# Одинока и крайне жестока, или Как выйти замуж за один день

Полина Раевская

Полина Ульянова – благородная лисичка, чью красивую шкурку решил использовать для изготовления шубы родной отец. Полина – невеста завидная. Еще бы – единственная дочь шоколадного короля, наследница многомиллионного состояния. Настоящая принцесса. И жених сыскался ей – королевич… Именно поэтому любимый папенька против воли выдает ее замуж за Антона Оленина – потомственного ленивца, парня, который в своей жизни ни дня не работал, зато стремительно прожигал деньги родителя. Полине брак не по душе, но у отца есть рычаги давления на нее – приходится согласиться…

Валерий Яровой – ученый ворон – следователь, серьезный, умный, проницательный. Несмотря на свой простоватый вид, птица ученая и солидная…

Вам предстоит путешествие в роскошный мир шикарного отеля, где предстоит медовый месяц нашим молодоженам, но брак, случившийся явно не на небесах, довольно скоро превращается в ад. Здесь происходит убийство, и наши герои оказываются в самом эпицентре событий…

© Раевская П., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

> Пусть это будет маленькая сплетня, которая должна исчезнуть между нами.

> Фаина Раневская


## Глава первая. Свадьба пела и плясала

> Жизнь бьет ключом, и все по голове!

> Фаина Раневская

– Дорогие Антон и Полина! Сегодня, в этот торжественный для вас день, мы собрались здесь, чтобы… – Красивая, ухоженная женщина говорила что-то еще, но ее слова не достигали моего сознания. В голове крутилась давно услышанная строчка из песни о пышной свадьбе и о невесте, смотревшей сквозь радугу слез на святое распятие. Надо бы потом поинтересоваться у интернет-поисковика, откуда это.

– Прошу ответить невесту!

Мысли с трудом вернулись к реальности. Оглядевшись по сторонам, сквозь застилающую глаза пелену я увидела ходящую желваками челюсть отца, насмешливый взгляд дяди, равнодушные и любопытные выражения на лицах незнакомых мне людей. Стало понятно, что дама, регистрирующая брак, обращается ко мне уже не в первый раз.

– Повторяю, – натянутая улыбка не слишком скрывала ее истинные чувства. – Прошу ответить невесту, является ли ее желание вступить в брак искренним, взаимным и добровольным?

– Да, – еле слышно произнесла я.

– Простите, – губы женщины по-прежнему растянуты, но глаза выдают недовольство, – я не расслышала. Не могли бы вы повторить?

– Да! – гаркнула я что было мочи. Из толпы послышался нервный смешок, но, не найдя поддержки, тут же оборвался. Я усмехнулась, представив, как папенька пригвоздил тяжелым взглядом не к месту развеселившегося гостя.

– Не нужно так кричать, я не глухая, – проворчала женщина, нарушая церемониал. Интересно, а так можно?

Все происходящее дальше моего сознания практически не коснулось. Кажется, мы поставили подписи на каких-то документах и обменялись кольцами (или в другом порядке?). Господи, как же долго и нудно! Нет, совсем не таким я представляла себе этот день когда-то. Ох, не таким.

– Поздравляю вас! Именем Российской Федерации ваш брак зарегистрирован! Теперь жених может поцеловать невесту! – качнув высокой прической, возвышавшейся над головой, словно мачта корабля, дама облегченно вздохнула. Такое ощущение, что она только что выдала замуж засидевшуюся в девках неказистенькую дочку. Хотя зря я цепляюсь к работнице загса – в конце концов, ее можно понять: невеста ей сегодня попалась ну очень уж «тяжелая», то встанет не там, то вопрос не услышит, то и вовсе начинает хихикать невпопад. А ведь за вознаграждение, назначенное моим щедрым папашей, тетушка вполне могла бы и потерпеть. Да и вообще, мне, как дочери олигарха, положено быть капризной и своевольной. Жаль только, что это не так. Иначе и брака этого никогда не было бы.

А церемония, между тем, шла своим чередом. Настала самая неприятная часть программы, избежать которой я из-за данного отцу обещания никак не могла. Растянув губы в счастливой улыбке, я подставила их муженьку, успев, правда, прошипеть сквозь зубы, дотянувшись до его уха:

– Только попробуй язык высунуть! Откушу!

Антон даже не подумал испугаться: усмехнувшись, он сграбастал меня в охапку и подарил такой долгий и страстный поцелуй, что кто-то из гостей даже восхищенно присвистнул.

Не имеющий опыта семейной жизни, новоиспеченный муженек, видимо, еще не знал, что супругу следует слушаться. Хотя, может, он рассчитывал, что у меня от страсти закружится голова и я забуду данное ему обещание. Вот уж напрасно! Если поцелуй и потревожил мое девичье сердце, то виду я не подала. Поэтому сначала пригвоздила мужа к полу высоченной шпилькой, не забыв прикрыть наши ноги платьем, а затем сомкнула зубы вокруг его языка, коварной змеей проникшего в мой рот. Антон охнул и отпрянул, но тут же взял себя в руки, вернув лицу безмятежное и счастливое выражение. Улыбаясь во весь рот, губы он, тем не менее, держал сомкнутыми. Подозреваю, не хотел, чтобы окружающие заметили его кровавый оскал – когда нужно, хватка у меня бульдожья. Ничуть не раскаиваясь, я послала парню торжествующий взгляд, мол, тебя ведь предупреждали!

Он вновь усмехнулся и, галантно подставив локоть, повел меня прочь из зала торжественных регистраций в холл, где нас давно ожидали докучливые папарацци. Гости дружной гурьбой потянулись следом.

На пороге мой новоиспеченный муж остановился, весело оглядел собравшихся фотографов и под их одобрительные возгласы, сопровождаемые вспышками камер, подхватил меня на руки. Вернее, попытался это сделать. Он же не знал, что и на этот случай у меня припасен для него сюрприз: тяжелым кулем повисла я на супруге, решив продемонстрировать миру закон земного тяготения в действии – будь жив Ньютон, очень порадовался бы.

Антон, который провел в спортзале не один день, испытание выдержал. Хотя и не скажу, что с честью: поднять меня, словно пушинку, ему не удалось. Скорее в тот момент он напоминал штангиста, пошедшего на мировой рекорд: лицо побагровело, глаза вылезли из орбит, ноги вот-вот согнутся под непосильной ношей. Зато молодая супруга оказалась хороша! Улыбаясь журналистам во все свои тридцать два ровных зуба, я, как и положено только что сочетавшейся узами Гименея невесте, излучала неземное блаженство. А уж что вызвало эти эмоции: любовь к мужу или доставленные ему неудобства, о том папарацци знать совсем не обязательно.

Уверена, фотографии получатся чудные! Представляю себе заголовки завтрашних «желтых» газет: «Сын известного чиновника – дутый пузырь!», «Антон Оленин чуть не надорвался, пытаясь поднять свою легкую супругу», «Жених с трудом смог взять вес в пятьдесят пять килограммов». На самом деле я вешу пятьдесят восемь кэгэ, но это наша с весами страшная тайна. Для таблоидов мой вес составляет красивую и ровную цифру, состоящую из двух пятерок.

– Весело тебе, да? – прошептал мне на ухо Антон. – Развлекаешься?

– Да, дорогой, – проворковала я, продолжая ослепительно улыбаться. – А тебе разве грустно?

– Что ты, милая, нет, конечно! Ты же понимаешь – ради тебя я готов на все! – в голосе новоиспеченного супруга слышалась насмешка.

– Ну, тогда готовься, любимый, у меня для тебя еще есть немало сюрпризов, – я послала супругу взгляд, полный обожания, – уверена, фотография именно этого момента станет у таблоидов второй по популярности.

Представляю, сколько девичьих слез прольется на этот снимок, сколько волос будет вырвано в отчаянии. Не певец, не музыкант, и вообще парень без определенного занятия и даже места жительства (то тут поживет, то там), мой супруг имеет столько поклонниц, что сам Джастин Бибер наверняка зеленеет от злости в своей Америке. Хотя, пожалуй, до смазливого кумира юных особ мой новоиспеченный супруг все же не дотягивает. Тут я, конечно, погорячилась, но в любом случае Антон Оленин – личность известная и весьма популярная. Чего не скажешь обо мне – в светских хрониках я не отмечена, да и вообще веду противоестественный для моей родословной образ жизни тихой, скромной монашки.

По крайней мере, так было до недавнего времени…

## Глава вторая. От сумы, тюрьмы и загса не зарекайся. За два месяца до свадьбы

> Счастье – понятие для средних во всех отношениях граждан, и справедливости тут нет никакой.

> Фаина Раневская

– Что?! – слова отца достигли моих ушей, но не желали доходить до сознания. – Пап, ты вообще о чем сейчас?! Какая свадьба?! Какое еще объединение кланов?! Ты серьезно, что ли?! Мы в каком веке живем, ау?! – от возмущения я даже задохнулась и теперь была вынуждена изображать выброшенную на берег рыбу: то закрывала рот, то открывала его, не в силах наполнить легкие воздухом. – Не забыл, что я независимая и вполне себе самостоятельная личность? Ты уж прости, я с уважением отношусь к тому, чем ты занимаешься, но вся эта история про родовые браки… Еще раз извини, конечно, – негодование негодованием, а про хорошие манеры забывать не стоит, тем более в разговоре с отцом, – но мы же не Габсбурги, в конце концов, какие-нибудь.

– А при чем тут Габсбурги? – не понял папенька.

– Ну как же, – пришел мой черед удивляться отцовской неосведомленности, – они славились своими династическими браками, предпочитая открытому противостоянию с соседями родственные с ними же связи. Кстати, это не сильно им помогало, ты бы учитывал. Да и вообще, в наше время брак детей чаще приводит к ссорам между их родителями, нежели к дружбе. Неужели не знаешь?

– Полина, – отец вздохнул, и мое сердце сжалось от жалости, которую я тут же в себе подавила, вспомнив рекомендации своего психоаналитика. В конце концов, не только отец потерял в свое время жену, но и я мать. Моей вины в том, что он одинок, нет никакой. Так что я вовсе не обязана класть свою жизнь на жертвенный алтарь божества по имени «Папенька».

Тот, правда, еще не подозревал, что перед ним стоит обновленная версия дочери, и поэтому терпеливо ожидал привычной реакции. Действительно, раньше я бы кинулась в его объятия, поцеловала в щеку и заверила в том, что буду послушной девочкой и сделаю все, как он велит. Но теперь – не раньше. Я вовсе не намерена выходить замуж за Антона Оленина, как бы этого ни хотелось дражайшему родственнику.

В глазах отца промелькнуло удивление, но, видимо, решив, что просьба и впрямь очень необычна и посему требует чего-то большего, нежели тяжкий вздох и выразительный взгляд, он пустил в ход «тяжелую артиллерию».

– Полина, – повторил он мое имя, стремясь усилить воздействие. Он всегда называет меня именно так, когда заводит какой-нибудь серьезный разговор, – дочь, – о, давление усиливается, – когда ты родилась…

Ну неужели, пап? Ты всерьез думаешь, что я поведусь на это? Сейчас ты мне расскажешь, как изменилась твоя жизнь после моего появления на свет, как ты, потеряв жену, обрел новый смысл существования. Каждый раз, когда ты говоришь о смерти мамы, непременно в связке с фактом моего рождения, ты, я надеюсь, все же невольно, обвиняешь и меня в тяжелейшей утрате, от которой так и не смог оправиться. Этот груз вины, который не всякий взрослый осилит, я тащила на себе все свое детство. Но теперь довольно! Больше это не сработает!

Я осталась верна данному себе зароку – обычные папины приемы в этот раз действительно не подействовали: хвала моему психоаналитику. Правда, от нежеланного брака меня это все равно не спасло – дражайший родственник нашел другой способ заставить меня поступить так, как ему было нужно. Хотя такой подлости я от отца, конечно же, не ожидала…

## Глава третья. Крепкий орешек

> Лучше быть хорошим человеком, ругающимся матом, чем тихой воспитанной тварью.

> Фаина Раневская

– Горько! – закричал дядя Веня и брякнул рюмку об пол. Я бросила насмешливый взгляд на отца, который с каменным лицом выслушал тост брата, никак не выразив своего неудовольствия. Уверена, подобная выдержка обошлась ему дорого – еще один шрам на сердце, не иначе. Мне ли не знать, какие бури бушуют сейчас в душе папеньки, у которого с ближайшим родственником, мягко говоря, весьма натянутые отношения. Будь воля отца, ноги бы дяди-Вениной не было на этом торжестве, но не мог же он, в самом деле, порадовать журналистов подобной сенсацией. Не то чтобы отец очень уж боялся служителей пера, но и привлекать их внимание лишний раз особенно не жаждал. Тем более что те и так уже подбивали клинья к нашему родственнику, обещая ему солидное вознаграждение за откровенный рассказ о детстве и отрочестве Алексея Ивановича Ульянова, об основных вехах его пути к богатству, а также об отношениях с родней.

Дядюшка мой, всю жизнь проработавший простым шофером, брата своего откровенно презирал, считая дармоедом и вором, что, правда, отнюдь не мешало ему регулярно вымогать у него деньги, не мучаясь при этом угрызениями совести. Дядя Веня считал, что вполне мог бы зарабатывать и сам, рассказывая телевизионщикам все, что они жаждут узнать, и даже больше, но, считая себя порядочным человеком (утверждение, конечно, спорное, но кто я такая, чтобы судить?), а также из уважения к памяти родителей этого не делал. По мнению моего дядюшки, беря деньги с брата, он таким образом компенсировал себе упускаемую выгоду.

И вот такому-то родственнику ничего не подозревающий ведущий и предоставил слово. Уверена, знай он о том, что за этим последует, сто раз бы подумал, прежде чем это сделать. Увы, никто его об этом не предупредил, и теперь я не без злорадного удовольствия наблюдала, как организатор торжества то краснел, то бледнел, то поправлял галстук-бабочку, слушая дяди-Венину поздравительную речь, в которой и матерная частушка присутствовала, весьма, кстати, к месту, и сопровождаемое выразительным взглядом в сторону двух отцов напоминание молодоженам о том, что лучше жить бедно, но честно, и несколько сальных шуточек на тему первой брачной ночи.

Дядя Веня откровенно забавлялся, что меня ничуть не огорчало – в конце концов, должен же на свадьбе хоть кто-нибудь веселиться. Оглядев присутствующих – всех, до кого я дотянулась взглядом, я прочла на их лицах брезгливость вперемешку с таким ужасом, словно они застали в своей постели гремучих змей. Усмехнувшись, я поднялась для исполнения воли дядюшки. Антон, наученный горьким опытом, больше не рисковал и язык держал за зубами. Так что поцелуй у нас вышел весьма целомудренным, на радость мне и к неудовольствию дражайшего родственника.

– Эх, молодо-зелено, – крякнул он и, резко наклонившись к сидящей рядом с ним даме (жене иностранного дипломата, между прочим), смачно поцеловал ее взасос. – Вот как надо! – гордо провозгласил он, вытирая рот рукавом парадного пиджака. По всему видно – возмущенное щебетание неожиданной избранницы его волновало мало. В воздухе запахло международным скандалом, и, если бы не мой новоиспеченный тесть, неизвестно, чем бы дело закончилось.

Хорошо еще, что Казимир Порфирьевич Оленин, как и положено чиновнику его уровня, обладал молниеносной реакцией. Мигом оказавшись рядом со вскочившим в возмущении посланником иностранного государства, он принялся что-то быстро нашептывать тому на ухо. Разобрать, что именно, я не могла, но, подозреваю, тесть приносил дипломату свои глубочайшие извинения. А может, врал что-нибудь про странные свадебные традиции русских, согласно которым гости обязаны целоваться друг с другом. С него станется!

Бросив насмешливый взгляд на отца, я заметила на его лице все признаки еле сдерживаемой ярости. Как и большинство людей его комплекции, папенька в стрессовых ситуациях сильно потел. Вот и теперь на его круглом, словно блин, лице блестели крупные капли пота. А судя по цвету кожных покровов, отец и вовсе близок к апоплексическому удару. Нервным движением руки он ослабил галстук, тугой удавкой обхвативший его мощную багровую шею, затем достал из нагрудного кармана платок и промокнул им лоб.

Впрочем, дяде Вене, похоже, до всего этого не было никакого дела. Как и до покинувших его сотрапезников (тесть усадил их рядом с собой). Со словами «мне же больше достанется» дядюшка принялся накладывать себе на тарелку разнообразные яства, нимало не заботясь о том, что многие из них не достигают посуды, падая на белоснежную скатерть. Исполнительный официант, подскочивший, чтобы оказать мужчине помощь, был отправлен тем восвояси.

– Что я, сам себе еды, что ли, не наложу? Чай, не баре какие-нибудь, – проворчал мой родственник и, подмигнув мне, весело принялся закидывать пищу в рот.

Для большинства гостей, впрочем, случившееся осталось незамеченным, – стараниями профессионального ведущего праздник после небольшой заминки потек своим чередом, строго следуя заранее утвержденному сценарию. Один за одним присутствующие брали слово, чтобы поздравить «счастливых молодых» со «знаменательным событием». Одни ограничивались банальным набором фраз, другие (таких, к слову, оказалось большинство – сказывался высокопоставленный статус) пускались в витиеватые рассуждения о смысле жизни вообще и брака в частности. К примеру, весьма известный журналист сравнил нашу семью с отправляющимся в большое плавание судном. Он пожелал нам легко обходить все встречающиеся на пути рифы, сделав комплимент моему новоиспеченному супругу, назвав его умелым «капитаном корабля». Конечно, у меня на этот счет имелись серьезные сомнения, но, помня об условиях соглашения с отцом, я сумела сдержаться и не высказать их вслух.

Гости продолжали соревноваться друг с другом в красноречии, рискуя сделать торжественную часть бесконечной – казалось, что продолжительность тостов напрямую связана с количеством спиртного, выпитого оратором.

И все же всему когда-то приходит конец. Сколь длинным ни казался мне день, он все же сменился вечером, а затем и ночью. Праздник, несмотря на старания лучшего в стране ведущего, уже давно жил своей жизнью – избалованная публика вяло приветствовала сменявших друг друга артистов, не слишком, впрочем, на это обижавшихся. Да и чего дуться, если деньги все равно заплачены? Кроме того, выступая на корпоративах и закрытых вечеринках, звезды шоу-бизнеса и не такое видели.

Лишь несколько человек с жадностью следили за представлением. То были мои любимые подружки из клуба «Брекетоносцы».

## Глава четвертая. Рождение красавицы. Восемь лет до свадьбы

> Чего только не делает с человеком природа, причем все без наркоза.

> Фаина Раневская

– И как долго ты будешь носить эту «железную маску»? – как обычно, папенька не слишком подбирал выражения, нимало не заботясь о моих чувствах.

– Врач сказал – не меньше года. Может, и больше, – спокойно ответила я, встретив недовольный прямой взгляд отца.

– Ничего себе! – усмехнулся он. – Впрочем, ты права… Нельзя же жить с такой челюстью…

Казалось, мне пора бы приобрести иммунитет на папины оскорбления, но не случилось. Вот и в этот раз, сглотнув подступивший к горлу ком, я вскинула голову и произнесла не без обиды:

– Вообще-то доктор сказал, что брекеты нужно было еще в детстве поставить. Сразу после смены молочных зубов постоянными. А теперь, конечно, выравнивание прикуса займет больше времени.

– Не пойму, – усмехнулся отец, – ты меня упрекаешь в чем-то? Ну, извини, что я был вынужден работать, как проклятый, чтобы обеспечить тебе благополучную жизнь. Извини, что так и не женился, так как не хотел, чтобы у моей неблагодарной дочери была мачеха. Извини, что был тебе плохим отцом.

– Да нет, пап, ну что ты! – как и в других подобных случаях, стоило отцу познакомить меня со своим видением ситуации, как обида тут же сменилась чувством вины. – Конечно, ты прав, да и откуда тебе было знать… Мне самой давно следовало обратиться к ортодонту, а я все откладывала…

– То-то же, – довольно проворчал отец. – Оно-то, конечно, тебе нужна эта штука – вон как челюсть-то вперед выпирает. Если б не это, быть тебе красавицей, как матери-покойнице, царствие ей небесное. А вообще, дочь, мой тебе совет – ты на людях-то не улыбайся пока. И так-то не сказать, чтобы тебя улыбка красила, а уж теперь…

Проглотив очередную обиду и напомнив себе, что отец так говорит не со зла, я чмокнула его в макушку и отправилась в свою комнату, чтобы, уединившись в ее тиши, поделиться своими переживаниями с теми, кто меня по-настоящему понимает.

## Глава пятая. Отель «У тихой сосны». Знакомство

> – Чем умный отличается от мудрого?

> – Умный знает, как выпутаться из трудного положения, а мудрый никогда в него не попадает.

> Из афоризмов Фаины Раневской

– Добро пожаловать! – губы дежурного администратора расплылись в не менее дежурной улыбке. Ее густо подведенные глаза внимательно шарили по нашим лицам, а их обладательница пыталась понять, чего ожидать от только что прибывшей парочки богатеев. Видимо, женщина осталась довольна проверкой, так как расслабила напряженное лицо и, поправив слегка полноватой рукой идеальную, волосок к волоску, прическу в стиле «каре», кокетливо улыбнулась моему супругу. – Разрешите мне лично проводить вас в ваши апартаменты, – дама еще шире растянула губы в улыбке. В какой-то момент я даже испугалась – казалось, еще чуть-чуть, и администратор получит профессиональную травму – в конце концов, не всякий рот выдержит подобную нагрузку. Хотя, может, существуют специальные тренажеры для гостиничных служащих, помогающие тем обрести способность растягивать рот до ушей, обходясь без порванных мышц и вывихнутой челюсти?

Правда, долго размышлять на этот счет мне не пришлось. Загипнотизированная улыбчивым администратором, я не сразу осознала смысл ее слов, а когда он все же дошел до моего сознания, страшно возмутилась.

– Куда вы нас проводите? – произнесла, слегка заикаясь. – В номер?! Один?! Не в два номера?! Мы же заказывали отдельные комнаты! Вас разве не предупредили?

Улыбка медленно сошла с лица отельной служащей, сменив выражение на растерянно-испуганное. Лоб женщины покрылся испариной, красивые ухоженные руки тряслись мелкой дрожью.

– Нет, но… – ее глаза округлились от испуга – если выяснится, что администратор что-то напутала, с места своего она вылетит тут же. Мне даже стало ее немного жаль, но затем я напомнила себе о цене ее ошибки и решительно перешла в наступление.

– Безобразие! Я же звонила вам! Как так можно, в конце концов?! – роль капризной дочери олигарха давалась непросто, но не на шутку перепуганная дама это вряд ли заметила. Ее белое как полотно лицо демонстрировало эмоции человека, над которым навис карающий топор палача.

– Но как же… Ведь… Подождите секундочку.

Женщина принялась лихорадочно стучать по клавиатуре стоящего перед ней ноутбука, изучая видимые только ей записи. Внезапно ее глаза засияли радостью, а коже лица вернулся естественный цвет.

– Ну вот же! – торжествующе провозгласила она, разворачивая умную технику экраном к присутствующим – Вот! – повторила, тыча в него наманикюренным пальчиком. – У нас все фиксируется, – важно продолжила администратор. – Каждый звонок, каждое обращение. Так что…

– И что? – решимости в моем голосе заметно поубавилось – уж больно уверенно выглядела собеседница.

– А то! – подняла та вверх указательный палец. – Вы ведь сами отменили заказ на два номера. Тут все записано!

– Твои проделки? – прошипела я, оборачиваясь к супругу, который во все время нашего разговора не проронил ни слова, с нескрываемым любопытством наблюдая за происходящим.

– Не льсти себе, подруга, – усмехнувшись, произнес он. – Слишком много усилий. Только представь – мне пришлось бы узнать, в какой отель нас отправят, затем выяснить здешний номер телефона, номер брони… – парень демонстративно зевнул. – Столько возни и ради чего? – он насмешливо окинул взглядом мою фигуру с ног до головы, отчего я непроизвольно съежилась. Но, тут же вспомнив наставления моего психоаналитика, гордо вскинула голову и перешла в наступление.

– Что, черт возьми, здесь происходит? Какого дьявола творится? Хотя… Не хочу я вникать в подробности. Желаю только отдельный от этого субъекта, – я бросила презрительный взгляд в сторону Антона, – номер.

– Но это невозможно, – заикаясь, проговорила дама, снова меняя цвет лица с бледно-розового на снежно-белый. – Сейчас «высокий сезон» – все номера заняты. К нам за год записываются. Вам и так очень повезло, ведь если бы не ваш отец… Нам пришлось отказать другим новобрачным, которые этот номер забронировали раньше. Огромную неустойку выплатить, не говоря уже о репутационных потерях… – казалось, еще чуть-чуть – и женщина заплачет.

– Милая барышня, – Антон решительно шагнул за стойку и положил свою руку поверх ладони отельной служащей. Та ойкнула и, зардевшись, принялась бормотать, что «вообще-то клиентам находиться здесь не положено». «Клиент» и бровью не повел.

– Не обращайте внимания на мою жену, – проговорил он. – Видите ли, у нее очень скверный характер, а тут еще и пэмээс к тому же.

Я возмущенно вскрикнула, но Антон и не подумал извиниться.

– Понимаете, – проговорил он, еще ближе наклоняясь к администратору, – мы с женой немного повздорили. Приревновала она меня, представляете? И к кому? К моей подруге! Прочла, видите ли, нашу с ней переписку в телефоне. Понимаете?

Женщина завороженно кивнула, явно подпав под обаяние моего муженька. Мне ли не знать, как это бывает?

– Ну и вот… – Антон, для которого подобная реакция женского пола на его речи – дело привычное, только усмехнулся и продолжил как ни в чем не бывало: – Понятно, что милые бранятся – только тешатся, но… – Парень выдержал выразительную паузу и произнес торжественно: – Я ее боюсь! В гневе она страшна! Однажды ножом в меня метнула! Можете себе представить, до чего ревнивая особа? Испанка просто! Кармен!

Я с изумлением взирала на разыгрываемый передо мной спектакль, от негодования не в силах вымолвить ни слова.

– Поэтому я буду вам очень признателен и, поверьте, в долгу не останусь, – Антон красноречиво похлопал себя по нагрудному карману, из которого торчал краешек бумажника, – если вы найдете для нее отдельный номер. Пусть даже самый маленький. Пусть даже каморку прислуги.

– Эй, – возмутилась я, – а почему это для меня?

– А для кого же еще? – удивился Антон. – Это же ты со мной не хочешь в одном номере находиться?

– Да, но это же ты меня боишься, – ехидно парировала я.

– Ребята, – вмешалась в нашу перепалку администратор. На ее лице отразилось отчаяние. – Не спорьте! Все равно не смогу вам ничем помочь. – Женщина едва не плакала. – Ну нет у нас лишних номеров! Нету! Никаких: ни больших, ни маленьких, ни самых завалящих. Хотя таких у нас в принципе не имеется. Ну правда! – женщина прижала руки к груди, демонстрируя крайнюю степень раскаяния.

– Да-а-а, ситуация, – протянул Антон, озорные черти в глазах которого плясали тарантеллу, выдавая истинные эмоции своего хозяина. – Что ж, – добавил он, – придется нам жить вместе, дорогая.

– Только под страхом смерти, дорогой, – язвительно парировала я.

– Это угроза? – поинтересовался муженек.

– Понимай как хочешь, милый, – прошипела я сквозь зубы.

– Говорю же: не женщина – огонь! – восхищенно проговорил Антон, поворачиваясь к служащей отеля. Та растерянно кивнула, не зная, как реагировать на происходящее.

– Да вы не беспокойтесь, – не очень уверенно проговорила она, обращаясь ко мне. – Номер для новобрачных огромный. Целая квартира – там, помимо спальни, еще гостиная имеется с диваном. И ванных две…

– Вот видишь, любимая, – Антон весело рассмеялся. – Целых две ванные комнаты и даже диван – все, как ты любишь!

– Иди ты к черту, – зло проговорила я и решительно направилась к огромной лестнице, понятия не имея, куда двигаться дальше.

– Подождите, – прокричала администратор, – сейчас я вас провожу!

Женщина выскочила из-за стойки и, жестом приказав носильщику взять наши чемоданы, красивой ладьей поплыла впереди нас, грациозно покачивая пышными бедрами. Ворча себе под нос ругательства, я отправилась следом. Сзади пыхтел служащий отеля, явно недовольный тем, что мы проигнорировали лифт. И только мой супруг излучал спокойствие и умиротворение. Казалось, из всех присутствующих лишь он по-настоящему счастлив. Впрочем, это вовсе не свидетельство о его хорошем характере. Просто, будучи поверхностным и весьма легкомысленным молодым человеком, Антон по определению не способен на сильные эмоции. Даже негативные.

## Глава шестая. «Военный совет». За месяц до свадьбы

> Мое богатство, очевидно, в том, что мне оно не нужно.

> Фаина Раневская

– Как-то так… – произнесла я, заканчивая рассказ.

– Вот это да! – восхищенно проговорила Машка, прикрывая рот ладошкой. – Слушай, прямо как в рыцарских романах! Не зря мы тебя «шоколадной принцессой» прозвали!

– Ага! – Лилька и не думала скрывать своего возмущения. – Тоже мне король – Ульянов Алексей Иванович. Его монаршее величество! Что он о себе возомнил, а? Дикость какая – дочь замуж по договоренности выдавать! И это в наше время! А жених твой! Он-то чего?

– Господи, да какая мне разница? – возмутилась я. – Наверняка папа пообещал ему новый «Феррари» или еще какое-нибудь щедрое вознаграждение. Мне-то что прикажете делать?

– Ой, Поль, ну что ты как маленькая, в самом деле? – беспечно махнула рукой Маша. – Отнесись к этому как к забавному приключению. Тем более что Антон этот, м-м-м, – подружка прикрыла глаза и причмокнула языком, демонстрируя свои восторги по поводу моего неожиданного суженого.

– Тебе-то откуда знать? – вмешалась в разговор молчавшая до сего момента Наталья.

– Так видела я его по телевизору, – удивилась Машка, – мелькает постоянно в светской хронике. Очень даже обаятельный субъект.

Я возмущенно фыркнула, не решаясь рассказать девчонкам о том, какую обиду этот обаятельный субъект нанес мне в юности.

– Вот и забирай его себе! – широким жестом «подарила» я парня подруге. – Полцарства тому, кто меня от него избавит.

– Не могу, – разочарованно вздохнула Машка, – у меня есть Серый!

– Угу, а то бы ты, конечно, во все тяжкие пустилась, – Лилия и не подумала скрыть насмешку.

– А почему нет? – парировала подруга. – Я ж не ты – в «синие чулки» не записывалась! – ехидно добавила она.

– Кто тебе сказал… – начала Лилька, проводя по туго стянутым в «учительский» пучок волосам, имеющим естественный «мышиный» цвет. Тонкие, не тронутые помадой губы мелко задрожали от возмущения. Девушка нервно сняла, а потом вновь нацепила на нос очки – верный признак того, что она готовится к решительной схватке. Понимая, что разговор рискует по традиции перерасти в склоку, я быстро вмешалась.

– Девочки, – подняла вверх правую ладонь, – может, хватит уже? Я к вам за советом, а вы… Мне-то что делать?

– Поль, – Лилька возмущенно выдохнула. – Что тут думать? Пошли отца своего к чертовой бабушке, и дело с концом. Кстати, зачем ему вообще весь этот карнавал? Что за бредовая идея?

– Ну, с его точки зрения, она очень даже логичная, – вздохнула я. – У него серьезные проблемы в его кондитерском бизнесе. Как он говорит, над ним сгустились тучи. Копают под него сотрудники правоохранительных органов, и я так понимаю, им есть что нарыть. Ну, а Оленин этот, не Антон, отец его – Казимир Порфирьевич – фигура, как известно, влиятельная. Он там то ли в правительстве где-то работает, то ли около того, но на самый верх вхож, – я выразительно закатила глаза и для усиления эффекта подняла к потолку указательный палец. – Ну и вот… По всему выходит, что обеим сторонам эта свадьба выгодна. Папенька мой, превратившись из обычного шоколадного фабриканта в родственника самого Оленина, сразу оказывается вне зоны досягаемости для своих врагов, ну и Казимир этот, понимаешь, Порфирьевич, я так полагаю, получает материальные преференции. Ему по чиновничьему статусу бизнесом заниматься не положено, зато сынку его – в самый раз. Оболтус и шалопай, он мало на что способен самостоятельно, но уж владеть пакетом акций фабрики моего отца даже он в состоянии. Работа, как вы понимаете, непыльная. В общем, все в выигрыше. Кроме меня, разумеется…

– Да уж… – Наташка задумчиво взъерошила свои волосы, отчего они тут же встали дыбом, превратив ее из солидной матери троих детей в озорную девчонку, которой она, по сути, и являлась. Жестом подозвав официанта, заказала еще вина – выпить подружка любит и умеет.

– Поль, – проговорила она, отпивая из пузатого бокала сухое красное, – понимаем твои сомнения. Но это твоя жизнь, и ты не должна жертвовать ею ни в чьих интересах. А деньги для фонда… Ну, найдем где-нибудь. Как-нибудь, – Наткин голос звучал не очень уверенно.

– Да, Полина, – Машка вытянула вперед ладонь, и девчонки по очереди положили на нее свои – жест, позаимствованный нами у четырех мушкетеров. – Один за всех, и все за одного! – торжественно проговорила Мария. – Если твой отец откажет нам в финансировании… Пусть! Начатое дело все равно не бросим. И тебя тоже!

– Так-то оно так, но как же Вовка? – я сглотнула подступивший к горлу ком, вспомнив последнего нашего подопечного – мальчишку, родившегося с серьезной зубочелюстной аномалией. На ее устранение требовалась баснословная сумма, которой у родителей, разумеется, не было. Именно поэтому они и обратились к нам, мы обещали помочь. И вот теперь…

Решительно махнув головой, я положила свою руку поверх девчоночьих, принимая, наверное, самое трудное решение в своей жизни. Позднее, дождавшись, когда Лилька снова сцепится с Машкой по очередному надуманному поводу, тихонько выскользнула из ресторана на улицу и, набрав номер отца, произнесла одну-единственную фразу, навсегда изменившую мою судьбу:

– Я согласна, пап!

## Глава седьмая. Первая встреча членов клуба «Брекетоносцы». Восемь лет до свадьбы

> Главное – живой жизнью жить, а не по закоулкам памяти шарить.

> Фаина Раневская

Понимая, какое впечатление производим на окружающих, и в хулиганском порыве желая усилить эффект, мы ввалились в ресторан, улыбаясь во весь рот. Оказавшись едва ли не впервые в жизни среди себе подобных, я испытывала совершенно новые, неизведанные доселе чувства. Гордо вскинув голову, прошествовали мы к своим столикам, провожаемые изумленными взглядами официантов. Уверена, такое количество людей со скобками на зубах сразу в одном месте им ранее видеть не доводилось.

– Ну что? Вдарим по орехам? – пошутила высокая эффектная девица, плюхаясь на стул рядом со мной. – Меня, кстати, Натальей зовут, – добавила она, протягивая тонкую ладонь с длинными, как у пианиста, пальцами. – Ник на форуме «Ласточка».

– А я Полина, – неуверенно пожала я ее кисть своей широкой лапой. – «Золушка».

– Ой, а это что? – удивленно проговорила новая знакомая, заметив белые шрамы на костяшках моих пальцев.

– Ничего, – испуганно отдернула я руку, быстро пряча ее за спиной.

– Ничего себе ничего! – возмущенно проговорила Наталья. Ее голубые глаза горели азартным блеском взявшей след гончей. – Так, давай, подруга, колись, – прошептала она, наклоняя ко мне свою коротко стриженную головку.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что нас никто не подслушивает, – остальные участники встречи весело щебетали кто о чем и каждый о своем, я, пожав плечами, тихонько произнесла:

– Когда нервничаю, грызу кожу на руках. А она… В общем, новая растет неровными слоями. Отсюда и шрамы.

– Да… – задумчиво протянула Наталья, – а нервничаешь ты, судя по всему, много. Это невроз, сестрица. Самый что ни на есть настоящий! Тебе к специалисту нужно!

– К психиатру? – ахнула я, вспомнив угрозы отца сдать меня в клинику, озвученные им сразу после того, как он впервые заметил следы моей нервной деятельности.

– Зачем к психиатру? – удивилась девушка. – Психотерапевт подойдет.

– А что, есть разница? – осторожно поинтересовалась я.

– Ага, – весело кивнула Наталья. – Психотерапевт занимается пограничными состояниями, а психиатр пытается помочь тем, кто эту самую границу уже перешел. Ты вроде как еще в мире нормальных. Правда, смотришь ты на всех затравленным зверьком, но взгляд вполне разумный. Не переживай! И тебя вылечат, и меня вылечат! – процитировала она знаменитую фразу из комедии Леонида Гайдая.

Нервно хихикнув и не найдя что ответить, я спрятала лицо за волосами, низко склонившись к своему стакану с морковным соком. А вот у моей новоиспеченной подруги рот не закрывался. Она поведала мне, что недавно пережила депрессию и теперь регулярно посещает психоаналитика, дабы разобраться в ее причинах.

– И как? Успешно? – вклинилась я в монолог, чтобы хоть как-то обозначить свое присутствие.

– Ты даже не представляешь! – с жаром воскликнула девица. – Оказывается, все мы родом из детства! Какие-то события, которые нам казались рядовыми, вполне могли оказать сильное, разрушающее воздействие на психику. Отсюда тревоги, страхи, неуверенность в себе. А апогеем всего становится депрессия. В моем случае к детским травмам еще и неудовлетворенность работой добавилась. Вот ты кем работаешь?

– Никем, – пожала я плечами и добавила, усмехнувшись: – Дочерью.

– О, тоже тема! – мой ответ совсем не удивил Наталью. – Токсичные родители, да? Они на тебя всю жизнь положили, долг платежом красен и все такое?

– Примерно так, – я решила не вдаваться в подробности. Да и о наших взаимоотношениях с отцом вот так с наскока разве расскажешь?

– Это тоже знакомо! Но решаемо! Я, как к доктору своему пошла, так другим человеком сразу стала! Хочешь, дам тебе его номер телефона?

– Н-не знаю, – заикаясь, произнесла я, как всегда теряясь перед подобным напором. Хотя совершенно очевидно – стоит новой знакомой нажать чуть сильнее, и я послушно отправлюсь в любые дали к любому доктору. А что поделать, если личные границы у меня весьма условны, спасибо папеньке? Ситуацию спасла миловидная блондинка, только что вошедшая в зал. Стальные скобки на зубах девушки свидетельствовали о том, что явилась она на нашу встречу, поэтому, отчасти чтобы отвлечь внимание Натальи от моей персоны, отчасти желая поддержать вновь прибывшую, я помахала ей рукой, призывая присоединиться к нам. Улыбнувшись металлической улыбкой, девица радостно потрусила в нашу сторону.

– Ой, девочки, простите, я, как всегда, опоздала, – произнесла она, усаживаясь рядом со мной. – Пунктуальность в списке моих достоинств никогда не значилась. Правда, сегодня не по своей вине – свекровь меня задержала. Пообещала с малым посидеть, а сама подвела. Пришлось в последний момент няньку искать, а Пашка, он…

– Стоп, стоп, стоп, – бесцеремонно прервала миловидную блондинку Наталья. – Ты бы хоть представилась для начала, а потом уж тараторила.

– Ой, и правда! – собеседница рассмеялась, обнажив стянутые проволокой зубы. – Мария я, – представилась молодая женщина. – На форуме вы меня под именем «Красотка» знаете.

– Ну, привет, «Красотка», – Наталья выразительным взглядом окинула собеседницу. – Я – «Ласточка», а это – она кивнула в мою сторону, – «Золушка». Слушай, а ты и впрямь ничего. Не зря такое виртуальное имя носишь. Если честно, не ожидала. Обычно за всякими там «красотками» в Сети такие страшилы скрываются, мама не горюй. Но это не про тебя, конечно, ты и впрямь хороша…

– Спасибо, – польщенно потупилась Мария, – вы тоже прекрасно выглядите, девочки, – произнесла она, слегка споткнувшись на последнем слове, что и не удивительно, ведь если в отношении Натальи комплимент оправдан, то в моем случае оценка, мягко говоря, завышена. Бросив быстрый взгляд на свое отражение в отполированной до блеска ложке и убедившись, что за последний час в моей внешности ничего не изменилось – все те же серые тусклые волосы, кривые зубы, кое-как стянутые железной проволокой брекетов, очки с толстыми линзами и угреватая кожа, я мысленно поблагодарила Машу за любезность. В конце концов, даже родной отец не удостаивал меня комплиментами, а тут посторонний человек, который впервые видит. Вполне могла бы и не лицемерить.

– О чем толкуете? – поинтересовалась Маша тоном человека, на минутку отлучавшегося со встречи старых друзей.

– О депрессиях и о психоаналитиках, – сообщила Наталья так просто, словно поделилась рецептом пирога.

– О, круто! – кажется, Маша даже обрадовалась. – Моя тема!

– Да ладно?!

– Ага, – Машка спокойно кивнула головой. – Я где-то читала, что каждый второй человек хотя бы раз в жизни страдал от этого заболевания. Иное дело, что не все об этом знают, списывая свое вечно плохое настроение на внешние обстоятельства. Дескать, трудно испытывать радость и излучать оптимизм, когда в жизни все плохо: ребенок – двоечник, муж – лентяй, зарплата маленькая. На самом же деле стрессовые ситуации ведь со всеми случаются, но не каждый же при этом доводит себя до состояния «нехочувставатьспостели».

Слушая просвещенных девиц, я только диву давалась. Мне, к примеру, в жерло кипящего вулкана шагнуть проще, чем переступить порог кабинета психотерапевта. Отец нередко грозился сдать меня в клинику, в красках расписывая, что со мной там сделают мозгоправы. Конечно, будучи довольно просвещенной барышней, я слышала, что за рубежом психоаналитиков посещает едва ли не каждый и что представители этой профессии вполне себе могут быть милыми и приятными людьми, но для меня все это оставалось картинкой из чужой, зарубежной, жизни. Наших же докторов, и в этом, подозреваю, немалая заслуга папеньки, я представляла людьми, облаченными в заляпанные кровью халаты, со смирительной рубашкой в одной руке и с огромным шприцем в другой. И вот теперь выясняется, что из их когтистых лап можно выбраться живым и даже весьма здоровым – во всяком случае, мои собеседницы, практиковавшие регулярные походы к психоаналитикам, вид имели вполне себе цветущий. Их даже уродливые (как мне казалось) скобки на зубах не портили.

И вдруг в какой-то момент мне удалось прочувствовать то, о чем не раз приходилось читать в умных книжках. Оказывается, не врали их авторы, утверждая, что не только мир таков, каким мы его видим, но и ты сам выглядишь ровно настолько, насколько себя чувствуешь. Получается, что только от тебя зависит, будешь ты «Ласточкой», «Красоткой» или вечной «Золушкой».

– Девчонки! – из небытия меня вывел звонкий голос подошедшей к нашему столику девицы. – Примите в свою компанию, а? – прошептала она, нависая над нами всем корпусом. – Спасите! Еще пять минут вместе с «Умницей» – и я рискую попасть в тюрьму за убийство человека.

Мы дружно прыснули, демонстрируя солидарность с вновь прибывшей. И хотя сомневаюсь, что кто-то из нас сумел бы внятно сформулировать свои претензии к пресловутой «Умнице», накопилось их за все время виртуального с нею общения немало. Все суждения этой девицы отличались разумностью, но именно в этом и заключалась основная проблема – уж больно правильными они были – до зубовного скрежета, до боли в висках.

– Какая же она зануда! Я-то думала, может, она только в Сети такая. Мало ли – умничает на просторах Интернета, в жизни – милый человек, приятный собеседник. Но какое там! Выяснилось, что на форуме она себя еще сдерживает! Я с ней и десяти минут вместе не провела, а уже выслушала лекцию о правилах поведения в ресторане.

– Падай тут, – проговорила Наталья, плотнее придвигаясь ко мне, чтобы освободить место на нашем диванчике. – Враг «Умницы» – мой друг! – провозгласила она, и я тут же вспомнила ее недавнюю словесную «дуэль» с виртуальной всезнайкой. Та, не имея своих отпрысков, вздумала поделиться с многодетной матерью (а «Ласточка» одна растит трех отпрысков) своими чисто теоретическими педагогическими познаниями. Причем сделала это в своей фирменной менторской манере.

– Ты «Ласточка»? – проявила новенькая чудеса сообразительности, видимо тоже вспомнив тот случай.

– Ага, – кивнула Наталья, скатывая из кусочка хлебного мякиша шарик.

– Ты – мой кумир! – восхищенно прошептала новенькая и представилась: – Меня Лилией зовут, ник на форуме «Незамужняя и не стремлюсь».

– О! – восхищенно воскликнула Наталья. – Та самая!

Девушка покраснела и, смущенно потупив взор, согласно кивнула.

– Я Наталья, – представилась девушка в третий раз за вечер. – А это, – она ткнула пальцем в мою сторону, – Полина – «Золушка», а вот та миловидная блондинка с формами Мэрилин Монро – «Красотка», в миру просто Мария.

– Очень приятно, – кивнула головой Лилия, одергивая фалды своего пиджака. Мы поспешили ее заверить в том, что эти чувства взаимны.

## Глава восьмая. Сон в брачную ночь

> Это не комната, это сущий колодец.

> Я чувствую себя ведром, которое туда опустили.

> Фаина Раневская

– Добро пожаловать в ваш номер! – в голосе администратора слышалась уместная случаю торжественность. – Как видите, здесь вполне можно разместиться, не мешая друг другу, – поспешно добавила она, не найдя на моем лице признаков удовольствия от увиденного. – Хотя, – женщина замялась, но все же решилась произнести гениальную в своей банальности фразу, – милые бранятся, ведь только тешатся, правда?

– Угу, – буркнула я, быстро пересекая холл и толкая вперед огромную дверь, ведущую в смежное помещение. Открывшаяся моему взору картина производила впечатление: в самом центре комнаты, обитой шелковыми обоями с изображением пасторальных английских пейзажей, высилась стоящая на постаменте огромная кровать. Королевское ложе, обрамленное тяжелым гобеленовым балдахином и укрытое великолепной парчовой накидкой, оказалось густо усыпано лепестками роз. На расположенной рядом тумбочке в серебряном ведерке охлаждалась бутылка дорогого (никаких сомнений) шампанского.

Втянув носом воздух и опасаясь худшего, я решительно направилась к видневшимся в глубине комнаты дверям. Предчувствия не обманули – увиденное полностью соответствовало ожиданиям. Огромная ванна, способная вместить не то что пару влюбленных, но и целую их роту, оказалась доверху наполненной водой, сверху которой снежными пиками высилась мыльная пена. Весь пол оказался заставлен горящими, судя по всему ароматическими, свечами, запах которых и уловил мой чуткий орган обоняния.

Одним словом, вся обстановка, включая мозаичные панно с изображением нимф, наяд, купидонов и обнаженных греческих атлетов, а также пластиковых голубков, на тонких нитях спускающихся от карниза к подоконнику, специально создана для приема влюбленных новобрачных. В какой-то момент в моей душе даже шевельнулась жалость к работникам отеля, потратившим впустую столько усилий. Но, напомнив себе, что это их работа, за которую они получают деньги, причем неплохие, я отогнала прочь мрачные мысли, сумев быстро справиться с угрызениями совести.

– Милая моя, – Антон запнулся, только теперь поняв, что даже не удосужился познакомиться с сопровождающей нас служащей. Я усмехнулась – вполне в духе моего муженька. Личное общение с людьми не своего круга – ниже его достоинства. И хотя мне тоже не пришло в голову поинтересоваться именем администратора, себе я оправдание отыскала довольно быстро – учитывая обстоятельства, вполне имею право быть нелюбезной. – Простите, как вас зовут? – ослепительная улыбка Антона осветила комнату не хуже той дюжины свечей, что горели в соседнем помещении.

Женщина смущенно зарделась:

– Алевтина… Алевтина Олеговна Горина, – наконец представилась она. В высшей степени непрофессионально – сделать это ей следовало минимум полчаса назад, сразу после нашего прибытия в дом отдыха.

– Милая Алевтина Олеговна, – продолжил Антон, – не обращайте внимания на мою… кхм… супругу. В конце концов, – наклонившись к женщине, продолжил он доверительным шепотом, – долгий день, утомительная дорога, скверный характер дочери олигарха… Ой, – сморщившись от боли, парень потер ушибленное предплечье. – Вот видите! – торжествующе произнес он, – она еще и дерется! Так что вы уж с ней осторожнее – не женщина, огонь! В гневе страшна, аки черт!

– Ты закончил свое представление?! – процедила я сквозь зубы, меча глазами молнии. – Может, хватит уже, в конце концов? Алевтина Олеговна, – я повернулась к женщине, – распорядитесь, чтобы нам принесли дополнительный комплект постельных принадлежностей, пожалуйста.

– Да, да, конечно, – администратор засуетилась и принялась пятиться к выходу. Носильщик, все это время безучастно наблюдавший за разыгрываемым на его глазах спектаклем, нехотя двинулся в том же направлении.

Антон, правильно истолковавший его выражение лица, догнал парня и сунул в его руку купюру достоинством в пять тысяч рублей. Судя по загоревшимся глазам отельного служащего, столь щедрое вознаграждение он получал нечасто. Я усмехнулась – конечно же, легко тратить не свои деньги. Перед глазами возник образ Вовки – доброго, смешливого паренька, над которым так жестоко пошутила природа. Чтобы собрать деньги на его лечение, мы с девчонками ужом вертелись – копеечку к копеечке складывали. И все равно не сумели набрать нужной суммы. Тогда и обратились к моему отцу. Этот брак – цена Вовкиного выздоровления. Тем больнее теперь наблюдать, как мой супруг, с детства не знавший, что такое нужда и лишение, с легкостью сорит не им заработанными деньгами.

– Как хочешь, но я сплю на кровати, – заявил Антон сразу, как только за работниками дома отдыха закрылась дверь.

– Почему ты? – я посчитала нужным возмутиться. – Разве мужчина не должен уступать даме лучшее место?

– В веке девятнадцатом, возможно, – улыбаясь во весь рот, парировал Антон, – а в двадцать первом, подруга, все иначе. Вы же сами боролись за свои права. Эмансипация и все такое. Так что никаких поблажек. Равноправие так равноправие, душа моя!

– Ну, хорошо, – сдаваться так просто я не собиралась. – Пусть так. Но слово «равноправие» имеет два корня «равн» и «прав». Что означает равные права. А какое же тут равенство, если ты занимаешь лучшее спальное место по праву сильного?

– Я занимаю лучшее спальное место по праву первого, – рассмеялся мой муж, – но за ликбез спасибо. Я и забыл, что ты у нас знаток русской словесности, – Антон весело мне подмигнул.

Вспыхнув до корней волос, я резко повернулась на каблуках и, подхватив рюкзак с ноутбуком, ретировалась в ванную комнату.

Здесь я включила воду и, убедившись, что она шумит достаточно громко, вышла на связь с подругами. Те откликнулись на видеозвонок сразу, что неудивительно, учитывая нашу договоренность.

– Ну как? – взяла быка за рога Наталья. – Приставал?

– Нет, – отрицательно помотала я головой. – Пусть бы только попробовал!

– Ой, ну я так не играю, – притворно надув губы, вклинилась в разговор Машка. – Мы-то жаждали романтических подробностей, а ты натянула на себя синий чулок.

– Шутишь, что ли? – я едва ли не задохнулась от возмущения. – Ты забыла, о ком мы говорим?

– Не-а, – лениво потянулась у экрана «Красотка». – Все я помню. И как ты играла с ним в пушкинскую Татьяну, и как он тебя жестоко отверг. Только было это при царе Горохе, в другой жизни! До того, как ты из гусеницы в бабочку превратилась.

– Вот именно, – вмешалась в разговор Лилька. – Это он тогда Польке принцем казался, а теперь она лучше себе кавалера найти может. Зачем ей этот папенькин сынок, мажор гламурный? Сама подумай, – Лилия выразительно постучала указательным пальцем по лбу.

Мария хмыкнула и обдала экран таким взглядом, что я удивилась, как тот не воспламенился.

– Я же не предлагаю ей с ним свадьбу золотую справлять, – отчеканила она гневно. – Но чтобы ситуацией не воспользоваться? Парень-то, – подруга мечтательно закатила глаза, – хоть куда!

– В общем, не теряйся, Полина, – неожиданного союзника Машка обрела в лице прагматичной Натальи. А я-то думала, она на моей стороне!

– А чего? – продолжила свои наставления мать троих детей. – Мальчишка и впрямь хорош, даром что мажор. Для семейной жизни, может, и не очень подходит, но здоровье с таким поправлять – одно удовольствие.