# Кладбище богов

Михаил Юрьевич Тырин

Если солдат не идет на войну, значит, война идет к солдату. Бывший десантник Влад Самохин хотел завербоваться по контракту в горячую точку. Но не взяли. Ну и пришлось бойцу с горя напиться и подраться. И загреметь в обезьянник, как водится. А оттуда одна дорога… в другой мир. Вместе с родным городком, который за одну ночь превратился в город-призрак, населенный не только обезумевшими людьми, но и кое-кем похуже. Одни только черепахоподобные великаны-вурды чего стоят. Тут даже верный «калаш» не поможет. Впрочем, Влад привык рассчитывать на собственные кулаки, бойцовую стойкость и умение выживать в экстремальных условиях. Такие везде пригодятся. Даже в мире, медленно, но верно превращающемся в кладбище богов.

> «Мне снилось кладбище Богов.

> Луна, разорванная в клочья,

> И свет, стекающий к ногам,

> Последний свет последней ночи

> Струился к дальним берегам…»

> Мария Хамзина

## Глава 1

Вгородском военкомате пахло сухой пылью и бумагами. За окнами стояла жара, но здесь было прохладно. И тихо. Время, когда растерянные призывники побегут в одних трусах по кабинетам, еще не наступило.

Подполковник с рыжими от табака усами перевернул очередной лист в личном деле и произвел нечто среднее между вздохом и усмешкой. Наконец он поднял глаза на насупившегося Влада:

– Значит, хотим служить по контракту?

– Так точно, – кивнул Влад, всем своим видом показывая, что он готовый профессионал и свой человек, а не мальчик с улицы. Правда, он хотел, чтобы это выглядело бодро и весело, а получилось как-то по-солдафонски тупо.

– И непременно в горячую точку? – Подполковник встал и подошел к окну, где клубилось немое летнее марево.

– Крайне желательно, – отчеканил Влад.

Подполковник хмыкнул.

– Где ж мы тебе ее найдем-то, эту точку? – произнес он куда-то в пустоту.

– А я и за границу могу, – ответил готовый к такому вопросу Влад. – Миротворцы сейчас много где стоят.

Офицер искренне рассмеялся.

– А чего тут смешного? – с вызовом бросил Влад.

– А того, что таких желающих по заграницам гулять у нас хватает. Конкурс бывает по пятнадцать человек на место. Экзамены надо сдавать, языки знать, высшее образование…

– Языки рядовым и сержантам необязательно.

– А вот здоровье крепкое – обязательно. – Подполковник смерил его взглядом. – А со здоровьем у тебя неважно, парень.

– Да ладно вам! – Влад неожиданно перешел на неуставной тон. – Да вы на меня хоть посмотрите. Я в спортзал каждую субботу хожу!..

– Мне смотреть на тебя нечего, – довольно холодно ответил офицер, снова отвернувшись к окну. – Я уже твое дело посмотрел. Да, ты, конечно, кабан мощный, этого не отнять. Боевой опыт – хорошо. Награды опять же – все при тебе. А что с твоей контузией делать?

От последней фразы Влада бросило в жар. Нет, он, конечно, готовился к этому вопросу. Но все же надеялся, что как-нибудь проскочит.

Не проскочило.

– Да что контузия… – глухо пробормотал он. – Это было сто лет назад. Подумаешь…

– Нет, не «подумаешь». Контузия – штука подлая, должен понимать. Неизвестно, когда вылезет. Накатит – хватанешь автомат да и перестреляешь сослуживцев. Такое бывает. Вот и будет тебе горячая точка…

– Да ну, скажете тоже… От той контузии уже ничего не осталось.

– А от трещины в позвонке тоже ничего не осталось? Может, скажешь, заросла?

– Да какая там трещина! – уже возмутился Влад. – Ну, шваркнулся спиной об стену – царапина!

– С царапиной, дорогой мой, в госпитале по полгода не лежат. А ты лежал. – Для убедительности подполковник похлопал ладонью по личному делу.

– Нет там ничего уже, я ж говорю, в спортзал хожу, чего хочешь могу… – На этот раз голос звучал совсем неубедительно. – Молодняк в баскетбол на раз-два делаю…

– Ходи, парень, куда хочешь, только по документам ты у нас проходишь как ограниченно годный. С такой этикеткой в строевое подразделение ты уже не попадешь. Если только на кухню. И вообще…

Подполковник снова смерил Влада взглядом.

– Двадцать пять лет тебе, дружок. За ум пора браться. А не в войну играть.

– А я не играть сюда пришел, – выдавил Влад, чувствуя, как в голову хлынула кровь.

В следующую секунду в затылке ощутились тупые ритмичные удары. Такое бывало, когда кто-то заставлял Влада волноваться, или злиться, или нервничать. Словно большой тупоносый дятел садился на плечи и принимался долбить в затылок клювом. И долбил он без устали, вызывая желание схватиться за голову и заорать. Или разбить что-нибудь…

Прав военкоматский офицер. Контузии – они без следа не проходят.

Подполковник некоторое время внимательно смотрел на Влада. Потом хлопнул по карманам кителя, выудил пачку сигарет и строго сказал:

– Пойдем-ка, покурим.

– Да я вообще-то не курю… – пробормотал удивленный Влад и поплелся за ним.

Во внутреннем дворе военкомата вяло копошились двое солдат с вениками. Судя по понурому виду, их прислали из гарнизонной гауптвахты, отрабатывать самоволку или какие другие грехи.

– В общем, так, – сказал подполковник, затягиваясь «Золотой Явой», – ни в какую горячую точку, ни в какой спецназ ты не попадаешь. Это мой тебе ответ, без вариантов.

Влад молчал, пытаясь успокоить дятла.

– Во-вторых, парень, не майся ты дурью. Я таких, как ты, на раз-два просчитываю. Ну, признайся: бортанула тебя подруга, так? Ты на весь мир ополчился и решил гордо уйти на войну. Чтобы всем чего-то такое доказать. Все правильно я сказал?

Влад хмуро молчал. Подполковник, в общем, говорил все правильно.

– Так вот, парень, слушай дальше. Подругу ты этим не вернешь и ничего никому не докажешь. Только несколько лет жизни на мелочи разменяешь. Ты ведь кадровым военным становиться не собираешься, так?

– А может, и стану! – упрямо проговорил Влад.

– Если б хотел – давно бы стал. Тебе двадцать пять лет, тебе надо не по горячим точкам шляться, а жизнь налаживать. Баба – потеря невеликая, уж поверь, их еще навалом. А вот жизнь у тебя одна, и срок у нее один. Так что мой тебе совет: успокойся. Если так уж плохо, ну, не знаю… ну, засади стакан, и лучше с хорошим другом в компании, а то и не один раз. Все проходит…

– Да я не пью, у меня ж контузия… – обронил Влад.

– Вот то-то и оно. Думай о будущем. Профессию получай. Все у тебя будет, если не раскисать.

Дятел в затылке, кажется, начал уставать.

– Так, значит, отказываете? – обреченно произнес Влад.

Подполковник ответил не сразу.

– Ну, почему же, – изрек он наконец. – Формально могу устроить направление в какую-нибудь тихую вэче. Сядешь на складе гуталин выдавать, с твоими-то показателями. Хотя, может, и станешь кем-то…инструктором, например. Только надо оно тебе?

– Надо, – твердо сказал Влад, и в ту же секунду дятел стукнул чуть сильнее.

– Хорошо. Если ты так уверен, то мое решение будет таково. Сейчас у нас по тебе возможностей нет. Приходи через три месяца. Если так же уверенно скажешь «надо» – что-нибудь придумаем.

– Ясно, – уныло кивнул Влад.

В кабинете подполковник вернул ему военный билет.

– Надеюсь, мы друг друга хорошо поняли?

– Угу, – кивнул Влад. – До свиданья.

В дверях он обернулся.

– Странный вы, – сказал он. – Разговариваете со мной, советуете, учите. В военкоматах с людьми так обычно не разговаривают. Упал-отжался, и все дела. Вам-то что до моей жизни?

Подполковник уперся руками в стол и с прищуром посмотрел на него…

– Знаешь, сынок, я не со всеми такой разговорчивый. Просто таких ребят, как ты, я повидал немало. И не только на плацу с метлой. Но и в окопе, с автоматом.

– А… – До Влада дошло.

– Ага. – Офицер чуть улыбнулся и шутливо прижал палец к губам. – Бывай, Самохин Владислав Алексеевич.

* * *

До вечера Влад промаялся дома. На душе было паршиво. Не читалось, не спалось, и аппетита не было.

Тетка несколько раз с подозрением заглядывала в комнату: проверяла, чего это он там притих.

Влад жалел ее: она была старая, больная и слегка тронутая женщина. Все время в чем-то его подозревала. Подолгу нюхала еду, прежде чем поесть, – боялась, что племянник хочет ее отравить, чтобы заполучить квартиру.

Больше никого из родных у него не было. Дальних родственников он не учитывал, они были слишком уж дальними.

Вечером он решил прогуляться. Просто прошвырнуться по улицам, разогнать хмурь свежим ветерком. Сегодня он, хоть и с опаской, разрешил себе бутылочку пива. Возможно, поможет чуть развеселиться.

Алкоголь после контузии действовал на него по-особенному, по какой-то сложной и причудливой программе. Настроение менялось, как погода в горах: вот наступает легкость и полный оптимизм, затем подкатывает какая-то нелепая злость на все вокруг, потом снова в душе выглядывает солнышко, потом мир вдруг становится унылым и промозглым… И так – несколько раз, пока пиво не выветрится.

Сегодня не помогло. Тучи только сгустились, да так и не ушли. Влад плюнул на все и купил еще бутылку. В последний момент он сказал продавщице в ларьке: «Дайте крепкое», и сам этого немного испугался.

В сумерках ноги сами привели его во двор дома, где жила Настя. Он пришел просто так, посмотреть на окна.

Окна были темными. Влад не знал, где сейчас Настя, зато догадывался, с кем она. Злости не было, только беспросветная тоска и тяжесть. Словно огромный камень лег на плечи.

Он обошел дом вокруг. Здесь, в окружении кустов сирени, стояла старенькая скрипучая скамейка, незаметная и уютная. В свое время они с Настей провели здесь бессчетное количество часов, обнимаясь, целуясь, разговаривая обо всем на свете. Владу захотелось просто посидеть, погрустить, все вспомнить. А еще отсюда было видно окно Настиной кухни.

Скамейка оказалась занятой. На ней расположились двое парней – совсем еще сопливых, скорей всего, старшего школьного возраста. В темноте блестели бока бутылки, горели огоньки сигарет.

В затылок тихонько постучался дятел.

«Ну и хрен с вами, – подумал Влад со злостью. – Она вами не куплена, эта скамейка».

С этой мыслью он бесцеремонно уселся на свободный край, отвернулся от подростков и вообще постарался забыть об их существовании.

Он смотрел в Настино окно. По-прежнему пустое и темное. На душе скребли кошки. Скорее даже не кошки, а крысы.

«Вроде бы я умный, – думал Влад. – Сколько раз мне говорили: молодец, башка варит. Почему все так по-дурацки у меня в жизни выходит?..»

Подростки притихли, не зная, какого развития событий им ждать. Влад чувствовал их взгляды, их напряжение и настороженность, и это его слегка бесило.

– Что-то хотите сказать? – не слишком дружелюбно поинтересовался он, почти не повернув головы.

После короткого, но ощутимого замешательства раздался несмелый мальчишеский голос:

– Это… выпьешь, что ли?

Дятел мигом оседлал плечи и произвел предупредительный удар в затылок.

– Наливай, – неожиданно для себя сказал Влад. Реплика получилась вальяжной и покровительственной. Он явно был хозяином положения по сравнению с сопляками.

Слегка трясущаяся от волнения рука подала ему пластиковый стаканчик. Это была водка – теплая, да еще и дешевая. Но внутрь она проскочила на удивление легко. Дятел пока не беспокоил – казалось, он застыл в ужасе.

Познакомились. После второго стаканчика бутылка иссякла. У Влада вдруг начался небывалый душевный подъем. Ни секунды не сомневаясь, он выдал парням необходимую сумму на добавку. Те метнулись до магазина очень проворно.

Им нравилось, что они оказались в компании Влада, взрослого, сильного, повидавшего такое, что им и не снилось. Через полчаса они уже братались, клялись друг другу в самом сокровенном, откровенничали и планировали пронести свою внезапную дружбу сквозь годы.

Обычная история, когда совершенно незнакомые люди вдруг в хлам напиваются.

– …Я туда опять хочу! – Влад стучал себя кулаком в грудь. – Там жизнь настоящая! Там ты или жив, или мертв. И больше никакой херни! Ни о чем не думаешь – ни о прописке, ни о получке, ни о жратве. Там из пацанов мужики получаются! Там становятся друзьями на всю жизнь…

– Вот как мы с тобой сейчас, да, Влад? – Парни заглядывали в глаза и пьяно трясли головами.

– Тихо… – Влад поднял руку, отстранив их от себя.

В Настином окне горел свет. У Влада вдруг бешено застучало сердце. Он подумал: «А может, позвать, попросить прощения за все, бухнуться на колени…»

– Ша, братва! Я сейчас…

Он тяжело поднялся и, шатаясь, подошел поближе. Через секунду он увидел ее силуэт. Она была в своем обычном домашнем халате, с заколотыми волосами. Она что-то делала – наверно, прибиралась.

Может, и вправду, крикнуть ей…

Влад для верности хлебнул из бутылки, которая очень кстати оказалась в руке.

А в следующую секунду окно заслонил мужской силуэт. Блеснул огонек зажигалки. Похоже, этот козел высунулся в окно покурить, он еще не видел Влада. И, кажется, он был голый по пояс. А может, и не только по пояс…

Дятел вцепился в плечи и врезал так, что Влада зашатало. Потом еще, еще, еще – по нарастающей. Уже не дятел, а кузнечный пресс…

– Эй, ты, каз-зел! – рявкнул Влад, с трудом слыша себя за ударами в затылок. – Че вылез-то?

Парень что-то сказал там, наверху. И на мгновение Владу показалось, что все не так, происходит какая-то ошибка, все неправильно.

Но дятел молотил, не давая собраться с мыслями.

– Выйди, поговорим! – крикнул Влад. – Выходи, я сказал! Если ты мужик…

Настя тоже выглянула в окно, но тут же куда-то делась.

– Настю позови, ублюдок! Настю позови, я сказ-зал!

Удары в затылок были уже нестерпимыми. Владу требовалось что-то сделать – что-то мощное, громкое, яростное, чтобы прогнать дятла.

И он сделал.

Он просто запустил бутылкой в светящийся квадрат окна. Само собой, не попал. Зато с пронзительным звоном осыпалось стекло где-то на втором этаже.

Дятел поспешно улетел. И в наступившей тишине Влад отчетливо расслышал голос сверху:

– Что ж ты делаешь-то, гаденыш?!


Его словно ледяной водой облили. Он понял, что было не так в самом начале. Он узнал голос!

Это был вовсе не тот урод, про которого он подумал. Это был Настин отец, дядя Женя!

Влад не знал, что ему делать. Провалиться на месте – самое оно, только как? Извиняться, оправдываться?

Он ничего не придумал. Просто попятился, развернулся и побежал через кусты. А через два десятка шагов уперся взглядом в милицейскую кокарду.

– Оп-паньки! – услышал Влад. – Вот и наш мальчик прибежал. Ну, подставляй ручки, дам тебе игрушку.

Звякнули наручники. За спиной беспокойно завозился дятел. Неуверенно клюнул, потом еще разок…

И тут Влада сорвало.

Патрульный, наручники и фуражка разлетелись в разные стороны. Причем неизвестно, что улетело дальше. Краем глаза Влад засек, что через кусты к нему несутся еще двое, выдергивая из подвесок дубинки.

Он работал спокойно и грамотно, невзирая на свою пьяную качку. И дятел особо не мешал, наоборот, раззадоривал.

Второго патрульного он срубил подсечкой и добил прямым в лоб, слегка отбив костяшки. С его товарищем проблем тоже не возникло – левой в зубы и правой в «солнышко», на добивание. Тем временем оклемался первый…

Они вставали и падали, снова вставали и опять падали. Влад, как быстрый, хорошо смазанный механизм, производил простые резкие движения, словно забивал гвозди. Ему тоже доставалось, особенно неприятно дубинками, но он был приучен подсчитывать потери уже после боя.

Стоял мат, слышался треск рвущейся одежды, смачные шлепки ударов…

И вдруг все кончилось. Влад потерял равновесие и беспомощно завалился на спину – похоже, кому-то удалось перетянуть его палкой сзади по коленным суставам. А затем последовал такой удар в солнечное сплетение, что Влад на некоторое время утратил способность дышать…

…Наручники они затянули от души, чуть руки не оторвали. Потом еще прошлись ботинками и палками по бокам, пару раз сунули по скулам…

Наконец оттащили к тротуару и кинули в затхлое чрево «уазика».

* * *

В отделении его мурыжили долго и нестерпимо. Владу было плохо, просто жутко, а его заставляли то подождать у стеночки, то сесть, то встать, то ответить на какие-то вопросы, то вывернуть карманы, то приложиться испачканными пальцами к бумажке…

Наконец оставили в покое, сунув в «обезьянник». Тут уже кто-то был, но Влад не обратил внимания. Перед тем, как отключиться, он разобрал фразу дежурного, что скоро его опять поднимут. Когда следователь приедет.

Влад вырубился быстро и, можно сказать, наглухо.

Через какое-то время его разбудило мерзкое жжение в желудке. Он открыл глаза. Короткий сон почти не принес облегчения, хотя мир виделся теперь несколько яснее.

На улице грохотало – пока он спал, над городом разразились гроза.

В противоположном углу клетки сидел, подобрав под себя ноги, какой-то замшелый старик. На первый взгляд – классический бомжара, но это только на первый.

На нем висела какая-то странная одежда. Длинная рубаха из плотной грубой ткани, широченные штаны чуть ниже колена и ботинки, которые выглядели как самодельные.

И с прической у него было что-то не так. Влад ни разу не видел, чтобы бродяги и нищие заплетали космы в мелкие косички.

Дед покачивался и что-то мычал. Какой-то унылый мотив, навевающий мысли о тундре, холоде и одиночестве.

Еще здесь стоял странный запах. Его ни с чем нельзя было сравнить, совершенно чужой и незнакомый…

Влад поднялся и подошел к решетке, неудобно шаркая кроссовками, освобожденными от шнурков. Дежурный ефрейтор, лысоватый сутулый дядька лет сорока, поднял на него неприветливые глаза:

– Чего тебе?

– Командир… – выдавил Влад, борясь с тошнотой. – Мне б поблевать, а? Не здесь же?

– Поблевать ему… – Ефрейтор встал и подчеркнуто неторопливо приблизился. С неприязнью оглядел Влада с ног до макушки. – Что ж ты так нажрался-то, родной, а?

– Да ладно. – Влад безнадежно махнул рукой. – Кто из нас не нажирался-то…

– Ну, не так же!

– Да я… мне вообще пить нельзя. Контузия, с армии еще.

– Участник, что ли? – прищурился ефрейтор.

– Ну да, вроде того. Софринская бригада, слышал?

– Да ты еще и наш! И удостоверение есть?

– Ну, дома.

– Дома… Ладно, пошли, – подобрел дежурный. – Рыгай, делай все дела, чтоб второй раз не бегать. У нас эти пробежки до сортира не поощряются – не санаторий.

В туалете Влада чуть не вывернуло наизнанку. Он попил тухловатой воды из-под крана, но лучше не стало. А если и стало, то самую малость. Почему-то зашатало с новой силой, безумно захотелось упасть на скамейку и отключиться.

Дежурный закрыл за ним клетку, но возвращаться за свой стол не торопился.

– Зачем же ты, дурак, на ребят набросился?

– Каких ребят? – не понял Влад.

– Ты еще и не помнишь… На наших ребят, на патрульных. Сейчас бы переночевал в трезвяке, а утром домой бы пошел…

– А разве я не пойду утром домой? – Влад искренне удивился.

– Ты что, дружок! Тебя в детстве головкой не роняли? Знаешь, как это называется? Применение насилия против представителя власти, вот как! Статья триста восемнадцать.

– Да ладно… Ну, они лезли, я их так… расталкивал. Какая, блин, статья?

– Ага, прокурору завтра расскажешь. Расталкивал он… До пяти лет, понял? А если часть вторую приделают, то и до десяти.

– Чего-чего?.. – Влад ошарашенно уставился на ефрейтора. – До каких десяти?

На столе забренчал телефон, и дежурный оборвал разговор на столь интересном месте, хмуро проронив: «Ладно, спи».

Влад посмотрел в окно, где сквозь решетку прорывались вспышки молний. Гроза и не думала униматься. Молнии почему-то имели желто-красный оттенок, Влад таких никогда не видел. Они больше походили на отблески огромного пожара.

Он вернулся на скамейку, лег, собравшись в комок. Ему было плохо и страшно. Хотелось скорее уснуть – уйти туда, где не будет тошноты, боли, мыслей о завтрашнем дне и отвращения к самому себе.

Старик продолжал мычать свои заунывные напевы. Влад скосил на него глаза, и вдруг ему показалось, что у того по пальцам бегают тонкие, как паутина, искры.

«Пить надо меньше», – подумал Влад и крепко зажмурился.


Через полминуты он отключился.

* * *

Он проснулся, но очень долго не открывал глаза. Потом, кажется, снова уснул. И опять проснулся.

Возвращаться в реальность жутко не хотелось. Лежа с закрытыми глазами, Влад все вспомнил. Ну, почти все. И теперь ему было нестерпимо стыдно. Вдобавок страшно. И очень плохо физически.

Почему-то стояла странная тишина. Никто не топал, не грохал решетками, не говорил по телефону. Мертвая тишина.

«Наверно, еще ночь, – подумал Влад. – Значит, я могу еще поспать».

Влад подумал, что все вчерашние события могут оказаться просто кошмарным сном. Ведь бывает такое: приснится, что вляпался в страшные неприятности, просто жуткие, а потом просыпаешься с колотящимся сердцем и облегченно переводишь дух…

Счастливого пробуждения он, конечно, не дождался. Он уже проснулся. И неприглядная реальность была налицо, никуда от нее не деться, не избавиться.

Влад открыл глаза и долго смотрел на потолок, пересеченный косыми лучами бледного утреннего света. «Почему же так тихо?» – вновь подумал он.

Поднялся и тут же схватился за виски, зажмурив глаза. Боль ударила по стенкам черепа изнутри как дюжий молотобоец. Вновь подступила тошнота, хотя желудок был полностью опустошен еще накануне.

Боль медленно унялась. Влад решился открыть глаза.

В следующую секунду он испытал такое удивление, что вскочил, позабыв про все свои хвори.

В дежурке царил чистейшей воды разгром: перевернутая мебель, разбросанные бумаги и какие-то странные пятна на стенах наводили на мысль, что тут состоялось массовое побоище. Или бунт задержанных, например.

Он сразу бросился к двери своей клетки. Замок оказался выломанным. Бог знает какую мощь надо было приложить, чтобы сковырнуть это металлическое чудовище, заросшее многолетними слоями масляной краски. Не иначе, автомобильный домкрат, хотя его тут особо не подсунешь…

Влад осторожно открыл дверь, прислушиваясь к малейшим шорохам. Впрочем, никаких шорохов и не было. Разве что с улицы доносился шум ветра.

Окно находилось высоко от пола, чтоб до него достать, Владу пришлось подставлять стул. Он выглянул наружу – и не сдержал изумленного возгласа.

Там был такой же разгром, что и в дежурке. Только в иных масштабах. Влад увидел улицу, заставленную брошенными автомобилями, заваленную обломками, тряпками, бумажным мусором и еще бог знает чем. В разбитых окнах колыхались занавески, деревья качались под напором не очень сильного, но непрекращающегося ветра.

И ни единого человека.

По небу бежали плотные грязно-розовые облака, подсвеченные невидимым солнцем. Чуть позже Влад заметил, что и воздух стал каким-то другим. Более влажным, что ли. Но не как после дождя, а скорее как возле реки.

Он наконец отлип от окна и присел на стул. В углу валялся чудом уцелевший графин, в котором сохранился глоток воды. Влад прополоскал ею рот, проглотил, оставшимися каплями протер лицо.

В голове не было ни одной мысли, ни единого разумного объяснения происходящему. Правда, в мыслях вертелось слово «война», но это было совсем уж неумно. Какая война! Откуда? И куда она делась?

Война выглядела похоже, но не так, Влад это знал. Такой же разгром, тот же бытовой хлам, затопивший улицы. Только здесь кое-чего не хватало: копоти, грязи, сгоревших машин и разрухи.

Город выглядел так, словно его очень поспешно покинули. А потом отдали на разграбление.

«Может, атомная станция взорвалась и всех вывезли?» – это была первая относительно трезвая мысль.

Никаких атомных станций в округе сроду не было. Зато были разные НИИ, а чем они у себя в подвалах и лабораториях занимаются – кто ж про это знает?

Хуже всего, если они какой-то вирус выпустили.

Он подобрал с пола телефон, послушал трубку, поколотил по рычагу. Мертвая тишина.

Владу вдруг стало по-настоящему страшно. Гораздо страшней, чем этой ночью, когда он думал о грядущих неприятностях. Теперь вопрос стоял намного контрастней: возможно, жизнь или смерть…

Надо было осмотреться. Из дежурки вели три двери, одна из них – в «предбанник» и дальше, на улицу. Туда идти Влад пока поостерегся.

Он пошел в другую сторону и оказался в коридоре с двумя десятками дверей. Почти все – настежь распахнутые. Он шел и видел разгромленные кабинеты. Ничего примечательного – все так же, как и в дежурке: бумаги, разбитая мебель, перевернутые сейфы и компьютеры. И ни единого намека на присутствие людей.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, Влад не обнаружил ровным счетом ничего нового. Тот же разгром и запустение.

Правда, здесь из окон большого и хорошо отделанного кабинета открывался вид на другую улицу. Но и на этой улице царила уже знакомая картина. На мгновение Владу показалось, что он заметил там какое-то быстрое движение. Но это могло быть что угодно – от мечущейся на ветру упаковки до игры утомленного воображения.

Влада пробила испарина. Он сел на подоконник и энергично потер руками виски. Он элементарно не знал, что ему делать. Сидеть ли тут, ожидая спасения, или выскакивать на улицу и мчаться со всех ног, пока его не настиг неведомый вирус, или радиация, или еще какая напасть.

На улице полно машин – бери любую, жми на газ, и через час будешь далеко-далеко от этого жуткого места.

Беда в том, что он не знал, в какой стороне эта напасть. А значит, неизвестно, куда бежать.

Странно, но у него не было ни малейшего желания навестить дом и узнать, как там тетка. Скорее всего, думал Влад, ничего он там не найдет. Та же тишина, разгром, разбитые окна и поразительное безлюдье.

Мысли вновь повернулись в сторону радиации. Владу показалось, что именно так должна была выглядеть Припять, когда спохватившееся советское начальство дало приказ на эвакуацию…

Нет, это просто чушь! Его город не был Припятью. И не должен был ею стать.

Он вновь поднялся, впившись взглядом в окно. Он не знал, что хотел увидеть – хоть что-то, хоть какое-то смутное объяснение, один лишь намек. Он понимал, что большой город невозможно взять и вывезти за одну ночь. А если б и вывезли, должны оставаться какие-то силы, патрули, поисковые группы, чтоб спасать таких, как он сам, случайно забытых.

Или не случайно?

Неизвестно, какие неожиданные и фантастические версии он успел бы выдумать, если б его размышления не прервали самым бесцеремонным образом.

– Стоять на месте! – услышал Влад резкий окрик из-за спины.

Он обернулся, машинально расставляя руки в стороны.

В двери стоял коротко стриженный парень в милицейских штанах и тельняшке. Босой. На вид – чуть постарше Влада. Из-за его спины тревожно выглядывала растрепанная девица с потекшей тушью под глазами.

– Стоять, я сказал! – процедил парень и навел Владу в лицо обычный пистолет Макарова.

## Глава 2

Вгубернаторской службе много, очень много приятных и положительных моментов. Власть есть власть, и все это знают. Но одну досадную особенность приходится принимать как данность, если уж ты примерил мундир с четырьмя рядами золоченых пуговиц.

А именно: любая неприятность, случившаяся в твоем ведомстве, касается тебя лично. И чем крупнее неприятность, тем плотнее и больнее она тебя касается.

Выслушивая утренний доклад референта, эшорский губернатор Шао ре Магдиз нервно выбивал дробь на поверхности старинного массивного стола. Неприятностей он ждал постоянно. С самого утра, завтракая и одеваясь, он ощущал неприятный холодок в груди: что плохого ему сулит этот день?

Он так и не научился определять по лицу помощника, принес ли тот дурные вести или же только хорошие. И каждый раз, выслушивая доклад, он старался казаться спокойным – положение обязывало.

– …И последнее, – проговорил помощник, оставаясь бесстрастным, как изваяние. – Дальние дозоры передали, что между Желтым и Красным лучами перед рассветом были замечены дымные молнии.

– Хм… – Магдиз потер лоб. Вот, дождался. – И далеко это?

– Похоже, как раз на мысе Тан, редре. Первые разведчики дойдут не раньше полудня. Гарнизонный староста распорядился также отправить туда вооруженный гвардейский отряд и зеркальщика. Но и они будут там не скоро, думаю, только к вечеру.

– Ясно, – кивнул губернатор. – Можешь идти, Руммо. Впрочем, постой…

– Да, редре. – Вышколенный референт моментально обернулся и встал навытяжку.

– Позови-ка мне сюда советника.

– Какого именно, редре?

– А то ты не понимаешь какого… – кисло усмехнулся Магдиз.

– Я все понял, редре. Сию минуту советник Дронер будет у вас.

Магдиз резко встал и подошел к окну. Собственно, никаких неприятностей пока нет. Есть только их предвестие, которое может ни во что не вылиться. Тревожиться не о чем, но быть готовым нужно всегда. В этом случае любые неожиданности перестают быть таковыми, превращаясь в рутинную работу. А уж с управленческой рутиной Магдиз успешно справлялся более десяти лет.

От окна он переместился к зеркалу. Критически оглядел себя, одернул мундир, подобрал живот.

Что ни говори, возраст дает о себе знать. И золотые пуговицы это уже не маскируют. Нет былой легкости и ловкости в движениях, нет, что самое печальное, той искры во взгляде, которой прежде Магдиз умел зажигать живых.

Впрочем, это было слишком давно. Живые давно не нуждаются ни в искре, ни тем более в пожаре. У них тоже есть своя рутина.

– Вы меня звали, редре?

Темный советник вошел в кабинет как всегда бесшумно. Под огромным капюшоном пряталось лицо, на которое Магдиз не очень-то любил смотреть. Советник, конечно, знал это, но почему-то, вопреки традиции своего народа, редко пользовался маской, предпочитая капюшон.

Что ни говори, а гурцоры – весьма уродливые создания. Черная и грубая, словно просмоленная кожа, массивный крюкообразный нос, крохотная нижняя челюсть – все это разительно отличалось от человеческих представлений о красоте. И привыкнуть к этому попросту невозможно, как ни старайся. Наверно, люди тоже не казались красавцами в глазах гурцоров, но кого это утешит?

– Знаешь, зачем я тебя позвал, Имиль?

– Нет, редре, – советник поклонился. – Но я готов исполнить любой ваш приказ.

– Знаешь, знаешь… – огорченно вздохнул губернатор, устраиваясь в кресле. – Садись, Имиль, поговорим.

– О чем угодно, редре. – Он снова поклонился и смиренно присел на краешек стула.

Магдиз выдержал необходимую паузу и начал:

– Дальние дозоры сообщают, что на побережье опять сверкали дымные молнии.

– Любопытная новость, редре, – с энтузиазмом кивнул советник. – Надеюсь, никто не пострадал?

– Не кривляйся, Имиль, – устало произнес Магдиз. – Ты сам все знаешь, более того, ты знал об этом заранее. И я очень надеюсь, что ты расскажешь мне, почему я, эшорский губернатор, узнаю обо всем последним?

– Но, редре, ведуны вовсе не обязаны кричать о своих планах на всех углах. Догмат охраняет неприкосновенность Темного Знания, и мы ни в едином пункте не нарушили его.

– Я знаю Догмат, – поморщился губернатор. – Не надо мне рассказывать про Догмат. Речь идет совсем о другом.

– О чем, редре?

Магдиз на несколько мгновений задумался.

– Ты ведь не просто находишься в этом городе и на этой службе. Ты служишь земле Эшор. Служить – значит оберегать. На гербе вашей гильдии написано: «Вести и ведать». И тебе ли не знать, что эксперименты темных ведунов не всегда безобидны…

– Но, редре, обеспечение безопасности ведуны всегда берут на себя, так гласит Догмат…

Магдиз остановил его жестом:

– Еще раз напоминаю, мы сейчас не обсуждаем Догмат. Я знаю, что ты чтишь его, у меня нет к тебе претензий. Давай посмотрим на это с другой стороны. Уже к обеду о ваших проделках узнают в столицах всех провинций, земель, префектур и директорий. И магистрат немедленно потребует от меня ответа: что у нас произошло на этот раз? И не только магистрат. Любой гражданин провинции может потребовать от меня, как от губернатора, ответа. Странно, что иерарх еще этого не сделал… А ведь я не знаю ни-че-го! Ровным счетом ничего. Хорошо, если к вечеру я получу вразумительную картину. И что же получается?

Он напряженно посмотрел в глаза Дронера, хотя разглядеть их под капюшоном было непросто. Советник спокойно выдержал взгляд.

– А получается, что на моей земле Темное Знание не контролируется. Разве об этом сказано в Догмате, который ты так любишь поминать?

– Редре, вы, кажется, преувеличиваете… – начал было советник, но Магдиз снова остановил его.

– И хорошо еще, если на этот раз ваш дым просто развеется в небе. А если снова появятся огненные дыры в земле, как в прошлый раз? А если по побережью разбежится какое-нибудь опасное зверье? Между тем мне даже не дали возможности заблаговременно отправить туда солдат!


– Послушайте, редре, я всего лишь ваш советник и рядовой член Гильдии. А эксперименты с Темным Знанием – дело старших ведунов. Они решают, что рассказывать, а что хранить в тайне. Если в этот раз они промолчали, значит, опасность не предвиделась.

– Хотелось бы верить, Дронер, хотелось бы верить… – с грустью кивнул Магдиз. – Только посуди сам… Ты всегда в курсе всех событий провинции Эшор – и грядущих, и минувших. Ты приходишь на городские советы, ты обсуждаешь с нами любые самые важные вопросы. В том числе и тайные. Так почему же я не могу знать о том, что происходит у меня под боком? Разве в Догмате не сказано про равенство Темного и Истинного Знаний?

Дронер долго молчал. Пожалуй, слишком долго.

– За последние столетия Догмат ни разу не был нарушен, редре, – довольно сухо произнес он. – Соблюден он и в этот раз, я уверен. Я не знаю, что еще можно добавить. Разрешите мне уйти?

Губернатор пожал плечами. Оснований задерживать советника не было. И все же он не выдержал в последний момент:

– Так что же, Дронер, ты так и уйдешь, не сказав ни слова своему губернатору?

Советник застыл у самых дверей. Некоторое время он напряженно размышлял. Наконец вернулся к столу:

– Я скажу вам все, что знаю, редре.

– Та-ак, – заинтересовался Магдиз.

– Но знаю я немного. На мысе Тан появился новый город. Пустой город. Это все.

– Что?! – Магдиз приподнялся из-за стола. Он подумал, что ослышался. – Город? Настоящий город?!! Как такое может быть?

– Я сказал все, что знал, редре. Впрочем, есть еще кое-что. Через несколько часов вблизи столицы пройдут вооруженные вурды, несколько отрядов. Они перекроют путь к мысу, чтобы на вашу землю не пришла никакая опасность. Как и гласит Догмат. Надеюсь, они не встретят никаких препятствий в пути?

Магдиз завалился обратно в кресло. Его просто бросило в жар от таких новостей.

– Иди, Дронер, – выдавил он. – Оставайся сегодня в городе. Вечером я позову тебя на совет.

* * *

Незадолго до заката Магдиз собрал в зеркальном зале чрезвычайное совещание. Ничего вредоносного пока не произошло, и все же повод был нешуточный и отнюдь не рядовой. Губернатор решил придать этой встрече именно чрезвычайный характер. В какой-то мере он надеялся, что советник Дронер в очередной раз поймет отношение граждан Эшора к экспериментам Темной Гильдии.

Члены городского совета тихо переговаривались, не задавая губернатору никаких вопросов. Советник Дронер сидел особнячком и, казалось, мало интересовался происходящим. Все ждали, когда радист установит связь с дозорными. Все с нетерпеливым любопытством поглядывали на большое зеркало, прикрепленное напротив кресла губернатора.

«Удобные штуки эти большие зеркала, – подумал Магдиз. – Нет нужды толкаться всем скопом и всматриваться краем глаза, чтобы что-то разглядеть. Все детали видны с любого места, не нужно даже подходить».

Большие зеркала появились не так давно и стоили очень дорого. Впрочем, торговцы упорно твердили, что скоро их станет гораздо больше и цены здорово упадут. Гурцоры это подтверждали, а уж им-то известно больше всех про дары Тьмы. Сейчас в столице Эшора больших зеркал имелось всего четыре, все они приобретались только для первостепенных городских учреждений.

Радист наконец объявил, что дозорный отряд ответил и сейчас будет изображение. Все притихли, впившись взглядами в зеркало.

И в следующую секунду буквально взорвались изумленными возгласами.

Зеркало ожило. Никто прежде не видел ничего подобного. Это был действительно город, но какой! Таких высоких домов, таких величественных форм не сыскать было от Альрувии до Ширы. Словно лучшие дворцы мира за одну ночь собрались в одном месте и устроили грандиозный праздник прекрасного.

Стены дворцов были испещрены мелкими ячейками, поэтому они немного походили на муравейники. Впрочем, муравьи не смогли бы создать такую красоту.

Магдиз дождался, когда первые восторги утихли, и придвинул микрофон.

– Капитан, ты слышишь меня? – обратился он к командиру гвардейцев.

– Прекрасно слышу вас, редре.

– Как далеко от города вы находитесь?

– Шагов восемьсот, редре. Ближе нас не подпускают вурды.

Магдиз бросил досадливый взгляд на Дронера и продолжил:

– То есть в сам город вы не заходили?

– Мы успели побывать там, пока не пришли вурды. Но очень недолго, редре. И не заходили далеко. Я не хотел рисковать солдатами.

– Это разумное решение, капитан. Что вы видели внутри? Там есть кто-то?

– Совершенно никого, редре. Только механиды.

– Механиды?! – По кабинету прошла волна удивленных возгласов.

– Да, улицы полны мертвых механидов. Они совсем другие, никто из наших не видел ничего подобного.

– Постой-ка, может, они ручные?

– Может, и ручные, да только не похожи они на ручных. Они вообще ни на что не похожи. В них очень много стекла, а их поверхность блестит, словно кожа угря.

– Невероятно… – пробормотал Магдиз и стер с лица капельку пота. – Там точно нет живых?

– Мы никого не видели, редре. Впрочем, мы, кажется, видели навоз чапов. Возможно, усоды успели побывать в городе раньше нас. Тут рядом большая нелегальная деревня, вы знаете.

– Знаю, знаю… Губернатор снова быстро глянул на темного советника. Тот хранил довольно равнодушный вид. – Вы говорили с вурдами?

– Они не очень-то разговорчивы, редре. Они прибыли вечером и сказали только, что не решатся сейчас заходить в город. Они сделают это, когда рассветет.

Магдиз повернулся к членам совета:

– У кого есть вопросы?

Мгновенно образовалась тишина. Чувствовалось, что вопросы прямо-таки разрывают головы присутствующих, однако любые из них были сейчас бессмысленны. Потому что дозорный капитан находился в этот момент в той же роли, что и члены совета, – в положении пассивного наблюдателя. И видел не больше, чем присутствующие.

Первым зашевелился Ульман, полицейский управляющий.

– Они смогут завтра пройти в город вместе с вурдами? Нам не помешало бы увидеть все изнутри.

– Смогут, – ответил за капитана Магдиз. – Договоримся.

– Спросите, нет ли там каких-нибудь странных запахов, – подал голос главный санитарный управляющий. – И вообще, как себя чувствуют солдаты. Нет ли необычных ощущений.

– С нами все нормально, – быстро отозвался капитан. – И запахов нет, ветер дует с моря.

– Спасибо, капитан, мы скоро опять свяжемся с дозором, – сказал Магдиз. – Берегите людей и соблюдайте крайнюю осторожность.

– Слушаюсь, редре.

Связь отключилась, погасло и зеркало. Радист собрал свои коробки и тихо вышел из кабинета.

Губернатор внимательно оглядел примолкших членов совета.

– Вы сами все видели своими глазами, – сказал он. – И теперь я хочу задать вам всем простой вопрос: что нам делать?

После легкой заминки поднял глаза председатель городского секретариата – старый энеец с вечно испуганным лицом.

– Нужно создать комитеты, – неуверенно заговорил он. – Созвать консультативные группы, пригласить экспертов из магистрата, провести совещания по каждому из вопросов, которые мы определим приоритетными…

– Вы что – не понимаете?! – Губернатор грохнул кулаком по столу. Но тут же взял себя в руки и заговорил очень тихо: – У нас под боком вырос целый город! Не прыщик на носу, а город! И это чужой город. А вы предлагаете бросить все силы на ваше крючкотворство! Я еще раз спрашиваю: что нам делать?

– Простите, редре… – моментально поник энеец.

Губернатор обвел внимательным взглядом всех присутствующих.

– Я считаю, нам нужно уже завтра создавать за городом карантинные лагеря, – отозвался на его взгляд санитарный управляющий. – Для разведчиков, и вообще…

– Что еще?

– Завтра доложу, сколько солдат мы сможем выделить на охрану столицы, – добавил начальник гарнизона. – Думаю, нам стоит значительные силы оставить здесь – на всякий случай, так сказать…

Взгляд Магдиза остановился на Старшем магистре, от которого он ждал наиболее разумных предложений.

– Городской магистрат готов мобилизовать лучших ученых для разведки на месте, – сказал тот. – На подготовку передвижных центров уйдут сутки, не более.

– Простите, редре, – раздался вдруг вкрадчивый голос темного советника. – Но мне кажется, мы зря теряем здесь время.

– Что-о?! – Магдиз даже привстал.

– Не сочтите за дерзость, редре, но это так. – Дронер был очень учтив, но еще больше самоуверен. – Карантин, охрана, ученые – все это очень правильно. Но… все это уже сделано.

Дронер подождал, пока уляжется поднявшийся гул, и продолжил:

– Гильдия Темного Знания уже все организовала. Вы знаете, что отряды вурдов сразу заступили на охрану. Если будет нужно, прибудут новые отряды. Передвижные лаборатории Гильдии – в пути, они в кратчайшие сроки изучат феномен и доложат вам о результатах.

– Но наши ученые имеют право знать, что происходит в Эшоре! – возмутился магистр.

– Они все узнают, редре, обещаю. – Дронер слегка поклонился. – Внемлите разуму. Новый город – плод экспериментов с Темным Знанием. И нашим экспертам будет гораздо легче разобраться, чем вашим стеклодувам и металлургам. Это очевидно.

Магистр фыркнул и отвернулся.

– Послушай, Дронер, – недобро прищурился Маг-диз, – а не слишком ли много берет на себя твоя гильдия и ты лично, а?

– Ничуть, редре. Я снова напоминаю вам о Догмате: все плоды Темного Знания принадлежат Гильдии до тех пор, пока Темное Знание не станет Истинным. Вы же не станете оспаривать это?

– Не стану. Но позволь, и я тебе кое-что напомню. Новый город появился на земле Эшора. И главный хозяин здесь – я! Не пытайся устанавливать для меня правила, Дронер.

– Я и не думал их устанавливать, редре. Их установил Догмат. Вы же меня понимаете?

Губернатор мысленно выругался. Советник отмахивался этим Догматом, как увесистой дубиной. Почему у городской власти не получается так ловко делать его своим инструментом? Что за хитрецы составляли этот договор, и какие глупцы его подписывали?

Впрочем, он знал ответ на все эти вопросы. Суть в том, что для одних Догмат – инструмент, для других – всего лишь гарант.

– Это очень спорный вопрос, советник, – хмуро произнес Магдиз.

– Согласен, редре, – поспешно кивнул гурцор. – И пусть его решат в столице Мира. А мы лишь делаем то, что должны.

– И пока его не решили, – продолжал Магдиз. – Я устанавливаю совместное патрулирование периметра нового города. Я не доверяю вурдам.

– Им никто не доверяет, редре, – негромко вставил словечко начальник гарнизона.

– Мы продолжим наш разговор на утреннем совещании, – обратился губернатор к членам совета. – Только проведем его на час раньше – время дорого. Я надеюсь, за ночь у вас появятся новые разумные предложения. Все свободны.

Перед тем, как лечь спать, Магдиз долго стоял на балконе, глядя в темноту. После совещания он чувствовал себя словно мальчишка, которого прилюдно высекли.

Проклятый гурцор… Кланяется, лебезит, а сам знай гнет свою линию. Да так, что толком не поспоришь. Неспроста все это…

В тот же момент он услышал песню. Пел какой-то гурцор, возможно даже, именно Дронер. Магдиз невольно заслушался. Гурцоры были лучшими певцами, правда, редко пользовались своим даром.

Наверно, природа награждает их голосами, проникновенностью и музыкальностью, извиняясь таким образом за отвратительный облик.

В постели Магдиз позволил себе немного помечтать. «Хорошо бы, чтоб все закончилось благополучно с этим новым городом, – думал он. – Такого чуда не имеет ни одна земля, ни одна провинция. Это будет истинное и лучшее украшение Эшора…»

Можно было бы даже перенести туда столицу провинции.

## Глава 3

– Ану, поворачивайся и прижимай ладони к стенке. – Парень с пистолетом не слишком решительно шагнул к Владу. – Ноги шире. Шире, я сказал!

– Эй, успокойся, ладно? – Влад выполнял все приказы, хотя ему это очень не нравилось.

– Рот закрыл! Кто такой, откуда взялся, отвечать!

– Да из «обезьянника». Задержанный по пьяни, – хмуро отозвался Влад. Он чувствовал, что незнакомец весь словно вибрирует – боится. Люди в таком состоянии бывают очень опасны, тем более когда держат в руке пистолет.

– Че тут шаришься?

– Да ничего, просто хожу, людей ищу. Что произошло-то, скажи хоть?

– А что произошло? – вкрадчиво поинтересовался парень. Он был уже в трех шагах от Влада.

– Куда люди делись?

– А какие тебе нужны люди?

– Слушай, кончай дуру ломать, а? – Влад уже всерьез разозлился. – И пукалку свою спрячь, не бойся, не трону.

– Ты смотри, как бы тебя самого не тронули!

Влад почувствовал, что ствол уперся ему в спину. Парень начал торопливо и неловко обшаривать его одежду. «Лох», – сообразил Влад.

В следующую секунду он переместился в сторону и зажал руку с пистолетом у себя под мышкой. Простым приемом заложил кисть на излом. Парень вскрикнул и выпустил оружие, откатившись в сторону. Девица с коротким визгом исчезла где-то в коридоре.

Влад разрядил пистолет, а обойму сунул в карман. Разряженный ПМ положил рядом с собой на стол.

Парень смотрел на него с ужасом и инстинктивно прикрывал голову рукой.

– Да не бойся, не трону, – сказал Влад. – Что ж тебя в милиции обыскивать не научили? Нельзя пистолет в вытянутой руке держать – отнимут. К поясу надо прижимать, когда по чужим карманам шаришь.

– Не стреляй, – выдавил парень и нервно сглотнул.

– Да не буду, я и патроны вытащил.

Владу даже стало жалко его. Еще бы, позволить задержанному отобрать оружие – страшный сон любого мента.

– Ну, рассказывай. Что творится в городе? И где народ?

– Да не знаю я! – затравленно отозвался парень.

– Как это «не знаю»?

– Да так. Ночью трескотня какая-то была, мне даже подумалось, из автоматов палят. Ну, я решил сначала не вылезать. Потом стихло. Выходим с Марго, а тут вот… и ты еще нарисовался…

– Угу… Больше людей здесь нет?

– Не видел пока. Ты, слышь, отдай пистолет, а? Мне за него отвечать, между прочим.

– Отдам позже.

– Сейчас отдай! – С парня, похоже, сошел первый испуг. – Ты че, охренел? Я – сотрудник милиции, при исполнении.

– Ага! – Влад расхохотался и выразительно смерил парня взглядом, задержавшись на его босых ногах. – Нечего было стволом в меня тыкать. Культурные люди так не знакомятся.

– По тебе видно, какой ты культурный… – буркнул парень.

– Подругу-то свою позови, чего ей там по коридорам слоняться. Скажи, пусть не боится.

– Марго! – неверным дрожащим голоском позвал парень. – Заходи, не бойся. Тут типа свои… – И бросил высокомерный взгляд на Влада.

– Как зовут-то? – спросил тот.

– Никитой зовут, – неохотно произнес парень. – Я тут водила.

– Что водишь? «Уазик»?

– «Семерку», там во дворе стоит.

– А звание какое?

– Сержант я. Сержант Лисин, милиционер-водитель.

– Я тоже сержант, только в запасе.

Заглянула настороженная Марго. Люто глядя на Влада, она прошла в кабинет и заняла место рядом с Лисиным.

Влад таких девушек не одобрял. Серьга в губе, черная помада, полосатые колготки. Вся какая-то искусственная, напомаженная, как петрушка. Да и потасканная заметно, если точнее, то где-то даже замызганная. Шалава, короче. Только в ментовке такой и место…

– Что делать будем, Лисин? – вздохнул Влад.

– Откуда я-то знаю? – хмыкнул сержант. – Поглядим сначала, что к чему, а там… Только это… мне б одеться, обуться.

– Ну, пошли, – кивнул Влад. – Я б еще пожрал чего-нибудь. И попил бы. Найдем?

– Поищем. Ты пистолет-то отдай.

– Позже.

Лисин привел его в раздевалку. Здесь же была и комната отдыха – диванчики с виниловой обивкой, небольшая газовая плита, чайник. Почему-то здесь царил порядок. Относительный, если не считать разбросанных по полу штанов и ботинок Никиты, перевернутой пепельницы и беспорядочного натюрморта с пустой бутылкой на столе.

Влад тут же приложился к чайнику и влил в себя, наверно, около литра прохладной кипяченой воды. В голове заметно посвежело.

– Тебя начальство за такое не дрючит? – поинтересовался он, кивнув на следы вчерашнего веселья.

– А кто ему скажет?

– Тихо… – прошептала вдруг Марго и замерла на месте.

– Что? – насторожился Влад.

– Тихо! Вроде кричал кто-то…

Все притихли. И тут же совершенно отчетливо разобрали приглушенный крик: «Лю-у-ди! Ау-у-у!»

– Кажись, из подвала, – определил Никита. – Там камеры.

Какое-то время все переглядывались в замешательстве, потом Влад решился:

– Ну, идем, раз зовут!

По дороге сержант заглянул в дежурку и подобрал с пола связку ключей. И еще он догадался взять фонарь, что было очень кстати: окон в подвале не имелось, и там царила кромешная тьма.

Перед тем, как спуститься по лестнице, Влад загнал в пистолет обойму.

– Береженого бог бережет, – сказал он недовольно засопевшему Никите.

Двери камер оказались распахнутыми – все, кроме одной. Именно из-за нее доносился крик.

Влад перевел дух и пару раз стукнул по двери кулаком.

– Кто там?! – крикнул он.

За дверью послышалась какая-то возня, затем ликующий голос:

– Откройте! Выпустите меня! Господи… слава тебе… Откройте скорей, что у вас там творится?

– Открываем? – нерешительно спросил Влад у сержанта.

Тот неопределенно повел плечами.

– Давай…

– Я на лестнице вас подожду, ладно? – попросила Марго.

Грохнули ключи в замке, и из замшелой тьмы изолятора вывалился взлохмаченный и растрепанный парень в драных джинсах и куртке-«косухе».

– Слава тебе господи, вспомнили про меня… – Его губы тряслись, он был совершенно не в себе.

– Пошли наверх, – скомандовал Влад.

– Что случилось-то, свет отключили? – волновался парень.

– Ага. И газ, и водопровод…

Поднявшись, они завели незнакомца в первый попавшийся кабинет.

– Ты только не падай, – предупредил Влад и подвел его к окну.

Парень не меньше минуты молча смотрел на картину опустошенного города, прежде чем смог выдавить какой-то невнятный звук.

– Ну и что это? – проговорил он наконец.

– Это называется с добрым утром, страна, – мрачно произнесла Марго.

– А серьезно? Я не понял… ураган, что ли, ночью был?

– И снегопад с землетрясением, – ухмыльнулся Лисин.

– Да вы хоть объясните! – Парень повернулся, и все увидели, что он даже побледнел. – Я же не знаю ничего, я всю ночь в камере просидел!

– Успокойся. Тут все такие же, – ответил Влад. – Тебя как зовут?

– Ну, Эд.

– Как-как?

– Эдик я! Эдвард. Эд.

– А сюда какими судьбами? – поинтересовался сержант.

– Вот блин! – Парень вытаращил глаза. – Ты же сам меня и привез вчера! Из парка, не помнишь?

– А-а, наркоша, – отмахнулся Никита. – Много вас, всех не упомнишь.

– Да какой, на фиг, наркоша? Какой наркоша?! Покурили с ребятами после института одну на троих. Как будто сам не куришь…

– Чего я курю, тебя не касается. Я зато не попадаюсь.

– Ну, конечно…

– Мальчики-зайчики, успокойтесь, а? – заговорила Марго. – Лучше подумайте, что нам делать теперь.

Повисла мрачная тишина. Все как-то дружно опустили глаза в пол.

– А чего делать… – пробормотал Лисин. – Ждать надо. И не рыпаться. Будут же какие-то спасательные команды, я не знаю…

– Да какие команды! Валить отсюда надо, – внушительно высказался Влад. – Сами видите: город эвакуирован. Тут что-то очень хреновое случилось, а нас, похоже, забыли.

– А что случилось-то? – захлопал глазами Эд.

– Че ты как дебил? – взорвался Влад. – Не знаю я, что случилось. Что угодно! Утечка радиации, например. Валить отсюда надо, чем скорей, тем лучше. Вон у ментов машины под окнами стоят – сели и помчали!

– Эй, погоди, не так быстро, – угрюмо изрек сержант. – Куда помчали? А если там блокпосты и огонь без предупреждения? Головой надо сначала думать, а потом мчать.

– Вот и сдохнем тут, пока будем думать…

– Воздух стал какой-то странный, – сказал вдруг Эдик.

– Ага, я тоже заметила, – присоединилась Марго. – Как на речке.

– Да нет… – Эдик шумно вдохнул. – Больше похоже, как на болоте.

– Какой-то газ есть отравляющий, который гнилью пахнет… – задумчиво произнес Влад. Хотя говорить это, наверно, не стоило.

– Газ не газ, вроде пока никто не отравился, – подвел итог сержант. – В общем, такая у меня мысль. Тут над нами, – он потыкал пальцем вверх, – офисный центр и еще семь этажей. Выход на крышу есть. Что если подняться и осмотреться? Оттуда далеко видно. А я могу еще бинокль в дежурке поискать.

– Ты пожрать обещал найти, – напомнил Влад.

– А там кафешка есть, навестим. Ну, что?

– Где у вас конфискованные вещи хранятся? – спросил вдруг Эдик.

– Какие еще вещи? – удивился Никита.

– У меня вчера очки конфисковали, я без них как филин…

– А-а, вот ты о чем. Пойдем, отыщем тебе очки.

– А заодно и мои шнурки, – спохватился Влад. – Да и штаны спадают.

* * *

Эд нашел свои очки и прочие вещи, среди которых был мобильный телефон. Он отошел к окну и некоторое время тыкал в кнопки, бормоча что-то недоуменное.

– Нет сигнала, прикиньте, – сказал он.

– Ну и что? – хмыкнул Никита. – У меня тоже нет, отключили все.

– Ты не понял! Нет сигнала джи-пи-эс!

– Ну и джи-пи-эс твой отключили, что такого?

– Его просто так не отключишь, он из космоса идет. Его только из Америки можно отключить. Такое было всего один раз, когда началась война с Ираком.

До всех вдруг дошло. Америка, война – эти слова попали сейчас в самую благодатную почву. Все одно к одному…

– Пипец… – обронил Никита. – Слушайте, но если б на нас ночью бомбу обронили, мы б, я думаю, это почухали, а?

– В том-то и дело, – тихо ответил Влад. – Бомбу, наверно, еще не уронили. Но собираются. Потому и город пустой.

– Мальчики… – пролепетала Марго и пошатнулась, ухватившись за стенку. – Не пугайте меня так, пожалуйста! Ну, какие бомбы, какая война? Мы же с Америкой друзья.

– Много ты знаешь, – оскалился Лисин.

– Давайте-ка сходим на крышу, как собирались, – предложил Влад. – Может, хоть что-то увидим, хоть намек какой-то. Лично мне в город выходить без всякой разведки не очень хочется.

– Может, я хоть с крыши спутники поймаю, – с тоской проговорил Эдик. – Хоть один.

– И что, улетишь на нем? – фыркнул сержант.

– Да нет, просто буду знать, что он есть…

…На крышу они добрались безо всяких приключений и неожиданностей. На всех этажах здания царил тот же кавардак, что и внизу.

Влад первым подошел к бортику и взглянул на город сверху. Он долго так стоял и молчал, потому что просто потерял дар речи. Он ожил, только когда услышал изумленный возглас Эда:

– Ну, ни фига себе!

С южной стороны к городу подступало море. Оно было светло-коричневого грязноватого цвета и совсем не походило на ту изумрудно-бирюзовую красоту, которую обычно изображают на курортных буклетах. Но, без сомнения, это было море. Которого здесь никогда прежде не наблюдалось.

Чуть позже привлекли внимание и другие занятные детали. Во-первых, граница воды и суши, похоже, шла через город – дома словно уходили под воду. Во-вторых, сам город стал в два раза меньше – с северной стороны он резко обрывался. Привычный каждому жителю пейзаж с телевышкой куда-то исчез – исчезла и вышка, и дома-высотки, которые ее окружали.

Сержант, увидев все это, заметно изменился в лице, но самообладания не потерял. Он долго разглядывал город в бинокль, разыскивая хоть какие-то признаки жизни. Но ничего не нашел.

Обратно спускались молча. На третьем этаже нашли небольшое кафе – такое же разгромленное, как и все здание. Расставили стулья, позавтракали холодными сосисками, салатами и соком. Эд выдул две банки пива. За столом не было сказано практически ни единого слова.

Наконец, молчание стало невыносимым.

– Я вот думаю, что это может быть, – проговорил Лисин. – Наводнение? Дамбу прорвало? Или землетрясение?

Никто сначала не ответил. Предположения сержанта были откровенно тупыми.

Эдик, который после экскурсии на крышу приобрел весьма отстраненный вид, был полностью погружен в себя. Казалось, он мысленно решает какую-то сложнейшую теорему и ему нет дела до всего, что творится вокруг.

«Как бы не тронулся парень», – с беспокойством подумал Влад.

– Народ, мы должны реально смотреть на вещи, – сказал вдруг Эдик.

– И что? – не понял Никита.

– Ничего. Никакой войны, никакого землетрясения – это все чушь собачья.

– Дальше-то что?

– Вы же видите – ландшафт изменился, воздух другой. Небо как-то не так выглядит. Спутников нет. Мы… мы не дома.

– В каком смысле?

– Мы где-то еще. В лучшем случае на другом континенте.

– Опаньки! Пипец! – коротко хохотнул Лисин. Но тут же осекся. Потому что и сам вменяемых версий предложить не мог.

– А в худшем случае что? – спросил Влад.

– Ну… спутников же нет. Куда они могли деться?

– Ну, куда?

– Это не спутники, это мы делись. – Эдик заговорил шепотом: – Может, в другое время провалились, а может, вообще в другое измерение.

– Слышь, чел, ты че вчера курил? – скривился сержант.

– Не веришь – не надо. Сиди, жди спасателей. А у меня другие планы.

– Интересно, какие? – Влад придвинулся.

– Мы тут можем навсегда остаться. – Эдик продолжал говорить шепотом: – Нам готовиться нужно. Еду собирать, сколько сможем, бензин, оружие искать. Лекарства. Одежду тоже. И берлогу готовить – прочную, лучше подземную, а еще лучше – с запасными выходами.

– Я тут не собираюсь всю жизнь торчать, – заговорила вдруг Марго. – Вы как хотите, а я ухожу сегодня же. Ну вас к черту! Ники, давай уедем отсюда скорей, мне страшно с ними, они психи сумасшедшие!

Влад видел, что к сумасшествию ближе всех как раз Марго. Впрочем, он ее не жалел.

– Ну-ка, притихни! – сказал он. – Не нравится компания – вали отсюда.

Он выждал паузу, проверяя, станет ли сержант за нее заступаться. Не стал. Тогда Влад обратился к сержанту:

– Скажи-ка, еще оружие тут могло остаться?

– Не видел. – Он отвернулся к окну, припоминая отобранный пистолет.

– А подумать? Что, у вас оружейки нет?

– Оружейка есть, пустая. Пару коробок патронов нашел и три противогаза.

– Куда ж оно делось?

– А я знаю? Похоже, его раздали, когда дристопляска ночная началась. Не знаю, может, в сейфах чего есть… А чего тебе до этого оружия, пострелять не терпится?

– Я настрелялся, чтоб ты знал, – негромко проговорил Влад. – А вот ты мозги бы включил? Тут не только мы одни могли остаться. И если такой нервный придурок, как ты, попадется, который сразу начнет стволом в бошку тыкать, нам всем бы не помешало что-нибудь иметь.

– Вы, ребятки, узко мыслите, – пробормотал Эд.

– Чего-чего? – Лисин переметнул на него злой взгляд. – Че ты там хотел сказать, умник?

– То и хотел. Придурок со стволом – не самое плохое. Плохо, что придурков может быть много. И с каждым днем они все больше будут звереть.

– Какие придурки? – не понял Влад. – Ты сам понял, что сказал?

– Да я-то понял… Если мы тут оказались, то могут и другие оказаться. А жратва – она постепенно кончится, даже если ее много. Ее ж никто не завозит. А когда люди за жратву дерутся, им все равно, чем тебя угандошить – пулей или рельсой. Не понимаете?

– Ты студент, что ли? – зачем-то спросил Лисин.

– Да, вроде того. А что?

– Ну так сиди, учи свою ботанику, пока люди разговаривают!

Эд презрительно усмехнулся и уставился в сторону.

Влад задумался, но совсем ненадолго.

– В общем, я выхожу в город, – объявил он, решительно поднимаясь из-за стола. – Кто со мной?

– Я, – не раздумывая, вскочил студент.

Лисин поднял на Влада прищуренные глаза:

– Пистолет верни.

– Потом верну, я сказал.

– Отдай, все равно стрелять не умеешь!

– Ничего, ты мне, если что, посоветуешь. Ты бинокль тащи – пригодится.

* * *

Идти на разведку не отказался никто. Меньше всех жаждала выходить на улицу Марго, но и перспектива остаться одной в пустом здании ей мало нравилась.

Лисин вышел из РОВД, натягивая фуражку. В милицейской форме он заметно преобразился – стал и серьезней, и солидней. Присутствие настоящего милиционера в компании несколько подняло моральный дух: в большинстве людей генетически прижилась аксиома, что человек в форме – это надежность и порядок.

Привычно уместившись в кабине своей «семерки», он крутанул ключ. Машина завелась сразу. Двигатель работал вроде и негромко, но в мертвом городе даже этот звук взорвал тишину.

Влад постучал по капоту.

– Глуши. Пешком пойдем, – сказал он.

– Зачем пешком-то? – возмутился сержант. – Ноги, что ли, казенные?

– На машине слишком шумно и заметно. Мы сейчас тихонько осмотримся, как мыши, а в другой раз можно будет и на машине.

– Особенно когда еду начнем запасать, – присоединился Эд.

– Ничего, мы недалеко, – успокоил Влад девицу, которая, кажется, не обрадовалась идее пешей прогулки.

– У меня каблуки, – предупредила она.

Они медленно пошли по улице в сторону рынка, держась у самого края, чтоб в случае тревоги прятаться во дворах или зданиях. Еще вчера город был полон людей, звуков жизни, кипучей энергии, а сейчас от этого всего не осталось и следа. Впрочем, кое-какой след остался, но и только.