Ардмир Мари
Некромант-самоучка, или Форменное безобразие

© Мари А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Тренировка вот-вот начнется.

Мы должны спешить и в то же время обязаны отменно отыграть свои роли до конца. Поэтому вот уже десять минут подряд мы изображаем страсть на атласных простынях, будучи не совсем раздеты и частично вооружены. Так как Гер на прошлых занятиях потянул спину, сегодня ведущей была я. Однако, сидя на нем верхом и раскачиваясь в такт диктуемым прикосновениям, я все больше убеждалась в том, что командует здесь он.

– Прогнись, – прошептал метаморф, уверенно придерживая меня за бедра и направляя.

– Куда прогнуться? – Я прикусила губу от ноющей боли в собственных икрах. Казалось бы, простые скачущие движения, а сколько сил забирают.

– Назад, – сдавленный стон. И Дао-дво лицом уткнулся в мою скрытую корсетом грудь, чтобы тихо прохрипеть: – Будь проклята моя спина…

– Терпи, еще чуть-чуть осталось.

Прогнулась со вздохом – у самой невыносимо ныли плечо и шея, но это мелочи. У меня хотя бы не разодрана нога.

Взглядом скользнула по зеркалу справа, в очередной раз убеждаясь, что даже наш одетый вид не портит впечатления. Гер, крепко сжимающий меня, и я, сладострастно выгнувшаяся в его руках, выглядели как настоящие любовники, стонали, как они, и дышали, наверное, так же – поверхностно и тяжело. «Влюблены, безумно влюблены и думать забыли о тренировке», – читалось в каждом движении, и я уже представила, что донесут о нас соглядатаи и с каким лицом их выслушает советник короля.

Медленно склонилась над протяжно простонавшим многоликим, пальчиками зарылась в его волосы и мягко оторвала от своей груди.

– Ты как?

Он не ответил. Бледный даже в свете красных свечей, мокрый, глаза закрыты, губы сжаты, а нос заострился.

– Герберт, не пугай меня своим молчанием!

– Я… бедро недолечил, – сквозь стиснутые зубы признался метаморф.

Швы расходятся, поняла я и, сдвинувшись выше, прошептала:

– Держись, мы почти всех соглядатаев отвлекли от слежки.

– Скорее бы… – Рыжий отпустил меня, упал на подушки и затих.

– Гер? – тревожно позвала я и склонилась над сообщником в обмане. – Гер, ты решил местами поменяться, или тебе совсем плохо?

– Предоставляю тебе полную свободу… – Меня похлопали по коленке и, чуть хрипя, проинструктировали: – Покачайся еще немного и заканчивай. Скоро тренировка.

Я представление закончила.

Я так его закончила, что свечи погасли, мой «любовник» взвыл раненым зверем – нечаянно села на его рану, а комнату огласило мое счастливое: «О да!» Свечи погасли, соглядатаи с воплями разлетелись проверять вверенных им подопечных. А я споро помогла рыжему подняться, сама, без просьб, залечила его бедро и даже рубашку на нем застегнула. Вручила сумку с оружием, спросила:

– Пошли?

Кивнул и не двигается с места, внимательно смотрит на меня, словно бы видит в первый раз. Недоумевает.

– Гер, – погладила его по сжатой в кулак руке, – тебе все еще плохо?

– Нет.

– Отложим тренировку? – Отрицательно покачал головой и сглотнул. – Тогда что? – спросила с тревогой.

– Намин, знаешь… – произнес он тихо, – познакомься мы при других обстоятельствах, я бы не шутил над тобой и твоими страхами, в воду не кидал, не оставлял бы одну…

Многоликий перечислил немногие из своих проделок, но я постаралась остальные не вспоминать. Улыбнулась и так же честно призналась:

– А я бы лечила тебя более щадящими способами, не вызывая боли и слез.

– Что ты сказала?! – прохрипел он.

– Я сказала, что мы квиты.

В повисшей тишине мы несколько мгновений напряженно смотрели друг на друга, прежде чем Гер многообещающим и взрослым тоном произнес: «Обсудим позже». И повел меня к тайному проходу в стене. Следуя за ним, мысленно согласилась, встреться мы при иных обстоятельствах, все было бы не так и, возможно, скучно.

Глава 1

Светлое майское утро в долине Дельи было по-весеннему свежим и невероятно солнечным для Приграничья. В крепости прошла смена караула, ворота открылись, и почти сразу же на улицах города послышались первые призывы торговцев к покупателям. Они спешили донести благую весть о свежих поставках кофе, корицы и хлопковых тканей, что так ценились в людском Приграничье.

Прислушиваясь к их голосам, Тагаш Уо раскладывал вещи молодого господина по полкам гардеробной и тихо насвистывал родные сердцу напевы. Загородный дом рода Дао-дво все еще был тих и безмолвен, едва прибывшее семейство не спешило вставать из постелей, и слуги, словно призраки, беззвучно передвигались по коридорам, исполняя свои обязанности. Вокруг царил мир и покой, ровно до тех пор, пока в гардеробную комнату не влетел всклокоченный рыжий метаморф.

Найдя взглядом своего наставника, он воскликнул:

– Даррея женят!

– Ч-что…?

– Я тоже в восторге от сообщения, поэтому ухожу. Перед отцом прикроешь?! – И, не дожидаясь ответа, он выхватил из рук Уо рубашку, белье с полки и брюки с вешалки, прошептал: «Спасибо!» И быстро сбросил с себя грязные лохмотья, что некогда представляли собой дорогой костюм для верховых прогулок.

– Но позвольте, Герберт! – Седовласый воин подобрал и частично поймал обрывки одежд и суровым тоном напомнил: – Вам не стоит покидать дом. Менее чем через два часа состоится общесемейный сбор за завтраком. – И вкрадчиво: – Гер, вы должны присутствовать.

– Поэтому я и прошу, чтобы ты прикрыл меня! – сверкнул глазами многоликий.

– Вы не придете?

– Тагаш Уо, повторюсь – Даррея женят! Я обязан посмотреть на нее.

Молодой искатель нового и невероятного споро застегнул рубашку, потянулся к брюкам. В свои двадцать два года он уже превосходил в росте отца и дядю, догнал в скорости перевоплощения кузенов, но все еще оставался мальчишкой и любителем приключений. Отчего дома он по большей части отсутствовал, а в оставшееся время его лицо освещали предвкушающий взгляд и проказливая улыбка, точь-в-точь как сейчас.

– Я быстро.

– И все же останьтесь, – не унимался наставник.

– Не могу, это слишком большое искушение! – Карие глаза метаморфа сияли, как звезды в ясную ночь. – Ты только представь, она человечка из бедной семьи. Ни денег, ни магии, ни примеси в крови. Чуть старше семнадцати, средняя дочь деревенского старосты, и все ее приданое, – он сделал паузу и с веселым недоумением усмехнулся, – баран!

– Может быть, варан, – предположил Уо, качая головой.

Варанов в Треде почитают за священных животных, в этом случае девица хоть немного соблюдет традиции многоликого народа. А впрочем, она в любом случае оставалась бы одной из самых непрезентабельных невест, какую можно было бы предложить даже безродному метаморфу.

– Да нет же! – Гер потянулся к обуви. – В договоре написано ба-ра-н, серый окрас, крутые рога, вес 80 кг!

– Как вы увидели договор? – насторожился воин. Уж он-то своего господина не первый день знал. – Вы взломали сейф в кабинете главы рода?

– Конечно! А как иначе я бы, по-твоему, узнал о женитьбе кузена? – с возмущенным весельем развел руками рыжий авантюрист. – Услышал, как грифон расхваливал девчонку для Даррея, и аккуратно проверил свои догадки.

– Эррас Тиши нахваливал? Советник вашего дяди? – уточнил наставник, бледнея, и грязные тряпки выпали из его рук. Он поднялся, кашлянул, что-то вспомнив, и хрипло произнес: – Простите, мой господин, но в этом случае я настаиваю, чтобы вы остались здесь.

– А я настаиваю, чтобы ты меня прикрыл, – безапелляционно заявил Гер. – Я о счастливом известии уже наслышан, – ухмыльнулся и подмигнул, – осталось узнать, почему его считают таковым.

– Это чужие игры. Останьтесь дома.

– Не могу. – Многоликий надел легкие сапоги и, притопнув ногами, постановил: – Даррей всегда получал лучшее. Лучшее!

– И что с того? Герберт, вы самостоятельно добьетесь наилучшего.

– Добьюсь, как только узнаю, в чем выгода… – И из светлой гардеробной метаморфа младшей ветви рода Дао-дво вылетел стремительный стальной ястреб.

Несколько мгновений седовласый воин потрясенно смотрел туда, где только что произошло новое невероятное обращение подопечного – в птицу. Им была взята очередная вершина видового круга ипостасей, и превратился он отнюдь не в хрупкого зяблика, впервые ставшего на крыло, а в матерого хищника.

– Опять всю ночь обращался. – Тагаш Уо со вздохом закрыл ставни, покачал головой. – Глупый дымчатый ягненок.

Улетая, многоликий его слышал, но глупым себя не считал. Разве может быть глупым тот, кто без родственных связей и крупных взносов самостоятельно поступил в военную академию Треда? Или тот, кто по вариантности оборотов превзошел родственников чистокровных королевских кровей? Ведь ни Даррей, ни Макфарр еще не научились принимать облики птиц. А он, Герберт, смог и всего за одну ночь научился летать!

– Такому, как я, все по плечу. Что захочу, то получу! – процитировал Дао-дво и устремился к горизонту.

Маленькую деревеньку, затаившуюся в глухом лесу, он нашел не сразу. Приняв конусные крыши за соломенные стога, пролетел мимо нее дважды. Только на третьем заходе многоликий заметил движущиеся фигурки и с опозданием понял, что птичье зрение стало ослабевать. Силы уходят.

Прошедшая ночь была плодотворной и в то же время энергоемкой. Когда он, неоднократно падая с крыш и заборов, раздирая не только одежду, но и собственную шкуру, продолжал раз за разом совершать сложное перевоплощение в надежде добиться результата, который позволил бы незаметно подслушать разговор между дядей и его советником. Однако сейчас сил в резерве молодого метаморфа осталось маловато. Гер предусмотрительно спустился вниз и, не меняя ястребиного облика, засел под крышей ближайшего дома. Переводя дух, нервно переступил лапами и огляделся по сторонам.

Птичье зрение ухудшалось с каждым мигом, постепенно пропадал и слух, уже не улавливающий мошкару, крутящуюся в паре метров от многоликого. Прав был Тагаш, не пуская его. После бессонной ночи следовало выспаться и нормально поесть, так нет же, какая-то муха укусила примчаться спозаранку в глухомань. Туда, где даже в седьмом часу деревенские носа из дома не высовывают.

«Лентяи!» – неуважительно окрестил их Гер и с удивлением увидел охотников, выходящих из леса. Трое, едва стоящие на ногах, пустые – без дичи, но довольные. И каково было его удивление, когда один из них резко остановился, вскинул простенький арбалет и произнес, пришептывая:

– Штальной яштреб на доме штарошты – мой!

Удачно приземлился, подумал Дао-дво, отслеживая движения пошатывающегося охотника. Ведь как говорится – дуракам везет, а Геру совсем не хотелось стать дичью одного из них.

– Мерещится тебе, – отмахнулся второй не менее пьяный мужик и похлопал себя по животу, туго обтянутому кожаной жилеткой. – Откуда в нашей глуши ястребы, да еще стальные?

– А медведь золотистый тоже мерещился? – возмутился третий и, икнув, рухнул в кусты чертополоха.

– Когда через заросли шел, не мерещился, а когда за деревню спросил – мерещился, – подумав, произнес самый недоверчивый, даже не представляя, что дорогой у них интересовался сам наследный принц Треда.

– Вот так дела… Ее и Тэннон Дао-уно ищет! – прошептал крайне удивленный метаморф.

В это мгновение в колючих кустах раздалось горестное: «Всю дичь, мерзавец, распугал…»

– Не вшу, – заверил пришептывающий и выстрелил.

Звук разбитого стекла, падение осколков, тихий вскрик и бабий ор:

– Ганту! Душегуб окаянный, живо домой! – Из разбитого окна высунулась пухлая женская рука со сломанным болтом в кулаке. И голос возопил: – За испорченное стекло со старостой собственной шкурой расплатишься. Паршивец!

Она еще не договорила своих угроз, а троица незадачливых охотников уже отползла под чертополох, чтобы оттуда, не боясь, достойно ответить громогласной женщине. Их сердитый бубнеж многоликий слышал, но слов уже не различал, чертыхнулся, чувствуя, как из тела уходят последние силы. О возвращении в долину Дельи речи уже быть не могло, следовало переждать истощение в укромном месте или же в удобном для отдыха облике. Например, обернуться лелеемым домашним питомцем, коего не привлекают к работе, плотно кормят, гладят и развлекают. И пробравшись в тихий дом через разбитое окно, аккуратно облетев все еще возмущающуюся кухарку, Гер полетел в коридор к лестнице, а оттуда наверх под крышу, где располагались хозяйские покои.

Найти подстилку любимого домашнего зверька труда не составило, обернуться желтоглазым лемуром так же, сложность заключалась в том, что сам питомец был здесь же, сидел на полке среди любовных историй и взирал на метаморфа с долей иронии и, как ни странно, радостного превосходства. На фоне достаточно скромной обстановки девичьей спаленки этакая редкая зверюшка с полосатым хвостом смотрелась диковинно, впрочем, так же как и книги по некромантии на столе, полосатые чулки ведической школы на стуле и обглоданный череп горной антилопы на стене. На кости близ пустых глазниц было что-то нарисовано, то ли руны, то ли завитушки заклятий, а может, и просто мазня, которую Дао-дво не мог разобрать, да и не успел. На лестнице послышались легкие шаги.

– Гирби, где ты, малыш? – позвал нежный девичий голосок, от которого настоящего лемура основательно тряхнуло. Его шерсть стала дыбом, глаза увеличились вдвое, хвост тревожно забил по стене, и в следующий миг он опрометью кинулся в платяной шкаф. Скинул с полок белье с рюшами, зарылся в кучу тряпья по самый нервно принюхивающийся нос и затих.

Странное поведение для лелеемого питомца, отметил про себя многоликий, ощущая смятение и тревогу желтоглазого. И чем ближе были шаги незнакомки, тем сильнее беспокоился зверек. Метаморф младшей ветви рода Дао-дво и сам уже захотел спрятаться в шкаф или под ту же кровать, но не успел. Дверь скрипнула, и в спальню вошли две стройные ножки в тряпичных домашних туфельках.

– Гирби? – Носочки обуви повернулись к нему, Геру, и сверху радостно воскликнули: – А вот и ты, – и со вздохом облегчения, – даже искать не пришлось.

И Герберт ни за что бы не услышал в ее словах опасности, если бы не увидел, как лемур, чуть вынырнув из кучи белья, с отчаяньем тянет на себя тяжелые створки шкафа. И проделывает он это, не шипя и рыча, а безмолвно и тихо. Закрыл, оставив небольшую щелку для наблюдения, и выдохнул, как показалось – с облегчением.

А сверху раздалось пугающе спокойное:

– Ну, как сегодня убивать тебя будем?

Многоликий не поверил услышанному, поднял голову вверх и столкнулся с веселым взглядом сероглазой девчонки. Светленькая, с веснушками на белых щечках и худая, как ребенок. Ее изящные пальчики в перчатках, вопреки холодящим душу словам, нежно погладили метаморфа. – Есть желание опробовать болотную хворь?

Он всем телом дрогнул.

– Нет? Ладно, тогда проверим что-нибудь менее смертельное. Или не менее…

И что-то металлическое с неприятным щелчком застегнулось на шее Герберта. Первый порыв обернуться человеком и со стыдом признаться во всех грехах сменил второй – сбежать. Но магический ошейник не позволил сделать ни того, ни другого. И пленившая его человечка, наблюдая за безрезультатными рывками, со смешком заметила:

– Ну-ну, глупыш… раньше надо было прятаться. А теперь поздно.

– Раньше?! – воскликнул Дао-дво, подняв ошалелый взгляд на сероглазую незнакомку, но издал лишь приглушенное «мряу!».

– Поздно-поздно, – заверили его и, подхватив на руки, куда-то понесли.

Пролет, еще пролет, когда она пронесла его мимо зеркала, многоликий с отчаянием узнал в ошейнике артефакт Хао. Такой самому снять нелегко, а в его истощенном состоянии попросту невозможно. И отчаянное «Мру-у-у!» огласило дом и оборвалось, как только они вошли в неприметную дверку под лестницей.

* * *

Прекрасный день! Великолепный день! Самый лучший день в мире!

Во-первых, сегодня праздник Огнекрылой Бляхи, поэтому дом, как и деревня, почти пустует с самого раннего утра. А это значит, что никто не попытается сорвать эксперимент, спасти подопытного или отвлечь меня. А во-вторых, молчаливое спокойствие Гирби невероятно радовало. Лемур не истерил, безостановочно мяукая, не кусался, не нервничал, не пытался меня оцарапать. Он просто жалобно смотрел на меня своими огромными желтыми глазами и лапкой нет-нет да потирал свой черный нос.

– Не бойся, больно не будет. Мы всего лишь пройдем то, что я нашла и проработала за предыдущий месяц, – заверила искренне и пригладила его шерсть.

Удивительно, но сегодня она отливала сталью и была словно бы шелковистая. Жаль, такую красоту Черное наветрие несомненно испортит… Последнее, видимо, произнесла вслух, потому что мой питомец неожиданно взвыл, но даже хвостом за перила не ухватился. «Смирился!» – в очередной раз обрадовалась я и поспешила навстречу открытиям, ну или опытам живодерни, как это в шутку называют мои родные. Им-то весело, а мне…

А мне с первого дня жизни везет как утопленнице. Так уж получилось, что роды у матушки были тяжелыми, и отец, дабы спасти нас обеих, обратился за помощью к заезжему ведьмаку Корвиусу. Тот, не будь дурак, помог и деньги получил, но чтобы не брать на душу грех спасения, вручил дар Смерти мне. Родителей не предупредил, уехал, сказав напоследок, что лет через пять навестит. И либо он с математикой не дружил, либо забыл вовсе, но суть подарка я поняла лишь в девять лет, когда дубовая детина Микол моего брата бить потащил. Сама я ничего понять не успела, помню лишь, что задиру за руку схватила, а он вдруг как подкошенный упал. Нет, не умер, но две недели проспал в мертвецкой. Вот тут отец мой о ведьмаке вспомнил и письмо ему послал. А как не вспомнить, когда все жители деревни решили меня если не сжечь, то утопить, а если не утопить, то живой закопать. Смертьнесущая достойна только смерти. И пока соседи планы возмездия строили, родители ждали ответа, но вместо письма к нам прибыл гость. Прилетел средь ночи черным вороном, обернулся человеком и постучал в наш дом.

Октован Кворг, подтянутый мужчина средних лет, чью черную шевелюру до плеч украшали три седые пряди, оказался метаморфом и по совместительству – преемником почившего ведьмака. Он утихомирил деревню, поднял на ноги Микола и со скупой улыбкой хитреца поведал мне о смертоносном даре. Неприятное открытие. Пусть мне и было девять лет, но за две недели ожидания расправы я иначе посмотрела на свою жизнь и мир в целом, а услышав историю о собственном рождении, задумчиво произнесла:

– В счет прошлого спасения я получила проклятый дар. Чем наградите в этот раз?

На мгновение ведьмак смутился, но ответил прямо.

– Я подарю тебе друга. – И многоликий протянул мне крохотную статуэтку серого животного с желтыми глазами и полосатым черно-белым хвостом. – Это Гирби, и он станет единственным существом, прикасаясь к которому ты можешь перчатки не надевать.

– Какие перчатки?

– Эти. – И мне вручили редкие для наших краев изделия из тонкой материи телесного цвета, а затем скупо объяснили зачем: – Со временем твоя сила будет расти все быстрее, побереги окружающих, Намина, и волю ей не давай.

Я и берегла. Изо дня в день носила перчатки и, боясь навредить, реже к людям прикасалась, как к родным, так и к чужим. Время летело стремительно, и все бы хорошо, да только Анхей, парень, приехавший к нашей соседке, глаз на меня положил, а потом и руки, а после… первый поцелуй для меня стал для него трехмесячным сном. В этот раз отец не ждал явления Кворга – сам за ним поехал, сам привез. И каково же было мое удивление, когда ведьмак сказал, осмотрев пострадавшего:

– Что ж так рано? Подобная сила обретается лет так в тринадцать, не раньше.

И у этого с математикой нелады.

– А мне уже пятнадцать! – вспыхнула сердито.

– А тебе не дашь, – усмехнулся метаморф.

– Ну, спасибо на добром слове!

И как не возмутиться, если каждый встречный малявкой зовет по причине моей худосочности. Вот сестры да, что старшая, что младшая, красивы – в мать, а я, как и брат, в отца фигурой. Но если Россу костлявая худоба идет, то мне – отнюдь, и от мальчишек меня лишь коса до пояса и отличает.

– Что ж если пятнадцать есть, значит, ты идешь в ведическую школу.

– Но… как же, я ведь даже не… – в смятении посмотрела на родителей. Обучение в ведической школе? Мы такое в денежном плане не потянем, я это точно знаю. Но вслух произнесла: – У меня нет на это ни времени, ни желания, ни…

– Ни выхода из положения, – заключил Октован Кворг и поднялся с постели спящего Анхея. – Твой дар будет и дальше развиваться. В конечном счете станет опасно прикасаться не только к твоим губам, но также к волосам и коже, а после даже рядом стоять будет невозможно.

Мама, глядя на меня, заплакала, папа лишь кулаки сжал, а я спросила:

– В ведьмы идти обязательно?

– Да. Убивать ты сумеешь и без образования некроманта.

Ужас какой!

– И пока я ищу решение в книгах темного искусства, ты будешь изучать исцеление. – Ведьмак глазами указал на спящего парня. – В противном случае проблем с сокрытием трупов не оберешься. – И со знающей улыбкой добавил: – Их же нужно скрывать, затем закапывать или сжигать, объяснять защитникам правопорядка пропажу друзей и ухажеров.

Делать нечего, я согласилась. Но едва в ведическую школу пошла, на него одного надеяться не стала. Во-первых, новый ведьмак, как и старый, с памятью не дружит, во-вторых, если он за последние шесть лет ответа не нашел, то какие уж тут надежды, и, в-третьих, он-то ищет, а время идет. В старших классах девушки уже с парнями встречаются и замуж спешат, а я… А я чем хуже? Неужели мой удел лишь издали на Тамиша, старосту класса, смотреть. Выискивать во дворе школы его светлую голову, теряться от взгляда васильковых глаз и мечтать, что когда-нибудь он с загадочной улыбкой будет шептать свои истории мне, а не Катьке из Нагибы, которая знать не знает, что ржать как лошадь девушкам нельзя.

Вот и взялась самостоятельно за ковку счастья. В библиотеке книги нашла, затем заказала пару-тройку в городе Треда близ нашего Приграничья и на каникулах начала ставить эксперименты. Гирби своей подопытной роли был отнюдь не рад, но раз уж он мои прикосновения терпит и не умирает, значит, его умертвить невозможно.

И в этом я была уверена ровно до сегодняшнего дня…

Дня, когда неубиваемый подопытный неожиданно затих. Он стойко перенес Золоченое забвение и Черное наветрие, но перестал дышать, как только я наслала Поцелуй красных роз. А ведь раньше он это проклятие безболезненно переносил и не срывал эксперимент на середине. С тоской посмотрела на зверька и оборвала опыт. Гирби теперь до рассвета проспит, а мне для экспериментов придется ждать следующих каникул. Обидно до слез. Целый месяц лемуру под хвост, а я так и не узнала, почему сочетание трех смертельных проклятий не позволяет мне забрать жизнь.

Закрыв все пробирки, потушив свечи и стерев знаки некроманта со стола, я подняла питомца на руки и отправилась в спальню. Там уложила подопытного на кровать и освободила от ошейника – очередного подарка Октована Кворга. Едва ведьмак узнал о моем желании экспериментировать, незамедлительно вручил мне артефакт Хао со словами: «Без него в пыточную… пытательную… то есть испытательную Гирби не бери», и уже ему, лемуру: «Твое беспрекословное сотрудничество упростит наш расчет». Не знаю, о каких счетах шла речь и на что рассчитывал метаморф, обращаясь к питомцу, но зверек, как был капризным, громким, наглым, агрессивным и мстительным, таким и остался. Изменилось лишь то, что есть он начал за троих и не стеснялся с едой забираться на мою кровать. В общем, обнаглел окончательно.

Погладив его за ушком, с сожалением посмотрела на последствия смертельных проклятий. Стянула перчатку и, аккуратно прикоснувшись пальчиками к оставшимся островкам неповрежденной шкуры, прошептала формулу восстановления. Истлевшие проталины и бордовые борозды очень медленно, словно бы нехотя, исчезли, возвращая шелковистой шерстке стальной цвет и убирая из полузакрытых глаз зверька остатки Золоченого забвения. Как ведьма я этого заклинания знать не должна, но как некромант-самоучка имела полное право на его использование. Что-что, а именно оно помогло мне избежать двадцати трех обвинений в нанесении умышленного вреда, десяти – в попытке убийства и одного – в акте лишения жизненных сил. Хотя если быть честной, то я бы с радостью понесла наказание за последнее преступление и оставила парня страдать. Потому что поцеловать меня наш староста Тамиш решился на спор. Убить не убила, но в отместку наградила длительной головной болью. И вроде бы квиты, однако разочарование гложет до сих пор.

Внизу хлопнула дверь, и мама позвала меня.

– Бегу!

Глава 2

Пробуждение было сродни смерти, выворачивающее кости из суставов, сдирающее кожу и выдалбливающее агонией мозг. Уникальное сравнение для живых, но Герберт уже точно знал, каково это – умереть и потерять одну из трех своих жизней. Проклятье! Возможность прожить триста лет сократилась до двухсот, и он уже ничего не мог поделать с этим. Простонал ругательство в честь сероглазой некромантки и едва попытался сделать вдох, как раскаленный жгут боли пробил его грудь, чтобы свернуться в легких расширяющимся обручем.

От последующего выдоха со вкусом крови многоликого выгнуло дугой. Неосознанный оборот из лемура в человека окончательно разорвал его и без того пострадавшие тканевые покровы. И не успел он прийти в себя после болезненного обращения, как на руках появились непропорционально большие для птицы когти, на лице клюв, а на спине неожиданно начали расти огромные крылья. Вспоротое ими одеяло выдохнуло белый пух высоко вверх, который, словно снег, плотным слоем укрыл скованного судорогой Гера. Это длилось не более пяти минут, но он уверился, что умер вновь.

– Убью! – прохрипел метаморф младшей ветви рода Дао-дво, с трудом убирая последствия странного оборота, и, пошатываясь, направился к шкафу.

Створка скрипнула, на звук из белья высунулась знакомая лупоглазая морда, сонно потирающая нос. И именно этой морде Гер сказал:

– И начну с тебя…

* * *

Выслушав родителей, я застыла, как громом пораженная. На мгновение в кухне значительно потемнело, а затем потолок неожиданно стал ниже, а окна словно бы меньше и дальше. И дабы не оказаться на полу, я предусмотрительно села за стол, оказавшись лицом к лицу с незваным гостем. На благородную сволочь, а это видно было по лицу, посмотрела лишь мельком и погрузилась в невеселые раздумья. Это что же, разговор о приданом в прошлый мой приезд шуткой не был? Удивленно перевела взгляд с улыбающейся матери на хмурого отца. Нет, быть такого не может! Их наверняка в заблуждение ввели, сыграли на чувствах мамы, желающей мне счастья и любви.

Что значит замуж? Что значит фиктивно? Почему за метаморфа, да еще знатного рода? Почему сейчас? Я, может, и нашла, как свой дар усмирить, но избавиться от него еще не успела. Да и не хочу я замуж за неизвестного парня… ни сегодня и вообще никогда.

И не успела и слова против сказать, как Эррас Тиши мужчина, коего мне представили советником великого полководца Нубуса, с улыбкой вопросил:

– Так вы согласны выйти замуж за Даррея Дао-дво?

– Нет! – Я ответила жестко, будучи уверенной, что родители не захотят давить. Отец и поддержал кивком, мама расстроилась, а черноглазый гость попросту не услышал.

– Скажу прямо, мы не настаиваем на настоящем браке, а всего лишь заблаговременно вербуем вас, – и с улыбкой добавил: – Сроком на три года. Ввиду вашей юности задействовать вас сейчас же не представляется возможным, – кривая усмешка. – И все же мы щедро оплатим все время этого союза.

– Нет.

Он не заметил и этого ответа, продолжил излагать:

– Как вы понимаете, в высшем обществе Треда этот брак будет осужден, но не оспорен.

– Нет. – Я прямо посмотрела на незваного гостя, что так вольготно расположился за нашим обеденным столом и делает мне, пожалуй, самое абсурдное предложение.

– И все же, послушайте… – взмахом руки попытался остановить меня Эррас Тиши.

– Нет уж, это вы послушайте. Ваша настойчивость приведет лишь к тому, что вместо фиктивной жены в вашем роду появится фиктивная вдова.

Он улыбнулся моей угрозе и чуть кивнул головой, спрашивая:

– Намина, что вы знаете об играх Смерти?

– Лишь то, что участвовать в них я не должна.

Это мне раз двести, если не триста сказал ведьмак. И я, памятуя о том, что предположения и прогнозы моего наставника всегда сбывались, не желала идти против него.

– Похвальное заблуждение, – усмехнулся гость и мизинцем потер тяжелый подбородок. – Несомненно, на этом настаивал Октован Кворг. Но поверьте, дитя, сюда я прибыл именно из-за него.

Он не мог, не мог рассказать обо мне! Это сообщение легло бы черным пятном на репутацию почившего старца и собственно его последователя, уничтожило доверие и множество регалий, полученных ведьмаком за заслуги перед королевским двором.

– Причина? – спросила я глухо.

– Видите ли, ваш наставник задолжал мне жизнь… – Долгая пауза для пущей весомости заявления, а следом невероятное сообщение: – И очень обрадовался, когда узнал, что может откупиться вами.

Не верю.

– Сожалею, но вы зря приехали. Я ничем вам не обязана, а что до Кворга, со своей задолженностью он справится сам.

– Не обязаны, – кивнул Тиши и многозначительно произнес: – Но это легко исправить.

Его нос стал острее, губы превратились в две тонкие линии и изогнулись в коварной ухмылке.

– Не сомневаюсь, – ответила я, – разрешите пожелать вам удачи в этом грязном деле.

– Благодарю.

Как ни странно, но, получив отказ, советник великого полководца Нубуса ушел довольный собой, чуть ли не пританцовывая. Так, словно бы играл в любимую игру и проигрыш в ее начале никак не влиял на выигрыш в конце. И не успела за ним захлопнуться дверь, как в кухне второй раз за день разбилось окно, вскрикнула тетя Клара, и на наш обеденный стол спланировал черный ворон. В следующее мгновение передо мной оказался Октован Кворг собственной персоной. Взмыленный, встревоженный и наполовину седой.

– Не подписала? – прохрипел он, стараясь отдышаться.

С признательностью взглянул на маму, подавшую ему воды, и беззвучно поблагодарил, припадая к кружке губами.

– Нет.

– Молодец…

– Я-то, может, и молодец, а вот вы – сволочь многоликая! Как только посмели мною откупиться? – прошипела я зловеще, сдергивая с рук перчатки. – Как только язык повернулся заикнуться обо мне?!

– Намина… – позвал отец, – успокойся.

– Нет уж, я сейчас с наставником обстоятельно поговорю… А вот потом успокоюсь!

Метаморф, жадно пьющий и наблюдающий за мной поверх кружки, резко ее отставил и громогласно заявил:

– На разговоры времени нет, за тобой вот-вот нагрянет сам наследный принц Треда. Так что шагом марш наверх собирать вещи. Я тебя в школу верну, беспокоить тебя там они не посмеют.

– Тэннон Дао-уно? – недоверчиво переспросил отец и, получив кивок в ответ, несказанно удивился: – И зачем ему моя дочь?

– Да все затем же.

– Зачем «затем»? – насторожился отец, сжимая руки в кулаки.

– На игры.

О похождениях наследного принца королевства многоликих папа знал не понаслышке. За последний месяц он трижды отваживал посланников Дао-уно от первой красавицы нашей деревни. А затем и от второй, и от третьей, а после и от совсем уж страшненькой Нинры. И если раньше все думали, что принц завзятый бабник, устал от столичных красавиц, то теперь осознали суть его метаний – он искал меня.

– Они хотят заполучить ее в команду смертников, только в этот раз на соревнования внешнеполитического масштаба. – Ведьмак отставил кружку и, соскочив со стола, подал мне перчатки. Произнес с улыбкой: – Но пока Намина мала и никому ничего не должна, – последнее подчеркнул, – они не имеют права ее вербовать.

– Может, и не имеют, – нахмурилась я, подступая ближе к наставнику, – но знать-то они обо мне, откуда знают? Октован, признавайтесь, кто нашептал!

– Не я. – Метаморф шарахнулся в сторону от моей руки и перста указующего, коим я намеревалась ткнуть в его грудь.

Но едва он увернулся, я вновь оказалась рядом и протянула к нему уже ладонь.

– И кто тогда?

– Моя помощница, – со вздохом признал ведьмак, припертый к стене, и с раскаянием посмотрел на меня. – Она заказывала в столице книги по некромантии и попала под обаяние знакомого тебе хмыря…

Многоликий взглядом указал на двери, и я спросила:

– То есть вы не задолжали ему жизнь и не отдали в откуп меня?

– Жизнь задолжал, – криво ухмыльнулся Кворг и моими же перчатками шлепнул меня по носу, – но к тебе это не относится. Хотя… идея достойна рассмотрения.

– Что?!

– Ничего, – хмыкнул и уже серьезнее сказал: – Собирайся. Мы теряем вре…

В это мгновение что-то грохнулось наверху, и неизвестный голос прохрипел, заставляя дрогнуть всех присутствующих в кухне:

– Убью… И начну с тебя!

Кворг вскинул руки к потолку и потрясенно спросил:

– Намина, ты кого это в дом привела?

– Никого… но там Гирби! – воскликнула я и помчалась спасать питомца.

А его нужно спасать, ведь оставила зверька бездыханным после неудавшегося эксперимента. И если ранее я была твердо убеждена в его неубиваемости, то теперь – нет.

– Стой! – раздался приглушенный приказ сзади и почему-то еще и впереди.

Остановиться? Да ни за что!

Я успела преодолеть лишь первый марш лестницы, когда на мою шею с диким «Мряу-у-у!» кинулся лемур, а пролетом выше вдруг объявился странный гость. Всклокоченный поджарый рыжий метаморф, полусогнутый и хрипящий, на сгорбленных плечах едва держатся прожженные лохмотья. И взирает на меня с ненавистью и отвращением.

– А вот и ты… – прохрипел неизвестный и вопреки папиному крику: «Не подходи!» бросился.

Этот миг ужаса Гирби огласил перепуганным воплем, понял тщетность спасения на моей шее и сиганул вниз, под ноги бегущему следом ведьмаку. Вскрик мамы, тройной выстрел из арбалета отца, и я оказалась прижата к стене рыжим! В испуге позабыв о перчатках, залепила многоликому пощечину. Поняла, что натворила, испугалась повторно, но метаморф не упал бездыханным, а грубо выругавшись, поймал мою руку. Эксперимента ради, и опять же от ужаса, вскинула вторую, но незваный гость спокойно перехватил и ее. Невероятно!

Милостивый боже, неужели ты лишил меня дара смерти? Какое счастье! Поймала злющий взгляд карих глаз напротив, мысленно застонала. И какой ужас! Ты сделал это не вовремя. В смятении смотрю на наши с многоликим руки, на испугавшихся за меня маму и отца, на изумленного наставника и снова на незваного гостя, который исступленно рычит:

– Т-т-твар-р-рь бездушная! Некромантка треклятая… Я жизнь потерял из-за тебя! И как ты рассчитаешься, мерзавка?

Это был хороший вопрос, риторический.

* * *

Через три дня, задавая приблизительно этот же вопрос в стенах загородного дома рода Дао-дво, советник великого полководца Нубуса улыбался. Эррас Тиши с усмешкой смотрел на притихшую меня и метаморфа, коего я по ошибке лишила одной из жизней. Рыжий злился и искренне не понимал, почему именно его хотят наградить фиктивной невестой в моем лице. О жене речи уже не шло, о браке, осуждаемом в Треде, – тоже, но многоликого это ничуть не радовало, в отличие от меня.

– За что? – спросил он глухо.

– За излишнее любопытство, склонность к авантюрам, ребяческую глупость и… – начал перечислять советник Тиши, но многоликий его оборвал.

– За это… – злой взгляд на меня, – я наказание уже понес.

– Не сомневаюсь, оно было болезненное, – с легкой иронией отозвался советник, – и весьма поучительное.

– Не сомневайтесь, – прошипел рыжий и кивнул в мою сторону, – из-за нее я дважды добирался до грани, пережил магически усиленный оборот и…

Вот тут его так же оборвали на полуслове.

– И получили иммунитет к ее прикосновеньям. Именно поэтому, Герберт, в невесты девушку берете вы, и в королевских играх Смерти также участвуете вы.

Я тихо вздохнула, а метаморф раздраженно что-то прорычал.

– Понимаю, – откликнулся Эррас Тиши, – это не входило в ваши планы, но родом было намечено давно. – И снисходительная улыбка искривила его губы. – Приблизительно семнадцать лет назад плюс минус пара месяцев. Так что примите, как данность.

Вот тут я встрепенулась.

– Это что, было спланировано… до моего рождения?! Но это невозможно. Дар Смерти карается законом! Вы не могли знать, что тот ведьмак спасет меня и… и… одарит.

А советник степенно прошелся по кабинету от окна к двери и обратно. Вскинув темную голову и расправив плечи, он резко наступал на пятку и медленно перекатывался с нее на носок, всем своим видом напоминая мне грача. Наглого грача, только что выигравшего еще один раунд любимой игры.

– Конечно, знали. Именно за это мы и заплатили старому Корвиусу, одарив тебя и еще троих дурех.

Так, значит… они заплатили, проклятьем наградили, а в конечном счете осталась только я? Внутренне похолодела и с дрожью в голове произнесла:

– Я единственная выжившая…

– Если бы! Ты – единственная незамужняя, – усмехнулся советник и тихо, едва слышно посетовал: – Ведьмак-предатель сбежал за грань и слова не сказав о том, что ваш дар Жизни перекрывает наш дар Смерти.

– Да?! – прошептала недоверчиво. – То есть беременность все решает?

– Да, – донеслось из противоположного угла комнаты.

– Неожиданное открытие!

И Тиши, только что мерно вышагивающий из угла в угол, резко обернулся ко мне:

– Я что, это вслух произнес?

– Нет! – заверила я и покосилась на многоликого, сидящего в соседнем кресле. Злой и напряженный рыжий Дао-дво, не красавец, как наш староста Тамиш, но и не страшный. Середнячок угрюмый. К тому же иммунитет на мои прикосновения он уже выработал и за грань не уйдет, если я решусь… потерять смертоносный дар. А что, если я предложу ему посодействовать в обоюдовыгодном деле? Он на игры не хочет так же, как я, и если согласится, тогда… прощай долг и мое личное проклятье!

– Даже думать не смей, – со смешком оборвал мои мысли советник. – Ты невеста.

– По вашей легенде – фиктивная, – напомнила я.

– И все же невеста… Герберт Дао-дво и пальцем тебя не тронет, – произнес Тиши, чеканя не только шаг, но и каждое слово.

Хорошая оговорка, ведь мне для спасения нужен совсем не палец метаморфа. Ехидно улыбнулась про себя и развила мысль далее. Фиктивная невеста это вам не законная жена. И если они с замужних долг не стребовали, то не возьмут и с меня. Рыжий не тронет? Ну и что, награжу иммунитетом другого и назову его – Герберт II. Вспомнила, как и за что меня ругал Октован Кворг, и просчитала последовательность действий «награждения». Первое – максимально ослабить многоликого, второе – попросить его обернуться лемуром, дабы ни на шаг не отклониться от предыдущего эксперимента, третье – закрыть его в обороте при помощи артефакта Хао, четвертое – подвергнуть трем проклятиям. И проклятия должны идти в следующей последовательности…

Словно бы услышав мои мысли, советник полководца Нубуса оказался рядом, выдернул меня из кресла и схватил за подбородок, зловеще вглядываясь в глаза.

– Ты что, девчонка, совсем страх потеряла?

– Не совсем, вот сейчас мне очень даже страшно, – не солгала я, взирая на преобразившиеся черты его лица. Ох, зря я Тиши мысленно грачом называла, он же самый настоящий грифон, представитель древней расы, хранитель знаний. Мыслей читать не умеет, но интуитивно их чувствует. Вот же зара…

– Не ругайся! – оборвал он меня, отпустил. Прищурился и произнес ни с того ни с сего: – А это идея!

И древний отошел от нас на несколько шагов к окну, чтобы уже оттуда в задумчивости перевести взгляд с застывшей меня на безмолвного Герберта Дао-дво. Сузил глаза еще сильнее, затем посмотрел на шкафы кабинета за своей спиной и, постучав по подбородку мизинцем, с лукавой улыбкой ринулся вон. Дверь за ним захлопнулась, а только я решила выдохнуть, она вновь отворилась.

– Дети, ждите меня здесь! – приказал Эррас Тиши и отчего-то очень пристально посмотрел на меня.

А что я? Я ни выдохнуть, ни с места сдвинуться не успела. Смотрю на представителя древних во все глаза и от удушья краснею.

– Я все вижу, – заявил он и наконец-то скрылся.

– Старый осел, – огрызнулся метаморф.

– Старый грифон, – поправила я, но рыжий меня не слышал. Он продолжил смотреть в пол, подпирая голову кулаками, и всем своим видом говорил – не тронь. Можно было бы его не тревожить, но мое любопытство взыграло.

– Слушай, а что у вас в услужении делает такая… птица? Он же древний, он хранитель и…

– А ты, малявка, как я погляжу, совсем отупела от экспериментов, да? – хмыкнул многоликий, тяжело перенесший три моих проклятия и, видимо, не простивший ни одного.

– А если и так, то мне хоть было куда тупеть, – и совсем тихо: – В отличие от тебя.

– Что ты сказала? Ты!.. – взревел Дао-дво, вскочив.

– Что сказала, то и повторю – не моя вина, что у тебя ума палата. Ты сам в мой дом явился, сам на подстилку лемура полез! А то, что под руку попал и получил ошейник с артефактом Хао – это вообще случайность!

– А три проклятия и потеря жизни в таком случае что?

Что ж он так болезненно реагирует, не пойму.

– Недоразумение, – по слогам ответила я в пылающие огнем карие глазищи. Поняла, что метаморф в бешенстве, и решила мягко его похвалить. А то вдруг опять озвереет и нападет. – Ты весьма талантливо изобразил Гирби, и я просто не смогла отличить…

– В отличие от твоего Гирби, – на прозвище лемура он зарычал, – я все прочувствовал на собственной шку-р-р-ре! И ты говор-р-ришь об отсутствии вины?!

– В том, что у тебя мозгов мало и ты резерв истощил – моей вины нет! А в остальном мог бы и простить. Все-таки эксперимент оборвала я, силами поделилась тоже я…

– А три болта в спину?! – прошипел озверевший многоликий у самого моего лица.

– А нечего было нападать, – парировала я, сжимая кулаки от страха. – К тому же пробой в шкуре каким-то там болтом прямо говорит о продолжительном истощении.

И скромно молчу о том, что у отца арбалет и заряды значительно усовершенствованы для боя с высшей нежитью.

– Так что винить нужно не меня, а… – «обстоятельства» прошептал кто-то, но я отмела подобный вариант и ответила, как хотела: – собственную самонадеянную глупость.

«Хорошо сказано, – согласился со мной чей-то шепот и усмехнулся, – но недальновидно».

И не успела я дослушать чужие слова, как оказалась за шею прижатой к стене. И кипящий негодованием Дао-дво изменил свое лицо в жутком оскале.

«Милостивый боже, спаси меня!» – прошептала я одними губами, зажмурилась и приготовилась к смерти.

Тут от двери раздалось насмешливо-ироничное:

– И ты предлагаешь заселить их в одну комнату?

– Да, в одну комнату рискованно, – согласился Эррас Тиши, – но в одну академию можно.

Пришла догадка – при свидетелях многоликий убивать не станет. И я, все еще испытывающая ужас от зубастой пасти у моего лица, вдруг вынырнула из омута бессилия и страха и залепила рыжему по… морде.

– А ну отпусти меня!

Морда медленно приняла выражение нормального чуть озверевшего лица, а в кабинете раздалось веселое:

– В академию можно, но в разные корпуса.

В тот же день меня фактически забрали у родителей, сказали, что с ними свяжется ведьмак, он же и разъяснит, до чего мы с советником «договорились». И на все мои просьбы отправить домой хоть на часок ответили категорическим: «Исключено». Видите ли, Герберт учится в военной академии, по правилам которой кадетам навещать родных можно лишь раз в полгода сроком на семь дней. И свои я еще не заслужила.

Ну, а если меня так неумолимо тянет в лес к родным просторам, то я могу эту жажду восполнить прогулкой в саду. И с этими словами выставили из кабинета.

Глава 3

Как только девчонка скрылась за кустами сирени, плотоядно скалящийся грифон оказался возле взъерошенного Дао-дво и моментально перешел на фамильярный стиль общения.

– Герберт, поздравляю! Еще ни одна выходка твоих кузенов не приносила такой удачи вашему роду, – произнес он с гордостью. – И пусть Даррей намеренно позволил тебе узнать о невесте, мы благодарим небеса за подобный поворот.

– Намеренно?.. – От нахлынувшего негодования и обиды многоликий обернулся к безмолвному дяде и не смог договорить.

Нубус был отчасти хмур, но, в общем-то, ситуацией доволен. Еще бы, его старший сын опять избежал опасности для жизни. Однако прожигаемый тяжелым взглядом племянника, один из лучших полководцев Треда поспешил вспомнить о делах и уйти.

– Не осуждай. – Эррас Тиши вновь привлек к себе внимание молодого многоликого. Он похлопал Гера по плечу и усмехнулся. – Твой кузен даже представить не может, какую возможность упустил, – и чтобы сомнений не возникло, доверительно поведал: – За победу в королевских играх Смерти ты получишь самый крупный из погостов Нубуса Дао-дво. Только представь, пять деревень на южной стороне долины Дельи в полном твоем распоряжении.

– Мне не нужна земля дяди, – с трудом отмахнулся метаморф, как отмахиваются от вожделенной мечты. – Я заработаю все сам.

– Несомненно, – быстро согласился грифон и добавил: – Выиграешь, и она полноправно станет твоей. Разве это не достойная награда для потомка из обедневшей ветви рода?

– Достойная, если я останусь живым.

– Останешься, если уедешь сейчас.

Многоликий резко обернулся.

– Но у меня еще три дня!

– На самом деле три минуты до того, как близнецы явятся сюда, – напомнил советник о старших кузенах первой ветви Дао-дво. – Уверен, ты не желаешь слушать досужие размышления о том, как Герберт на несколько часов стал Гирби.

– Они знают? – Недоверие сменилось раздражением.

– К сожалению, – подтвердил грифон. – Несомненно, в ближайшем будущем ты придумаешь достойное оправдание своему поступку, найдешь возможность его облагородить, но сейчас встреча с ними вряд ли обрадует тебя.

Неожиданно сзади меж шкафов образовался служебный проход в стене, и объявившийся в нем хмурый Тагаш Уо сообщил:

– Уже бегут.

Эррас Тиши поморщился и потянул метаморфа в тайную глубь дома. Едва они покинули кабинет, проход закрылся, но не обсуждаемый ими вопрос.

– Итак, – древний потер подбородок и прищурился, – ты возвращаешься в академию и забираешь Намину с собой. Твоя задача на ближайшие три года – удержать ее от… сговора, – нашел он приемлемое слово, – с другими… мужчинами и воздержаться самому.

– Удивили! Ей не сговор нужен, ей нужен полноценный контакт. Но я даже представить не могу, какой идиот на это согласится. – Вскинулся Гер. – И поэтому снимите с меня необходимость блюсти ее треклятую честь! Достаточно того, что она едет со мной… и хотелось бы знать, в каком виде едет.

– Она твоя невеста, – словно не слыша, продолжил советник, – твоя и ничья больше. Не спускай с девчонки глаз.

– У меня уже есть де… – Дао-дво прищурился и достоверно солгал: – Невеста, мне чужие ни к чему.

– Значит, девушка все-таки есть… – Грифон обернулся к седовласому воину и выжидательно на него посмотрел. Тот смущения не выказал, продолжил стоять безмолвным столбом. Древний недовольно поджал губы, а затем улыбнулся: – Что ж, пусть она остается…

– Она в любом случае останется, – отрезал Гер, но вновь не был услышан и получил наставление.

– …но от Намины всех отваживай.

На несколько мгновений в тайном коридоре воцарилось тяжелое молчание. Эррас Тиши сверлил взглядом Уо, тот делал вид, что не замечает ничего, а едва сдерживающий рык метаморф младшей ветви рода Дао-дво глухо поинтересовался:

– Тиши, вы должны понимать, что все, кто к ней привяжется, от нее же трупом и отвяжется.

– Возможно, – не стал отрицать советник, позволяя продолжить рассуждения вслух.

– Так почему я должен тратить время на так называемый… догляд?

«Догляд… гляд… гляд…гляд…гляд…» – ответило затихающее эхо на громогласный вопрос, а первый кукловод рода Дао-дво вдруг несказанно удивился:

– А ты еще не понял, что формулу иммунитета к собственным прикосновениям она уже изобрела? – Подождал, пока Герберт осознает сказанное, и тихо произнес: – И поверь, она найдет многоликого, что поможет ей с освобождением от дара. – Рукой в воздухе он изобразил на себе живот.

– Но это же больно! – Метаморф вздрогнул и поежился: – Словно проходишь через ад! Через три круга ада.

Древний хохотнул:

– Кому как, остальным вроде нравится!

– Не смейтесь. Я имел в виду, что на получение иммунитета мало кто согласится. Добровольно перенести три смертельных проклятия не захочет никто.

– Ты заблуждаешься. Намина всего за два года почти открыла ту схему, на чей антипод я в свое время потратил пять лет. – Свое «я» он интонационно выделил, подтверждая сложность изысканий и факт своего причастия к разработке дара Смерти. Гер нахмурился таким откровениям, а Тиши доверительно продолжил: – В ее случае мне сложно предвидеть, когда девчонка удалит из схемы боль.

– Вам? Сложно? – с недоумением повторил Дао-дво. – Вам?

– Мне, – подтвердил советник со вздохом и скосил глаза на безмолвного Уо.

– Вы держите меня за дурака?

– Когда-то пытался, но не сейчас, – отмахнулся грифон и вновь напомнил: – Вам пора.

– Нет, – отрезал метаморф. – Пока не объясните, отчего прорицатель из древних не видит будущего девчонки, я с места не сдвинусь.

– Таррах, что за дети пошли!

– В меру любознательные, – подал голос наставник многоликого, напомнив о себе, и тут же словно бы опять оглох и онемел.

– Наоборот, не в меру. – И, схватив Гера за локоть, советник увел его за собой. В левый проход, вниз по пологой лестнице к лазу в кухонный дымоход и по нему вверх на крышу. И лишь оказавшись снаружи, на ветру, произнес сердито: – Она меняет варианты развития событий. Я ее проследить не могу… с самого рождения, – покосился на все еще хмурого метаморфа, дернул уголком губ: – И на твой незаданный вопрос: «Как так?» отвечу, мы перестали следить за ней, потому что дар за ребенком не закрепился, и Корвиус о ней забыл.

– А затем скончался, – поддакнул пришедший вслед за ними седовласый воин Уо.

– Сам? – спросил Герберт.

– Что? – Грифон обернулся и по взгляду многоликого понял вопрос. Укоризненно покачал головой. – Конечно, сам… Иначе бы подробно рассказал о дефекте моих плетений. Так вот… через девять лет я увидел первую крохотную вспышку ее дара, еще через шесть – вторую, совсем неясную, но нашли мы ее только сейчас.

– Потому что она с упоением убивала зверька?

– Нет, старосту из своего класса, – хмыкнул древний. – Отомстила она знатно. Вспышка была столь яркой, что я временно ослеп, но осознал – дар в девчонке не просто жив, он развит.

– И только через месяц ее нашел, – добавил с ехидцей воин.

Тиши на подколку не ответил. В эти мгновения его чуть светящийся взгляд явно блуждал по саду, выискивая человечку. И что следовало отметить, проделывал он это весьма усердно, хмурясь и потирая подбородок так, словно бы она была бесценна для его многолетних планов.

И подумав об этом, Гер вспомнил, как кузен хвастал невестой, словно больше жить без нее не сможет. А ведь его не могла напугать перспектива королевских игр, он достаточно сильный, к тому же и еще ни одной сотни своих лет не потерял благодаря ему, Герберту. Так что же напугало братца? Неужели имперские игры…

– Как я понимаю, игры Смерти в Треде – это не конечная цель для нее, – произнес Дао-дво. Задумавшийся грифон неопределенно кивнул, и многоликий сделал еще одно небезосновательное предположение: – Хотите показать девушку императору?

– Да, – последовало уверенное, прежде чем советник полководца Нубуса понял, на какой вопрос ответил. В следующий миг он обернулся, перевел злой взгляд с седовласого наставника Уо на его рыжего подопечного, недоуменно поднял брови и неожиданно сказал: – А ты умнее, чем я думал.

– Могу признаться в том же. – Герберт со вздохом опустился на крышу и обнял колени.

Этот день не задался, и с него возьмут пример три последующих года. Таррах!

* * *

Неизвестно почему, но стоило отойти от дома, как меня потянуло к кустам шиповника близ ограды. И подойдя к нежным ароматным цветам, источающим запах меда, я несказанно удивилась, встретив там Кворга.

– Октован?! Что вы здесь делаете?

– Тихо! – пришикнул ведьмак, стремительно поднимаясь с четверенек. – Я ждал тебя.

– На земле?

– Нет, вначале в норе прятался, потом… – но заинтриговав меня, он тут же оборвал свои объяснения и сухо сказал: – На разговоры времени нет. Держи.

В мою руку перекочевала маленькая дамская сумочка, весом превосходящая пудовый бочонок соли.

– Что это? – удивленно вопросила, чуть не уронив тяжелый подарок.

– Твои вещи, в том числе и колбы. Не разбей.

– То есть здесь все-все-все и даже книги? – Я посмотрела на него вопросительно.

– И даже Гирби, – заверил Кворг и потер висок, бросив взгляд в глубь сада. – Опять сканирует, мерзавец. Вот старый… – Он явно хотел сказать другое слово, но выбрал, – пенек! – И в его шевелюре появилась еще пара белых прядей.

– Вы это о чем?

– Не важно. – Ведьмак, теперь уже седеющий окончательно, отмахнулся и зашептал: – К родителям они тебя просто так не отпустят, со мной повидаться – тем более, а значит, опять будешь на удаленке практиковать.

– А я буду? – спросила недоверчиво. Уж после всего произошедшего вновь приниматься за эксперименты мне боязно, а еще противно. Я нанесла значительный урон рыжему Дао-дво, пусть и неосознанно, но все же нанесла.

– Конечно да! Кто останавливается на полпути? – возмутился мой наставник и, взяв под локоток, отвел в сторону от кустов, заверил: – Только не ты, и не тогда, когда в твое распоряжение попадет целая библиотека по некромантии. – И чтобы окончательно меня вдохновить, порадовал: – А еще там проводят военный спецкурс для черных магов и смертников имперских игр.

Сказал и, сдавленно охнув, потер уши. Затем согнулся, притопнул ногой, и вслед за волосами стали белеть его брови.

– Старый ко… – Взгляд на меня и тихое: «хм» завершило ругательство. Многоликий медленно разогнулся и, гневно глядя куда-то в сторону богатого дома, прохрипел: – Слушай, Намина, и запоминай. Эксперименты ты не бросаешь, поиски не оставляешь, а главное, изучаешь все, что возможно. Тебе от дара нужно либо избавиться, либо закупорить до тех пор, пока не пожелаешь от него избавиться. Дар пусть и смертельный, но является неплохой защитой. Поэтому второе предпочтительнее.

– Но почему? Вы же сами неоднократно говорили, что игры Смерти не для меня.

– Так и есть, но я не хочу, чтобы кто-то из кадетов обидел тебя в следующие три года.

– Погодите. – Я нахмурилась, чувствуя подвох. – То есть вы не будете против, если я найду, как усмирить свой дар, и продолжу образование?

– Конечно! – воскликнул метаморф, чьи ресницы также побелели. – Военная академия столицы Треда славится своим образованием и его заоблачной ценой. Так почему бы за чужой счет не получить лучшее из возможного? Я уверен, ты успеешь до завершения срока, а потом просто утрешь кое-кому наглый крючковатый нос.

Несомненно, имелся в виду Тиши. И глядя на новоявленного альбиноса, усмехнулась.

– Хотите, чтобы род Дао-дво разорился, а грифон просчитался на мой счет?

– Очень хочу. Разорить не разорю, но хотя бы получу моральную компенсацию. – Он указал на свои абсолютно белые локоны, брови, ресницы и пробивающуюся белоснежную щетину. Подмигнул. – Имею право.

– Имеете, – согласилась с улыбкой и, сняв перчатку с руки, прикоснулась к локонам ощутимо вздрогнувшего Кворга. – Тамани Анти а-то Теи, – произнесла я. – И простая формула восстановления вернула моему наставнику прежнюю черноту, закрасив даже те три седые пряди, что были у него с самого нашего знакомства.

– Вот так лучше!

– Лучше? – Он схватился за сердце и покачнулся. – Я думал, что хуже седины быть ничего не может. А тут ты чуть не познакомила меня со смертью!

– Но не познакомила же. – Возмущенная, я так и застыла, держа в руках перчатку.

– Но и не предупредила! – парировал он и исчез. Без предупреждения, совершенно неожиданно, ведь ранее он так от меня не уходил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.