# Каста мимов

Саманта Шеннон

Специальное издание к десятилетнему юбилею цикла-бестселлера, разошедшегося по планете миллионами экземпляров!

Роман тщательно переработан и значительно дополнен автором.

В эту книгу включены «Категории паранормального» – составленное Джексоном Холлом подробное описание каждой из семи категорий экстрасенсов.

Близкое будущее, Лондон. Грань между мирами стерлась. Многие люди обзавелись сверхъестественными способностями, а заодно и врагами – правительство ненавидит «паранормалов» и старается натравить на них «невидцев», обычных людей. Вдобавок из потусторонней реальности вторглись могущественные рефаимы и начали наводить свои порядки; еще немного усилий, и эти таинственные и жестокие существа поработят человечество. Бывшая пленница рефаимов, юная ясновидица Пейдж Махоуни, решает дать им бой, не догадываясь о том, какие чудовищные испытания ее ждут.

Samantha Shannon

THE MIME ORDER

Copyright © Samantha Shannon-Jones, 2015, 2024

ON THE MERITS OF UNNATURALNESS

Copyright © Samantha Shannon-Jones, 2015

All rights reserved


© А. А. Петрушина, перевод, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

* * *

> Борцам и творцам посвящается

> Актеров сонм, – подобье бога, —
> Бормочет, говорит,
> Туда, сюда летит с тревогой, —
> Мир кукольный спешит.
> Безликий некто правит ими,
> Меняет сцены вид.

> Эдгар По. Червь-победитель (Перевод В. Брюсова)


## Авторское предисловие к новому изданию

«Каста мимов» впервые опубликована в 2015 году.

Сейчас вы держите в руках новое, существенно переработанное издание. Сюжет мало отличается от первоначального, однако изменился стиль написания, несколько отточенный мной за минувшее десятилетие.

Надеюсь, цикл вам понравится не меньше, чем мне – работа над ним.

> Саманта Шеннон 14 февраля 2024 года

СЕМЬ КАСТ ЯСНОВИДЦЕВ. Классификация дана по памфлету «Категории паранормального»


## Часть первая. Неприкаянное солнце

> Вновь я выхожу на эту сцену греха и порока – и уже чувствую, как зашатались мои моральные устои.

> Джейн Остин. Собрание важных пустяков. Письма сестре и близким (Перевод Н. Бухтояровой и А. Глебовской)

### 1. Ворота предателей

Редкая история начинается с истоков. Вот и меня водоворот событий отбросил сразу в эпилог. Впрочем, история Сайена началась за много веков до моего рождения, а для рефаимов человеческая жизнь скоротечна, как миг.

Одни революции меняют мир за считаные часы. Другие длятся десятилетиями и веками, но даже за такой срок не приносят заветные плоды. Моя началась с мгновения и выбора. С цветка, распустившегося в тайном городе на границе миров.

И только время покажет, чем все закончится. Добро пожаловать обратно в Сайен.

2 сентября 2059 года

Обстановка поезда не уступала роскошной гостиной. Алые ковры, столики розового дерева, диванчики с вышитым на спинках золотым якорем – эмблемой Сайена. Из невидимого динамика лилась музыка барокко.

Джексон устроился в конце вагона – ладони покоятся на набалдашнике трости, немигающий взгляд устремлен вдаль. Через проход, держась за подвешенное к потолку кольцо, стоял мой лучший друг Ник Найгард. После шести месяцев разлуки его родное лицо воспринималось как образ из прошлого.

Неподалеку за столом сгорбилась Даника. Надин с Зиком ехали в другом вагоне. Последняя «печать», Элиза, осталась в Лондоне.

Я сидела отдельно, глядя, как за окном проносится тоннель. Кожа горела в том месте, откуда Даника извлекла чип.

События ночи казались бредовым сном. Каким-то чудом нам со Стражем удалось осуществить свой безумный план и устроить массовый побег из Оксфорда. Рефаим без устали тренировал меня, оттачивал мой дар перед Двухсотлетним юбилеем, чтобы я могла противостоять Нашире. Ее попытка казнить меня на глазах сайенских чиновников провалилась, а грандиозное торжество сорвалось.

Там, далеко, остался пылающий Оксфорд – и Страж.

Беги, маленькая греза.

Я потянула золотую пуповину – связующую нить между нашими фантомами, – однако ответа не последовало. Лучше не гадать почему.

Страж сумеет о себе позаботиться. Сейчас нужно думать о людях в поезде. Голова трещит, несмотря на вколотый Ником сайморфин, однако отдыхать некогда. Ночь еще не кончилась.

В пункте назначения Сайен будет ждать эмиссаров. Каждый пассажир состава владеет исторической тайной, способной потопить целую империю. Если ничего не предпринять, нас сошлют обратно в колонию. Или пристрелят на месте.

– Надо сосчитать, сколько нас. – Я решительно поднялась с диванчика. – Ник, где вы садились на поезд?

– В Уайтхолле, – отозвался Ник. – Прямо под архонтом есть станция. – Заметив мое недоумение, он покачал головой. – Позже объясню.

– Что нам делать?

Ник огляделся. Даже лыжная шапочка не могла скрыть его тревогу.

– Не знаю. Вшестером мы бы проскочили, но с такой толпой…

Джексон подчеркнуто игнорировал меня. Я старалась не смотреть в его сторону.

Он рассчитывал вызволить из Оксфорда меня одну. Своим отказом бросить пленников на произвол судьбы я изрядно подорвала наши шансы на спасение.

Но ни о чем не жалела.

– Должен быть способ. – Ник перевел дух. – Дани, есть идеи?

Даника прижимала полотенце к виску, чудом не проломленному легионером.

– В Лондоне «Пентад-лайн» разветвляется. На первой ветке две остановки, начиная с «Уайтхолла». Этот вариант, само собой, отпадает. На второй ветке остановка всего одна.

– Отлично, – приободрилась я. – Какая?

– Лондонский Тауэр.

Судьба к нам никогда особо не благоволила, а сейчас и вовсе нанесла сокрушительный удар.

– Дани, по пути точно нет никаких лазеек?

– Мы спускались через Банкетный Дом, но он идет после «Уайтхолла». Ник прав, вшестером мы выбрались бы, но эта орава слишком неповоротливая, однозначно вызовет подозрения. – Даника сосредоточенно размышляла. – Теоретически… поезд можно вручную перенаправить на другую ветку. На такой древней линии должен быть рычаг.

– Сайен не засечет перемену маршрута?

– Понятия не имею. Я инженер, а не подземщик, – буркнула Даника. – Но если тормознем состав пораньше и двинем пешком, то наверняка сумеем выиграть время. Чем позже Сайен спохватится, тем лучше.

– Остается Тауэр. Попытка не пытка, – решил Ник. – Дани, умоляю, скажи, что шанс есть.

Даника ответила не сразу. Ее глаза были обрамлены синяками.

– Да, есть, – медленно ответила она. – Но на всякий случай поищите, чем устроить поджог. Если не сумею остановить поезд, активируем пожарную сигнализацию.

Я твердым шагом направилась к Джексону. Завидев меня, он демонстративно отвернулся.

– Джексон, есть зажигалка?

– Нет, – отрезал тот.

– Ясно.

Понятное дело, зажигалка у него была. Через автоматические двери я вошла в соседний вагон, где, привалившись друг к другу, дремали Надин и Зик.

В следующем купе сгрудились изможденные беглецы. Во мне до последнего теплилась надежда, что Джулиан успел сесть на поезд, однако его среди выживших не оказалось. Даже если ему и удалось уцелеть, к утру всех уличных артистов повесят по приказу Наширы.

Впрочем, мы едва ли протянем дольше.

– Пейдж, куда едем? – Лотта так и не сняла свой костюм жертвы Кровавого Короля. – В смысле, в какой район Лондона?

– Хороший вопрос, – вздохнула я. – Кто-нибудь был в сознании, когда вас грузили в поезд?

– Я, – подал голос прорицатель, с ног до головы покрытый шрамами. – Меня, заядлого придворного, «флюид» почти не берет.

– Под Тауэром есть станция?

– Да. – Прорицатель немного помолчал. – Надеюсь, мы едем не туда?

Тем временем поезд замедлил ход. Похоже, Даника отыскала стоп-кран.

– Выбор невелик, – ответила я. – Либо Тауэр, либо Уайтхолл, где эмиссарам готовят торжественный прием.

Феликс сглотнул.

– К счастью, мы перерезали единственный канал связи с Оксфордом. Пока Сайен сообразит, в чем дело, мы успеем слинять, – оптимистично заверила я.

– Мы обречены, – прохрипел Чарльз. – Тауэр под завязку набит элитными войсками.

– Они ни о чем не подозревают. Значит, небольшое окошко у нас есть.

– Прорвемся. – Уличный артист решительно встал. – Пейдж, руководи.

– Идите в хвост состава. Встретимся там.

Пока беглецы помогали друг другу подняться, я быстренько их пересчитала. Шестьдесят один человек плюс «Печати». Основная масса толком не помнила цитадель, забыла, каково это – жить за пределами Оксфорда. Многие годы их существование сводилось к служению и страху перед рефаимами.

А из-за стычки с Джексом я лишила их единственной возможности хоть как-то устроиться в Лондоне. Даже если упаду перед боссом на колени, он не простит меня за оскорбление и категорический отказ предать мятежников.

Наверное, зря я послала его в задницу.

Встряхнувшись, я направилась к Майклу Рену, сидевшему чуть поодаль.

– Эй. – Я тронула Майкла за плечо, и он обратил ко мне опухшее, заплаканное лицо. – Ты в порядке?

Он кивнул.

– Все будет хорошо, – уверила я. – Страж хотел, чтобы ты выбрался оттуда.

Снова кивок. Майкл не был совсем немым, но говорил крайне редко.

– К родителям ты не вернешься, обещаю. Поселим тебя где-нибудь. – Я на секунду отвернулась. – Конечно, если выживем.

Майкл вытер лицо рукавом.

– Жаль, Гейл с Фазом отказались ехать, – тихо добавила я. – Наверное, побоялись покидать привычную среду. Их можно понять.

– Лисс, – шепнул Майкл.

Он взял меня за руку, и я сжала его пальцы; на скулах заиграли желваки.

Ради Лисс я должна хотя бы попытаться спасти этих людей. Нельзя, чтобы ее смерть оказалась напрасной.

– Помнится, Страж хранил в башне Основателей зажигалку, – спокойно заговорила я. – Он, случайно, не оставил ее тебе?

Майкл порылся в кармане серой туники и протянул мне серебряный прямоугольник с гравировкой.

– Спасибо.

На другом сиденье, тоже отдельно от всех, съежилась Иви, хиромантка. Я спрятала зажигалку и устроилась напротив.

– Иви?

Та ответила едва уловимым кивком.

– В больницу тебе нельзя, сама понимаешь. Но мой друг – врач, он поможет.

Иви промолчала.

Тубан Саргас заподозрил в ней участницу Синдиката и подвергал несчастную чудовищным пыткам в надежде выведать ценную информацию.

– Из какой ты банды? – помедлив, спросила я.

– Что? – встрепенулась Иви.

– Ты сбежала из «Корпуса», взломав замок. Значит, наверняка состоишь в Синдикате.

– Нет, – сдавленно просипела она. – В смысле, состою только отчасти. Я… побирушка.

– Для побирушки ты старовата.

– Меня гоняли по мелким поручениям.

Я сложила руки на столе. Под ногтями траурной каймой запеклась грязь.

Безумно хотелось найти для Иви теплое, безопасное пристанище, но даже не разругайся мы с Джексоном, посторонних к берлоге он бы не подпустил и на пушечный выстрел. Каким-то чудом я должна обеспечить всех беглецов крышей над головой – хоть в Синдикате, хоть в ночлежке.

– Неужели нет никого, кому ты можешь довериться? – допытывалась я. – Друг, кто-нибудь из близких?

Иви стискивала и поглаживала свое предплечье.

– Агата Лэм. У нее ювелирная лавка на Камденском рынке.

– Как называется?

– «Камден бутик». – Из нижней губы хиромантки сочилась кровь. – Мы с ней давно не виделись, но, думаю… она обо мне позаботится.

– Возьмешь с собой еще пару человек. Никто не должен остаться без крова. – Я посмотрела на ее многочисленные синяки. – Прости, что раньше не вызволили тебя из «Корпуса».

– У вас бы ничего не вышло. Тубан глаз с меня не спускал.

Иви рассеянно глядела куда-то вдаль.

Страж с союзниками решили до последнего биться за Оксфорд. Надеюсь, им удастся прикончить Тубана, прежде чем тот успеет нам отомстить.

Поезд снова тронулся. Я повела Иви в багажный отсек. «Печати» уже стояли наготове – с оружием и провиантом.

– Это сам Белый Сборщик, – шепнул кто-то.

Джексон стоял чуть поодаль, сжимая трость. Его молчание действовало на нервы.

– Удалось перевести поезд на другую ветку, – сообщила Даника. – Но похоже, я нечаянно активировала защитный механизм – и ручное управление заблокировалось.

Я вытащила зажигалку:

– По твоей команде.

Даника устремила взгляд на наручные часы. Получив кивок, я приготовилась поджечь обивку, но тут Майкл постучал меня по плечу и протянул свою серую тунику.

В такой робе мы непременно вызовем подозрение. Я положила тунику на диван и поднесла к ней зажигалку. Один за другим беглецы раздевались до маек, и вскоре на сиденье выросла гора туник и безрукавок. Пламя моментально занялось и быстро распространилось.

– Внимание, пожарная тревога! – зазвучал голос Скарлет Берниш. – Возгорание в пожарном отсеке. – Поезд загудел и остановился. – Просим всех пассажиров соблюдать предельную осторожность и переместиться к ближайшему выходу. Спасательная бригада уже в пути.

– Скорее всего, они пойдут пешком. – Даника повысила голос, перекрикивая бубнеж. – Не думаю, что у Сайена на подхвате есть свободный поезд.

– Тогда мы успеем, – приободрилась я. – Сваливаем.

Ник распахнул дверь на заднюю площадку, огороженную перилами.

– Зик, подай фонарь, – попросила я и, получив искомое, посветила вниз. – Места вдоль путей предостаточно. Спускаемся.

Опасливо косясь на контактный рельс, я спрыгнула на насыпь. Зик помогал сойти остальным.

– Пейдж. – Со мной поравнялся Джос. – Что будет с другими, с Джулианом?

– Не знаю, – честно ответила я.

– Страж им поможет, правда?

– Даже не сомневайся.

Джос кивнул, но в глазах стояли слезы. Лисс с Джулианом опекали парнишку в Трущобах. Я привлекла его к себе, и мы устремились во мрак.

Мы гуськом двинулись вдоль путей, старательно обходя рельсы и шпалы. Под моими грязными ботинками хрустела насыпь.

Напряженное молчание заставляло ускорить шаг. Ник задержался, чтобы помочь Иви. Хиромантка еле держалась на ногах. Удивительно, как ей вообще удалось добраться до поезда.

Необъятный тоннель утопал во мраке. В арсенале у нас имелось всего лишь пять фонариков, один с почти севшей батарейкой. Продрогшая, хоть и в пальто, я шла вдоль стены и следила, чтобы Джос не наступил на рельс.

Обнаружив пустой поезд, Сайен попытается связаться с Оксфордом и, не получив ответа, поднимет по тревоге ближайший аванпост в Уинтербруке. Наша задача – свалить отсюда до того, как станет известно про бунт.

Наконец впереди возникла платформа. Перешагнув через пути, я вскарабкалась на нее (мышцы сразу заныли) и подняла фонарик повыше. Одинокий луч прорезал густую тьму, высветив белые каменные стены и груду сложенных каталок – в точности как в пункте отправления.

Это здесь меня, оглушенную «флюидом», погрузили в вагон. В воздухе витал сильный запах дезинфекции. Неужели легионеры обрабатывают руки термоядерным антисептиком из страха подхватить от нас ясновидение, как заразу?

Охраны поблизости не наблюдалось. На стене висел знак, где большими белыми буквами было выведено название станции: «Лондонский Тауэр».


Чуть ниже виднелась табличка. Наклонившись, я сдула пыль с выбитой надписи «Пентад-лайн» и схемы пяти секретных станций: «Оксфорд», «Уинтербрук», «Уайтхолл», «Восточный Ламбет», «Лондонский Тауэр».

– Вот куда тебя упекли? – спросил подошедший Ник.

– Ясновидцы томятся в Тауэре годами. Мне… повезло.

Он положил руку мне на плечо:

– Идем. Нужно спешить.

Я кивнула, и перед глазами заплясали черные точки. Пальцы машинально метнулись к вискам.

Амарант, влитый в меня Стражем, почти восстановил мой лабиринт, но дурнота периодически возвращалась, зрение плыло. Никогда я не чувствовала себя настолько измученной.

Выходов было два: просторный лифт, куда запросто помещалось несколько каталок, и массивная металлическая дверь с надписью «Пожарная лестница». Ник распахнул тяжелую створку.

– Дальше по ступенькам, – резюмировал он. – Кто-нибудь ориентируется в Тауэре?

– Я. – Нелл подняла руку. – Ну, относительно.

– Как тебя зовут? – обернулся к ней Ник.

– Нелл. – Дублерша Лисс невероятно походила на нее внешне – те же длинные смоляные волосы, хрупкая фигурка, только черты лица жестче, а кожа смуглее. – Меня держали здесь три года. Если лестница выведет к лифту, мы окажемся аккурат у Ворот Предателей.

Кто бы сомневался, что нас транспортировали именно через них.

– Только они наверняка заперты, – добавила Нелл. – Легионеры возьмут нас тепленькими.

Она откинула темные локоны с изможденного лица. В покрасневших глазах читалось страдание – это из-за утраты Лисс.

– С замками я разберусь. – Надин потрясла связкой отмычек. – С легионерами тоже.

– С легионерами никто разбираться не будет. – Ник покосился на низкий потолок. – Выдвигаемся небольшими группами. Мы с Пейдж и Колоколом первые. Нелл, ты с нами. Сборщик, Бриллиант, оставайтесь здесь и следите…

– Надеюсь, ты не собираешься мне указывать, Алый Взор? – процедил Джексон.

В суматохе я почти забыла про него. Прямой и величественный, словно только что зажженная свеча, Джексон стоял в тени, ладони покоились на набалдашнике трости.

– Я лишь прошу о помощи, – помешкав, ответил Ник.

– Вы сами решили залезть волку в пасть, – холодно произнес Джексон. – Я подожду, пока вы расчистите дорогу.

– Именно об этом я и…

– Все нормально, – перебила я. – Бриллиант, ты в порядке?

– Да. – Одной рукой Зик стискивал плечо, вторую яростно сжимал в кулак. – Дайте знак, когда действовать.

Я устремилась за Нелл, напоследок смерив Джексона взглядом. Тот не отреагировал.

Даже после непростой ночи Нелл двигалась на удивление проворно. Я с трудом поспевала за ней, мышцы горели. Наши шаги громким эхом звучали со всех сторон. Нелл вдруг замедлила шаг и приоткрыла дверь.

– Все чисто, – шепнула она.

Моя попытка заглянуть в эфир отозвалась жуткой мигренью. Пришлось остановиться. Ник вытащил из кармана и поднес к уху телефон.

– Элиза ждет в машине недалеко от Уайтхолла, – вполголоса сообщил он. – Надо предупредить ее, что мы на месте.

– Отправь ей видение, – посоветовала я.

– Уже.

В автомобиль поместятся только «Печати». Мне придется остаться и помочь другим беглецам.

Дверь располагалась напротив лифта. Справа высилась стена из необъятных кирпичей на цементном растворе. Слева, под полукруглой аркой, темнели Ворота Предателей – мрачная конструкция, во времена монархии служившая входом. За ними виднелись ступени и узкий пандус для каталок.

– Муза, – шипел Ник в трубку. – Муза, ты меня слышишь?

Он метнулся обратно на лестницу.

– В Белой башне базируется элитное подразделение «Щит», – пробормотала Нелл. – Они регулярно патрулируют территорию.

– И как быть?

– Полезем через бойницы.

– Нас не засекут?

– Между Воротами Предателей и Белой башней есть внутренняя стена. Она нас выручит. Главное – действовать осторожно и тихо.

На тропинке послышались шаги. Мы прижались к стене. Сегодня нам явно сопутствовала удача, и легионеры ничего не заметили. Нелл сползла на землю.

Я попробовала открыть ворота – тщетно. На цепях висел замок. Надин сняла с пояса крохотную отвертку, сунула ее в скважину, затем достала комплект отмычек.

– Придется повозиться, – буркнула она. – Механизм заржавел.

– Некогда возиться!

– Тогда завязывайте меня отвлекать.

Я вернулась на пожарную лестницу. Ник вынимал из мобильного аккумулятор.

– Элиза перегонит машину на Харп-лейн, – сообщил он. – Не спрашивай как, но она убедила Джека-Попрыгуна нам помочь. Отряд его лучших скороходов отвлечет легионеров.

Джек-Попрыгун, главарь мимов соседнего сектора, слыл отбитым на всю голову, но сейчас это было как нельзя кстати.

– Похоже, мы спасены, – выдохнула я. – Долго их ждать?

– Минут десять.

– А Мария Огненная?

– Элиза пытается с ней связаться. Уверен, Мария поймет, что сейчас нужно объединиться.

– Отлично. Зови остальных.

– Вот, возьми. – Ник порылся в рюкзаке. – На всякий случай.

В ладонь лег мой револьвер в кобуре.

Ник поспешил вниз. Сквозь прутья решетки ударил свет. Я моментально отпрянула. Нелл тоже попятилась, щурясь от яркого луча.

– Не помню, должно так быть или нет, – пробормотала она.

– Пустой поезд уже доехал до Уайтхолла. Сайен наверняка поднял тревогу. Колокол, долго еще?

– Заткнись и не мешай!

Замок находился с другой стороны, поэтому Надин работала под неудобным углом, однако ее рука ни разу не дрогнула. Я медленно перевела дух.

– Пейдж, куда нам идти, когда выберемся? – обратилась ко мне Нелл.

Лихорадочно соображая, я пристегнула кобуру:

– На север. Доберемся до заброшки в Кендлуике, там переночуем, а утром выясним, у кого есть подвязки в преступном мире.

– Я думала, подвязки есть у тебя, – нахмурилась Нелл. – Ты ведь подельница.

У меня язык не повернулся ответить.

В цитадели завыли сирены. Я напряженно взвела курок.

На площадке появился Зик, за его спиной маячили испуганные беглецы.

Тем временем Надин вскрыла замок. Мы помогли ей снять тяжелые цепи, стараясь, чтобы те не звенели, и распахнули Ворота Предателей. Створки зашуршали по гравию, ржавые петли скрипнули, но все эти звуки потонули в вое сирены. Нелл взбежала по ступеням, мы за ней.

Внешняя стена Тауэра оказалась гораздо ниже, чем я предполагала. К бойницам вел отдельный пролет. Сделав знак Нику с Бриллиантом, чтобы поторопили остальных, я припустила за Нелл. От зрелища, открывшегося между зубцами, у меня защемило в груди.

Внизу раскинулась зона раскола из металла, стекла и огней – таких манящих, многообещающих.

Лондон.

После шести месяцев плена я наконец вернулась.

Впереди крутой берег спускался к отгороженной стеной Темзе. Слева темнел Тауэрский мост. А справа лежала дорога к Харп-лейн.

– Я спускаюсь первым, – заявил Ник. – Ты позаботься об остальных.

Я обернулась, высматривая снайперов. В поле зрения никого, однако в эфире отчетливо ощущаются лабиринты.

Ник протиснулся между зубцами и, ухватившись за них, встал лицом к стене. Ноги заскользили по крошащимся камням в поисках опоры. Послав мне ободряющую улыбку, он повис на руках и отцепился, приземлившись на корточки.

Мне стало неуютно оттого, что теперь нас разделяет стена.

Настал черед беглецов спускаться. Майкл с Нелл вели измученную Иви. Я взяла ее за локти, потянула к себе.

– Иви, сюда. – Я закутала ее в свое пальто, сама осталась в алом платье с Двухсотлетнего юбилея. – Давай руку.

Мы с Майклом помогли ей слезть. Ник подхватил девушку и бережно опустил на траву.

Один за другим через стену переправились Элла, Лотта, трясущийся хрустальщик, прорицатель со сломанным запястьем. Я уже протянула руку Майклу, но Джексон бесцеремонно оттолкнул его в сторону и скинул вниз трость. Потом наклонился ко мне и шепнул:

– Последний шанс, Пейдж. Возвращайся в Севен-Дайлс, и я прощу твою дерзость. Забудем все, что случилось сегодня ночью.

Он говорил в точности как рефаим.

– Спасибо, Джексон, – ответила я, сосредоточенно глядя вдаль. – Я подумаю.

Джексон шагнул в бойницу и исчез. Я обернулась к Майклу.

– Смелее. – Я стиснула его запястье. – Мы почти у цели.

Майкл перекинул ногу через стену. Его пальцы впились мне в кожу.

Нелл сдавленно охнула. Даже в темноте я отчетливо увидела, как у нее на штанине расплывается алое пятно. Гимнастка в ужасе уставилась на меня.

– Вниз, живо! – рявкнула я, перекрикивая сирены. – Прыгайте…

Подчиниться никто не успел: на тех, кто толпился у лестницы, обрушился град пуль.

Раздался пронзительный крик. Ладони Майкла выскальзывали у меня из рук. Я спряталась за балюстрадой, прикрывая голову.

Огонь шел на поражение: стреляй в каждого, никаких вопросов.

Если мы уйдем, страшная тайна Сайена выплывет наружу.

Ник истошно вопил: «Шевелись! Прыгай», однако меня словно парализовало. Восприятие сузилось до лихорадочного биения сердца, до учащенного дыхания, до приглушенных звуков пальбы. Чьи-то руки обхватили меня, перебросили через стену, и я полетела вниз.

Подошвы ботинок гулко стукнулись о землю, ударная волна накрыла до пояса, и я едва не ткнулась носом в пыль. Рядом с глухим стоном приземлилась Нелл. Стиснув зубы, она выпрямилась и заковыляла прочь. Я поползла следом. Ник закинул мою руку себе на плечи, но я отпрянула и прохрипела:

– Нет, нужно им помочь…

– Пейдж, нет времени!

Надин благополучно миновала преграду, но еще двое по-прежнему цеплялись за зубцы. Очередной залп – и беглецы бросились врассыпную. Даника с Зиком ринулись вниз.

Женщина-невидица рухнула как подкошенная, ее череп раскололся, точно гнилой фрукт. Мое шестое чувство уловило снайпера на башне Байворд. Майкл едва не споткнулся о труп невидицы. Снайпер моментально взял его на мушку.

Страж доверил мне вызволить пленников. Я не сумела уберечь всех, но Майкла Рена еще можно спасти. Собрав остатки сил в кулак, я протаранила лабиринт снайпера и зашвырнула его фантом в эфир. Перевалившись через балюстраду, бездыханное тело распростерлось на траве. Тем временем Майкл прыгнул со стены в Темзу. Я кричала, звала его, но тщетно, а Ник уже увлекал меня прочь.

Ноги сами несли меня вперед. Трещины в лабиринте снова открылись.

Ник крепко сжимал мою кисть, а когда колени у меня подкосились, ухитрился поднять на руки.

Перед глазами мелькали голубые фонари, автомобили. За спиной по-прежнему гремели выстрелы. Мы бежали что есть мочи, пока я не поняла, что вот-вот умру от боли. Внезапно заревел старый мотор, вспыхнули фары. Ник впихнул меня на переднее сиденье. Элиза Рентон вытаращила глаза и вцепилась в руль. Надин рявкнула на нее, и машина рванула с места.

Мы растворились в цитадели, словно тень во мраке; только сирены надрывались вслед.

### 2. Долгая история

5 сентября 2059 года

По неизменной традиции она появилась ровно в шесть утра.

Моя рука машинально схватила заряженный револьвер. Играла заставка «Ока Сайена» – вычурная оркестровая композиция по мотивам звона Биг-Бена.

Я ждала.

И тут возникла она. Скарлет Берниш, верховная вещательница, в черном платье с белым кружевным воротником. Выглядела как обычно – бездушный автомат, лишенный всяческих эмоций. Однако когда очередной мирный гражданин становился жертвой кровожадного (кто бы сомневался) паранормала, ей удавалось изобразить нечто вроде скорби. Впрочем, сегодня вещательница улыбалась.

– Доброе утро, и отличного дня всем жителям сайенской цитадели Лондон! Сразу к хорошим новостям: гильдия легионеров расширяет штат дневного карательного отряда. В понедельник присягу примут по меньшей мере пятьдесят офицеров. По заявлению главнокомандующего, грядущий год принесет цитадели новые испытания. В наше время граждане Лондона должны…

Я выключила новости.

Никакого экстренного репортажа. Ни фотографий преступников, ни публичных повешений.

Револьвер полетел на столик. Всю ночь я провалялась на кушетке, глядя в потолок. Затекшие мышцы сводило судорогой. Едва одна боль ослабевала, на смену ей приходила новая: кровоподтеков и ссадин у меня было в избытке. Я принялась вращать плечами в попытке успокоить ноющую спину.

Сейчас бы завалиться спать – за полгода привыкаешь ложиться на рассвете, – но надо встать, хотя бы на минутку. Немного естественного света мне не повредит.

Хорошенько потянувшись, я включила музыкальный центр. Из динамиков полилась песня «Guilty»[1] в исполнении Билли Холидей. По пути на работу Ник завез мне парочку контрафактных дисков, деньги за аренду и стопку книг, которая так и осталась нетронутой. Я не скучала по Оксфорду, однако мне здорово недоставало патефона в «Магдалене» и любовных баллад свободного мира на сон грядущий.

С момента побега минуло три дня. Моим новым пристанищем стала «Белая лилия», ночлежка в Сохо. Основная масса подобных заведений была мало пригодна для жилья, однако хозяин «Лилии» – клидомант, наверняка затеявший всю историю с арендой, чтобы получить бесконтрольный доступ к ключам, – содержал свое детище в весьма приличном состоянии. Ник скормил ему байку про беглую ясновидицу, которую легионер избил до полусмерти и теперь мечтает завершить начатое.

Если не вернусь к Джексону, кочевать мне из ночлежки в ночлежку – или уезжать из Лондона. Мое содержание обходится Нику в кругленькую сумму, зато так Сайену меня не отследить.

Если Джексон закусит удила, меня заставят платить дань Синдикату, а то и вовсе вышибут с его территории. Впрочем, пока ни того ни другого не случилось. Не факт, что Ник раскрыл главарю мимов мое нынешнее укрытие.

Опущенные жалюзи не пропускали в комнату ни единого лучика света. Я приоткрыла их, самую малость.

Ночлежка располагалась на Саттон-Роу, неподалеку от Сохо-сквер. Парочка невидцев спешила на работу. На углу отчаянный гадатель уже высматривал просителей. Голубоватые фонари предвещали скорый рассвет.

За полгода моего отсутствия Лондон совсем не изменился.

Я снова опустила жалюзи. Шесть месяцев я бодрствовала по ночам, вынужденная подстраиваться под рефаимов. Так быстро от этого не отучишься.

В Оксфорде царили безмолвие и вечный полумрак, рассеиваемый только свечами и пламенем камина. Лондон, напротив, оглушал с порога. По крайней мере, я всякий раз просыпалась от шума проезжающих автомобилей и мотоциклов.

Дабы сохранить затерянный город в первозданном виде, рефаимы облекли его в янтарный кокон, но сейчас тот раскололся, и я, как хрупкое насекомое, пыталась вырваться на волю.

Я взяла со столика стакан воды и сунула в рот две «ночные» пилюли, восстанавливающие биологические часы (впрочем, я глотала их даже днем, чтобы хоть немного снять напряжение). Потом свернулась калачиком на кушетке и обхватила руками подушку.

Перед глазами всплывали одни и те же картины. Нашира Саргас пытается меня убить. Лисс Реймор умирает в моих объятиях. Кровопролитное бегство из Тауэра.

Мой лабиринт еще не восстановился. После нашей стычки с Наширой на Двухсотлетнем юбилее, когда она намеревалась присвоить мой дар, ее падшие ангелы сильно повредили мой защитный барьер. Вдобавок я слишком переусердствовала с призрачными странствиями. Хотя Страж напоил меня амарантом – целительным нектаром, залечивающим эфирные раны, – жуткая мигрень никуда не делась.

При мысли о Страже в груди стало тесно. Я уткнулась лицом в подушку и задремала, а очнувшись, поняла, что горю.

Часы показывали только половину одиннадцатого утра. Почуяв за дверью лабиринт, я села.

Немногим погодя раздался тихий стук. Спрятав за спину револьвер, я приоткрыла створку.

В коридоре с подносом стоял Клемент Раш, домовладелец, с неизменной нумой – старинным ключом – на шее.

– Доброе утро.

– Привет, Лем, – настороженно поздоровалась я.

– Вот, сварил кофе. Подумал, может вы захотите выпить чашечку.

– О, спасибо. – Я потянулась к подносу.

Когда Ник поселил меня в «Лилию», я жутко нервничала. Все в этом секторе подчинялись Джексону. К счастью, мы с Лемом никогда не пересекались. Хотя в мои обязанности входило собирать дань с местных ясновидцев, Лем никогда не передавал деньги лично, а оставлял в тайнике и, соответственно, не узнал во мне Бледную Грезу.

– Хочу предупредить: сегодня вечером над вашей комнатой состоится сеанс столоверчения, – устало сообщил Лем. – Квартирант взял меня за глотку, но обещаю, к десяти они угомонятся.

– Ничего страшного, у меня все равно бессонница.

– Позволю себе заметить, что сегодня вы выглядите гораздо лучше.

– Спасибо. Мой друг не звонил?

– Сказал, будет к семи. Если что-нибудь понадобится, зовите.

– Непременно. Хорошего дня.

– Взаимно.

Для хозяина ночлежки Лем подозрительно любезен.

Я затворила дверь и щелкнула замком.

Потом сползла на пол и уткнулась лбом в колени.

Надо срочно брать себя в руки.

Чуть погодя я встала, перевела дух и, убрав револьвер, отправилась в душную ванную. Сняла сорочку и принялась изучать свои раны. Особенно выделялся глубокий, с наложенными швами, порез на виске и длинная ссадина во всю щеку. Работа Наширы: она метнула в меня нож, а висок рассекла, когда швырнула на ящик, застав нас с консортом в объятиях друг друга.

Отогнав воспоминания, я уставилась на свое отражение. От меня прежней осталась лишь бледная, ссохшаяся тень. Ногти слоятся, кожа сухая, с землистым оттенком, ребра выпирают, тазовые кости торчат.

Первое время в Оксфорде мне приходилось мыться в раковине, да и то ледяной водой. Шагнув в душевую кабинку, я выставила максимальную температуру, намылила голову и с наслаждением встала под горячие струи.

Хлопнула дверь.

Рука машинально метнулась за спрятанным под мыльницей ножом. Выскочив из кабинки, я прижалась к стене и затаилась.

Минуту спустя пульс пришел в норму. Я отлепилась от кафеля, мокрого от воды пополам с потом.

Ложная тревога. Очередной квартирант возвращается к себе.

Дрожа с головы до ног, я вцепилась в раковину. Тусклые, ломкие пряди падали на лицо.

Взгляд снова уперся в зеркало. В колонии со мной обращались как с вещью, таскали, терзали, избивали алые туники и рефаимы. Я отвернулась и нащупала шрам на лопатке. Клеймо останется со мной до конца дней.

Впрочем, я выжила. Как тогда, в Дублине.

Выжила, и Саргасам это известно.


Я проспала до вечера. Наконец в дверь постучали. После двух дней разлуки Ник бережно заключил меня в объятия, памятуя о ноющих синяках и ссадинах.

– Привет.

– Привет.

– Я принес перекусить. – Ник вручил мне два бумажных пакета. – Лем тебя кормит?

– Пытается, но мне кусок в горло не лезет.

– Пейдж, ты должна нормально питаться.

– Думаешь, мне самой не хочется?

Для пущей убедительности я с энтузиазмом накрыла на стол. Ник поднял жалюзи и распахнул окна. В комнату ворвались знакомые ароматы осени – дым от костров балаганщиков, запахи прелой листвы и влажной почвы, – но их перебивало благоухание из картонных контейнеров. Пирожки с курицей и ветчиной, свежий хлеб, золотистая жареная картошка, сдобренная солью, – словом, настоящий пир. Ник подтолкнул ко мне витаминную капсулу.

– Угощайся. Только не спеши.

Пирожки поблескивали масляной корочкой и истекали густым соусом. Я покорно сунула капсулу в рот.

– Дашь взглянуть на руку?

Я кивнула. Ник внимательно изучил круглый ожог:

– Чип вытащу при случае. Как запястье?

– Побаливает, но терпимо.

– Тебе бы сделать рентген. – Ник помрачнел. – А бок?

– Нормально.

– Прости. Мне следовало догадаться, что это ты.

Три месяца назад Ник пырнул меня ножом, решив, что перед ним агент Сайена. Я ободряюще сжала его руку:

– Это была самооборона. Ты ни в чем не виноват, Ник.

Он поморщился:

– Здорово тебе досталось?

– Более чем, но твоя меткость не может не радовать. – Я потянулась за ломтиком хрустящего хлеба. – В «Оке Сайена» по-прежнему тишина.

– Молчат. Затаились.

Мы тоже замолчали. Мешки под глазами Ника выдавали бессонные ночи. Неопределенность. Ожидание. Я медленно жевала, глядя в окно.

Уцелел ли кто-нибудь в бойне у Тауэра? Где сейчас эти бедолаги? Спят под мостом? Даже если им удалось наскрести денег на ночлег, легионеры прочесывают все грошовые меблирашки.

Если хочу разыскать бывших пленников, нужно привыкать к дневному свету. Высовываться по ночам опасно из-за патрулей НКО. Засеки они мою ауру – мне конец.

– Вот, возьми. – Ник выложил на столешницу одноразовый мобильник. – Мы сменили таксофон. Решишь связаться с Джексоном – номер вбит в память.

– А твой?

– Разумеется. Сайен изъял твой прежний сотовый для экстренной связи?

– Да, Страж рассказал.

– Страж, – повторил Ник. – Это он провожал нас до станции?

– Угу.

– Морально готова к разговору?

Ник не донимал меня вопросами об увиденном в Оксфорде и наверняка сходил с ума от любопытства.

– Готова, но боюсь, ты мне не поверишь.

– Я воочию наблюдал то, что совершенно не укладывается в голове. Поэтому поверю.

– Ладно. – Я шумно выдохнула. – Сейчас подумаю… как лучше сформулировать.

– Не торопись.

Я намазала хлеб маслом.

– Как дела на работе?

– Все спокойно, ко мне никаких претензий. – Ник нервно потер щетину на подбородке. – Ради вылазки я взял больничный. Если кто-нибудь догадается…

– Висеть тебе на Кладбищенских воротах, – заключила я. – Но ты ничем себя не выдал, вовремя вышел на работу, предотвратив любые подозрения.

– Согласен. – Ник перехватил мой взгляд, устремленный в окно. – О чем думаешь?

Внезапно у меня снова пропал аппетит.

– Мы потеряли столько людей в Тауэре. Я ведь обещала, что привезу их домой.

– Пейдж, с таким настроем ты себя угробишь.

Я не ответила. Ник опустился на корточки перед моим стулом и тихо произнес:

– Милая, посмотри на меня. Ты ни в чем не виновата. Сайен отнял тебя у нас, тобой руководил инстинкт самосохранения. – Он обнял меня. – Если беглецы живы, мы их найдем. Обещаю.

Мы сидели не шелохнувшись. Я положила голову ему на плечо и закрыла глаза.

– Сожалею насчет твоих друзей. Тех, кто не смог вырваться.

Я кивнула.

Страж наверняка догадывался, что посылает нас на верную смерть. Все прекрасно осознавали риски, но иного пути не было. Двухсотлетний юбилей даровал нам единственный шанс, и мы им воспользовались.

После ужина Ник убрал со стола. Снова раздался стук. Я потянулась за револьвером, но Ник успокаивающе выставил ладонь.

– Все в порядке. – Он открыл дверь. – К нам друг.

В коридоре маячила знакомая фигура.

Элиза ворвалась в комнату с таким видом, словно намеревалась расквасить мне физиономию, однако вместо этого стиснула меня в объятиях.

– Пейдж, ты овца. – Ее голос звенел от гнева. – Долбаная кретинка. Какого дьявола поперлась в метро на ночь глядя?

– Надеялась проскочить. – Я похлопала ее по спине. – Знаю, сглупила.

– Хорошо, что признаешь. Почему не дождалась Ника? Доехала бы спокойно с ним на машине! – бушевала Элиза. – Мы думали, Гектор тебя грохнул. Или Сайен…

– Меня похитили, но сейчас все хорошо.

Ник осторожно отстранил Элизу.

– Поаккуратнее, у нашей беглянки синяк на синяке. – Он усадил ее на кушетку. – Пейдж, я подумал, чем больше народу ты введешь в курс дела, тем лучше. Союзники нам не помешают.

– У вас есть союзники! – воскликнула Элиза. – Джекс страшно о тебе беспокоится.

Я фыркнула:

– Серьезно?

– Да. Он целыми днями торчит у себя в кабинете и курит как паровоз. Почему ты осела в ночлежке, а не вернулась домой?

– Элиза, он не переживает, а злится. Я ушла из банды.

– Зик говорил, но я не поверила.

– Напрасно.

Элиза потрясенно уставилась на нас:

– Но ведь Джексон вызволил тебя из Оксфорда. С чего тебе увольняться?

Я стиснула зубы. Ник уселся рядом со мной.

– Пейдж, может, пора нам все рассказать?

Помедлив, я кивнула.

– Сейчас организую нам что-нибудь выпить, – смягчилась Элиза. – Здесь такой дубак.

Она отправилась вниз. Ник задернул шторы. Я включила телевизор и горестно вздохнула:

– Элиза никогда не поймет. Она боготворит Джекса.

Ник промолчал.

– В ближайшее время число легионеров Первой когорты увеличится вдвое в связи с внедрением второго прототипа сканера «Экстрасенс», единственного в своем роде прибора для обнаружения паранормальности, чьи испытания завершатся к декабрю, – вещала Скарлет Берниш. – Просим граждан подготовиться к регулярным проверкам в метрополитене, автобусах и легализованных такси. Если ваша совесть чиста, вам нечего бояться. А теперь к прогнозу погоды…

– Они нас ищут, – объявила я, – но прямо почему-то не говорят, скрывают.

– Не факт, что легионеров набирают для облавы, – возразил Ник. – Перед Ноябрьфестом всегда усиливают охрану. Тем более в нынешнем году нас должен почтить визитом сам верховный инквизитор Франции.

– На Двухсотлетнем юбилее присутствовал Алоис Миннэ. Если он погиб, Менару будет не до веселья. – Я задумчиво смотрела на экран. – «Экстрасенс» загонит нас в подполье. Потусторонний совет уже разработал превентивный план?

– Насколько мне известно, нет.

– Гектор просто не знает, что предпринять. Впрочем, остальные тоже.

– Дани краем уха слышала, что прототип никуда не годится. Его еще не скоро доведут до ума.

– Поверь, ждать недолго.

Элиза вернулась с напитками из ближайшей кофейни. Мы сидели в полумраке и прихлебывали из чашек салеп со сливками.

– Прежде чем я начну, расскажите, как вы ухитрились проникнуть в Оксфорд, – попросила я.

Ник провел ладонью по лбу. Похоже, его одолевала мигрень.

– Когда ты позвонила среди ночи, я собирался ехать за тобой, но Джекс побоялся, что меня тоже арестуют. Тем более он велел тебе идти к реке. Утром Элиза отправилась тебя искать.

– Но естественно, не нашла.

Ник кивнул:

– Была надежда, что ты спряталась. Спустя пару дней я решил спросить у твоего отца, не получал ли он от тебя весточки, но Колин на службе не появлялся. Вот тогда мы поняли, что дело дрянь.

Я закрыла глаза.

– Джексон объявил тебя в розыск, – продолжал Ник. – Гектор отказался помочь, но кое-кто из главарей и повелительниц мимов обещали посодействовать. Агенты Марии дежурили у Кладбищенских ворот. Месяц спустя мы решили, что ты попала в Тауэр. Требований о выкупе от других банд не поступало, твой труп нигде не всплывал.

– Мы даже обращались к гадалкам и прорицателям, – вклинилась Элиза. – Но они несли какую-то чушь – якобы ты на периферии, среди гигантов. Немудрено, что Джекс их на дух не выносит.

Я мысленно содрогнулась.

– Мы не обнаружили никаких данных о твоем аресте, но Джексон записал тебя в покойницы и снова включился в работу.

– В частности, вышел на Антуанетт Картер, – подхватила я.

– Верно. – Ник помолчал. – Как Сайен вообще узнал, где и когда мы с ней встречаемся?

– Сайен не брезгует прибегать к помощи эфира. Он выдал вас с головой, – ответила я. – Зачем вообще устраивать такие рандеву на людях?

– Джексон сомневался, стоит ли ей доверять, поэтому позвал на свою территорию, но не в секретное убежище, – пояснила Элиза. – По периметру Трафальгарской площади дежурили ясновидцы, вот почему после атаки Сайена нам удалось так быстро слинять.

– Да, – принял эстафету Ник, – однако кое-кого из наших сообщников арестовали. – Он посмотрел на меня. – Ты дала понять, где тебя держат. Так у нас появилась зацепка.

– Узнав, что ты жива, Джексон забросил все дела, – многозначительно добавила Элиза. – Все думал, как тебя вытащить.

Охотно верю. Потеряв драгоценную странницу, Джексон пришел в ярость и наверняка чувствовал себя униженным. Однако меня поразило его стремление спасти меня любой ценой, невзирая на риск. Такую самоотверженность проявляют только к людям, а никак не к собственности.

– Нам никак не удавалось выяснить, что же творится в Оксфорде, – продолжал Ник. – Именно Джексон обнаружил недостающий фрагмент мозаики – тоннель под Уайтхоллом. Даника навела справки и откопала кое-какую техническую документацию. Только самые проверенные инженеры имели доступ к тоннелю, сообщающемуся с Банкетным Домом.

Банкетный Дом – памятник архитектуры, в прошлом резиденция верховных инквизиторов, а ныне музей.

– Дани наведалась туда, увидела поезд и выяснила, что тот отправляется утром первого сентября. Мы решили рискнуть и прокатиться с эмиссарами.

– Даже Джексон, – встряла Элиза. – Меня оставили дома для подстраховки.

– Не в правилах Джексона самому марать руки, – хмыкнула я.

– Он заботится о нас, Пейдж. Оберегает. Особенно тебя.

Элиза боготворила Джексона. Как, собственно, и я пару месяцев назад. Но за полгода в колонии, пока я делила хлеб с теми, кого он причислял к отбросам общества, мне открылась его подлинная натура.

Да, у Джексона случаются приступы благотворительности, но добрым его не назовешь. А его забота – всего лишь видимость. Мне потребовались годы, чтобы очнуться и узреть истину.

– Похоже, Дани у нас герой дня.

– Она молодчина, – согласился Ник. – В конце августа мы ее стараниями спустились на «Пентад-лайн», проникли в поезд и спрятались в багажный отсек. Эмиссары ничего не заподозрили.

– Слабоумие и отвага. – Я покачала головой. – Ну, вы доехали до Оксфорда, а дальше?

– Дождались, пока все уйдут – и поцеловали замок. Но потом отыскали шахту, она и вывела нас в город. В поезде эмиссары болтали о каком-то торжестве. Мы проследили за ними до нужного здания.

– Пейдж, мы были обязаны тебя спасти, – пылко заговорила Элиза. – Джекс не чурался самых отчаянных мер.

– Джексон не дурак, – возразила я. – А соваться в засекреченный поезд с шайкой отъявленных преступников без понимания, что их ждет в пункте назначения, по меньшей мере тупо.

– Может, ему надоело просиживать штаны в берлоге.

– Главное, ты в безопасности. Риск себя оправдал. – Ник подался вперед. – Твоя очередь.

Я мешкала.

– Это долгая история.

– Начни с вечера твоего похищения, – посоветовала Элиза.

– Все началось гораздо раньше. Двести лет назад.

Они переглянулись.

Мало-помалу я рассказала обо всем, что случилось накануне моего ареста, как я наконец овладела своим даром и с его помощью убила двух подземщиков. Рассказала, как Сайен выслал за мной группу захвата, а несколько дней спустя меня перевезли в якобы закрытый на карантин Оксфорд.

Потом я поведала остальное.

Поведала про рефаимов – бессмертных обитателей загробного мира, так похожих на людей, вынужденных покинуть родное измерение после обрушения эфирного порога, когда сотни неприкаянных душ уничтожили завесу между мирами. Поведала, как рефаимы вторглись в Оксфорд и основали Сайен.

– Пейдж, – медленно проговорила Элиза, – не сочти за наглость, но…

– Я не вру.

– Я видел их своими глазами, – подтвердил Ник. – И остальные тоже. Если не веришь, спроси у них.

Элиза явно растерялась, не зная, то ли злиться, то ли паниковать, то ли смеяться.

– Допустим, – с усилием выдавила она. – Рефаимы, кто они?

– Внешне почти как люди, только кожа матовая, с металлическим отливом. Плюс выдающийся рост и желтые глаза. Ну если они в тот момент не питаются аурой.

– Прошу прощения?

– Аура – их единственная пища. Поэтому Сайен охотится на ясновидцев, – объяснила я. – Кроме того, нас используют для борьбы с эмитами.

– С кем?

– Эмиты захватили загробный мир и вытеснили оттуда рефаимов. В колонии их прозвали гулями. Они пожирают фантомов и человеческую плоть.

И без того бледный Ник ухитрился побледнеть еще сильнее.

– Очень смешно, – бесстрастно заметила Элиза. – Пейдж, прекращай валять дурака.

– Знаю, звучит как бред, но неужели ты думаешь, что я способна сочинить такое?

– Нет, я думаю, ты тупо издеваешься. Либо перекурила астры.

– Можно мне закончить?

Элиза медленно перевела дух.

Расценив это как согласие, я рассказала про соглашение между рефаимами и викторианским правительством, которое привело к возникновению Сайена. Рассказала про тактику Оксфорда – сдерживать эмитов, чтобы те не посягали на цитадели.

Рассказала про Сезон костей: раз в десять лет рефаимам поставляют новый урожай из ясновидцев и слепышей. Рассказала про Наширу Саргас, жаждущую заполучить мой дар. Как меня поручили ее консорту, Арктуру Мезартиму по прозвищу Страж.

Подробно объяснила иерархию Оксфорда. Алые туники выполняют функцию солдат и телохранителей; уличные артисты, прозябающие в бараках, служат источником ауры и развлечений; невидцев определяют в подобие тюрьмы и привлекают к самым тяжелым работам. Еще я рассказала, как рефаимы избивают людей до полусмерти, пожирают их ауру, а тех, кто провалил испытание, ссылают в Трущобы.

Салеп в бокалах давно остыл.

Я без утайки рассказала о своем первом испытании, о тренировках со Стражем в «Порт-Мидоу». Поведала про Лес Висельников, про Джулиана и Себа; про Лисс. Про то, как рефаимы разузнали о встрече с Антуанетт Картер.

– Нашира подозревала, что я и есть Бледная Греза, и приказала мне поймать Джексона.

– Почему рефаимы так на нем зациклились? – нахмурился Ник.

– Понятия не имею.

– Но нас не арестовали. – В голосе Элизы звучала вопросительная интонация.

– Конечно нет! Я из кожи вон лезла, чтобы провалить задание. В итоге меня разоблачили, но потом выяснилось, что Страж всю дорогу был на моей стороне.

Горло саднило, но я завершила рассказ, умолчав только про отношения со Стражем. По моим скудным описаниям выходило, что он на редкость замкнутый тип, редко удостаивал меня общением, а потом вдруг вызвался помочь.

– Получается, он предал собственную невесту, – изумилась Элиза.

– Это был вынужденный союз, – объяснила я. – Между рефаимами существует какой-то давний конфликт. Надо полагать, Страж надеялся уладить его, связав свою судьбу с Наширой. Двадцать лет назад он затеял бунт, но кто-то из людей его предал. Вот почему он поначалу не доверял мне, хотя тренировал специально, чтобы я могла противостоять Нашире.

Когда я закончила, на дворе была глубокая ночь. Любители сеансов наверху угомонились.

– Ты сбежала из Оксфорда, значит их тайна в опасности, – констатировал Ник.

– В яблочко. Сайен попытается уничтожить нас, всех до единого.

– А что потом? Новый Сезон костей?

– Скорее всего. Во Франции уже строят Второй Шеол.

– А Страж с союзниками не могут помешать?

– Они остались сражаться за Оксфорд. Если одолеют Саргасов, то вполне.

Ник пристально всматривался в меня:

– Страж точно на нашей стороне?

На лбу у меня залегла складка.

– Думаю, да. Он помог мне. И позволил нам скрыться.

– Он использовал тебя как оружие для сведения личных счетов. Постоянно ставил твою жизнь под угрозу, – перечислял Ник. – Довольно сомнительный союзник, Пейдж, не находишь?

Я отвела взгляд.

В тепле и полумраке «Магдалена» все перипетии сотрудничества со Стражем забывались. Внутренний голос твердил, что он действовал из лучших побуждений, однако сомнения Ника звучали вполне обоснованно.

– Какая теперь разница? – пробормотала я. – Все равно мы больше не увидимся.

Ник не должен узнать про поцелуй, иначе решит, что я совсем рехнулась. Да и как объяснить другому человеку то, что не можешь понять сама.

– Спасибо, что поделилась, – сказал Ник. – К счастью, ты снова с нами, целая и невредимая.

– Целая и невредимая она исключительно благодаря Джексу, – вставила Элиза. – Пейдж, ты ведь вернешься в Севен-Дайлс?

– Я уволилась.

– Джекс примет тебя обратно.

– Я назвала его вонючим хорьком и послала в задницу. После такого не возвращаются.

– Ты наконец раскрыла свой дар. За такое Джексон все простит. – Элиза чуть ли не умоляла. – Ради всего святого, одумайся. Севен-Дайлс – самое надежное пристанище для всех нас.

– Он нас терроризирует! – рявкнула я, чем здорово напугала Элизу. – Допустим, он меня простит. Вопрос, надолго ли? А что потом, когда моя слава потускнеет?

– Нельзя быть такой неблагодарной!

– Ты не слышала, как он разговаривал со мной в Оксфорде.

– Он просто перенервничал. Ты хоть осознаешь, что вы все могли погибнуть?

– Ага. И требовал, чтобы я бросила пленников на верную смерть.

– Джекс хотел защитить нас, вот и подстраховался.

– Намекаешь, что мне стоило подчиниться?

– Мы преступники и должны заботиться в первую очередь о себе, – отчеканила Элиза. – С каких пор ты стала такой щепетильной?

– С тех самых пор, как меня поставили перед выбором.

– Так мы ничего не добьемся, – вмешался Ник. – Пейдж, тебе необходимо уехать из Лондона. Здесь на каждом шагу камеры и легионеры. Если тебя снова арестуют…

– Я остаюсь. Да и куда мне ехать?

– В Ирландию, например.

– Зачем? Меня увезли оттуда в восьмилетнем возрасте. Все, кого я знала, наверняка покойники, – отрезала я. – Нет, нам нужно составить четкий план действий.

– Какой еще план? – опешила Элиза.

Ник озадаченно уставился на нее:

– Элиза, мы должны помешать рефаимам и предотвратить новый Сезон костей.

– Пейдж в безопасности. Все закончилось, – возразила Элиза. – По-моему, пора подумать о хлебе насущном.

Я вытаращила глаза:

– Что ты несешь?

– Ты сама сказала, Второй Шеол строят во Франции. Если сидеть тихо и не высовываться…

– Элиза, до тебя так и не дошло? Рефаимы создали Сайен. Нашира выбрала своей мишенью Джексона, а теперь и меня. – Я чувствовала, что вот-вот взорвусь. – Синдикат должен сплотиться, пока не внедрили «Экстрасенс».

– Но зачем?

– Чтобы дать бой.

Элиза вздохнула:

– Пейдж, перестань. Потусторонний совет никогда не согласится.

– Я попрошу аудиенции у Гектора.

– Думаешь, он тебе поверит?

– Ну, ты же поверила. – Перехватив ее взгляд, я вскочила. – Поверила или нет?

– Меня там не было, – вяло оправдывалась она. – Тебя же постоянно пичкали «флюидом». Похоже…

– Элиза, довольно, – перебил Ник. – Тебя там не было, зато я был.

– По-твоему, меня глючило все полгода? – прошипела я.

– Пейдж, не перекручивай. Просто… – Элиза помассировала веки. – Не сомневаюсь, тебя действительно заточили в Оксфорд, на фоне стресса сработал защитный механизм, и твоя психика подменила реальность вымыслом. Говорят, такое случается.

– Выметайся!

Элиза вздрогнула.

До сих пор мы никогда не ссорились. Я считала Элизу другом, чуть ли не сестрой.

В комнате повисло тягостное молчание. Наконец Элиза трясущимися руками повязала шарф.

– Скажу Джексону, что ты скоро вернешься. Надеюсь, не совру. Без банды, Пейдж, долго не протянешь, и тебе прекрасно это известно.

Хлопнула дверь. Едва шаги Элизы стихли, меня прорвало.

– Уму непостижимо! Она хоть соображает, что будет, если «Экстрасенс» все-таки внедрят?

– Политика страуса, – вздохнул Ник. – Элиза не представляет жизни без Синдиката. Ребенком ее вышвырнули на улицу. К счастью, Джекс разглядел в ней незаурядный талант. Обеспечил дорогими красками, дал крышу над головой, уникальнейших муз. Когда она впервые переступила порог берлоги, то разрыдалась от переизбытка чувств. Вот почему главное для нее – сохранить незыблемость «Семи печатей».

– Попади она под арест, Джексон сразу найдет ей замену. Его интересуют только наши способности, а на нас самих плевать. – Я перевела дух. – Понимаю, перспектива пугающая, но мы не можем сидеть сложа руки.

Ник задумался.

– Рефаимы сознают, какую угрозу представляет для них Синдикат – неподвластный контролю монстр, которого они сами же и создали. В наших рядах сотни, если не тысячи ясновидцев. Если объединимся – вместо того, чтобы грабить и убивать друг дружку, – у нас будет шанс противостоять Сайену.

– Пейдж, Синдикат – преступная организация, а воры не рвутся спасать мир.

– Только этот мир накроется медным тазом, если Нашира добьется своего. Она не остановится, пока щупальца Сайена не проникнут повсюду. Пойми, мне необходимо выступить перед Потусторонним советом.

– Интересно как? Гектор не созывал совет… – Ник помолчал. – На моей памяти никогда.

– Можно попросить его организовать встречу.

– Каким образом?

– Любой главарь, повелительница мимов или подельница вправе послать темному владыке депешу. После такого ему не отвертеться, – объяснила я. – Передашь мое прошение «Призрачному клубу»?

– Почему именно туда?

– Почтовый тайник Гектора ломится от обращений, а «Клуб» направит к нему курьера.

– Джексон взбесится, если узнает.

– Мне он больше не начальник.

– Да, но без статуса подельницы у тебя нет никаких полномочий, – заметил Ник. – Элиза права, сама по себе ты в Синдикате не задержишься.

– Я должна что-то предпринять.

– Нет. Ты полгода провела в аду, сейчас тебя обложили со всех сторон. Получив депешу, Гектор просто рассмеется.

– Я его не боюсь. Как выяснилось, есть вещи гораздо страшнее.

– Допустим, он тебе поверит, а дальше? Ты собралась посягнуть на коррупцию и конституцию, которые складывались десятилетиями. Если прыгнуть выше головы…

– Ее запросто можно лишиться. Знаю. – Я скрестила руки на груди. – Рефаимам нужна пища, а ясновидцев в Оксфорде раз-два и обчелся. Рано или поздно они явятся за нами. Не факт, что нам удастся их одолеть, но я не могу безропотно позволить Сайену решать мою судьбу. Не могу, Ник.

Повисла короткая пауза.

– Да, – нарушил молчание мой лучший друг. – Я тоже не могу.

### 3. И вот их стало пять

Новый день ничем не отличался от предыдущего. Последующий тоже. С рассвета до заката я спала, просыпалась только ночью, когда на улицу уже не сунешься.

Потусторонний совет не ответил на мою депешу. Ничего, выжду недельку и направлю новую. «Призрачный клуб» работает оперативно, однако Гектор у нас любитель игнорировать почту.

Оставалось только ждать. Без понимания, что творится в архонте, у меня связаны руки. Ясно одно – сейчас власть всецело принадлежит Нашире.

На седьмые сутки в ночлежке у меня поднялась температура. В стремлении «переспать» ее я задремала – и увидела часовню, где умер Себ. Грязные извилистые Трущобы. Зеркальный лабиринт Даккета, и мое лицо в отражении – изуродованное до неузнаваемости, вырванная челюсть рассыпается, словно глиняная чашка.

Найди Рекхэма, – шептал окровавленный эмиссар. – Он главный поставщик. Найди его.

Мертвая Лисс распростерлась посреди «Гилдхолла» в окружении семи карт. Я потянулась открыть последнюю – свое будущее, итог, – но от прикосновения прямоугольник занялся огнем. Я вздрогнула и проснулась. Влажные щеки пылали, на губах выступила соль.

Я долго сидела в темноте, обхватив колени руками; по лицу струились слезы. Автомобильный гудок заставил сердце биться сильнее.

Лисс почти выбралась. После десяти лет заключения, утратив всякую надежду, она решилась бороться за жизнь, отнятую у нее Сайеном.

Тот расклад не шел у меня из головы: Пятерка Кубков, перевернутый Король Жезлов, Дьявол, Влюбленные, перевернутая Смерть, Восьмерка Мечей. Увы, завершить гадание и прочесть седьмую карту Лисс не успела.

Что бы ни случилось, Гомейса Саргас поплатится за свои злодеяния. За смерть Лисс. За всех тех, кто так и не сел в поезд. Рано или поздно возмездие свершится.


На одиннадцатый день я осмотрела свои раны. Синяки отливали темно-фиолетовым, мелкие порезы и ссадины заживали. Убедившись, что в новостях по-прежнему тишина, я медленно проглотила принесенный Лемом завтрак: хлеб с маслом и яйца всмятку.

В памяти всплыла последняя трапеза в «Магдалене»: я сидела у камина, слушала патефон, а Страж делал записи.

Он постоянно ставил твою жизнь под угрозу. У меня скрутило желудок. Довольно сомнительный союзник, Пейдж.

Ладно, историю со Стражем проанализирую позже, когда жизнь войдет в более-менее нормальное русло. Сейчас нужно выпить кофе и взбодриться.

Опустошив чашку, я плюхнулась обратно на кушетку. Хотя организм успешно восстанавливался, я не отваживалась заглянуть в свой лабиринт из страха увидеть, что с ним сотворила Нашира, – но если хочу бороться с рефаимами, дар необходимо держать в тонусе.

Собравшись с духом, я сомкнула веки – и очутилась на краю солнечной зоны. Вдалеке вспыхивала молния. Небо над маковым полем испещряли трещины в местах, где Нашира повредила барьер.

Только время залечит эти травмы. До тех пор лучше не усердствовать в призрачных схватках.

Я склонилась над маком. От моего прикосновения он преобразился – уменьшился, краски стали насыщенней. Анемон, гроза рефаимов. Алая волна хлынула в лабиринт грез.

Цветок, выросший из крови Адониса, укоренился в моем сознании.


С призрачными странствиями я решила повременить. Даже после амаранта мой защитный барьер оставлял желать лучшего. Эфир подождет.

Тем не менее из Оксфорда я бежала не затем, чтобы сидеть сложа руки. Наширу Саргас необходимо уничтожить. Любой ценой.

Она уже знает про побег и готовится нанести ответный удар.

Нужно прикинуть, как поступить. Велика вероятность, что Гектор оставит мои депеши без внимания. Тогда придется все делать самой.

Но тут встают две проблемы: деньги и уважение. Точнее, их отсутствие.

Если не вернусь к Джексону, мне понадобится стабильный заработок, помимо воровства. Допустим, мы с Ником захотим сколотить собственную банду. Объединим сбережения – его от Сайена, мои от Джексона, – снимем берлогу где-нибудь на выселках, а там уже начнем подыскивать союзников.

Я посмотрела в окно. К несчастью, уважение за деньги не купишь. Я не повелительница мимов, а без Джексона лишаюсь даже статуса подельницы.

Существовало неписаное правило: нельзя организовать банду, не спросив разрешения у местного главаря мимов – и не получив одобрения самого темного владыки. Без этого нам просто перережут глотки – и нам, и тем, кого мы наймем по глупости или из эгоизма.

Наверное, проще примкнуть к другой банде. Меня, вероятно единственную в мире странницу, пытались переманить и раньше, на пару с Элизой, но я всегда отказывалась, опасаясь реакции Джексона. Главари и повелительницы мимов сочли бы такой поступок наглым предательством, достойным изгнания, а то и смертной казни.

Мария Огненная часто шутила, что я должна работать на нее, потому что официально обитаю в ее влиятельном и богатом секторе. Может, она согласится взять меня в «Фениксы».

Вот только вряд ли Джексон смирится с таким раскладом, и любой мой потенциальный работодатель обретет в его лице заклятого врага.

Если не вернусь, Джексон добьется, чтобы меня пинком вышибли из Синдиката и сделали парией среди ясновидцев. Когда Фрэнк Уивер объявит награду за мою поимку – а он непременно объявит, – те же ясновидцы сломя голову побегут сдавать меня Сайену.

Впрочем, есть альтернатива. Подавленная, я отвернулась от окна.

Джексон открылся мне с другой, поистине ужасающей стороны. Три года я плясала перед ним, стремясь заслужить одобрение. Три года была его детищем, Бледной Грезой. И только в Оксфорде начала узнавать себе цену.

Для него ты – живой придаток к призраку, бесценный талант в человеческом обличье.

Даже по обрывкам моих воспоминаний Страж разгадал истину.

Однако Джексон – мой единственный шанс достучаться до Синдиката. Самый простой вариант – наступить себе на горло и вернуться в Севен-Дайлс.

Сразу вспомнились жестокие насмешки, манипуляции. Если после нашей стычки приползу обратно, поджав хвост, признаю свое унизительное поражение. Да, иметь Джексона в начальниках не сахар, но враждовать с ним гораздо хуже.

Ладно, с Джексоном определюсь позже. Сперва надо решить насущные вопросы. Иви сказала, что знает кое-кого на Камденском рынке. Если она уцелела, то сейчас прячется там.

Ник снабдил меня одеждой. Я застегнула черное шерстяное пальто, подняла воротник, волосы убрала под фуражку. Натянула перчатки, чтобы спрятать шрам на левой ладони, и повязала шарф, скрыв добрую половину лица.

В Оксфорде Страж подарил мне диковинную подвеску – оберег от полтергейстов. Я надела цепочку и повертела кулон в руках. Какая тонкая, филигранная работа. Он убережет меня, пока лабиринт полностью не восстановится.

Раньше я с наслаждением ныряла в лабиринт Лондона, даже по ночам. Сайен легко обвести вокруг пальца: главное, избегать камер, держаться подальше от зрячих легионеров и шагать, шагать без остановки. Не бросаться в глаза, смотреть в оба, поучал Ник.

С недавних пор Сайену известно, что я – ясновидец. Правда, пока не в статусе беглой преступницы, но меня уже все равно ищут.

До Камденского рынка идти минут сорок. Если выйду сейчас, успею обернуться до темноты.

Меня вдруг сковал страх. Однако стоило взглянуть на кушетку, кровать, где я корчилась от страха, что ко мне вот-вот вломится Сайен, и последние сомнения улетучились. Не выйду сейчас – не выйду никогда.

Лем перехватил меня в коридоре:

– Уходите?

– Хочу глотнуть свежего воздуха.

– А как же тот легионер?

– Он ясновидец, ему рано заступать на дежурство.

– Не понимаю, как они могут охотиться на своих. – Лем сокрушенно покачал головой. – Будьте осторожны, хорошо?

– Непременно.

Да, Ник явно не скупился.

Я спустилась по скрипучей лестнице, распахнула дверь. В лицо ударил ледяной ветер. С минуту я стояла не шелохнувшись, глядя на Сохо-сквер.

Ноги предательски подкосились, и я вцепилась в дверной косяк. В ночлежке безопасно. Надо сидеть там и не высовываться.

Но ведь улицы – моя жизнь! Я рвала жилы, чтобы вернуться в цитадель, с которой давно сроднилась. Ничего со мной не случится. Я закрыла дверь и, затаив дыхание, переступила порог.

Едва мои подошвы коснулись асфальта, я воровато оглянулась, прощупывая эфир. У таксофона вполголоса переговаривались двое медиумов. Один зачем-то нацепил темные очки. На меня никто не обратил внимания.

Пальцы метнулись к фуражке, заправляя светлые пряди.

Мимо, оживленно болтая и смеясь, проходили люди.

На Тоттенхэм-Корт-роуд бурлил транспортный поток. Белые такси, автобусы, белые велотакси, белые велорикши с черными кожаными сиденьями. На небоскребах пламенели растяжки с символикой Сайена. Огромные экраны над входом в ближайшую подземку транслировали бесконечную рекламу и пропагандистские лозунги. Самые лакомые места достались «Коробку» и «Флокси», экраны поменьше рекламировали новейшее ПО для датапэдов, в частности «Судный час» – программу, оповещающую о скорых казнях.

Целый монитор отводился под памятку безопасности:

> ПРОЯВИТЕ ГРАЖДАНСКУЮ СОЗНАТЕЛЬНОСТЬ. ОТРЯДЫ НКО ЗАСТУПАЮТ НА СМЕНУ В 18:00. ПРИ ПЕРВЫХ ПРИЗНАКАХ ПАРАНОРМАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОБРАТИТЕСЬ В ГИЛЬДИЮ ЛЕГИОНЕРОВ. НЕ ПРОПУСТИТЕ СВОДКУ ПО ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ.

Я знала здешние улицы как свои пять пальцев, однако впервые за многие годы они внушали мне страх. Слишком много света, шума, суматохи. Музыка, рев моторов и двигателей, болтовня, крики, голоса дикторов, грохотание повозок сливались в чудовищную какофонию.

Через три часа фонари вспыхнут голубым. Под ними соберутся факельщики с зелеными фонарями, предлагая защиту от коварных паранормалов. К тому времени мне нужно вернуться в «Лилию».

До Камден-Тауна я планировала добраться дворами, но быстро поняла, что не успеваю. Лучше взять рикшу. Они безопаснее и дешевле легальных сайенских такси и повозок.

Дождавшись своей очереди, я юркнула на заднее сиденье крытой кабинки позади водителя. Так больше шансов не попасть в объектив камеры.

– Камденский рынок, пожалуйста, – попросила я, старательно копируя британское произношение.

Рикша покатил по Тоттенхэм-Корт-роуд. В венах бурлила кровь – я, такая дерзкая и отчаянная, рассекаю по центру Лондона, а никто ни сном ни духом.

Впрочем, наглеть не стоит. Один неверный шаг, и все жертвы, принесенные в Оксфорде, окажутся напрасными.

Уже на подъезде к Камдену я сочинила легенду. Вообще, ясновидцы старались держаться своей территории. Кое-куда мне категорически запрещалось соваться – в тот же Уайтчепел, где Джексон нажил кучу врагов, – однако к подельникам обычно относились с почтением.

Расплатившись с водителем, я направилась на Камденский рынок, возведенный среди старых конюшен на берегу Инквизиторского канала. Ясновидцы облюбовали рынок в качестве рассадника подпольного бизнеса. Уличные торговцы предлагали спрятанные во фруктах нумы и астру. На лодках курсировали фарцовщики с целым ассортиментом товаров и продуктов из других цитаделей. Здесь же располагался подпольный кинотеатр «Шапито».

Небо прояснилось, все вокруг залил яркий солнечный свет. Опустив голову, я брела мимо тату-салонов, художественных галерей и всевозможных магазинчиков. Вдоль дороги теснились уличные палатки, где торговали в основном одеждой и безделушками. Последний раз я наведывалась сюда больше года назад.

Сектором заправляли «Тряпичные куклы», или тряпичники, одни из немногих, кто мог похвастаться собственной «униформой»: пиджаки в полоску, пряжки с черепами. Их главаря, неуловимого Старьевщика, довелось увидеть лишь горстке избранных.

Иви сказала, ее приятельница работает в лавке под названием «Камден бутик». На мосту через канал мое внимание привлек мужчина с лимонно-желтыми волосами, собранными в хвост, и сигаретой в зубах. В этом секторе ясновидцы частенько красили шевелюру и ногти под цвет ауры.

Меня Лимон засек сразу.

– Занят? – спросила я, поравнявшись с ним.

Мужчина смерил меня оценивающим взглядом, считывая ауру. Благодаря контактным линзам даже глаза у него были желтые, как у рефаимов.

– Это как посмотреть, – буркнул Лимон. – Ты кто такая?

– Бледная Греза.

Уголок его рта дернулся в ухмылке.

– Тогда занят.

Я выразительно подняла брови, но с места не сдвинулась. Лимон напустил на себя нарочито непроницаемый вид. Обычно при упоминании моей клички ясновидцы брали под козырек.

– Белый Сборщик с тебя шкуру спустит, – припугнула я и, не получив ответа, шагнула к нему вплотную. – Слушай, сенсор, мне тоже некогда. Завязывай тратить мое время.

– Ты больше не подельница. – Лимон смотрел на меня с нескрываемым презрением. – Ходят слухи, что вы с Белым Сборщиком разругались вдрызг и он выставил тебя за дверь.

Внутри у меня все опустилось.

Да, Джексон угроз на ветер не бросает.

– Не верь слухам, – непринужденно ответила я. – Мы со Сборщиком не ссорились.

– Ври больше.

Сердце бешено колотилось. Если бы не трещины в лабиринте, натравить бы на мерзавца фантом.

– Мне пришлось ненадолго уехать, – как можно спокойнее заговорила я. – Лиши Белый Сборщик меня статуса, он бы назначил новую подельницу, согласен?

Лимон прищурился:

– Ладно, выкладывай. У «Тряпичных кукол» к тебе претензий нет, но ты ходишь по тонкому льду, Бледная Греза. К закату чтобы ноги твоей здесь не было.

– Я забуду твою дерзость, если подскажешь дорогу. Мне нужен «Камден бутик», им заправляет некая Агата Лэм.

– Рынок Стейблс. – Лимон сложил татуированные руки на груди. – Еще вопросы?

– Пока никаких. Спасибо. Белый Сборщик непременно оценит твое рвение.

Лимон негодующе заворчал. Я юркнула под кирпичную арку и растворилась в торговых рядах.

Джекс успел пошатнуть мое положение в Синдикате, дабы заполучить меня обратно. Оперативно. Впрочем, наш главарь мимов ждать не любит.

Белый Сборщик мог во всеуслышание заявить, что выводит меня из игры, и тогда никакие угрозы на Лимона не подействовали бы. Однако Джексон пока ограничился слухами, подрывающими мой авторитет. Меня недвусмысленно предупреждали, что будет, откажись я вернуться в Севен-Дайлс.

До рынка Стейблс было рукой подать. На зеленых водах Камден-Лока покачивались две моторки с торговцами-зазывалами.

– Горячие пироги – не проходи!

– Глазированные яблоки – десять шиллингов за штуку!

– Жареные каштаны! Три фунта кулек!

Рот моментально наполнился слюной. Конечно, останавливаться рискованно, но я так давно не ела любимое лакомство.

Ноги сами понесли меня к алой лодке с лиловым, в золотых завитушках планширем. Некогда яркая краска потускнела и облупилась. На жаровне благоухали каштаны. Завидев меня, торговка обнажила в улыбке кривые зубы:

– Каштанов, мисс?

– Да, спасибо.

Женщина насыпала каштаны в кулек, щедро сдобрила маслом и солью крупного помола.

Расплатившись, я поспешила прочь и, с аппетитом уплетая горячие кругляшки, впитывала умиротворяющие, привычные звуки повседневной жизни. Какой разительный контраст с Оксфордом, где все стараются сидеть тише воды ниже травы из страха нарваться на рефаимов.

«Камден бутик» оказался крохотным магазинчиком на окраине рынка. В витринах поблескивала бижутерия.

Над дверью звякнул колокольчик. За прилавком костлявая особа хорошо за семьдесят куталась в кружевную шаль. Все в ее облике подчеркивало ауру: зеленые ногти, такого же цвета брови, ежик зеленых волос. Одним словом, вещающий медиум.

– Чем могу служить, милочка?

– Мне нужна Агата Лэм.

– Она перед тобой.

По сиплому голосу невидец принял бы старушку за заядлую курильщицу, в действительности же она сорвала горло чрезмерным общением с духами.

– У нас есть общая знакомая, Иви. – Я плотно прикрыла за собой дверь. – Она к вам не заглядывала?

Старуха окинула меня цепким взглядом. Нервы натянулись до предела.

– Ты, должно быть, Бледная Греза, – прохрипела она. – Идем, тебя ждут.

Услышав заветные слова, я перевела дух. Значит, другие тоже уцелели.

Агата подвела меня к витринному шкафу, передвинула вазу, и конструкция отворилась как дверь. Мы зашагали по скрипучей лестнице.

– Раньше я хранила здесь астру, – пояснила Агата. – Потайной ход очень выручает при обысках.

Она закашлялась так, словно в трахее у нее торчала колючая проволока. Случалось, вещающие медиумы отрезали себе язык, чтобы их не эксплуатировали духи.

Мы спустились в подвал. Тускло горели лампы, вдоль стен тянулись стеллажи со страшилками и пыльными бордюрчиками. Все небольшое пространство занимали два матраса, застеленные лоскутными одеялами.

Иви спала на груде подушек – кожа до кости в наглухо застегнутой рубашке. На втором матрасе притулились Джос, Нелл и Феликс.

– Пейдж! – обрадовался Джос, одетый в мешковатый комбинезон поверх свитера. – Иви сказала, ты придешь.

– Тихо, не разбуди ее. – Агата погладила Иви по волосам. – Бедняжке надо отдохнуть.

Джос бросился в мои объятия.

– Какое счастье, что вы целы, – затараторила я. – Нелл, тебя же ранили. Как нога?

– Ерунда, просто царапина. Бегать могу, – откликнулась Нелл. – Не элитное подразделение, а косые мазилы.

Феликс, высокий доходяга с копной черных волос и россыпью веснушек, неуклюже помахал мне рукой. Джулиан завербовал его в курьеры, но пересекались мы редко.

– Мы взяли левака у доков, – сообщила Нелл. – С нами были еще двое, но они…

– Мертвы. – Агата сплюнула в платок мокроту. – Один истек кровью, вторую нашли в канале.

– Нейт был невидцем, – пробормотал Нелл. – А Майя – уличной артисткой. – Она покачала головой. – Уму непостижимо. Ее ведь даже не ранили.

Я помолчала, переваривая информацию.

– Получается, Майя сама прыгнула в канал?

– Похоже на то, – кивнула Агата. – Но не волнуйся. Мой знакомый лодочник забрал тело.

Джос опустился на матрас:

– Мне нравилась Майя.

– Мы все ее любили. – Нелл привлекла мальчика к себе. – Пейдж, тебе удалось разыскать остальных?

– Нет. Даже не представляю, откуда начинать поиски.

– Где ты остановилась?

– Меньше знаешь – крепче спишь. Вы здесь точно в безопасности?

– В полной, – заверила Агата. – Не переживай, Бледная Греза. Я глаз с них не спущу.

Феликс заискивающе улыбнулся старухе.

– Нам тут хорошо. Камден вполне сносное пристанище. Да и потом, все лучше, чем… там, – добавил он.

Я присела рядом с Иви, которая по-прежнему не шевелилась.

– Несколько лет я была ее кумой. – Агата сняла кружевную шаль и укрыла ею хиромантку. – После ее пропажи маленькие черти перерыли весь город, но она как в воду канула. Сайен постарался, к гадалке не ходи.

Я постаралась ничем не выдать своих чувств. Кумовья брали под опеку сирот, учили их воровать и клянчить, а иногда калечили, ведь инвалидам подают охотнее. В Синдикате таких детей называли побирушками.

– Уверена, вы страшно тосковали, – буркнула я.

Если Агата и заметила мой недружелюбный тон, то виду не подала.

– Очень тосковала. Малютка мне как дочь. – Старуха встала и потерла поясницу. – Ладно, у вас свои дела, а у меня работы невпроворот.

Потайная дверь за ней захлопнулась, но и через створку до нас доносился надрывный кашель.

– Мы сказали, что сбежали из «Загона», – заговорила Нелл. – Думаю, она не поверила, но выпытывать ничего не стала.

Легенда и впрямь сомнительная. Тюрьма Колдбат-Филдс – или, как ее еще именовали, «Загон» – предназначалась для слепышей. Попадали туда в исключительных случаях, когда Сайену не удавалось свалить вину на паранормалов.

– Пейдж. – Иви открыла глаза.

Джос помог ей сесть, подложив под спину подушки.

– Иви, ну как ты?

– Средней паршивости. Эх, пригласить бы Тубана к моему смертному одру. Пусть полюбуется плодами своих трудов.

Никто не улыбнулся. Вид ее жутких синяков потряс меня до глубины души.

– Ты молодец, что нашла всем кров, – похвалила я. – Так, значит, Агата твоя кума?

– Ей можно доверять. Она не такая, как другие, и в свое время спасла меня от голода. – Иви поплотнее закуталась в шаль. – Агата спрячет нас от Старьевщика. У них давняя вражда.

– Зачем от него прятаться?

– Он чудовище.

– Можно подумать, остальные лучше.

– Старьевщик очень опасный тип. Если пронюхает, что в его секторе скрываются беглецы, вытурит нас в два счета. Это при хорошем раскладе. При плохом – и самом вероятном – просто убьет.

Во рту у Иви недоставало зуба.

– Слушай, Пейдж, нам необходимо разработать план действий, – вклинился Феликс. – Нашира вот-вот натравит на нас Сайен, чтобы убрать свидетелей.

– Я собираюсь выступить на Потустороннем совете. – Я скрестила руки на груди. – И рассказать всем про рефаимов.

Нелл мрачно хохотнула.

– Пейдж, ты в край стебанулась. – Голос Иви дрожал. – Думаешь, Гектор хоть пальцем пошевелит, чтобы нам помочь? Думаешь, ему не плевать?

– Ему плевать даже на «Экстрасенс», хотя это вполне осязаемая угроза, – подхватила Нелл. – Гектор просто скотина. Двенадцать лет назад мой приятель доложил ему об убийстве, так кодла отлупила беднягу до потери сознания. Видите ли, он посмел их потревожить.

– Хорошо, обратимся к невидцам, – упорствовал Феликс. – Пусть знают, что с нами сотворили.

– Кому-кому, а гнилушкам вообще начхать с высокой колокольни, – фыркнула Нелл.

– Думаешь, люди закроют глаза на то, что империей правят ясновидящие гиганты?

– Неплохая мысль, – одобрила я. – Сайен так старательно взращивал ненависть ко всему паранормальному. Вряд ли добропорядочные граждане примут рефаимов с распростертыми объятиями.

– Все наши рассказы спишут на паранормальное вранье. – Нелл упрямо вздернула подбородок. – В «Десенданте» такое не опубликуют.

– Можно попробовать бульварную прессу, – не унимался Феликс. – Нелл, нельзя быть такой пессимисткой.

– Прости, но бесконечные казни и пропаганда особого оптимизма не добавляют. У нас нет никаких доказательств, кроме честного слова, а в Сайене наши слова – пустой звук. В общем, твой гениальный план никуда не годится.

Вот что бывает, когда люди безвылазно торчат в четырех стенах.

– Ну, кое-какие доказательства у нас есть, – возразила я. – Во-первых, тоннель под Лондоном. Моя приятельница знает, как туда пробраться. Чем не улика для Гектора?

– Как вариант. В конце концов, нас уже пятеро, – воодушевился Феликс. – Хоть кто-то из Потустороннего совета к нам прислушается.

– Вы не представляете, что это за люди, – вздохнула Иви.

– Самое весомое доказательство – живой рефаим, – вмешался Джос. – Страж ведь согласится помочь, да, Пейдж?

Я замялась:

– Джос, не факт, что он вообще жив.

Золотая пуповина безмолвствовала. Хотя, справедливости ради, я так и не научилась с ней управляться.

– С рефаимами нельзя связываться. – Иви отвернулась. – Они же чудовища, нелюди.

Юный полиглот нахмурился:

– Но Страж спас Лисс. Прямо на наших глазах вылечил ее от эфирного голодания.

– Предлагаешь вручить ему медаль? – фыркнула Нелл. – Лично я больше к этим уродам близко не подойду.

Я не отважилась спорить. Нелл провела в неволе больше десяти лет, а над Иви чудовищно издевался куратор, Тубан Саргас.

– Сейчас у меня в приоритете собрать доказательства и союзников, – сменила я тему. – Нелл, ты верховная заклинательница и наверняка состояла в Синдикате.

– Да, в банде Зверюги, – подтвердила Нелл. – Кстати, он еще главарь мимов?

– Насколько мне известно, да.

– Но за помощью к нему обращаться не советую. Если расскажу про рефаимов, меня запишут в виртуозные лгуньи, чуток покалечат руки и отправят просить милостыню.

– Факт. – (Зверюга полностью оправдывал свою кличку.) – Феликс?

– Я не синдикатчик, – развел руками он. – Понятия не имею, как туда попасть.

У меня вырвался обреченный вздох.

– Джос?

– Я обычный побирушка, а мой кум на редкость мерзкий тип. Не хочу к нему возвращаться. – Паренек сел рядом с Иви. – Долго нам тут прятаться?

– До поры до времени. Агата не требует с вас денег?

– Нет, но рано или поздно пошлет нас работать, – ответила Иви. – Нельзя же вечно сидеть у нее на шее.

– Но вы же еще не освоились, – заволновалась я. – Нелл, ты вообще не практиковала лет десять, а то и больше.

– Агата нас приютила, и на том спасибо. – Нелл привалилась к стене. – Думаю, работа пойдет мне на пользу. Я уже забыла, каково это – получать деньги за свои труды. Кстати, ты обещала помочь нам устроиться в Лондоне? Белый Сборщик не возьмет нас под крыло?

Она устремила на меня проницательный взгляд зеленых глаз. Похоже, Нелл догадывалась о нашей размолвке с Джексоном.

– Может, тебя и возьмет, – мрачно усмехнулась Иви. – Но не меня точно.

– Я с ним поговорю, – заверила я. – При любом раскладе мы на связи. – (Наверху открылась потайная дверь.) – Агате ни слова. Потусторонний совет должен первым услышать наш рассказ, иначе его просто примут за очередную байку.

– Пейдж, не вздумай обращаться к Потустороннему совету. – Дрожащая Иви села. – Ты обещала вернуть нас домой, точка. Ни о какой борьбе и противостоянии речи не было. У нас два варианта: затаиться или сматываться из Лондона.

– Лично я молчать не собираюсь, – тихо, но решительно произнес Джос. – Пейдж, можешь на меня рассчитывать.

Появилась Агата с подносом еды.

– Бледная Греза, тебе пора. Иви нужно отдыхать.

– Как скажете. – Я покосилась на ее подопечных. – Агата, у вас есть телефон?

– Нет, но, если понадобишься, пришлю курьера.

– Ладно, я сама скоро загляну.

Между тем Иви вытянулась на матрасе и закрыла глаза.

Я поднималась по скрипучей лестнице, а в горле стоял ком. Допустим, Нейта, невидца, сильно ранили при побеге, и Агата не сумела его спасти, но Майя не шла из головы. Неужели она не видела для себя жизни за пределами Оксфорда?

По крайней мере, четверо в безопасности, в тепле и под защитой других ясновидцев. О большем и мечтать нельзя.

Все выжившие – свидетели. Если они согласятся выступить перед Потусторонним советом, Гектор будет вынужден прислушаться.

Небо затянуло тучами. Купив грошовый зонтик – ловкий способ не засветиться перед камерами, – я брела вдоль канала и только успевала глотать слюни от лакомого изобилия: в бумажных горшочках дымились зеленый горошек, пропитанный маслом, и нежнейшее картофельное пюре; на чугунных сковородках шкворчали колбаски. Перед лотком с горячим шоколадом я не устояла. Бархатистая сладость рождала ассоциации с зимними вечерами. Все, что я ела и пила, было в пику Нашире.

Горячий шоколад камнем упал в желудок. Лисс многое отдала бы за единственный глоток.

Мощный толчок в плечо, и стаканчик вылетел у меня из рук.

– Смотри, куда прешь, – рявкнул крепко сбитый медиум.

Я хотела осадить нахала, но в последнюю секунду заметила полосатый пиджак, медный кастет и пряжку в форме черепа. На сей раз меня угораздило нарваться на тряпичника.

– Ты нездешняя, – процедил он. – Что ты тут вынюхиваешь, оракул?

– Просто гуляю. Неприятностей не ищу.

– Вот и хорошо. А то нарвешься.

Вроде беда миновала, но надо скорее уносить ноги.

Благодаря рикше я спокойно успевала вернуться в Сохо. Очередная повозка попалась сразу за Камденским рынком, на Овал-роуд. Усевшись в кабину, я почувствовала, как усталость свинцовой плитой давит меня к земле.

Водитель-ясновидица выехала на Тоттенхэм-Корт-роуд. На случай если меня узнали, я назвала ближайший к Севен-Дайлс адрес. Пусть думают, что мы с Джексоном отлично ладим.

Я закрыла глаза, а когда открыла, рикша остановилась, но не в Севен-Дайлс, а в проулке с чистыми белыми стенами.

– Мне нужно не сюда, – возмутилась я.

– Выметайся, – скомандовала женщина.

Я выбралась из кабины, жалея, что не прихватила с собой револьвер. Глаз различил знакомые окрестности. Меня привезли в переулок Крейвенс, пересекавший элитный район Вестминстера.

Нужно срочно убираться отсюда.

Травмированный лабиринт лишал меня возможности использовать мой дар даже в пассивной форме, на уровне восприятия эфира. Я не почувствовала приближения врагов, пока меня не взяли в кольцо. Возница молча укатила.

– Ну и ну! – раздался масленый голос. – Посмотрите, кто восстал из мертвых. Не зря Белый Сборщик возлагал на тебя такие надежды.

Сердце ушло в пятки. На свою беду, я узнала голос.

Голос Сенного Гектора.

### 4. Граб-стрит

С темным владыкой мы пересекались довольно редко. И каждая наша встреча стоила мне кучу нервов или неприятностей. Последний раз мы виделись незадолго до роковой поездки в метро, навсегда изменившей мою жизнь. Перед этим, в феврале, наши банды договорились сыграть дружескую партию в карты.

Дружеской она оставалась недолго.

Гектор осклабился, черные глаза излучали холод. На перевязи, по обыкновению, поблескивала коллекция дорогих клинков. Его банда – «Головорезы» – обступила меня со всех сторон.

Угораздило же меня взять ясновидящего водителя! Она сто процентов узнала во мне Бледную Грезу и настучала кому надо. Три года в Синдикате, а я по-прежнему допускаю идиотские ошибки.

Я подобралась, осмотрелась. В первую очередь взгляд упал на знаменитого Гробовщика в неизменном цилиндре. Могущественный сборщик. Его правая рука испещрена таким количеством вырезанных имен, что похожа на сплошной шрам. На худом, мертвенно-бледном лице выделяются серые глаза.

Рядом с Гробовщиком живой горой мышц высился Проныра. До знакомства с рефаимами он казался мне настоящим гигантом, а его железная хватка была притчей во языцех.

Я оказалась слишком близко к Вестминстерскому архонту.

Гектор шагнул ко мне вплотную.

– С возвращением. – Он взял меня за подбородок. – Так приятно лицезреть тебя снова.

– Не могу сказать, что это взаимно. Окажи любезность, убери лапы.

– А ты не изменилась. Джексон поставил всю цитадель на уши. – Его длинные ногти вонзились мне в кожу. – Решила сбежать от своего главаря?

– Тебя это не касается.

– Меня касается все, что происходит в Лондоне. – Гектор ехидно улыбнулся. – Говорят, вы разругались в пух и прах.

– Впервые слышу.

– Тогда почему он позволяет тебе совершать идиотские поступки?

– Мы как раз собирались к нему, – ухмыльнулся Бивень, обнажив зубы, расписанные под масти Таро. – Но тут маленькая птичка нащебетала, что ты вернулась. Я соскучился по нашим партиям, Бледная Греза.

В карты Бивень играл виртуозно. Самый одаренный картомант из всех, с кем мне доводилось сталкиваться. Вырвать у него победу можно было, только жульничая, чем я и занималась.

– Некрасиво с моей стороны так надолго лишать тебя моего приятного общества, – съязвила я. – Чем Белый Сборщик обязан твоему визиту?

– У меня возник вопросик к старинному другу, – ответил Гектор. – Хочу узнать, кем себя возомнила его блудная подельница, требуя созвать Потусторонний совет. Будешь отнекиваться?

– С чего бы мне отнекиваться? Имею право.

– Ты отправила депешу с курьером.

– Правильно, потому что кое-кто не заглядывает в почтовый тайник.

– Я еще не выжил из ума, Бледная Греза. Вообрази, что будет, начни я разбирать обращения и слушать бесконечное нытье ясновидцев.

– Нытье нытью рознь, – упорствовала я. – Да и потом, разве это не твоя обязанность?

– Ты еще нас поучи, – расхохотался Бивень. – Босс, она явно держит нас за ручных шавок.

– Твоя правда, Бивень, держит. Какая потрясающая самонадеянность. – Гектор придвинулся ко мне и зашептал: – Курьер поплатился за твою дерзость. Настал твой черед. Ты на моей территории, а значит, в моей власти наказать тебя за незаконное вторжение.

Курьера, скорее всего, убили. Если хочу выбраться из этой передряги живой, надо убедить Гектора, что Джексон по-прежнему ко мне благоволит.

– У меня есть важная информация для Потустороннего совета, и Джексон должен услышать ее вместе со всеми, – уверенно заявила я. – Кстати, Сайен вот-вот внедрит «Экстрасенс». Очень интересно твое мнение по данному вопросу.

– «Экстрасенс» – миф, состряпанный Сайеном для устрашения слабаков. – Пальцы Гектора сомкнулись на моем горле. – Вот почему ты в него поверила.

Еще недавно я бы дрожала как осиновый лист. Но за полгода в Оксфорде у меня выработался иммунитет к угрозам.

– Королем себя возомнил, Гектор? Забыл, что Сайен делает с монархами?

Эфир зловеще содрогнулся. От стены отделился полтергейст и устремился к Гробовщику.

– Лондонский Монстр, – любезно сообщил Гектор. – Гроза восемнадцатого столетия и любитель сдирать кожу с юных дев вроде тебя.

От зловещего пятна в эфире кожа покрылась мурашками. Однако мысль о подвеске придала мне смелости.

– Видали мы и похуже твоего псевдо-Потрошителя.

Шайба, вещающий медиум из свиты Гектора, издал леденящий кровь рык.

– Разуй глаза, сука! – (Полтергейст уже успел завладеть его голосовыми связками.) – Ты у меня захлебнешься собственной кровью!

Гробовщик погрозил ему пальцем, и Лондонский Монстр нехотя отступил. Шайба выдал напоследок парочку отборных ругательств и затих.

– Цирк окончен? – хмыкнула я. – Можно мне вернуться в мой сектор?

– Не спеши, Бледная Греза, – вклинилась женщина в темно-синем приталенном пальто и начищенных сапогах.

Она была на несколько дюймов выше Гектора, с рыжими волосами, заплетенными во французскую косу; губы навсегда застыли в зловещем оскале из-за шрамов, протянувшихся от краешков рта до самых скул. «Украшение» у нее появилось месяцев за шесть до моего водворения в Синдикате.

– Как насчет фокуса? – Шатенка выхватила из-под пальто кривой нож и приставила кончик к уголку моего рта. – Гарантирую, ты улыбнешься.

Я оцепенела. Рот-до-Ушей хоть и была старше меня всего лишь на два года, но жестокостью почти не уступала Гектору.

– Какая подельница без шрамов? – Лезвие скользнуло по отметине на моей щеке. – Откуда такая прелесть?

– Не твоего ума дело.

– Ясно. Наверное, споткнулась, – фыркнула Рот-до-Ушей. – Меня от тебя тошнит. Как и от твоей шайки. Так бы и плюнула вам в рожу.

Плевок последовал незамедлительно. Головорезы расхохотались, за исключением немногословного Гробовщика.

– Надеюсь, программа-минимум выполнена. – Я утерлась рукавом. – Может, скажете наконец, чего вам надо?

– Например, выяснить, где ты шаталась полгода. – Рот-до-Ушей не торопилась убрать лезвие от моего лица. – Пропала – и ни слуху ни духу. Где была?

– Ну точно не рядом с вашей вонючей берлогой.

Подельница Гектора врезала мне по ребрам так, что перехватило дыхание. Старые раны взорвались болью, и я согнулась пополам.

– Повторяю свой вопрос, – процедила Рот-до-Ушей. – Где пропадала?

– Вы все узнаете на Потустороннем совете, – выдавила я. – Просто созовите его.

– Позвать мы тебе можем только «скорую». – Род-до-Ушей саданула мне по коленной чашечке и повалила на землю. – Только посмотри на себя. Жалкое подобие подельницы.

– Шарлатанка, – вставил жилистый блондин-заклинатель. – А прикидывается грезящей странницей.

– Хорошо сказано, Кастет. – Острие ножа уперлось мне в горло. – А наша святая обязанность – избавляться от шарлатанов, поэтому, детка, лучше тебе по-хорошему разинуть варежку и во всем признаться. Так где ты шаталась, Греза?

Скрипя зубами, я ухватилась за ребра.

– Все узнаете на Потустороннем совете.

От пощечины у меня зазвенело в ушах.

Гектор взглянул на карманные часы, которые всегда носил с собой. Этот бой мне не выиграть – не с моими увечьями, спрятанными под одеждой.

Гектор не должен догадаться, как разительно переменились мои таланты. Пусть и дальше считает меня радаром, годным лишь для отслеживания лабиринтов. Потом будет сюрприз.

– Из нашей партизанки слова не вытянешь, – скривился Кастет. – Ладно, гони кошелек. Хоть повеселимся за твой счет.

– И эту побрякушку тоже. – Его коренастая спутница схватила меня за шиворот. – Серебро?

– Нет, пластмасса. – Я мертвой хваткой вцепилась в подвеску.

– Врешь! Отдай.

Металл покалыванием отозвался в ладони. Конечно, амулет заряжен против полтергейстов, но от бандитов вряд ли убережет.

Подвеску подарил мне Страж. Единственное доказательство его существования, и эти безмозглые ублюдки ее не получат.

– Я на вашей территории, – возразила я, пятясь. – Свое имущество защищайте сколько влезет, но не посягайте на мое. Сборщик за такое по головке не погладит.

Гектор равнодушно разглядывал меня, точно хищник – раненого оленя.

– Мы оставим девочке ее безделушку, Сопатка, – распорядился он. – А кошелек заберем.

– У меня нет денег.

– Не ври, Бледная Греза. Иначе велю Ряхе тебя обыскать.

Мой взгляд метнулся к лысому головорезу с алчными глазками и совершенно каменным лицом, в свое время пугавшим меня до обморока – разумеется, до знакомства с рефаимами. Ряха – или, как его еще называли, Опарыш – выполнял всю грязную работу. Его руками Гектор убирал неугодных. Я выгребла из кармана последние деньги и швырнула их Кастету.

– Считай это платой за твою жизнь, – произнес Гектор, пока Кастет собирал монеты. – Рот-до-Ушей, мы славно повеселились. Можешь спрятать нож.

Шатенка ошарашенно уставилась на него:

– Но ведь она не раскололась. Нельзя ее отпускать!

– Белый Сборщик редкая зануда. Мне недосуг выслушивать его претензии.

– Он ее выгнал. Она тупо врет, чтобы спасти свою драгоценную шкуру.

Гектор зашагал прочь, и Рот-до-Ушей бросилась за ним:

– Ты же сам велел выбить из нее правду. Ты сказал…

Гектор развернулся и ударил ее по лицу, раскроив перстнем щеку.

– Ты смеешь мне перечить, Челси?

Рыжие пряди выбились из косы и упали девушке на лоб. Она злобно зыркнула на меня и отвернулась:

– Прости, темный владыка.

– Извинения приняты.

Головорезы переглянулись, но скалился один Бивень. Если присмотреться, у каждого на физиономии различались мелкие шрамы. Окинув меня напоследок взглядом, Гектор обнял свою подельницу и повел прочь. Ее лица я не видела, но спина выдавала крайнее напряжение.

# Примечания

1

«Виновна» (англ.).