Григорий Неделько
Синдром Герострата

Если вам скажут, что вы ненормальны, – не верьте.

Если вы скажете другому, что он ненормален, – вам не поверят.

Потому что ненормально абсолютно всё общество.

(Из «Справочника начинающего мада». Редакция 19-я, дополненная)

I

Ален Колт взяла стакан, налила минеральной воды и выпила таблетку; головная боль не прошла, однако некоторое облегчение это принесло. Затем она посмотрелась в зеркало в ванной, поправила причёску и отправилась на интервью.

Ален работала в «Инспектинг систем». Видимо, чтобы оправдать своё название, компания требовала абсолютной чёткости и ясности не только от проверяемых, но и от работников. Ален, как и всех её коллег, ужасно выматывали постоянные тесты, от самых простых до наисложнейших, которые проводила «Инспектинг систем»: тест на словесную правдивость, тест на письменно-печатную правдивость, тест на лимитированный уровень эмоций, тест на отношение к тестам… Эти проверки могли принять любую форму, быть и устными, предстать и в виде бумаг, которые необходимо заполнить. В качестве платы за подобное беспокойство – высокое финансовое довольствие, частые и длительные отпуска, всепокрывающая страховка… но и усталость, недосыпание, стресс.

Вообще-то «Инспектинг систем» не обращала внимания на беспокойство сотрудников, и компанию несложно понять: она существовала в мире, давно переоборудованном под техническую доминанту учёных умов. Компьютеры на работе, роботы дома, электроника в магазинах и на прилавках – техника повсюду. От такого недолго и спятить, ведь перенасыщение информацией ещё ни для кого не проходило бесследно.

Однако общество, получив превосходство в виде научного прогрессорства, научилось контролировать и сбивать постоянно нарастающее давление механизмов (тут ничего страшного и безумного, обычный школьный термин). Построили Купол Защиты, раздали жителям портативные защитники, вшили миниатюризированные разновидности последних в одежду – и на этом успокоились. Но, хотя теоретически проблема была решена, оставались сложности и неясности. К сложностям относились, например, столь необходимые с утра и вечером обезболивающие таблетки, а неясности – это, в первую очередь, мады.

У представителя этой малочисленной, по сравнению с нормалами, группы Ален и предстояло взять интервью. Взять, зафиксировав на камеру и в электронный блокнот, и передать боссу – для ознакомления и демонстрации в телерадиоэфире. Мадам давно не уделялось повышенного внимания, но этот сумел-таки заинтересовать нормалов, причём на высочайших руководящих постах; уже такого факта довольно, чтобы отправить молодую, инициативную и потому не слишком опытную журналистку на потенциально опасное задание.

– Я к вам, – представившись, коротко сказала Ален и показала электронный пропуск.

– Хорошо, – кивнув, отреагировала администратор.

Нажала кнопку на пульте, вмонтированном в стойку, и железная перегородка, мешавшая пройти, въехала в стену. Ален миновала полукруглый, со спрямлёнными краями, эрзац-деревянный стол, уставленный стационарными смартфонами и горшками с домашними растениями. Когда ладная фигурка темноволосой, короткостриженой молодой женщины скрылась за поворотом, администратор вновь коснулась сенсокнопки, возвращая заграждение на место.

Сначала – в пневмолифт; потом попетлять коридорами, и наконец показалась нужная дверь. Ален поздоровалась в настенный переговорник, назвала своё имя.

– Входите, – донёсся мужской голос.

Внутри кабинета было богато, но пусто – стандартный облик рабочего места шишки из контролирующих. Конкретно этот, Константин Крамер, плотный, низкорослый человек в очках, контролировал мадов, не подпадавших под юрисдикцию других контор.

– Как вам известно, – взял Константин слово, когда Ален присела в любезно предложенное кресло и отказалась от кофе, – мады – наш большой заработок и проблема не меньшего масштаба. Разрешите короткую водную. – Он откашлялся в кулак и заговорил:

– Полтора века назад на Земле не существовало мадов, вернее, разгуливали по планете личности, которые в будущем могли бы ими стать. Мад, от английского “mad”, – это любой человек, у которого психические отклонения от нормы переродились в новую модель поведения, относительно безопасную для окружающих, но вызывающую нервную напряжённость своей необычностью. Среди мадов нередко попадаются крайне одарённые личности; есть и мады-бездари, так же как мады-убийцы и мады-лекари, мады-проповедники и мады-ученики. Всего подгрупп, насколько вам известно, более сотни. Появление мадов связано с возрастающим даже не в алгебраической – геометрической прогрессии уровнем цивилизации. Всё просто: чем выше ступень развития, тем заметнее отклонения от предшествующей нормы.

Но мы научились в той или иной степени подчинять мадов себе, управлять ими, ставить их способности – созидающие и разрушительные – на благо общественного механизма. Тем не менее, три недели назад мы столкнулись с… – Константин подобрал слова, – вопиющим несоответствием нормам, в том числе по сравнению с привычными для нашей конторы. Для менее осведомлённых «Инспектинг систем» – компания по разработке и внедрению полуэмпатического оборудования; на самом же деле, в нашу задачу входит контроль над мадами. Впрочем, не только над ними – над любыми выпадениями из обоймы. Так вот, наша многоопытная, отмечающая в этом году тридцатилетний юбилей «компания» ранее не сталкивалась с похожими случаями. Скажу точнее, – начиная немного волноваться и вытирая выступивший на лбу пот платком, продолжал Крамер, – не находилось пока случая, что встанет в ряд с имеющимся…

Удивлённая – такое она слышала впервые, – Ален подалась вперёд, облокотившись на стол.

– Мады, – говорил Константин Крамер, суетясь возле раздвинутого в половину стены голоэкрана и настраивая его, – эти дети «обезумевшего» гражданского общества, всегда оказывались либо на шаг впереди, либо на шаг позади. Они мешали, и им создавали помехи. Но без них, как показали исследования и опыты, нормальное функционирование общественной машины – по крайней мере, в том виде, в котором мы её знаем, – невозможно. Мады вносят раздор, но они же уравновешивают порядок и беспорядок. Мады грабят и воруют – но им предначертано судьбой и делать множество виднейших научных открытий. Это странно, это непонятно, это сбивает с толку… и, тем не менее, это так…

Действительно, Ален, что и говорить, была ошарашена.

– Раньше данная информация находилась под запретом, – сказал Крамер, – но, учитывая случай, о котором пойдёт речь, вышел приказ обнародовать факты. А случай, как я упоминал, примечательнее некуда. Впрочем, лучше наглядно покажу.

Замолкнув, Константин сел в кресло, взял мини-пульт и, щёлкнув кнопкой, включил внушительный экран с объёмным изображением.

II

На мониторе появилось изображение: сидящий в кресле, полубоком, нога на ногу бородатый мужчина средней комплекции в простой рубахе – и напротив него, в таком же кресле, беловолосая журналистка с короткой стрижкой, держащая в руке микрофон-студию.

– Не понимаю, – сказала Ален, – с ним ведь уже разговаривали. Разве повторная беседа что-нибудь изменит?

– Тс-с, – прошептал Крамер. – Слушайте.

К тому моменту когда закончился их короткий диалог, разговор между журналисткой и мужчиной только начинался; Ален, обращавшаяся к Крамеру, пропустила вступительную часть, но, судя по тому, что координатор не обратил на это внимания, ничего интересного там не было.

– Как вас зовут? – поинтересовалась беловолосая журналистка приглушённым, хрипловатым голосом.

– Леонард, – звучно ответил мужчина. – Это вы с лёгкостью прочтёте в моём досье – зачем лишний раз повторяться?

– Правила требуют, – просто объяснила интервьюерша.

– Ну конечно, правила… – недовольно повторил интервьюируемый.

– Тогда позвольте следующий вопрос: сколько вам полных лет?

– А как считать – по-нашему или по-вашему?

– И так, и так.

– Ну что ж, мне тридцать семь лет, если считать меня обычным мужчиной, пусть и слегка потрёпанным, – и четыреста шестьдесят три года по мадовому «летоисчислению».

Журналистка помолчала, затем произнесла:

– Простите, вы не спутали цифры?

Мужчина зычно рассмеялся.

– Нет, не спутал. И да, я делюсь с вами чистой правдой.

– Но это… не то что маловероятно – невозможно! Сколько в вас подселено сущностей?

– Вместе с моей – девятнадцать.

– Почему вы сказали «вместе с моей»?

– Потому что я не полагаю своё сознание основным и, более того, доминирующим. Вы не мад – вам сложно понять.

– Да уж… Девятнадцать сущностей. Невероятно! Как же вы терпите ментальное воздействие подобной силы?

– Наверное, дело в том, что первые десять сущностей проникли в меня, когда я был ещё ребёнком.

– Сколько вам тогда исполнилось?

– Лет пять, а может, года три или четыре. Я плохо помню тот возраст, однако момент «взросления», как называют его учёные, запечатлелся в моей памяти надолго.

– Опишете его?

– Легко. И в двух словах: жутко тесно.

– Да, мне приходилось слышать от обращённых мадов нечто вроде этого.

– Вряд ли мы с вами говорим об одном и том же. В моём случае подселение стало ураганом, сметавшим всё на своём пути в моей голове, – все мысли, чувства, факты и обстоятельства. Как будто сознание разлетелось на части, да так и не собралось. Слава богу, я был столь мал, что очень, очень плохо запомнил происходящее – лишь чрезвычайно яркие ощущения. А после ощущал всё как само собой разумеющееся.

– Запомнили от начала до конца?

– Ну, кульминацию точно!

Он снова рассмеялся.

Журналистка замялась – она определённо оказалась не готова к тому, что интервью получится не столько фантастическим по содержанию, сколько нереальным по самой своей сути. Понять человека, у которого в голове девятнадцать сознаний… который в детстве натворил что-то, из-за чего уже в три-четыре года оказался приговорён, вернее, обращён. И всю свою жизнь он, выражаясь на слэнге мадов, «рос вниз», а теперь… Да, что с ним теперь? Его рост остановился? Или двинулся в обратную сторону? Или случилось что-нибудь ещё более экстраординарное?

Она задала соответствующий вопрос.

– Я расскажу вам наедине, – последовал ответ.

– К сожалению, это неосуществимо, – огорчила журналистка. – Мне выделили всего тридцать минут, и за дверью ждёт охрана.

– Не волнуйтесь, я не причиню вам зла. Но делиться с другими тем, что сообщу, не хотел бы. Нет, не так: это крайне преждевременно.

– Почему?

– Сейчас вы всё узнаете…

Вдруг раздался щелчок, изображение резко дёрнулось, превратилось опять в чёрное полотно, на котором проявилось в начале сеанса, и далее экран не показал ни кадра.

Крамер встал, выключил проектор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.