# Высшая справедливость

Александр Тамоников

© Тамоников А., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

* * *

> Посвящаю эту книгу Александру Маршалу – композитору, поэту, исполнителю, а также его директору и другу Дмитрию Курашеву, бывшему разведчику-афганцу.


## Пролог

Чехословакия. Центральная Группа Войск.

1983 год. Конец сентября.

Мотострелковый полк, дислоцирующийся в местечке Поленицы в Орлицких Горах, жил своей обыденной учебно-боевой жизнью, строго по распорядку дня. Другими словами, большинство личного состава отдыхало в своих казармах в ту дождливо-ветреную ночь, когда командира разведывательной роты, старшего лейтенанта Константина Лобанова экстренно вызвали в штаб полка. Быстро собравшись, он вышел из своего подъезда в доме офицерского состава и на улице встретился со старшим лейтенантом Станиславом Кауровым, командиром второй мотострелковой роты, с которым давно поддерживал дружеские отношения. Дружили между собой и их жены – Люда и Галина.

– Привет, Стас! – протянул руку Лобанов.

– Привет, разведка! Тебя тоже подняли?

– Как видишь. Ну и погодка!

Офицеры, укутавшись в плащ-накидки, поспешили в часть.

– С чего бы этот вызов, Стас?

– А черт его знает! Но вызвали нас двоих!

Кроме них, на улицах военного городка никого не было.

– Может, какой проверяющий под утро залетел? И погонят, Костя, нас с тобой вместе с подразделениями в запасной район!

– Лучше бы не надо! Дождь третий день поливает. В запасном сейчас все грунтовки развезло и грязь по колено.

– Тебе ли, Костя, с твоими БМП грязи бояться? Ты на гусеницах пройдешь, а мне что на БТРах делать? Чуть в сторону из колеи – и сядут «коробки» на днище. Будет тогда разбор по полной. Да и время выбрали: три часа, темень. Неужели на самом деле заставят марш совершать?

– Другие предположения у тебя есть? – спросил Кауров.

– Побег солдата!

– Маловероятно. Если бы до трех часов беглеца не нашли, то объявили бы «Общий сбор». Всех офицеров бы собрали. Но что-то, кроме нас двоих, я никого больше не замечаю.

– Ты прав. Гадай, не гадай, вывод один – ночь для нас выдалась хреновая!

– Вот это точно. Как и погодка, будь она неладна! Да, ты знаешь, что сейчас Главком Объединенных Вооруженных Сил Варшавского Договора в наши края прибыл? – спросил Стас.

– Слышал краем уха, официально же не доводили!

– Точно тебе говорю. Ко мне вчера корешок заезжал из Клашнепецкого полка, рассказывал.

– И что именно?

– Да как маршал у них шухер позавчера ночью навел!

– На это он мастер!

– Главное, что началось-то все с КПП. У них там есть прапор с ремроты, Волков Саня. Мужик и специалист в технике отменный, но бухарик, каких поискать! Так вот он как раз и стоял дежурным по КПП. Как назло! Ну и дежурного по столовой к себе в дежурку пригласил. Выпить, в картишки перекинуться. Короче, ночь скрасить! Скрасил! Под утро к воротам два «УАЗа» подкатывают, а их полк, сам знаешь, как раз на пути к полигону стоит, и туда часто всякие командирские машины заправиться наведываются. Вот, наверное, и подумал Волк, что блудят ребята по ночам, а бензина ноль. Ну и ворота не спешит открывать. Ему сигналят. Он выходит. В первой машине сидит громила, ты знаешь комплекцию маршала, без фуражки и в простой танковой куртке. Волк его спрашивает, чего, мол, рассигналился? Подождать не можешь? Что тут началось! Маршал из машины выскакивает, сбрасывает куртку, а под ней – целый иконостас. Волк как маршальские звезды увидал, так и охренел. Слова сказать не может.

– Охренеешь тут!

– Ну вот, а от самого Волка спиртным метра на два шибает. Жрали-то они технический спирт. Маршал на него: «А ну подать сюда дежурного по части!» А тот, уже предупрежденный, бежит от штаба. Бежал капитаном, а от маршала – вызывать командира полка – уже старшим лейтенантом. В момент Главком звезду с него снял! Ну прибыло все командование, объявили «Общий сбор». Маршал требует карту, спрашивает: «Какой батальон на проверке занял первое место?» Ему докладывают: «Второй!» Не знали же, что у Главкома на уме. А батальон только что вернулся с тактических учений. Маршал подзывает комбата, только недавно назначенного, и ставит задачу по карте, куда должен прибыть его батальон. В полном составе приказывает вывести подразделение! Ну комбат и заметался! У него из тридцати машин десяток на тросах с полигона притащили. Но тут сориентировались быстро, выбрали самые лучшие БТРы со всех рот и сформировали подразделение. И пошли те незнакомым маршрутом. А указанный район был обозначен за рекой Лабой! Вот и уперся батальон в реку. Стоят. Машины-то к форсированию водных преград, сам знаешь, как подготовлены. Как топоры. А Главком тут как тут. Спрашивает: «Чего стоим, капитан, или вам не ясен конечный пункт марша?» Тот докладывает: «Ждем, когда понтоны подойдут». Маршал аж взвился: «Какие тебе, к черту, понтоны? А БТРы на что? Они же плавающие! Вперед по плану! Реку форсировать своими силами». Пришлось подчиниться. Машины, как вошли в реку, тут же на дно, к чертовой матери! Хорошо, что еще место мелкое у берега было. Ну тогда Главком и выдал все, на что способен. Во всей армии, наверное, никто больше так материться не может.

– Тут ты прав. Слышал как-то со стороны.

– В результате он комбата сразу снимает. Говорит: «Тебе еще ротой лет пять командовать надо, а не батальоном!» Командира полка забирает с собой и уезжает, а батальон только вчера смог вернуться в часть. Вот такие дела! Может, и нас ждет похожая участь? Самого маршала, понятно, в полку нет, а вот какой-нибудь его порученец запросто мог прибыть. И поставит сейчас нам задачу! А придумать они могут что угодно: и марш, и боевую стрельбу, и даже смотр техники!

– Ночью?

– А им по херу!

– Лично мне тоже по херу! Будь что будет. Все равно от нас с тобой ничего не зависит.

– Это точно! – подвел итог Станислав Кауров.

Так, за разговорами, офицеры подошли к контрольно-пропускному пункту полка, как раз в тот момент, когда от него отъезжали две машины – гражданская «Шкода» и полицейская легковая «Татра». Офицеры так и не смогли угадать причину своего вызова. Фантазии не хватило. Дело было страшное и трагичное…

«Шкода» пошла в сторону Рихнова, полицейский же автомобиль, включив световую сигнализацию, свернул на дорогу, ведущую в Гутвальд, который располагался в шести километрах от Полениц. На этой дороге практически каждое воскресенье командир полка устраивал офицерам трехкилометровый кросс. Как он говорил, «для поддержания формы». Появление же возле части чешских машин ночью было явлением необычным. Поэтому Константин спросил у дежурного прапорщика:

– Валь, а чего здесь «рогалики» делали?

«Рогаликами» местное население называли из-за мучных кондитерских изделий, заменяющих им белый хлеб, которого здесь в продаже никогда не было.

Прапорщик охотно ответил:

– У нас ЧП. Бойцы с оружием сдернули. Подробностей не знаю, а чехов, видно, задели, вот они и прикатили. У командира были. Того по их просьбе вызвали!

– А кто сейчас еще у Юрина?

Майор Юрин Владимир Юрьевич являлся командиром полка.

– Сейчас, подожди. Особист, начмед полка, начальник штаба и начальник разведки, капитан Федоров. Да еще замполит новый, тот, что из Афгана с Красной Звездой прибыл. По-моему, все! Ну и вас вот еще вызвали.

– Понятно. Идем, Костя! Кажется, не простой побег, раз «рогалики» шум подняли.

Лобанов с Кауровым прошли в штаб, поднялись на второй этаж.

И Стас, и Костя сразу ощутили тревожную обстановку, царившую в служебном помещении. Командир курил, хотя бросил эту вредную привычку две недели назад. Офицеры сидели недвижимо, в каком-то безмолвном оцепенении. На рабочем столе лежала карта района.

Когда Лобанов и Кауров вошли в кабинет, командир полка обратился к начальнику штаба:

– Теперь все собрались. Майор Гречко! Доведите до старших лейтенантов общую обстановку. Да и мы еще раз послушаем.

– Есть! Ситуация, товарищи офицеры, прямо скажу, серьезная. На дальний пост ГСМ совершено нападение. Часовой, рядовой седьмой роты Маленков, убит! Ему нанесены множественные ранения саперной лопатой. Умер он на месте. Нападение совершили, как это уже точно теперь установлено, его разводящий и караульный смены поста. Братья Комоловы. Сержант Али Комолов и рядовой Мухтар Комолов. Они с поста не вернулись. Время преступления также известно. Около ноля часов. Оружие, то есть автомат часового и боекомплект, похищены.

– Разрешите вопрос? – спросил Лобанов.

– Спрашивайте!

– А не могли «снять» с поста не только часового, но и всю смену те же чехи? Инсценировка ради оружия? А тела куда-нибудь спрятали, в те же лесные катакомбы? Я почему так предполагаю, товарищ майор? Для чего вооруженным Комоловым еще третий автомат? Лишняя ноша. Патроны нужны, но не автомат! Ведь его возле убитого, как я понял, не обнаружили?

– В ваших рассуждениях есть логика. Может быть, эта версия и стала бы основной. Ведь в последнее время отношение местного населения к нам заметно ухудшилось, особенно после провала Валенсы в Польше. Но эту версию опровергли сами чехи! Комоловы проявили себя, спустившись из леса к дороге, где-то между Поленицами и Гутвальдом.

– Их кто-то видел? – продолжал задавать вопросы Лобанов.

– Да. И не только видел. В начале второго к КПП полка подъехал чех, служащий «Местного Выбора Гутвальда». Коммунист, между прочим. Это я в отношении возможной провокации. По его словам, подойдите к карте, вот здесь, в полутора километрах от Гутвальда, он увидел на трассе человека в солдатской форме. С автоматом, который сначала не разглядел из-под плащ-палатки. Солдат голосовал. И когда чех решил проехать мимо, боец вдруг выхватил оружие и выстрелил в лобовое стекло, целясь в водителя. Пуля, к счастью, вреда ему не причинила. Но чех, естественно, тут же увеличил скорость и рванул в Поленицы. Откуда, с заправочной станции, позвонил в полицию. Те сообщение приняли и посоветовали следовать к нам. Что чех и сделал. Оперативный вызвал нас с командиром. Мы чеха выслушали, осмотрели автомобиль. Лобовое стекло пробито. Пуля застряла, видимо, где-то в салоне. И в этот момент получаем доклад о невозвращении смены караула. Резервная смена во главе с начальником караула обнаружила труп Маленкова. Следом объявилась полиция. Они своими силами прочесали район. Около трассы, где обстреляли машину, обнаружили окурки сигарет «Северные», следы солдатских сапог и автоматную гильзу. Кроме того, они нашли оружие убитого часового, только без штык-ножа.

– Понятно.

– Вы закончили, Александр Яковлевич? – спросил командир. Чувствовалось, что ему не терпится отдать приказ. Экстренный случай требовал незамедлительного принятия срочных мер. И все присутствующие это понимали.

– Так точно, товарищ майор!

– Значит, так, товарищи командиры рот. Мы здесь оценили обстановку и пришли к выводу, что полицейские спугнули беглецов и они скрылись в лабиринтах старого укрепрайона. Вам, Кауров, приказывается поднять личный состав и, используя бронетехнику, выйти к началу этого района. Надеюсь, вы знаете дот, который виден с дороги на Гутвальд?

– Так точно!

– И далее в пешем порядке двигаться по его линии, блокируя выходы из подземелья. Вниз не спускаться. Задача ясна?

– Так точно!

– Вам, Лобанов, на своих БМП предстоит выдвинуться на западное окончание линии обороны укрепрайона в районе местечка Бортошовиц. И оттуда начать блокирование выходов. Тем самым мы должны закрыть их в мертвом бетонном мешке и ждать, пока они не выйдут сами. А змеи в этом нам помогут!

Недалеко от Полениц еще со времен Второй мировой войны в лесном массиве сохранился укрепленный район обороны гитлеровцев. В основном его бетонные лабиринты находились под землей, вырастая на поверхности куполами долговременных огневых точек. Там же были и входы в подземелье. Эти катакомбы ни среди местных жителей, ни среди военнослужащих Советской Армии и членов их семей популярностью не пользовались. Слишком уж мрачны были мертвые бетонные останки прошедшей войны. Тем более что, по слухам, там, под землей, находился настоящий змеиный рай. Правда, этого никто не проверял. И вот теперь ротам Лобанова и Каурова предстояло пройти по мокрому лесу и, находясь под холодным дождем, отслеживать все выходы из подземелья. Задача, прямо скажем, не из приятных.

Офицеры ответили:

– Есть, – и покинули кабинет командира полка.

На улице они разошлись, каждый к своему подразделению.

Вскоре роты, поднятые по тревоге, загудели как ульи. Солдаты выскакивали из казарм и, уже строясь повзводно, поправляли на себе амуницию и вооружение. Командиры взводов и прапорщики прибыли немного позже, когда личный состав, расположившись возле автопарка, ожидал появления боевых машин.

Разведывательная рота Лобанова уходила первой, так как ей еще надо было совершить марш до Бортошовиц. Для нее и были открыты основные ворота.

Константин, пока техника, выезжая из парка, разворачивалась в линию, ставил задачу командирам взводов:

– Боевые машины пехоты расставить в лесу, охватив лесные укрепления с обеих сторон. Под прицелы пушек и спаренных пулеметов взять широкие проломы, глубокие трещины, входы в доты. Личный состав рассредоточить цепью, тоже с двух сторон бывшей линии обороны, соблюдая дистанцию прямого визуального контакта между собой. Внутрь никому не соваться. Только блокирование местности. При обнаружении дезертиров докладывать ближайшему офицеру, который, в свою очередь, должен предложить беглецам добровольную сдачу. В случае отказа и применения ими оружия открывать огонь на поражение! Всем командирам взводов и старшине роты проверить, чтобы личный состав поголовно имел плащ-палатки, и следить, чтобы люди не промокли. Если нужно, то одевайте солдат в общевойсковые защитные комплекты. Но чтобы после всей этой чехарды в роте больных не было! Это приказ! Усвоили? Вопросы есть?

– Никак нет!

– Тогда вперед! Я на головной машине, прапорщик Горюнов замыкает! К машинам!

Через несколько минут колонна БМП разведывательной роты по небольшому горному серпантину длинной змеей вытянулась в сторону Бортошовиц. Когда первая машина достигла конечного пункта, старший лейтенант Лобанов приказал по внутренней связи развернуть технику и войти в лес, чтобы пробиться к укрепрайону и заблокировать его.

Следом то же самое проделала мотострелковая рота старшего лейтенанта Каурова. Чтобы со всех сторон окружить заданный объект, военным понадобилось чуть более часа. Командиры рот доложили об этом командиру полка и получили подтверждение приказа. Только ждать и наблюдать!

Впрочем, ожидание продлилось недолго…

Командир полка и старшие офицеры оставались еще в штабе, продолжая анализировать обстановку, когда раздался звонок телефона чешской районной связи. Командир поднял трубку:

– Майор Юрин. Я вас слушаю! Так! Гутвальд?.. Вторая улица от дороги по ходу от Полениц? Понял вас. Мы немедленно начинаем действовать!

Командир отключился, обвел мрачным взглядом присутствующих офицеров, сказал:

– Ошиблись мы. Не в катакомбы пошли убийцы. Комоловы в Гутвальде! Вот так… Чего я и боялся. Дезертиры захватили жилой дом. Обнаружили себя несколькими очередями, которые услышал патруль полиции. Огонь велся внутри здания. Чехи начали вычислять, и из одного дома их обстреляли. В кого стреляли эти Комоловы? Теперь диспозиция меняется. Все, что было решено ранее, отставить! Слушай новый приказ! Кауров с одним БТР двигает в Гутвальд, остальная рота возвращаетя в полк, им «отбой». Лобанову же мухой лететь туда же, в Гутвальд, но в населенный пункт без моего распоряжения не входить! Мы же отправляемся туда немедленно! Всем получить автоматы и бронежилеты. Выезд через пятнадцать минут!

Вскоре начальник штаба, особист и замполит в «УАЗе» командира полка, вооруженные и экипированные для ближнего боя, прибыли в чешское местечко Гутвальд. Здесь их встретил начальник местной полиции надпоручик Олда Лада. Он неплохо говорил по-русски:

– Ваши солдаты заняли дом пожилого пана Зденека Русначека. С ним его жена Мария и трое внучат. Один мальчик, три года. И девочки – пять и восемь лет. Отец и мать детей отдыхают в Австрии.

– Ясно! Значит, в доме стреляли?

– Точно так, содруг майор! Не дай бог в людей!

– Скоты!

– Что вы намерены предпринять, содруг майор?

– Оцепить район. Техника и люди сейчас подойдут. Затем вступить с дезертирами в переговоры. Чего они добиваются? Какую цель преследуют?

– Я слышал про убитого часового. Сожалею, содруг майор! Но хочу спросить: вы сообщили о преступлении старшему советскому командованию?

– Да! По оперативной связи!

– Я, в свою очередь, передал о случившемся по команде. Мне приказали связаться с вами и действовать совместно. При необходимости из Оломоуца может срочно прибыть отряд нашего спецназа.

– Подождите! Я еще не знаю решения своего командования.

– Но время идет!

– И все же потерпите, содруг надпоручик.

– Я вынужден подчиниться.

– Вот и отлично!

Грохот дизелей и лязг гусениц по мостовой известил, что рота Лобанова подошла к Гутвальду. Командир приказал личному составу покинуть боевые машины пехоты и скрытно рассредоточиться вокруг захваченной усадьбы, состоящей из двухэтажного дома и огромного сарая, покрытых черепицей. В это время Юрина вызвали на связь. На проводе был командир корпуса генерал Родин. Он приказал заблокировать район и начать переговоры с дезертирами, которые необходимо затянуть до прибытия специального подразделения десантно-штурмовой бригады. Она и должна произвести захват преступников. Или уничтожить их!

Последнее отделение, окружающее усадьбу с тыла, вдруг попало под обстрел двух автоматов с чердака сарая. Трое бойцов получили ранения различной степени тяжести.

Стало ясно, что дезертиры покинули дом и перебрались в сарай, где им служили «щитом» бревна, опоясывавшие чердак со всех сторон. Они являлись отличной защитой, во всяком случае, пули эти бревна пробить не могли. Оставались пушки «Гром» и крупнокалиберный пулемет «КПВТ» на бронетранспортере. Командир полка, замполит, старший лейтенант Лобанов и представители полиции осторожно вошли в дом.

Перед ними открылась страшная картина. На первом этаже, в столовой, у раскрытого холодильника, лежал пожилой мужчина в спальном костюме, пан Зденек Русначек. Его грудь была разорвана автоматной очередью. Видимо, услышав посторонний шум внизу, он спустился по лестнице и увидел солдат, которые сидели за столом. Они вовсю потребляли запасы провизии, запивая еду из двух бутылок со сливовицей. Появление хозяина бандиты встретили очередью. А сами, как потом показало следствие, спокойно продолжили трапезу. На втором этаже головой вниз лежала седая женщина. Пули прошили ее, когда она мешала преступникам подняться в спальню или выбежала на звук выстрелов.

Но самое страшное, заставившее содрогнуться даже замполита, прошедшего ад Афганистана, находилось на втором этаже.

В маленькой кроватке лежал трехлетний мальчик. Выродки отрубили ему голову. Мальчик сжимал в руке свою любимую игрушку – плюшевого мишку, залитого, как и вся постель, кровью. Рядом с кроваткой, на полу, находилось растерзанное и пронзенное штык-ножами тело пятилетней девочки, с перекошенным от ужаса и боли, белым как мел лицом. Все кругом также было забрызгано кровью.

Третьей же, восьмилетней, девочки в спальне не было. Комоловы взяли заложницу!

Лобанов на мгновение представил, что с его еще не родившейся дочерью может произойти нечто подобное, и не нашел сил сдержать себя. От гнева, злости, ярости и желания убить ублюдков, сделавших такое, его буквально трясло!

Офицеры вышли из дома, когда туда собирались войти начальник штаба, Кауров и глава «Местного Выбора», прибывший на место преступления.

– Что там, Кость? – спросил Кауров.

– Там… ад, Стас! Эти твари… Извини, потом, сейчас не могу!

В здании закрылись эксперты чешской полиции.

Командир Юрин под впечатлением увиденного в доме приказал одному из БТРов сблизиться с сараем и расстрелять кровлю из пулеметов. Такое психологическое давление должно было облегчить ведение переговоров. Но майор вынужден был тут же отменить свой приказ – крупнокалиберные пули, раскрошив черепицу, пробивали крышу насквозь и попадали в соседние дома. Чехи подняли шум, бронетранспортеру дали команду отойти.

И тут старший брат, сержант Али Комолов, решил сам выставить условия. Он закричал, и голос его был хорошо слышен:

– Командир, падла! Не стрелять! У нас тут молоденькая чешка. Если вы не хотите, чтобы мы порезали ее на куски, слушайте внимательно и беспрекословно выполняйте все наши требования. Первое – подгоните пустой БТР к сараю, откройте все люки. Боезапас должен быть полным. Плюс несколько гранатометов и переносных зенитно-ракетных комплексов. Я сам проверю. А также жратвы на сутки! Второе – мы с чешкой уходим. Можете сопровождать нас, не сближаясь, до западногерманской границы. Так, чтобы нас встретили американцы. Мы им сдадимся, с ними и сторгуемся насчет девки. Все! Времени вам двадцать минут! Потом выбрасываем вам чешку по частям и принимаем бой. Живыми не сдадимся!

Командир спросил начальника чешской полиции:

– Как скоро может подойти ваш спецназ?

– Не знаю. Но, думаю, не ранее получаса!

Он связался со штабом корпуса, где ему сообщили, что группа захвата десантно-штурмовой роты только что вылетела на вертолете. Добираться им около сорока минут. В любом случае ни чешский, ни советский спецназ не успеет появиться здесь вовремя. Придется брать операцию на себя.

Командира поддержал замполит:

– Юрий Владимирович, послушайте моего совета: преступникам не отвечайте и вообще больше в переговоры с ними не вступайте. БТР надо подогнать, как требуют. Пусть один из братьев окажется вне чердака. Тогда сработает снайпер: выбьет выстрелом оружие или ранит их в коленные суставы.

– Вы предлагаете мне план штурма, майор?

– Так точно!

– Продолжайте!

– Я здесь переговорил с офицерами и хочу сказать следующее. Лейтенант из разведроты возьмет вон ту лестницу. Видите возле дома?

– Вижу.

– Одновременно, как только старший Комолов спустится в БТР, рота открывает шквальный огонь по крыше, ближе к бревнам. Это заставит Комолова-младшего залечь. Лейтенант подносит во время обстрела лестницу к правому лазу, мы с Лобановым быстро поднимаемся. В это время пулеметчик снизу должен разнести лаз на щепы. Как только я даю отмашку, огонь всем прекратить! Я же прыгаю на чердак. Комолов реагирует на мое появление, и тут старший лейтенант бьет на поражение.

– Вы понимаете, на что идете?

– Понимаю, командир! Я знаю, что делаю. Поверьте мне!

– И Лобанов согласен?

– Все офицеры выразили согласие участвовать в акции, все без исключения. Но Лобанов – разведчик! Мне нужно, чтобы вы, как его начальник, утвердили операцию.

– Действуйте!

Быстро проделав подготовительную работу, замполит – майор Боровин – и старший лейтенант Лобанов пошли на штурм. Али Комолов нырнул в БТР, и тут же со всех сторон ударили автоматы, круша черепицу. Огонь прекратился, как только лейтенант приставил лестницу и по ней на чердак поднялись две фигуры. Замполит нырнул внутрь, сразу же откатившись в сторону, открыв огонь из автомата выше бревен, чтобы не задеть заложницу. Мухтар отбросил от себя девочку и успел только перевести ствол автомата в сторону Боровина, когда сбоку по нему ударила длинная очередь, разрывая форменную одежду. Внизу же начальник штаба, сам прекрасный снайпер, выбил одним выстрелом автомат из рук Комолова-старшего, и того быстро «спеленали» бойцы разведывательной роты.

Девочку, потерявшую сознание от пережитого кошмара, но живую и невредимую, аккуратно на руках спустили вниз. Затем сбросили сверху труп рядового Комолова. Али, увидев мертвого брата, дико закричал, пытаясь вырваться, но его крепко держали два дюжих прапорщика.

– Мухтар! Мухтар! Брат!

Какие-то неразборчивые чеченские слова… Затем, замолчав, Али злобно взглянул на Лобанова, которому пришлось прицельно расстрелять дезертира, набычился и выдохнул:

– Старлей! Разведчик!

Лобанов оглянулся.

– Смотри, шакал, на смерть свою! Я убью тебя, я убью всех твоих родных, я вырежу твой род, будь он проклят! Клянусь погибшим братом, я отомщу тебе!

– А ну, уберите эту обезьяну, – приказал командир полка. – Внимание личному составу! По машинам! Уходим! Сейчас чехи устроят здесь такое представление, что мало никому не покажется. Всем в полк!

Надпоручик полиции Лада подошел к подполковнику:

– За спасение девочки спасибо, содруг майор! Ваши люди рисковали жизнью. Я сделаю все, чтобы успокоить народ. Но, извините, первое время вашим офицерам и членам семей лучше в Гутвальде не появляться, сами понимаете!

Позднее Лобанов, Кауров и все офицеры полка узнали, что Али Комолова во Львове суд военного трибунала приговорил к смертной казни. Сведения о приговоре довели приказом по частям. Только не знал старший лейтенант Лобанов, приведен ли приговор в исполнение…

## Часть I

### Глава 1

Россия, Москва, Казанский вокзал.

Середина августа 2001 года.

Константин Владимирович Лобанов вышел из вагона поезда дальнего следования, доставившего его домой из командировки, куда он ездил по делам своей небольшой коммерческой фирмы. Настроение было волнующе приятным. Переговоры с поставщиками товара закончились успешно, но главное – впереди ждала встреча с женой Галей, дочерью и сыном, которых он очень любил.

Константин специально не сообщал семье даты возвращения, готовил сюрприз. Поэтому и на вокзале его никто не встречал. Лобанов закурил, ожидая, когда с перрона схлынет толпа. В этот миг к нему подошли двое людей в серых костюмах.

– Лобанов Константин Владимирович? Мы из милиции, ваш паспорт, пожалуйста! – сказал один из них.

– С кем конкретно имею честь, если не секрет?

– Пожалуйста, вот мое удостоверение.

Костя внимательно осмотрел документ, протянул в ответ свой паспорт.

Милиционер положил его к себе в карман, предложил:

– Пройдемте с нами, Константин Владимирович.

– Но я не понимаю. В чем дело?

– Извините, нам приказано встретить вас и доставить в Управление. Это все, что я могу сказать. Остальное узнаете на месте. Прошу, машина на вокзальной стоянке.

– Чертовщина какая-то! Позвольте хоть носильщика нанять, вещи тяжелые!

– Ничего, мы с лейтенантом поможем.

Тревога сжала сердце Константина. Предчувствие опасности заполнило его, как когда-то при выполнении сложных боевых задач на перевалах Гиндукуша. Понимая, что эти люди – лишь исполнители чужой воли, вступать с ними в разговор не имело смысла. Что же произошло? Почему он задержан? Дела фирмы? Абсурд. Что-нибудь с семьей?.. Нет! Только не это…

Через полчаса Лобанов вошел в Управление внутренних дел своего округа. Его сразу провели в кабинет заместителя начальника, седого и серьезного полковника, вместе с которым находился еще мужчина в штатском, тоже, вероятнее всего, представитель правоохранительных структур. Полковника звали Александр Петрович, своего коллегу в гражданской одежде он представлять не стал, а сразу перешел к делу:

– Лобанов Константин Владимирович?

– У вас же в руках мой паспорт!

Полковник проигнорировал реплику Лобанова.

– Зарегистрированы по Зеленой, 78–164?

– Да. Но в чем дело?

– У вас есть дача в Ползове?

– Может, в конце концов вы скажете, что произошло?

– Видите ли, Константин Владимирович… Вы ведь бывший военный? Мужайтесь. Произошло страшное. Сегодня, около двух часов ночи, на вашу дачу в Ползове было совершено вооруженное нападение. Ваша жена и дети убиты.

– Что??? Галя, Катя? Данила???

В глазах у Лобанова потемнело. Застучало в висках, сердце, казалось, оборвалось. К нему бросились полковник и штатский. Лобанов словно откуда-то издалека слышал короткие команды:

– Володя, врача и воды, быстро! Константин Владимирович! Константин Владимирович!

Пауза. Белый халат, нашатырь, укол.

– Ну как вы? – спросил, наклонившись, полковник.

– Извините. Сейчас, еще немного, и я приду в себя.

Косте подали стакан воды, и он жадно, в два глотка, выпил жидкость. Через несколько минут Лобанов сумел взять себя в руки, только слабость и неестественное в данный момент спокойствие – результат проведенной инъекции – делали его реакцию немного замедленной.

– Вы можете продолжать, Александр Петрович!

– Уверены, что не нужен перерыв?

– Прошу, продолжайте!

– Хорошо. Вы тут назвали имена детей, но мальчика среди трупов не было!

– Данилы не было? Но вы же сказали, дети… Значит, он жив?

– Это неизвестно. Вполне возможно, жив, но в дачном поселке его никто не видел. На железнодорожной платформе тоже. Да и на квартире мальчик не объявлялся, там сейчас выставлен пост.

– Похищение?

– Не знаю…

– Но это же абсурд какой-то, полковник. Чушь! Целенаправленное заказное убийство семьи? За что? Почему?

– Но вы же директор коммерческой фирмы. Обычное сейчас дело – сводить счеты…

– Да какая у меня фирма? Два магазинчика и офис на трех человек. После увольнения из армии надо же было как-то кормить семью. Да, семью!.. Если вы думаете, что у меня могли быть враги, то ошибаетесь. И конкуренцию я никому по большому счету не составлял. Ни угроз, ни наездов! Ничего не было! Даже «крыши».

– Личная месть? – спросил человек в штатском.

– Да ни с кем я особо и не общался. Конфликтов не было. Денег не задолжал. Дорогу никому не переходил.

– Но за что-то ведь против вашей семьи применили насилие.

– Этого-то я и не могу понять!

– Вы утверждаете, что ни с кем не конфликтовали в последнее время. Но в прошлом… Когда служили в армии?

– А что в армии? Если только «духи» из Афганистана спустя двадцать лет решили отомстить. Тех я со своим разведбатом положил немало!

– Больше ничего вспомнить не можете?

– Не знаю! Даже не представляю, о чем думать!

– Пока достаточно! Но вам необходимо пройти процедуру опознания тел.

– Я понимаю. Надо, так надо!

Полковник немного замялся, и Лобанов это заметил. Он сказал:

– Мне кажется, вы что-то недоговариваете. Так, Александр Петрович?

Полковник встал, обошел стол.

– Вы правы. Понимаете, в своей жизни я видел много трупов. Жертв жестоких, изощренных убийств, но… Простите меня, но то, что сделали с вашей женой и дочерью, даже у меня вызвало шок!

– Что вы хотите этим сказать? – тихо, почти шепотом, спросил Лобанов. Голос его стал хриплым.

– Перед тем как убить, над жертвами издевались. Подвергали нечеловеческим пыткам. Их растерзали. В прямом смысле этого слова.

Внутри Лобанова все дрожало, но он находил силы держать себя в руках, хотя это давалось ему огромным напряжением воли.

– Продолжайте, полковник!

– Когда мы прибыли на место преступления, то увидели тела с многочисленными ранами, отрезанные головы, вспоротые животы… Больше не могу! Перед глазами стоит весь этот кровавый кошмар! Может, и не стоило вам этого говорить, но вы все равно бы узнали. Лучше уж все сразу! Утром убитых обнаружила соседка, которая сразу созвала весь поселок.

– Молочница, – автоматически проговорил Костя.

– Что вы сказали? – переспросил полковник.

– Соседка Настя! Она приносила нам свежее молоко, когда мы отдыхали на даче.

– Это мы выяснили.

Вновь недолгая пауза. Следовало ехать в морг, но Лобанов явно пока не был готов к этому. Он вдруг неожиданно спросил:

– У вас, наверное, есть фотографии с места преступления?

– Безусловно.

– Покажите их мне!

– Константин Владимирович! Давайте лучше не будем. Не советую. В морге…

– Покажите мне фотографии!

– Ну я не знаю! Не хватало еще, чтобы и вы…

– Пожалуйста! Покажите мне фотографии! – продолжал настаивать Лобанов.

– Что ж, смотрите!

Полковник достал пока еще тонкую папку уголовного дела, вынул несколько снимков, положил на стол перед Лобановым.

Константин через силу посмотрел на них. Ни лице его сначала отразился ужас, сменившийся недоумением:

– Но это… Это не моя семья! – Лобанов перевел взгляд на полковника милиции.

– Что значит, не ваша?

– На фотографии Людмила и Даша Кауровы.

– Что? Не понял? – настала очередь крайне удивиться Семенову.

– На этих фотографиях… не моя семья. На них Людмила Каурова, жена моего давнего друга, и их дочь Дашенька!

– Но…

– Минутку, товарищ полковник, как же я… Сейчас, извините.

Лобанов достал сотовый телефон, дрожащим пальцем, со второго раза, набрал нужный номер. Ему ответили:

– Да?

– Галя?

– Нет, папа, это Катя! Здравствуй, пап. Ты уже приехал?

– Здравствуй, Катюша! Что-то связь плохая, не узнал тебя. Да, я приехал! Где вы сейчас?

– У бабушки Анюты!

– А… вы все там?

– Все! Вон Данилка трубку отнимает.

– А где мама?

– Она на улице, стирает! Позвать?

– Позови!

– Пап? – раздался голос сына. – Ты подарки привез?

– Привез, Данилка, привез, вы мне маму… Галя?

– Костя? Ты почему не сообщил о приезде? Мы бы вернулись в город.

– Подожди, Галя! Сделай так, чтобы детей рядом с тобой не было.

– А что такое?

– Поймешь позже. Прошу тебя.

– Ну хорошо…

Небольшая пауза, затем вновь встревоженный голос жены:

– Я в соседней комнате, одна, можешь говорить! Что-то случилось?

– Галя, как у нас на даче оказались Кауровы?

– Стас уехал в одну из своих бесчисленных командировок, вот Люда и попросила детей на природу вывезти. Но что случилось? Можешь, наконец, объяснить?

Полковник слушал разговор, стоя рядом, он показал жестом, чтобы трубку передали ему.

– Галя, у Кауровых несчастье. Вот тут с тобой хочет поговорить человек из милиции.

– Милиции? Но…

– Галина… Извините, как вас по отчеству?

– Сергеевна.

– Галина Сергеевна, с вами говорит полковник Семенов. Как вам уже сказал муж, с семьей Кауровых произошло несчастье. Позднее вы все узнаете. Я хотел бы знать, в каком поселке или деревне вы сейчас находитесь?

– В Архиповке. Серовского района. Это в пятидесяти километрах от города.

– Скажите, в доме ваших родных есть мужчины?

– Мужчины?

– Да, мужчины.

– Брат. Он сейчас во дворе.

– Тогда слушайте меня внимательно. Соберитесь все дома. Закройте двери. Чуть позже к вам подойдет участковый милиционер. Вы его, кстати, в лицо знаете?

– Еще бы! Он мой бывший одноклассник.

– Отлично. Где-то часа через полтора за вами прибудет патрульный автомобиль. Придется вам, Галина Сергеевна, приехать к нам. Здесь же вас будет ждать муж.

– Вы можете сказать, что все-таки произошло? – настойчиво, как недавно сам Лобанов, потребовала объяснений Галина.

Но полковник передал трубку мужу и добавил, прикрывая мембрану:

– Можете сказать, что Кауровы погибли. Но в подробности не вдавайтесь!

Костя взял трубку и кратко сообщил жене о случившейся трагедии. Прощаясь с Галиной, произнес:

– Сделай, родная, все так, как сказал полковник. И до скорой встречи!

Полковник тут же отдал необходимые распоряжения участковому инспектору в Архиповке и срочным образом отправил за семьей усиленный наряд ОМОНа. Потом посмотрел на Лобанова:

– А теперь, Константин Владимирович, давайте подробно о том, кто такие Кауровы. Как я понял, они друзья вашей семьи и оказались на даче случайно. Меня интересуют подробности. Что за семья? Ее состав, возраст, в общем, все, что вы знаете о них.

– Да что тут знать! Мы со Стасом, Станиславом Сергеевичем Кауровым, познакомились еще в Чехословакии в восьмидесятом году. После окончания военных училищ нас распределили в один и тот же мотострелковый полк. Он был пехотинцем, я попал в разведроту. Узнали, что земляки, из одного города. Подружились. И жены наши нашли общий язык. Потом, через пять лет, меня как командира разведроты перевели в Афганистан. Затем Туркмения, солнечный Теджен. Ну и увольнение в запас. Я с семьей вернулся домой, к родителям. Отец умер еще в восьмидесятых, мама через год после нашего прибытия.

– Извините, а в Архиповке что, живут родственники жены?

– Да. Мама и брат с семьей. Я вот открыл небольшую частную контору и купил дачу. Будь она проклята!

– А Кауров?

– Стас? Он после Чехословакии попал на Украину, затем тоже в Афганистан, но уже позже. Потом увольнение. Вернулся в столицу, как и я. А встретились не так давно, случайно. Представляете, в метро! Спускаюсь я…

– Понятно. И извините, что перебиваю вас. Не будем терять время на лишние подробности. Значит, вы встретились, и дружеские отношения возобновились, так?

– Конечно! Праздники встречали вместе, на отдых выезжали. Хотя Стас все время был очень занят.

– Почему?

– Работа у него такая на «гражданке».

– Извините за настойчивость, – вступил в разговор «штатский», – что за работа у Каурова?

– Да в каком-то НИИ. Испытатель. Вот он и вынужден большую часть времени проводить на полигонах.

– Научно-исследовательский институт? Какой, вы точно не знаете?

– Не знаю. Интересовался, но Стас так и не сказал. Даже жена его, простите, покойная жена, не знала. Но у меня есть подозрения, что он продолжает службу в каких-то спецчастях.

– Насколько это достоверно?

– Личные впечатления. Не знаю, как вам это объяснить… Всегда он весь такой собранный, сосредоточенный, сжатый, как пружина. Словно находится в постоянной готовности к бою.

– Но если он испытатель, то подобная характеристика, которую вы ему дали, вполне подходит к его рискованной профессии.

– Может быть. Я просто высказал свои предположения.

– Телефонной связи с ним у вас нет?

– Непосредственно с ним нет! Но он оставил номер. На всякий, как он выразился, экстренный случай. По этому номеру Стаса быстро найдут и передадут сообщение.

– Это уже лучше. Дайте-ка этот номер!

– Минуту, – Лобанов достал записную книжку, долго ее листал, – вот, нашел. Записывайте…

Константин называл цифры, полковник Семенов нажимал кнопки своего аппарата. На другом конце провода ответили сразу. Сухой, жесткий голос отчетливо произнес:

– Вас слушают!

– Полковник милиции Семенов. УВД Западного округа.

– Очень приятно. Слушаю вас.

– Мне необходимо связаться со Станиславом Сергеевичем Кауровым.

– Что произошло?

Полковнику очень не понравился тон, которым с ним разговаривал неизвестный абонент.

– Мне нужен Кауров. Неужели не ясно? Или вы не поняли, кто с вами говорит?

– Я все прекрасно понял, полковник! Вы когда-нибудь слышали о Федеральной Службе Х-4 «Виртус»?

Раздражение на лице милицейского начальника сменилось удивлением и озабоченностью:

– Конечно!

– Так вот. С вами говорит офицер этой Службы. Что произошло с Кауровым?

– У него погибла семья!

– Понятно. Отключитесь. Никого не оповещайте. Ждите, вам перезвонят!

Дежурный секретной Федеральной Службы по борьбе с терроризмом и наркомафией сразу же вызвал полковника Борисова:

– Товарищ полковник! Только что поступило сообщение из УВД Западного округа о гибели семьи Каурова.

– Что???

Офицер повторил:

– Сообщение о гибели семьи подполковника Каурова!

Феликс Борисов молчал. Слишком неожиданна и страшна была новость, которую ему сообщил дежурный. Борисов прекрасно знал семью своего подчиненного и боевого товарища, Станислава Каурова. Наконец он попросил:

– Дайте мне номер телефона милиции.

Дежурный назвал цифры.

– Спасибо. Продолжайте службу. Предупредите генерала Валентинова, что мне требуется срочная личная встреча с ним. Доложите, когда директор сможет принять меня. Я все время буду у себя!

– Есть!

Феликс набрал номер УВД и через десять минут знал все обстоятельства страшной трагедии.

– Значит, так, Александр Петрович, – во время разговора Борисов узнал имя и отчество Семенова, – за семьей Лобанова и за ним лично к вам немедленно прибудут наши люди. Передайте им копию уголовного дела. Все собранные улики и заключения экспертов. С вашим начальством к этому времени все будет согласовано. Расследование продолжайте, но, честно вам скажу, особого рвения можете не показывать. Скорее всего дело перейдет к нам! О том, что преступлением заинтересовалась наша Служба, никому ни слова. Оставьте свой номер сотового телефона. Вы можете нам понадобиться!

Вот, значит, как обернулось дело! Кто-то сознательно, что маловероятно, или по ошибке посягнул на Х-4. Для этого надо быть самоубийцей. Ребята из Службы подобного беспредела не прощают. Что-то будет! Но хоть Семенова и попросили «отойти в сторону», он готов был сам приложить все свои силы, чтобы выловить и уничтожить этих извергов, ТАКИМ ОБРАЗОМ убивших беззащитную женщину и ребенка.

Но через полчаса полковник получил приказ вышестоящего начальства о передаче дела, возбужденного в связи с гибелью семьи Кауровых, в Службу «Виртус», а также о прекращении дальнейшего расследования. До особого распоряжения…

Феликс находился в одном из офисов загородной резиденции Службы, когда с ним связался директор «Виртуса», генерал-лейтенант Валентинов. Они были знакомы и дружны давно, еще со времен деятельности спецподразделения Х-4, которое в свое время расформировали распоряжением новых, реформаторских властей. И Валентин, и Феликс тогда выполняли задания этого подразделения, где пути их часто пересекались. Затем, когда волна наркопреступности приняла масштаб цунами и стала реально представлять угрозу национальной безопасности государства, подразделение Х-4 реанимировали, придав статус секретной Федеральной Службы центрального подчинения. А вместе со статусом служба получила практически неограниченные полномочия и возможности в борьбе с наркомафией. А в самое последнее время – и с наиболее опасными формами терроризма.

По старой дружбе директор самой элитной и загадочной спецслужбы страны, генерал-лейтенант Валентинов, и его заместитель по оперативной работе, полковник Борисов, были на «ты».

– Феликс? Ты хотел меня видеть?

– И срочно, Валентин! Беда у нас!

– Говори!

– Люду Каурову с дочерью зверски убили!

Валентин среагировал на страшную новость довольно сдержанно. Лишь помолчал некоторое время. Потом сказал изменившимся голосом:

– Вот как, значит… Через тридцать минут буду у тебя. Подготовь полный доклад, исходя из той информации, которой владеешь!

Ровно через полчаса генерал зашел в кабинет своего заместителя.

– Докладывай, Феликс!

– Посмотри сначала на это, – полковник кивнул на папку, лежащую посередине стола.

Валентин подошел к столу, где были документы, изъятые в милиции. Закурил свой неизменный «Парламент», внимательно посмотрел на фотографии. Они явно произвели на него впечатление, хотя вида генерал старался не подавать:

– Давай выкладывай все, что мы знаем!

Феликс сообщил все известные ему подробности убийства семьи Каурова. Валентин надолго замолчал.

Молчал и Феликс. Только старинной работы напольные часы мерно стучали в углу.

– Что ты предпринял? – наконец спросил генерал.

– Семью друга Каурова, Лобанова, перевез сюда, к нам. Сейчас идет их негласная проверка, мало ли что? Ну и психологи с ними работают. Удар они перенесли очень сильный, особенно супруга Константина. Трупы доставили в наш морг. Дело у милиции изъяли. Всех, кого надо, предупредили. Дальше решил посоветоваться с тобой.

– Правильно! Где у нас сейчас Кауров?

– Вариант «Южный склон». Начал работу. Есть первые результаты.

– Ясно! – Генерал вдруг сменил тему, спросил: – Как Лобанов объясняет произошедшее? Ведь убийца, или убийцы, охотились именно за его семьей?

– Да никак. В полном недоумении. Но я еще с ним конкретно не работал. Пока семью перебрасывали, шла прочая текучка, времени плотно заняться с ним не было. Знаю только, что он бывший боевой офицер, прошел Афган, имеет орден Красной Звезды и две медали «За боевые заслуги». А до этого в Чехословакии вместе с нашим Стасом в одном полку служил. Там они и подружились.

– Как считаешь, сейчас есть смысл разговаривать с Лобановым? Или сделать паузу?

– Думаю, если говорить с ним, то именно сейчас, пока нервы «оголены», пока он под впечатлением от преступления. В таком состоянии мозг работает интенсивнее!

– Тогда, Феликс, давай его сюда!

Борисов по внутренней связи приказал:

– Прибывшего сегодня с семьей Лобанова направьте ко мне в кабинет.

Вскоре Костя зашел, поздоровался.

– Присаживайтесь, Константин Владимирович!

– Спасибо, – Лобанов сел напротив Феликса.

Разговор начал генерал:

– Меня зовут Валентин Валентинович. Вашей семье придется некоторое время провести здесь, у нас. Все удобства вам обеспечат. Тут вы в полной безопасности. Надеюсь, возражений не последует?

– Нет, конечно! Но, извините, я хотел бы знать, что за организацию вы представляете? По тому, как перед вами вела себя милиция… Скажите прямо, вы подчиняетесь ФСБ?

– Не совсем. Здесь находится резиденция секретной специальной Службы. Этого, надеюсь, достаточно?

– Вполне. Я бывший военный и понимаю, что такое секретность. Значит, НИИ, в котором работал Стас…

– Вы правы в своих предположениях. Станислав Кауров является нашим сотрудником, но об этом никто не должен знать. Даже ваша жена. И давайте-ка, уважаемый Константин Владимирович, без промедления попробуем проанализировать сложившуюся обстановку.

– Конечно. Я и сам пытался, но ничего путного, что могло бы хоть как-то объяснить этот кошмар, не нахожу.

– Феликс, пригласи психолога! – дал команду генерал.

Борисов выполнил приказание генерала, и вскоре в кабинет вошел пожилой человек академической внешности с аккуратной, совершенно седой бородкой. Смоленский Лев Борисович, член-корреспондент АМН России, являлся штатным психологом Службы.

Смоленский принес с собой небольшой саквояж и устроился за журнальным столиком, в углу кабинета, разложив перед собой листы чистой бумаги и карандаши разного цвета.

– Что ж, давайте начнем анализ все вместе, – предложил Валентин, – и в этом деле главная роль отводится вам, Константин Владимирович. Вы должны постараться вспомнить как можно больше подробностей из вашей жизни, начиная, скажем, с учебы в военном училище. Так, Лев Борисович?

Психолог согласно кивнул головой, устремив свой пронзительный взгляд на Лобанова.

Константин начал рассказ. Он не представлял особого интереса, поэтому и Валентин, и Феликс откровенно скучали, слушая историю жизни, так похожей на судьбу многих тысяч других людей. Однако Смоленский внимательно следил за каждым словом Лобанова.

Так продолжалось около часа. Анализ постепенно перешел в диалог между бывшим подполковником и психологом, который вникал в каждую мелочь.

Когда же Лобанов начал рассказ о ночном побеге братьев Комоловых, Валентин и Феликс сразу включились в беседу.

– Так, значит, брали дезертиров вы и замполит части?

– Одного, младшего. Того, что держал заложницу. Старшего взяли мои бойцы после выстрела снайпера.

– И Комолов-старший грозился убить вас?

– Не только меня, но и все мое племя, как он выразился!

– Объявил, словом, кровную месть?

– Получается, так!

– Ну тогда все, по-моему, ясно, – сказал Феликс, – отсидел свое Комолов по максимуму и взялся за «личный джихад». Вычислил семью на даче и сделал дело. Только ошибся. Жертвы оказались не те.

– Извините, но Комолова приговорили к смертной казни. По этому поводу нам доводили приказ! – вставил Лобанов. – А тогда за такие дела однозначно расстреливали!

– Феликс, дай команду проверить, был ли приведен в исполнение приговор в отношении Али Комолова.

– Минуту.

Борисов вышел дать задание информационно-аналитическому центру Службы.

Дальнейший разговор никаких важных результатов не принес.

Смоленский высказал свое мнение. Он утверждал, что подобную агрессию мог инициировать лишь случай с дезертирством. Иных сильных раздражителей, способных вызвать у кого-то неудержимое желание яростного убийства семьи Лобанова, он не видел. Но если Комолов был расстрелян, то тогда причина убийства, возможно, таится в каких-то неясных событиях, скрытых памятью Лобанова. А посему Лев Борисович предлагал подвергнуть Константина Владимировича глубокому гипнотическому воздействию, чтобы сделать попытку заглянуть в закрытые подсознательные пласты, не выраженные в обычных условиях.

Но гипноз не потребовался.

Феликс вернулся с данными центра, который сработал оперативно, впрочем, как и всегда. Али Комолов действительно не был расстрелян, а по кассационной жалобе получил пятнадцать лет лишения свободы, максимальный в то время срок заключения. Отбывал он срок, как говорится, «от звонка до звонка»: сначала в тюрьме под Ростовом, затем в лагере особого режима. Освобожден в сентябре 1998 года.

– Вот так, господа аналитики, – подвел итог Феликс, – все, как я и говорил, ясно! Пятнадцать лет Комолов лелеял мечту расправиться с разведчиком, убившим его брата. И в конце концов нанес свой удар.

– Это получается, что он искал меня более двух лет? – удивился Лобанов.

– Не забывайте, что он чеченец и кровная месть у них временных пределов не имеет. К тому же в Чечне набирает ход вторая кампания. Да и найти вас тоже была проблема немалая. Попробуйте отыскать кого-нибудь из своих бывших подчиненных! Сколько на это уйдет времени? Главное, впрочем, что он определил объект охоты и нанес удар. Другое дело, что ошибся, но это ситуацию не меняет. Комолов скоро узнает, что убил не тех, кого должен, и это обстоятельство только прибавит ему ярости. Он, как волк, будет кружить рядом, пока не исполнит священной клятвы. Если, конечно, мы ему не помешаем. Я думаю, надо пробить все данные, связанные с его заключением. Он действует не в одиночку. Кто-то помогает ему скрываться в городе. Это очевидно. Но пока, к сожалению, не нам!

– Добавлю к этому, – вступил в разговор генерал, – тебе, Феликс, необходимо запросить нашего резидента в Чечне. Имеет ли Комолов родственников, семью? Где они проживают? А нашим ребятам там дать команду взять родню Комолова под контроль.

Сообразив, что разговор затрагивает тему, которую ему знать бы не следовало, Лев Борисович Смоленский попросил разрешения удалиться.

После того как Смоленский ушел, Феликс спросил у генерала:

– Валентин, не хочешь ли ты сказать, что по отношению к Комолову следует принять вариант «Родня»?

– А почему бы и нет? В том случае, если нам не удастся выйти на его след.

Лобанов ничего не понимал, слушая разговор офицеров. Он не мог знать, что вариант «Родня» означает захват ближайших родственников преступника и при невыполнении требований Службы семья бандита, один за другим, беспощадно уничтожается. До тех пор, пока либо преступник не сложит оружия, либо из его близких уже никого не останется в живых. Служба умела вести свой собственный «джихад». Оттого, может быть, и наводила такой ужас на преступный мир.

– Оставим как крайний вариант, Валентин?

– Да. Но сначала надо сделать запрос в ГУИН. Какая нам нужна информация, ты, Феликс, знаешь. Все! Все свободны. Константин Владимирович, напоминаю, что никто не должен знать содержания нашей беседы.

– Я понял, товарищ генерал. Один вопрос. Стас скоро прибудет сюда?

– Чувствуете вину перед ним? Не стоит. Вы здесь ни при чем. Так распорядился случай, и Кауров все поймет!

– Но вы разрешите мне принять участие в поимке этого подонка Комолова?

– А без вас нам и так никак не обойтись. Ведь вы – главная цель врага!

Валентинов, оставшись один, закурил. Много в этой жизни ему пришлось пережить. Он работал в стане врагов, терял верных, преданных друзей, но, когда случилось ЭТО, его, казалось, уже окаменевшее сердце вновь заныло болью утраты. Служба должна найти убийц, как бы они ни скрывались и чего бы ни предпринимали! Они БУДУТ уничтожены!

Вошел Феликс.

– Я все сделал, Валентин, остается ждать результатов.

– Нужно еще только отозвать Каракурта!

– Я уже думал об этом. Стаса надо возвращать и запускать на «орбиту» его дублера Глеба!

– Согласен. Начинай рокировку, только предупреди Глеба, чтобы он не проговорился о произошедшем несчастье Каракурту. Свяжись со Стасом сам, придумай что-нибудь о необходимости замены.

– Тут и думать нечего. Командование считает более целесообразным использовать в операции другого агента. Приказ не обсуждается!

– Обидится Кауров.

– До обид ли ему будет, когда он вернется?

– Ты прав, Феликс. Я принял решение начать акцию против Комолова. Наказать ублюдка и тех, кто помогает ему, силами Службы. Но действия не должны носить статус официальных, сам понимаешь. Мы должны помочь Стасу в его беде!

– Это то, что я и хотел от тебя услышать, Валентин!

– Поступаем так. Ты «отправляешься» в командировку по резидентурам. Каракурт, понятно, в «отпуске по семейным обстоятельствам». Людей по необходимости можешь взять из состава моего личного резерва.

– Я понял. Самое тяжелое – это встретить Стаса. Дальше будет легче.

– Акция против Комолова на тебе, Феликс. И держи под контролем Каурова, не дай ему, что называется, «пойти в разнос».

– Понял. Завтра же отправлю Глеба и отзову Стаса. Сам его встречу, сам все сообщу.

– Не забудь оформить командировку и перебраться на конспиративную квартиру. После прибытия Каурова организуем похороны и сообщения в СМИ по поводу зверского убийства на даче, с указанием фамилий жертв. Комолов должен узнать о своем промахе. Вопросы?

– Что с Лобановым?

– Его тоже надо вводить в акцию, он же главная цель Комолова! Но в ограниченных пределах, как приманку!

### Глава 2

Ростов-на-Дону.

За неделю до трагедии в дачном поселке.

Остановившись в приличном отеле, подполковник «Виртуса» Станислав Кауров, известный многим сотрудникам Службы под прозвищем Каракурт, наконец смог позволить себе полноценный отдых.

Выспавшись, приняв душ и позавтракав, Каракурт сел за стол, достал из потайного отделения специального кейса четыре фотографии и четыре листа с мелким закодированным текстом. Это было досье на четырех человек, которые фактически возглавляли транзитные поставки наркотиков в Россию по южному направлению. По заданию Центра троих из них он должен был ликвидировать. Но сделать это так, чтобы правоохранительные органы остановились на версии самоубийства, а главари наркомафии северного картеля терялись в догадках относительно непонятной агрессии неизвестного противника. Последнее, по замыслу командования, могло привести к вмешательству «северян» в дела «юга», оставшегося без коллективного руководства. Но «южане», даже лишившись верхушки во главе с неким Саркисом, вряд ли безоговорочно подчинились бы чужакам. Это, в свою очередь, должно было вызвать между ними кровавую междуусобицу, которой и воспользовалась бы в итоге Служба «Виртус» для довершения разгрома обоих крупных группировок наркоторговцев. Такова была задача Каракурта, и с первым ее этапом он успешно справился. Справился при этом довольно легко. Для того чтобы убрать первого из четверки, Герцога, Каурову не понадобилось прибегать к каким-то хитрым ходам.

Зная, что объект обосновался недалеко от Нальчика, в заповедных местах предгорьев Эльбруса, около небольшого населенного пункта Слобода, Каракурт подготовил документы на имя высокопоставленного чиновника из администрации самого Президента. И утром воскресного дня въехал на своем джипе «Ниссан» в Слободу. Возле непременной для этих мест шашлычной он остановился и осмотрелся.

Отсюда, с небольшого открытого холма, хорошо просматривалась усадьба Герцога – Исы Удулова, официально занимавшегося поставками мяса и шерсти со своих бесчисленных отар, которые паслись ниже, в зеленой долине. Каракурт поставил «Ниссан» так, чтобы и тот был хорошо виден со стороны усадьбы. В этих местах не так часто появлялись крутые тачки, и это обстоятельство неминуемо должно было заинтересовать Удулова.

Так оно и произошло. Каракурт только успел заказать шашлык и расположиться на широком, удобном, покрытом чистой кошмой топчане, прямо под которым бурно нес свои воды быстрый ручей, как от усадьбы в сторону селения, поднимая за собой облако пыли, выехала машина. Марку сразу определить было трудно, но то, что она имела иноземное происхождение, сомнений не вызывало. И действительно, вскоре рядом с его «Ниссаном» остановился «Форд-Скорпио». Из него вышли четверо парней в одинаковых одеяниях – бежевых брюках и такого же цвета рубашках с короткими рукавами. У одного из-за пояса выглядывала рукоятка пистолета, остальные держали на виду широкие горские ножи в красивых ножнах. Стас недоумевал. Зачем Удулов послал четверых, когда он один, и это, наверное, было замечено сразу, с момента его прибытия? Хозяин усадьбы демонстрировал свою мощь? Но перед кем? Перед случайным странником, пусть даже и на крутой иномарке? Или в иномарке и было все дело?

Парни подошли вплотную к топчану. Встали в ряд, молча, бесцеремонно разглядывая нежданного посетителя их мест.

А тут и шашлычник принес продукт своего труда, и по тому, какой от мяса исходил аромат, можно было определить, что сделали его на совесть. Стас решил поесть, не обращая внимания на людей Герцога. Но они слишком нагло, долго и внимательно рассматривали его. К тому же не говоря ни слова. Это мешало. Поэтому Каракурт все же вступил в разговор первым:

– Молодые люди! Вам что, больше нечего делать, как глядеть на меня? Разве я похож на музейный экспонат?

– Кто ты? – вопросом на вопрос ответил один из четверых, видимо, старший.

– Хрен в кожаном пальто! Разве не заметил? – Каракурт решил дерзить. Это было не очень опасно, но до определенной черты, переступать которую Стас не намеревался.

– Чего?

– Тебе и на это ответить? Что-то ты, парень, плохо соображаешь, если не знаешь ответа на свой вопрос. У тебя с головой проблемы?

– Э-э, вы послушайте, что базарит этот дурак! – обратился старший возмущенно к своим подельникам, которые тоже не могли понять, почему так самоуверенно ведет себя неизвестный в чужом для себя краю.

– Русский, наверное, не знает наших обычаев, – наклонив остриженную наголо голову, предположил высокорослый бугай метра под два ростом, – вот и гонит не по делу.

– И что должен сделать я? – спросил старший.

– Проучить его, Байрам!

– Это понятно. Но вот как? Зарезать?

– Э-э, Байрам, зачем резать? Смотри, какая у него тачка? Пусть отдаст ее! Это будет его плата за жизнь и в придачу хороший урок местным обычаям, – посоветовал горец с пистолетом.

Каракурт понял, что перепалка начинает приобретать серьезный характер. Эти ребята непредсказуемы, могут и вправду начать действовать. Тогда их в чем-либо убедить будет невозможно. Поэтому Каракурт решил начать игру. Он достал рацию ближнего радиуса действия и громко отдал команду в пустоту, так как его никто, естественно, не прикрывал:

– Внимание всем! У меня проблемы! Видите? Вот и хорошо! Всех четверых взять на прицел. Если что, мочите их свободно, они без бронежилетов, да и ценности для человечества не представляют никакой! К исполнению!

Стас отложил рацию, подозвал к себе хозяина шашлычной, боковым зрением наблюдая за парнями, оторопевшими от такого разворота событий. Они застыли, как истуканы.

Шашлычник подошел тут же. Он находился в не меньшем замешательстве, чем и четверка боевиков Герцога.

– Слушаю вас!

Каракурт достал удостоверение сотрудника аппарата Президента, на котором переливалось золотом изображение двуглавого орла:

– На, посмотри! Прочитай внимательно и скажи этим отморозкам, КТО перед ними! Если они, ослы, сами разобраться не могут!

Удостоверение спрятал обратно в карман, закурил, всем своим видом показывая, что он раздражен до предела.

Пожилой горец между тем подошел к своим соплеменникам, гневно сверкая черными глазами под огромными седыми бровями, и прошипел, как змея:

– На кого катите, безмозглые? Узнать сначала человека надо. А вы, как глупые бараны, бьетесь о ворота своими тупыми лбами!

– Ты что, Багудди?

– А то! Человек этот – «шишка», понятно? Оттуда! – он поднял вверх указательный палец. – Из самого Кремля! Человек Президента!

– Да ты что? – крайне изумленно переглянулись люди Герцога.

– Вот тебе и что!

– А почему он один? Без охраны?

– Ты не слышал, что он по рации сказал?

– По ней можно сказать все, что угодно! И «корочку» любую сделать, – продолжал упираться старший, уже, правда, смекнув, что совершил непростительную ошибку. Герцог его за это, мягко говоря, не похвалит.

– Звони, осел, Исе! Пусть поговорят между собой! А ты извинись, вместе с остальными. Или считаешь, что он не тот, за кого себя выдает? Тогда вытащи нож и пойди убей его! Но думаю, что вперед твоя голова разлетится на куски, как переспелый арбуз. Попробуй?

– Ладно! Советовать все мастера!

– Вот так-то. И делай, что говорят!

Шашлычник отошел от группы молодых людей, поклонившись гостю, сказал:

– Извините, они вас спутали с другим человеком, который недавно обидел сестру одного из них.

И опять обернулся к четверке:

– Ну?

– Да! Просим прощения, уважаемый! Накладка вышла! Мы действительно вели себя как последние ослы! Извините нас! Сейчас мы все исправим!

– Ладно, что с вас возьмешь? Аппетит только испортили, кретины, и шашлык остыл.

– Не беспокойтесь, уважаемый! Если хотите, Багудди сделает еще шашлык, а лучше немного подождите, я сейчас свяжусь с хозяином. Он, я уверен, будет рад принять такого гостя!

– Ты говори меньше, делай больше, – посоветовал молодому абреку Каракурт и закурил, отвернувшись в сторону долины.

Старший тем временем связался с Герцогом.

– Ну что там у вас? – тут же спросил наркобарон, который из усадьбы в бинокль следил за тем, что творилось возле шашлычной.

– Тут такое дело, босс! Этот русский на «Ниссане» «шишкой» московской оказался! Где-то рядом его охрана, он с ней по рации говорил.

– Что за «шишка»? Кто он?

– Старый Багуддин документы его смотрел. Говорил, чуть ли не из самого Кремля!

– Да? Фамилия? Должность?

– Ну откуда я знаю?

– Везите его в усадьбу! Да повежливее, не дай аллах, если обидели его чем. Тебя первого на длину головы укорочу, понял?

– Понял, босс, все понял! Конец связи!

Абрек прицепил рацию к поясу, подошел к Каракурту, расплывшись в подхалимской улыбке:

– Уважаемый! Хозяин приглашает вас к себе! Большая просьба не отказать! И еще…

– Ну чего замялся?

– Не говорите ему о том, как мы вас сначала встретили. Хозяин грозный, не простит! Прошу, пусть он ничего не знает, а?

– Ладно. Нужны вы мне были. Те хоромы, – Каракурт указал на усадьбу, – и есть владение вашего хозяина?

– Да, уважаемый! – с некоторой гордостью ответил старший.

– Хорошо. У вас, говорят, отказывать в гостеприимстве не принято. Поедем. Только минуту.

Каракурт отвернулся от бандита, включил рацию. Дал указания несуществующим людям из своей охраны:

– Я перемещаюсь в усадьбу. Сигнал опасности прежний. Все. Будьте наготове!

Стас повернулся, пряча миниатюрную радиостанцию в карман рубашки.

– Это вы зря!

– Что зря?

– Своих людей беспокоите! Что может случиться с гостем в доме истинного горца?

– А то, что случилось бы, если на этом месте оказался не я, а кто-то другой! Ведь ощипали бы беднягу и убили. Из-за машины убили бы.

– Э-э! Зачем так говорите? Мы не бандиты. Зачем ощипали? Что человек, курица, что ли? Зачем убили? Просто поговорили бы, узнали, кто такой, откуда приехал, к кому. И все, клянусь мамой! Никого не тронули бы! Клянусь, в натуре.

– В арматуре!

– Чего?

– Ты опять заставляешь ответить прямо на свой неумный вопрос?

– Ай! Извините, привычка такая дурная. Поедемте. Мы впереди, вы за нами, пять минут – и хозяин встретит вас у парадного входа!

– Глотать пыль за вами? Нет уж, давайте вы за мной, а дорогу я сам как-нибудь найду!

– Как скажете, уважаемый! – старший что-то крикнул своим людям, и они заняли места в «Форде».

А в это время Герцог звонил шашлычнику:

– Багуддин, ты фамилию этого чиновника из Москвы случайно не запомнил?

– Как не запомнил, Иса? Корнеев Вадим Александрович.

– Спасибо тебе, старик!

– Э-э, за что спасибо, Иса? Мы же горцы. Помогать должны друг другу.

Иса Удулов прошел в кабинет, скинул халат и, оставшись в рубашке и брюках, набрал номер аппарата спутниковой связи:

– Дмитрий?

– А, Иса? Салам, друг!

– Салам потом будет. У тебя в администрации Президента связи есть?

– Не то чтобы очень, но это смотря по тому, что нужно сделать.

– «Пробить» одного чиновника.

– Фамилия, имя, отчество, должность?

– Корнеев Вадим Александрович, сейчас находится на Кавказе. Кем является в аппарате Президента – неизвестно.

– Что конкретно надо узнать?

– Существует ли такой чиновник в природе, его реальная должность, где находится сейчас, как выглядит. Идеальным было бы, если его фото ты прислал мне по факсу.

– Да, задачку ты мне, Иса, задал! Якши! Попробую, но ничего не обещаю. Это я про фотографию. В лучшем случае – словесный портрет. Но ты представляешь, Иса, сколько это будет мне стоить?

– Не грузи! Я знаю ваши драконовские расценки. Деньги получишь, как всегда, в известной тебе палатке на рынке. Сколько тебе потребуется времени на проверку?

– Не знаю. Даже предполагать не буду. Как узнаю, сообщу!

– Мне эти сведения до утра нужны! Позже можешь засунуть их себе в задницу, понял? Или кого в помощь прислать? Одному заталкивать будет не очень удобно? А?

– А ты, Иса, такой же, как всегда! Ладно, жди!

Герцог отключился и поспешил вниз, куда через открытые массивные ворота во двор въезжал джип Каракурта.

– Ассалам алейкум, гость дорогой! Позвольте узнать, кого имею честь принимать в собственном доме?

– Вадим Александрович.

– Ну а я просто Иса Удулов!

– Просто?

– Да. А что?

– Простые удуловы таких хором не имеют.

– Ай! Эта усадьба – плод больших трудов. Я в своем роде фермер, глава целого хозяйства. Развожу овец. Мясо, шерсть – и как результат все это, – Герцог обвел волосатой рукой вокруг. – А вы чем, если не секрет, занимаетесь, уважаемый Вадим Александрович?

– Ты же, Иса, все успел узнать от шашлычника, зачем спрашиваешь? – Каракурт сразу перешел на «ты», чтобы показать разницу в общественном положении между собой и местным горским «князьком».

– Значит, вы тоже своего рода фермер. Тоже овечек разводите, только их у вас по всей стране гораздо больше, чем у какого-то Исы.

– Я бы не советовал тебе так шутить! – серьезно и угрожающе проговорил Каракурт. – Люди отнюдь не овцы! Запомни это, и чтобы подобных вещей я больше не слышал!

– Конечно, конечно. Извините, Вадим Александрович за очень неудачную шутку. Мы здесь, в горах, совсем одичали. Но, честное слово, я всего лишь пошутил.

– Больше не стоит.

– Не буду. Пройдем в дом? Кушать будем, пить будем, разговаривать, если захотите, будем. Все для вас, что ни пожелаете!

– Все ли, Иса?

– Клянусь памятью матери, Вадим Александрович!

– С чего такая безграничная щедрость?

– Какая щедрость? Кавказское гостеприимство, не более того!

– Да? Ну-ну! И всех проходящих мимо ты так встречаешь?

– Нет, конечно! Каждому, как я где-то слышал, свое!

– «Каждому – свое». Фашистский лозунг.

– Ай, не знал! Вот что все-таки значит то, что живем в отрыве от остального мира. Таких простых вещей не знаем. Извините, Вадим Александрович!

– Да полно тебе, Иса, извиняться! А насчет дома? Может, лучше где-нибудь в тенечке под деревом обоснуемся? Дома поди жарко?

– Зачем жарко? В каждой комнате кондиционер.

– Ну что же, убедил! Веди в свой терем!

Они прошли в главную комнату мужской половины дома. Здесь находился огромный, ручной работы персидский ковер, украшали помещение также атласные подушки, разбросанные по кругу, массивный телевизор «Panasonic», видеомагнитофон и музыкальный центр. Напротив окон, выходящих во двор, стоял большой платяной шкаф, тоже ручной работы, с тонкой резьбой. На деревянном потолке висела хрустальная, как в театре, люстра. Сбоку виднелся двустворчатый оружейный сейф, вделанный в стену.

Перед тем как сбросить туфли и пройти в дом, женщина, закутанная в черное одеяние, принесла кунган – кувшин с теплой водой и тазик для омовения рук. Выполнив все положенные по восточному церемониалу процедуры, Каракурт вошел в комнату. Внимательно осмотрел ее. Богато! Ничего не скажешь. Просто, но богато. Видно, наркоделец Герцог, один из четырех лидеров южной преступной группировки, получал неплохие барыши.

Хозяин дома предложил прилечь на подушки.

Женщина в черном, поддерживая уголками рта платок, который оставлял открытыми лишь ее глаза, такие же черные, как и все ее одеяние, бесшумно вошла в зал. Она постелила перед мужчинами клеенку, поставила на нее чайник с ароматным чаем, две пиалы и хрустальную сахарницу, заполненную сладкими конфетами.

Герцог собственноручно разлил чай.

– Пейте этот напиток богов. В нем большая сила.

– Я слышал другую поговорку, – усмехнулся Стас.

– Чай попил, совсем ослаб? Угадал?

– Угадал.

– Так могут утверждать только те, кто не разбирается в настоящем чае!

– Не спорю. А хорошо здесь у тебя, Иса.

– Для хозяина нет ничего приятнее, чем похвала его жилища.

– Хорошо, – повторил Каракурт, – и кондиционеров совсем не слышно. Покой. Никаких забот. Вот и я хочу в этих местах подыскать себе место для строительства дома.

– Вам ли заботиться об этом? Укажите местной власти на любой участок, и он ваш! Да и дом за смехотворную цену поднимут. Вы не мы, которым приходилось все своим трудом по камешкам собирать. А власть есть власть, если, конечно, умело ей пользоваться, – Герцог внимательно следил за реакцией собеседника.

Но Стас невозмутимо выпил чай, перевернул пиалу дном вверх.

– Спасибо за угощение.

– Ай, за что спасибо? Сейчас во дворе барана режут. Свежее, парное мясо готовить будут. Отдыхайте пока! Трапеза еще впереди!

В зал просунулась бритая голова мужчины, он что-то проговорил на местном наречии, но Каракурт понял, что хозяина вызывают на улицу. Значит, его успели проверить! Интересно, а Феликс смог вычислить «крота», работающего на наркоторговца? За ответ из Москвы Каракурт не беспокоился. Там были подготовлены к любым проверкам по любому ведомству, документами которого имел шансы воспользоваться агент стратегического внедрения Службы. Феликс знал план Каракурта и должен был «заблокировать» аппарат администрации Президента. Так что «язык» стукачу, который пока еще безнаказанно общается с Герцогом из Москвы, подрежут, как только тот сольет бандиту «дезу». Через считанные минуты. По крайней мере так должно было произойти!

А Герцога действительно вызвали потому, что его запрашивала Москва. Он взял трубку:

– Иса? Это Дмитрий!

– Что скажешь?

– Все о’кей, босс!

– Так быстро?

– Повезло! Но я не буду нагружать тебя своими делами. Ты слушай, что касается твоего гостя. Судя по полученной информации, вполне достоверной, у тебя дома именно тот человек, кем он и представился. Корнеев Вадим Александрович. Он действительно служит в администрации Президента. Даже скажу больше: он ходит у главы этой самой администрации в помощниках. Так что человек на самом деле крупный, с обширными связями. Сейчас он находится в отпуске и два дня назад в сопровождении охраны отправился куда-то на юг. Куда точно, мой человек, к сожалению, не знает. Теперь слушай его описание. Фотографию, извини, достать не удалось, не хватило времени.

Осведомитель Герцога в деталях нарисовал словесный портрет чиновника Корнеева, под именем которого фигурировал подполковник секретной Службы Станислав Кауров.

– Спасибо, Дима. Тот! Без сомнения, тот! Возьми себе, кроме обычного гонорара, еще штуку. Селиму я потом позвоню. Сейчас некогда, сам понимаешь.

– Понимаю. Рад был быть тебе полезен. Если что, звони. Всегда рад помочь, Иса!

Удовлетворенный полученной информацией, повеселевший Герцог возвратился к высокопоставленному гостю.

В Москве же в это время происходило задержание «крота». Как только Дмитрий Осипенко отключил спутниковую связь, в помещение его небольшого офиса, расположенного в одном из проездов на Большой Никитской, вошли двое сотрудников Службы.

Бесцеремонно вытащив Осипенко из-за стола, они стремительно проволокли его по безлюдному коридору и у самого входа втолкнули на заднее сиденье черной «Ауди». Оставив осведомителя Герцога под охраной водителя, сотрудники вернулись в помещение, где работал Осипенко, изъяли все приборы, обеспечивающие спутниковую связь, вернулись к машине и выехали со двора.

Через час с небольшим Дмитрий Осипенко в одном из кабинетов «Виртуса» дрожащей рукой подписывал соглашение о добровольной работе на секретную Службу. «Крот» был отловлен!

А довольный Герцог угощал своего «высокого гостя». В зал внесли казан хорошо прожаренного свежего мяса, щедро посыпанного различной зеленью. Иса обратился к Каракурту:

– Извините, что на минуту оставил вас. Дела! Хозяйство большое и требует постоянного личного участия.

– Ничего, – ответил Стас, – я понимаю!

– Может, к мясу водочки? – предложил Герцог.

– Водочка – это хорошо, да еще при такой закуске, но я слышал, что мусульманам запрещено употреблять спиртные напитки? Разве я ошибаюсь?

– Э-э! Этому запрету сейчас следуют только старики, да простит меня аллах!

– Я не против выпить, – согласился Каракурт, – но вот водку как-то не уважаю. Странно, да? Коньяк предпочитаю. Это моя слабость, признаюсь. У меня, кстати, с собой и бутылочка припасена. Настоящего, армянского!

– Неужели вы могли подумать, что у Исы нет коньяка?

– Коньяк коньяку рознь. Для меня из Армении, по случаю, из специального хранилища прислали несколько бутылок особой выдержки. Так что, Иса, не побрезгуй!

– Да разве я посмею отказать такому гостю. Как можно?

– Тогда прикажи своим людям принести мне кейс из машины, он на заднем сиденье. Вот ключи, сигнализацию я отключу!

– Вы, находясь у меня дома, включили на машине сигнализацию?

– Это не потому, что я тебе не доверяю, Иса. Таковы инструкции. Машина-то служебная. А если она рванет, не включи я эту сигнализацию?

– Конечно. Я мало что понимаю в таких делах! Рахим! – громко позвал он помощника.

Горец явился мгновенно, будто все время стоял под дверью. Впрочем, так оно и было на самом деле. Ему передали приказание, и через пару минут на клеенке стояла черная, непрозрачная, неправильной формы бутылка без этикетки, горлышко которой было залито сургучом.

– Открой, – приказал Герцог своему подчиненному.

Как только пробку вынули, по комнате разлился непередаваемый аромат настоящего выдержанного коньяка.

– Да! – согласился Герцог. – Признаю, такой запах я чувствую впервые.

Они выпили.

Герцог наконец решился спросить:

– А вы, уважаемый, Вадим Александрович, для себя лично дом собираетесь строить?

– Ну не для всей же администрации.

Герцог рассмеялся:

– Конечно. Конечно, я понял!

Каракурт продолжал:

– Власть, Иса, как приходит, так и уходит, но неизменным остается положение в обществе, связи. Кто-то был обязан тебе, кому-то ты! А в итоге все друг в друге заинтересованы. Можно неслабые, а главное – чистые дела делать! Получая при этом гораздо больше, чем от различного рода теневых сделок.

Коньяк, казалось, развязал язык высокопоставленному чиновнику. Его поддержал Герцог:

– Тогда вам лучшего места, чем рядом со мной, не найти!

– Но это же твоя земля, Иса?

– Договоримся, Вадим Александрович. Мне кажется, что вы тот человек, с которым можно договориться.

– Вот в этом, Иса, ты прав. Но достаточно. Давай завязывать. Утром мне надо уехать, конкретно о сделке с недвижимостью поговорим позже, когда я еще раз навещу тебя и пробуду здесь подольше. Тогда мы МНОГОЕ обсудим! Дня через три я позвоню, тогда и назначим встречу. Посмотри, не мешает ли кто тебе здесь жить и заниматься делами? Если что, только скажи! Решим вопрос тут же, на любом уровне! Ну а будем соседями… Думаю, даже продолжать не стоит, развернемся вовсю! Где мне прилечь?

– Продолжать, пожалуй, и правда не стоит. А ложе вам приготовлено в соседней комнате. Надеюсь, вам понравится! Девочек прислать? Каких предпочитаете, Вадим Александрович?

– Нет! На сегодня ничего не надо! Только сон!

– Как пожелаете. Пройдемте.

Герцог проводил Каракурта в соседнюю комнату, где в углу, под кондиционером, на полу, располагалось действительно шикарное ложе.

Иса ушел. Стас разделся, мимоходом осмотрел верхние углы: нет ли скрытых камер слежения. Ничего не обнаружил. Но чем черт не шутит! Поэтому лег, отвернувшись к стене, и достал из трусов шприц-тюбик, прикрепленный к паху липкой лентой. Ввел содержимое шприца в мышцу. Это было противоядие против препарата, содержащегося в коньяке. Яд особого состава, приготовленный в лабораториях Службы, ровно через три дня должен был отправить на тот свет Герцога – первого из трех наркобаронов, подлежащих уничтожению.

И ни одна экспертиза при вскрытии не сможет найти следы препарата, ставшего причиной смерти одного из главарей южной наркомафии. Ничего не даст и изучение остатков спиртного в бутылке. Секретное оружие Службы «Виртус» действовало безотказно. Сердечный приступ. Банальная вещь…

* * *

Стас вложил фото Герцога в досье, смял документы и положил их в пепельницу. Прикуривая, поджег бумаги. Курил, задумчиво глядя, как огонь пожирает досье с фотографией авторитетного лидера преступной группировки. Пепел вместе с окурком смыл в унитазе. Вновь сел за стол. Теперь перед ним было два других досье и две фотографии самодовольных лощеных типов, которые, как и Герцог, выбрали путь построения своего благополучия на чужих жизнях. Следовательно, добровольно выбравших себе и наказание, собственноручно подписав смертный приговор. Приговор, не подлежащий обжалованию ни в какой инстанции!