздраженно махнул рукой и обернулся в Авессалому. – Именно из-за того, что никто не может нарушить Закон, Сигизмунд придумал план, целью которого было заманить тебя в ловушку. Им было необходимо, чтобы ты пришел добровольно – только тогда ритуал стал бы возможен. Твоя кровь указала бы местоположение Сосуда Времени, Орден освободил Ангела Тьмы и начался хаос. Теперь условия: сейчас ты подписываешь документы, и мы наконец прощаемся. Я занимаюсь своими делами, а ты отправляешься в рай, где тебя ждет ванна с леденцами и девчонками. Все понял? Если да, то подписывай!

Гоша небрежно бросил через стол пергамент, зашарил по карманам.

– Где же она… А, вот! – он извлек из заднего кармана джинсов дешевую авторучку советских времен с обгрызенным зеленым колпачком и положил на стол.

Авессалом медленно протянул руку, взял авторучку, повернул пергамент.

– Кстати, – Гоша пристально следил за каждым движением молодого человека. – Ты можешь считать, что Лена отомщена – я убил Искателя. Того самого, твоего бывшего шефа.

Брошенная ручка медленно покатилась через весь стол от пергамента к стоящей на краю бутылке. Лола, все это время наблюдавшая за Авессаломом и Гошей, затушила сигарету и принялась протирать барную стойку.

– Я не могу.

– В каком смысле «не могу»? Разучился писать?

– Нет, – Авессалом облизнул пересохшие губы. – Я просто не могу. Не могу подписать этот документ.

– Если не подпишешь, останешься здесь, в этом кафе навсегда, – голос поэта звучал ровно и холодно. – Ты не можешь не подписать!

– Должен быть еще какой-то вариант. Его не может не быть!

– Какой-то вариант… – повторил Гоша.

– Я прав? – Авессалом подался вперед, отодвинув в сторону пергамент. – Есть вариант, о котором ты не сказал? Ведь он существует, да?

Гоша снова полез в карман и достал часы с цепочкой, которые Авессалом уже где-то видел.

– Всегда существует какой-нибудь вариант, – задумчиво проговорил он. – Все зависит от того, готов ли ты к вариантам… Лучше бы тебе подписать документ и отправиться куда следует.

– Ты должен рассказать мне про другой вариант. Скажи про него! Ты слышишь?!

– Ты только не ори, – поморщился Гоша.

Он открыл крышку часов и стал внимательно разглядывать циферблат.

– Всему свое время. Знаешь, откуда эти часы?

Авессалом отрицательно покачал головой.

– Видишь ли, Сева… основной закон бытия… ну ладно, один из основных законов бытия гласит: «Всякое действие рождает противодействие». Тебе ведь знакома эта доктрина? Так вот, сейчас я попытаюсь объяснить ее действие на конкретном примере. Когда наш общий знакомый Сигизмунд так эффектно вырвал из моих рук тот ритуальный ножик, между нами на мгновение возникла энергетическая связь, некая силовая нить. И я не смог удержаться от того, чтобы в обмен на кинжал не позаимствовать что-нибудь у него. Как говорится, баш на баш! – Гоша захлопнул часы и спрятал их в карман.

– При чем здесь это? – раздраженно воскликнул Авессалом, – Расскажи о вариантах!

– А вариант такой, – голос Гоши стал жестким. – Вмешиваясь в жизнь людей, пусть даже с помощью своих хитрож… хитроумных уловок, Орден хоть и косвенно, но все же нарушил Закон. И по Закону ты имеешь право на ответный ход. Несомненно, Орден и раньше вмешивался в жизнь людей, потому что никогда не боялся мести. Но ты, Авессалом, не просто человек. Ты – Единожды Рожденный. И по Закону ты имеешь право вернуться. Мало того, ты получишь шанс вернуть время назад и спасти свою девушку. Но при одном условии…

– Условии?

– Ты должен найти и убить Ангела Тьмы.

– Я? Убить?

– Ты! Убить! И решение надо принимать прямо сейчас! Но предупреждаю, это может быть трудно, очень трудно и опасно! Сигизмунд своим ритуалом запустил процессы, которые не в силах остановить никто. Скоро начнут просыпаться артефакты, и если их сила попадет в руки Ордена, мир ожидают такие катастрофы, которые ты и представить не можешь!

– Но что мне делать? – ошеломленный Авессалом нервно сжимал и разжимал кулаки. – Я не знаю, что мне делать!

– За этим дело не станет! Я помогу тебе, Закон этого не запрещает. Итак, Авессалом Томашевич, Единожды Рожденный, согласен ли ты вернуться и вступить в схватку с такими силами, о которых люди и думать боятся? Ради своей жизни, ради жизни любимой девушки?

– Да!

– Ты уверен? – голос Гоши нарастал.

– Да!

– Точно?!

– Да! Да! Да!!! – заорал Авессалом ему в лицо.

– Хорошо… Да будет так. Но помни, Сигизмунд не оставит тебя в покое. Орден бросит против тебя все, что в их власти, а власть их велика, не сомневайся. И не всегда тебе будут противостоять люди… Но если победишь, пройдешь все испытания, тебе будет дарована награда – ты вернешься обратно во времени к своей прежней жизни, но все сделанное тобой останется. Твой мир будет безопасен, а Лена жива. Так что, ты готов, Авессалом Томашевич, Единожды Рожденный?

– Я готов, – прошептал Авессалом.

– Хорошо… Лола, мы закончили. Гаси свет!

***

«…и снова привет всем, кто только проснулся. На часах в студии 8:40, в самом ближайшем времени мы с вами поиграем, а пока пусть композиция „Julie In Velvet“ группы „Long Day“ наполнит этот солнечное утро еще более яркими красками!»

Авессалом, тяжело дыша, сел на постели. Оглянулся по сторонам. Да, это была все та же до боли знакомая ему комната в квартире ненавистной Олимпиады. Он снова упал на подушку, обхватив голову руками.

– Это был сон! Господи, это был сон!!!

В этот момент в дверь громко постучали.

– Авессалом Томашевич? Откройте, это милиция!

– Браво, браво, браво! – Лола захлопала в ладоши, презрительно кривя тонкие губы. – Добился своего? Что теперь будет с этим идиотом? Десять к одному, он не продержится и двух дней.

– Кто знает, – Гоша был задумчив и серьезен. – Но выбор он сделал сам.

– Он сделал то, что было нужно лично тебе.

– Я помогу ему. Он должен справиться.

– Ты прекрасно знаешь, что это практически невозможно. Он всего лишь человек.

– Он – Единожды Рожденный, Лола, и еще не подозревает о своей силе.

– Он успеет десять раз погибнуть прежде, чем узнает о ней, – девушка подошла к столику, за которым сидел Гоша, и уселась на место Авессалома. – Ты играешь в опасные игры.

– Ха! Как давно тебя начали беспокоить человеческие судьбы?

– Мне и сейчас нет никакого дела до них. Но Закон есть Закон, и пренебрегать им нельзя. Я не хочу хаоса. Никто не хочет.

– Выбор сделан, – Гоша налил себе очередную порцию из бутылки. – Нам некуда отступать.

Часть вторая

Из здания РУВД Первомайского района Авессалом вышел около 12 часов дня. Щурясь от яркого солнца, давно поднявшегося над крышами Минска, он побрел в сторону ближайшей станции метро, исподлобья бросая подозрительные взгляды на встречных прохожих. Мысленно прокручивая события вчерашней ночи, он в который раз убеждался в их фантастической нереальности. Нет, такого с ним точно не могло произойти. Сейчас, при свете дня, существование ангелов, демонов и татуированных девиц, работающих в клоне «Граффити» между небом и землей казалось просто невозможным. Вернее, казалось бы. Если бы не одно обстоятельство, из-за которого Авессалом три часа провел в милиции. Лена действительно исчезла.

Погруженный в невеселые размышления, парень приблизился к пешеходному переходу. По обыкновению не дойдя несколько метров до «зебры», двинулся на другую сторону улицы и тут же отпрыгнул назад, испуганный громким визгом мотоциклетных шин. Черный «Кавасаки Ниндзя», едва не сбив его с ног, остановился прямо посреди перехода. Мотоциклист приподнял стекло шлема, и удивленный Авессалом увидел, что это девушка. Примерно его возраста, очень красивая и стройная, насколько позволяла рассмотреть ее кожаная экипировка – бордовая куртка и черные брюки, заправленные в высокие сапоги.

– Смотри куда прешь, Вася!

– Я Сева! – раздраженно буркнул Авессалом.

– Мои соболезнования, придурок! – бросив сердитый взгляд на растерянного парня, девушка снова опустила стекло и выжала газ. Мотоцикл взревел и рванул с места, эффектно проехав на заднем колесе расстояние до перекрестка под свист и радостные крики проходящих мимо подростков.

Пробормотав что-то не совсем печатное по поводу всех мотоциклистов в общем и некоторых девушек в отдельности, Авессалом быстро перешел улицу, миновал крыльцо гастронома, не заметив фигуры, вдруг вынырнувшей из-за угла примыкающего к магазину дома. Быстро догнав парня, человек схватил его сзади за руку.

– Молодой человечек, не откажите в посильной помощи интеллигенту с подорванным здоровьем! Да не дергайся ты так, Сева, на нас люди смотрят, – ухмыляющийся Гоша схватил парня под локоть и подтолкнул вперед. – Пойдем, разговор есть!

– Ты? – от неожиданности Авессалом едва не рухнул, зацепившись ногой за ногу. Со стороны действительно могло показаться, что парочка подвыпивших парней прогуливается от одного вино-водочного отдела к другому.

– Я, конечно. А кого ты рассчитывал увидеть, Олимпиаду? Так ее наверняка сейчас больше заботит поиск нового жильца. После того, как тебя с самого утра приняли под белы руки органы, твои акции в ее глазах обвалились неимоверно. А я действительно рад тебя видеть! У нас ведь некий договор, помнишь?

Авессалом кивнул.

– Вот и славно! – Гоша, широко улыбаясь, помахал рукой проходящим мимо студенткам. – Эй, девчонки, айда с нами на Минское море!

Девушки быстро прошли мимо, хихикая и оборачиваясь на странную парочку. Ничуть не расстроившийся Гоша проводил их взглядом и тут же стал громко декламировать, размахивая свободной рукой:

– Ах, не дано несчастному поэту
Усталой музой чувства пробуждать!
Красавиц гордых нынче убеждать
Не рифмой принято, но звонкою монетой…
Но, может быть, хоть каплю прежней страсти
Храня в глубинах сердца своего —
Вы не прогоните его! Все в вашей власти!

Последние строки поэт декламировал, завывая и картинно закатывая глаза, обращаясь к довольно помятого вида тетке, спешащей в магазин. Та подозрительно покосилась на него и, прижав к объемной груди сумку, звякнувшую пустыми бутылками, поспешила мимо, по направлению к гастроному. Гоша ухмыльнулся ей вслед и критически оглядел хмурого Авессалома.

– Ладно, шутки в сторону. Что было в милиции, рассказывай.

– Они спрашивали про Лену.

– Что про Лену?

– Ее отец, какая-то крупная шишка из чиновников, написал заявление, когда она не пришла домой ночевать. А возле «Граффити» нашли ее фотоаппарат.

– Фотоаппарат? – Гоша хмыкнул. – Вот уж правда, кто мнит себя стратегом, тот прокалывается на мелочах. И что фотоаппарат?

– На нем снимки. Мои, музыкантов, гандболистов…

– Кого-кого? – Гоша изумленно посмотрел на парня.

– Ну, гандбол, знаешь, игра такая, где мяч кидают друг другу… Лена мне говорила, что снимала по работе какую-то гандбольную команду. Да, кстати, несколько снимков были испорчены. Как бы засвечены…

– Я не очень фотогеничен, – снова ухмыльнулся поэт. – Что еще?

– Все.

– Ясно. Ну, тела ее они не найдут. Сигизмунд не так глуп, как хотелось бы. И он понимает, что достать тебя где-нибудь в подворотне гораздо легче, чем штурмовать СИЗО. А скажи, Сева, не показалось тебе что-либо подозрительным во время допроса? Или, может быть, кто-то из тех, кто допрашивал тебя… Что? Что такое? – Гоша недоуменно уставился на готового разреветься парня. – Ах да…. Тело… Успокойся! Хорош герой… Мы же все обсудили. Не оплакивать надо Лену, а биться за нее!

– Я готов, – Авессалом сжал кулаки и шмыгнул носом. – Говори, что делать.

– Первым делом тебе нужно вернуться на работу, ты и так опоздал уже. Там посмотрим. Но будь внимателен, Орден очень скоро узнает о твоем возвращении. Езжай в свое агентство и веди себя как можно естественнее. И помни, никому нельзя доверять.

– Но как я буду сражаться? Оружия у меня нет. Какое вообще оружие на вас, то есть на них действует? И как мне узнать этих, из Ордена? Гоша? – он завертел головой, озираясь по сторонам. Поэт исчез.

***

Спустя полчаса запыхавшийся Авессалом быстрым шагом вошел в здание «МедиаПро» и прямо на пороге нос к носу столкнулся с директором агентства. Юрий Геннадьевич Купонин, или Купидон, как за глаза называли его сотрудники, и вправду чем-то напоминал греческого бога любви. Слегка постаревшего – с солидным брюшком и розовой лысиной, обрамленной легкомысленными кудряшками, но не растерявшего юношеского пыла. Ибо о любвеобильности Юрия Геннадьевича ходили легенды, по большей части им самим и распространяемые.

– Томашевич! – Купонин подозрительно осмотрел помятую одежду Авессалома. – Где вас носит? Вы вообще в курсе, сколько сейчас времени? Вторая половина дня!

– Юрий Геннадьевич… Тут такое дело… Я был в милиции…

– Впредь постарайтесь планировать посещение подобного рода заведений в нерабочее время! – Купидон очень гордился своим чувством юмора. – Ладно, Томашевич, поговорим об этом позже. А сейчас быстро в офис – через минуту у нас общее собрание. Быстро! Быстро!

Смешно перебирая короткими ножками, директор поспешил в сторону своего кабинета. Авессалом зашел в офис, рассеянно отвечая на приветствия коллег, стараясь избегать их любопытных взглядов, быстро прошел по коридору, разделяющему два ряда менеджерских кабинок, и юркнул на свое рабочее место.

– Внимание все! Все смотрим сюда, народ! – вошедший в офис Купидон несколько раз громко хлопнул в ладоши.

Авессалом выглянул из кабинки. Директор был не один. Рядом с ним, возвышаясь над Купидоном почти на целую голову, стояла эффектная брюнетка в строгом деловом костюме, в которой ошеломленный Авессалом сразу узнал едва не сбившую его мотоциклистку.

– В связи с временным отсутствием начальника отдела Валерия Ройзмана на его должность назначается новый специалист. Прошу любить и жаловать – Анастасия Игоревна, новый начальник вашего отдела, – Купидон снова захлопал в ладоши, призывая сотрудников поприветствовать нового шефа.

Немногочисленные менеджеры мужского пола воодушевленно подхватили аплодисменты, дамы, составляющие большинство отдела, хлопали более сдержанно.

– Итак, как я уже сказал, Анастасия Игоревна заменит Ройзмана. Все текущие проекты просьба сдавать ей. Анастасия, знакомьтесь, принимайте дела, если будут какие-то вопросы – я у себя. Ваше рабочее место вон там! – он указал на двери стеклянного кабинета в противоположном углу офиса. – Все, приступайте! – Купидон удалился, впрочем, не забыв оглянуться на прощание и смерить нового начальника отдела восхищенным взглядом.

Брюнетка неторопливо прошла по коридору между кабинками. Авессалом склонился над рабочим столом, сделав вид, что изучает папки с документами, при этом внимательно прислушиваясь к ее шагам. Шаги приближались. Авессалом затаил дыхание, чувствуя, как у него вспотели подмышки. Он слышал, как новая начальница подошла к его рабочему месту. Остановилась. Холодная капля пота медленно и противно скатилась вниз по его телу.

«Помни, Сигизмунд не оставит тебя в покое. Орден бросит против тебя все, что в их власти. Никому нельзя доверять».

Снова послышались шаги. Они удалялись. Парень услышал, как открылась и снова закрылась дверь в кабинет начальника отдела. Авессалом снова начал дышать.

Вокруг зашуршали бумагами, загомонили менеджеры, сбиваясь в небольшие компании, чтобы обсудить нового шефа. Застучали клавиши компьютеров – некоторые обсуждали этот же вопрос в офисном чате. Самые смелые, прихватив с собой папки с документами, по очереди стучали в стеклянную дверь кабинета. Слегка успокоившийся Авессалом включил наконец компьютер и попытался сосредоточиться на работе. Ничего не получалось. Буквы и цифры плыли у него перед глазами. Всеобщее возбуждение наконец стихло, и офис наполнился привычными звуками – телефонными звонками, голосами и ровным стрекотом клавиатур. Авессалом осторожно приподнялся со стула и, вытянув шею, выглянул поверх перегородок. Новая начальница отдела, пришедшая на место его бывшего друга, оказавшегося демоном, и едва не сбившая Авессалома час назад на пешеходном переходе, смотрела прямо на него, стоя у прозрачной стены своего кабинета. Несколько секунд они не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Затем девушка протянула руку и опустила жалюзи. Авессалом пулей выскочил из кабинки и помчался в уборную.

В сотый раз плеснув себе в лицо холодной водой, он вглядывался в собственное отражение, склонившись над раковиной. И то, что он там видел, Авессалому не нравилось. Очень не нравилось. Какой там Джекман, какой там Джонни Депп… Из зеркала на него смотрела испуганная жертва, скорее напоминавшая загнанное до полусмерти гуанако, чем мужественного борца с темными силами. Авессалом в который раз мысленно проклинал Гошу, бросившего его одного, ничего толком не объяснив.

– Отправляйся на работу! Веди себя естественно! Легко сказать… – он закрыл кран, пригладил волосы, отряхнул измятую рубашку, пытаясь привести себя в относительный порядок. – Ладно, Сева, будь мужиком! – Авессалом подмигнул своему отражению. – В конце концов, один раз ты уже умер.

Как ни странно, эта мысль его даже немного развеселила, и в офис парень вернулся, насвистывая лонгдэевскую «Julie in Velvet». Он бодро прошел к своей кабинке и, надо признать, практически даже не вздрогнул, увидев новую начальницу, которая небрежно закинув ногу на ногу, расположилась на его стуле.

– Вы Авессалом Томашевич?

– Нет! То есть да, – голос Авессалома предательски дрогнул. Его смелость снова стала стремительно улетучиваться.

– Так нет или да? – в глазах Анастасии мелькнула усмешка, и Авессалом почувствовал некоторое облегчение.

– Да, это я. Только лучше Сева…

– Надеюсь, вы составляете отчеты лучше, чем переходите улицу.

Авессалом смущенно кашлянул.

– Я просмотрела несколько проектов в делах Ройзмана, – взгляд Анастасии снова стал холодным. – На прошлой неделе у вас наметился крупный заказ по ресторану. Как продвигается работа?

– Анастасия Игоревна, тот проект… по ресторану… судя по всему, он не совсем удачный. Я бы сказал, совсем неудачный…

Анастасия встала. Авессалом торопливо отодвинулся в сторону, освобождая ей проход.

– С вашего позволения, я сама буду решать, насколько удачен тот или иной проект. Вы не возражаете, Авессалом? Как ваш новый начальник, я намерена завершить все проекты. Как Ройзмана, так и ваши. Мы еще пообщаемся об этом, будьте уверены.

***

Остаток рабочего дня показался Авессалому бесконечным. Стрелки офисных часов словно прилипли к циферблату. Несколько раз он осторожно выглядывал из кабинки в сторону кабинета новой начальницы, но жалюзи ее были плотно закрыты. Кое-как написав несколько отчетов и разослав электронные письма с просьбой отменить или перенести ранее запланированные встречи, Авессалом наконец дождался шести и первым выскочил из офиса.

Несколько часов он бесцельно слонялся по городу, напрасно высматривая Гошу. Возвращаться домой Авессалому абсолютно не хотелось. Несколько раз он пытался дозвониться до Олимпиады, но домохозяйка не снимала трубку. Неожиданно для самого себя он, расчувствовавшись, сунул стотысячную бумажку потрепанного вида старушке. Бабуля, сосредоточенно изучавшая содержимое пакетика из-под чипсов, выуженного из придорожной урны, не сразу заметила протянутую ей купюру. А когда наконец заметила и сообразила, что деньги странный парень отдает ей просто так, долго благодарила, щурясь слезящимися от солнца и старости глазами. Настроение Авессалома слегка улучшилось. Вечер обещал быть прекрасным, и люди, не спеша с работы домой, собирались в многочисленных кафе. Авессалом, высмотрев свободный столик в одном из них, взял бокал разливного «Жигулевского» и устроился так, чтобы видеть улицу. Отпил совсем немного и сразу захмелел – он не ел ничего с самого утра. Это было приятно. Авессалом выпил еще. Холодное пиво, наполняя пустой желудок парня, одновременно наполняло его и решимостью. Он допил бокал и заказал следующий. Спустя два часа выходящий из кафе нетвердой походкой Авессалом был готов сражаться не только с одним Ангелом Тьмы, но и со всеми остальными силами того и этого света, ответственными за его судьбу и судьбу Лены. Стараясь идти максимально ровно, что у него теперь получалось не совсем хорошо, парень двинулся по направлению к дому.

Добраться до квартиры Олимпиады можно было несколькими способами. Один путь был более долгим и шел по оживленным улицам города, всегда ярко освещенным и до позднего вечера заполненным гуляющими прохожими. Другой был гораздо короче, но пролегал сквозь парк, причем по той части его, которая пользовалась у местного населения нехорошей славой. Ни влюбленные парочки, ни мамаши с колясками не ходили по заросшим кустами дорожкам парка. Зато с наступлением темноты он наполнялся болезненного вида молодыми людьми с пустыми глазами и вечно трясущимися руками, покрытыми размытыми наколками, алкоголиками и неприлично громко и сипло хохочущими девицами неопределенного возраста. Нужно ли говорить, что сегодня, крепко сжав кулаки и еще крепче стиснув челюсти, Авессалом Томашевич выбрал именно этот путь.

Идти сквозь парк парню предстояло чуть менее километра. Первая стометровка далась легко, но потом решимость стала куда-то исчезать. В надвигающихся сумерках тропинка почему-то стала заметно сужаться, а ветви кустов приобретали какие-то странные, совершенно фантастические формы. Тропинка петляла, и вот уже огни города скрылись в кронах деревьев, возвышающихся над кустами. Авессалом неожиданно громко икнул и в тот же момент услышал сзади треск мотоцикла. Он ускорил шаг, мысленно проклиная себя за идиотскую безрассудность. Звук нарастал. И вот уже, в очередной раз оглянувшегося Авессалома, полоснул по глазам яркий свет фары стремительно приближающего мотоцикла. С громким всхлипом втянув в себя воздух, он бросился бежать.

Ветки кустов больно стегали по лицу и рукам. В голове шумело от выпитого пива, которое совершенно некстати стало проситься наружу. Парень мчался вперед, отчаянно борясь с буйной парковой растительностью, собственным страхом и тошнотой, подкатившей к горлу. Вдруг впереди послышались голоса. Окрыленный внезапно обретенной надеждой на спасение, он бросился вперед. Пробежал еще несколько десятков метров, выскочил на большую поляну и тут же растянулся, споткнувшись о длинное бревно, лежащее поперек тропинки, пребольно ушибив колено. Быстро поднялся, запрыгал на одной ноге, стараясь не наступать на ушибленную, которая наполнилась саднящей болью от лодыжки до бедра, и затих, прислушиваясь. Звук мотоцикла стих. Спереди послышался шорох шагов, и на поляну вышло несколько молодых парней, лет восемнадцати. Авессалом, нелепо подпрыгивая на здоровой ноге, заковылял навстречу своим спасителям, приветственно махнув им рукой. Один из парней махнул рукой в ответ. Что-то пронеслось в воздухе и с силой ударило Авессалома в глаз, взорвав левую половину окружающей его реальности ослепительной вспышкой. Наполовину ослепший, он снова рухнул на землю. Приближающиеся парни загоготали. Он попытался приподняться и снова упал, на этот раз больно ударившись затылком – один из парней наступил ему на грудь, припечатав к земле. В руках он держал круглый предмет, сваливший Авессалома. Приглядевшись здоровым глазом, тот узнал небольшой гандбольный мяч.

– Это и есть Единожды Рожденный? – насмешливо произнес парень, наклонив голову и рассматривая поверженного Авессалома. – Да я убью его одним пальцем!

– Не спеши. Дай взглянуть, – второй парень, на вид немного старше остальных подошел к ним. – Подними его! – скомандовал он.

Первый, не оглядываясь, резко метнул мяч назад, где его ловко поймал третий парень.

– Эй, Гурон, в следующий раз брось мне его голову! – заржал тот.

Гурон убрал ногу с груди Авессалома, наклонился и резко поднял его, схватив за шею.

– Пока держится, – ухмыльнулся он, – но это ненадолго.

Из кустов на поляну вышло еще четверо. Они подошли ближе, и Авессалом смог рассмотреть их. Спортивные фигуры, модные прически, они нисколько не были похожи на шпану, околачивавшуюся в парке. Но страшнее всего было не это. Окружившие Авессалома парни не были людьми.

– Единожды Рожденный… – старший осклабился, показав ряд острых клыков. – Гурону и остальным очень хочется поиграть с тобой. Видишь ли, с твоей девочкой им поиграть не удалось, и это очень их расстроило.

Авессалом дернулся, тщетно пытаясь вырваться из цепких лап держащего его демона.

– О, малыш хочет драться! – заржали остальные. – Отпусти его, брат, позабавимся!

Гурон разжал руки, освобождая полузадохнувшегося Авессалома, и тут же сильно толкнул его. Тот опрокинулся назад, упал, кувыркнулся через голову, приподнялся на руках, пытаясь встать. Старший подскочил к нему, поднял, словно куклу, за руку, сильно ударил в грудь. Авессалом отлетел на несколько метров и с размаху ударился о ствол дерева. Воздух со свистом покинул его легкие. Он упал на колени, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного.

– Эй, Лаэрх, не убивай его сразу, мы тоже хотим поиграть, – загоготали остальные, обращаясь к старшему, который не торопясь приблизился к скорченной фигуре парня.

– Не бойтесь, хватит всем, – глаза Лаэрха засветились ядовито-зеленым. – Мы все поиграем с ним всласть. А потом я сделаю с этим мозгляком то, что собирался сделать с его девкой. А ведь она была совсем не против, эта маленькая похотливая сучка! А? Что скажешь, Единожды Рож…

Кулак Авессалома с хрустом впечатался в глаз демона, откинув его голову назад. Лаэрх отскочил на несколько метров и с изумлением уставился на Авессалома, который, с пылающими от ярости глазами, шел прямо на него. Демон заревел, согнулся и прыгнул на парня, целясь одновременно когтями и клыками. Что-то просвистело в воздухе. Огромный мясницкий тесак сбил демона на лету, попав ему в голову и раскроив ее напополам. Лаэрха развернуло в полете, он рухнул в стороне от Авессалома, яростно царапая землю когтями. Снова просвистело. Два метательных ножа почти одновременно вошли в глаз и в шею еще двоим демонам, в изумлении смотревшим на смерть старшего. А потом на поляне начался ад.

Тонкая тень металась между демонами. Колола, резала, кромсала. Демоны падали один за другим визжа и хрипя, тщетно пытаясь зажать руками темную кровь, хлеставшую из перерезанных глоток и животов. Ошалевший от ужаса Авессалом упал на колени и отполз в сторону, скрываясь в темноте кустов. Не выдержал, оглянулся. Темная фигура стояла спиной к нему. Гурон и двое оставшихся в живых демонов, рыча и щелкая клыками, окружали ее. Повинуясь знаку Гурона, они кинулись на убийцу с двух сторон. Гурон метнулся в противоположную сторону, вырвал из тела поверженного демона нож и с ревом метнул в противника, который к тому времени расправился с теми двумя, с хрустом свернув им шеи. Нож попал в цель. Убийца вдруг сгорбился, припал на одно колено. И тогда Гурон прыгнул. С визгом пролетел почти через всю поляну, уже в полете распрямляясь для последнего, страшного удара. Но его противник, который только притворялся раненым, внезапно резко выпрямился, подпрыгнул и ударил ногой с разворота. Авессалом в ужасе зажмурился.

Через несколько секунд осторожно приоткрыв один глаз, он увидел на поляне лишь несколько лежащих тел. Авессалом осторожно выглянул из кустов и тут же нырнул обратно. Один из лежавших на земле пошевелился. Убийца демонов неловко приподнялся – что-то ему мешало. Его нога словно застряла в капкане. Парень присмотрелся внимательней, и тут его спаситель резко дернул ногой, с отвратительным скрежетом извлекая из головы мертвого Гурона свой длинный и острый каблук.

Авессалома вывернуло наизнанку пивом пополам с желудочным соком. Собрав последние силы, он на ватных от ужаса ногах бросился наутек, но тут же споткнулся и упал. Провел рукой, нащупал что-то трухлявое, напоминающее золу, и в ужасе отпрянул назад. Это было тело Лаэрха, разлагающееся прямо на глазах. Рядом лежал тесак, убивший демона. Авессалом схватил его за ручку, выставил перед собой. Внезапно тело демона вспыхнуло зеленым огнем, осветив убийцу, стоявшего прямо перед Авессаломом. Стройную брюнетку в кожаном мотоциклетном костюме.

– Это мое, отдай, – сказала она, указывая на тесак.

– К… кто ты такая? – заикаясь, пробормотал парень.

Брюнетка усмехнулась, обнажив два ряда великолепных белых, а самое главное, абсолютно человеческих зубов.

– Если помнишь, с сегодняшнего дня я – твой новый начальник.

***

Мотоцикл с ревом мчался по ночному Минску. Машин на проспекте было немного, и девушка выжимала из мотора максимум возможностей. По крайней мере, так казалось Авессалому, который сидел на ужасно неудобном заднем сиденье «Кавасаки», обхватив Анастасию обеими руками. Поначалу мысль о том, что он будет ехать сзади, держась за девушку, показалась ему несколько нелепой и даже постыдной. Но только до того момента, как черный «Ниндзя» рванул с места и понесся по тропинкам парка, оставив позади поляну с догорающими телами демонов.

Впереди горел красный, и парень облегченно вздохнул, но мотоцикл резко вильнул и нагло вклинился между рядами автомобилей, остановившихся на перекрестке.

– Можно помедленнее? – заорал Авессалом и тут же сжал объятья еще сильнее.

Анастасия рванула на едва загоревшийся желтый, подняв мотоцикл на заднее колесо. Адская гонка продолжалась еще около четверти часа, после чего они резко свернули с проспекта во двор и скрылись в подземном паркинге элитной многоэтажки в районе Уручья. Авессалом осторожно сполз с мотоцикла. Ноги его слегка дрожали.

– Ты здесь живешь? Ты привезла меня к себе?

Анастасия сняла шлем.

– А ты хотел сначала в кино?

– В последнее время моего мнения никто не спрашивает, – проворчал Авессалом, оглядывая безлюдный паркинг, уставленный автомобилями. – Поэтому мне, честно говоря, все равно.

– Ладно, не обижайся, – взгляд девушки смягчился. – Тебе опасно возвращаться домой. Пойдем.

Стоя в лифте, Авессалом украдкой поглядывал на свою спасительницу. Кожаная одежда, плотно облегавшая ее великолепную фигуру, была ей очень к лицу. Девушка, даже если и замечала взгляды Авессалома, не подавала виду. Она была серьезна и сосредоточенна. Лифт остановился на верхнем этаже. Анастасия вышла первой, осмотрелась по сторонам.

– Давай за мной, быстро!

Они торопливо прошли по коридору к массивной металлической двери, покрытой, причудливой резьбой. Анастасия приложила к двери ладонь, та отозвалась легкой вибрацией и открылась. Внутри квартира, состоящая из одной огромной комнаты, скорее напоминала спортзал. Но интерьер был оформлен так искусно, что соседство всевозможных тренажеров, турников и брусьев с великолепной дорогой кроватью и небольшим изящным диваном казалось очень гармоничным. За огромными окнами открывалась великолепная панорама ночного города. Анастасия, нажав неприметную кнопку в прихожей, опустила жалюзи.

– Проходи, располагайся. Туалет там.

Парень благодарно улыбнулся – выпитое пиво рвалось наружу. Через несколько минут, когда он покинул туалетную комнату, жизнь казалась не такой уж страшной. Он еще раз осмотрелся. На стеллаже у стены располагалась внушительная коллекция холодного оружия. Авессалом подошел ближе. Сверкающие чистотой, остро заточенные ножи, кинжалы и сюрикены были разложены в идеальном порядке. Анастасия явно отдавала предпочтение метательным ножам, о чем свидетельствовала плетеная мишень в виде человеческого силуэта у противоположной стены. Несколько ножей торчало там, где у человека расположено сердце. Внимание парня привлекла зловещего вида статуэтка, стоящая на верхней полке. Черная горгулья с телом человека, головой чудовища и оборванными крыльями летучей мыши словно готовилась к прыжку. Мышцы ее вздулись от напряжения, длинные клыки были обнажены. Статуэтка пугала и притягивала одновременно. Парень протянул руку и осторожно коснулся кончиками пальцев крыльев горгульи. Внезапно статуэтка ожила. Глаза твари полыхнули огнем, голова ее дернулась, и острые клыки щелкнули в миллиметре от пальцев Авессалома. Тот с криком отдернул руку, отпрыгнув назад. Тварь тут же вернулась в свое прежнее положение и вновь застыла, окаменев.

И тут Авессалом услышал стон. Еще раз подозрительно глянув на опасную статуэтку, он осторожно прошел в коридор. Сквозь щель неплотно прикрытой двери в ванную пробивался свет. Авессалом заглянул внутрь и обмер, не в силах произнести ни звука. Полностью обнаженная, если не считать тонких шелковых трусиков, Анастасия стояла перед зеркалом, опираясь о раковину левой рукой.

Несколько секунд он просто не мог оторвать взгляд от тела девушки. Потом до него дошло, что что-то не так. Лицо Анастасии исказилось гримасой боли, алая струйка вдруг скатилась по ее груди, и капля крови разбилась на сотни маленьких брызг, ударившись о белоснежную раковину. Потом еще одна, и еще. Девушка была действительно ранена в прошедшей схватке. Правой рукой она обрабатывала чем-то невидимую для Авессалома рану. И это было больно. Авессалом осторожно постучал в дверь ванной комнаты.

– Э… Анастасия Игоревна… Я могу чем-то…

Анастасия резко обернулась. Глаза ее зло сверкнули. Дверь с силой захлопнулась у носа Авессалома.

– Ай-яй-яй! Как некрасиво подглядывать! – насмешливый голос прозвучал прямо за спиной парня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.