# На корабле полдень

Александр Зорич

Продолжение легендарного цикла «Завтра – война»!

Российская Директория распространила свое влияние на всю Галактику. На планете Грозный, которая находится под контролем России, проводится массовая насильственная депортация гражданского населения, вывоз материальных ценностей и отлов редких разновидностей дикой фауны. По оперативным данным Глобального Агентства Безопасности, эта акция проводится специальной командой под кодовым наименованием «Весна». Разобраться в происходящем поручено майору ГАБ Александре Железновой. Задача непростая. Ведь мир в Галактике висит даже не на волоске, на – паутинке! В ее распоряжении считаные дни до того, как боевые корабли расы ягну распылят злополучную планету на атомы…

> Военно-космическим силам России

> посвящаю эту книгу

## Часть первая. Железнова

### Глава 1. Иванов и Александра

Май 2622 г.

Авианосец «Римуш»

Орбита планеты Грозный, система Секунда


На трофейном авианосце «Римуш» было, как всегда, беспокойно и шумно.

К счастью, через необъятную витрину бронированного стеклопакета ГКП шума не было слышно вовсе. Товарищ Александра Браун-Железнова, нехрупкая шатенка с пронзительным взглядом, застыла на капитанском мостике, по-наполеоновски скрестив руки на груди.

Она думала о том, что, будь она внизу, на ангарной палубе, от тамошнего шума у нее непременно разыгралась бы мигрень…

Когда товарищ Иванов, специальный уполномоченный Совета Обороны, тронул Александру за плечо, та вздрогнула от неожиданности.

– Ну здравствуй, Саша, – он протянул для приветствия свою широкую шершавую ладонь.

– Здравствуйте, товарищ Иванов, – щеки у Александры покраснели от волнения. – С прибытием! Как там внизу?

– Лучше, чем мы думали, – с таинственной усмешкой сурового, но справедливого божества отвечал Иванов. – Мне удалось поговорить с ягну. Нам дадут шестнадцать танкеров люксогена и трое суток на эвакуацию Грозного.

– Ягну дадут? – Александра грозно сдвинула брови. Чувствовалось, что, будь ее воля, все корабли непрошеных гостей были бы вмиг распылены на кварки.

– Ягну, а кто же еще, – энергично кивнул Иванов. – Не забывай, что хотя наши «Дюрандали» и всыпали им по первое число, эти монстры по-прежнему сохраняют подавляющее превосходство в крупных кораблях. Достигнутый мир висит даже не на волоске, на паутинке… Стоит этой паутинке оборваться – и на наш флот обрушатся неотразимые удары позитронных лазеров с борта астрофагов.

Товарищ Александра отреагировала на слова начальника тяжелым вздохом – как именно будут выглядеть «неотразимые удары», она хорошо представляла себе по трофейной конкордианской видеосъемке.

– Так, а что там с люксогеном вы сказали? – спросила она после цементно-серой паузы.

– Его будет хоть залейся. По крайней мере хватит для вторжения в Конкордию. Осталось только договориться с ягну, где и когда наши танкеры смогут его принять. И между прочим это непростая задача. Которая, тут должны прогреметь подогревающие ожидание фанфары, ложится на плечи товарища Браун-Железновой… То есть на твои, – Иванов подмигнул.

– Благодарю за оказанное доверие, товарищ Иванов, – отчеканила Александра. – Я так понимаю, переговорные дела я получу от этого деятельного чудака… мнэ-э… Йозефа Цирле?

– Верно! И вообще я хотел бы передать всю дипломатическую часть по ягну в твое ведение!

Александра вздрогнула. Ко «всей дипломатической части» она была явно не готова.

– Товарищ Иванов, но я ведь никудышный дипломат! За глаза про меня частенько говорят, что в делах я слишком давлю… И что я… излишне прагматична… Рву, дескать, людей как бумагу.

– При сложившемся раскладе это все скорее достоинства, – Иванов лукаво прищурился. – Романтик Цирле, по моему мнению, слишком склонен упиваться научно-исследовательской стороной нашего общения с этими… существами. Конечно, под его руководством мы, возможно, научимся играть в ягнскую лапту, а также гнать ягнский самогон… Но будет ли эта лапта с самогоном служить интересам России – большой вопрос.


Внезапно на мостик быстрым шагом вошел капитан третьего ранга Жагров.

– Товарищ полковник ГБ, свежая разведсводка! – С этими словами офицер протянул Иванову штабной планшет.

– Разрешите идти, товарищ Иванов? – осведомилась Александра.

– Иди, – Иванов скользнул переутомленным взглядом по планшету. – Впрочем, нет, постой-ка… Вот послушай, что пишут! «Пленный майор Сефарди показал, что помимо насильственного вывоза гражданского населения и материальных ценностей во второй половине марта был начат планомерный отлов дикой фауны планеты Грозный. Усилия специальной команды «Весна» фокусировались на южном полушарии Грозного, в первую очередь на архипелаге Буровского. В общей сложности совершено двадцать два рейса военно-транспортных флуггеров «Сэнмурв», которые вывезли с архипелага Буровского представителей полутора сотен биологических видов…»

Александра смотрела на товарища Иванова в немом изумлении. В ее спокойном взгляде закоренелого практика читалась простая мысль: «Какая отпетая чушь попадает иногда в разведсводки!»

Но Иванов продемонстрировал неожиданную вовлеченность.

– Как тебе это нравится? – спросил он.

– Честно говоря, это абсурд, – процедила Александра. – Совершенно не понимаю, зачем они тратили топливо и человеческие ресурсы на каких-нибудь там червяков или уток… И это в те дни, когда на Восемьсот Первом парсеке гремело решающее сражение кампании! Впрочем, постойте-ка… Там написано «спецкоманда «Весна»?

– Точно так.

– Это мои старые знакомцы! «Весна» базируется на Ардвисуре! А Ардвисура – это Первое Предприятие по Пробуждению Разума у Благих Животных! Они и наотарскими василисками занимались, и черт знает какими еще чудо-юдами… Была даже дезинформация: простейших акселерировали… Наши коллеги-немцы называли это в шутку «ваффен энзимен»…

– Так-так-так… – протянул Иванов, обстоятельно поглаживая свою внушительную лысину-космодром. – Выходит, клоны решили, что на архипелаге Буровского самые подходящие для акселерации животные?

– Такой вывод напрашивается.

– Тогда поставим вопрос ребром: а что там, на архипелаге Буровского, за животные?

– Я не знаю. Надо уточнять у специалистов. У меня есть толковый помощник, Эдик… Поручу ему все разузнать…

Иванов неожиданно побагровел и почти выкрикнул:

– Пока твой Эдик будет «разузнавать», ягну подожгут Секунду и спалят архипелаг Буровского вместе со всей планетой! А мы завтра получим этих ваффен энзимен прямо в водопроводную воду Подмосковья! Как это уже было в начале войны!

И, моментально овладев собой, он продолжил:

– Сделаем иначе. Пригоним на архипелаг транспорт и вывезем каждой твари по паре… ну или по несколько пар! Чай, не глупее клонов – выберем, кто поинтересней с точки зрения акселерации.

– Но специалисты…

– Вот именно! Нам понадобятся специалисты, которых ты мне, вот прямо не сходя с этого места, обеспечишь!

Александра притихла, лихорадочно извлекая из сокровищниц памяти драгоценные фамилии ученых, с которыми она консультировалась, когда занималась темой «Бестиарий», посвященной акселерированным василискам.

– Сразу могу предложить профессора Захарию Николауса из Кипрского Института Моря… Или вот замечательного ниппонского специалиста Накамуру… Он, между прочим, на Нобелевскую премию номинировался за открытие у кальмаров способности к хронологическим вычислениям и текстогенерации.

Реакция Иванова была решительной:

– Чудно. Давай их сюда! Сию же минуту!


Прошло полчаса.

За это время товарищ специальный уполномоченный успел высербать ложечкой две чашки крепкого черного чая с черничным вареньем (в третьей как раз набирал силу водоворот чаинок и ягод). А товарищ Александра – переговорить по Х-связи с десятком незнакомых и скверно соображающих людей.

Наконец взмыленная, как призовая лошадь, она вновь предстала перед подобревшим начальником.

– Ну что там твои гаврики?

– Сэнсэй Накамура изволил… отбыть… в чертоги богини Тирамису, – произнесла Александра с казенной скорбью в голосе. Актриса из нее была так себе.

– А этот… киприот?

– Категорически отказался куда-либо лететь. У него, видите ли, клиническая Х-фобия и справочка есть.

– А надавить?

– Не стоит. Ему сто два года, о чем я лично раньше не подозревала.

– Другие варианты?

– Другие варианты уперлись в проблемы с логистикой из-за обязательного режима конвоев. Я посчитала, что даже профессор Павел Северов из Новороссийска-на-Дарье сможет достигнуть нас лишь спустя сорок часов… Если это время вас устраивает, я его вызову.

– А поближе кого-нибудь нет?

Александра опустила глаза.

– Есть один вариант, но вы будете недовольны.

– Чем именно?

– Обтекаемо говоря, человеческими качествами.

– Это что, очень необязательный и сильно пьющий черный пацифист из Сан-Франциско?

– Нет, это непьющая, но своенравная, неуправляемая и адски острая на язык профессорша.

– Как ее зовут?

– Афина.

Товарищ Иванов присвистнул, дескать, «вот это имечко!»

– Ей отец дал, ярый поклонник античной культуры.

– А фамилия?

– Железнова, – нехотя ответила Александра.

– Родственница?

– Сестра. Сводная. По линии отца. Афиной он ее назвал на спор с другом, преподавателем древнегреческого в университете.

– А что, это забавно! Чрезвычайно забавно! – оживился товарищ Иванов. – Я даже и забыл, что у тебя есть сестра… И про батюшку твоего никогда не думал в таком контексте… Фотография есть?

– Чья?

– Да богини твоей… Афины.

– Имеется, – Александра протянула спецуполномоченному свой планшет.

С матового экрана на товарища Иванова взглянула молодая женщина лет тридцати с узким длинным лицом закоренелой вегетарианки, римским носом и густыми вьющимися волосами до плеч. Тяжелые кудри были схвачены на лбу затейливой кожаной повязкой.

На женщине была линялая спортивная майка с надписью «Олимпиада 2620», так что развитые мышцы шеи и плеч можно было вот так очень запросто разглядывать… Необычного колера изумрудно-ореховые глаза женщины глядели прямо на зрителя. И в глазах этих светились несредний ум, а еще женское превосходство, а еще печаль, нередкая спутница несреднего ума.

– Немедленно зови! – потребовал Иванов.

– Видите ли, есть проблема. Афина – особа крайне самостоятельная и в чем-то даже избалованная… Ей надо что-то пообещать, иначе она не согласится.

– Ну так денег ей пообещай! Зарплаты у научных работников Российской Директории, конечно, неплохие, особенно в сравнении с иными другими державами, но от премиальных наши невтоны и катоны обычно не отказываются, хе-хе…

Александра покачала головой.

– Денег у нее более чем достаточно.

– Более чем? – Иванов не скрывал своего удивления.

– Афина замужем за крупным акционером «Громовстали» Григорием Болотовым, – на экране планшета показалось бледное самоуглубленное лицо сорокалетнего мужчины, рассеянно глядящего куда-то за кадр. – В экспедиции она отправляется исключительно на собственном звездолете под названием «Эйлер»… А ее муж спонсирует факультет и несколько лабораторий в Хабаровском государственном университете, он сам родом оттуда.

– Тогда обещай ей там по обстоятельствам что-нибудь возвышенное! Ну, чего она сама захочет… Что-то она да хочет, так?

– А если Афина попросит нечто невыполнимое? – товарищ Александра неприязненно пожала плечами. У нее были еще свежи воспоминания о том, как Афина требовала немедленно везти умирающего от рака отца в удаленную здравницу на Трайтаоне, где какие-то биоактивные сернистые грязи.

– Обещай даже невыполнимое… Потом разберемся, – черпнул воздух щедрой рукой товарищ Иванов. Черпнул, как показалось Александре, чуть более легкомысленно, чем пристало человеку в его статусе и положении.

### Глава 2. Семнадцать метров ниже уровня моря

Май 2622 г.

Океан Радости

Планета Зенобия, система Цай


Серебристые, в мелкую крапинку спины китовых скатов проскользили в метре от Афины, и исследовательница проводила их цепким взглядом из-под маски.

Сейчас должно было начаться самое интересное: скаты изменят цвет на сине-голубой, разделятся на три группы и начнут загонять стаю шипоротов в мелководную лагуну. Там, в лагуне, скаты съедят почти всех шипоротов. После чего изменят цвет на салатно-зеленый. А она, Афина Железнова, впервые заснимет эту многоцветную трапезу для науки… Ну и для канала «Подводник» заодно.

Афина слегка шевельнула длиннейшими ластами, сняла с пояса камеру, и… в этот миг в ее наушниках раздался громкий сигнал вызова.

Гадать «кто звонит?» Афина не стала. Была уверена: это ее муж, Григорий Болотов – единственный человек, которому позволялось тревожить Афину во время подводных погружений, а заодно единственный самец вида хомо сапиенс на планете Зенобия.

– Ну что там еще, Гриша?

– Тут тебя вызывают. По Х-связи.

– Кому не лень? – с трудом скрывая недовольство, проворчала Афина; она ненавидела говорить в маску.

– Александра.

– Какая еще Александра? С кафедры, что ли, секретарь? Я же сказала им: до конца мая я умерла и не воскресну!

– Не с кафедры… Сестра твоя.

– А… Саша? Скажи, пусть перезвонит через полчаса. Нет, через час… Или еще лучше – завтра.

– Она очень настаивает. Кажется, что-то случилось…

– Случилось? Да что же, Гриша?! Самое страшное, что могло случиться с нашим отцом, уже… А больше нас с ней ничего не связывает!

– Вот ты это ей сама и скажешь! Переключаю, – с доброжелательной непреклонностью ответствовал Григорий.


– Фенечка, дорогая, выслушай меня внимательно и как можно быстрее дай мне свой ответ. Это очень важно. Я говорю с тобой от лица правительства Российской Директории. Планета Грозный в системе Секунда будет полностью уничтожена через трое суток. Это сделает ксенораса ягну. Вообще-то раса эта строго засекречена, так что я очень доверяюсь тебе, когда сообщаю о ней. Вместе с планетой безвозвратно погибнет уникальный биогеоценоз и два миллиона видов живых существ. Ты лучше меня знаешь, что особую ценность представляет поствулканическая биота архипелага Буровского. Ты сейчас единственный ученый мирового уровня, который может прибыть на Грозный быстро, благодаря вашей пространственной близости и прекрасной Гришиной яхте «Эйлер»… Соответственно, я прошу тебя спешно прилететь на архипелаг Буровского и вывезти хотя бы несколько самых интересных, по твоему мнению, биологических видов… Остаюсь у аппарата и очень жду твоего ответа, дорогая моя Фенечка.

Афина поддула жилет компенсатора и медленно поплыла к солнцу.

Восемнадцать метров до поверхности…

Четырнадцать…

Двенадцать…

«Дорогая моя Фенечка… – перекривляла интонацию сестры, исполненную елейной дуболомности, чуткая Афина. – Подумать только! Идиотка Фенечка тоже на что-то сгодиться может!»

Времени на раздумья Александра дала ей совсем немного.

Прямо скажем, совсем не дала…

Впрочем, Афину это беспокоило значительно меньше, чем она пыталась изобразить – на самом деле она обожала во всем экспромты, любила риск, любила перемену мест.

И хотя к Александре – и как к человеку, и как к сестре, и как к чиновнику – у нее было множество претензий (претензий женщины, сестры и свободомыслящей интеллектуалки!), приходилось признать, что давненько ей не предлагали ничего столь же сногсшибательного.

Афина всплыла, опустила маску на горло и помахала мужу, который сидел за штурвалом катера. Григорий был загорелым, доброжелательным и немного инопланетным – как всегда.

Еще минута – и вот она уже передала мужу баллоны, а затем и ласты (на каждой была изображена голопупая русалка). И, держась за блестящие хромированные поручни, принялась взбираться на катер, нервно подрагивающий в мертвой зыби.

– Что там стряслось у Сашки? Что за срочность? – поинтересовался Григорий, рассеянно глядя, как на дне катера под сидящей Афиной собирается лужа морской воды, она текла с гидрокостюма.

– Да зовет нас на архипелаг Буровского… Это Грозный, система звезды Секунда… Тамошнюю фауну спасать… Притом срочно. Умоляет!

– Умоляет? А что они нам за это дадут? – В голосе Григория зазвучало игривое корыстолюбие заядлого карточного игрока.

– Александра сказала обтекаемо: «Мы обещаем вознаграждение по твоему выбору».

– Может, ты тогда кафедру попросишь в МГУ? Или чтобы твоим именем планету назвали?

– Моим именем уже три раза планету назвали. Еще до моего рождения! – усмехнулась Афина. – Одну в системе Черепаха, другую в системе забыла какой… А третью… тоже забыла… Я в подкессоненном состоянии тот еще эрудит, ты же знаешь.

– Просто «планета Афина» не считается. Надо чтобы «планета Афина Железнова».

– Ладно… Решим, пока будем лететь, что у этих жадных дедморозов попросить, – вздохнула Афина, расстегивая длинную молнию на гидрокостюме, на котором красовалась еще одна русалка – на сей раз с хвостом, стилизованным под знак интеграла. Значки бесконечности и прочая математическая нотация вокруг хвоста однозначно указывали сведущему зрителю на то, что перед ним – интеграл Эйлера – Пуассона.

### Глава 3. «Эйлер» на острове Среда

Май 2622 г.

Звездолет «Эйлер»

Планета Грозный, система Секунда


Садиться было решено на остров, носящий имя Среда.

Да, все острова архипелага Буровского, числом семь, назывались днями недели. У первооткрывателей из экспедиции Еремея Буровского, легендарного капитана Главдальразведки, на большее не хватило фантазии.

Сверху, с низкой орбиты, Понедельник походил на размокший обмылок, найденный уборщиком в душевой кабине отеля.

Вторник напоминал дельфина, которого переехал пьяный асфальтоукладчик. Глазом дельфину служило жерло погасшего вулкана.

Остров Среда казался самым большим и внушающим доверие. Множество зазывно-желтых пляжей, окаймленных мангровыми зарослями, три пятна буйной зелени, мрачноватое на вид озерцо – вероятно, оно тоже расположилось в кратере погасшего вулкана.

Четверг выглядел сперматозоидом, бесстыдно рвущимся к яйцеклетке острова Пятница.

А Суббота с Воскресеньем вместе составляли широкие крылья тропической бабочки – лишенной, впрочем, тельца и лапок, ведь на их месте зеленела над рифовой отмелью океанская вода.

А все это вместе на что было похоже? На Курилы? Нет, не особо, те слишком северные, вокруг них нет характерных каемок рифовых отмелей.

На острова Санторини? И снова нет – там слишком крутые склоны, обрывающиеся прямо в море, тут такого нет.

На Гавайское губернаторство Российской Директории? Пожалуй, да, только сильно уменьшенное…

Галапагосы, вот! В точку! Самой точной аналогией были именно Галапагосские острова.

– Та-акая красотища! – воскликнула Афина, неотрывно глядя сквозь остекление пилотской кабины.

– Ты так каждый раз говоришь, – беззлобно заметил Григорий.

– Да, говорю… Но ведь каждый раз красотища!

Пока Григорий со старательностью новичка выполнял посадочные маневры, Афина успела еще раз переговорить с Александрой.

– Мы уже на подлете, сестрица, – медовым голоском сказала она.

– Афина, ты? – не сразу узнала Александра. В ее голосе дребезжало плохо скрываемое раздражение; похоже, Афина позвонила совсем не вовремя.

– Да, я. И, повторюсь, мы уже на подлете!

– На подлете к чему?

– Как это «к чему»? – переспросила Афина, с неудовольствием отмечая, как на дне ее души начала вновь копиться обида. Еще бы, только что эта негодяйка Саша чуть ли не на коленях умоляла ее кровавому ведомству помочь, а теперь, когда она, Афина, отложив свои дела, явилась на зов о помощи, сама даже не вспомнит, о чем просила! – К архипелагу Буровского! – выпалила она.

– А, ну да! Да, конечно! Господи, какие вы молодцы! Как же вы быстро! – Наконец-то в голосе Александры послышалось что-то, отдаленно напоминающее человеческое тепло и благодарность. – Я горжусь вами! Честное слово! Сейчас же вышлю вам телефон спецсвязи и подкрепление!

– Что-о?!

– Телефон и подкрепление!

– Какое еще «подкрепление»? – настороженно осведомилась Афина. Исторически сложилось так, что она с трудом переносила дураков и военных, а в особенности же – дураков-военных.

– Саперный взвод и двух ответственных товарищей!

– Каких еще товарищей, Саша? Какой еще взвод? – у Афины от ужасных предчувствий даже кончик носа побелел.

– Под товарищами я имею в виду офицеров. Они мои коллеги. Старший из них Глеб Розалинов. Он, между прочим, мастер спорта по подводному ориентированию. Второго зовут Артем Засядько. Я его практически не знаю, но он только что с отличием закончил Академию Генштаба. Характеристики у него самые лестные. Думаю, оба они тебе понравятся – интеллектуалы, люди долга…

– Ну, допустим, – вяло согласилась Афина, а про себя подумала: «Могу себе представить этих интеллектуалов… Держиморды! Небось, книгу последний раз в средней школе видели и уверены, что университеты нужны для того, чтобы дети взрослели не во дворах, с пивом в правой руке и порно на планшете в левой, а под присмотром старших». – А что за взвод?

– Взвод саперов! – пояснила Александра. – Правда, он численностью в отделение… Но все равно! Саперы – люди рукастые, умелые. Могут и клетку для слона быстро сварить, и наплавной понтон организовать. И плавающий мобиль у них есть, амфибия…

– Амфибия нам бы и впрямь не повредила, – хозяйственно потирая руки, заметила Афина. – С ней гораздо удобней. А то Гриша все не соберется купить. У нас только катер, маленький такой…

При всех своих недостатках, Афина была человеком, превыше всего ценящим объективность. Если ее собеседник был в чем-то прав или говорил дело, она никогда не стала бы уверять себя или других в обратном.

– Эти саперы привезут также питьевую воду. Клетки и аквариумы, консервы, оружие на всякий случай… И многое другое.

– Ты мне главное скажи, – вкрадчиво сказала Афина, – точные списки видов, подлежащих эвакуации, эти твои просвещенные вояки с собой привезут?

– Какие списки? Их не существует в природе, Фенечка. Действуй на свое усмотрение, ты же специалист, а не я.

Афина тяжело вздохнула. Вот так всегда, со времен русских сказок. «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что».

У нее было еще два десятка важных вопросов. Но задать их она не успела.

– Фенечка, милая, мне пора бежать, – внезапно отбросив командирские обертона, промурлыкала Александра. – У меня тут эвакуация людей в полном разгаре!

В наушниках зачастили короткие гудки.

Афина повернула к мужу бледное лицо. «Вот она я, истерзанная грубой и хитрой Александрой», – читалось на нем.

Григорий ответил Афине всепонимающей, всепрощающей улыбкой кандидата в местные будды.

### Глава 4. Клоуны скучающей богачки

Май 2622 г.

Остров Среда, архипелаг Буровского

Планета Грозный, система Секунда


На планету Грозный Афина с Григорием сошли в необычайно приподнятом настроении.

Афина – та даже приплясывала от избытка энтузиазма. Вот он, легендарный архипелаг Буровского!

Григорий же просто загадочно улыбался – в кои-то веки ему, не слишком опытному пилоту, удалось посадить «Эйлер» без единой ошибки и даже без замечаний со стороны всезнайки-парсера!

А вот анонсированное Александрой «подкрепление» было мрачным, малоподвижным и почти поголовно курящим.

Бойцов минуту назад привез «Кирасир». Он тоже был весь какой-то… видавший виды – потертый, закопченный и негероический.

Из «Кирасира» выехало внушительное десятиметровое корыто на четырех парах колес – саперная амфибия «Кайман». Кузов амфибии был завален разновеликими ящиками, коробками, канистрами…

Из корыта вышли тяжелым шагом смертельно усталых людей девять саперов в запыленной полевой униформе. И два офицера в роскошных, никогда раньше не виденных Афиной скафандрах.

Последним на коралловый песок острова Среда выбрался электрокар, управляемый бортинженером «Кирасира».

Электрокар был заставлен рядами двухтонных цилиндрических аквариумов из сверхпрочного кварцитового стекла. У каждого аквариума имелся массивный поддон, заключающий в себе системы обогрева, очистки воды и регенерации воздуха. «Это для аридотевтидов», – сообразила Афина.

– Интересно, где они разыскали такую прорву профессионального оборудования, да еще так оперативно? Ведь тут у них вроде как война?! Каждый такой кварцитовый аквариум, между прочим, ценой в доцентскую зарплату за полгода, – прошептала Афина на ухо флегматичному Григорию.

– Вариант первый: отняли у клонов. Вариант второй: мы многого не знаем об организации, которую представляет твоя сестрица.


Когда разгрузка закончилась и «Кирасир» плавно отбыл в безоблачную высь, Афина с Григорием подошли к своим новым товарищам поздороваться.

Не будь они все в таком жесточайшем цейтноте, Афина предпочла бы, конечно, вначале дать себе и ребятам пообвыкнуться на новой планете. Как минимум – отведать зеленого чаю с ароматными, восково-желтыми ванильными кексами (благо электронный кок «Эйлера» выпекал их превосходно).

Но факты были безжалостны. На все про все у них было ровно двое суток!

– Меня зовут Афина Железнова! – сказала она громко, чтобы надежно перекричать рев прибоя. – По поручению Александры Браун-Железновой я буду руководить эвакуацией редких биологических видов отсюда, с архипелага Буровского. А это мой муж, Григорий Болотов. Он – профессор математической физики. В биологии разбирается посредственно. Но он тоже будет участвовать в операции на правах моего помощника и защитника.

– А я – капитан третьего ранга Глеб Розалинов. Я офицер Генштаба, отдел «Периэксон», специалист по всему аномальному, – представился высокий мужчина с широким одутловатым лицом, смахивающим на морду тюленя. – Это мой младший коллега Артем Засядько.

– Рад приветствовать, – негромко сказал тот.

Вид у этого Засядько был совершенно кабинетный. Ни стати, ни мышц. На лице – компьютерный загар с приятной синевой.

«Пожалуй, до держиморды ему еще расти и расти… Эмбрион держиморды», – отметила про себя Афина.

Она неожиданно сильно стиснула ладонь Артема в крепком рукопожатии, и тот в ответ разве что не ойкнул.

– Кстати, чуть не забыл! – спохватился Розалинов. – Майор Браун-Железнова велела передать вам этот телефон. Он предназначен для экстренной связи с ней лично. Если вдруг какой-то форс-мажор…

Афина повертела в руках переданный аппарат. Телефон как телефон, на вид как будто из дешевых, разве что с одной-единственной, но огромной кнопкой, на которой гравирован золотой двуглавый орел. Или это он для маскировки сделан как «из дешевых»?

«Да какая, в сущности, разница… Никогда нам не понять их логики! Все равно я звонить по нему ни за что не стану, каковы бы ни были обстоятельства!» – подумала Афина и с фирменным женским равнодушием спрятала трубку в карман комбинезона.

Саперы – мятые, несчастные и даже по виду понятно что голодные – посмотрели на Афину как-то сонно, если не сказать неприязненно. Лишь один из них счел необходимым улыбнуться, да и то вышло криво.

А вот их по-киношному смазливый командир старший сержант Липин все же соскреб со дна души остатки политеса и кое-как изобразил воодушевление.

– Старший сержант Липин, – представился он и как следует смял узкую сильную ладонь Афины привычными к турнику пальцами.


Двух бойцов-саперов оставили сторожить «Эйлер», заниматься разбивкой лагеря и приготовлением обеда.

Все остальные погрузились на «Кайман», и амфибия, вспенив мелководье водометами, взяла курс на остров Вторник – ближайший к Среде. Что, впрочем, и неудивительно, ведь архипелаг Буровского представлял собой изогнутую подковой цепочку из семи островов, поименованных от Понедельника до Воскресенья последовательно, а стало быть, ближе всех к Среде и лежали Вторник с Четвергом.

Четверг отстоял от Среды чуть дальше Вторника. Он был почти полностью лишен растительного покрова, так что его невысокие каменистые гряды населяли почти исключительно пернатые. Местные птицы, хотя и происходили вовсе не от рептилий – как на Земле, – а от рыб, и тем являли занятный казус эволюции, по мнению Афины, внимания не заслуживали. По крайней мере в первые сутки.

А вот Вторник был предельно привлекателен. Там, по многочисленным свидетельствам биологов прошлого века, вероятность повстречаться с самыми чудесными представителями надкласса квазинасекомых была максимальной.

– Так кого ловить сейчас будем? – спросил державный интеллектуал Розалинов, уперев в Афину двустволку своих тюленьих глаз.

– Палочника Штока, – сказала Афина.

– Кого-кого? – не расслышал Розалинов, водометы «Каймана» заливались вовсю.

– Палочника. Штока. Ш-т-о-к-а.

– Не слышу! – Розалинов пальцем указал на свое правое ухо.

«Не слышишь, так зачем спрашиваешь? Ведь ясно же, слышимость – ноль!» – пожала плечами Афина и промолчала, изобразив подобие извиняющейся улыбки.

Наконец амфибия, скрежеща розоватой галькой пляжа, тяжело выкарабкалась на дикий берег.

– Останавливайте, дальше пойдем пешком! Иначе всех палочников Штока распугаем! – скомандовала Афина.

– Всех кого? – скривился старший сержант Липин.

Афина обреченно вздохнула.

– Имейте терпение, товарищи! Сейчас дойдем до Зеркала Царевны, и тогда я вкратце остановлюсь на нашей задаче.

Саперы ответили негромким ворчанием.

Слов Афина не разобрала, лишь общую эмоциональную атмосферу. Которая была, прямо скажем, подавленной.


Зеркалом Царевны звалось озеро, расположенное в центре плоскогорья, которое занимало южную часть Вторника.

Такое название водоему дал знаменитый биолог и путешественник Франциск Шток. Ему посчастливилось первым исследовать и описать местную не столь богатую, сколь безмерно оригинальную фауну и умереть от инсульта в объятиях медузы-прыгуна.

К слову, под портретом Штока Афина просидела все старшие классы средней школы. Он, благообразный и длинноусый, с носом, похожим на батат, и кротким нравом своего тезки, мечтателя Франциска Ассизского, как будто благословлял ее поступление на биологический факультет Московского университета.

На зеркало – царское ли, обычное – озеро и впрямь смахивало.

Всему виной были соли серебра, кристаллы которых покрывали гладкие сланцы на дне озера. С некоторых ракурсов озеро блестело, как амальгама. А в ином освещении казалось отлитым из стали!

Вокруг озера росли величавые гиганты – кринолиновые деревья, эндемики архипелага Буровского.

Книзу необъятные, кверху узехонькие, стволы кринолиновых деревьев были весьма удобны для лазанья. Вдобавок по их коре змеились глубокие расселины, в которых стопа находила множество удобных приступок. Обширные кроны кринолиновых деревьев состояли из густой сети сильных, упругих колючих веток, усыпанных глянцевитыми листьями-пуговичками.

– Вот в этих кронах и водится палочник Штока, – сказала Афина, указывая в сторону ближайшего дерева.

– Осмелюсь спросить, а какой он, этот ваш палочник? – поинтересовался старший сержант Липин.

– Как и наши земные палочники, животное имеет шесть суставчатых ходильных конечностей и продолговатое вытянутое тело, – Афина передала по рукам пачку фотографий – самоупоенное неземное создание с вытянутым удивленным «лицом» (реально – комплекс из собственно головы, стеклянистого тела, мандибул, педипальп и головогруди). – Правда, в то время как на Земле палочники относятся к классу насекомых, здесь, на Грозном, мы имеем дело фактически с особой разновидностью сухопутных кольчатых червей, которые, однако, вместо трахей имеют достаточно полноценные легкие…

– Да короче, как ловят-то? – раздался из задних рядов усталый мужской голос. – Чай не на лекции…

Афина сделала вид, что не расслышала это мужланское «короче».

Но по ее возмущенному взгляду Григорий понял, что, конечно же, расслышала. И едва ли потерпит такое «короче» еще раз!

– Ловят его просто. Надевают защитные очки. Берут вот этот сачок для ловли насекомых или, как выражаются некоторые любители старины вроде меня, рампетку, – Афина подняла в воздух самодельный сачок. Она сделала из проволоки и нейлоновой сетки шесть штук, пока звездолет «Эйлер» рассекал просторы космоса. – И накидывают его сверху на палочника. Затем перекручивают марлю во-о-от так, – Афина ловко показала, как именно, – и несут добычу мне…

– …в борщик, – вполголоса завершил ее фразу кто-то из саперов, прячась за спинами товарищей.

– Да будет вам известно, палочники Штока абсолютно несъедобны, – Афина сердито наморщила лоб. – Мы должны поймать четыре, а лучше пять, шесть штук… Это самая важная задача сегодняшнего утра.

Над Зеркалом Царевны повисла пауза, наполненная тяжелым мужским сопением.

Один из саперов смачно сплюнул.

Другой вполголоса выругался.

А третий сказал:

– Товарищ старший сержант, разрешите обратиться!

– Разрешаю, – Липин обернулся вполоборота на голос.

– Согласен понести любое наказание, но я этих кузнечиков долбаных ловить отказываюсь. Отказываюсь, и все. У меня на руках вчера двое товарищей кровью истекли. А тут эти кузнечики, мать-перемать…

– Я тоже отказываюсь. Я не спал сорок девять часов… Наказывайте и меня тоже!

– И я никуда не пойду!

– Я не клоун! Скучающих богачек развлекать не намерен!

– Да к лешему такие задания!

Старший сержант Липин посмотрел на Афину и виновато развел руками. Словно бы хотел сказать: «Вы же видите, личный состав утомлен».

Ясное дело, он, как непосредственный начальник саперов, имел право им приказать. Но своим правом воспользоваться не спешил. Внутренне Липин был согласен с сослуживцами.

– Это у них бунт, надо понимать? – спросила Афина у Григория.

– Ну, бунт – это громко сказано… Я бы выразился тоньше: возрождение древних традиций демократического самоопределения в русской армии…

Афина поморщилась.

– Это когда и где они такие были, традиции?

– Ну я не знаю… В новгородском войске?

Афина была не из тех, кого легко сбить с выбранного курса каким-то «демократическим самоопределением» семи саперов.

– Что ж, тогда мы будем ловить палочников вдвоем, – решительно резюмировала она. – Ты-то хоть не считаешь меня скучающей богачкой?

– Я всегда с тобой, любимая, – уклончиво ответил Григорий.

Наконец сказал свое веское слово и Розалинов. Все-таки он был старшим начальником и имел более чем достаточные полномочия, чтобы приказывать и саперам, и их командиру, старшему сержанту Липину.

– Значит, так, мужики. Все, что вы тут наговорили, – это лишнее… Видного отечественного ученого обидели, правительственную программу срываете… Но о том, что вы три месяца вели непрерывные бои с клонами, – знаю. О том, что все последние дни вы трудились без устали на космодроме Новогеоргиевска, – тоже знаю! Что вчера попали под огонь каких-то клонских психов – мне тоже известно! Жизнь у вас не сахар. Поэтому постановляю: объявляется трехчасовой привал. Ешьте, спите, можете искупаться, если здесь вообще разрешено…

– Категорически запрещено, – ледяным тоном сказала Афина и скрестила руки на груди.

– Значит, без купания обойдетесь, – невозмутимо продолжил Розалинов. – Все ясно? Вопросов нет? Разойдись!

И саперы разошлись.

Афина же с Григорием поплелись к ближайшему кринолиновому дереву.

Вид у них был помятый и озадаченный.

Вот чего-чего, а такого начала работы они совсем не ожидали…

### Глава 5. Охота на палочника Штока

Май 2622 г.

Остров Вторник, архипелаг Буровского

Планета Грозный, система Секунда


Григорий и Афина провели на кроне самого внушительного в округе дерева немало запоминающихся минут.

Видели семью сумчатых белок: лишенная талии самочка, подавленный чем-то своим, беличьим, самец и четверо лысых, но уже вполне когтистых и резвых детенышей.

Белки-дети сообща грызли плод дикого кабачка, который притащили им на обед родители. На аппетит дети не жаловались, и было ясно, что они вырастут такими же мордатыми и жирнобрюхими, как их родители.

– Жаль, что они не эндемики… Я бы их тогда с собой взяла, – умиленно улыбаясь, заметила Афина.

Затем Григорий обнаружил гнездо местных сорокопутов – это были немаленькие, килограммов по пять каждая, ихтиопернатые птицы с клювом попугая какаду и лапами бультерьера.

В гнезде лежало два оранжевых яйца, каждое величиной с булыжник мостовой.

Яйца Григорий, конечно, не тронул – побоялся разозлить мать. Но вот гнездо не удержался и сфотографировал – для истории.

Как и заведено у нормальных сорокопутов, гнездо было обрамлено тушками изловленных жуков, бабочек, пауков, червей, слизней – всей той многообразнейшей пакости, которую наука скучно именует беспозвоночными, а конкордианская религия зороастризм – храфстрой. Для каждой храфстры сорокопуты выделяли свой сучок или длинный шип, на которые и нанизывали свою добычу.

Некоторые жуки и пауки – если же выражаться научно, с поправкой на особенности биоты архипелага Буровского, то квазиинсекты-гексоподы и квазиинсекты-октоподы – все еще шевелились.

Выглядело это с позиций обычного человека малоаппетитно, но Григорий с Афиной обычными людьми не являлись.

– Вот так шашлычки! – усмехнулся Григорий, фотографируя снова и снова.

– Весьма примечательно, – сухо заметила Афина, – что среди этих шашлычков напрочь отсутствуют палочники Штока.

Она утерла пот со лба и огляделась – над кроной дерева порхали десятки разноцветных бабочек!

Поначалу и она, и Григорий громко восхищались авангардистской пестротой их расцветок. Но вскоре восхищаться перестали и начали видеть в них лишь суетливую помеху своим малоудачным поискам…

Также им встретилось множество диковинных красавиц-цикад, несколько улиток с прованскими замками на крышах и два десятка местных древолазающих лягушек. Морды у лягушек были дружелюбные и приветливые: было ясно, что какая-нибудь из них наверняка дождалась бы своего Ивана Царевича, имейся у планеты Грозный будущее.

И только палочника Штока не видели они ни одного. Прошло два с половиной часа, а их контейнер был издевательски пуст!

– Может, палочники в это время года того… впадают в спячку? – предположил Григорий.

– В какую спячку, Гриша? – ласково спросила Афина и поглядела на мужа как на дошкольника. – Палочники не знают никакой спячки. Зимы здесь, считай, нет.

– Ну откуда мне знать? Я вообще во всем этом не разбираюсь, – скрывая легкую обиду, ответил Григорий. – И я, честно говоря, не меньше наших хамоватых саперов озадачен выбором первой кандидатуры для спасения… Почему ты в принципе решила, что следует ловить этих дурацких палочников? Неужели во владениях Великорасы такой дряни мало?

Афина замерла в неподвижности, словно бы каждое движение мышц мешало ей обдумывать аргументированный ответ. А затем заговорила, складно и бойко, точно готовилась полдня.

– Ну, во-первых, палочник Штока – один из крупнейших представителей квазинасекомых, известных мировой науке…

– Аргумент на троечку, – ввернул Григорий. Но Афину было не остановить:

– Во-вторых, ярчайший образец эндемической биоты архипелага Буровского. То есть потребление L-изомеров глюкозы, задействование в ДНК особого набора из двадцати двух аминокислот, удивительная способность замещать в метаболизме при необходимости углерод серой и фосфором – все эти уникальные особенности биоты архипелага присущи им в наиполнейшей мере!..

На Григория, однако, впечатление было произвести не так-то легко, и он покачал головой:

– Это все на троечку с плюсом.

Афина уничтожающе поглядела на супруга и выдала свой главный козырь:

– Ну а в-третьих, палочник Штока – единственный известный нам вид беспозвоночных существ, вооруженный хемолазером.

– Хемолазером? Ты серьезно? – Григорий почесал сачком за ухом. – В смысле, ты хочешь сказать, что они способны проводить химическую реакцию, влекущую за собой истечение когерентного пучка фотонов?

– Ну я не знаю, когерентный там пучок или просто сфокусированный… – неуверенно произнесла Афина. – У них, короче говоря, есть три железы. Каждая вырабатывает специфическое вещество. Когда палочник Штока испуган или решает атаковать, эти вещества смешиваются в особой клоаке, так называемой «параллельной гортани». Происходит бурная реакция. И стеклянистое тело, размещенное под хелицерами палочника, испускает яркий луч света. Если верить справочникам, на коже человека он оставляет ожог, как от сигареты…

– Вот это да! – воскликнул Григорий. Он был действительно впечатлен.

– Так вот я подозреваю, что клоны, когда вывозили отсюда животных с целью акселерировать их в своих лабораториях на Ардвисуре, начали именно с палочников Штока. Неопровержимых доказательств у меня, конечно, нет… Но я все же навела кое-какие справки. Так вот: до войны клоны писали научные работы о палочниках Штока в шесть раз чаще, чем обо всех других палочниках, вместе взятых! Хотя, казалось бы, дались им эти квазинасекомые, которые на их территориях вообще не обитают? Александра сказала мне, что я должна, исходя из своей интуиции, предугадать выбор клонов и взять тех же животных. Вот я и предугадала…

– Но зачем им эти палочники?! Объясни мне, простофиле! – попросил Григорий. – Согласен, что хемолазер – это страшно забавно… Но только что забавно, не более!

– Ты не понимаешь, – Афина снова посмотрела на мужа покровительственно. – Клоны непрестанно совершенствуются в генной инженерии. У них она, в отличие от нас, разрешена! И притом давным-давно! Соответственно, они могут взять палочника Штока и скрестить его… ну, например, с халкозавром. Представляешь себе халкозавра, стреляющего из лазера, который является неотъемлемой частью его организма? Или того хуже – обезьяну, которая уже достаточно сообразительна для того, чтобы совершать диверсии, и которая по виду – обычная обезьяна, приборы не фиксируют ни оружия, ни взрывчатки! Но при этом в самый неожиданный момент она распахивает пасть и оттуда бьет луч лазера! Который поджигает, ну например, одну бочку на огромном топливном складе… А дальше сам понимаешь… Тут, в общем, такое поле для безобразий… Непаханое просто!

Григорий смежил веки и энергично растер виски пальцами – этот жест помогал ему справляться с особо трудноперевариваемой информацией об окружающем мире. Обезьяна-диверсант с хемолазерным ружьем в гортани… Невероятно!

– Постой… А почему ты саперам нашим все это не рассказала? Ну, про халкозавра с лазером? Про клонов, которые будут скрещивать нашего палочника с обезьяной? Солдаты ведь, я так понял, больше всего разозлились, что их с настоящей войны выдернули, где люди гибнут, для выполнения какой-то, как им показалось, игровой, несерьезной задачи.

– Они, можно подумать, дали мне возможность что-то объяснить! – воскликнула Афина возмущенно. – Да эти солдафоны каждое мое слово на смех поднимали! И смотрели на меня как на говно! Будто я им какая-то дура с куриными мозгами, с обложки журнала «Пикничок»!

– Все равно надо было рассказать. Ну, может, еще представится возможность… Вон, гляди-ка, – с этими словами Григорий указал на мощное кринолиновое дерево справа от них.

По его стволу кто-то карабкался.

И не просто «кто-то». А великолепно сложенный блондин, старший сержант Липин (он был неосмотрительно раздет по пояс). Его сопровождали двое саперов.

И карабкались они на дерево вовсе не по раздвижной лестнице, как Григорий и Афина, а с использованием ручных и ножных крючьев – «кошек» из расширенного комплекта саперного оборудования.

На кроне дерева слева тоже виднелись бойцы!

До Григория и Афины ветер доносил малопристойные обрывки разговора, хотя, о чем именно там говорили, сказать было невозможно.

– Ну вот! Прошло всего три часа пять минут, а на острове Вторник уже воцарилась настоящая энтомологическая идиллия! – резюмировал Григорий.

– Твои слова да Богу в уши, – тихо сказала Афина, отмечая, как по капельке к ней возвращается вера в человечество и свою счастливую звезду.


Вскоре уже все саперы без исключения были заняты поисками.

Не оставляли надежды и Григорий с Афиной.

– А они хищники, интересно? Эти твои палочники? – поинтересовался Григорий, чтобы было не так скучно лазить туда-сюда и раздвигать колючие ветки.

– Как это ни странно, нет! Хемолазеры нужны им исключительно для обороны!

– А от кого они обороняются?

– Ну, всех врагов палочника ты уже здесь видел. Во-первых, от белок. Во-вторых, от сорокопутов. И те и другие – грозные противники! А удар клюва сорокопута может разорвать палочника пополам! Но стоит только палочнику ужалить вожака белок или сорокопута своим лазером, как у них пропадает всякая охота с ним связываться! Наивные, они не знают, что в следующий раз хемолазер палочника будет готов к выстрелу только через пять минут!