# Холодный свет луны

Александр Александрович Тамоников

Афганская война. История, основанная на реальных событиях. Только нашел старлей Сергей Баженов свою любовь – медсестру Риту, как влюбленным пришлось расстаться. Сергей повел колонну машин за боеприпасами. На перевале колонну атаковала банда моджахедов, расстреляла почти всех. Баженов остался в живых, но скоро пожалел, что не погиб. Пленных доставили в спецлагерь, где из них стали готовить карателей для дискредитации Советской Армии. Теперь у Баженова два пути – либо стать предателем, либо начать бой, может быть, последний бой в своей жизни…

Книга также выходила под названиями «Карательный отряд» и «Горная атака».

© Тамоников А. А., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

* * *

> Все изложенное в книге является авторским вымыслом. Всякое совпадение непреднамеренно и случайно.


## Глава 1

Квадрат «Z». Район, где планируется силами советских подразделений специального назначения провести операцию по уничтожению особого лагеря подготовки боевиков, базирующейся на его территории специальной карательной команды «Призраки», а также планируется освободить содержащихся в лагере военнопленных. Реализация задач боевой операции «Охота на призраков». Граница Афганистана и Пакистана. 20 июня 1985 года, четверг.

Командир отряда спецназа КГБ «Карат-2» майор Дросов проснулся в 7.00.

Умывшись, решил заняться физической зарядкой, но со склона перевала его окликнул связист подразделения, прапорщик Олимов:

– Командир! Буйный на связи!

Буйный – позывной командира штурмовой роты капитана Сергиенко, перебрасываемой в квадрат «Z» для поддержки и прикрытия отряда спецназа в предстоящей операции.

Майор посмотрел на часы.

– Интересно, где сейчас находится рота? По времени, в 4 часах ходьбы от нас. А это значит – где-то на входе в верхнее ущелье. Наверное, ротный прикидывает, как лучше пройти заключительный участок марша. Что ж, поможем Сергиенко.

Дросов ответил:

– Я – Карат-2! Приветствую Буйного!

Командир роты произнес:

– Взаимно! К встрече готовы?

– Конечно! Остается узнать, где вы?

– В ущелье! Идем по вашему следу!

Майор удивился:

– Уже в ущелье? Резво вы, однако, идете! Мысли попробовать прощупать нижнее ущелье не возникало?

– А зачем? Если оно сокращает путь, то ты, Карат-2, еще вчера сообщил бы это Первому. Я не прав?

Дросов усмехнулся:

– Прав, Буйный! На все сто процентов прав! Когда планируешь выйти в Хайдарский проход?

– В полдень! Может, раньше! Как получится. Но ты кого-нибудь из своих выведи навстречу разведывательному дозору часам к одиннадцати, добро?

– Без проблем!

– Тогда до встречи, Карат-2!

– До встречи, Буйный!

Передав наушники с микрофоном связисту, Дросов спустился на дно ущелья. Вызвал старшего лейтенанта Круглова и прапорщика Каримова. Дождавшись подчиненных, поставил задачу:

– Ты, Круглов, остаешься здесь за меня, мы же с Каримовым пойдем в проход.

Старший лейтенант спросил:

– Рота на подходе?

– Как это ты сообразил? Удивительно.

– Да ладно, командир! В общем, задачу понял. Выполняю!

– Давай, Володя, выполняй. И как говорят наши недруги, да поможет тебе Всевышний.

– Обойдусь без его помощи!

– Ну, тогда вперед, старлей!

Круглов поднялся на позицию пункта связи. Дросов с Каримовым спустились в проход. Убедились, что он в пределах видимости, чист, вышли к воротам верхнего ущелья. Держа в поле зрения подходы к воротам, стали ждать выхода из ущелья передового дозора роты.

Основными причинами принятого в Москве решения по проведению боевой акции в Пакистане явилось, во-первых, то, что на территории сопредельного с Афганистаном исламского государства руководством так называемого Движения сопротивления советской оккупации Афганистана были созданы лагеря по подготовке моджахедов для ведения террористической войны против частей и соединений отдельной 40-й армии. Во-вторых, то, что на территории особого лагеря, расположенного недалеко от пакистанского города Чевара и под командованием известного, кровавого и влиятельного среди бандитов полевого командира Абдула Фархади, содержались советские военнопленные – невольники, которых люди Фархади пытались заставить служить в формируемой предателем своей страны бывшим полковником Советской Армии Эркином Довлатовым бригаде «Свобода». Их пытались заставить воевать против своих соотечественников, применяя к пленным самые жесткие меры давления, включая массовые, показательные казни тех, кто отказывался повиноваться моджахедам. Третьей причиной принятого решения явилось то, что под непосредственным руководством Фархади подчиненные ему отряды Азиза Карамулло, Нури и Хана постоянно совершали рейды в Афганистан с целью уничтожения советских военных колонн, нападения из засад на воинские подразделения, проведения диверсий. А также то, что с территории лагеря Фархади в Афганистане действовала карательная спецкоманда «Призраки», состоящая из десяти подонков, не только предавших Родину, но и утерявших человеческий облик, превратившихся в обезумевших от крови зверей. Эта команда проводила акции против мирных жителей небольших афганских населенных пунктов под видом солдат частей ограниченного воинского контингента. Действовали каратели жестоко, расстреливая и вырезая целые кишлаки, не щадя ни мужчин, ни женщин, ни стариков, ни грудных младенцев. Их зверства снимались на пленку проводником-оператором, а затем Фархади продавал пленки представителям западных, реакционных СМИ. В результате чего сам главарь бандитов получал приличный доход, а «свободный мир» возмущался и негодовал по поводу «невиданной жестокости» советских военнослужащих в Афганистане. Командовал «Призраками» бывший офицер Советской Армии, капитан Иванов, как и Довлатов, в свое время добровольно перешедший на сторону моджахедов. Перешедший, дабы на крови невинных жертв террора заработать деньги и возможность в дальнейшем обеспечить себе безбедную жизнь в одной из стран – все того же «справедливого, свободного, демократичного» Запада, – охотно предоставляющих гражданство и подданство мерзавцам, чьими злодеяниями так возмущаются с экранов телевизоров и страниц своих «несомненно правдивых и непредвзятых» телепрограмм, газет и журналов сотрудники этих самых средств массовой информации.

Подобное положение дел Москва терпеть не желала, а посему к границе с Пакистаном первоначально был переброшен отряд специального назначения КГБ «Карат-2», подготовивший район для принятия и размещения более крупного специального подразделения – штурмовой роты отдельного батальона спецназа из состава резерва командующего армией – с задачей раз и навсегда решить проблему с лагерем Фархади.

Справедливости ради следует отметить, что подонку Довлатову так и не удалось создать даже подобие бригады. Пленные всячески саботировали потуги полковника-предателя сколотить спецподразделение, что реально грозило им смертной казнью. Поэтому Фархади решил сформировать вторую карательную команду, командиром которой планировал назначить старшего лейтенанта Баженова, плененного душманами Карамулло в результате контузии, полученной в ходе боя на Тургунском перевале, где моджахедам удалось уничтожить и автомобильную колонну, и мотострелковый взвод боевого охранения. Вместе с Баженовым в плен попали и двое его подчиненных. Внешняя разведка, активно работавшая в Пакистане, через командира группы американских инструкторов, сержанта Энди Слейтера вошла в контакт со старшим лейтенантом, но ответная реакция на предложения разведчиков пока была неизвестна. Впрочем, это не имело решающего значения. Более того, разведка, вербуя офицера, рассчитывала на то, что Баженов сдаст контакт Фархади, что отвлекло бы внимание полевого командира от готовившейся неподалеку от лагеря и кишлака Чиштан операции «Охота на призраков». Сдал ли Баженов Абдулу Фархади интерес советской разведки к подчиненному ему лагерю, не сдал, но отряд спецназа «Карат-2» без проблем занял рубеж подготовки штурма особого объекта. И сегодня, 20 июня, в 10.30 майор Дросов ждал появления в Хайдарском проходе бойцов передового дозора штурмовой роты капитана Сергиенко.

Каково же было удивление Дросова, когда после встречи дозорных к ним вышли капитан – командир роты и… генерал Еременко.

Майор изумленно проговорил:

– Вы? Здесь?

Генерал рассмеялся:

– Что, не ждал, Сергей Иванович?

– Да уж сюрприз, ничего не скажешь.

– А не надо ничего говорить, надо докладывать как положено! Ну?

Дросов доложил:

– Товарищ генерал, отряд «Карат-2» установил контроль над лагерем террористов и прилегающей к нему территорией!

Еременко кивнул, указал на капитана:

– Знакомьтесь, это командир десантно-штурмовой роты, капитан Сергиенко Олег Михайлович, Герой Советского Союза.

Генерал перевел взгляд на спецназовца:

– А это командир отряда спецназа «Карат-2» КГБ майор Дросов, без звездочки на лацкане кителя, но тоже герой.

Офицеры пожали друг другу руки.

Майор спросил:

– Неужели и вы, товарищ генерал, вместе с ротой последний этап шли?

– Нет, Сережа. Я на арбе ехал! Ты еще никак не придешь в себя? Встряхнись. А то вопросы, извини, глупые задаешь. Или я, по-твоему, рухлядь штабная, не способная пройти 40 верст пешком? Да я еще тебе фору на марше дам!

Дросов улыбнулся:

– А вот тут вы явно загнули, Сергей Дмитриевич. Но отдаю должное вашей прекрасной физической подготовке.

Генерал махнул рукой, словно отгоняя муху:

– Ладно! Достаточно пустых разговоров. Веди роту к месту ее временного размещения. Да готовься доложить план реализации задач по операции «Охота на призраков»! Надеюсь, ты уже принял решение?

– Конечно, принял, товарищ генерал!

Майор вызвал прапорщика Каримова:

– Шерали! Давай к передовому дозору и веди его в наше, приграничное ущелье. Я с генералом, капитаном и ротой – следом!

– Есть, командир!

Прапорщик догнал бойцов-разведчиков, и рота начала последний переход. В 12.50 Сергиенко по схеме спецов развел взводы роты по ранее определенным местам временного размещения.

Генерал с Дросовым и Сергиенко поднялись на пункт связи отряда спецназа.

Еременко приказал связисту:

– Прапорщик, свяжитесь с Кленом, сообщите, что оперативно-тактическая группа вышла в заданный район.

– Есть! – ответил Олимов и принялся вызывать Клен.

Круглов спустился вниз. Генерал взглянул на Дросова:

– Здесь будешь раскрывать план или поднимемся на один из постов наблюдения?

Майор ответил:

– Лучше поднимемся на пост. С вершины перевала будет удобнее докладывать о решении, которое предлагается к утверждению!

– Тогда продолжим подъем!

Дросов вызвал Гориленко:

– Рассвет-1! Я – Карат-2! Идем к вам с гостями! Обеспечь прием!

– Понял тебя, Карат-2! – ответил капитан. – К приему гостей готов!

Гориленко также очень удивился, увидев на позиции самого генерала. Еременко спросил начальника поста:

– Как обстановка, капитан?

– Все нормально, товарищ генерал. В лагере спокойно. Бандиты занимаются по своему распорядку дня. Лагерь в сторону Чевара никто не покидал. Передвижения людей были лишь из кишлака и обратно.

– А Фархади?

– Он оставался на объекте. Сейчас Фархади в помещении второго этажа одиночного здания. Оно хорошо видно отсюда.

– Здание вижу! Значит, Фархади ночь провел в лагере. Почему?

– А черт, извините, кто его знает, товарищ генерал, может, готовит очередную пакость.

– Возможно!

Еременко повернулся к Дросову:

– Докладывай свой план штурма объекта!

Майор кивнул в сторону лагеря:

– Две балки справа и слева от объекта видите?

– Не слепой!

– Так вот. Предлагаю этой ночью вывести отряд в южную балку и…

Генерал перебил Дросова:

– Но, по данным разведки, вход в нее заминирован.

– Уже разминирован. Там сейчас находится прапорщик Стрекаленко. Он не только сделал проход в минном поле, блокирующем вход в балку, но проверил и весь овраг. Тот чист от мин.

– Дальше! – кивнул Еременко.

Майор продолжил:

– Отряд ночью входит в балку. Рота капитана Сергиенко ближе к рассвету группируется у выхода из Хайдарского ущелья. В 5.00 я применяю ликвидаторы минных полей и по проходам врываюсь в лагерь с южного фланга. Отряд выходит непосредственно к бараку, где размещены «Призраки», американские инструкторы и наш старший лейтенант Баженов. Отморозков уничтожаем на месте, американцев разоружаем, Баженова временно выводим из строя. Но можем и инструкторов уничтожить.

Еременко сказал:

– Не стоит! Пусть уходят из лагеря, если их духи сами не пристрелят.

Майор ответил:

– Понял! Итак, отработав барак № 2, отряд полностью уничтожает охрану лагеря. Затем берет под контроль склады и штурмует логово Фархади, если тот вечером не уйдет с объекта. Освобождаем пленных и вместе с ними отходим к Хайдарскому проходу.

Генерал взглянул на Дросова:

– А чем же у нас будет заниматься рота Сергиенко? Со стороны наблюдать, как твои ребята громят лагерь?

– Да нет, Сергей Дмитриевич. Не получится подчиненным Олега Михайловича быть зрителями на этом кровавом спектакле! Обратите внимание на кишлак, что севернее лагеря. В нем на настоящий момент находятся остатки банды Карамулло да две полноценные смены внутреннего караула, что несут службу на объекте. Не исключено, что в кишлаке размещен и резерв сил Фархади. Второй пост наблюдения за сутки насчитал в Чиштане более ста мужчин. Они вооружены и организованны. Как поведут себя моджахеды, поняв, что лагерь подвергся нападению неизвестных сил? Конечно, есть вероятность того, что Карамулло может удержать духов в лагере. Чтобы после гибели Фархади занять его место. Но вероятность эта мала. Скорее всего моджахеды пойдут к лагерю. Понятно, не за тем, чтобы с почестями проводить нас, дерзких русских, пришедших из Афгана освободить своих пленных. Банда у кишлака попытается уничтожить отряд. Я думал над тем, как лучше это сделать с точки зрения моджахедов. И пришел к выводу – моджахеды в первую очередь попытаются отрезать нас от границы. Следовательно, блокируют Хайдарский проход, что возможно, лишь вытянув банду вдоль западного периметра. Оттуда попробуют нанести по лагерю контрудар. И вот чтобы духи не успели сделать это, роте Сергиенко предстоит опередить банду, атаковав ее с тыла! Десантники без проблем разделают духов и Карамулло, и Фархади, и мы спокойно выведем из лагеря наших пленных, а заодно, если получится, прихватим и господина Довлатова. Остальные нам в принципе не нужны. Штурм следует провести максимум за двадцать минут, что реально. Еще полчаса на разборки с бандой Карамулло и людьми Фархади из кишлака. Затем быстрый отход на территорию Афганистана. Или примем транспортные вертушки в самом лагере!

Генерал переспросил:

– В лагере? «Ми-8» ты предлагаешь сажать на объекте?

– Это как вариант. Можно пленных отправить и из прохода, там вертолеты тоже смогут приземлиться. Но сам отход займет более получаса. Следовательно, операция затянется на 1 час 20 минут, как минимум. А этого времени хватит, чтобы либо Хикмат подтянул к лагерю свой отборный полк, либо пакистанцы подняли в воздух авиацию. С полком, в котором всего три роты недобитков, на наших БМП-1 мы разберемся. А вот авиация, пусть и пакистанская, – это серьезно! Нам бы уложиться в час. Но не получится!

Сергиенко улыбнулся:

– Все получится, майор! Против авиации противника у меня в роте есть противоядие – восемь переносных зенитно-ракетных комплексов «Стрела». И зенитчики во взводах шустрые. Отобьем атаку с воздуха!

Генерал посмотрел на капитана:

– Что, будем сбивать пакистанскую авиацию в ее же воздушном пространстве?

– А разве будет лучше, если их штурмовики и вертушки положат роту с отрядом и пленными у самой границы?

Еременко отполз от вершины на выступ склона. За ним последовали майор Дросов и капитан Сергиенко. Спецназовцы с ходу нашли общий язык, они понимали друг друга с полуслова, посему поддерживали друг друга. Генерал видел это. Но план, предложенный Дросовым, грозил обернуться крупным международным скандалом. Конечно, разрабатывая варианты освобождения пленных и уничтожения отряда карателей из числа бывших военнослужащих Советской Армии, в Москве понимали, что скандала в любом случае не избежать. Но одно дело, если советские спецподразделения будут действовать против афганских моджахедов, держащих пленных на территории соседнего государства, и совсем другое дело, если эти же спецподразделения вступят в бой с войсками регулярной армии Пакистана. Поэтому генерал ответил:

– Я выслушал твое решение, майор! Вижу, и командир штурмовой роты поддерживает предложенный тобой план. Но утвердить его пока не могу. Надо подумать! Тем более время для этого есть. Свое решение по плану отработки лагеря подготовки моджахедов я сообщу не позднее 18.00 сегодня. Одно обещаю: мы не уйдем отсюда, не уничтожив карателей и не освободив пленных! Все! Следующее совещание на посту наблюдения в 18.00! Дросов, распорядись, чтобы связист оборудовал рядом со своим пунктом местечко и для меня.

– Сделаем, Сергей Дмитриевич! Только вы особо голову не ломайте. Что бы мы ни планировали, все будет решаться во время штурма!

– Мне, Сережа, это не хуже, чем тебе, известно! Занимайтесь делами!


Ни генерал Еременко, ни майор Дросов, ни капитан Сергиенко даже предположить не могли, что все их планы обречены на провал. Обречены событиями, которые начали разворачиваться в особом лагере, как только генерал с офицерами покинули пост наблюдения капитана Гориленко.

А началось все с того, что сержант Лебедев в 14.10 вновь собрал у торца барака своих товарищей, рядовых Петрова, Вялого, Щеглова и Котенко.

Оглядев друзей по неволе, спросил:

– Ну что, пацаны? Наступил день, когда мы должны окончательно решить, пытаться бежать, чтобы снова обрести свободу, или так и остаться навсегда рабами вонючего Фархади.

Петров добавил:

– Или получить пулю при попытке к бегству.

Лебедев взглянул на него:

– А разве пуля не то же освобождение? Впрочем, я никого не принуждаю. Кто чувствует, что не сможет сделать то, что надо будет сделать, пусть скажет здесь и сейчас.

Щеглов сплюнул в пыль:

– Да хватит тебе, сержант, ерунду говорить. Когда начнем?

Лебедев повернулся к Котенко:

– Кого товарить будем выбрал?

Рядовой кивнул:

– Выбрал! Узбеков. Я с одним служил вместе. Пацан свой. Намекнул, что нужна потасовка. Он сказал: нужна, значит, будет!

Лебедев повысил голос:

– Ты что, урод, раскрыл какому-то узбеку наши планы?

– Охренел? Просто сказал: нужна потасовка, мол, не мешает в лазарете от всей этой бодяги отдохнуть!

– Ну, смотри, Миша! Если что, я тебя первого завалю.

В разговор вступил Вялый:

– Да хватит вам собачиться! Одно дело предстоит делать. И подыхать, если проколемся, тоже будем вместе. Духи никого не пощадят! Говори, сержант, когда начинаем?

Лебедев проговорил, успокоившись:

– Короче, в пять часов у меня очередная беседа со старлеем-шакалом. Как только выйду за колючку да отойду с ним в сторону, начинайте! Главное – больше шума. Чтобы вооруженная охрана бросилась разнимать. Разоружить ее и огонь по вышкам!

Щеглов вздохнул:

– Если часовые первыми из пулеметов по толпе не ударят!

– Так опередить их надо! А я духами, что старлея охраняют, займусь.

– Как бы они тобой не занялись. Нет, Лебедь, ты лучше до поры до времени в заваруху не влезай, держись в стороне. А вот как рванем к «Хаммеру» американскому, тогда и коси пуштунов вместе со старлеем.

Сержант согласился:

– Ладно! У кого заточка?

– У меня, – ответил Петров.

– Давай сюда! Да незаметно! Порядок! Ну все. Вместе не гуртоваться, но и не тереться в толпе. Если кто верит в бога, помолитесь. Не помешает! Я бы помолился, да не верю. Ни в бога, ни в черта! Ладно, до пяти разошлись!


Особый лагерь подготовки афганских моджахедов

недалеко от Чевара. 20 июня, четверг. 17.00.

Строго в определенное время Баженов, сопровождаемый ставшими уже привычными пуштунами, подошел к охраняемой калитке периметра ограждения барака № 1. Тут же от толпы пленных, находившихся во дворике, отошел сержант-десантник. Он также подошел к калитке:

– Здравия желаю, господин старший лейтенант!

В его голосе звучали нотки то ли иронии, то ли скрытой за иронией враждебности.

– Здравствуй, Лебедев! – ответил офицер. Он кивнул пуштунам. Те отдали команду часовому, сержанта выпустили за ограждение. Баженов отвел его в сторону:

– Как успехи, Игорь Семенович?

Десантник усмехнулся:

– Все, как говорят американцы-инструкторы, полный о’кей!

– Даже так?

– Да! Сколотил я нужную группу.

– Мне нужны списки.

– Чуть позже!

– Что значит чуть позже?

– А это значит, старший лейтенант, что я назову тех, кто решил предать Родину, чуть позже!

– Я не понимаю тебя, сержант!

– Скоро все поймете!

Баженов насторожился. Лебедев сегодня вел себя не как всегда. И руку засунул в карман, чего ранее не допускал. Что у него в кармане? Списки? Но он не стал бы держать их при себе в лагере. Это смертельно опасно. Оружие? Но он не мог иметь оружия. Так что?

Размышления старшего лейтенанта прервали крики, которые начали доноситься от барака. Кто кричал, не разобрать. Но означали они одно: разыгравшуюся крупную ссору.

Баженов взглянул на Лебедева:

– Что происходит в лагере, сержант?

Десантник с наигранно безразличным видом пожал плечами:

– А черт его знает! Там каждый день что-то да происходит. Пацаны одичали, терпеть друг друга не могут. Особенно неприязнь проявляется между славянами, кавказцами и азиатами. Вот, наверное, кто-то и наехал на кого-то. Может, сигарету не поделили, не знаю! Да и плевать мне на это! Поорут, морды друг другу набьют, успокоятся.

– Да нет! Это не простые разборки.

Драка во дворе барака между тем усиливалась. И вдруг все находившиеся в нем пленные принялись месить друг друга.

Охранники подняли тревогу. Над лагерем взвыла сирена. Пуштуны вскинули автоматы, но пока не стреляли. Не стреляли и пулеметчики на вышках, но они готовы были открыть стрельбу. Из караульного помещения показалась резервная группа караула. От штаба с десятком охранников к бараку спешил комендант лагеря Абдужабар.

Сержант вытащил руку из кармана. И, как он ни прятал холодное самодельное оружие под рукавом кителя, Баженов заметил блеск стали. Взглянул на Лебедева:

– Заточка?

Десантник дернулся, но остановился. Вопрос офицера явился для него неожиданным. Да и нападать на Баженова еще не пришло время. А старлей уже заметил заточку. Сержант сжал зубы, процедил:

– Просек, сука? Ну, кликни пуштунов, они быстро из меня решето сделают! Но…

– Заткнись! – приказал старший лейтенант и спросил: – Ты организовал драку?

– Какая теперь разница?

– Большая! Что хотел добиться дракой? Разоружения охраны, что пойдет давить потасовку?

– Хотя бы, ну и что?

– А то! Пулеметы на вышках не видишь?

– Я что-то не пойму тебя, старлей!

– У меня нет времени объясняться с тобой. И тем более что-либо доказывать. У нас мало времени. Отвечай, какой путь выбрали для прорыва?

– Так ты не за духов?

– Нет! Мать твою. Отвечай! Быстро!

Сержант тряхнул головой:

– В Хайдарский проход! На джипе американцев!

– В «Хаммер» влезут человек шесть-восемь, а остальные?

– С остальными базара не было!

– Не было! Дурак ты, Лебедев! И сам бы не вырвался, ваш джип духи сожгли бы в момент одной гранатой, и других загубил бы! Так! Слушай меня. Как только твои ребята обезоружат охрану, по ним да и по всем остальным тут же откроют огонь пулеметчики с вышек и те охранники, что окажутся вне двора барака. Это надо предотвратить.

Лебедев бросил быстрый взгляд на старлея:

– Как?

– Молча! Валим пуштунов. Забираем автоматы и гасим часовых на вышках и у калитки. После этого ты возвращаешься к бараку и организуешь атаку постов охраны складов.

Сержант удивился:

– Складов?

– Да, складов! Только там спасение. Прорвемся в подземный бункер – получим возможность занять долговременную оборону. Дальше посмотрим по ситуации. Только в склады ты должен вывести как можно больше пленных.

– А если часть разбежится?

– Их убьют! Но останавливать или упрашивать кого-то у нас времени нет. В общем, ты организуешь прорыв на склады, я прикрою вас! Затем вы прикроете мой отход. Понял?

– Понял, командир!

– Вот и хорошо! А полный о’кей у нас будет тогда, когда в наших руках окажется достаточно для ведения боя оружия, а главное – средства связи, с помощью которых мы сможем выйти на своих! Наверняка за лагерем активно наблюдает разведка. А наши не оставят в беде. Помогут. Нужно для них только время выиграть. Все! Кажется, начинаются серьезные дела. Готов?

– Так точно!

– Нападение на пуштунов по моей команде.

– Есть!

Охрана ворвалась во двор, стреляя в воздух. Моджахеды резервной группы караула рассчитывали на то, что выстрелы усмирят толпу, но случилось для душманов неожиданное. Пленные, прекратив драку между собой, бросились на караульных. Сбили афганцев с ног, разоружили, кому свернули шеи, кого убили заточками. Не прошло и минуты, как разъяренная толпа превратилась в управляемую команду.

Пуштуны передернули затворы.

Старший лейтенант отдал команду сержанту:

– Твой ближний, мой дальний. Вперед!

Баженов толкнул Лебедева к охранникам, выкрикнув:

– Что происходит?

Один из пуштунов выругался:

– Шайтаны, бунт подняли! Смерть собакам.

Сблизившиеся с охранниками старший лейтенант и сержант напали на пуштунов. Сергей, ногой выбив автомат из рук своего противника, нанес ему удар в солнечное сплетение. Затем, выхватив нож из ножен шаровар душмана, всадил лезвие в спину согнувшегося пополам пуштуна. Перехватил готовый к бою автомат. Бросил взгляд на сержанта. Тот прыгнул. Но не на противника, а чуть в сторону, одновременно выставив в сторону заточку, зажатую в кулаке. Самодельное оружие вонзилось в горло второму пуштуну. Он, выронив автомат и обхватив шею руками, повалился набок.

Шум сзади услышал часовой у калитки. Он резко обернулся. Баженов дал очередь, и душман повис на колючке. Сержант подобрал автомат. С дальней вышки раздалась пулеметная очередь. Кто-то из пленных вскрикнул. Баженов приказал Лебедеву:

– Огонь по вышкам!

Старший лейтенант и сержант очередями сбили двух часовых. Пулеметчиков с ближних вышек сняли уже солдаты, отобравшие оружие у охранников во дворе лагеря.

Баженов крикнул Лебедеву:

– Сержант! Вперед на прорыв к складам! Там двое часовых. Не дай им голову поднять из укрытия. Я прикрываю. Пошел!

Лебедев юркнул в калитку.

У ног Баженова вздыбили каменистую почву фонтанчики от попадания пуль. Это действовали стрелки из группы Абдужабара. И очередь едва не срезала замполита. Прогремели еще выстрелы. Сергей упал, прикрывшись трупом ближнего пуштуна. Видимо, его посчитали мертвым, так как Абдужабар развернул цепь моджахедов на прорывающихся к складам пленных. И тут вновь в бой вступил Баженов. Он выставил из-за трупа автомат и тремя короткими очередями поразил шестерых душманов из группы Абдужабара. Получив пулю в голову, в камни уткнулся и сам комендант лагеря. Оставшиеся в живых абдужабаровцы отползли за штабель бетонных столбов.

Часовые у складов, увидев, что на них прет вооруженная толпа пленных, дали по очереди и бросились к бетонным окопам. Оттуда они могли расстрелять взбунтовавшихся невольников. Лебедев не дал им сделать это, срезав обоих двумя прицельными очередями. Сбить замок с ворот склада не составило труда. И пленные уже почти вошли в бункер, как вдруг со второго этажа здания размещения лагеря ударил пулемет. Либо стрелял сам Фархади, либо его помощник. Четверо солдат, пробитые пулями, остались лежать у входа.

Старший лейтенант открыл огонь по зданию. Пулеметчик тут же перевел стрельбу на него. В труп пуштуна впились штук десять пуль. Баженов замер. В это время по второму этажу здания открыли огонь уже как минимум пять автоматов. Пулеметчик молчал. Раздался голос сержанта:

– Старлей, рви к нам, коли живой, прикроем!

Сергей подумал: вот он, момент истины. От ограждения барака до складов метров пятьдесят, не больше. Всего 50 метров. Расстояние, которое он мог бы пробежать секунд за 7. Всего за семь секунд. От них сейчас зависела жизнь или смерть офицера. Но надо бежать, пока молчит пулемет и не очухались духи за штабелем столбов.

Баженов поднялся и понесся к складам. Он влетел в бункер, сбив с ног двух солдат, тащивших ко входу какой-то ящик, они и упали вместе. Бойцы рассмеялись. Крупный боец из группы Лебедева заметил:

– Шустро вы, однако, бегаете, товарищ старший лейтенант. У нас в десанте таких спринтеров не было.

Сергей поднялся:

– Побежишь тут, но ладно, отставить разговоры. Я, как старший по званию, принимаю командование сводным взводом бывших пленных на себя. Фамилия моя Баженов, звание старший лейтенант. Внимание всем! Те, кто вооружен, под командованием сержанта Лебедева держать оборону на линии ворот склада, остальным вскрыть ящики, извлечь автоматы, магазины, патроны, гранаты. Вооружившись, построиться в конце склада. Там я поставлю задачу второму отделению прикрытия. Вопросы ко мне?

– Нет вопросов! – хором ответили солдаты и кинулись вскрывать оружейные ящики.

Баженов подошел к левой стене, где находился Лебедев, спросил:

– Сколько наших полегло?

– Семь человек! Здесь пятнадцать. Было в бараке двадцать два. Такая вот арифметика, командир!

– Жаль ребят, конечно, но ничего не поделаешь. Без потерь пробиться сюда было невозможно. Представляешь, что стало бы с твоей группой, попытайся вы уйти из лагеря на «Хаммере» американцев?

Сержант кивнул:

– Представляю. Нас один только пулемет из штаба духов в клочья порвал бы!

– Верно! Но теперь главное сделано, страшное позади. Среди солдат есть связисты?

– Есть. Там узбек один, Юлдашем кличут.

– Найду! Ты, Игорек, давай тут передним краем руководи, я займусь тылом. Надо найти действующую мощную радиостанцию. Хотя, уверен, о нашем мятеже уже известно советской разведке в Пакистане, и даю голову на отсечение, где-нибудь в высоком штабе экстренно разрабатывается операция по нашей эвакуации отсюда.

Лебедев вздохнул:

– Мне бы вашу уверенность!

– Ты чего раскис, сержант?

– Да так, ничего. Пройдет! Просто среди тех семерых, что духи успели завалить, кореш мой по полку, по батальону, по роте, Степка Щеглов. Его пулеметчик с вышки первой же очередью…

Старший лейтенант положил руку на плечо Лебедеву:

– Это война, сержант! На месте Степана мог оказаться и ты, и я, и любой, кто сейчас разбирает оружие. Никто не прятался от пуль. Одним повезло, другим нет! Возьми себя в руки, Игорь. Уйдем отсюда, всех вспомним и помянем, а сейчас мы на это не имеем права!

– Я уже в порядке, командир!

– Тогда держи сектор перед складами! Если что, вызывай голосом! И помни. Мы на этой войне сделали то, что до нас никому не удавалось сделать. Никому.

Уходя внутрь склада, Баженов посмотрел на часы. И изумился. Они показывали 17 часов 30 минут. Прошло всего полчаса от момента встречи с Лебедевым за колючкой ограждения барака до захвата складов. Всего полчаса. А кажется, прорыв как минимум два часа занял. Но что отсчитывают наручные часы Баженова? Время до спасения или… Но об этом даже думать нельзя. Расслабляться нельзя. Духи еще покажут себя! Но теперь и пятнадцать бывших пленных представляют собой грозную силу! Так что повоюем. А помощь придет! Обязательно придет. Она просто не может не прийти! Старший лейтенант не мог допустить и мысли, что помощь, о которой он думал, находилась от лагеря в каком-то километре. И спецназ уже начал операцию, одной из главных целей которой являлось освобождение пленных.


Барак № 2 содержания спецкоманды «Призраки»,

старшего лейтенанта Баженова

и американских инструкторов. 17.10.

Слейтер лежал в своей комнате, курил, сбрасывая пепел на пол. На столике стояла початая бутылка виски. Сержант пил с обеда. Обычно он употреблял спиртное ближе к отбою, но сегодня Слейтер находился в плохом настроении. Сержант никак не мог отогнать мысли от Гульнары. После ночи, проведенной с русской разведчицей, после близости с этой необыкновенной девушкой, чьи ласки были так похожи на ласки его бывшей супруги, которую Слейтер, как ни старался, не мог забыть, бравый сержант лишился покоя. Его тянуло в дом старого сутенера Фаруха, в небольшую комнату на втором этаже, к женщине, которую он хотел видеть. Видеть каждый день. Какая-то теплая печаль зародилась в его, казалось, уже холодном сердце. И сержант наслаждался этой печалью, одновременно проклиная себя за слабость. Вот и заглушал свои противоречивые чувства Слейтер глотками из пузатой бутылки да сигаретами, которые курил не переставая.

Неожиданно дверь в его комнату распахнулась, и на пороге появился Умберг. Вид у капрала был растрепанным и тревожным. И тут же Слейтер услышал автоматные очереди. Сержант вскочил с постели:

– Что случилось, капрал?

Умберг выдохнул:

– Похоже, Энди, русские пленные подняли мятеж.

Слейтер удивился:

– Что?!! Мятеж?!

Стрельба на улице усилилась. Умберг показал рукой за спину:

– Слышишь? А я и видел кое-что, находясь в курилке. Пленные затеяли драку. Охрана пошла в толпу. И, очевидно, либо расстреливает драчунов, либо пленные разоружили охрану и вступили в бой с караульными и людьми коменданта.

Слейтер двинулся к выходу:

– Идем, Майк, посмотрим, что за дела разворачиваются в лагере. Да, Паслера кликни!

Капрал, пропуская начальника, сказал:

– Фил уже во дворе!

Американцы вышли на улицу. Слейтер увидел, как основная группа пленных прорывается к складу. Взглянул на вышки. Часовые убиты.

Подбежал Паслер:

– Ты бы видел, Энди, что эти русские удумали. Затеяли драку, заманили к бараку охранников, завалили их и пошли на штурм склада. А этот, сосед наш, офицер, которого завербовал Фархади, с пленными заодно оказался. Вместе с одним из русских беседовал, ну ты знаешь, он каждый день с кем-то из пленных беседовал. Так вот, с одним из пленных он завалил пуштунов, что сопровождали офицера и часового у калитки. Да из автоматов дали очередь по вышкам. Потом пленник повел товарищей на склады, а офицер их прикрывал. Он недавно обстрелял группу Абдужабара. Неплохо надрал задницы духам. Из десятка дикарей шестерых точно выбил из строя. Да вон он, глядите!

Паслер указал рукой за торец барака № 1. Оттуда показался бегущий к складам, уже занятым русскими, Баженов.

Умберг проговорил:

– Интересно, успеет добежать лейтенант или нет? Бежит резво, ничего не скажешь!

Слейтер усмехнулся:

– Вот тебе и русские! Воистину непредсказуемые люди. Воины, бойцы. Надо же, мятеж подняли. А главное, цели своей достигли. В складе много оружия и боеприпасов, можно оборону долго держать. А старший лейтенант? Сосед наш. Тихоня тихоней, а смотри, как быстро с мятежниками снюхался. Вот и беседы. Я бы многое сейчас отдал, чтобы посмотреть на физиономию Фархади.

Умберг сказал:

– Да, парни отчаянные, слов нет! Вот только толку-то в том, что они засели на складе? Фархади вызовет помощь, тут база Хикмата недалеко, полк, хотя в полку этом если три полноценные роты наберется, то хорошо. Но все же сила, против которой русским пленным не устоять. Да если еще пакистанцы свои подразделения подтянут…

Слейтер взглянул на Умберга, перевел взгляд на Паслера:

– И что из этого вытекает?

И капрал, и рядовой пожали плечами:

– Черт его знает!

Сержант проговорил:

– А это означает, ребята, что пленные надеются на быструю помощь! Откуда она может прийти? Из Афганистана. Следовательно, здесь, господа инструкторы, скоро появятся подразделения советского спецназа! Должны появиться. Нам попадать к ним нельзя. Так что надо уходить. Воевать с русским спецназом мы не подряжались. А тот вряд ли будет разбираться, где моджахеды, а где наемники. Да и не надо им этого! Их задача – ликвидировать лагерь и освободить пленных. Учитывая, что из кишлака выступит отряд Карамулло, здесь будет ой как весело. Только не нам! А посему, Умберг, обойди опасную зону, дабы не попасть под пули мятежников, быстро проверь «Хаммер» и подгоняй его. Но не сюда во двор, а за барак, к запасному выходу. Если внедорожник поврежден и его нельзя в течение двадцати минут привести в порядок, то угоняй, к черту, «УАЗ» коменданта. Тот за караулкой стоит и хозяину больше не потребуется. Мы же с Паслером соберем вещи. Кстати! Что-то я наших соседей-карателей не вижу!

Паслер усмехнулся:

– Да вон их кэп из окна на территорию смотрит. Перепугались каратели, поняв, что в лагере мятеж. Сидят в своих норах, как крысы. И будут сидеть в надежде, что Фархади скоро наведет порядок в своих владениях.

Слейтер кивнул:

– Пусть сидят, надеются и ждут! Дождутся! Но плевать на этих ублюдков. Самим надо уходить. Идут они все к черту! Умберг! Ты еще здесь?

– Уже нет, сэр!

Капрал, согнувшись, побежал в сторону плаца. Только сделав приличный круг, он мог обойти сектор поражения огнем мятежников, засевших на складе. Слейтер и Паслер вернулись в барак.

У себя в комнате сержант закурил.

Гуля не могла не знать о том, что в лагере готовится восстание. Письмо, что сержант передал Баженову, наверняка являлось инструкцией к действию. Значит, говоря о встрече в ближайшую субботу, девушка лгала. Она знала, что больше никаких встреч со Слейтером у нее не будет. Жаль! И… обидно! Но она служит в разведке. Не могла же она сказать американцу, что в четверг в лагере произойдет?! Не могла. Но все же обидно. Он, конечно, больше никогда не увидит восточную красавицу, подарившую сержанту то, чего он уже не надеялся испытать. Но и не забудет ее! Нет, не забудет! Допив бутылку, Слейтер принялся собирать свою походную сумку.

## Глава 2

Афганистан. Граница с Пакистаном. Временный штаб советского сводного подразделения специального назначения. 17.10.

Майора Дросова неожиданно вызвал по связи Гориленко:

– Карат-2! Я – Рассвет-1! Как слышишь?

Командир отряда ответил:

– Слышу нормально, Рассвет-1, что у тебя?

– У меня-то все в порядке, а вот в лагере происходит что-то непонятное.

– В чем дело?

– Пленные затеяли драку между собой. Погоди… Баженов с бойцом, которого вывел за периметр колючки барака, завалил духов охраны старлея. Пленные обезоружили охранников.

Дросов и Сергиенко услышали треск автоматных очередей.

Гориленко продолжил:

– Часовые на вышках уничтожены. Черт, да в лагере настоящий бой разворачивается. Обстановка меняется стремительно. На объекте мятеж, Карат-2!

Майор отключил радиостанцию малого радиуса действия. Сергиенко, заметив, как изменился в лице майор, спросил:

– Что случилось, Сергей? Что за стрельба за перевалом?

Дросов посмотрел на командира штурмовой группы:

– Мятеж в лагере!

У капитана округлились глаза:

– Что?!! Какой мятеж?

– А хрен его знает.

Майор повернулся к связисту:

– Олимов! Генерала сюда, быстро!

Но Еременко уже сам вышел из кустов:

– Что происходит, Дросов?

Командир отряда спецназа доложил:

– Только что старший первого наблюдательного поста сообщил о том, что пленные, имитировав драку, разоружили охрану и вступили в бой с моджахедами.

– Час от часу не легче! – воскликнул генерал и приказал: – Отряду и роте – готовность полная. Сами поднимаемся на пост наблюдения!

Дросов и Сергиенко передали соответствующие распоряжения в подчиненные им подразделения и двинулись следом за генералом. Вышли на пост в 17.30.

Генерал осмотрел лагерь через бинокль. То же сделали и Дросов с Сергиенко. Еременко, оторвавшись от оптики, спросил у Гориленко:

– Пленные заняли склады?

Капитан кивнул:

– Так точно, товарищ генерал.

– Кто руководил мятежом?

– Непонятно! Драка началась внезапно. Затем старший лейтенант и пленный десантник вдруг напали на духов, сопровождавших Баженова. И первым завалил своего охранника сам старлей. После пристрелили часового у калитки. Открыли огонь по вышкам. Они срезали двух пулеметчиков. Двух других снял кто-то из пленных. Но пленные одну очередь с вышки пропустили. Среди них есть потери. Затем пленные пошли на штурм складов, что в холме. Баженов прикрывал их действия, отбив атаку человек десяти, завалив из них бандитов пять-шесть. И только перед самым вашим прибытием старлей сам прорвался на склад. Оттуда мятежники обстреляли здание штаба Фархади.

Дросов воскликнул:

– Вот тебе и планы! Все летит к чертям собачьим! – Он повернулся к Гориленко: – А что «Призраки» и американцы?

– Подонки пока в своем бараке. Инструкторы на улице!

Дросов вызвал старшего поста № 2, старшего лейтенанта Кабарова:

– Рассвет-2! Я – Карат-2!

– Рассвет-2 на связи! – ответили ему.

– Ты видел, что произошло в лагере?

– Частично, как только услышал стрельбу! Докладывать не стал, так как это дело Рассвета-1.

– Понятно! Что в кишлаке?

– Там, без сомнения, слышали стрельбу. Наверняка Карамулло и резерв Фархади знают, что произошло в лагере. Кишлак опустел, затих. Видимо, перед началом каких-то действий моджахедов.

– Но пока в кишлаке все тихо?

– Да!

– Продолжай наблюдение!

Майор переключился на разведчика, находившегося в южной балке:

– Ноль пятый! Я – Карат-2! Как слышишь?

Прапорщик Стрекаленко тоже немедленно ответил:

– На связи, командир!

– Где находишься?

– На склоне! Как услышал стрельбу, занял позицию наблюдения за лагерем. Но обзор ограничен. Из-за барака содержания «Призраков» и инструкторов-американцев. Очевидно одно: пленным удалось прорваться на склады и занять оборону. Они понесли потери.

– Что делают «Призраки»?

– В бараке сидят! Если попытаются покинуть лагерь, используя тыловые ворота, я сумею накрыть их!

– Скорее, скрыться попытаются американцы! Один из них уже выдвигается к джипу.

– Я его вижу. Обходит плац!

– Да!

– Так с этими легче будет!

Но Дросов неожиданно для прапорщика приказал:

– Инструкторов не трогать! Будут уходить, пусть уходят! И не задавай вопросов!

– Ясно! Что относительно лагеря делать будем?

– Узнаешь в свое время! Отбой!

– Отбой!

Майор взглянул на генерала:

– Придется начинать штурм объекта немедленно!

– Как думаешь провести его? – спросил Еременко.

Дросов ответил:

– Так же, как и планировал, из балки, только сейчас с учетом неожиданно изменившейся обстановки.

– Мятежники не догадываются о том, что в лагере могут появиться свои, поэтому наверняка будут палить по всему, что движется. Как устранить эту проблему?

– Как-нибудь устраню! На месте! Вы с капитаном отсеките банду Карамулло, остальное сделает отряд.

– Банду отсечем. Ты не упусти «Призраков». Если эти ублюдки сумеют вырваться из лагеря, операция будет считаться проваленной, со всеми вытекающими из этого выводами! Все понял, Сережа?

Майор кивнул:

– Куда ж понятней?! Но я пошел! Посты снимаю, выставите бойцов роты! Все!

– Удачи тебе, майор!

– Благодарю! Вам того же!

Дросов вызвал старшего лейтенанта Кабарова:

– Рассвет-2, начинай с прапорщиком Пахуровым выдвижение к посту № 1.

– Принял. Один вопрос: кто будет смотреть за кишлаком?

– Это не твоя забота!

– Выполняю!

Майор вызвал и остальных подчиненных, включая связиста Олимова. Связался со Стрекаленко:

– Ноль пятый! Я – Карат-2! Минут через пятнадцать отряд пойдет в балку. Мы пойдем по склону, практически открыто, прикрой в случае необходимости!

– Понял! Прикрою! На входе в овраг увидите убитую змею, гюрзу! Это ориентир, обозначающий начало левой стороны прохода в минном поле. Правая – в трех метрах от левой. Далее прямо в балку.

– Принял! Отбой!

В 17.51 личный состав собрался у поста № 1. Дросов быстро поставил задачу на марш по склону в балку.

Спустя две минуты спецназовцы, вытянувшись в колонну, начали быстрый спуск на плоскогорье, отклоняясь южнее лагеря. Очень кстати пришлась невидимая со стороны, прикрытая кустарником звериная тропа, на которую, оторвавшись от вершины перевала, наткнулись бойцы отряда. Эта тропа, петляя, выходила прямо к балке. Только не с торца, видимо, звериный инстинкт подсказывал, что на входе в овраг может таиться опасность, а из глубины, с юга. Но это для бойцов не имело никакого значения. Главное, тропа делала выход спецназовцев к балке невидимым для противника.

Отряд вошел в овраг без проблем. Очевидно, оставшимся в живых душманам во главе с Фархади было не до наблюдения за приграничной полосой, так как по спецназовцам никто не открыл огонь. Если заметили, то обстреляли бы непременно. Не обстреляли. Дросов вывел подчиненных к позиции Стрекаленко. Объявил отряду передышку, спросил у прапорщика:

– Ну что тут, Петя?

Стрекаленко указал на лагерь:

– Американцы подогнали «Хаммер» к запасному входу из барака, грузятся. С минуты на минуту отчалят.

– Черт с ними! «Призраки» на месте?

– В бараке, командир! Отсюда в правом крыле.

– Отлично!

Майор вызвал генерала:

– Первый! Я – Карат-2! Время Ч – 18.00. В Ч + 02 применяю ликвидаторы минных полей и атакую лагерь, начиная с барака № 2. Как поняли?

Еременко ответил:

– Понял тебя! Решение утверждаю. Оперативно-тактическая группа сосредоточена на выходе из Хайдарского прохода. Из кишлака только что вышел отряд боевиков численностью около ста человек. Банда движется, как ты и предполагал, по дороге, вдоль границы. Буйный займется ею.

– Принял! Работаю!

Майор отключил станцию, взглянул на часы, передал по цепи:

– Пахурову, Олимову привести в готовность «чушки»! Запуск ликвидаторов по команде. Далее после подрыва мин по проходам совершаем бросок к бараку. «Призраков» отрабатываю я с Кругловым. Остальные выходят во двор ближнего барака, оттуда к дальнему бараку. При обнаружении духов открывать огонь на поражение. Особое внимание уделять зданию штаба лагеря. Оттуда может заработать пулемет. Главное не попасть в сектор обстрела этого пулемета. Уточнение дальнейшей задачи после выхода к дальнему бараку! Приготовились. Начинаю обратный отсчет: 5, 4, 3, 2, 1, 0, «чушки»!

Из балки вылетели два троса. Упав на минное поле и проволочное заграждение до самого барака, взорвались. Следом последовали разрывы сдетонировавших мин. Дросов крикнул:

– Вперед, ребята! Штурм!

Спецназовцы, вскочив, бросились к объекту. Джип американцев в это время вышел с территории объекта и, набирая ход, пошел в сторону Чевара. Добравшись до барака № 2, подчиненные Дросова разделились на три подгруппы. Первая, состоящая из двух человек, самого майора и капитана Гориленко, бросилась к открытому запасному выходу дощатого одноэтажного здания. Группа под командованием старшего лейтенанта Кабарова направилась в обход барака справа, Круглов повел остальных бойцов в обход здания слева.


Отморозки бывшего капитана Иванова, наконец придя в себя и получив приказ Довлатова приготовиться к отходу из лагеря, спешно паковали личные вещи. Близкие взрывы дезорганизовали их. Они не успели взять оружие из оружейной комнаты. Первыми к ней вышли спецназовцы. Гориленко от порога запасного выхода уничтожил моджахеда, несшего службу в наряде по бараку. Дросов срезал очередью одного из подонков, кинувшегося к ружкомнате.

Услышав выстрелы внутри здания, каратели Иванова застыли в ступоре, столпившись в коридоре казармы. В таком состоянии их застали спецназовцы. Этих безжалостных ублюдков и расстреляли офицеры отряда спецназа. Хладнокровно, без малейшей доли сожаления. Эти человекоподобные, обезумевшие от крови и безнаказанности, дикие звери, спокойно расчленявшие грудных младенцев и сжигавшие заживо целые семьи мирных афганцев, не заслужили пощады. Они даже суда не заслужили, потому как животных не судят. Им задачей операции «Охота на призраков» был вынесен смертный приговор. И этот приговор привели в исполнение майор Дросов и капитан Гориленко.

И только рядовые Романов и Мыльцев успели упасть до того, как прозвучали автоматные очереди спецназовцев. Как только стрельба прекратилась, Романов, не поднимая головы, крикнул:

– Не стреляйте, я и мой товарищ насильно переведены в спецкоманду. Нас взяли в плен на Тургунском перевале вместе со старшим лейтенантом Баженовым!

Офицеры переглянулись. Дросов приказал:

– Встать! Руки за голову!

Побледневшие от страха молодые бойцы выполнили приказ грозных спецназовцев.

Дросов переспросил:

– Значит, вы попали сюда вместе с Баженовым? Это он заставил вас сдаться?

Романов ответил:

– Никак нет, извините, не знаю вашего звания, замполит роты был без сознания, когда духи обнаружили его. Старший лейтенант отстреливался вместе со всеми, это мы… растерялись! Но Баженов, когда мы еще в подвале были, говорил, что нас все равно спасут. А потом! Потом перевели в спецкоманду, но мы не покидали лагеря и ни в каких акциях не участвовали!

Дросов кивнул:

– Ладно! Проверим! А сейчас быстро в комнату своего замполита! И не пытайтесь сбежать. Себе же хуже сделаете!

– Да вы что? Куда бежать? Нам бы обратно, к своим!

– Вы еще здесь?

Бойцы, перепрыгивая через трупы карателей, бросились в левое крыло барака, где находилась комната Баженова. Дросов, подорвав гранатой ружейную комнату, что чуть не обрушило здание, вызвал Еременко:

– Первый! Я – Карат-2! Банда «Призраков» ликвидирована. Довлатова среди подонков не было! Взяли двух пацанов, пополнение карателей. Говорят, подчиненные Баженова!

Генерал ответил:

– Доклад принял! По «Призракам» ситуация ясна! Бойцов Баженова не трогать! С ними отдельный разговор будет! Теперь насчет Довлатова. Предатель находится вместе с Фархади и его ближайшим окружением в здании штаба лагеря. Определи возможность штурма этого штаба. Но так, чтобы без потерь с нашей стороны! Может, есть какая лазейка, через которую можно войти в здание.

– Понял вас, Первый! Продолжаю работать!

– До связи, Карат!

– До связи!

Не успел Дросов подойти к распахнутым дверям, как его станция издала сигнал вызова.

Сергей ответил:

– Карат-2 на связи!

В ответ раздался голос Кабарова:

– Я – Ноль третий! Продвижение к дальнему бараку затруднено, так как из склада по нам открыли огонь мятежники!

– Потери? – спросил майор.

Старший лейтенант доложил:

– Потерь нет! Стреляют пленные не шибко метко, да и сектор ведения огня у них ограничен. Но пройти с правого фланга к дальнему бараку пленные не дадут. Как не дадут развить штурм и дальше. У них на складах прекрасная позиция.

– Принял!

Майор, отключив станцию, сплюнул на пол:

– Черт! Как же заставить их замолчать?

Гориленко добавил:

– И закрыть ворота. Позиция-то у них отличная, но если в склад случайно залетит заряд гранатомета, то рванет так, что холм превратится в воронку!

Дросов приказал отряду остановиться, укрыться в занятом бараке.

И тут Гориленко воскликнул:

– Рация!

Майор взглянул на него удивленно:

– Какая рация?

– Рация убитого часового!

– Ну и что?

– А то, что недалеко от ворот складов лежит труп моджахеда. Если у нашего при себе импортная станция, то такая же вполне может быть на убитом душмане у холма. И настроены станции должны быть на одной частоте. Ну-ка я взгляну!

Капитан перевернул труп молодого пуштуна. Вытащил из чехла импортную рацию. Та шипела, сквозь шипение доносились голоса на пушту.

Гориленко сказал:

– Станция включена на прием-передачу!

– Ну и что, Андрей? Что из этого всего следует?

– Попробуй вызвать старлея, командующего сейчас мятежниками.

– Слушай, капитан, а это мысль! Давай станцию, попробуем связаться с пленными. Может, получится.

Капитан передал командиру рацию убитого в бараке часового.

Майор выкрикнул в микрофон:

– Баженов! Баженов! Ответь!

Боец, занявший позицию у правой двери, недалеко от которой валялся труп охранника, услышал вызов Дросова. Он крикнул в сторону склада:

– Старлей! Слышь? Командир!

Баженов, нагнувшись, подошел к рядовому:

– Чего тебе, солдат? Заметил что подозрительное?

Рядовой указал стволом на труп:

– Кажется, по этой рации кто-то вас зовет!

– Меня? Кто?

– А я знаю? Вы сами послушайте!

И Сергей услышал раздавшийся из рации голос:

– Баженов! Прошу ответить! Баженов! Ответь!

Старший лейтенант посмотрел на рядового:

– И вправду меня вызывают! Но кто? Так, надо забрать рацию! Я к трупу, ты прикрой, понял?

Сзади подошел Лебедев:

– Лейтенант! Я пойду за рацией!

Сергей обернулся:

– В чем дело, сержант?

– В том, что, если меня духи грохнут, не велика потеря, без тебя же, единственного офицера, вся оборона к чертям собачьим развалится. Так что пойду я.

Баженов хотел запретить, но Лебедев уже перепрыгнул через ящики, загораживавшие вход на склады. Рядом с сержантом вздыбились фонтанчики земли, поднятые пулями, выпущенными из пулемета, расположенного на втором этаже здания штаба лагеря. По пулеметчику тут же ударила группа прикрытия входа, заставив пулемет вновь замолчать. Сержант вернулся целым и невредимым. Передал рацию офицеру:

– Держи, старлей!

Сергей тут же ответил:

– Неизвестный! Я – Баженов! Кто ты и чего хочешь?


Услышав голос командира мятежников, Дросов облегченно вздохнул:

– Ну, наконец, старлей! Слушай меня внимательно…

Баженов прервал Дросова:

– Я послушаю! Но только после того, как ответишь, кто ты и чего тебе надо! Ну?

– Я – командир отряда специального назначения КГБ майор Дросов! Спецназ здесь для того, чтобы вытащить пленных и уничтожить лагерь вместе с предателями из карательной команды «Призраки». С карателями мы разобрались. Кстати, среди них были твои бывшие подчиненные! Мы должны работать дальше, но твои молодцы мешают. Я же не могу продолжать наступление, когда по моим людям стреляют из складов. А посему приказываю: первое – прекратить огонь! Второе, закрыть ворота и навесить на них какой-нибудь материал, чтобы случайная кумулятивная граната не разнесла вас вместе со складом к чертовой матери. Ты понял меня, Баженов?

Сергей ответил:

– Понять-то понял, но скажи мне, Дросов, почему я должен тебе верить? А если ты подельник Довлатова? И еще, вы убили Романова с Мыльцевым? Тех солдат, что были доставлены сюда со мной?

Майор не сдержался:

– Выполняй приказ, мудак! А попутно прикинь в своей замполитовской башке, стал бы с тобой говорить Довлатов? Я еще удивляюсь, что духи до сих пор не догадались ударить по складам из гранатометов! И давай закрывайся быстрей, у меня каждая минута на счету! Твои же бойцы живы, сидят в бараке! Ну?

– Ладно! Но, кто бы ты ни был, учти: живыми мы моджахедам больше не дадимся!

– Учту!

Баженов, отложив станцию, приказал Лебедеву:

– Сержант! Прекратить огонь и закрыть ворота!

Лебедев повернулся к мятежникам:

– Пацаны! Захлопнули створки ворот! На запор их и без ненужных вопросов!

Убедившись, что пленные выполнили распоряжение, Дросов отдал команду: