Ольга Бойко
ВСЯКИЕ РАЗНЫЕ СЧАСТЛИВЫЕ ЛЮДИ

Они любили сангрию и друг друга

У них не было детей. А парочка о пелёнках только и мечтала – и он, и она. Тем не менее, у абсолютно здоровых Зоэ и Шавьера ничего не выходило, доктора только и могли, что разводить руками.

Но молодые верили, тем более, надежда сама к ним прибилась: несколько дней сидела у двери черного входа, пока не впустили. «Это Сперанца! – так представила мужу лопоухую собаку неизвестной породы тем вечером Зоэ. – Она принесёт нам удачу!»

А еще они любили друг друга точно так же, как и в первый год их пряного знакомства. И удивлялись, будто чуду: разве такое возможно? Но на двенадцатом году совместной жизни бросили задавать вопросы – толку-то, любовь – она или есть, или её нет.

Досадную неспособность воспроизвести новую жизнь Зоэ и Шавьер лечили при помощи секса, ведь это выходило у них абсолютно естественно. Сонное пробуждение, ажурная провокация, любовь на солёном пляже и шалости в общественных местах – любили много и с удовольствием, но дети всё равно не получались.

Шавьер говорил, что у его жены самое красивое и сексуальное тело, хотя откуда ему было знать? Любил он её лет с шестнадцати и других голых женщин видел только в эротических фильмах, которые иногда смотрел в сети. Но уверен был, что повезло ему немыслимо и что таких красивых «аманте» не существует больше во всей Португалии и даже во всей Вселенной.

И правда, Шавьер и Зоэ нравились друг другу. До дрожи в коленках, очень сильно. Во всяком случае, пожилая соседка, с которой приходилось делить каменный дом в Алгарве, стучала по ржавым трубам и грозила полицией всякий раз, когда молодые занимались безобразием. Любовь – и это она называла безобразием?

Но парочка не обижалась. Наоборот, Зоэ, возвращаясь с рынка или из супермаркета, всегда заносила на первый этаж пакет черешен или букет из артишоков – бабулька любила фрукты. А Шавьер вообще говорил, мол, как жаль, наверняка и сеньора когда-то была цветастой, молодой и шумной, а потом её муж умер, и некому больше гладить морщины на ладонях и целовать пятнистые щеки.

Они и правда жить не могли друг без друга: иногда даже за обедом Шавьер просил жену раздеться. Зоэ поднимала футболку и сверкала кофейного цвета сосками, на радость мужу и на радость мальчишкам, которые прятались в растрёпанных кустах жимолости у дома.

Если бы Зоэ не ходила на работу, она точно все дни напролёт проводила бы в спальне. Во-первых, потому что любила мужа, а во-вторых, потому что очень надеялась забеременеть. Ей нравилось танцевать, устраивая стриптиз. Она медленно, как героиня из американского фильма, раздевалась и начинала двигаться перед зеркалом, в отражении которого угадывался силуэт сидящего на кровати мужа. В такт музыке гладила себя по смуглому животу, поворачивалась и так и этак, наклоняясь и поднимая ноги.

Танцевальная композиция завершалась всегда одинаково: голая Зоэ приближалась к мужу, который сидел, затаив дыхание, и по выросшей до неприличных размеров ширинке на брюках становилось понятно, как сильно нравилось ему происходящее. Хотя какое может быть неприличие, когда мужчина и женщина так любят друг друга.

Но работу бросить Зоэ не могла – во времена кризиса это было бы совсем некстати. Она работала в одном из пятизвездочных отелей Вале-до-Лобо: убирала номера богатых туристов, которых в рыжий посёлок приводила страсть к гольфу и естественная симпатия к доступности португальских красоток. Шавьер трудился разнорабочим и писал романы. И в самой глубине души надеялся на издание хотя бы одной рукописи, которых к тридцати его годам накопилось почти несколько. Но издательства молчали, ничем не подтверждая гениальность Шавьера Сильвы, но в которой, тем не менее, совершенно не сомневалась его жена.

А как по-другому, ведь она его любила. Зоэ нравилось целовать одежду мужа, вдыхать его запах, не брезговала даже несвежими рубашками – такое безумство. Родная сестра её, увидев однажды, с каким удовольствием Зоэ нюхает мятые майки, покрутила пальцем у виска и сказала, что сестрица могла бы подыскать себе партнёра много достойнее, намекая на богатых туристов, которые только и делали, что пялились на симпатичную попу Зоэ Сильвы. И еще добавила, что от муженька её, гения, толку совсем никакого – даже ребёнка сделать не может. После того случая Зоэ не разговаривала с сестрой больше года, помирились женщины только на Пасху.

Когда случались те несколько дней в месяц, которые перечёркивали надежду, Зоэ падала духом. Она грустила и ничего не хотела. Шавьер тогда бросал писанину и носился с женой, как с ребенком, ведь он её любил и всегда успокаивал, мол, да ну их, детей, только морока, тем более, у нас есть Сперанца, чем не ребенок. Зоэ, конечно же, успокаивалась и думала о том, что муж её – счастье и бесценный подарок, что бы там не говорили родственники.

Ей наплевать было на деньги и на послушную сестру, пусть та и разъезжала на новом авто из лиссабонского салона и советовала всякие ненужности. Для того чтобы почувствовать абсолютное счастье, Зоэ не хватало лишь малости: запаха детской макушки. Того бесподобного аромата вишнёвой смолы, цветущего дрока и печенья, размоченного в молоке.

Шавьер особенно любил, когда жена ходила по дому без нижнего белья, в легкомысленном платье, к примеру. Тогда он мог ласкать Зоэ, когда ему вздумается, и порой желание это оказывалось сильнее его страсти молотить по клавиатуре.

И о чудо – Зоэ забеременела. Шавьер, конечно же, обрадовался до неба: какое счастье видеть жену такой искрящейся и какая радость мечтать о сыне, который будет спать у него на руках. Зоэ наконец-то уволили с работы и вовсе не из-за беременности. Кому нужна хоть и трудолюбивая, но неприступная красотка, которая грубит руководству и нехорошо реагирует на вежливые приставания богатых сеньоров?

Теперь Зоэ сидела дома, готовила настоящие обеды и окружала заботой мужа, который с утроенной силой дописывал роман в надежде, что и его детище скоро появится на свет.

Секс стал редким и наивным, никаких стриптизов и никакой камасутры. Зоэ больше не хотела, чтобы муж привязывал её. Она не хотела надевать ажурные чулки и танцевать голышом. Шавьер, конечно же, всё понимал и занимался любовью нежно и трепетно, совсем как в первый раз.

А потом они потеряли ребёнка. Для Зоэ произошедшее стало тяжелым ударом – когда неожиданно и больно. Шавьер плакал ночами, тихо совсем, чтобы никто не слышал. Он ведь уже привык к долгим разговорам с bebè и даже зачитывал сыну главы из романа. Но хмурые ангелы, которые когда-то подарили Зоэ и Шавьера друг другу, как всегда, всё решили по-своему.

Врачи опять разводили руками и не могли понять, почему. Ведь Зоэ и Шавьер были абсолютно здоровы. И любили друг друга. И даже молодая цыганка, которую не понятно каким ветром занесло в их края, однажды, остановив Зоэ прямо на улице, нагадала ребёнка, несколько раз повторив «у тебя будет мальчик», – и та ошиблась.

Но увы, ни мальчика, ни девочки. После того случая Зоэ лежала несколько недель, скрюченная горем, и ничего не хотела. Ни себя, ни мужа, ни камасутры. Кружевное бельё, костюмы «а-ля порноcтар» задыхались в ящиках комода. Зоэ больше не трогала ширинку мужа, не провоцировала его прямо на переднем сиденье автомобиля и не натирала себя шелковым маслом – всё зря. А Шавьер худел: в доме только и слышно было, что стук по клавиатуре. Кто знает, какие мысли и чувства ложились в ровные печатные строки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.