Анатолий Керн
ДРЕССИРОВЩИК

КЛЕНОВЫЙ ЛИСТ

Я проснулся поздним утром, когда мама уже давно была на работе.

Через открытую дверь я сразу же увидел высокую праздничную ёлку в большой комнате. В тёмной зелени её мохнатых веток висели на тонких ниточках самые невероятные игрушки. Их было так много и все разноцветные! Игрушки слегка шевелились, среди них быстро зажигались и тут же гасли маленькие лампочки электрической гирлянды, и от этого ёлка таинственно мерцала.

Я вскочил с постели, подбежал к ёлке и догадался, что ночью наступил Новый год, которого ждал столь долго и нетерпеливо. Ведь я очень люблю этот праздник зимы, когда на городских площадях, улицах, в магазинах и домах, словно по велению волшебника, вдруг появляются нарядные душистые ёлки, а все люди вокруг радуются и становятся добрыми. И тогда оживают все сказки на свете, сбываются загаданные желания и случаются самые невероятные истории.

Но на этот раз я ждал Нового года не из-за подарков. У меня была другая причина. Она заключалась в том, что в Новом году я стану школьником и наконец-то пойду в первый класс.

Я отправился в ванную умываться и чистить зубы. Для закалки организма я по утрам обливался холодной водой, а сегодня даже эта неприятная процедура не помешала размышлять о предстоящих переменах в моей жизни. Получилось так, будто для меня наступил двойной праздник. Пусть до сентября ещё далеко, но разве это важно, если январь и сентябрь – месяцы одного года? И поэтому я могу считать себя школьником уже сейчас!

Этот неожиданный, но справедливый вывод, сделал меня самым счастливым человеком на свете. Всегда колючее, будто ёж, полотенце, которым я до красноты растирался после холодного душа, теперь показалось не жёстким, как прежде, а совсем даже мягким. Пожалуй, можно бы грубее, учитывая, что закаляется первоклассник, а не какой-нибудь малыш из детского садика.

Такие серьёзные мысли ещё больше подняли моё праздничное настроение. Я одевался и весело напевал любимую песенку, которая выручила меня в прошлом году. Однажды я получил от мамы выговор за картинку, нарисованную синим карандашом. «Ди-и-ма, – укоризненно сказала она, – ну на что это похоже! Ты сделал прекрасный рисунок, но почему не цветными карандашами?» В моей песенке был ответ на мамин вопрос, только никак не получался мотив. Но, как бы ни пел, всё совпадало с картинкой:

В этом синем лесу живут синие волки,
Синий лис, синий заяц косой —
У меня карандаш был такой,
И поэтому синие ёлки, в синем небе, над синей рекой,
И поэтому синие птицы: дятлы, совы, кукушки, синицы,
И поэтому синий медведь – у избушки, под синим оконцем,
И траве здесь не зеленеть, потому что синее солнце.
У меня карандаш был такой.

Я разучил её тайком, а потом стал громко напевать, рассчитывая, что мама услышит. При этом я сделал вид, будто не замечаю, что она дома. Мама знала, что я стесняюсь петь, если кто-нибудь рядом, даже при ней стесняюсь, а про папу уж не говорю. Ведь пение – дело девчоночье. Но я специально переборол стеснение, мне очень хотелось, чтоб на этот раз мама услыхала.

Конечно, она очень удивилась, но потом стала смеяться, потому что разгадала мой хитрый замысел. Песенка ей понравилась, и сразу же понравился синий рисунок, словно никогда не было разговора о цветных карандашах. Я тоже удивился: почему так быстро изменилось мамино мнение? Всё оказалось проще простого: у мамы появился новый взгляд на мою работу. С тех пор картинка висит на стене в моей комнате.

Тем временем я уже оделся. От приятных прошлогодних воспоминаний моё настроение приподнялось ещё больше, а когда дела складываются удачно, у меня всегда появляется волчий аппетит. Для подкрепления сил я поспешил на кухню. Перед уходом на работу мама приготовила для меня вкусный горячий завтрак. Она так умело запаковала его в большие толстые полотенца, что завтрак не остыл бы даже к обеду. Впрочем, я смог бы подогреть и сам. Уже сколько раз говорил маме, чтоб не беспокоилась! Тем более, теперь я школьник и вполне взрослый.

Уплетая завтрак, я торжествовал. Дело понятное, в прошлом году меня считали маленьким, и поэтому все во дворе называли Димкой-невидимкой. Правда, несправедливо – разве с невидимкой играют во всякие игры? Просто смешно!..

Напоследок я съел кусок новогоднего торта, который мама испекла сама, допил сладкий чай и решил поглядеть в зеркало. Несколько минут я придирчиво рассматривал свою внешность, пока не убедился, что вчера выглядел совершенно иначе. Чудеса! За одну ночь я заметно повзрослел. Вот что значит Новый год: пожелал – исполнилось!

Мне очень захотелсь, чтоб народ сейчас же узнал эту новость. Ну, хотя бы кто-нибудь! Но как поступить и что сделать? Может, побежать к друзьям и рассказать? Но нет, нельзя! Стыдно! Хвастать могут малыши, а взрослому парню такое не к лицу. А если попросту выйти на улицу – прогуляться и подышать свежим воздухом? Вот и появится возможность кого-нибудь встретить. И не надо ничего говорить – пусть увидят сами.

В коридоре я снял с вешалки куртку, шапку и начал неторопливо одеваться. Шею тщательно обмотал шарфом, как всегда учила мама, а шапку надвинул на лоб плотно, чтоб она не съехала на затылок. Куртку я застегнул на все пуговицы и «молнии», на ноги надел тёплые сапожки и взял шерстяные варежки. Теперь не страшен мне никакой мороз! Перед выходом на улицу, конечно же, надо на себя взглянуть. Когда подошёл к зеркалу, меня стал внимательно рассматривать взрослый Дима. Что там говорить – он был старше на целый год! И смотрел строго, явно желая к чему-нибудь придраться. Но даже мама нашла бы всё в порядке, потому что, одеваясь без её помощи, я не забыл надеть вторые носки, опустить у шапки «уши» и поднять воротник. Помнится, в прошлом году одевание зимой было настоящим наказанием. А всё из-за маминой суеты и хлопот вокруг меня. Но виноват опять же сам: не проявил самостоятельности, каждый день разрешал себя одевать, и тем самым разбаловал маму.

Я подмигнул своему отражению в зеркале: мол, теперь, брат, всё будет по-другому! Потом взял ключи и запер дверь квартиры. Спускаясь по лестнице к выходу, я думал, что всё-таки хорошо быть взрослым. Хотя мама могла думать иначе. И будь она не на работе, пришлось бы сидеть дома. Мама сказала бы: «Сегодня прогноз на крепкий мороз, а ты куда собрался? Никуда!»

На улице было туманное солнце, и в морозной тишине сухой снег громко скрипел под ногами прохожих, подтверждая мамин прогноз. Но я тепло оделся, холод был мне нипочём. К огорчению, во дворе никого не было, а долго ждать, чтоб вышел кто-нибудь из друзей, не хотелось. Поэтому я решил пройтись к автобусной остановке, а дальше дело покажет.

Под старыми заснеженными клёнами, которые растут рядом с девятиэтажкой, я увидел длинную ледяную дорожку. Она была похожа на полоску блестящей жести, брошенную в снег. Даже взрослому мальчишке невозможно устоять перед замечательной «скользилкой» – она, словно магнит, притягивала подошвы моих сапожек. Я сильно разбежался, прыгнул на ледяную гладь и лихо поехал-покатил. Но меня сразу же развернуло спиной вперёд. И теперь дорожка побежала у меня из-под ног, а не навстречу. Неудача! Я знал, что ничем тут не поможешь, через пару секунд закончится дорожка и я упаду в снег. И только успел об этом подумать, как вдруг на полной скорости врезался в стену. Чудеса новогодние! Неужели стены могут вырастать так быстро? Ведь я приготовился падать по-каскадёрски – с кувырками и ушибами. Но почему стена мягкая? И почему она пахнет водкой и табаком, как папа в день рождения?

– Ты что, шкет, вытворяешь? – услышал я грубый голос. – Или жить надоело? Если упадёшь, так ведь убьёшься!

«Стена», как в сказке, превратилась в здоровенного дядю, высокого и краснолицего, словно индеец Большой Змей, которого я видел в кино, но только в шапке с поднятыми «ушами», торчащми в разные стороны, как у зайца. И ещё на нём были большущие валенки, толстые ватные штаны и такая же куртка. А поверх куртки – оранжевая безрукавка нараспашку. Наверно, он принарядился по случаю новогоднего праздника и даже без бороды очень походил на Деда Мороза. Я догадался: дядя подхватил меня в самом конце дорожки и не дал упасть.

– Я не шкет, – сказал я. – Но тоже на букву «ш».

– А кто же ты? – удивился небритый «Дед Мороз».

– Школьник!

– Тогда ступай в школу! – сказал другой дядька. Он подошёл к нам с деревянной лопатой для уборки снега и ломом в руках. И тоже в оранжевой жилетке.

– Когда каникулы, в школу не ходят, – ответил я. – А в сильный мороз уроки отменяют вообще.

Рабочие перемигнулись и стали смеяться. Пока они смеялись, я взял хороший разгон и поехал по ледяной дорожке в обратную сторону. На этот раз всё обошлось благополучно. Я доехал до конца и поспешно ступил на снег, будто шагнул с эскалатора в метро. Мне захотелось прокатиться и в третий раз. Надо же доказать рабочим, что первая неудача была случайной. Но они зачем-то начали долбить дорожку ломами, может, из-за меня – чтоб не упал, не сломал себе шею и не протирал подошвы новых сапожек. Ведь за такое катанье мама всегда меня ругала. Она говорила, что коньки и лыжи придумали специально для непослушных. «Разве такие дорогие вещи покупают непослушным?» – удивлялся я. «Покупают, – отвечала мама, – но не в качестве подарков, а в целях сбережения зимней обуви».

Мне вдруг стало стыдно, что вспомнил о маме только сейчас, да и то благодаря рабочим. Перед ними тоже было стыдно, но всё-таки я подошёл поближе и стал наблюдать, как быстро портят они прекрасную дорожку. От сильных ударов ломы звенели, впивались в ледяное зеркало, куски отколотого льда разлетались далеко по сторонам и падали в снег. Тысячи мелких крупинок били фонтанами из-под каждого сверкающего острия, прилипали к фуфайкам и шапкам рабочих.

– Что за чертовщина! – воскликнул один из них. – Должен быть здесь, но его нет!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.