# Белый конь на принце

Дарья Аркадьевна Донцова

Что делать, если в доме завелся домовой-озорник – важные документы все время пропадают неизвестно куда? Их нужно надежно спрятать!.. Перед посещением банка Даша Васильева наведалась к доктору, который сделал ей «уколы красоты», и в зал для вип-клиентов ее не пустили – лицо чудовищно распухло. А пока выясняли, кто этот монстр с паспортом Даши Васильевой, в банке произошло ограбление! Нападавшие забрали самое дорогое – папку с бесценными документами. Идти домой, рвать на себе волосы и каяться родным во всех грехах нельзя! Иначе не оберешься насмешек – и за дурацкий внешний вид, и за неподражаемый талант все терять и забывать. Нет, Даша сама попробует найти бандитов и потребует вернуть ей бумаги. Нереально? Только не для любительницы частного сыска!

## Глава 1

Каждая хорошая жена должна непременно помогать мужу стать самостоятельным.

Я прислонилась к большой мраморной доске, на которой в специальных подставках белели образцы заполнения разных банковских документов. Я не верю в приметы, но недавно заметила, если утром, проснувшись, подумаю: «Какая чудесная погода», то через полчаса налетит ураган и поломает в Ложкине деревья. Еще хуже будет, если в голову заскочит мысль: «У меня на сегодня намечено всего одно небольшое дельце, быстренько разберусь с ним, потом смотаюсь в книжный магазин, накуплю детективов и с ощущением полнейшего счастья залягу на диване». Подобные размышления госпоже Васильевой нужно пресекать на корню, потому что стопроцентно все пойдет не так, как ожидалось!

Я закрыла глаза и попыталась внушить себе, будто нахожусь в нашей гостиной в окружении собак в компании с чашечкой горячего какао. Мне хорошо, уютно, спокойно… Вот только до трясучки раздражает орущий во всю мощь телевизор! Ну кому пришла в голову мысль включить звук на полную громкость?

Внезапно заныла спина, я сменила позу и открыла глаза. Нет, как ни старайся, обмануть себя не получается! Я нахожусь в банке, жду, когда ко мне наконец-то соизволит выйти представитель вип-отдела, чтобы разрешить идиотскую ситуацию, в которую я попала. Заодно слушаю, как мужчина средних лет, одетый в дорогой костюм, рычит на девушку, сидящую за окошком с надписью «Касса».

– Сколько можно твердить! Это платежка за детский сад моего сына! Почему я не могу внести деньги?

– Простите, этот документ недействителен, – вежливо прозвучало в ответ.

– Еще чего! Зачисляй бабки! – повысил голос хам.

– Извините, операцию осуществить невозможно, – сохраняя профессиональную корректность, сообщила кассирша. – Вы мне даете квитанцию старого образца.

– Какая, блин, разница! – заорал посетитель с такой силой, что одна из вошедших в зал клиенток, симпатичная стройная девушка лет двадцати, вздрогнула и уронила сумочку. – Некогда мне бла– бла-бла разводить, – не утихал грубиян, – не видишь, кто перед тобой? Непонятно? Не бомж, а деловой человек. У меня каждая секунда на счету.

Девушка попыталась еще раз объяснить ему ситуацию:

– Вы предлагаете перевести платеж в адрес «Муробанка»,[1] но он два года назад обанкротился. Очевидно, вам по ошибке вручили не тот квиток. Какой садик посещает ваш сын?

– Детский! – гаркнул посетитель. – Парню четыре года.

– Учреждение находится в нашем районе? – уточнила кассирша.

– Нет, на Марсе, – взвился грубиян, – на ракете пацана туда доставляем!

Я с сочувствием покосилась на кассиршу. Не повезло бедняге, с таким типом намучаешься!

– Если сообщите название или номер садика, – не дрогнула девушка, – я попробую вам помочь.

Мужик схватил мобильный. Через пару секунд его громкий бас опять оглушил присутствующих, теперь заботливый отец орал на жену:

– Танька! Дрыхнешь? Мне насрать, что у тебя температура! Немедленно скажи, в какой садик ходит Мишка. Не вешай трубку! Из-за твоей глупости я в банке застрял. Ага, жди, сейчас… Девушка, сад – «Елочка».

Кассирша заморгала:

– «Елочку» давно закрыли, из частных заведений у нас в районе остались лишь «Золотой ключик» и «Панда».[2]

– Дура! – завизжал в трубку ласковый муж. – Ни фига запомнить не способна! Кто просил за садик заплатить? Девушка, поговорите с ней сами, я не могу!

Кассир взяла трубку.

– Татьяна? Извините, нужна ваша консультация по квитанции. Ага, да, о-о-о! Понятно!

Мобильный вновь очутился у разъяренного супруга, банковская служащая потупилась:

– Татьяна уверяет, что вы ошиблись, взяли на оплату книжку, которую она на всякий случай не выбросила, открыли не тот ящик в ее столе. Ваш сын Михаил уже школьник, деньги надо отдать за гимназию, мальчику восемь лет.

Я постаралась не рассмеяться во весь голос. Бизнесмен побагровел, развернулся и пошел к выходу, по дороге он кричал в телефон:

– В следующий раз, когда заболеешь, сама по делам попрешься! Идиотка! Какого хрена ты сама не дала мне то, что надо?

– Извините за задержку, – прозвучало у меня над ухом, – могу чем-то помочь?

– Верочка! – обрадовалась я, увидев красавицу с огромными глазами и копной каштановых кудрей. – Как хорошо, что это вы! Представляете, меня не впустили в вип-отдел. Вы начальница и решите проблему мгновенно! Я без претензий, но что случилось с охраной? Секьюрити меня знают, всегда приветливо здороваются, давно перестали спрашивать пропуск, а сегодня с каменными лицами не разрешили войти, поэтому я спустилась на лифте сюда и…

Вера не дала мне договорить:

– Вы наш вип-клиент? Представьтесь, пожалуйста.

Вот тут я растерялась, но ответила:

– Дарья Васильева.

– Паспорт при себе? – спросила Вера.

– Пожалуйста, в придачу еще права и пять кредиток вашего банка! – хмыкнула я. – Две золотые, две платиновые, одна черная «Инфинити».

Верочка взяла документы, пару минут изучала их, потом неуверенно спросила:

– Дарья?

– Да, – кивнула я.

– Это вы? Лично?

Более глупого вопроса от человека, который сто лет знает не только меня, но и Аркашу, Машу, Зайку, Дегтярева и даже нашу домработницу Ирку, было трудно ожидать. Может, резкая смена погоды с тепла на холод повлияла на мозги сотрудников банка? Надо проявить снисхождение и понимание.

– Верочка, – ласково сказала я, – если всех бумаг, предъявленных вам для идентификации моей личности, недостаточно, то вспомните: ваш банк обзавелся суперсовременными ячейками, которые открываются, сканируя глаз владельца. Пойдемте в подвал, я постою перед камерой, и все сомнения в отношении меня растают.

– Господи, что с вашим лицом? – вытаращила глаза Вера. – Ужасно!

В голосе ее звучала такая тревога и столь безграничное удивление, что я вытащила из сумочки зеркало, посмотрела в него и ахнула:

– Кто это?

Вопрос был чисто риторический, я прекрасно знала ответ. Но скажите, как реагировать, если вместо давно знакомой, отлично изученной, родной мордашки вы видите одутловатую подушку, покрытую мелкими красными точками, вокруг которых разливаются серо-синие пятна? В нижней части того, что еще утром было пусть не самым красивым на свете, но вполне приятным лицом, торчал клюв утенка, больного водянкой. О состоянии носа и глаз ничего сказать не могу, их как будто стерли ластиком, они были почти не видны из-за опухших щек и век.

– Я узнаю уши, – испуганно сказала Вера, – в мочках ваши любимые серьги от Картье. Маленькая родинка тоже ваша. Дашенька, вы попали в аварию?

– Ага, – прошептала я, – шла по улице и угодила головой под асфальтовый каток. Шутка! Это… э… э…

Фантазия иссякла. Меньше всего мне хотелось признаваться Верочке, где я провела раннее утро.

В начале лета я случайно столкнулась в кафе с Элей Москвитиной и была поражена цветущим видом старинной знакомой. На все мои вопросы Элька загадочно закатывала глаза, несла чушь про привезенный из Китая супер-пупер-крем, но потом не выдержала:

– Никому не расскажешь?

– Даже под пытками не раскрою рта, – поклялась я, сгорая от любопытства.

И Москвитина раскололась. Несколько раз в году в Москву из Лос-Анджелеса прилетает чудо-доктор Вилли, принимает он в небольшом кабинете, адрес которого дает только своим.

– Вилли творит чудеса! – восхищалась Эля. – У него волшебные руки и последние средства для инъекций по восстановлению красоты.

– Наверное, это больно, – поежилась я.

Москвитина выпятила губу:

– А круговая пластика лучше? Четыре часа под общим наркозом, швы размером с палец, стянутая кожа. Будущее за инъекциями. Вот у меня во лбу ботокс, вокруг глаз тоже, в носогубных складках гель. Ты знаешь, что к сорока годам губы теряют почти половину своего объема? А круги под нижними веками?

– Ты выглядишь не старше своей невестки, – признала я.

– Нашла с кем сравнить! – фыркнула Эля. – Алка жуткая коровища! А вот ты в последнее время сдала. Подбородок отвис, овал лица поплыл, брови опустились. М-да! Старость не радость! Ну, я побежала!

Когда Москвитина исчезла за горизонтом, я отправилась домой, заперлась в ванной, тщательно изучила свою внешность в зеркале и неожиданно расстроилась. Да, мне не двадцать лет и, если уж совсем честно, далеко не тридцать, но еще месяц назад я выглядела намного лучше. Либо в ванной ввернули более мощные лампочки, либо я старею с космической скоростью. Конечно, я знаю, что впереди меня ждет естественная трансформация внешности, но пока я морально не готова перейти в разряд благородных бабушек. Я не актриса, не певица, не зарабатываю на жизнь своей красотой и, в принципе, могу спокойно жить дальше: домашние будут любить Дашеньку, даже если вся она, с головы до ног, включая пятки, обрастет кудрявой, как у нашей пуделихи Черри, шерстью. Беспокоиться по поводу изменения отношения ко мне близких нечего, но… почему мне так неприятно?

Настроение было испорчено начисто. Я спустилась в столовую.

– Чего скуксилась? – спросила Зайка, нарезая творожную запеканку.

Надо было соврать про приближающуюся мигрень, но я неожиданно ответила правду:

– Я насчитала у себя кучу морщин! В ближайшие месяцы превращусь не просто в печеное яблочко, а в такое, которое сначала подержали в духовке, а потом пожевали!

– Глупости, – тут же возразил Аркадий. – Ты, мать, не меняешься, осталась такой, как двадцать лет назад.

– Хотелось бы, – вздохнула я, – но, когда видишь человека каждый день, трудно быть объективным. Я слышала, сейчас делают какие-то уколы.

Аркадий отложил вилку.

– Надеюсь, ты не собралась вкачивать в себя силикон? Включи телик и посмотри на поп-звезд! Отвратительное зрелище.

– Ботокс – яд, – тут же вмешалась Маша. – Никто пока не может сказать о последствиях его длительного применения.

– Не вздумай идти на процедуры, – запретила Зайка. – Изуродуешься, потом придется остаток жизни лечиться! Зачем тебе разглаживать лицо? Ты не сидишь в студии под софитами, не торгуешь своей мордой!

Несмотря на то что Зайка использовала аргумент, которым я сама недавно утешалась, легкая досада все же царапнула мою душу. Если согласиться с Ольгой, то из ее рассуждений логично вытекает: мне не надо чистить зубы, ставить коронки и приклеивать виниры! Изображение госпожи Васильевой не транслируют на всю Россию, следовательно, мамо, натягивайте фланелевый халат, не ходите в парикмахерскую, не покупайте косметику, можете даже не принимать душ, и так сойдет!

Ну уж нет! И я ринулась в бой.

– Если есть возможность достойно выглядеть, зачем ею пренебрегать?

Домашние переглянулись, выстроились боевым клином и пошли на меня, бряцая мечами, копьями и ядерными боеголовками.

– Глянцевое лицо, без следов времени, только сильнее старит человека, – объявил Кеша, – делает его похожим на пластмассового пупса.

– На коже останутся шрамы, следы от уколов, возможна аллергическая реакция, – перечислила осложнения Маня.

– Сейчас в Москве полно шарлатанов, – вторила им Зайка, – называют себя иностранными именами, используют незарегистрированные препараты.

– У Шабановых с пятого участка дочь себе грудь увеличила, – влезла в беседу Ирка, притащившая в столовую чайник, – полетела после этого в Америку, а имплант тот в воздухе взорвался. Она чуть не померла, самолет из-за нее в Испании сажали, теперь авиакомпания от Шабановых уйму денег требует! Вот отправитесь в Париж, и получится то же самое! Губы по салону разлетятся, морщины треснут!

– Это навряд ли, – хихикнула я. – Хотя насчет увеличения бюста я не подумала! Суперидея!

– Мать, – подскочил Аркадий, – грудь-то тебе зачем?

Действительно! Всю жизнь хожу с минус первым размером – и никакого чувства ущербности. Четыре счастливых замужества и ни одной мысли о собственном несовершенстве. Я всегда походила на стиральную доску, но это была молодая стиральная доска, а теперь постаревшая. Почувствуйте разницу!

Домашние возмущались около часа, вернулись к интригующей теме и назавтра, затронули вопрос об инъекциях в пятницу, субботу, воскресенье. Надеюсь, теперь вам понятно, отчего в понедельник я позвонила Эле Москвитиной и попросила устроить мне прием у доктора Вилли.

Ждать чудодея пришлось до октября, счастливый день настал сегодня. Ровно в восемь утра я спустилась в кухню и сказала зевающей Ирке:

– Еду на день рождения к Наташе Расковой, вернусь поздно!

– Уж лучше погулять, чем ни фига не делать, – философски заметила домработница. – Посидите в гостях подольше, пока вас нет, я окна на втором этаже помою.

Вдохновленная этим напутствием, я поехала на прием.

Доктор Вилли оказался маленьким рыжим толстячком с крохотными ручками.

– Ваш случай небезнадежный, – на хорошем русском языке с едва уловимым акцентом сказал он. – Давайте начнем с программы-минимум. Серия уколов чуть-чуть увеличит губы, посторонние даже не поймут, в чем дело, только заметят, что вы стали на пять лет моложе!

– Лучше на десять, – попросила я.

– Можно и на пятнадцать, – рассмеялся Вилли, – но это в следующий раз, не будем гнать лошадей.

Тех, кто решил колоть ботокс, сразу предупреждаю – это больно, но терпимо. Вот инъекция в губы, хоть врач и намазал их специальным обезболивающим кремом, оказалась едва выносимой. Но чего не сделаешь ради возвращения молодости!

– Через полгода встретимся вновь, – пообещал Вилли. – Легкое покраснение пройдет к обеду, полностью эффект омоложения проявится спустя три дня, но уже через час вы удивитесь, какой гладкой и натянутой станет ваша кожа!..

И вот я оцепенела с зеркалом в руке. Нужно признать: доктор Вилли не обманул пациентку: «гусиные лапки» и небольшие морщины около рта исчезли, на туго набитой подушке не бывает складок, а ведь мое лицо и выглядело именно как думка, покусанная пчелами!

Вера осторожно кашлянула. Я очнулась и попыталась выпутаться из глупейшего положения:

– Охранники были правы! Узнать меня невозможно. Возьмите папку с моими документами и удостоверьтесь, что они все тут: права, паспорт, кредитки. Я заглянула недавно в кафе, съела там салат, и вот результат – аллергия.

– Замечательно выглядите, – отвесила мне лживый комплимент начальница вип-отдела. – просто небольшой отек.

Я попыталась улыбнуться, но клюв не пожелал растягиваться.

– Сейчас куплю в аптеке супрастин.

– Правильная мысль, – кивнула Вера. – Пойдемте в вип-зал.

Я кивнула и сделала шаг к небольшому фойе, расположенному между входными дверями в банк, – там находится лифт, на котором я приехала в этот зал.

– Даша, не туда, – остановила меня Вера, – лучше воспользуемся служебным, он справа, за кадкой с фикусом, впрочем, не знаю, как называется это растение.

Я резко повернулась и больно ушиблась об угол большого стола, за которым сидела симпатичная темноволосая девушка, та самая, что уронила сумку, услышав крик скандального мужчины. В зале было мало посетителей. Чуть поодаль, у закрытого окна с номером два, стояла старуха в круглых очках, правой рукой она крепко держала девочку лет шести в ярко-синей курточке. У противоположной стены около стенда с рекламой топталась дама позднего пенсионного возраста со старомодно начесанными и уложенными «башней» волосами.

Вера вынула из кармана магнитный пропуск– карточку, и тут в холле раздался громкий, какой-то механический квакающий голос:

– Всем на пол! Это ограбление! Кто пошевельнется, стреляю без предупреждения!

Следом раздалась короткая автоматная очередь.

## Глава 2

Я, словно скошенная маргаритка, рухнула на пол и быстро заползла под массивный стол. А еще встречаются люди, которые, презрительно сморщив нос, говорят: «Надо запретить показывать по телевизору детективные сериалы, они пробуждают в человеке зверя, вызывают агрессию!» Почему-то никто не говорит о просветительской роли криминальных лент! Лично я узнала в процессе просмотра любимых фильмов много полезного и сейчас применила эти знания на практике. Главные герои хита «Переговорщик» постоянно восклицают: «Если вы стали заложником, не впадайте в панику, не спорьте с бандитами, не пытайтесь убежать, не геройствуйте. Выполняйте приказы мерзавцев, постарайтесь не привлекать к себе внимание. Во время стрельбы прячьтесь в любое укрытие, в первую очередь обезопасьте голову. Без руки или ноги, конечно, жить неприятно, но можно, а вот без башки вернуться домой не получится. Не приближайтесь к окнам, можете оказаться на линии огня полицейского снайпера. Осторожно понаблюдайте за террористами, попытайтесь запомнить побольше деталей, любая мелочь может впоследствии помочь поимке бандитов!»

Я слегка повернула голову и увидела две фигуры, одетые в черное. Одна, держа небольшой автомат, шла к кассе, вторая двигалась к столу. Я вжалась в пол.

– Эй, – прошептали справа, – чего там? Блин, упала и укатилась!

Я скосила глаза, обнаружила рядом темноволосую девушку и одними губами ответила:

– Банк грабят. Лежи молча, есть шанс, что массивный стол спасет нас от пуль.

– Угарно, – прошелестела незнакомка.

– Деньги, – полетел по залу все тот же скрипучий голос, – живо в сумку, не тормози. Эй! Снимай!

И я, и девушка лежали головами под столом, а наши ноги высовывались наружу. Мне пришлось осторожно сместиться влево, чтобы лучше видеть происходящее в зале. Один грабитель сгребал с мраморного прилавка кассы пачки купюр, второй снимал кольца с пальцев блондинки с начесом. Негодяи решили не только потрясти банк, но и ограбить клиентов, среди которых были лишь женщины и маленький ребенок. Двое охранников замерли на полу у входной двери, они не шевелились: то ли ранены, то ли слишком напуганы.

Я подтянула руки к голове и попыталась снять цепочку. Пару месяцев назад Маша помогала нашим соседям Сыромятниковым, у которых прооперировали кота. Бедному животному требовалось два раза в день делать уколы, перевязки, обрабатывать шов. Манюня в этом году поступила во Франции в Ветеринарную академию, прошла без конкурса как победитель практически всех олимпиад, которые устраивало это учебное заведение. Маша отлично справилась с задачей. Перс благополучно выздоровел, а банкир Сыромятников вручил ей конверт со словами:

– Добрые соседские отношения не подразумевают эксплуатации. Любой труд требует оплаты.

Это были первые заработанные Маней рубли, и она решила купить мне подарок. Выбор пал на бижутерию. Маруся приобрела кулон в виде сочной груши. Желтый фрукт имел темно-коричневую веточку с двумя листочками, щедро усыпанными блестящими зелеными камушками, и ушко для тонкой цепочки. Когда Манюня отдала мне коробочку, я чуть не разрыдалась от умиления, надела украшение и с тех пор не снимаю его, даже когда ложусь спать, – считаю своим талисманом. Маленькая деталь – фирма, изготовившая «грушу», славится копиями эксклюзивных драгоценностей. Не знаю, как пираты решают вопрос с авторскими правами, но они бойко выпускают на рынок двойники колье, диадем, колец, серег, полностью повторяя дизайн бешено дорогих украшений.

«Груша» была представлена уважаемым ювелирным домом в качестве эксклюзива, в оригинале она выполнена из платины со специальным покрытием, украшена большим количеством изумрудов и желтых бриллиантов. Вроде бы ее купил кто-то из арабских шейхов для своей жены. На шее у меня подделка с дешевыми стразами, но мне она дороже всех сокровищ Алмазного фонда. На беду, кулон очень правдиво имитирует подлинник, сейчас мерзавцы дойдут до стола и непременно отнимут мой талисман – он смотрится как настоящий!

Я стянула цепочку, судорожно осмотрелась, увидела чуть поодаль корзину для мусора, подползла к ней и закопала Манин презент в груде испорченных квитанций.


На душе сразу стало легче, я перевела дух и повернула голову. Девушка по-прежнему лежала на полу, ее ноги торчали из-под стола. Грабитель спокойно переступил через них, нагнулся и велел мне:

– Эй, снимай серьги и часы!

Я высунулась из-под столешницы:

– Вы мне говорите?

Черная фигура погрозила автоматом:

– Вякни еще!

Я живо вытащила из ушей подвески.

– Забирайте, но хочу вас предупредить: серьги дорогие, а часы копеечные, и в сумке нет ничего ценного.

Рука, схватившая с моей ладони золотые розочки, усеянные бриллиантами, на секунду замерла, я увидела на кутикуле крохотное розовое пятнышко и ощутила резкий запах дешевого парфюма.

Бандит засунул добычу в карман куртки. Я не могла рассмотреть даже цвета его глаз. Голову парня обтягивал черный шлем, а в прорези, через которые он дышал и смотрел на мир, была вставлена сетчатая ткань. В следующую минуту по залу полетел скрипучий голос:

– Серега! Не бери дрянь! Там «Милли» лежит и последняя «Шанель»!

Я постаралась не ойкнуть от удивления. «Милли» – это фирма-производитель моих очень дорогих перчаток. При первом удобном случае расскажу, где купила аксессуар, стоящий нереальных денег.

Мерзавец схватил мою сумочку. На секунду мне стало жалко симпатичный бежевый ридикюльчик на цепочке. Между прочим, он тоже от «Шанель», правда, я купила его в Париже, поэтому отдала за него меньше денег, чем московские модницы. Надо было не бросать сумку на стол, а лезть под него глубже, прихватив ее с собой, но в момент ограбления трудно трезво мыслить.

Бандит, держа добычу, шагнул влево, я тоскливым взглядом провожала любимую сумочку. Преступник чувствовал себя уверенно, второй тоже не стеснялся, он успел сгрести у кассы деньги. Время остановилось, люди двигались будто в замедленном темпе, в зале неожиданно воцарилась тишина, или это я оглохла, но глаза фиксировали происходящее.

Маленькая девочка, почему-то одна, ковыляла через зал. Вера Касаткина встала на ноги, сделала шаг к ребенку, второй…

Первый грабитель застыл посередине зала и принялся вновь палить из автомата. Я испугалась еще сильнее, начала отползать глубже под стол, нечаянно толкнула мусорницу, та опрокинулась, из нее посыпались скомканные бумажки. Я, сжавшись в комок, ощутила в районе бедра боль и услышала «чпок», такой звук издает бутылка шампанского, открытая умелым официантом. Вера изогнулась и медленно опустилась на пол. От ужаса я затряслась, бедро заболело сильней, я отползла еще дальше и наткнулась на девушку, которая ухитрилась развернуться, теперь ее ноги были под столом, а голова и руки торчали наружу, и она тоже смотрела на упавшую Веру.

Бандиты вылетели из зала на улицу, вокруг воцарилась мертвая тишина.

Но через минуту поднялся визг, послышался оглушительный детский рев, мат, мы с темноволосой девушкой обнялись и будто вросли в плитку, я стала молиться, незнакомка, очевидно, тоже. Потом в поле зрения появились ноги, обутые в грубые черные ботинки. Корзинка для бумаг была отброшена в сторону и покатилась. В зале снова наступила тишина.

– Граждане, – нарушил ее хриплый баритон, – вставайте, кто может! Опасность миновала.

В ту же секунду я опять почувствовала резкую боль в бедре, встала на четвереньки и увидела, что именно травмировало мою ногу: спрятанная в корзинке «груша» выпала и оказалась подо мной. Наверное, это случилось в тот момент, когда я, ошалев от испуга, искала под столом наиболее укромное местечко.

Дрожащими руками я схватила талисман, надела его на шею, скрепила застежку и попыталась принять вертикальное положение. Мои глаза словно жили отдельно от меня, они зафиксировали рыдающую кассиршу, старушку, обнимающую девочку в синей курточке, даму, чья искусно уложенная башня из волос развалилась на отдельные пряди, темноволосую девушку, выползающую из-под стола, охранников, по-прежнему лежавших на полу, пять здоровенных парней в черной форме местных секьюрити и Веру в луже крови. Оцепенение мигом покинуло меня.

– Ее ранили! – закричала я, бросаясь вперед.

Кто-то схватил меня за талию.

– Стойте!

– Почему вы не вызываете «Скорую»? – возмутилась я. – Это Вера Касаткина, начальница вип-отдела банка.

– Мы знаем, – ответил парень. – Вы с ней знакомы?

Отличный вопрос, если учесть, что секунду назад я громко назвала имя и фамилию раненой!

– Сейчас нет времени на пустую болтовню, немедленно звоните врачам, – топнула я ногой.

– Они уже едут, – сказал молодой мужчина и отвел глаза.

Дверь в зал открылась, появился еще один боец с куском брезента в руках, без слов он набросил его на Веру, прикрыв ее с головой.

Я снова осела на пол.

– Вам плохо? – уже участливо спросил юноша.

– Ей просто здорово, – зло ответила темноволосая девушка, встав около меня, – она каждый день валяется на грязном полу и видит трупы. Более глупые вопросы есть? Лучше усади человека на стул и принеси ей кофе вон из того автомата.

Около получаса мы просидели в зале, а потом примчался Михаил Федорович, управляющий банком, и отвел всех в свой шикарный кабинет. Вышколенная секретарша подала чай, конфеты, печенье, бутерброды, девочке принесли детский творожок и кефир, прибежал врач с аппаратом для измерения давления и полной сумкой лекарств.

– Кошмар! Ужас! – экзальтированно твердил Михаил Федорович. – Беда! Несчастная Вера! Она сегодня работала последний день! Ее с повышением перевели в филиал!

Слава богу, девочка не плакала, а ее бабушка не устроила истерику. Мы с темноволосой девушкой познакомились, мою подругу по несчастью звали Анастасией.

– Понес меня черт за мобильный платить, – вздыхала Настя. – Сегодня зарплату дали, я испугалась, что деньги потрачу, а тут по дороге банк, ну и забежала. Лучше б я туфли купила. Не умерла от страха только из-за родителей, как им без меня жить? Вот влипла. Унесли, гады, мою сумку! Там все бабки! Похоже, и твою прихватили!

Я кивнула:

– Да, но, к счастью, там была только косметика, расческа… Документы я за пару секунд до налета отдала несчастной Вере, вероятно, мне их скоро вернут. О боже! Сумка!

– Что? Очень дорогая? – спросила Настя. – Эксклюзив по спецзаказу? Муж орать будет?

– Намного хуже, – простонала я, – супруга у меня нет, зато есть невестка, Оля, дома ее зовут Зайка.

– Мило, – улыбнулась Настя, – обычно снохи получают другие клички.

– Зая работает на телевидении, она звезда, ведет спортивную программу, поэтому обязана безупречно выглядеть. Оля тщательно следит за собой, лишнюю крошку хлеба не съест, и она еще очень молода, никаких проблем с морщинами. Одна беда, в детстве Зайку отдали в секцию фигурного катания, она там прозанималась всего неделю, упала и выбила два передних зуба, уже не молочных.

– Ничего себе повезло! – присвистнула Настя.

– В те времена в стоматологии не было современных материалов, – сказала я, – а врачи не отличались особым мастерством. Прибавь к этому отсутствие хороших обезболивающих, и станет понятно, почему девочке дырку в челюсти прикрыли кое-как. Плохие штифты иногда выпадали, в конце концов Зая решилась поставить импланты. К слову сказать, она жутко боится дантистов.

– Я тоже, – кивнула Настя, – меня прямо всю крючит по дороге к кабинету.

– Сделать качественные протезы сложно, – продолжала я. – Заюшка обратилась в клинику «Голливуд», там работают исключительно квалифицированные врачи, а главврач, Аркадий Залманович, просто волшебник! Но он очень скрупулезный, работает медленно, создает идеальную челюсть. Ольге пришлось пройти большой подготовительный период, в конце концов у нее образовалась папка с анализами и результатами исследований. Стоматолог сказал Зайке: храните документы, потеряете – придется повторять все процедуры. Оля испугалась и вчера попросила меня отнести бумаги в банк.

– Вот уж странно! – вскинула брови Настя. – Неужели нельзя дома спрятать?

Я помотала головой.

– Похоже, у нас живет домовой-озорник! Сколько раз я лишалась всяких справок, паспортов! Недавно не смогла найти ПТС на свой «Мини-купер». Точно помнила – положила его в ящик стола! И нету! В конце концов я приняла соломоново решение, сделала копии всех удостоверений и документов, а оригиналы положила в хранилище. Бандиты украли сумку, а в ней папка для стоматолога. Понимаешь размер бедствия? Домой мне лучше не возвращаться.

– Что же ты не размножила историю болезни невестки? – упрекнула меня Настя.

– Сделала ксерокс, – мрачно ответила я, – сегодня, но в сумке лежали и оригинал, и его копия.

– Жесть! – оценила ситуацию Настя. – Но скрываться нет смысла, твоей Зайке понадобятся анализы.

– Через три недели! – воскликнула я. – Не раньше! У меня будет достаточно времени, чтобы найти украденное. Страшно подумать, как расстроится Ольга, узнав о пропаже папки, но еще хуже, что ей придется снова проделывать неприятные медицинские манипуляции! Она с таким ужасом рассказывала об ультразвуковой обработке десен и измерениях длины ложа корня зуба.

– Ну ты же не виновата, что бандиты налетели на банк, – попыталась утешить меня Настя.

– Да, – согласилась я, – но от этого мне не легче. Значит, так, я сниму номер в маленькой гостинице и начну поиски грабителей. Я готова выкупить у них содержимое своей сумки.

Настя постучала себя пальцем по лбу.

– За фигом бабло на отель тратить? Живи спокойно дома, невестке наври, что документы в ячейке.

Я опустила глаза.

– Тут есть маленькая проблема, впрочем, даже не одна. Ольга моментально поймет, что я лгу. И еще – видишь мое лицо? Я сбегала с утра к доктору, сделала уколы красоты. А домашние категорически запретили мне даже думать о ботоксе и геле, но я не послушалась. Результат перед тобой. Стоит мне сегодня прикатить в поселок, как домочадцы отругают меня за совершенную глупость, а потом будут шутить и подкалывать до конца дней. В середине девяностых я зашла в парикмахерскую и сдуру пошла на поводу у мастера, предложившего сделать химическую завивку. Ясное дело, хитрая баба хотела содрать с клиентки побольше денег, правда, из салона я ушла с вполне приличной укладкой, а вот по дороге домой попала под дождь, и волосы вздыбились, словно сошедшие с ума пружины. Сколько лет утекло с тех пор, а Кеша нет-нет да и скажет: ремонт в старой квартире мы делали в тот год, когда мать косила под пуделя, больного лишаем. Или: летом, когда мать решила стать родной сестрой мериносного барана, я зарабатывал мойкой машин.

– Круто тебя обработали, – хмыкнула Настя, – я думала, ты мулатка.

Я в ужасе подпрыгнула в кресле.

– Что, кожа почернела?

– Не, – успокоила меня Настя, – ты как была серая в красную крапинку, так и осталась. Не знаю, как назвать ребенка, если у него отец эскимос, а мать из Кении. У тебя глаза – щелки, а щеки – во! Губы как бананы!

– Эскимосу трудно встретить девушку из Африки, – только и сподобилась ответить я.

– Красивый кулон, – сменила тему беседы Настя, – наверное, эта груша очень дорогая. Здорово, что тебе удалось ее от бандитов уберечь, с шеи не сдернули, повезло.

Я засмеялась:

– Заранее побеспокоилась, спрятала украшение в мусорную корзинку. Оно копеечное, это подделка, таких в магазинах много, но мне вещица очень дорога.

– Молодец, не растерялась, – вздохнула Настя, – а я дура, осталась без рубля.

Нашу пустую болтовню прервал мужчина, пригласивший меня в соседний кабинет для беседы. Минут пятнадцать следователь, назвавшийся Николаем Петровичем, пытался выяснить, что я видела и слышала, но никакой полезной информации я сообщить не смогла, лепетала чушь вроде:

– Рост у бандитов средний, костюмы черные, на лицах лыжные шапочки, прорези в них затянуты сеткой. Не пойму, как они смотрели и дышали.

– Оружие описать сумеете? – безнадежно спросил допрашивающий.

– Ну… э… оно черное, – выдавила я из себя, – стреляло громко, очередями: бах-бах-бах. Можете отдать мои документы? Их в момент нападения держала Вера.

Николай Петрович кашлянул.

– Ваш паспорт испорчен, на него попала кровь погибшей Касаткиной, права и кредитки повреждены, на них наступили в момент освобождения заложников.

– Что же мне делать? – растерялась я.

Следователь протянул мне визитку.

– Позвоните в понедельник, я все улажу, а сейчас выдам вам справку для ГАИ. По поводу карточек идите к управляющему:

Я обрадовалась, поторопилась к Михаилу Федоровичу и была им обласкана сверх меры.

– Новые кредитки? Без проблем, сейчас сделают, – засуетился он. – Наличные нужны? Какими купюрами? Чем еще могу быть полезен?

Не прошло и четверти часа, как я получила карточки, собралась покинуть кабинет, но была остановлена управляющим.

– Дарья, дорогая, вы наш лучший клиент!

Последние слова были столь откровенной лестью, что я засмеялась.

– Спасибо, но это слишком сильно сказано. Состояние нашей семьи хранится в Швейцарии, в Россию поступают не очень большие суммы, предназначенные для бытовых расходов. Скоро из-за того, что Маша перебралась жить в семейный дом в Париже, а Аркадий и Ольга тоже подумывают об отъезде во Францию, наш счет в вашем банке совсем похудеет.

Михаил молитвенно сложил руки:

– Дашенька! Кто говорит о деньгах! Когда вы входите в мой кабинет, в нем словно солнце поселяется. Красавица, умница, всегда с улыбкой! Иной вкладчик миллиарды принесет, но находиться с ним рядом – просто мука. Вы же – ангел!

– Что вам надо? – остановила я водопад патоки.

Михаил почти вплотную приблизился ко мне.

– Любой скандал вредит банковскому бизнесу. Могу я попросить вас никому ничего не рассказывать об ужасном происшествии, свидетелям которого вы, к моему огромному огорчению, стали? Сейчас нелегкие времена, мы сражаемся буквально за каждого клиента. Если информация об ограблении выйдет за двери нашего офиса, кое-кто испугается и заберет свои сбережения.

– Можете рассчитывать на мое молчание, – пообещала я, – но похоронить информацию у вас не получится, думаю, репортеры «Желтухи» и «Трепа» уже начистили фотоаппараты, наточили перья и оцепили улицу вокруг банка.

Михаил оттянул узел галстука.

– Пока нет, я полностью контролирую ситуацию. В обмен на ваше молчание я готов оказать вам любую услугу.

– Грабители унесли мою сумку, – горько сказала я.

– Мерзавцы, – возмутился управляющий – тупые ослы! Вы лишились крупной суммы наличных? Мы готовы вам ее компенсировать.

– В сумке денег не было, но там лежала история болезни Ольги Воронцовой. Мне позарез нужны эти документы, – призналась я, – готова их выкупить у бандитов. Если, паче чаяния, преступников быстро задержат, позвоните мне, но только на мобильный.

Михаил пообещал «лучшей клиентке» полное содействие, а потом вдруг усмехнулся.

– Вы могли бы сказать, что хранили в кошельке пару тысяч евро, однако не соврали!

– Если вас удивляет мое поведение, то его легко объяснить, – улыбнулась я в ответ, – покойная бабушка мне внушила: «Никогда не бери чужих денег, они приносят несчастье. Утаишь случайно полученную сдачу, получишь в кошелке лишний рубль, а с ним тридцать три несчастья в придачу. Если торговец ошибся, верни ему деньги со словами: «Мне чужого не надо, своего хватает». Иногда люди на ассигнацию свои беды начитывают и постороннему вручают».

– Неужели вы верите в наговоры? – развеселился управляющий.

– Нет, – ответила я, – но вдруг они работают?

## Глава 3

Едва я вышла из банка, на двери которого теперь висела табличка «Закрыто по техническим причинам, просим извинения за причиненное неудобство», как из расположенного рядом кафе выглянула Настя:

– Эй, иди сюда. Хочешь латте? Угощаю.

Я вошла в крохотный зал.

– Давай лучше я тебя покормлю, мне в банке деньги дали.

– Мне тоже, – похвасталась Настя, – их управляющий спросил, что было в моей сумке, ну я честно и ответила: зарплата пятнадцать тысяч, мобильный, не шикарный, но и не самый бросовый, ай-под и книжка Смоляковой. Жаль все, сумку я на распродаже оторвала за десять процентов стоимости, но ведь на ней не написано, что она по дешевке куплена. Мужик выслушал, открыл сейф, протянул мне две тысячи баксов и сказал: «Банк не хочет, чтобы кто-то из клиентов уходил обиженным. Возьмите компенсацию, а еще я хочу предложить вам эксклюзивные условия обслуживания и, если пожелаете, кредит на выгодных условиях».

– Ну и ну! – покачала я головой.

Настя схватила с тарелочки пирожное.

– Чудеса, да и только. Я попыталась объяснить управляющему, что с моей зарплатой денег не откладывают и в долг не берут. Я случайно проходила мимо банка и решила заплатить за мобилу. А мужик в ответ: «Откроем вам счет, положим на него тридцать тысяч рублей. Только очень прошу, никому ни слова об ограблении». Может, я ему понравилась? Типа, он ухаживать начал?

Я воткнула соломинку в густую пену поданного официанткой латте.

– Настя, ты очень привлекательна, но Михаил Федорович женат, просто он хочет замазать ограбление, отсюда и ливень денег.

– А кому штамп в паспорте мешает? – хмыкнула девушка. – Управляющий старый, ему уже небось лет сорок, а я так устала копейки зарабатывать, что готова и с мумией в загс пойти при условии, что эта мумия с бабками. Развести кренделя с его бабой не трудно.

– Но только не в случае Михаила Федоровича, – предостерегла я Настю, – он женат на дочери хозяина банка, где служит управляющим.

Настя скорчила гримасу:

– Упс. Облом! Слушай, у тебя лицо еще больше раздулось. Что делать будешь?

Я осторожно пощупала горевшие огнем щеки и пробормотала:

– Не знаю. Домой мне возвращаться нельзя, сейчас позвоню в Ложкино и совру, что остаюсь на недельку пожить у подруги Наташи Расковой, дескать, она превратила празднование дня рождения в многодневное действо. Потом начну искать грабителей.

Настя отодвинула пустой стакан.

– Глупая идея. Как ты их обнаружишь?

– Не имею понятия, – призналась я, – надо успокоиться, завтра прийти в банк и попытаться восстановить ход событий, авось вспомнится некая деталь.

– А работа? Скосячишь службу? – прищурилась Настя.

– Я сижу дома, – отчего-то испытывая неловкость, призналась я, – но так было не всегда, я много лет преподавала французский язык в институте.

– Здорово иметь высшее образование, – протянула Настя, – у меня за плечами только школа, я работаю курьером в фирме. Значит, ты поедешь в гостиницу?

– С отелем ничего не получится, мой паспорт испорчен, а без документов номер не снять, – пригорюнилась я.

– Есть места, где никто удостоверения личности не требует, – подмигнула Настя, – комната с почасовой оплатой.

– Нет, – поспешила я отказаться от этой идеи, – не хочу соваться туда, где проститутки клиентов развлекают.

– Тогда остается два выхода, – пожала плечами Настя, – либо домой, либо к подруге.

– Оба мне не подходят, я слишком уж «похорошела» и потеряла анализы Зайки. Единственный человек, у которого я могла бы пересидеть, – Оксана, моя подруга, но она уже три месяца живет в Дубаи и пробудет там еще год. Арабские шейхи совсем не дураки, приглашают в свои больницы лучших из лучших. Платят специалистам огромные деньги, поэтому те никогда не отказываются от работы.

Настя щелкнула пальцами.

– Тогда поживи у меня.

Я поспешила отмести радушное предложение.

– У тебя же родители, им не понравится посторонний человек в квартире.

Настя засмеялась.

– Места полно! Двенадцать комнат! Самый центр, Барабанный тупик, знаешь, где он находится? Вернее, находился, теперь улицы нет, потому что на ее месте огромный дом возвели, он всю территорию занял.

– Барабанный тупик? – с недоверием переспросила я. – Это неподалеку от метро «Белорусская»?

– Верно, – подтвердила моя новая знакомая, – мне нужны деньги, тебе жилье, вот и договорились. Отец с матерью мухи не обидят, когда увидишь их, поймешь. Документы у тебя испорчены, домой возвращаться не хочешь, по-моему, самое время поехать ко мне. Я немного заработаю, а ты спокойно займешься своими делами. Ну как?

– Спасибо, – обрадовалась я, – сколько ты хочешь за аренду площади?

– Договоримся, – заулыбалась Настя, – побежали к метро.

Я ткнула пальцем в окно:

– Вон там на парковке стоит желтый «Мини– купер» с черной крышей, это моя машина.

– Похоже, тачка не дешевая, – пробормотала Настя, когда я вклинилась в плотный поток автомобилей.

– Но и не безумно дорогая, – поспешила уточнить я.

– Если я наскребу бабок, куплю нормальную машину, – вздохнула Настя, – без дизайнерских выкрутасов. Отец мечтает о седане типа «Форд Фокус» или «Фольксваген», «Ниссан», «Киа», и я с ним согласна.

– Ты назвала много марок, и у каждой есть тьма разновидностей, они отличаются и внешним видом, и ценой, – менторски ответила я, – что собрался приобрести твой папа?

– Он просто мечтает, – повторила девушка, – без конкретики. Слушай, у тебя же нет документов! Вдруг нас менты остановят?

– Постараюсь не нарушать правила, – спокойно ответила я, – а еще…

Договорить мне не удалось, прямо перед капотом «миника» материализовался гаишник и начал отчаянно размахивать полосатым жезлом. Я нажала на педаль тормоза, опустила стекло и недовольно спросила:

– Что не так? Тащусь в крайнем правом ряду, за троллейбусом. Неужели вы покажете мне радар с цифрой сто пятьдесят в окошке?

– Ваши права, – потребовал страж дорог.

– Сначала ответьте, почему меня остановили, – не сдалась я.

– Плановая проверка, – выкрутился гаишник, – я нахожусь при исполнении.

– Нет проблем, – пожала я плечами и протянула парню кожаный переплет, – там бумаги на «Мини-купер», кстати, аптечка и огнетушитель в багажнике, мы с пассажиром пристегнуты ремнями, окна автомобиля не затонированы, знак аварийной остановки имеется в наличии. Что еще?

– Где права? – требовательным тоном спросил страж дорог.

Настя горестно вздохнула, а я жестом фокуснику вынула из кармана куртки сложенную вчетверо бумажку и подала зануде:

– Прошу, читайте!

Гаишник уставился в текст, шмыгнул носом и с плохо скрытой растерянностью воскликнул:

– Эт-та чего?

Я вырвала из его рук листок.

– Могу огласить вслух. Справка, дана Васильевой Дарье в том, что ее права испорчены во время нападения бандитов и находятся во временном распоряжении полковника Лукашенко. Паспорт Д. Васильевой признан непригодным из-за потеков крови, заливших документ. Считать данную справку удостоверением личности Д. Васильевой и правами на вождение всех видов автотранспорта, кроме грузового, специального, трамвая, троллейбуса и автобуса». Подпись и пара печатей. На мой взгляд, все ясно и понятно.

Гаишник моргнул и пошел к тротуару, я высунулась в окно:

– Можно ехать?

Парень обернулся и кивнул, а я, не забыв включить поворотник, нажала на педаль газа.

– Похоже, ты его шокировала, – хихикнула Настя, – вот здесь налево, дальше прямо.

Следуя указаниям девушки, «Мини-купер» запетлял по большим переулкам. Те, кто недавно приехал в Москву или кто ездит в центр только пару раз в год по праздникам, думают, что район Тверской улицы – визитная карточка города, наполненная шикарными магазинами и ресторанами. С одной стороны, это правда, но с другой… В самом сердце столицы России есть такие закоулки, о которых известно лишь коренным жителям. А еще здесь стоят дома самой причудливой архитектуры. Считается, что наиболее странные здания встречаются исключительно в Питере, но это мнение разделяют лишь те, кто не очень хорошо изучил Москву. Поверьте, по части сумасшедшей планировки квартир мой родной город впереди планеты всей.

– Стой, – скомандовала Настя, – приехали.

Я внимательно осмотрела пейзаж. Там, где некогда был Барабанный тупик, сейчас торчит уродливая огромная башня, спроектированная по типу американских небоскребов. Неподалеку от нее желтеет будка, оштукатуренная в прошлом веке, году этак в семидесятом, то ли бойлерная, то ли трансформаторная подстанция.

– Пошли, – велела Анастасия.

Я двинулась следом, пытаясь погасить удивление. Двенадцатикомнатная квартира в центре Москвы, да еще в новостройке должна стоить не один миллион евро. Значит, родители Насти более чем богатые люди, но, судя по словам моей новой знакомой, ее отец мечтает о машине отнюдь не представительского класса и до сих пор ею не обзавелся. Сама Настенька пользуется метро, одевается, похоже, в дисконт-центрах и служит курьером. Девушка завидует тем, кто получил высшее образование, ей самой не довелось стать студенткой. Она такая глупая, что папа с мамой не пожелали тратить деньги на образование дочери? Или ее предки отпетые скупердяи, повторяющие каждое утро: «Нам никто не помогал, мы сами в люди выбились. Не будем ребенку помогать, пусть покрутится. Денежки с неба не падают, их надо заработать»?

– Эй, – крикнула Настя, – чего застыла?

Я стряхнула с себя оцепенение и поспешила за изящной фигуркой, которая успела дойти до облупившейся со всех сторон будки.

– Осторожно, – предупредила моя спутница, – лестница крутая.

Я не успела понять, о чем говорит Настя. До башни оставалось еще метров двести, но тут новая знакомая дернула на себя ободранную дверь и с большим усилием распахнула ее.

Мои глаза поползли на лоб. Прямо от порога начиналась ведущая вниз длинная лестница.

– Вы живете под землей, словно хоббиты? – с трудом выдавила я вопрос.

– При чем тут хобот? – удивилась Настя, продемонстрировав незнание культовой книги Толкиена. – Поторопись, дверь очень тяжелая.

Судя по грохоту, с которым захлопнулась дверь, она была выполнена из бронебойной стали.

– Сначала будет неудобно, потом привыкнешь, – деловито сказала Настя, когда мы спустились к подножию почти отвесной лестницы и очутились перед новой дверью, у которой вместо ручки был здоровенный круг, похожий на штурвал.

Хозяйка уверенно повернула его, и мы очутились в коридоре, который, похоже, был с полкилометра длиной. Он был застлан красной ковровой дорожкой, с потолка свисали стеклянные фонари, забранные железной сеткой. Стены выкрашены серо-голубой масляной краской. По дороге нам попалась тумбочка, на которой стоял гипсовый бюст.

– Это кто? – ошарашенно показала я на скульптуру.

– Ленин, – обыденно ответила Настя, – Владимир Ильич. Не узнала? Говорят, раньше такие везде стояли.

– Глазам своим не поверила, – честно призналась я, – в последний раз я видела подобный интерьер не помню в каком году в райкоме комсомола, когда собралась поехать в командировку в Болгарию. Прости, пожалуйста, неприлично критиковать убранство чужой квартиры, у меня случайно вышло, не обижайся.

– Плевать, – отмахнулась Настя, – ну, запоминай. Справа три двери. Первая ведет в мамину спальню, вторая в папину, третья ко мне. Слева комнаты для гостей, можешь поселиться в любой, пока все свободны. Я тебе советую выбрать с видом на море.

Меня охватила тревога. Дашутка, сегодня явно не твой день. Сначала ты ухитрилась превратить свое лицо в подушку с утиным клювом, затем встретилась с грабителями, лишилась сумки с историей болезни Зайки, а потом наивно поехала с незнакомой девушкой. И вот сейчас выясняется, что Настя не совсем здорова психически. Вдумайтесь в последнюю фразу: мне предложено занять комнату, из окон которой можно любоваться бесконечной водной гладью. С одной стороны, ничего странного в этом нет, но, если учесть, что я нахожусь в глубоком подвале, в центре Москвы…

– Огромное спасибо, – сказала я, – всегда мечтала пожить на берегу моря, только сначала схожу в машину, я забыла там сотовый.

Попытка трусливо удрать не возымела успеха.

– Здесь мобильный не берет, – пояснила Настя и впихнула меня в комнату, – ну как?

Интерьер произвел впечатление. У одной стены громоздится железная кровать с серым одеялом и двумя подушками, около нее стоят массивные, похоже, дубовые тумбочки, а на них – ночники. Напротив располагается трехстворчатый шкаф с зеркалом и висят пустые книжные полки, далее растянулся письменный стол, покрытый синим сукном, с настольной лампой под зеленым абажуром. Еще тут было два кожаных черных кресла, темно-красный ковер с традиционным черным орнаментом и огромный, словно высеченный из гранита, телефонный аппарат с наборным диском и трубкой на витом шнуре. Но самое сильное впечатление на меня произвело окно, по бокам которого висели две пыльные бархатные гардины. За стеклом синело бескрайнее море, над ним сияло солнце, вдали, почти у самого горизонта, виднелся силуэт корабля.

– Фотообои, – догадалась я через минуту.

– Ну да, – кивнула Настя, – ты же не надеялась увидеть здесь реальный океан. Подходит? Или посмотришь лес? Мебель везде одинаковая, а пейзаж за окном разный, есть даже пустыня, но бесконечный песок, на мой взгляд, очень угнетает, хотя моей маме нравится, она в «Сахаре» живет, а у отца вообще не пойми что, камни да ущелья!

– Море в самый раз, – ожила я.

– Отлично, – обрадовалась Настя, – двигаемся дальше. Иди сюда, за дверку, тут хозчасть. Сначала кухня, плита электрическая, холодильник, мойка, большой стол, за него двадцать человек легко усядется.

– Ничего себе кухонька! – заметила я. – Метров пятьдесят!

– Четыре туалета, – продолжала «экскурсовод», – и столько же душевых, ванн нету. Туда, в ответвление, не ходи, стопудово потеряешься, выхода не найдешь!

– А что там, в дальней галерее? – не сдержала я любопытства.

– Склад продуктов, лекарств и всего остального, – ответила Настя, – только папа там ориентируется. Я не знаю, где коридор заканчивается, и предпочитаю туда не соваться. Давай угощу тебя чаем, и договоримся об оплате.

## Глава 4

Через пятнадцать минут беседы с Настей у меня появилась твердая уверенность: девушка не первый раз сдает одну из комнат, уж больно она бойко диктовала условия. Стирка постельного белья за счет гостя, пользоваться санузлами и кухней можно без ограничений, посторонних приводить в «номер» нельзя. Если дать хозяйке денег на питание, то получишь завтрак и ужин, в противном случае придется питаться в городе. Из явных неудобств – отсутствие телефонной связи и телевизора.

– С другой стороны, это даже хорошо, – говорила Настя, – какой смысл новости смотреть? Только пугаться. Я купила себе телик и дивидюшник, киношкой на дисках наслаждаюсь.

– Какая у вас необычная квартира, – не выдержала я.

Настя засмеялась.

– Чума, да? Мой папка служил в армии, до того, как меня родить, они с мамой по гарнизонам намотались и двух младенцев похоронили. Мальчики у них рождались больные, врачи сказали – девочка должна выжить.

Я подперла кулаком щеку и стала слушать рассказ девушки.

Отец Насти, Владимир Петрович Куваев, человек порядочный и, что весьма странно для военного, абсолютно непьющий. И у Куваева начисто отсутствовали карьерные амбиции, он дослужился всего лишь до прапорщика. Никакого высшего образования Володя не имел, состоял в частях шофером, а его жена Зинаида работала в столовой поваром. Пределом мечтаний семейной пары было получить хорошую квартиру и достойную зарплату. Куваевы всегда жили честно, Зинаида никогда не воровала продукты, а Володя не «химичил» с бензином, и в конце концов им повезло. Положительную во всех смыслах семью выделил из общей массы полковник Андрей Серебров. Вот уж кто изо всех сил лез наверх, так это он.

За короткий срок Володя стал для нового начальника не только водителем, но и адъютантом, электриком, сантехником, плотником и чернорабочим в одном флаконе. Зиночка превратилась в повариху, горничную, а заодно и няню детей Сереброва. Переводясь c места на место, Андрей всегда брал с собой Куваевых, а Володя с Зиной не уставали радоваться своему счастью. Серебров был им как отец родной, он всегда следил, чтобы его прислуга получила хорошую комнату в общежитии, паек и обмундирование. В конце восьмидесятых у Куваевых случилось сразу два радостных события: Андрей, успевший стать генералом, очутился в Москве и перетащил туда своих верных вассалов, а Зиночка родила дочь, слава богу, здоровую девочку.

Страну медленно втягивало в гражданскую войну, жить в столице становилось все опаснее, служба в армии в начале девяностых потеряла всякую престижность, зарплату личному составу не платили месяцами, но Серебров постоянно твердил:

– Спокойно, я решу все проблемы.

Володя с Зиной верили в хозяина, тот обладал активностью охотничьего пса, мимикрировал как хамелеон и казался окружающим безобидным, как белый кролик. В голодном девяносто втором году Андрей привез Куваевых в Барабанный тупик, открыл вход в подземелье и спросил:

– Нравится? Будете здесь жить?

Зиночка обомлела от восторга.

– Это наше?

– Мое, – уточнил Андрей, – но и ваше тоже.

– Это бункер? – поинтересовался Володя.

Серебров кивнул:

– Да. Таких помещений в Москве несколько, все состояли на балансе у разных служб: Министерства обороны, Комитета госбезопасности, кое-каких других структур. Оборудовали бункеры в самый разгар холодной войны с Америкой. В начале шестидесятых годов двадцатого века мир всерьез готовился к ядерной войне. Вы сейчас находитесь в убежище, которое предназначалось для высокопоставленных чиновников и членов их семей. Мне удалось приватизировать несколько таких катакомб в столице и в Питере. Короче, живите здесь в свое удовольствие, приглядывайте за хозяйством, я вас сюда пропишу. Пока будете получать небольшую зарплату, но за коммунальные услуги платить не придется. И никаких проблем с едой, в дальней галерее есть продуктовое хранилище, там полно тушенки, крупы и макарон.

У любой семьи, предложи им кто поселиться в подобном месте, возникла бы масса вопросов. Каким образом Серебров ухитрился заполучить в собственность такую площадь? Будет ли законной их прописка? Не вредно ли жить без дневного света? Какой, в конце концов, почтовый адрес жилища? Но Володя с Зиной, долгие годы обитавшие в небольших каморках в густонаселенных бараках, очумели от радости. Двенадцать комнат, обставленных мебелью и застеленных коврами! Огромная кухня с утварью! Ванные! Туалеты! Кладовки с бельем и едой! Радость не померкла даже при дальнейших уточнениях Сереброва.

# Примечания

1

Название банка придумано автором, все совпадения случайны.

2

Все названия придуманы автором, совпадения случайны.