Легенды восточного Крыма
Петр Петрович Котельников

Редактор Олег Петрович Котельников

© Петр Петрович Котельников, 2023

ISBN 978-5-4474-9996-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Что за народ скифы, и откуда они?

О скифах много говорили в прошлом, вспоминают о них и сейчас. Но откуда они? Что за люди? Что нам известно о скифах? Не спросишь у них самих: «Как вы жили на земле причерноморской? Откуда вы пришли в Крым?» Может, довериться «отцу истории» Геродоту? Все-таки давно жил, многое знал! Пока ясно одно, пришли скифы с востока. По роду занятий – скотоводы. Но широких степей в Крыму в тот период времени не было. Керченский полуостров был покрыт лесами. Произрастали здесь дуб, клен, ясень. Каково пришлось здесь первым степнякам? Может, пришлось жечь лес для создания простора?

Сверкнул луч солнца и погас.
Собрались на ночлег.
Короток отдых, в ранний час
Опять начнется бег.

Из года в год, из века в век,
Голодны или сыты?
Но начинают свой набег.
Идут на запад скифы.

Стоит из войлока шатер,
Вокруг пасутся кони,
Разводят небольшой костер,
Ко сну сидящих клонит…

Вот что по этому поводу сообщали скифы, а записали греки:

На безлюдной земле, где гуляли буйные ветры, гнулись высокие травы, шумели листвой редкие деревья, только звери были, да в небесах птицы парили. Все было, вот только людей тут не было. Прогуливалась как-то этой степью широкой благодатной красавица юная. Девица прелести свои не скрывала, ибо дивиться на нее, кроме зверей и птиц, было некому. Откуда ей было знать, что верховный бог способен принимать любой образ, особенно предпочитая являться в виде орла, птицы смелой и величественной. А отец девушки Борисфен (так древние греки называли реку Днепр), занятый тем, что катил воды седые на юг, в море Черное, не предупредил дочь о такой возможности. Не сказал Борисфен и о том, что Зевс весьма любвеобилен, ни одной нимфы, ни одной дриады, ни одной земной девушки не пропустит, если заметит, что она свежа и красива. И надо же было случаю такому выпасть, что во время прогулки дочери Борисфена в облике орла пролетал верховный бог. У орла взгляд зоркий, не мог пропустить он девушку, гибкую, стройную, красивую. Как он обольстил неопытную дочь Борисфена, до нас не дошло. Только у дочери великого речного бога родился от Зевса сын. Вот он и был первым человеком, от которого народ скифский пошел. Было у того первого человека имени своего нам не оставившего, три сына – Липоксай, Апоксай и Колаксай. Это сейчас люди растут медленно, может потому, что не присуща им сила великая мужская, заставляющая жизнь вливать соки бесчисленные в растущих. Выросли все три парня, крепкими стали, вошли в силу мужскую, пошли в степь широкую, разгуляться по ней, силушку попробовать. Камни в небеса большие метали, из луков по зверям стреляли, на дубинах бились. Никто друг друга превозмочь не мог – равными они были. Вдруг в небесах ярких, на которых ни тучки, ни облака малого не было, зашумело, засвистело… Птицы стаями взлетели, понеслись прочь над землей. Звери неслись так быстро, как они это делают при степных пожарах. Травы к земле пригнулись. От свиста уши заложило у парней, пригнулись, присели, глаза закрыли. Глухой удар раздался да такой силы, что земля трижды вздрогнула. Открыли глаза братья и увидели, что лежат на земле четыре золотых предмета: плуг, ярмо, секира и чаша. Лежат, ярко блестя под лучами солнца. Пытались старший и средний братья взять эти предметы, да не дались они им в руки, а вот младший смог и взять их, и унести с собой. Приняли старшие братья случившееся, как знак, свыше данный, и отдали бразды правления младшему. Мирно жили старшие братья, не тяготясь властью младшего. От трех братьев и пошли роды скифские… Перечисление предметов, упавших с небес свидетельствует о том, что скифы стали переходить к оседлому образу жизни, а скотоводство стало уступать земледелию.

Что было прежде, и теперь?
Иная вышла доля.
Шатров уж нет, окно и дверь…
И воля уж – неволя!

Степных просторов просто нет.
Что делать скотоводу?
И пережив немало бед,
На хлеб садиться, воду…

Пусть тот же войлочный колпак,
Меч, лук, колчан и стрелы…
С землей сродниться не пустяк —
Совсем иное дело…

Пшеницу сеять и овес,
Ходить весной за плугом.
Такое скифу довелось —
Кормить зерном округу!

С младшего сына Геракла Скифия начиналась

Нелегко перегонять стада великана Гериона, где каждое животное опасно, с непредсказуемым поведением. А тут еще и зима наступила. Степь безлюдная. Ветер завывает, швыряя огромные пригоршни снега в лицо. Дело к ночи идет. Мороз усиливается. А одежда Геракла не соответствует погоде – туника, на ногах сандалии. Правда есть шкура льва, когда-то снятая Гераклом с чудовищного льва, опустошавшего округу города Немеи. Двигаться дальше, когда за стеной снега в трех шагах ничего не рассмотреть – лишено всякого здорового смысла. Что делать? Где спрятаться?

Чтобы не замерзнуть, плотно завернулся Геракл в львиную шкуру, заснул. Под песни метели спалось хорошо. Кончилась песнь ее, и сон отпустил сына Зевса. Протер глаза – повсюду белым-бело, небеса с землей сливаются, только редкие кустики торчат над снежным покровом. Пока спал, его лошади исчезли. Попробуй найти следы, если все занесено снегом. Но делать нечего, пришлось идти искать. Долго скитался по заснеженной степи, пока не набрел на пещеру. Духом живым от той пещеры тянет. Заглянул в нее герой, удивился… Жила в той пещера змеедева Ехидна с красивым женским телом до чресл, а ниже их – туловище змеи. Лицо нежное, прекрасное. Глаза голубые, голубые, как только может быть голубым небо в ясный летний день! Улыбнулась дева приветливой улыбкой Гераклу. Спросил ее сын Зевса:

«Не видала ль ты табун лошадей? Не проскакал ли он мимо?»

Змеедева не стала отпираться, заявив, что лошади у нее, но отдаст она их ему только после того, как он вступит с ней в любовную связь. Похоже, Геракл был не слишком разборчив, да и тело титаниды призывно манило… Дал согласие. От брака его со змеедевой родилось три сына. Уходя, Геракл оставил змееногой богине лук и пояс, сказав: «Когда сыны вырастут, пусть попробуют лук натянуть. Кто справится с этой задачей, будет хозяином этой земли. Остальные, не справившиеся, должны покинуть ее. Росли сыновья крепкими, ладными. Не было в округе равных им. Чем старше братья становились, тем больше проявлялось желание каждого выделиться, стать первым. Но, кажется, трудно было найти такое занятие, чтобы кто-то из братьев уступил двум другим. Обуздать ли дикого коня, показать ли ловкость владения оружием…

Наследство получает старший сын,
В легендах – младшему сопутствует удача,
Она всегда шагает рядом с ним,
А неудачники?.. Печалятся и плачут!

Когда сыновья выросли, мать протянула лук им, передав приказание отца. Ни старший Агафирс, ни средний Гелон с задачей отца не справились. И только младшему сыну, Скифу, удалось выполнить завет отца. Он натянул тетиву лука отцовского, он и получил право опоясаться поясом Геракла и стать хозяином степи. От скифа пошло племя выносливых, быстрых всадников, наводящих страх на другие племена. Скифы с самим персидским царем Дарием справились. Они же оттеснили на юг и запад могучее племя киммерийцев.

Скифы, преследуя противников, проникли в Крым. Здесь они смешались с местным населением.

А потом приходили другие племена и народы, и родилось на свет то, что вы сейчас видите… И каждому с историей плохо знакомому, хочется быть особенным! Требует он к себе особого внимания.

Пояс Ипполиты, царицы амазонок

Наверное, не стоило бы касаться такого вопроса, если бы в каждом из нас не текла частицей какой-то кровь савроматов. Без амазонок тут никак не обойтись, без них не появилось бы этого могучего племени. Многим довелось испытать силу и ловкость амазонок. В числе их был и могучий сын Зевса. Встретился с ними Геракл, когда отправился в страну неведомую в поисках золотого пояса Ипполиты.

На самый край Ойкумены, в страну амазонок, набросив на плечи шкуру немейского льва, направлялся Геракл. На этот раз старший братец его Эврисфей, которому обязан был беспрекословно повиноваться равный богам величайший герой, требовал доставить ему пояс царицы амазонок Ипполиты, Пояс этот Ипполите подарил сам бог войны Арес, отец амазонки. Адмета, любимейшая дочь Эврисфея, потеряла пояс. Пришла к отцу, чтобы сообщить о потере и получить взамен утерянного новый. Почему взбалмошной Адмете потребовался пояс, делавший обладательницу его непобедимой, сказать никто не может. Скорее всего, ее надоумила жена Зевса великая богиня Гера, жрицей которой Адмета и служила. А Гера, великая богиня, жена Зевса люто ненавидела Геракла. Он был постоянным напоминанием одной из измен Зевса, когда тот вступил в любовную связь с земной красавицей Алкменой. Плодом этой связи и был Геракл. Все двенадцать подвигов Геракла, были задуманы царицей богов, хотя тщедушному Эврисфею казалось, что они родились в его голове. Поход в страну амазонок был девятым по счету подвигом Геракла и, пожалуй, одним из самых трудных, оставившем в душе его неприятные воспоминания.

Слава о подвигах Геракла успела перешагнуть и Ойкумену и достигла страны амазонок. Когда корабль Геракла пристал к Фемискире, столице амазонок, все жительницы вышили со своей царицей навстречу герою. Они с удивлением смотрели на великого сына Зевса, который выделялся, подобно бессмертному богу, среди своих спутников. Царица Ипполита спросила Геракла:

– Славный сын Зевса, скажи мне: что привело тебя в наш город? Мир несешь ты нам или войну?

И ответил царице Геракл, не кривя душою:

– Царица, не по своей воле шел я сюда с войском, совершая путь далекий по бурному морю; меня прислал властитель Микен Эврисфей. Дочь его Адмета хочет иметь твой пояс, подарок бога Ареса. Эврисфей поручил мне добыть его!

Не в силах была отказать Гераклу Ипполита. Она была уже готова добровольно отдать ему пояс, но верховная богиня Гера, желая погубить ненавистного ей Геракла, приняла вид амазонки, вмешалась в толпу, пошушукалась то с одной, то с другой воительницей, наконец, вышла вперед и сказала:

– Неправду нам говорит Геракл, неправду! Он явился к нам с коварным умыслом, желая похитить нашу царицу Ипполиту и увести ее рабыней в свой дом.

Амазонки заволновались. По их рядам прошли слова ропота и прямого возмущения.

Столько убедительности было в словах Геры, что амазонки поверили ей. Выражать свое возмущение словами они не привыкли. Схватились за оружие и напали на войско Геракла. Впереди всех амазонок неслась быстрая, как ветер, Аэлла. Первой напала она на Геракла, подобно бурному вихрю. Герой отразил натиск и обратил ее в бегство. Бежит Аэлла, не оборачиваясь в сторону преследователя. Но, как ни стремителен был ее бег, настиг Аэллу Геракл и поразил ее своим сверкающим мечом. Пала в битве и амазонка светловолосая, сероглазая Протоя. Перед тем семь героев, спутников Геракла, сразила собственной рукой, но не избежала Протоя стрелы сына Зевса. Затем напали на Геракла сразу семь амазонок; они были спутницами самой богини Артемиды: никто не был им равен в искусстве владеть копьем. Прикрывшись щитами, они пустили свои копья в Геракла, но копья пролетели мимо. Всех семерых сразил герой своей палицей; одна за другой грянули амазонки на землю, сверкая своим вооружением. Амазонку же Меланиппу, возглавлявшую войско, Геракл взял в плен, а вместе с ней захватил и Антиопу. Побеждены были грозные воительницы, их войско обратилось в бегство, многие из них пали от руки преследовавших их греческих героев.

Ипполита пала одной из первых Геракл подошел к поверженному телу царицы амазонок Сокрушенно покачал головой сын Зевса. Наклонившись, Геракл снял с окровавленного тела девы пояс. Губы его шептали: «Будь ты проклят, Эврисфей! Ты заставил меня сражаться с женщинами».

Потомком какой из амазонок были правители Пантикапея, носившие имена Савроматов, не известно. Да дело и не в том, важно, что цари Боспора могли заслуженно гордиться своими матерями!

Муравьиный городок на берегу Боспора

На западном берегу бухты, расположенной к востоку от бывшего Пантикапея (город Керчь), на Карантинном мысу, в давние времена находился городок Мирмекий, что означало в переводе с греческого «Муравьиный». Стоит сегодня пройти несколько кварталов в Керчи от улицы Войкова к морю, чтобы увидеть раскопанные археологами улочки древнего города. За оградой городища находится нынешний пансионат Киев. Можно подняться на скалистый холм, где был акрополь, подставить ветру, дующему с моря лицо, глянуть на воды пролива, волнующиеся внизу, представить себе, что когда-то здесь бушевала жизнь. Последние исследования показали, что греческое поселение было основано во второй четверти VI века до н. э. В наиболее высокой части городища вырублены два склепа. В них были обнаружены два мраморных саркофага, один из которых украшен рельефами из жизни Ахилла. Ахилл и Мирмекий… Какое отношение к этому городу имеет один из самых ярких героев Древней Греции?

Византийский писатель X века Лев Диакон в своей «Истории» со ссылкой на перипл Арриана утверждает, что Ахилл был скифом из боспорского города Мирмекия. Арриан пишет в своём «Описании морского берега», что Ахилл происходил из городка Мирмикон, лежащего у Меотидского (Азовского) моря, откуда его изгнали за необузданный нрав. Поэтому он и уехал в Фессалию, куда раньше переселился его отец Пелей.

Остается узнать, кто же был матерью Ахилла? И это оказывается несложно.

Матерью Ахилла была морская богиня Фетида, своенравная красавица, не желающая сочетаться ни с одним богом-олимпийцем, ни с одним смертным-героем Любвеобильный Зевс воспылал страстью к Фетиде. Но наученный горьким опытом в бесчисленных любовных приключениях, он решил на этот раз обратиться к богине судьбы. Та сказала только одну фразу, но фраза эта взволновала Громовержца. «От богини Фетиды родится сын, который мощью будет превосходить отца!» – вот каково было содержание ответа. А это означало только одно: если Фетида вступит в брачные отношения с любым богом-олимпийцем, сын его станет опасным для Олимпа. Нужно, как можно скорее, выдать ее за смертного. Такому решению воспротивилась богиня: «Чтоб я, бессмертная, стала покорна воле смертного, выполняла все его прихоти? Да, никогда!» Уговоры не помогали. Зевс принял единственно мудрое решение:

«Фетида, ты получишь в мужья того мужчину, который докажет физическое превосходство над тобой!»

Фетида усмехнулась: «Хотела бы я видеть того, кто смог бы меня одолеть!»

Желающих овладеть богиней в Греции нашлось немало. Но все они были побеждены богиней, погибли сражаясь.

Но, вот наступила очередь последнего. Им был могучий Пелей. Богиня, приняв вид огромного быка, бросилась на смельчака. Но тот не бросился бежать, как это делали до него, а спокойно ожидал. Вот уже рога быка касаются тела Пелея. В одно мгновение герой отступил на шаг в сторону, ухватил быка за рога и поверг наземь. При этом он сломал быку один рог. В одно мгновение богиня принимает образ огромного змея и обвивает тело Пелея. Тот, ухватив змею поближе к голове двумя руками, так сжал ее, что, задыхаясь, змея прошептала: «Сдаюсь!»

Эрот, Фетида и Пелей,
Что было между ними?
Эрот сразил стрелой своей,
Царь победил богиню.

Женою смертного она
По воле Зевса стала.
Печальных дум всегда полна,
Страдать не перестала

Пусть рок к Фетиде и жесток,
Пусть это и богиня
Но, что поделать, вышел срок,
Она родила сына.

От Мойры вещей ждет ответ:
«Что ожидает сына?
Красивый будет, или нет?
В бою неодолимым?»

Судьбы развернулись уста,
Слова слышны и стон:
«Не нужна смерти красота,
В бою погибнет он!

Ведь жизнь, как быстрая река,
Несется шумно, лихо…
Прославлен будет на века
В сказаниях и мифах!»

Печален стал богини лик,
Вздох потрясает грудь,
С трудом сдержала громкий крик,
С лица не сходит грусть.

«Погибнуть сыну суждено!
Сложить печально руки?
Судьбы решение – одно…
А ей, Фетиде, муки!

Но, как судьбу перехитрить?
Нить Мойры не отнять!
Иль в ожиданье смерти жить?
Она – богиня!.. Мать!»

Решенье мудрое пришло.
Решительно и смело,
Наперекор судьбе, назло,
Взялась она за дело.

Чтоб зелье сделала из трав, —
Гекату упросила.
Чтоб сын неодолимым стал,
На Стикс купать носила.

И, поместив в огонь печи,
Ахилла закаляла,
Росою, собранной в ночи
Жар тела утоляла.

Он для меча неодолим, —
С судьбой играет в прятки, —
Но есть изъян, всего один,
И место его – в пятке.

Ахилл об этом и не знал,
Как тело закаляла,
Когда вокруг огонь пылал,
За пятку мать держала.

Курс не доведен до конца.
Увидев сына… Печь,
Гнев обуял царя, отца,
Он обнажает меч.

Бежит Фетида на Олимп, —
Пелей туда не смеет…
Что происходит только с ним?
От ярости немеет…

Средь девушек живет Ахилл,
Забавы те ж, одежда,
И внешностью похожим был,
В оружии – невежда!

Идет война не первый год
В сражениях под Троей,
Страдает греческий народ,
В Аид идут герои…

Оракула такой ответ:
«Вы не возьмете Трою,
Пока средь вас Ахилла нет!»
Но, где найти героя?

На розыск послан Одиссей,
Он разыскал героя.
Прошло всего двенадцать дней,
И сдалась грекам Троя!

Но в битве той погиб герой,
Войну закончив ту,
Ему попал Парис стрелой
Точнехонько – в пяту!

Читателям, не терпящим стихотворной формы, предлагается проза:

Брачные отношения Пелея и Фетиды закончились появлением на свет мальчика, которого родители назвали Ахиллом.

Заботливая мать обратилась к богине судьбы Мойре, чтобы узнать, какая участь уготовлена ее сыну. Ответ был для матери неутешительным. Печально вздохнув, Мойра сказала:

– Твоему сыну суждено стать одним из величайших героев, но он погибнет в бою.

Фетида решила обмануть судьбу, сделав своего сына бессмертным. Она купала младенца Ахилла в мертвых водах Стикса, реки царства бога смерти Аида. Погружая его тело в леденящие струи, мать держала сына за пятку. После купания Фетида помещала сына в горящую огнем неугасимым печь.

Как-то Пелей увидел Фетиду, несущую сына к печи. Пелей, не зная замыслов матери, бросился к жене с обнаженным мечом. Богиня бежала… Брак был Зевсом расторгнут. Но мать продолжала оберегать сына от возможности взять в руки свои оружие. Фетида спрятала Ахилла во дворце царя Ликомеда на острове Скирос. Там Ахилл жил, одетый в женские одежды среди дочерей Ликомеда. Здесь от тайного брака Ахилла с дочерью Ликомеда – Деидамии родился сын Пирр, прозванный позднее Неоптолемом.

Оставим на время Ахилла проводить весело время в окружении множества прекрасных девушек и перенесемся на Олимп, где боги собрались устроить веселую трапезу, сопровождаемую употреблением амброзии – напитка бессмертия. На пир богов-олимпийцев не была приглашена богиня раздора – Ирида. Мстительная богиня во время пира бросила на стол золотое яблоко, на котором было написано – «Самой красивой из богинь». Сразу же между богинями вспыхнула ссора из-за права обладать этим яблоком, поскольку каждая считала себя самой красивой. Особенно страстной ссора была между богинями Афиной, Герой и Афродитой. Эти три богини обратились к Зевсу с просьбой разрешить их спор. Зевсу было трудно решить этот вопрос. Афина была его дочерью, родившейся из его головы. Гера – женой. А Афродита была богиней любви и красоты, силу которой испытал на себе любвеобильный бог богов. Зевс, понимая, что ему справедливо спор не разрешить, отослал богинь на суд к сыну Троянского царя Париса. Парис испытывал затруднения при разрешении этого вопроса, поскольку все три богини были прекрасны. Богини, видя то, что Парис не может присудить яблоко ни одной из них, решили подкупить его обещаниями. Гера обещала Парису бессмертие, Афина – мудрость, а Афродита обещала дать ему в жены самую красивую женщину земли. И Парис без колебаний отдал яблоко Афродите. Гера и Афина, разгневанные, улетели на Олимп, пообещав отомстить Парису. Самая красивая женщина Елена Спартанская была замужем за царем Менелаем. С помощью Афродиты Парис похитил Елену. Оскорбленный муж, Менелай, обратился ко всем греческим правителям помочь ему отомстить похитителю. Те дали согласие. Началась Троянская война.

В первые годы войны греки долго терпели поражения. Решено было обратиться к прорицателю Калханту. Тот сказал:

– Вы только тогда станете побеждать, когда в ваших рядах появится Ахилл.

Но, где искать его? Стало известно, что мать Ахилла Фетида прячет сына на острове Скирос. Ахейские (греческие) вожди отправили на остров Скирос посольство во главе с Одиссеем. Одиссей и его спутники проникли во дворец царя, переодевшись купцами. Перед собравшимися девушками положили женские украшения, а в стороне от них были положены щит и меч. Девушки и Ахилл подошли к украшениям. Долго любовались ими, примеряя. По знаку, данному Одиссеем своим спутникам, был издан сигнал тревоги. Девушки от страха разбежались, а Ахилл схватил щит и меч. Одиссей уговорил Ахилла принять участие в Троянской войне.

Ахилл стал готовиться к войне. Самим Гефестом были выкованы доспехи Ахилла, меч его тоже вышел ил горнила бога-кузнеца.

Хотя следует поискать и реальных возможностей поисков вооружения главного героя Троянской войны. Ахилл являлся прообразом будущих рыцарей, хотя, как и все греки его времени, привык сражаться пешим. Он был полностью в броне в отличие от других греков; открытых мест в ней не было. Пятки героя были единственным открытым местом. Доспехи и меч Ахилла были стальными, у всех остальных – бронзовыми. Этим и объяснялась неуязвимость его.

Кого вел в бой Ахилл? «Мирмидонян», – говорит Гомер. Может, такое название люди Ахилла получили из-за своей многочисленности? А скорее всего, причиной тому были предшествующие события:

Один греческий миф говорит о том, что Эак, дед Ахиллеса, потерял весь свой народ во время мора, насланного Герой. Но по его просьбе его отец Зевс превратил в людей муравьев, и поэтому новый народ стал называться «мирмидоны», «мирмидоняне», «мирмидонцы».

Другой греческий миф говорит о том, что Зевс превратился в муравья, вполз в полюбившуюся ему женщину Эвримедузу, и от этой связи народились мирмидоняне – муравьиный народ, народ Ахилла.

Описывать Троянскую войну не станем. Сообщим о том, что от рук Ахилла пали почти все воины – герои троянские. Но и сам Ахилл не избежал смерти. Парис, виновник Троянской войны, поразил стрелой Ахилла, попав ему в пятку. Умер Ахилл от заражения крови. Отсюда существует понятие об уязвимом месте человека, именуемом «ахиллесовой пятой».

Прах Ахилла был захоронен у мыса Сигей, при входе в Геллеспонт со стороны Эгейского моря

Куда делся магический щит, подаренный Гефестом Ахиллу, щит, который давал обладателю его власть над человечеством?

Много веков и Трою, и Ахилла, и его могущественное оружие считали только мифом. Лишь в 19-ом веке стало известно – Троя действительно существовала, а Ахилл был реальным историческим персонажем…

В 1941 году по приказу фюрера археологи отправились на поиски щита, который должен был принести победу войскам Рейха! Магические доспехи легендарного греческого героя немецкие ученые искали безуспешно….

Античный город Нимфей, или и у предателя может быть потомок великим

Не летописец я, не летопись писал,
И год теперь уже зовут не летом.
Поэтом времени случайно стал,
И правду напишу об этом.

Стараюсь истину времен тех передать,
Что так давно канули в Лету.
Спарток, Лукулл и Митридат,
Вы писаны рукой историка-поэта.

И если мне удастся пробудить
Желание прочесть вот эти строки,
Знать, память продолжает жить
В наш век безверия жестокий.

VI век до Рождества Христова. До той поры неизвестный прежде Крым становится просто необходимым для греков, массами покидающих родину. Леса и горы их не интересовали.

Только поэтому освоение Крыма началось с его восточной области. Что можно сказать о Восточном Крыме того времени?

Крым создавал когда-то «кулинар»,
Земля к воде густым стекала тестом,
Из недр ее наружу рвался жар,
Рвалась земля, ища пустое место.

И успокоилась, затем совсем застыла,
Долина там, там высота – горой,
Обрывы там, где пусто место было,
И острова встречаются порой,

Где пали капли с «кулинара» рук,
Насыпал вперемежку камни, скалы,
Потом посеял ясень, граб, да бук,
Иные семена, что лесом древним стали.

Восточный Крым крутых лишился гор,
Холмами вздыбилась равнина,
С трех сторон морских глубин простор,
Лесов, степей чудесная картина.

Отроги Крымских гор – холмистая гряда,
И самый крайний высится над морем.
Построили здесь люди города,
За первенство между собою спорят.

Здесь есть чистейшие источники воды,
Озера есть и небольшие реки.
И жара недр повсюду есть следы —
Оставлены грядущему на веки.

Есть сопки небольшие там и там,
В них кратер небольшой – земля живая,
И действует та сопка, как вулкан,
Клокочет, жидкой грязью заливая.

В лесах здесь чаще ясень, клен,
Болота тоже есть, лесные чащи,
И живность разная, что проживает в нем,
Медведи, кабаны, но всех олени чаще.

И степи есть, хоть их немного,
Полны цветов, высоких сочных трав,
Вглубь полуострова сквозь них идет дорога,
Здесь скот пасет скиф, киммериец, тавр.

Не нужно море им, были бы реки,
Чтобы скот водой поить.
Про рыбу и леса узнали как-то греки,
Боспор решили силой покорить.

Потом на смену им придут иные люди,
С восточной, Азиатской стороны,
И с запада, из солнечного юга,
Создатели неведомой страны…

Не на пустошах селились в Крыму древние греки. Здесь до них существовали поселения, жили люди со своими особенностями жизненного уклада. С радостью ли они встретили высаживающихся с кораблей чужеземцев? Конечно, нет. Просто аборигенам пришлось смириться с тем, что они не могли ничего противопоставить организованности, вооружению и военному опыту пришельцев. И потеряли право сохранить в истории хотя бы имя.

Сказать о том, что сами греки переселялись на новые места с великой радостью, было бы наивно. Их принудила к этому сила соседних могущественных государств, какими были в те времена Персия и Лидия. Никогда до того взоры греков не обращались к северу. Крым находился за краем греческой ойкумены. Выходцы из греческого города Милета обосновались в Пантикапее,

Грекам, покинувшим остров Самос, приглянулось плато мыса Карабурун, находящегося на северной окраине нынешнего поселка Эльтиген (Героевское).

Главным условием освоения куска земли было найти источник воды. Греки того времени никогда не пользовались водой, взятой из колодца. Они называли ее «мертвой». Нужна была только вода «живая», бьющая из-под земли или струящаяся по ее поверхности.

Здесь источник такой воды был. Владельцами источников воды по верованиям древних греков были богини, называемые нимфами. В честь их у источника был сооружен алтарь, а само поселение названо Нимфеем.

Разведанная территория нынешнего городища составляет около 9 га, но нужно учесть, что значительная часть античного города оказалась к нашему времени затопленной морем или занесенной песками образовавшегося на его территории широкого пляжа

Временем основания города считается середина VI века до нашей эры. С севера Нимфей был защищен водами морского залива, на месте которого теперь находятся плавни Чурбашского озера. Восточную часть города занимал порт Нимфея с удобной гаванью. Улицы и ремесленные кварталы террасами спускались к морю. Город с уязвимой степной стороны защищали мощные стены и башни. За городом находился некрополь и густонаселенная сельская округа. Воды пролива были сильно опреснены и буквально кишели рыбой. Однако, не рыба была источником богатств Нимфея, а земледелие. Земли оказались невероятно плодородными. Урожаи были баснословными, сам тридцать, как писал об этом Геродот. Главной зерновой культурой была пшеница. Рожь считалась бросовым, вредным злаком. Нимфей торговал пшеницей, поставляя ее в Афины. Из всех городов Восточного Крыма Нимфей был самым эллинизированным. Город богател на торговле, чеканил свою серебряную монету, хотя пользовался и деньгами Афин. Строились городские здания. Горожане жили в небольших домиках, святилища, с двумя-тремя комнатами. К дому прилежал обширный двор, вымощенный каменными плитами. Строились храмы. В городе процветал культ подземных богов и Деметры. Этому способствовали древние представления о плодоносящих силах природы, их мужская и женская стороны, нашли свое отображение в устроенных жителями Нимфея святилищах кабиров и Деметры…

…На акрополе Нимфея стояло святилище кабиров, а на берегу пролива в обособленном месте, в окружении скал и двух громадных гротов, находилось святилище Деметры…

Вплоть до конца V в. до н. э. Нимфей оставался независимым государством-полисом с собственным самоуправлением и чеканкой собственной серебряной монеты. В этот период город поддерживал особенно тесные торговые, культурные и политические связи с эллинскими городами-государствами, расположенными в Малой Азии, а также с Афинами.

Богатства Нимфея вызывали зависть соседей, и в первую очередь царственных особ Пантикапея.

Сын Спартока I Сатир I (433 – 389 гг. до н. э.) очень захотел завладеть Нимфеем. Как говорят нынешние дипломаты, ему требовалось большее пространство, он просто «задыхался» в тех малых, что достались в наследство от отца. И, если чего-то очень хочется, то и предлог найдется. Впрочем, Сатир не искал предлога, он хорошо организовал разведку, узнал все слабости Фанагории, а затем с отрядом греческих гоплитов, поддержанных скифскими всадниками, переправился через пролив и напал на Фанагорию. Больших усилий не потребовалось, город сдался на милость победителя. Гермонасса и Кепы без боя приняли власть Сатира I. Аппетит приходит во время еды. А такой лакомый кусочек находился всего в 17 километрах от Пантикапея и переправляться через пролив не надо. Чувствуя на себе тяжелый завистливый взгляд Сатира, Нимфей вошел в Афинский морской союз, делая ежегодный материальный взнос. За это он пользовался защитой Афин. Те держали за стенами города Нимфея небольшой, но отлично вооруженный отряд гоплитов.

И пока Афины были крепки, надеяться на захват Нимфея было делом безнадежным. Мы сегодня часто слышим слова – коррупция, взяточничество. И прежде они имели место. Вот и командир афинского военного отряда Гилон был заподозрен в нарушении ведения денежных и иных материальных дел и был вызван на суд в Афины. Путь туда на корабле был долог. Чего только не передумал воитель, пока еще не обнажавший меч в защиту порученного его заботам города, но успевший прикарманить то, что полагалось давным-давно отправить в Афины, пока нос судна рассекал воды Черного моря, кто знает? Думается, что мысли его были крайне невеселыми… Но Гилону здорово повезло, прибыв в Афины, ему удалось избежать суда. Просто афинянам некогда было заниматься проштрафившимся командиром нимфейских гоплитов. У них и без него оказалось слишком много дел неприятных, связанных с поражением от Спарты. Гилон был на время отпущен и возвращался в Нимфей, пусть и не в отличном, но в хорошем расположении духа. Ему было подарено время. Оставалось только использовать его, как можно лучше. Понимая, что судьба предоставила ему лишь временную отсрочку от наказания, а в том, что оно состоится, и приговор будет суровым, он ни капельки не сомневался, он хорошо продумал план дальнейших действий. Прибыв в Нимфей, Гилон каким-то образом встретился с Сатиром, и тот узнал о положении дел в Афинах. Сатир понял: «Пришла пора проглотить лакомый кусочек!» Поддержанный греческим гарнизоном Нимфея, Сатир присоединил его к своему государству. Предатель Гилон в подарок получил из рук Сатира правление городом Кепы. Какова судьба изменника была позднее, сказать не могу. Однако, полагаю, что печальной ее никак не назовешь. Гилон стал дедушкой по материнской линии одного из величайших ораторов древности, духовного властителя Афин – Демосфена!

Бунтовали ли жители Нимфея против насилия Сатира? Нет сведений об этом. Скорее всего, такое положение дел их устраивало, поскольку с падением престижа Афин, резко сократилась торговля хлебом.

Поэтому быстрый рост значения города как центра хлебной торговли связан с его вхождением в состав Боспорского царства.

В III—II вв. до н.э. значение Нимфея как одного из ведущих торговых и политических центров Боспора постепенно сходит на нет, однако вплоть до первых веков н.э. он остается крупным и густонаселенным городом.

Город погиб в средине III столетия, когда сюда докатились орды воинственных готов.

После гибели Нимфея, которую ученые связывают с готским нашествием середины III в. жизнь в нем больше не возобновлялась. Постепенно были разобраны на строительный камень выступавшие на поверхность остатки древних сооружений, территория его и ближайшей округи распахивалась и использовалась под пастбища местными жителями.

В XIX в. земли, на которых располагался когда-то античный Нимфей, попали в состав частных владений помещиков Гурьевых. Гурьевы земледелием не занимались, сдавая земли свои в аренду местным жителям.

Открытие богатых древнегреческих захоронений некрополя Нимфея привело к тому, что на месте древнего города развернулись крупномасштабные раскопки «черных археологов» в поисках кладов, продолжающиеся, к сожалению, и до сих пор. Значительная часть находок из Нимфея, добытая т.н. «счастливчиками», была переправлена за границу и попала в европейские музеи и частные коллекции.

Систематические научные исследования на городище и некрополе Нимфея были организованы только в 30-е годы XX в. экспедицией Государственного Эрмитажа. Они продолжались вплоть до лета 1941 г. За этот период были открыты здания ремесленного и культового назначения, святилище богини Деметры.

В годы войны побережье, на котором когда-то располагался древний Нимфей, стало ареной жестоких боев. Блиндажи, окопы, воронки от снарядов и бомб изменили очертания берега и рельефа.

Раскопки послевоенных лет велись большими площадями. Это позволило открыть остатки жилых домов, мастерских, виноделен, улицы, стен акрополя и лестницы, ведущей в нижний город, где располагался порт. Тогда же было сделано сенсационное открытие святилища с фресками и надписями на стенах.

В галерее находок имеется полутораметровое изображение корабля с надписью на борту «Исида». Фреска была восстановлена из сотен фрагментов. Открытие и реставрация фресок святилища были отмечены ЮНЕСКО и престижной премией Онасиса, врученной сотрудникам Эрмитажа.

Рассвет или закат Боспора?

Лето. Раннее утро. Легкая дымка нависла над водами залива, едва заметно, нежно касаясь их. Над водами носятся чайки, высматривая добычу. Тишина нарушается их криками. Город притих и живет ожиданием прибытия в Пантикапей представителя Понтийского царя Митридата VI Евпатора. Что ожидает горожан? По городу ползут разные слухи, один нелепее другого. Но вот из-за мыса показались корабли. Все ближе и ближе они к Пантикапею. Идущие в кильватер друг за другом триремы, втягиваются в гавань. На флагштоках развеваются знамена с полумесяцем и звездой, символы царя Понта. На судах находятся воины, уставшие за трехсуточный переход Черного моря. Они рады тому, что плавание через море было благополучным. Будущее сокрыто от них, но они не слишком задумываются над этим. Они прибывали на Боспор после сражения со скифами, когда их на помощь в борьбе с ними пригласили херсонесцы. Прибывших в Пантикапей, встречает у причалов боспорская знать. Диофант сразу заметил разницу во внешнем облике городов. Херсонес ничем не отличался от обычных греческих городов, он был и красивее и уютнее, но Пантикапей превосходил его размерами и множественными оборонительными сооружениями. Прямо из гавани Диофант направляется во дворец царя. Переговоры длятся недолго. Оговорены все детали отречения Перисада V от власти, Власть передается Митридату.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.