Николай Вагнер
Предварительный отчет о поездке на Белое море летом 1876 г.

В одном из общих собраний я буду иметь честь представить подробный отчет о моей поездке на Белое море, теперь же сообщу вкратце только главнейшие результаты моих исследований на этом море, произведенных нынешним летом. – Мои труды пожелали разделить двое студентов один – университета г. Мережковский, другой – М. Х. Академии, г. Андреев. Кроме того в этой небольшой экспедиции, снаряженной на весьма недостаточные средства, принял участие известный наш ботаник, проф. Технологического института А. В. Григорьев. Я должен выразить мою глубокую благодарность нашему университету, уделившему на эту поездку 800 р. из своих специальных средств. Точно также с живейшей признательностью было принято нами милостивое содействие Его Императорского Высочества великого князя Константина Николаевича, который предоставил в распоряжение экспедиции на некоторое время паровую шхуну «Самоед», находящуюся в ведении Архангельского порта. Благодаря этой помощи, трое из нас, а именно проф. Григорьев и гг. Мережковский и Андреев имели возможность обследовать всё берега Белого моря и даже отчасти Мурманский берег. Кратковременность этой экскурсии позволила, разумеется, только в общих чертах познакомиться с фауной Белого моря. – Я не принимал участия в этом обзоре и взял на себя частную, но более обещающую задачу – обследовать один угол этого моря, – одну довольно обширную бухту, богатую маленькими островками – бухту Соловецкого монастыря. При этом исследовании тех маленьких областей этой фауны, которые определяются положением, грунтом и другими внешними условиями, я сравнивал эти области, их взаимные отношения друг к другу и к тем общим условиям, которые определяют тип фауны Соловецкой бухты. Результаты этих исследований и послужат материалом для будущего моего сообщения обществу в одном из общих собраний. Теперь же я позволю остановить ваше внимание на том общем выводе, который, как бы невольно, сам собою явился при этих исследованиях. Еще прежде, при изучении различных явлений трансформизма, мне представлялись причины этих явлений не столько в виде тех внешних, биологических условий, на которые указывают вслед за Дарвином и Уоллесом, почти всё трансформисты, но в виде явлений внутренних, физиологических, вызванных инициативою и силою организма. Рассматривая эти факторы глубже, мы неизбежно придем к одному, основному, действующему принципу, – от которого зависят, главным образом, всё изменения. Прежде, чем укажу на него, позволю себе обратить ваше внимание на то средство, на тот путь действия, которым вырабатываются всё изменения. Это средство, один из самых общих морфолого-физиологических законов, который можно формулировать таким образом: