Джейн Астрадени
Созвездие Меча. Часть 3

«Всякому лесу – своя вея».

Шакренская народная мудрость

«По гатраку и астероид».

Из речи гатракского вождя

Сага о героях звёзд, грандиозных открытиях и величайших победах

Поветрие…

«В каждом лесу живёт своя тайна».

Так говорил Дерсцам[1] Келамин Удурстайл. Великий шакрен! Мудрец, воин и основоположник философии Дар-Шакренар. Но какие-то ученики-шутники переиначили высказывание по-своему: «всякому лесу – своя вея». И в таком виде оно, как ни странно, вошло в поговорку.

Однако Вирил из Гнезда Старвернайла точно знал – веи в чёрном лесу не водились. Зато его неугомонный тавимишари[2] Рамитин утверждал обратное, рассказывая небылицы о «чернокудрых и чернооких чаримиче[3]». Якобы видел одну у ручья, как она расчёсывала побеги-волосы узорчатым гребнем…

– «Гриб это был, – посмеивался над ним Вирил. – Большой и дряхлый».

Грибы-мутчабы иногда вымахивали ростом с шакрена.

– «Напустил пыли, навёл дурману, вот тебе и привиделось. Пока он удирал».

Так оборонялись только старые и трухлявые. Пыль вызывала пятиминутную эйфорию, галлюцинации или галлюциногенный сон, без вреда для нейронов. Обычно, взрослый шакрен отделывался лёгкой головной болью.

Но сами деревья источали опасность…

Сейчас они крепко спали и казались мёртвыми. За исключением тех, что росли стеной и возвышались крепостью в центре Чёрного леса. От них-то и почковались грибы… И каждый грибной сезон шакрены этих «пасынков» отстреливали. Для этого не было нужды тревожить деревья в глубине. Мутчабы, напитавшись соками, стекались в редколесье целыми колониями, чтобы размножаться. В этот период их полагалось отлавливать и отстреливать.

«Пока не заполонили планету и не прорвались в космос», – так шутили охотники.

В грибной сезон любой самрай-шак мог прилететь на базу, поохотится и заготовить себе пару бочонков мутчи – питательного белкового волокна, полезного для укрепления активных нейронов. Ведь натуральный продукт намного вкуснее синтезированного, а процесс его поимки так увлекателен.

Охота!

Самрай-шак ждали её целый оборот и тщательно готовились. А до начала травли в Чёрный лес отправляли разведчиков. В этом сезоне выбор пал на близнецов Сирила Старвернайла. Вирил с Рамитином недавно вернулись из Обители Шакренар и собирались подтвердить статус самрай-шак. Вирил готовился стать воином, а Рамитин учёным…

Под ногой хрустнула ветка.

Вирил отвлёкся от философских раздумий, остановился и огляделся. Вокруг темнела упавшая листва. Чёрные деревья – единственные на Шакренионе скопом теряли листву, чтобы затем разом обрасти по новой…

Рамитина в отличие от Вирила всегда занимал этот факт. Однажды, когда они ещё жили в Гнезде в городе Дальнего берега, Рами спросил учителя, как мёртвые деревья способны отращивать листья. Учитель терпеливо ответил, что деревья не мёртвые, а всего лишь крепко спят, просыпаясь на четверть оборота, чтобы пить влагу Шакрениона, цвести и увядать…

– «А зачем? – норовил подловить учителя пытливый сари-шак. – Если в Чёрном лесу веи не живут?»

– «Ради грибов, – строго напоминал учитель, и маленький проказник тут же получал дисциплинарное задание.

Но любознательный ученик всё равно не унимался и взрослым не верил. Рамитин был убеждён, что от сари-шак скрывают какую-то захватывающую правду.

– «Наверняка там обитают самые восхитительные веи, – сочинял он, чем приводил в ужас своего тавимишари. – Только нам не говорят».

– «Какой в этом смысл?» – осаживал его рассудительный Вирил.

– «Не знаю, – беспечно заявлял Рамитин, – но выясню обязательно».

У Рамитина всегда преобладало стремление докапываться до сути.

– «Я – исследователь!» – гордо заявлял он…

«И где ты закопался со своей жаждой исследования?» – сердито подумал Вирил, поддевая ногой чёрную кучу… В облаке сухих листьев из-за ближайшего дерева метнулся ндарим – юркий, светлый и быстрый, в отличие от мощного, тёмного и сильного у Вирила. Ндарим Рамитина припустил по тропинке, ускользнув от будущего воина.

«Жвиб!»

И он рванул за проекцией.

Не иначе Рами угодил в неприятности, а сильному тавимишари снова придётся его выручать.

Так повелось с самого детства. Хотя, было дело, Вирил пережил нападение безумного самрай-шак… Но тогда его спас не Рамитин. Впрочем, самое страшное, что когда-либо случалось с Рами – это подвёрнутая нога или древесный укус. А теперь почему-то неудержимо тянуло к деревьям.

«Потому что в детстве его ужалило грибо-дерево», – объяснял Сирил.

Да, странная была история…

Однажды Рами зашёл далеко в лес без защитного костюма. На спор. За что и поплатился. Едва откачали…

Вирил сокрушённо вздохнул и ускорил бег – вот-вот нагонит хитрого ндарима… И неспроста Рами влекло в лес. Его манили веи. Причём, не только раз в оборот, как всякого нормального самрай-шак, а ежедневно и без перерыва. Как попробовал свою первую вею, так и понеслось….

– «Ты – неправильный самрай-шак, – выговаривал ему Вирил. – Даже инстинкты у тебя неправильные».

– «А что в этом мире правильного?» – смеялся в ответ Рамитин.

– «Философия Шакрениона…» – заводился Вирил.

– «Её так много, что я в ней растворяюсь, – шутил Рамитин. – Что такого? Я же исследователь. Мне нравится всё изучать, особенно вей. Они такие очаровательные…».

Веи, веи… Это ещё полбеды! Рамитина неудержимо тянуло и к другим видам, похожим на чарим-вей.

– «Нельзя так», – сокрушался Вирил, силясь вразумить тавимишари.

– «Почему? – удивлялся Рамитин. – Мне нравится, когда мой ндарим резвится на свободе».

– «Добегаешься! Когда-нибудь…».

– «Напугал! Я – исследователь. Мне полагается забираться в труднодоступные места, а ты – воин. Твоя участь быть снаружи – настороже».

– «Смеёшься надо мной?» – огорчался Вирил.

– «Немножко», – признавался Рамитин и однажды заявил брату, как бы между прочим, во время тренировки ндаримов в степи:

– «И перед нами живой пример отрицания…».

– «Это кто это?» – насторожился Вирил.

– «Шар-ке[4]».

– «Что?! Безумный ндарим! Твои нейроны взбесились… Не иначе».

– «Сколько угодно отворачивайся от истины, но у отца это было с земной женщиной».

– «Женщина? У Сирила? Бред… Кто?!»

– «А сам рассуди».

Но Вирил и слышать об этом не хотел. Он не мыслил в чуждых его природе категориях. Однако на этот раз…

– «Неужели… Ева?»

Рамитин утвердительно кивнул, а его ндарим довольно фыркнул.

– «Нет, – Вирил отказывался это принять, но всё же попытался. – Ладно… Может и было. Один раз. Но тогда Арини…».

Всех в Гнезде удивляло, что Сирил до сих пор встречается с веей из Бирюзового леса. А раз в цикл они улетали в горы и там уединялись.

– «Нет! Такое не для меня», – непреклонно заявил Вирил, наблюдая за ндаримом. Тот прогуливался вдалеке, тяжело подпрыгивая и ныряя в серебристую траву.

– «Как пожелаешь, – Рамитин пожевал травинку. – А я не вижу ничего плохого в том, чтобы сорвать лишний поцелуй с уст хорошенькой веечки. Без последствий».

– «Как ты можешь? – Вирил наморщил лоб. – Когда они горькие на вкус…».

– «О, гуцци[5]! Это не они горькие, а твои ферменты… Нейроны подают сигнал, но ты можешь ими управлять.

– «Как?»

– «Легко. Ты же управляешь ндаримом».

Рами отпустил своего, и тот беззаботно скакал вокруг близнецов.

– «А если я не хочу управлять?» – Вирил вызывающе прищурился.

– «Тогда…. – Рами внезапно подскочил к нему и ткнул пальцем в середину налобного рисунка. – Ты – дикарь».

Вирил отшатнулся и прикрыл лоб ладонью.

– «Я не дикарь! Просто не хочу этим управлять. В жизни и без того забот хватает. Лучше я буду ждать…».

– «О, гуцци! – рассмеялся Рамитин, наблюдая за ндаримом тавимишари, грузно ступающим по шак-начи[6] в дрожащей степной дымке. – Тебе не хватает лёгкости. Ты чересчур тяжёл, Вири, и… неповоротлив».

«Фуух!» – взвились листья перед лицом шакрена и обсыпали его с головы до ног, а юркий ндарим сиганул с дерева прямо ему на макушку. – «Фырр!»

Послышался тихий смех… Вирил раздражённо отряхнулся и сбросил с себя ндарима Рамитина.

– Прекрати, – хмуро попросил он. – Где ты был?

– Ходил к ручью, – Рами появился из-за дерева и распылил ндарима.

– Опять за старое?

– Я там кого-то видел, – доверительно сообщил тавимишари. – Не успел рассмотреть… Удрал…

– О, гуцци! Не мели чепухи.

Рамитин приготовился спорить, но Вирил с улыбкой добавил:

– Каков гриб.

– О грибах! – Рами мигом оживился и забыл о разногласиях. – Я видел целую вереницу. Бежали вдоль ручья, к просеке. И ещё несколько крупных одиночек. Заметили меня и скрылись в чаще.

– Я тоже нашёл. Четыре поляны. Эти ещё не отпочковались от мутчицы. Но дней через восемь созреют. Я и отсюда чую их запах.

Он принюхался.

– Пойдём. Скоро прибудут охотники и гости… Надо готовить базу.

Вирил развернулся и направился к опушке, где шакрены оставили свои гам-метеоры.

«Шурр!» – зашуршали листья. Вирил круто обернулся, надеясь поймать тавимишари с поличным… А Рамитин просто стоял и смотрел в гущу леса, куда, мелькая среди деревьев, шустрым косяком сматывались грибы.

– Эцце и реччи[7]! – хором воскликнули близнецы.

«Цце… чччи!» – гулко отскакивая от стволин, вторил им голос леса, постепенно затухая вдали и сменяясь шёпотом:

– «Цццереччии…».

Тавимишари переглянулись.

– Ух ты, – рассмеялся Рамитин. – Поймали эхо. Удача!

И мечтательно посмотрел вслед грибам… Этот взгляд не укрылся от Вирила.

– Накличешь на себя беду, – тихонько предупредил он брата, угадав, где блуждают его мысли. – Чёрное сердце таит угрозу. Говорят, деревья там черней чёрного… Там без вести пропадают.

– Веришь в эти сказки? – Рами тряхнул головой, структурируя нейроны.

– Это не сказки. Ты знаешь…

Рамитин кивнул.

– Знаю.

Пять оборотов назад двое смельчаков отправили в Чёрный лес своих ндаримов. В самое сердце… А через два часа впали в нейронную кому.

– Тем более нужно выяснить, в чём там дело.

– Отважные воины не пошли туда, – сурово заметил Вирил и благодушно спросил:

– А ты куда лезешь?

Рамитин покрутил головой, и налобный узор заблестел, будто его спрыснули вейской любовной росой.

– Здесь не воины надобны, учёные. Разгадать загадку Чёрного леса…

«Хрясь!» – Вирил в сердцах переломил ветку, попавшую ему под руку, и решительно двинулся к месту стоянки.

– Ты – неисправим, – на ходу бросил он тавимишари. – Идём.

– Эцце и реччи! – выкрикнул напоследок Рамитин, приставив ладони ко рту, и лесное эхо многократно отозвалось ему. Улыбаясь своим мыслям, шакрен догнал брата и пошёл рядом.

А из таинственных дебрей повеяло холодком…

«Славная будет охота!»

Сезон 3. На два фронта

«Удачно пройди свой день до закатного моста

и перейди сквозь тьму к восходному маяку».

Приветствие шакренов дневному путнику

Звёздная дата – 3.12. Охотники за грибами

3.12.1. – Генетические причуды

– Ты уверен, что это правильно?

– Я не делаю, о-руджанн, если до конца не уверен.

– С каких это пор, а-джаммар? Ты перестал рисковать…

Женя с Талехом препирались уже полчаса. Очередной рекорд в их семейной жизни. А ругались они из-за Джардани.

Мальчик вырос!

Очаровательный малыш Джанни незаметно превратился в Джардани-подростка – развитого не по годам, а временами задиристого и довольно колючего. Буквально. И если джамм ещё крепко спал в нём – глубоко внутри, то гатрак частенько просыпался и вырывался наружу.

– Поверить не могу! – возмущалась Евгения. – Но узнаю джамрану. Всё провернул за моей спиной! А говоришь мне об этом только сейчас…

Условные сутки назад они покинули Ролдон-2 на сокращённой версии Рэпсида и направлялись в ближайшую из систем созвездия Цефея, взяв курс на Шакренион.

– Запланировал тайком и мне не сказал!

– Женя, успокойся, расслабься и наслаждайся полётом.

– У тебя на всё один ответ! Расслабься и наслаждайся…

– Прежде всего, успокойся.

– Как?! Как я могу успокоиться, зная, что мой единственный сын… Единственный! Заметь, из-за тебя… – Женя чуть не плакала, сразу вспомнились прошлые обиды, горести и недоразумения. – По твоей воле! Там! Один!

– Замечу… Не один, а с гатраками. Агрэгот не позволит и волоску упасть с его головы. Учитывая, что… Джанни и мой сын тоже.

– Там опасно! – выдвинула Евгения последний и самый веский довод.

– Прекрати, Ева. Он не пропадёт. И мы оба это знаем… Ему – четырнадцать. Лучше беспокойся за станцию.

– Не переводи стрелки…

– Да? А разве не благодаря тебе Рокен стал заместителем? В обход меня…

– Это же на время. Пока мы в отъезде. И… – Женькин энтузиазм резко поутих. Тревога за станцию росла по мере удаления от неё. Теперь идея с повышением Рокена не казалась такой замечательной. Евгения боялась представить, каким они застанут Ролдон-2, по возвращении, и найдут ли его вообще. Однако…

– Рокену пора взрослеть, – решительно заключила она. – Хватит скакать кузнечиком! Он больше не на поруках. И потом, зам – это не капитан. Дмитрий не допустит катастрофы. Да и Нивилла обещала приглядывать…

– Знаю, как она приглядывает, – проворчал командор. – Так, что оба Ролдона останутся без присмотра.

– Талех, ты стареешь, – вздохнула Женька.

– Чего?

– И берёшь на себя чересчур много ответственности. Не кипешись. Дмитрий за всем проследит.

– Знаю. Мы постоянно на связи… Так, что там было до этого, двумя репликами раньше…

– А, это… Ведёшь себя как старый сварливый деспот. Всех загонял! От каждого требуешь отчёта, а сам… Отправил ребёнка в ссылку на астероид, а я узнаю об этом последней. Ай…

– Ну-ка, повтори… Кто это старый и сварливый?!

Талех угрожающе двинулся к жене, на ходу расстёгивая китель.

– Куда убегаешь? Иди-ка сюда. Я тебе покажу… Насколько я стар… страшный и неутомимый… ти… таран!

Очередная погрешность РНК-переводчика?

Женька, хихикая, отступала вглубь каюты.

Она умышленно дразнила мужа. Ведь ему не было и шестидесяти, а для джамрану это даже не середина жизни, а только начало расцвета.

– Тиран… ммм…

Талех поймал её быстро, предоставив лишь немного форы, для забавы. Опрокинул на кровать, и, целуя, прошептал:

– Прекращай брюзжать… Лучше открой для меня свои гены…

В последующие два часа Женя сполна оценила его обманный маневр.

Но и кроме этого на Рэпсиде находились занятия по душе.

Капитан традиционно не торопился. Ради Женьки Талех совершил «круиз по туманностям», как он выражался. Поэтому до Шакрениона они летели неделю, а не восемь стандартных часов, растягивая удовольствие от полёта. Зато Женя воистину наслаждалась. Импульсная скорость хоть иногда позволяла любоваться видами на экране и за иллюминатором.

– Всё равно до начала охоты четверть фазы, – сказал Талех. – Куда нам спешить?

– Правильно, – подхватила Женя. – Полезно развеяться и побыть вдвоём.

На борту присутствовал минимум команды. То есть, если не заходить в рубку или в инженерный, то за весь перелёт можно вообще никого не встретить. Женя с Талехом в кои-то веки остались наедине! И оба признали, что это самый шикарный отпуск за всю их совместную жизнь.

Когда Сирил позвал друзей на ежегодную грибную охоту, они единодушно приняли приглашение. Миритин отправился на Шакренион раньше – помочь с приготовлениями. А Супруги Риэ-Квиезархижь-ххардрэрдах по дороге закинули дочь к бабушке с дедушкой на Рахтор и теперь получали удовольствие от путешествия. Во всех смыслах!

Параллельно Женя проводила эксперимент. Знакомила мужа-джамрану с земной беллетристикой. С кинематографом они ещё раньше разделались, настала очередь литературы. На этот раз задача оказалась гораздо сложнее. Мозг джамрану отчаянно сопротивлялся.

– Не понимаю, зачем писать о вампирах? – недоумевал Талех. – Они же генетически непривлекательны.

– Ну-у… Жанр такой, мода, бренд…

– Хм… скорее бред.

И командор продолжил критиковать.

– Никакого развития! Сюжет зациклен сам на себе. Всю книгу мусолят – еда человек для вампира или не еда и как надо любить еду… Какой в этом смысл? Очевидно же! Неразумно решать риторические вопросы художественными средствами. Всё и так ясно – любимая еда. Спроси у любого алактинца, он тебе скажет. И незачем об этом целую книгу писать, чтобы установить…

– Ну, существует ещё проблема отношения еды к пожирателю…

– Спроси Аманду, – машинально посоветовал муж. – … О, даже так!

Это Талех обнаружил, что книг не одна, а двадцать и погрузился в следующую историю…

– Гатракскую мать! – командор наткнулся на оборотней. – Как не эстетично, глупо и примитивно!

– Конечно-конечно, милый, – Женя поспешно забрала у него планшет. – Я в курсе. Джамрану первыми открыли закон чистого превращения вещества и привнесли его во вселенную… Но авторы книг об этом тогда не знали.

С любовными романами обстояло ещё хуже. Талех от них засыпал. Правда, одним всё же впечатлился, настолько, что даже прослезился.

– Немыслимо! Мужчина соблазнял женщину на протяжении десяти книг? – командор был искренне потрясён. – Это сколько циклов-то? Бедолага… Ущербный… Его лечить надо, а не делать героем… И женщину, впрочем, тоже.

– Они же в конце это сделали и поженились, – Женя пыталась реабилитировать земную романтику в глазах джамрану. – Смотри! Вот же, на последней странице…

– Какая жестокость по отношению к ним! – вознегодовал Талех. – Несчастным место в медцентре, а не в Театре бракосочетания.

А над земной эротикой командор хохотал так, что отражатели на иллюминаторах дребезжали, особенно после фразы:

«Он засадил свой поршень в её цилиндр и заработал со скоростью четырёхтактного двигателя».

То есть, само предложение в оригинале выглядело и читалась несколько иначе, но джамранский переводчик именно так всё и перевёл. И Талех долго поражался фантазии землян, «описывающих секс каких-то допотопных звездолётов».

К сожалению, детективы оказались для мышления джамрану и вовсе бесполезны. Командор с первых страниц просекал, кто убийца или, кто «украл портсигар»… После такого мозгового штурма, Евгения забоялась предлагать мужу научную фантастику и экшн.

Впрочем, она была к этому готова, зная, что у джамрану нет развлекательной массовой литературы. Более того, выяснила, что и книгопечатания-то нет, в привычном смысле этого слова…

Предварительно Женьку осенило, и она решила зайти с другого конца.

– Поговорим о джамранских книгах. Я ведь читала… Сопоставим.

– Видишь ли, Женя, – задумчиво проговорил Талех, он всегда с этого начинал, когда не хотел её обидеть. – Есть категории несопоставимые. Джамранское творчество несопоставимо с земным.

– Почему?

– У нас процесс написания книги достаточно долгий и кропотливый, потому что…

– Знаю-знаю, джамрану пишут художественные произведения исключительно на полной речи…

Давным-давно Сандер её просветил.

– Не все, насколько мне известно, – блеснула она эрудицией.

– Ты не владеешь информацией…

– Так разъясни.

– Автор-джамрану пишет одну-единственную книгу на протяжении всей жизни. Немного находится одержимых, готовых посвятить этому всю жизнь. Поэтому джамранских писателей относительно мало, по сравнению с земными.

– То есть, это удел избранных?

– Не совсем. Правильнее – самоотверженно преданных генофонду.

– Генетических патриотов?

– Примерно… Дело в том, что книги у джамрану только рукописные. И не иначе.

Подлинное откровение!

– Думаю, о причинах ты догадываешься…

– Генофизика?

– Верно. Кроме знаний, опыта, информации, джамрану-писатель вкладывает в творение свои гены. Так, чтобы их прочитали и впитали его соплеменники. Даже по истечении сотен, тысяч и миллионов циклов…

– Хм… Но ведь… Каждая джамранская фонема и так содержит генетический код, выраженный звуком и буквой, а слова объединяют фонемы в геномы, в разнообразных сочетаниях, и джамрану считывают их наряду со смыслом.

Сандер не утаил и этот генетический секрет, когда обучал Женю основам джамранского стихосложения.

– Поверхностного восприятия недостаточно для джамрану. Необходимо ощутить гены всеми рецепторами. Вобрать их вкус, запах… Тебе не понять.

– Естественно… – Женя вздохнула.

– Но, я попробую объяснить… Настоящие книги пишутся на особом материале. Назовём его… Полотно.

– А бумага?

– Бумага недолговечна. Специальным веществом… Как это по-вашему…

– Чернилами?

– Краской… Этим консервирующим составом заполняется приспособление для книгописания – зэ-ридэ или ДНК-колер… Давай покажу.

И Талех продемонстрировал жене инструмент для книгописания через поисковик гала-нета, пользуясь джамранским паролем. Зэ-ридэ напоминал древнюю шариковую ручку и нынешний стилус.

– ДНК-колер всей поверхностью собирает гены с подушечек пальцев автора, и они попадают в краску. Также продуцируется и собирается генетический пот. Для наибольшего эффекта. ДНК-краска остаётся и закрепляется на полотне. Ещё писатель может в процессе регулярно покусывать кончик зэ-ридэ, оставляя слюну, которая затем попадает в состав. А на рабочем конце инструмента выдвигается игла. Автор периодически прокалывает себе палец, используя кровь… Большинство древних научных трактатов написаны так же.

Женя была в шоке!

Джамранские книги создавались потом и кровью. Буквально! И слюной…

В такие страшные генетические тайны Сандер её не посвящал.

– Читая книгу, джамрану обязательно водит пальцем по буквам и считывает ДНК носителя, помимо зрительного восприятия генокодов…

– А краска не выгорает и не стирается?

– Исключено. Очень прочный состав. А добавочный консервант способен удерживать написанное и гены в нём – вечно… И полотно – не бумага.

– Значит, я…

– Да, ты никогда не сможешь читать джамранские книги наравне с джамрану. Более того, многие из них ты вообще не прочтёшь. Большинство хранится в архивах, в библиотеках на Серендале и Рахторе, или в частных собраниях.

– Но, как же… Планшеты! Я же читала… Тексты пишутся от руки и адаптируются?

– Нет. Это не книги… Чаще всего тебе попадались научно-популярные ДНК-спектрограммы, написанные посредством зэ-кэрго или ДНК-спектрографом.

– Как всё сложно…

– Проще простого, – рассмеялся Талех. – Инструмент зэ-кэрго – обычный компьютер с геносканером и сенсорной клавиатурой, в вашем понимании. Сейчас учёные экспериментируют с мыслезаписями. Пытаются визуализировать мыслеобразы через прямой контакт с передатчиком. Пока это в стадии разработок. Однако это всё не то… ДНК-спектрографы проецируют гено-образы на экран, но не переносят их на полотно и не создают книг, в джамранском понимании…

– Печально.

– Совсем нет. С точки зрения генофонда они не представляют ценности для джамрану и никогда не станут…. Как это, по-вашему?..

– Классикой? – подсказал Женя.

Талех подумал, оценил пассаж РНК-сыворотки и ответил уклончиво.

– Бесценными и вечными. Они, безусловно, информативны, но представляют собой лишь отражение генетической памяти в сочетании с буквенными генокодами. Зачастую недолговечны. Им свойственно искажать подлинную генетическую информацию. Со временем заменяются другими или похожими. В них мало индивидуальности.

– А пишутся они тоже долго?

– Как раз нет. Все они зэ-кэргированы на укороченной версии языка. Зэ-ридированное полотно в отличие от них передаёт все речевые и генетические нюансы…

– Интересно… Какова жизнь самоотверженного писателя, полностью отдающего себя одной книге?

– Иногда двум, – признался Талех. – В зависимости от желания и таланта автора. Бывают гении, способные написать три. Но это потолок.

– Конечно, автор одинок, ведёт замкнутый образ жизни и обретает известность посмертно…

– Вовсе нет, – рассмеялся муж. – Частенько пишут в соавторстве и обычно это супруги или постоянные генетические партнёры, по известным причинам. А так… Писатели как правило знамениты, ведут активный образ жизни, много путешествуют, обмениваются генами… Это особенно важно для полноты картины. Краска должна быть насыщена многообразием генов. Драгоценный генетический опыт, обработанный и переведённый в индивидуальную систему генокодов. Истинное наслаждение читать это!.. Ощущая зрительно, на вкус, на слух и запах… Умопомрачительное сочетание!..

Глаза командора светились, когда он об этом говорил.

– Тебе не понять…

– Увы… – снова вздохнула его супруга – человек.

– Не огорчайся, – Талех улыбнулся. – Для генетического наслаждения у тебя есть я…

– Знаю… Послушай, – Женьке показалось, что она нашла слабое место в джамранском книгонаписании. – А на что живут авторы? Голодают?

– Отнюдь. Все они профессионалы. Каждый в своей сфере. Среди писателей распространены любые профессии, а неучей не допускают к официальному созданию книг. Для того и существуют генетические эксперты… Они назначают автору стимулирующее творческое пособие.

– И как это получается? Захотел написать книгу, пришёл к экспертам и… Заявил о своём намерении?

– Именно так. Эксперты изучают претендента, совещаются и принимают решение… Но, пока не было случаев, чтобы отказали. Кто попало туда не приходит.

– Хм, творческое пособие?

– Да, но с условиями.

– Кто бы сомневался! У джамрану всё с подтекстом и подвохом.

– А как же! Раз в полцикла автор обязан представить на суд экспертов то, что он сотворил. Оплата зависит от качества и объёма написанного. И ежели эксперты определят, что писатель халтурил или отлынивал, то никакой выплаты он не получит, пока не перепишет…

– Сурово, – отметила Женя.

– Но справедливо. После такого некоторые бросали писать, а цели достигали только упорные и вдохновлённые. Представив в конце жизни богатый информационно-генетический материал, воплощённый в книге, они признавались мастерами, а их детям и внукам продолжали выплачивать гонорар…

– Но ведь, как я поняла, книги у джамрану не продаются.

– Некоторые приобретаются для частных библиотек на аукционе. Учреждён творческий фонд…. Что-то вроде… Вы же платите налоги.

– И любая книга есть только в одном экземпляре?

– Не обязательно… Отважные добровольцы и исследователи генетического творчества, не обладающие художественными способностями, переписывают их для себя и для потомков… Но в этом случае книга приобретает иной генетический вкус. Весьма заманчиво… Переписчиков тоже поощряют, но по-другому тарифу. И конечно ценятся переписанные книги гораздо меньше.

Женя представила…

– Одинаковое содержание, приправленное разными генами… В этом есть что-то пикантное и жутковатое.

– Мы попробуем, – вдруг предложил Талех. – Вместе читать книги. Я купил несколько на Серендале и храню их на станции.

Евгения снова убедилась, что многого не знает о муже и не понимает, как ему удаётся это скрывать…

– Мы попробуем, – с воодушевлением повторил Талех. – Ты вполне созрела, а мне хочется попробовать что-то новенькое…

Евгении почудилось, что командор облизнулся.

– Я буду читать, и передавать тебе свои ощущения.

– Как?..

– Через генетический обмен…

– Ты… э… станешь читать мне вслух во время того как? – она не верила своим ушам.

– Да-а… Учитывая, что половина из них на староджаммском… Это будет невероятно захватывающе…

У Женьки не нашлось слов, особенно, когда она это представила. Одно дело чтение стихов в процессе, но… До таких чудес джамрано-землянских отношений они ещё не доходили. Хотя, на скуку и однообразие Евгения не жаловалась… И постепенно привыкая к возможности творческого генетического обмена, она спросила:

– А как же авторы ДНК-спектрографической литературы… Им тоже платят?

– Один раз, и ДНК-спектрограммы книгами не считаются. Ни у кого не возникнет мысли читать их вслух или на ощупь…

Этим было всё сказано. И Женя впервые задумалась о перипетиях современного земного книгоиздания. С двадцать первого века многое изменилось, в определённую сторону… Но развить эту тему и обговорить её с Талехом она не успела. Мужу наскучили бесконечные разговоры о превратностях литературы. Вместо этого он припомнил кое-какие примеры из джамранских зэ-рукописей и загорелся желанием испробовать ряд генетических штучек вместе с женой… Всю дорогу до Шакрениона. Впредь она поостереглась обсуждать с ним тонкости джамранского книгописания. От греха подальше… Но в итоге ей понравилось…

Наконец на экранах возник Шакренион. Они прибыли! На день раньше срока, назначенного сборами. Командор немедленно вызвал офицера по этике и приказал разобраться с настройщиками синхронизатора времени. И Женя за них не вступилась, как прежде, уговаривая пощадить. Теперь немного осведомлённая в тонкостях межзвёздных перелётов, она понимала, что ничтожная ошибка может повлечь за собой роковые последствия. Например, они рисковали прибыть на Шакренион не на день раньше, а на сто лет позже.

Однако… Всё хорошо, что хорошо кончается и начинается. Оставив Рэпсид на орбите под командованием старпома, а ныне и космического волка Дагена, Женя с Талехом сели в звездокатер, предоставленный космодромом. Оттуда перебрались во флайер, что отвёз их прямиком на охотничью базу…

– Это – домик? – опешила Евгения, разглядывая грандиозное сооружение с бойницами. – Охотничий домик?!

– В интерпретации РНК-переводчика, – с улыбкой ответил Сирил, радушно встречая гостей.

«Ну, да».

Жена накрепко уяснила, что речевые недоразумения в мире будущего принято сваливать на издержки РНК-сыворотки.

– Варама, Сирил! – Женя поприветствовала друга, задрав голову и пытаясь рассмотреть многоярусное нечто, затерянное в облаках. – Это же целая крепость или город…

Возведённый в лучших традициях шакренской архитектуры… Башни, здания, арки, мосты…

– Не такой уж он и огромный, – рассмеялся Миритин, выходя им навстречу и приветствуя всех разом. – Цё-Варама! Добро пожаловать на Шакренион!

Затем они взяли вещи и проследовали за встречающими в холл. Охотников пока собралось немного. Основную группу ожидали завтра-послезавтра, да и те, что уже прибыли, разбрелись по своим «заимкам». Зато Женя, наконец, познакомилась с сари-шак Миритина.

Хотя, старшего – Иристина она неоднократно видела раньше, но теперь язык не поворачивался назвать его сари-шак. Взрослый сформировавшийся самрай-шак цикла на два постарше близнецов Сирила. А вот с последышами – Павирилом, Нетилом и Астином, встретилась впервые. Сперва она подумала, что они погодки. Но всё оказалось намного занятнее. Ни погодками, ни тройняшками эти тавимишари не были… Они родились в один и тот же оборот, с интервалом в несколько часов от трёх разных вей…

Степень Женькиного изумления не измерялась даже в космических величинах. Так она выяснила, что «двух веечек за один…» – это не просто крылатое выражение, а реальный исторический факт. И нехотя признала, что её представления о шакренах всё ещё малость наивны, радужны и граничат с фантазиями…

– Как же тебя угораздило, Миритин? – ошеломлённо спросила она.

– Бурная молодость, – загадочно ответил доктор, ни капли не смутившись, но едва заметил, что трое отпрысков – Павирил, Нетил и Астин наблюдают за ними, навострив ушки, нарочито веско и громко добавил:

– Но я никогда не забывал о долге!

И с гордостью сообщил:

– В Гнезде остался младшенький – Сантил. Он предпочитает библиотеку охоте.

Впрочем, самых юных сари-шак к охоте не допускали.

– А Фиримин приедет? – поинтересовалась Женя.

– Вряд ли, – ответил Сирил. – Охота его не привлекает. Он с головой в науке.

– Как поживает Арини?

– Прекрасно, – на лице Сирила расцвела фирменная улыбка, вызванная отныне не Женькиным присутствием… Но она об этом ничуть не сожалела…

К ним подошёл главный учредитель охоты в этом сезоне – Зербитин. Поприветствовал гостей по-шаренски и отправился дальше – распоряжаться сборами.

– Идёмте, провожу в апартаменты, – предложил Миритин, выхватывая сумку у озадаченной Женьки. – Они рядом с моими.

Сирил зашагал сбоку…

По дороге Евгения разглядывала внутреннее убранство крепости. Все эти «заспиртованные» грибы в больших прозрачных банках, а также оружие, силки и сети, развешанные по стенам… Она старательно думала о том, что впереди их ждёт настоящее приключение. Но лишь тёплая и надёжная рука Талеха, внезапно сжавшая ей ладонь, помогла Евгении успокоиться и умерить биение сердца… И всё ещё только начиналось.

– Час вам на отдых, потом обед, – обернувшись к ним, весело рассказывал Миритин. – А после – на полигон. Научу, как управлять гам-метеором.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дерсцам* – великий учитель, мудрец (шакренск.).

Вернуться

2

Тавимишари* – буквально рождённый(е) в одном Гнезде, по человеческим понятиям эквивалентно слову брат(ья), родич(и) (шакренск.).

Вернуться

3

Чаримиче* – прекрасный цветок (шакренск.).

Вернуться

4

Шар-ке* – старший родич, родитель, отец (шакренск.).

Вернуться

5

Гуцци* – производное уменьшительно-снисходительное от гунац, означает дурачок, неумеха (шакренск.).

Гунацц – глупый, неумелый и неуклюжий ндарим (шакр. миф.).

Вернуться

6

Шак-начи* – то, из чего состоит планета Шакрениона, аналогично – земля (шакренск.). Ступать по шак-начи – идти по земле (Шакрениону).

Вернуться

7

Эцце и реччи* – славная будет охота, удачной охоты (шакренск.).

Вернуться