# Ночные диверсанты

Александр Александрович Тамоников

На федеральной трассе «Дон» одно за другим совершаются тяжкие преступления. Под покровом ночи бандиты останавливают машины и хладнокровно расстреливают всех пассажиров, в том числе стариков и детей. Признаков ограбления нет – убийство ради убийства. Местная полиция сбилась с ног: всякий раз преступники исчезают, не оставляя никаких следов. На помощь полицейским прибывает отряд спецназа «Антитеррор» во главе с майором Вадимом Репниным. Знакомясь с подробностями дела, опытный офицер приходит к выводу, что на трассе действует не шайка отморозков, а хорошо подготовленная диверсионная группа. Чтобы поймать зарвавшихся убийц, майор берется сыграть роль живой приманки…

© Тамоников А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Все, описанное в книге, является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

## Глава первая

Черная «Тойота Камри» с номерами столичного региона летела по ночной автомагистрали. Трасса «Дон» на этом участке была прямая, как стрела, качество покрытия – идеальное. Фонари вне населенных пунктов отсутствовали, но водителя это мало смущало, он уверенно держал скорость. Справа от дороги тянулись лесополосы, переходящие в полноценные леса, слева – поля. Движение почти отсутствовало; электронные часы на приборной панели показывали половину первого ночи. По левому борту, за обширным лугом и разреженным березняком, зарябили огоньки – словно бисер рассыпали. В свете фар мелькнул указатель со стрелкой влево: «Осипово». Съезд в село находился дальше – извитый петлей проезд нырял под путепровод. «Камри» летела, не снижая скорости. Мелькнул еще один указатель: семь километров до населенного пункта Покровского.

– Игорек, давай потише, – попросила миловидная девушка с вздернутым носиком, сидящая на пассажирском сиденье и с опаской косясь на стрелку спидометра.

– Чего потише, Катюха? – спросил водитель – паренек с холеным смазливым лицом. Он потянулся к приемнику, убавил звук. Странная музыка с элементами попа, хип-хопа и гротескными африканскими мотивами стала глухой и не такой раздражающей.

– Гони, говорю, потише, – фыркнула девушка и постучала кулаком по головке: – Под дурачка «косишь» или действительно дурачок?

Паренек рассмеялся и великодушно ослабил нажим на педаль. Стрелка с отметки «140» сползла на отметку «100». Девушка облегченно вздохнула. Несколько минут назад они проворонили стационарный пост ДПС у Грибанова – пронеслись, как космический корабль мимо мелкого астероида. Им повезло, у поста в тот момент никого не было – весь личный состав находился в будке. Возможно, неподалеку имелась камера видеофиксации, но это уже проблема не Игорька, а его папочки, которому и приходилось за все расплачиваться.

Водитель повернулся к девушке, блеснул белизной зубов:

– Да все нормально, Катюша, машина – зверь, дорога – как в сказке, к морю едем, блин, на целых две недели… – Правая рука соскользнула с руля, переплыла через коробку передач и утвердилась на женской коленке. Потом поползла выше, потянула за собой короткую юбочку. Девушка как-то задумалась, но не стала возражать. Пристроила свою руку поверх его руки, чтобы не очень спешил, глубоко и с чувством вздохнула:

– Знаешь, Игорек, не хочется заниматься этим в машине, на обочине, дыша парами бензина…

– Принимается, – кивнул паренек. – Нам надо в гостиницу или в мотель. В этой дыре есть мотели? – Он начал напряженно всматриваться. Но за окном все было безнадежно – леса за обочинами, никаких призывных огней, витрин, реклам, лишь иногда дорожные знаки и указатели разнообразили монотонность трассы.

– Вроде Покровское скоро, – напомнила девушка. – Там же есть мотель?

– Точно, – обрадовался парень. – Обещаю, Катюха, через десять минут мы будем лежать в постельке. Достанем из багажника шампусик, свечи, устроим романтическую пятиминутку… Эх, хорошо нам, Катюха… Жениться, что ли, на тебе? – Он оскалился, давая понять, что шутка не такая уж обидная и в ней имеется доля правды. – Перекантуемся ночку, с утра рванем и к вечеру будем уже в Сочи. Ах, Сочи… – мечтательно протянул он. – Дыра, конечно, людей там немерено, к морю не подойти. Но на Огненной горке, где у бати коттедж, такое уединение, такой «Айвазовский» – пальчики оближешь. И никого, кроме нас, целых две недели, представляешь? Никакой физики и математики, никаких проблем современной экономической науки в контексте новых исследовательских направлений! Что хочешь, то и делай. Два этажа, терраса, с трех сторон горы, удобства во дворе…

– В смысле? – не поняла девушка.

– Ну, бассейн, сауна, ступеньки к пляжу, – захохотал Игорь. – Мы же не люмпены какие-нибудь. Хотя и не сказать, что батя в деньгах купается, он у меня профессор кислых щей, знаешь ли, не олигарх. И похлебка жидковата, и жемчуг мелкий, гы-гы… Только встать нам, Катюша, надо пораньше, чтобы к вечеру в Сочи успеть. От города больше часа петлять. Не проспать бы. Ладно, будильник заведем.

– Ну, и где твой мотель? – спросила Катя, провожая глазами невнятный лесной массив. – Скоро Покровское. Опять какая-нибудь дыра – четыре дома и заправка с паленым бензином. Где мы едем, Игорек?

– Да бес его знает, – пожал тот плечами. – Из Воронежской области выехали полчаса назад – щит стоял, помнишь? Стало быть, мы в Ростовской. Здравствуй, папа Ростов, все такое. Но до Ростова еще, как до Москвы…

В этот момент и лопнуло левое заднее колесо! «Тойоту» повело на соседнюю полосу, и она едва не зацепила разделительное заграждение. Девушка ахнула, и Игорь вцепился в руль обеими руками. У него хватило выдержки и знаний не выдавливать резко тормоз. Машина виляла по проезжей части, ее трясло, внизу что-то гремело, раздавался скрежет – литой диск царапал асфальт. Слава богу, пронесло! «Тойота» замедляла движение, потом сместилась к обочине и остановилась. Первую минуту оба молчали. Только руки тряслись и кожа покрывалась испариной. Игорь повернулся к Кате и неуверенно улыбнулся.

– Срань святая!.. – выдохнула девушка.

– Спокойно, Маша, я Дубровский! – Улыбка стала еще шире.

– Я не Маша, – жалобно прошептала Катя.

– Да и я не Дубровский, – рассмеялся парень. – Расслабься, подруга, все хорошо.

– Игорек, а что это было?

– Колесо лопнуло, – объяснил он. – Бывает, ничего страшного. Поставлю «запаску», поедем дальше. Утром завернем в монтажку, поставим камеру.

– Ничего не понимаю, – глубоко вздохнула Катя. – Чем был плох самолет? Два часа – и мы в Сочи. Так нет, летим на своих двоих, рискуя жизнью, подвергаемся опасности… И почему, собственно, в Сочи, Игорек? Мы патриоты? Что ужасного в Доминикане, Кубе или, на худой конец, Мальдивах?

– Ну, все, начинается деструктивная критика, – рассердился Игорь. – Куда едем, туда и едем, моя дорогая. А Доминикана или, на худой конец, Мальдивы подождут до Нового года. Мы же не собираемся расставаться? Ладно, сиди здесь, я оценю размер ущерба и величие проблемы.

Девушка и не собиралась никуда выходить. Обняла себя за плечи, демонстративно фыркнула и стала осматриваться. Игорь на всякий случай глянул в зеркало заднего вида – не едет ли кто по соседней полосе (глупость полная, кто там мог ехать?). Не по себе как-то стало, безотчетная тревога пробудилась. Нет, ерунда! Всего-навсего лопнуло колесо, дело житейское, хотя и досадно, конечно. Он покосился на надувшуюся спутницу, выбрался из машины. Потянул носом воздух, прислушался. В окрестностях федеральной трассы было тихо, как на кладбище. Ни встречных, ни попутных. Ни одного осветительного прибора, даже луна зашла за облачко – единственное на всем безоблачном небе! Во мраке отливал асфальт, рельефный отбойник справа от машины. Метрах в сорока начиналась лесополоса – деревья росли по струночке, словно калиброванные. В тишине было что-то неестественное. Игорь поежился – августовская ночь была теплой, но он почувствовал озноб. Закрыл за собой дверь, пошел осматривать повреждение, вынимая смартфон. Отыскал приложение «Фонарик», присел на корточки. Дела действительно были так себе. Шина превратилась в лохмотья, намотанные на диск. На что он мог наехать? Ладно, часть пути можно протянуть и на «запаске», а там будет видно. Пусть у мастеров автосервиса болит голова. Денег полные карманы, не проблема. Жалко потерянного времени, да бог с ним, две недели кайфа впереди…

За спиной вдруг послышался шорох. И Игорь почувствовал, как похолодела спина. Он чуть не ругнулся – Катька пугает? Сказано же сидеть в машине! Но слова застряли в горле. Телефон выскользнул из руки и упал на асфальт, поднять его не хватило духу. Скосив глаза, он увидел чьи-то ботинки и, хотя ноги сделались ватными, резко поднялся. Какого черта?! В полутора метрах от паренька кто-то стоял. Уж точно не Катюша. Темный силуэт. Человек не шевелился, вместо лица было темное пятно. Так быть не должно, лицо есть лицо, даже в темноте на нем должно что-то проявляться. Он же в маске… – пронзила мысль. Следовало что-то спросить, крикнуть или броситься бежать, но Игорь стоял как вкопанный, не в силах сдвинуться с места.

– Послушайте, какого… – наконец выдавил он и замолчал.

Незнакомец, держа что-то тяжелое, поднял руку – в этот момент показалась луна и очертился ствол, на который был навернут глушитель с антибликовым покрытием. Чушь какая-то, полный абсурд, но кровь застыла в жилах, и волосы зашевелились. Игорь зачарованно смотрел на глушитель и не мог понять, как себя вести.

Последовал суховатый щелчок, пуля пробила грудную клетку на уровне сердца, и он повалился под колеса.

В это время Катя крутила ручку настройки приемника, пытаясь поймать что-нибудь вразумительное. Найденная композиция ее решительно не устроила, потом эфир забил шум помех. Она поморщилась, манерно вздохнула, и вдруг ей послышался странный звук. Девушка вздрогнула. Потом упало что-то, и она, прислушавшись, приоткрыла окно, но ничего не увидела. Тогда Катя выбралась наружу и привстала на цыпочки. В том месте, где, по ее мнению, должен был находиться Игорек, никого не было. Не работал домкрат, не поскрипывал гаечный ключ.

– Игорек, ты здесь? – Голос вдруг стал садиться, и дышать стало трудно. – Игорек, ты, что, прикалываешься? Где ты, мать твою! Довести меня хочешь?

Черт бы подрал этого паршивца! Она с шумом перевела дыхание. Сейчас врежет ему, сейчас он узнает, что такое пугать женщину, на которой собрался жениться (если не врет, конечно)! Сидит там под колесом, подленько хихикает в кулак! Девушка решительно направилась в обход капота. На дороге было темно, и облако, как назло, расползлось, скрыв луну. Она наклонилась и увидела, что под колесом что-то лежит. Какое-то невнятное рельефное образование. Катя опустилась на колени, потрогала лежащее тело, перевернула… Не может быть, мы же не в кино! Безвольно перекатилась голова, обнажились здоровые молодые зубы. Сколько можно прикалываться-то, в конце концов? Рука почувствовала что-то теплое, липкое. Она потерла пальцы, понюхала, потом опять потрогала. И вдруг до нее дошло – девушка отпрянула, завизжала! Что-то черное, смертельно опасное выскользнуло с другой стороны капота! Резкий звук – передернули затвор. Она покатилась по асфальту, испуганно крича. Что-то чиркнуло, выбив кусок асфальтовой смеси, и Катя, вскочив, понеслась прочь! Шевельнулось тело на краю проезжей части – еще один демон перелез через отбойник и вышел на дорогу. Он ждал. Девушка резко остановилась и завертелась на месте. Убийца – тот, что сзади, – раздосадованный бесполезным выстрелом, быстро подходил, вскинул руку с пистолетом. Она присела – и вдруг метнулась рыбкой к отбойнику, перевалилась через него и покатилась в кювет. Адская боль пронзила лодыжку! В глазах носились круги, кровь хлестала, как из ведра. Катя поползла, подволакивая поврежденную конечность. Боль уже не имела значения, главное, уйти – лес рядом… И вдруг уткнулась головой в чьи-то ноги. Словно разряд прошел через щуплое тело. Она зарыдала и подняла голову. Над ней возвышался невозмутимый силуэт. Человек был неподвижен. Склонившись, он с любопытством разглядывал девушку.

– Пожалуйста, не убивайте… – прошептала она. – Ну, почему? Что мы вам сделали?

Он вынул пистолет, спустил флажок предохранителя.

– Заклинаю… – бормотала девушка, обливаясь слезами. – Христом-богом заклинаю, не делайте этого… Зачем вы это делаете? Вы же шутите, да?

Он поднял пистолет и выстрелил прямо ей в голову. Мертвое тело повалилось, брызги мозговой жидкости окатили траву. Убийца в маске спрятал пистолет, поднял голову. Рядом с машиной на трассе происходила возня. Несколько человек перетаскивали труп паренька к правому борту, затем бросили между отбойником и распахнутой дверцей. Убийца удовлетворенно кивнул. Действия правильные. «Жмур» не должен мозолить глаза водителям и пассажирам проезжающих машин. Нужно время, чтобы спокойно уйти…

Трупы на трассе в трех верстах от села Покровского обнаружили только утром. Всю ночь мимо места происшествия сновали машины. Стоящая на обочине «Камри» с закрытыми дверями ни у кого не вызвала подозрения. Дважды проезжали сотрудники ГИБДД, тоже не стали интересоваться. В шесть утра неподалеку сделал остановку местный житель, везущий кроликов на базар в Глазов. Старенький «ИЖ-комби» начал чадить, водитель прижался к обочине метрах в тридцати от «Камри» и увидел тело, лежащее между отбойником и «Тойотой».

Патруль примчался через пятнадцать минут. Сотрудники ППС походили вокруг, чеша затылки, глянули вниз с обочины, присвистнули. Они не стали затаптывать место преступления, вызвали специалистов, а сами приняли меры к оцеплению территории. Прибыла оперативно-следственная группа из райцентра Бабаево, расположенного в 46 км севернее по трассе. Подъехали кареты «Скорой помощи», затем криминалисты из второго по численности городка в районе – Глазова, находящегося на той же трассе в 10 километрах к югу. Прибыл на собственном авто судмедэксперт Герберт, усталый пожилой мужчина, страдающий одышкой и излишком веса – он работал в Бабаеве, а проживал неподалеку, в Осипове. Криминалисты и эксперт погрузились в работу. Опергруппа прочесывала местность в поисках улик и вещдоков. К девяти утра подкатил со свитой худой и нервный капитан Лосев – начальник отделения полиции в Глазове – и сразу же начал сеять смуту и нервозность в рядах оперативников. Он на четверть часа опередил приезд начальника районного РОВД подполковника Погодина Пал Палыча. Грузный, набыченный подполковник вылез из «УАЗа» и мрачно наблюдал за санитарами, грузящими в машину носилки с крытыми простынями телами. Он был уже в курсе. Сделал знак санитарам, подошел, отогнул края простыней, поморщился и махнул рукой – работайте!

– Куда их? – спросил он у подбежавшего капитана Лосева. Начальника глазовской полиции он не любил – вроде не жулик, но столько от него «вони», нервозности, заорганизованного бардака…

– Пока в районное отделение медицинской криминалистики, товарищ подполковник. – И Лосев начал сумбурно докладывать о проделанной работе.

Погодин с досадой отмахнулся, поманил молодого лейтенанта Любавина – начальника оперативно-следственной группы. Сотрудник был молодой, но способный и не такой беспомощный, как большинство присутствующих. Лейтенант подбежал, небрежно козырнул:

– Доброе утро, Пал Палыч… прошу прощения, товарищ подполковник!

Но вопросы субординации в этот день волновали подполковника в последнюю очередь. На его земле произошло двойное убийство, и вот уже битый час Пал Палыча преследовало тревожное чувство про «первую ласточку». Интуиция подводила редко – грядущие неприятности она чувствовала так же верно, как позвоночник перепады погоды.

– И это утро ты называешь добрым? – кивнул он на пыхтящих у «труповозки» санитаров.

– Любое утро доброе, товарищ подполковник, если абстрагироваться от мрачной реальности, – «сумничал» подчиненный.

– Чего? – не понял начальник РОВД.

– Вы правы, Пал Палыч, утро ужасное, – вздохнул Любавин. – И преступление выглядит странно. Погибшие – Пирогов Игорь Денисович, 20 лет, и Ринер Екатерина Дмитриевна, 18 лет. При них паспорта со столичной регистрацией. Мы навели справки, связались с родственниками. У парочки типа любовь, обдумывали женитьбу. Пирогов – студент 4-го курса экономического факультета МГУ, Ринер перешла на второй курс Высшей школы экономики – название факультета какое-то мудреное, связано с математикой и анализом. Отец у Пирогова – видный профессор МГУ, мать – домохозяйка, денег на безбедное существование хватает. У Ринер родители занимаются коммерцией, держат фирму по продаже электроники. С криминалом потерпевшие не связаны – во всяком случае, по базам не проходят. Обычные студенты. Рискну предположить, что вполне законопослушные люди. Ехали на море, в Сочи – там сейчас самый пик сезона. – Замотанный делами лейтенант сокрушенно вздохнул: – Машина – папина, дачка в Сочи – тоже папина…

– Какой-то бодрый ты сегодня, Олежек, – с подозрением заметил Погодин. – Футбол не смотрел, что ли, ночью? Наши с Португалией играли.

– Не смотрел, товарищ подполковник, – усмехнулся Любавин. – Футболом интересуюсь в той же степени, что и игроки нашей сборной. Не понимаю, как можно гробить ночь перед рабочим днем. Достаточно утром узнать неутешительный счет и идти на работу… – Он иронично покосился на членов опергруппы, ползающих по месту преступления, как сонные мухи. Ненавистная команда, разумеется, проиграла.

– Что произошло, лейтенант?

– Мы пытаемся смоделировать ситуацию, товарищ подполковник. Пока получается следующее. Эти двое ехали, никого не трогали. Посмертные фото переданы в ГИБДД, их сотрудники уже проехали по трассе. Они действительно направлялись на юг со стороны столичного региона. Примерно в полночь заправились на АЗС «Лукойл» на южном выезде из Бабаева. Работник заправки их запомнил. У ребят было хорошее настроение, они шутили, девица подтрунивала над парнем. Заправили полный бак, купили продуктовую мелочь, напитки…

– В полночь, говоришь? – недоуменно переспросил подполковник. – Тебе не кажется это странным? От той заправки до места преступления сорок с хвостиком километров. Даже если ползти с черепашьей скоростью, а вряд ли «Камри» ползла с черепашьей скоростью…

– Согласен, Пал Палыч. Они заправились, купили продукты, вряд ли останавливались где-то еще. Самое позднее – через полчаса, то есть в половине первого, они должны были быть здесь. Видимо, так и было.

– Тогда почему их обнаружили только утром? – возмутился Погодин.

– Понимаю ваше возмущение, Пал Палыч. Сам не в восторге. Одно тело лежало за машиной – проезжающие водители его не видели, второе – и вовсе в канаве. Хорошо хоть этот дедуля в шесть утра его засек… «Камри» ехала, как ни в чем не бывало. Стреляли, видимо, из-за отбойника на восточной стороне дороги. Пропустили машину и ударили из «Винтореза» по колесу. В протекторе застряла пуля 9-го калибра СП-5. Это бесшумная снайперская винтовка для подразделений спецназа. Возможно, винтовка оснащена прибором ночного видения. Били по заднему колесу, чтобы машина не ушла в занос. Специалисты осмотрели тормозной след – подстрелили ее метрах в ста отсюда. Пирогов сумел остановиться, прижался к обочине. Решил, что обычный прокол. Вышел, отправился ставить запаску. Ринер оставалась в машине. Кто-то подошел, всадил парню пулю в сердце. Гильзу от «ПМ» даже не удосужился поднять. Возможно, пистолет был оснащен глушителем. Судя по следам пороховой гари на трупе, стреляли с близкого расстояния – почти в упор. Следы крови – у заднего левого колеса, там и убили парня. Потом оттащили тело, чтобы не мозолило глаза, а у убийц было время спокойно уйти. Девушка среагировала на шум, вышла из машины, проявила проворность, когда в нее стали стрелять, – еще одна гильза и выщербленный асфальт. Она наклонялась над трупом, ощупывала его – на асфальте остался след окровавленной пятерни. Видимо, бросилась к отбойнику, упала в канаву. Но падала неловко, сломала ногу – там все в крови. Подошел убийца, выстрелил в голову…

– Но зачем? – поморщился Погодин. – Зачем убивать, если можно и так ограбить?

– А кто сказал, что их ограбили? – удивился Любавин. – Я такого не говорил. Все на месте – часы, бриллиантовые сережки в ушах Ринер, золотое колечко неплохой пробы. Сумка парня набита деньгами – порядка ста тысяч рублей, ничего не взяли. Деньги в карманах, в женской сумочке – тоже все цело. Дорогие телефоны, документы, вещи в багажнике – их сумки даже не вскрывали, не говоря уж про машину представительского класса. Просто убили и ушли.

– Ничего не понимаю, – потер лоб подполковник. – Ты же говоришь, они не связаны с криминалом.

– И тем не менее, товарищ подполковник. Не били, не глумились, не насиловали. Скажу больше – убийц было несколько, и они хорошо подготовились.

– К чему? – начал раздражаться Пал Палыч. – К ликвидации первых встречных? Такого не бывает, лейтенант. Это абсурд!

– И все же это произошло, – со вздохом резюмировал оперативник. – Готов поклясться, товарищ подполковник, убивали именно первых встречных. То есть тех, кто первым проедет по трассе после того, как они приготовились и вышли на позицию. А если и не первых встречных, то все равно незнакомых. Увидели, что едет хорошая машина, в салоне двое… Мне жаль, товарищ подполковник, данное происшествие наносит удар по вполне приличной отчетности управления за третий квартал… – участливо добавил лейтенант.

– Ладно, не издевайся, – вспыхнул Погодин. – Какие есть идеи? Что еще нарыли?

– Преступники оставили следы, но это форменное издевательство, товарищ подполковник. То ли обувь со стертыми подошвами, то ли бахилы или что-то подобное… К сожалению, у них имелась огромная фора, они спокойно сделали свое дело и ушли. Движение на трассе после полуночи практически нулевое, поэтому нам пока ничего не известно о свидетелях и очевидцах. До Покровского отсюда три версты, до Осипова – пять. Других населенных пунктов в округе нет. Но много второстепенных примыкающих к трассе дорог. Будем копать на предмет полуночного автомобильного движения… Следы исчезают вон там, – показал рукой на лесополосу Любавин. – За деревьями перед полем проходит щебеночная дорога. Ей почти не пользуются, слишком изрыта, из Покровского в Грибаново автомобилисты ездят объездным путем. Если преступники «засветились» на этой дороге, значит, у них проходимая машина с высоким клиренсом. Это пока все, товарищ подполковник. Результаты экспертиз – судебно-медицинской, баллистической – будут позднее, но не думаю, что ожидаются сюрпризы. Скоро прибудут родственники потерпевших – к этому надо как следует подготовиться. Уверен, что у профессора МГУ имеется пара-тройка связей, что может раздуть миф о нашей полной несостоятельности…

– Да мне плевать! – побагровел подполковник. – Я не могу на каждый метр трассы ставить постового в ночное время! Это дело ГИБДД, пусть они и расхлебывают! В общем, так, лейтенант, не будем рвать задницы, но и сидеть сложа руки не стоит. Сегодня 6 августа, не позднее 9-го вы должны выйти на след преступников. Работайте. Искать свидетелей, транспорт, на котором прибыли преступники, – не пешком же они пришли. Еще раз изучить следы, привлечь кинологическую службу. Проработать оружие, из которого совершено преступление, – оно могло «засветиться». Все подозрительное немедленно отрабатывать. Всех не местных, по ряду причин оказавшихся в нашем районе, – «на карандаш». Хотя, черт их знает… уже сегодня или завтра эти ублюдки могут всплыть в другом районе. Все равно работать, Любавин. Можешь докладывать в любое время. Сам-то что об этом думаешь? Что за хрень? Это может быть связано с тем?.. – многозначительно кивнул он в сторону лесополосы.

Жест, очевидно, следовало толковать в широком смысле. До границы с Луганской областью было 70 километров. В августе 2014-го мятежный Донбасс с переменным успехом отбивал атаки украинской армии, и щепки от этой «рубки леса» летели во все стороны. Ходили слухи об украинских диверсантах, орудующих на российской территории. Никто их в глаза не видел, диверсий не отмечали, но слухи росли, как на дрожжах, и порой, судя по молве и байкам из Интернета, складывалось мнение, что война давно перешагнула через украинскую границу. На самом деле было не так, на сопредельных с Украиной территориях царили мир и спокойствие.

– Не думаю, что это связано, Пал Палыч, во всяком случае, напрямую. Тут что-то другое… Предчувствия неприятные. Неспроста это. Не хочется думать, что нас поджидает, гм, ужас года, но… в общем, не по себе от случившегося.

– Ладно, Кассандра недоделанная, работай, – раздраженно отмахнулся Погодин. – Предчувствия у него, видите ли. У всех, мать его, предчувствия… И чтобы о первых результатах доложил уже сегодня вечером.

Лейтенант Любавин не зря был назначен начальником следственно-оперативной группы – взамен уволенного капитана Тютина. В числе его достоинств была не только нелюбовь к футболу. Молодой, но уже грамотный, честолюбивый, не имеющий привычки пакостить, фальсифицировать дела, мухлевать с уликами. Допросы с пристрастием он тоже не любил, старался избегать подобного рода следственных действий. Он еще не разочаровался в отечественной правоохранительной системе, сохранял помимо амбиций какие-то иллюзии, и начальство по мере сил старалось их лелеять, чтобы не лишиться толкового работника. Впрочем, трудоголиком он не был, мог выпить с друзьями, любил поспать. Но не сегодня. Ближайшие сутки выдались муторными. Двойное убийство на трассе выглядело абсолютно немотивированным, и это обескураживало, поскольку отвергало основной отправной пункт, на котором держится любое следствие: КОМУ ВЫГОДНО? Оперативники копали весь день, сбивались с ног. Их было только пятеро на весь район, и не сказать, что большинство из них обладало колоссальным опытом. Снова ползали по следам, выискивали забытые преступниками вещи, окурки. Такое впечатление, что они столкнулись с опытным и бывалым противником. Эти люди либо не курили, либо унесли окурки с собой. А ведь они обязаны были сидеть в засаде, координировать действия!

Прибыл кинолог с собакой – овчарка неуверенно довела сыщиков до щебеночной дороги, села и пристыженно потупилась. Отпечатков пальцев на месте преступления не осталось. Разработка оружия ничего не дала – не проходили по базам подобные «ПМ» и снайперские «Винторезы». Ни свидетелей, ни очевидцев. Складывалось впечатление, что работали призраки.

Поставили «в ружье» всех проституток, работающих на трассе, у заправок и торговых центров. Путаны охотно делились информацией – никому не хотелось обрести «запрет на профессию». Информации было море – о хамах-клиентах, о бесконечном потоке россиян, проезжающих по трассе, о конкретно криминальных элементах, концентрация которых на юге гораздо выше, чем на севере. Девицы жаловались на тяготы работы, на обманы, издевательства, избиения. Опера выслушивали их с тоской, а потом ругались на перекурах – полная лажа! Если преступники серьезные (а это так) и стараются избегать рекламы, то при чем здесь путаны?

Ближе к вечеру подробности происшествия просочились в Интернет. Пользователи смаковали детали (которых не знали), обливали грязью полицию – теперь и по дорогам ездить нельзя, даже там убивают! А полиция и не чешется, свои дела делает!

На всякий случай все районное управление находилось на рабочих местах. На ключевых участках трассы появились патрули ГИБДД (хоть не в парадной форме). У стационарного поста ДПС напротив Грибанова кипела работа: прохаживались инспектора с автоматами, тормозили машины и придирчиво проверяли документы. Последовал окрик из областного управления МВД: что за хрень у вас? Немедленно расследовать дело! Областная ГИБДД спустила директиву в Бабаевский район: усилить, ужесточить, выявлять! Похоже, профессор МГУ надавил на свои рычаги. Подполковник Погодин получил порку из области, и лишь лошадиная доза коньяка уберегла от преждевременного инфаркта. Пришлось хлебнуть и лейтенанту Любавину, когда аналогичная порка последовала от районного начальства.

К вечеру в район прибыли родственники потерпевших. В здании морга районного бюро судмедэкспертизы стоял душераздирающий вой. Седовласый мужчина с благообразным брюшком поддерживал рыдающую женщину – она фактически теряла сознание. С родственниками убитой девушки все было наоборот. Отцу стало плохо, мать давала ему нашатырь, кормила корвалолом. Благообразный мужчина орал в кабинете Погодина – грозился дойти до главного областного «копа», всех построить в министерстве – уволить (через тюрьму) всех бездельников, начиная с «мерзавца» Погодина! Может, хоть другие начнут заботиться о судьбе граждан своей страны! И что за грязь в морге, что за запахи? Почему его единственный сын должен лежать в этом заплеванном гадюшнике, укрытый занюханной простыней, под которой уже семеро лежали?!

Это было форменное безумие. Вонь пошла за пределы района. И, видимо, не одному сотруднику управления пришла в голову мысль: а что тут начнется, если повторится нечто подобное?

## Глава вторая

Утро было сизым и туманным. Пять утра – небо начинало сереть, но ночь еще сопротивлялась, не спешила сдавать позиции. Вдоль трассы постепенно появлялась бледная видимость, но ее тушевали расползающиеся по округе завихрения тумана. Они скапливались над проезжей частью, штриховали деревья за обочинами, окутывали «избушку на курьих ножках» – стационарный пост ДПС, расположенный в тридцати километрах к югу от райцентра – напротив села Грибаново. Зевающий инспектор прохаживался взад-вперед. Коротышка-автомат покоился на груди, затворная рама холодила пальцы. Инспектору было не по себе. Временами он озирал прячущиеся в тумане лесополосы, прислушивался. Он был в курсе произошедшего позапрошлой ночью, и в этой связи почти не спал последние сутки – начальство не давало. Личный состав недоумевал – какое отношение автоинспектора имеют к преступникам, стреляющим из леса? Это дело ППС, ОМОНа, СОБРа, спецназа – тех структур, которых в округе почему-то не видно. Начальству, должно быть, виднее…

Хлопнула дверь, по лестнице спустился напарник, потащился к машине ДПС, стоящей на парковке, и, забравшись в салон, включил приемник. По противоположной стороне дороги – на север – проехала машина с горящими противотуманными фарами. Скоростной режим она не нарушала – инспектор это мог определить «на глазок». Кому придет в голову его нарушать, если за двести метров до поста расположен знак, извещающий о приближении к нему?..

С севера показалась еще одна машина. Эта тоже шла медленно, продираясь через хлопья тумана. Вспомнился анекдот из 90-х: гаишник в городе останавливает «Мерседес», идущий со скоростью 60 километров в час, и строго спрашивает: «И куда это мы плетемся?»

Инспектор вышел на обочину, поднял палку. Ничего интересного не произошло. Водитель послушно прижался к обочине, вылез из машины с протянутыми документами, хотя никто его об этом не просил. Белая «Дэу Нексия», «странствующее» семейство, с документами все в порядке, с машиной тоже. Придраться не к чему, да особо и не хотелось. Нормальная малоимущая семья. Мужик – обычный, лет тридцать пять на вид, спиртным не пахнет. Инспектор нагнулся, осветил пассажиров. Мать семейства – симпатичная, одного возраста с мужчиной. На заднем сиденье два отпрыска: мальчик лет десяти и девочка лет тринадцати. Пацан щурился, тер заспанные глаза. Девочка зевала, на ее лице было нарисовано недовольство этой жизнью в целом, а также родителями и вредным инспектором – в частности.

– Все в порядке, граждане? – дежурно поинтересовался инспектор.

– А что, предлагаете явку с повинной? – встрепенулась девочка. А когда инспектор нахмурился, манерно вздохнула: – Ну, все, поздняк метаться.

– Елизавета, прекрати! – возмутилась женщина. – Что ты себе позволяешь? Господи, как меня уже достал этот добренький папа… Простите ее, инспектор, Елизавета не выспалась, вечно всем недовольна, а язвит она давно – с тех пор, как начала говорить.

– Детей можно понять, – строго проговорил тот. – Время спать, а вы их куда-то везете.

– Что значит куда-то? – не понял мужчина. – Мы из Воронежа, едем погостить в Новороссийск к моему брату. Заночевали в Бабаеве – там есть специальный семейный мотель. Детям было ясно сказано: ложитесь в девять, потому что в четыре встаем. Только так мы к обеду доберемся до Новороссийска. Сами виноваты…

– Ладно, это ваши дела. – Инспектор небрежно козырнул: – Счастливого пути! Будьте осторожны.

Водитель плавно отъехал от обочины и, облегченно вздохнув, начал разгоняться.

– Витя, только не гони, – предупредила женщина.

– А я когда-то гнал? – удивился супруг. – Настюша, я никогда не ездил больше восьмидесяти, ты же знаешь.

– По-твоему, это мало?

– Боже, какой отстой… – с тоской пробормотала девочка-подросток. – Боюсь представить, что нас ожидает в Новороссийске…

– Елизавета, когда ты научишься себя вести? – чуть не хором воскликнули родители. А муж добавил с наставительными нотками: – И начнешь понимать, что деликатность – это не только режим в стиральной машине?

– Она и этого не знает, – отмахнулась мать. – Она понятия не имеет, как стирается и гладится ее одежда. При чем тут ее мама – прачка, техничка и посудомойка, которая между делом еще и на работу ходит?

– Ой, мам, не начинай… – простонала девочка. Она вертелась, гнездилась на заднем сиденье, отталкивая младшего брата, который тоже без устали зевал. – Слушайте, вы пока езжайте, куда вам надо, а мы с Васькой поспим, о-кей? А то опять начнете свое нытье…

– Ты могла бы выспаться, – укорил отец, – время было.

– Слушай, пап, ты всерьез считаешь, что я могу уснуть в девять вечера? В зловещем странноприимном доме под названием «мотель», на сырых простынях, под стоны соседей за картонной стеной, которым приспичило заняться долгим-предолгим сексом?..

– А что такое секс? – спросил мальчик.

– Так, сменим тему, – встрепенулась мама.

– Охотно, – обрадовалась девочка. – Объясните мне, если, конечно, существует разумное объяснение, почему мы должны быть в этом чертовом Новороссийске именно к обеду?

– Потому что твой папа так обещал дяде Толе, – не очень уверенно ответила мама.

– Я так и знала, – победно заявила девчонка. – Нет разумного объяснения. Ладно, давайте спать.

Самообладанию отца можно было позавидовать. Он вставил в щель приемника какой-то диск и с улыбкой повернулся к детям:

– Ну, что, народ, поскучнели вы что-то. Поднимем настроение?

– Не надо, – ужаснулась дочь, – пусть валяется. Пап, ну, пожалуйста…

– Мам, пап, я в туалет хочу… – захныкал мальчишка. – Ну, правда, очень в туалет хочу, давайте остановимся…

– О, боже! – воскликнула девочка. – Василий Викторович, будьте человеком, так мы и к вечеру не доедем до ближайшего Мухосранска.

– Ну, хочу… – ныл ребенок. – Давайте остановимся…

– Васек, прекращай! – начал раздражаться папа. – Здесь нельзя останавливаться. Ты ходил в туалет в мотеле. Потерпи еще 15 километров, приедем в Глазов, там и сходишь. Ты же мужчина, Васек, научись терпеть.

Ребенок продолжал канючить, но уже как-то по инерции. Вскоре он успокоился, и в салоне воцарилась тишина. Монотонная езда укачивала, слипались глаза. Проплыл парковочный карман со знаком «Р» и единственной машиной в кармане – с символикой дорожно-постовой службы. Два инспектора исподлобья уставились на ползущий «семейный» автомобиль, проводили его глазами. Останавливать такое авто они, видимо, посчитали ниже своего достоинства. Отец семейства снова расслабился, буркнул что-то под нос.

– Почему их так много в этом районе? – пожала плечами женщина. – За Бабаевом мы видели гаишников, потом эти, плюс еще те, что нас остановили… Странно… – задумалась она. – И почему он нас предупредил, чтобы были осторожными? Мы похожи на людей, которые несутся, сломя голову?

– Может, из-за близости Украины? – предположил мужчина.

– Родители, вы совсем темные, – фыркнула девочка. – Везде передавали – и в новостях, и в Интернете. Вы пещерные люди, право слово. Убийство произошло ночью 6 августа – почти в том месте, где мы сейчас едем. Бабаевский район Ростовской области, окрестности села Покровского… Мажор из Москвы свою подружку на море вез – «бандосы» колесо прострелили, а потом убили всех… Не прикалываюсь, честное слово, это во всех новостях было. Полиция сказала, что, типа, обязательно поймает преступников, и ничего не делает…

– О, господи, ребенок, ты зачем такое слушаешь? – ужаснулась мать. – Витюша… – Она как-то нервно передернула плечами: – Почему мы не поехали другой дорогой? Может, ты прибавишь скорость?

– Женщины, не сейте панику, – рассмеялся водитель. – Вы говорите о другом мире, существующем параллельно нашему, и они никогда не пересекаются. Доедем, не бойтесь. Как говорил один небезызвестный киноперсонаж, «Лёлик, сядем все». Какого, говоришь, числа это было? Шестого? А сегодня какое?

– Уже восьмое, – проурчала девочка. – Ладно, вы меня уже достали, дайте поспать.

– А я в туалет хочу, давайте остановимся… – вновь завел жалобную песнь сынишка Вася. – Правда, теперь хочу…

Машина вдруг резко вильнула – словно под ней образовалась корка льда! Женщина, ахнув, схватилась за ручку над головой. Супруг чертыхнулся, вцепился в руль. Машина забилась, затряслась, но он смог удержать ее на дороге – это было несложно при такой скорости, остановился на полосе и включил аварийную сигнализацию.

– Витенька, что случилось, что это было? – Испуганная женщина вцепилась ему в руку.

– Ничего себе, в натуре… – как-то настороженно пробормотала девчушка. – Слушай, пап, подо мной, по ходу, колеса уже нет…

– Успокойтесь, все в порядке. – Мужчина говорил преувеличенно бодрым голосом. – Дело рядовое, наехали на гвоздь или еще куда, прокололи колесо, с кем не бывает?

– Витенька, а мы, правда, только колесо прокололи? – Женщина сильно нервничала, кусала губы.

– Все хорошо, сейчас сделаю. – Супруг выбрался из машины, помялся, раздумывая, с какой стороны лучше ее обойти, отправился в обход капота. – Ну, точно, – послышался его глухой голос, – резина лопнула, запаску надо ставить.

Он вернулся, открыл багажник, воспользовавшись рычажком под сиденьем, снова убежал. Поскрипывала крышка багажника, он сдвигал вещи, чтобы освободить доступ к запаске и домкрату.

– Ура, в туалет! – обрадовался пацаненок и выкатился из машины.

– Куда, Василий? – Сестра не успела схватить его за шиворот – он пулей пронесся мимо отца, колдующего с запаской, обогнул машину и кинулся к столбику отбойника, чтобы справить нужду.

Мать испытывала беспокойство. Несколько раз она порывалась выйти из машины, хваталась за ручку, потом передумывала. Поскрипывал домкрат. За окном по правому борту плавала предутренняя дымка, за которой трудно было что-то различить. В тумане что-то возилось, колыхалась согнутая спина отца. Василий мерцал возле столбика.