# Хищники

Николай Иванович Леонов, Алексей Викторович Макеев

К следователю по особо важным делам Льву Гурову обратилась молодая женщина Ирина Вологодцева. Ее брата Бориса, научного сотрудника крупного НИИ, обвиняют в том, что он якобы домогался своей малолетней падчерицы. Заявление на мужа написала жена Бориса – Стефания, давно посягающая на его квартиру. Гуров и Крячко берутся помочь Ирине восстановить справедливость, даже не подозревая, что следы обычного на первый взгляд, бытового дела выведут сыщиков на беспрецедентные преступные махинации международного масштаба.

© Леонова О. М., 2016

© Макеев А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

## Глава 1

В густых вечерних сумерках старший оперуполномоченный главка угрозыска полковник Гуров неспешной походкой направлялся к своему подъезду, обдумывая планы на завтрашний день. Неожиданно краем глаза он уловил смутный женский силуэт, торопливо двинувшийся к нему со стороны лавочки под тополем, где обычно заседало местное «политбюро» пенсионерок. Интуитивно он сразу же догадался – это по его душу. И, скорее всего, с какой-нибудь просьбой. Что за просьба может быть? Надо думать, все то же, что было слышано им не единожды. Кто-то чего-то напортачил, а его близкие родственники, будучи не в силах поверить в виновность «такого хорошего мальчика», всевозможными способами пытаются изыскать возможности, как бы избавить его от ответственности. Как же это все напрягает!..

Приблизившись к нему и взволнованно дыша, незнакомка, которой на вид было лет двадцать шесть – двадцать семь, прерывающимся голосом поздоровалась и заговорила, прижимая руки к груди:

– …Лев Иванович! Вы – моя последняя надежда на справедливость. Я прошла все семь кругов ада – и следственный комитет, и прокуратуру, и адвокатуру, и суд… И все напрасно! Поэтому решила побеспокоить вас. Мне о вас рассказала знакомая, как о человеке глубоко порядочном и справедливом. Вы не могли бы уделить мне пять-десять минут? Я понимаю, что заявилась не вовремя, но…

Мысленно отметив: «Ну, ешкин кот, опять все то же, что и всегда: я – «последняя надежда», я – «глубоко порядочный», «справедливый»… И все ради того, чтобы кто-то из ее родственников не оказался на нарах. Хм-м-м… Ладно, никуда не денешься, придется вникать. Вдруг и в самом деле под раздачу попал невиновный?..» – Гуров остановился и, взглянув на часы, коротко кивнул:

– Слушаю вас…

Шмыгнув носом и смахнув слезы с длинных пушистых ресниц, незнакомка представилась как жительница Подмосковья Вологодцева Ирина Александровна, работающая учителем русского языка и литературы в одной из тамошних школ. Поминутно вздыхая, девушка несколько скомканно начала свое повествование:

– Лев Иванович, три дня назад по ложному обвинению, по грязному навету, под стражу взяли моего старшего брата, будто он… Ой, господи, даже говорить – язык не поворачивается! – Она всхлипнула и торопливо перекрестилась. – Будто он покушался на свою падчерицу. А он не мог этого сделать! Понимаете? Он хороший, добрый, порядочный человек, он любит ее как родную дочь…

Слушая свою собеседницу, Гуров задумчиво нахмурил лоб. «Приплыли! – мысленно резюмировал он. – И тут – «ложное обвинение», «грязный навет»… Прямо как будто все по одной шпаргалке готовятся. Хотя, что тут удивительного? Для таких самодеятельных «адвокатов» их родственник – типаж всегда и во всем, безусловно, положительный, не способный кому-либо причинить зла. Тогда как на самом деле «белый и пушистый» иной раз такое сотворит!.. Да-а-а! Попробуй пойми этих ходатаев – они сами заблуждаются или пытаются ввести в заблуждение других?..»

– Я так понимаю, о покушении на ребенка заявила жена вашего брата? Его, кстати, как зовут? Где он проживает? – В голосе Льва сквозила усталость и даже сдержанный холодок.

Однажды он уже сталкивался с подобным случаем. Несколько лет назад на этом же самом месте мать подозреваемого в ограблении и убийстве инвалида умоляла его разобраться с делом ее «лапулечки», который, по мнению охваченной горем женщины, являл собой без малого ангела во плоти, не способного даже помыслить о чем-то низменном. На следующий день, потратив пару часов личного времени, Гуров выяснил, что ангелоподобный лапулечка на самом деле – законченный подонок, ранее совершивший целую серию нападений на молодых женщин, которых он не только грабил, но еще и зверски избивал и насиловал. К тому моменту, как к Гурову пришла мать задержанного, его уже опознали потерпевшие, часть из которых все еще находилась в больнице. Вот и теперь – не такого ли «лапулечку» пытается «отмазать» его сестра?

Но та, как видно, ощутив не самое позитивное настроение полковника, немедленно взяла себя в руки и, отбросив слезливую жалостливость в интонациях голоса, произнесла уже достаточно твердо и решительно:

– Лев Иванович, вы, наверное, уже не раз сталкивались с ситуациями, когда родственники пытались выгородить настоящих преступников, даже зная о том, что они натворили на самом деле. Заверяю вас – это не тот случай. Я могу назвать не менее десятка достойных людей, которые хорошо знают моего брата и подтвердят, что он и в самом деле невиновен. Его зовут Вологодцев Борис. Он работает старшим научным сотрудником НИИ геологоразведки и недропользования. Можете созвониться с его коллегами, и они расскажут, что он за человек.

Словно обретя второе дыхание, Ирина заговорила в чем-то даже напористо, особо подчеркивая, что Борис ранее к ответственности не привлекался и судим никогда не был. По ее словам, брату недавно исполнилось тридцать два года, но он уже «без пяти минут» доктор наук. Со своей семьей Борис проживает в Мневниках. Обзавелся он ею пять лет назад, вопреки желанию сестры и других родственников. Тягостно вздыхая, Ирина рассказала, что она «костьми ложилась», возражая против этого скоропалительного брака, но Борис все равно женился на молодой разведенке, которую зовут Свербицкая Стефания.

У его избранницы есть ребенок от первого брака – дочь Наташа. В ту пору девочке было пять лет, сейчас уже десять. К Наташе, отметила Ирина, лично она относится очень хорошо – падчерица Бориса и умница, и аккуратистка, чего нельзя сказать о Стефании. По своей натуре эта дамочка – законченный трутень, каких поискать. Свербицкая нигде не работает, зато постоянно мотается по каким-то «мутным тусовкам», путаясь там со всякими «актуалами» – непонятного рода «современными художниками» и подозрительного вида «рок-бардами». Тогда как дома – не варено, не стирано, не убрано.

Издав нейтральное «угу» (собственно говоря, что еще можно было услышать от золовки о нелюбимой снохе?), Лев поинтересовался:

– А что же он с ней не разведется? Или он ничего не знает о ее похождениях?

Коротко рассмеявшись с оттенком горечи, Ирина пояснила, что Борис все распрекрасно знает о проделках своей благоверной, но продолжает жить с ней лишь из-за Наташи. Девочка обожает своего, как она называет, «папу Борю». Да и он душой успел прикипеть к ребенку. Борис уже несколько раз предпринимал попытки порвать со Стефанией, но в последний момент менял свое решение. И только из-за Наташи. В те дни, когда он уезжал в командировки, девочка становилась сама не своя – ничему не была рада, часто плакала… Стоило ему вернуться – она тут же оживала, от своего «папы Бори» не отходила ни на шаг. У Стефании это частенько вызывало настоящую ревность.

– …«Наташа, что это ты к нему прицепилась?» – Ирина изобразила жену брата. – Иногда возникает такое ощущение, что это не он отчим Наташи, а Стефания – ее мачеха.

– А откуда у нее такое не совсем обычное имя – Стефания? – с некоторым недоумением хмыкнул Гуров.

– Это ее папочка дал ей такое заковыристое имечко! – пренебрежительно махнула рукой девушка. – Вечно эта Стешка – я ее так зову – корчит из себя что-то невероятное. Ну, так это и понятно – она ведь из семьи не простой, а из особо интеллигентной. Ее отец преподает философию то ли во Львове, то ли еще где, в какой-то там униатской академии. Кстати, он один из авторов теории существования «укров», что и египетские пирамиды построили, и лопатами вырыли Черное море… Думаю, у его доченьки мозги и свихнулись на этой почве.

– А какого же беса она не вышла замуж у себя во Львове за близкого по духу и настроениям? – пожал плечами Лев.

– А кому она там нужна, эта чванливая кретинка?! – тяжело вздохнула Ирина. – Там ведь тоже не дураки. Они ищут себе скромных и порядочных. Да и работящих. На кой она такая, что только и умеет краситься, а ребенок, когда Бориса нет дома, иной раз живет на одних лишь гамбургерах из соседней забегаловки? Ну, была она замужем за каким-то с югов. Так он – и года не прожили! – сбежал от нее за границу. Она тут-то как оказалась? Еще во времена Ющенко дала деру в Москву – там уже тогда житье было не мед. Ну а здесь, чтобы получить гражданство и прописку, нашла Борю-простака. Теперь вот надумала упрятать его в тюрьму…

– Причина? – все так же нейтрально спросил Гуров.

– Она очевидна, как белый день! – развела руками Ирина. – Раз и гражданство, и квартира с пропиской у Стешки уже есть, то Борис, понятное дело, ей уже не нужен. От него теперь можно спокойно избавиться. Она и нашла самый простой и легкий способ – оклеветать, оболгать, облить грязью с ног до головы… Стешка хорошо рассчитала, что из тюрьмы он уж точно не выйдет.

– Почему вы считаете, что он не выйдет? У него проблемы со здоровьем?

Лев с какого-то момента ощутил, что его недоверие и настороженность постепенно начали таять. Что-то внутри подсказывало – Ирина говорит искренне, ни на йоту не кривя душой.

– До женитьбы он был совершенно здоровый человек. – В голосе девушки прозвучали горечь и досада. – А эта ведьма за пять лет все его здоровье высосала без остатка. Как вы думаете, где он сейчас находится? Лежит в больнице. И знаете, почему?

Марина рассказала, что, когда Бориса в наручниках прямо с работы увезли в СИЗО, в первый же вечер у него случился тяжелейший инфаркт. Еще бы, такое пережить! Он бы умер той же ночью, если бы не сокамерники. Один из воров со стажем, который сумел пронести с собой сотовый телефон, позвонил в «Скорую». Вот такой парадокс – уголовник оказался гуманнее так называемых правоохранителей. Эти мало того что проигнорировали состояние Бориса, так еще и не хотели пускать к нему врачей – заподозрили, что он притворяется.

Брата Ирины поместили в одну из клиник, по соседству со следственным изолятором. И хотя ему, с учетом состояния, нужен полный покой, в палату ежедневно наведывается следователь, который выжимает из него «чистосердечное» в том, чего он не совершал.

– Вы с ним виделись? Я имею в виду, с братом? – Гуров нахмурился, в его глазах промелькнули искорки возмущения.

– Он в отдельной палате, под охраной. Никого туда не допускают. Но сегодня я сумела к нему пробраться. Договорилась с одной медсестрой – мы с ней немного похожи, и я вместо нее прошла в изолятор, как бы для выполнения процедур. Борис очень плох. Он подавлен, он не хочет жить. Этот поганец следователь пригрозил, что очень скоро его снова отправят в СИЗО, но уже в другую камеру, к каким-то беспредельщикам. Дескать, посидишь с ними – запоешь по-другому. А не запоешь, так закукарекаешь…

Проводив взглядом молодую парочку, которая, посматривая в их сторону, зашагала к крайнему подъезду, шушукаясь и пересмеиваясь, Лев резюмировал:

– И тогда вы снова пошли по всевозможным конторам, где вам снова добиться ничего не удалось…

Ирина в ответ удрученно кивнула. По ее словам, куда бы она ни обращалась, ее не считали должным даже выслушать до конца. И в прокуратуре, следователь которой ведет дело, и в следственном комитете ей категорично объяснили, что якобы совершенное ее братом в особых доказательствах не нуждается. Вроде того, заявительница прямо указала в своем заявлении, что лично застала мужа в тот момент, когда он пытался совершить развратные действия в отношении ее ребенка. «Не доверять ее информации у нас оснований нет!» – с нескрываемым пренебрежением (как же, сеструха извращенца-уголовника!) обронил один из прокурорских работников.

Следователь, который занимается делом Бориса, уведомил Ирину без обиняков: «Вологодцев – педофил. Я в этом уверен и докажу его вину, как бы и кто бы ни пытался помешать следствию. Я его дожму. Он все равно признается. Более того! У меня есть подозрение, что это не единичный эпизод его преступных похождений. Думаю, отбывать ему придется за целую серию таких гнусных делишек!»

Даже в адвокатской конторе ей сразу дали понять, что в виновности ее брата там никто не сомневается. Соответственно, было предложено за совершенно безумную сумму только лишь «несколько облегчить» его участь.

Из-за истории с Борисом начались неприятности и у самой Ирины. Кто-то неизвестный «проинформировал» о происходящем коллектив ее школы в поселке Звонцово. Хотя яснее ясного – настучала Стефания, которая относилась к Ирине с той же степенью неприязни. Сегодня утром с Ириной созвонилась школьная директриса и, даже не поздоровавшись, сообщила, что ей лучше бы самой написать заявление об уходе. Дескать, все равно к первому сентября вместо нее будет работать другой педагог.

– …Мой сосед по дому – есть один там такой, Леха, который отбывал срок за хулиганство, вчера вечером мне встретился и посоветовал попросить помощи у нашего местного смотрящего, – морщась, как будто она вдруг увидела нечто противное и даже мерзкое, неохотно сообщила Ирина. – Вроде того, Гаджи – мужик авторитетный, может поспособствовать, чтобы Бориса не «опустили» в заключении. Дескать, он отправит куда надо маляву, и за своего брата можешь не париться – никто его не тронет.

Однако в ходе дальнейшего разговора Леха добавил, что «смотрящего» Гаджи деньги мало интересуют. С молодыми красивыми женщинами тот предпочитает рассчитываться по-другому. «Ну а чего кочевряжиться? – дымя сигареткой, философствовал самозваный доброхот. – Пару раз с ним переспишь – ничего с тебя не убудет. Зато братишке своему поможешь… Или тебе его не жаль? Смотри, а то при такой статье с зоны и без яиц он может выйти…»

– …Я, конечно, ничего ему не сказала, просто молча повернулась и ушла. Но вот после сегодняшних мытарств уже не знаю, что и думать. Ощущение такое, что передо мной глухая черная стена подлости и равнодушия. Наверное, еще день-два таких мучений, и я соглашусь на любые их условия. Будь они все прокляты, эти твари, уроды, скоты! Через месяц со службы приходит мой парень – у него заканчивается контракт на Северном флоте. Собирались пожениться. Но если мне придется пойти к смотрящему, то ничего этого не будет. Не бу-дет! Я не Стешка, кривить душой и скрывать от своего Женьки ничего не стану. Вот так… – Голос Ирины вновь дрогнул, и она поспешила отвернуться, доставая из сумочки носовой платок.

– Успокойтесь! – Гуров говорил спокойно и даже невозмутимо, однако в его словах теперь ощущались очень жесткие нотки. – Ходить ни к кому не надо. Никаких этих уголовных авторитетов! Я постараюсь разобраться в этой истории, хотя ничего заранее не обещаю. Но если невиновность вашего брата подтвердится, очень многим из обвинителей жизнь медом не покажется. Вот моя визитка, завтра с утра вам надо будет приехать к нам в главк и написать подробное заявление. Что могу обещать прямо сейчас – в отношении Бориса ничего противозаконного никто предпринять не посмеет. Он будет лечиться столько, сколько положено. Да, он пока еще остается подозреваемым. Но надо знать, что и подозреваемые имеют свои права. Так что повода для паники нет и быть не может.

Взяв визитку и благодарно улыбнувшись, девушка попрощалась и поспешила к стоянке такси. Проводив ее взглядом, Лев продолжил свой путь, но размышлял теперь уже совсем о другом. Он мысленно воспроизвел в памяти только что состоявшийся разговор и вновь сделал однозначный и во многом окончательный вывод – вероятнее всего, ситуация именно такова, как ее обрисовала его собеседница. А значит, завтра ему придется договариваться с Петром, чтобы тот дал хотя бы день на изучение вопросов, связанных с обвинением в адрес Бориса Вологодцева. Но пойдет ли тот навстречу?

Сегодня после обеда Льва и его лучшего друга Стаса Крячко – тоже полковника, тоже оперуполномоченного главка, их общий друг-начальник генерал-лейтенант Петр Орлов уже в самом конце рабочего дня крупно «обрадовал». Ни с того ни с сего Петруха подкинул им «пустяковое дельце» о покушении на известного столичного строительного магната. Случилось так, что некто неизвестный, но очень хорошо подготовленный по части минно-взрывного дела «адской машиной» поднял на воздух новенький «Майбах» президента строительной компании «Майти билдинг» Арсения Дакраева.

Гуров и Крячко, к этому моменту поставившие последнюю точку в расследовании в общем-то банальной истории разворовывания оборотных средств столичного банка «Мельбурн» (там было расхищено и выведено за бугор что-то около сорока миллиардов рублей), вместо ожидавшихся выходных получили внеочередное «почетное» поручение – найти и изобличить киллера-взрывника.

Выражаясь вслух полулитературными (отчасти и вовсе не литературными) метафорами и эпитетами, крайне разочарованные приятели после «посиделок» в генеральском кабинете отбыли в свои апартаменты. Опера вкратце обговорили вероятные направления поиска «минера», как они меж собой поименовали неизвестного киллера.

Для начала загрузили информотдел в лице капитана Жаворонкова срочной работой по извлечению из бескрайнего информационного моря Интернета чрезвычайно важных для них сведений. Прежде всего – самой разнообразной (желательно «жареной»!) информации, в том числе и о потерпевшем, о его корпорации, о связанных с ним скандалах, а также различных справок и ссылок. «Под занавес» опера распределили между собой направления работы.

На себя Гуров взял общение с потерпевшим (сам магнат не пострадал и на волос, поскольку машина на момент взрыва была совершенно пустой) и осмотр места происшествия. Кроме того, Лев по телефону дал срочное задание своему давнему информатору Константину Бородкину по кличке «Амбар» (тот содержал притон, где частенько собирались представители столичного криминалитета), дабы в кратчайшие сроки была собрана информация о людях, которые могли бы учинить «фейерверк», имеющий все признаки теракта.

Станислав взял на себя работу со свидетелями, с записями камер видеонаблюдения, с коллегами Дакраева по строительному бизнесу. И, надо сказать, приятели вполне преуспели в исполнении намеченного. Когда Гуров, покончив с разъездами по городу, загонял свой «Пежо» в гаражный бокс, с ним созвонился Стас и горделиво сообщил, что установил человека, который, предположительно, мог быть киллером. Впрочем, и сам Лев, вместе со специалистами изучив «дворец на колесах», изуродованный взрывом, сумел составить достаточно четкое представление о личности киллера, о предполагаемых мотивах преступления и даже о внешности «минера». И вот теперь завтра ему надо будет, отложив тему покушения, выкроить хоть немного времени на изучение дела Вологодцева…

Когда Гуров вошел к себе домой, выглянувшая в прихожую жена – ведущая актриса одного из лучших столичных театров Мария Строева, со смехом сообщила:

– Видела, видела твое рандеву с некой прекрасной незнакомкой…

Пожав плечами, Лев усмехнулся и пояснил:

– Ну, что тут поделаешь, счастье мое? Как известно, седина в бороду, бес в ребро. Не устоял, понимаешь, перед натиском агрессивно-напористой молодости, искусился…

– Судя по всему, эта агрессивно-напористая молодость пребывала в очень подавленном настроении, это даже издалека было видно, – уже серьезно, с оттенком сочувствия отметила Мария. – Что, опять ходоки с просьбой выручить?

– Опять… – Гуров удрученно вздохнул. – Старшего брата этой девушки обвинили в покушении на падчерицу…

Он вкратце рассказал об услышанном от Ирины. Выслушав, Строева некоторое время молчала.

– Боже мой! Как много стало подлости в этом мире… – печально констатировала она. – Да, может быть, Борис и совершил нечто омерзительное. Но его-то сестре за что такие испытания? Я только представила себя на ее месте, эту продиктованную ей необходимость ради спасения брата лечь под «коронованного» бандита – так даже затошнило от одной только мысли! Слушай, Лев, а может, вся эта история и была инспирирована этим «авторитетом» Гаджи, чтобы принудить девушку к сожительству?

– Мысль, конечно, интересная… – согласился Гуров. – Но, мне думается, чтобы добиться желаемого, этот смотрящий мог бы пойти и более простым путем. Например, устроив какую-нибудь подставу – они на это мастера. А то уж очень сложная получается комбинация. Да, в принципе, хулиган Леха вполне мог быть подослан этим Гаджи. Но даже если это и так, то, вероятнее всего, похотливый урка просто решил воспользоваться ситуацией. Кстати, что там у нас на ужин?

– Мой фирменный салат «Таинственный остров»! – направляясь на кухню, торжественно объявила Мария. – А хочешь, скажу, как я узнала, что ты с кем-то разговариваешь у дома? Я как раз резала ветчину, и тут – телефонный звонок. Слышу – скрипучий такой женский голос, причем ехидный-преехидный: «Мария Леонидовна, добрый вечер! А не хотели бы вы узнать, с кем и как Лев Иванович проводит время? Тогда выгляните в окно. Спокойной ночи!» Ну, я выглянула и сразу же все поняла. Догадалась и кто звонил. Это Зойка Перчихина, бывшая билетерша из нашего театра. Она живет в первом подъезде. Года два назад ее за пьянку выгнали, вот она теперь и пытается поквитаться, как будто это я ее увольняла…

Когда Гуров, воздавая должное кулинарным способностям супруги, дегустировал «Таинственный остров», лежавший перед ним на столе сотовый, неожиданно засветившись монитором, выдал мотив песенки «Как хорошо быть генералом, как хорошо быть генералом!..».

– Да, Петро! Чего там у тебя? Что не спится-то? – поинтересовался Лев с дружеской подначкой.

– Уснешь тут, едрена кочерыжка! – громыхнул в трубке голос Орлова. – Я, между прочим, все еще на работе, не то что некоторые. Небось уже ужинаешь? Небось уминаешь какой-нибудь фирменный «Таинственный остров»? Да? А тут человеку ни житья, ни покоя не дают. Все насчет покушения на Дакраева долбят. Что там у вас со Стасом? Есть хоть какие-нибудь сдвиги?

Узнав о том, что сдвиги есть, и достаточно серьезные, Петр облегченно перевел дух и уже вполне удовлетворенно произнес:

– Молодцы, иного от вас я и не ожидал. Ну, все, до завтра… Утром жду у себя!

## Глава 2

Утро началось с проливного дождя. Августовское небо, словно продырявившись сразу в нескольких местах, обрушило на столицу тысячи тонн воды, благо в виде мелких капель, орошающих Москву еще затемно, часов с пяти. Поднимаясь на крыльцо главка, Гуров оглянулся и с удовольствием втянул в легкие прохладный воздух, напоенный принесенной сюда свежестью далеких лесов и полей и избавленный небесной влагой от удушливой автомобильной гари и пыли.

– Лев Иванович, товарищ генерал-лейтенант просил вас немедленно зайти к нему, как только появитесь! – доверительно сообщил в вестибюле широченный дежурный, оторвавшись от телефона.

«Прямо сейчас хочет видеть?.. – направляясь к кабинету Орлова, с некоторым недоумением размышлял Гуров. – Похоже, случилось что-то очень неординарное. Вот будет хохма, если я сейчас войду, а Петруха объявит: «Киллер, что покушался на Дакраева, уже задержан». Нет, нет, нет! Еще прикольнее будет, если вдруг киллер сам, по собственной воле, уже сдался полиции и написал явку с повинной. Вот тогда уж точно обхохочемся!..»

Верочка, секретарша Орлова, наводя красоту прямо на рабочем месте, приветливо улыбнулась Льву и, ответив на приветствие, приглушенно сообщила с таинственным видом:

– Петр Николаевич сегодня пришел в самом расчудесном настроении! Давно его таким не видела…

Орлов и в самом деле выглядел довольным жизнью и всем сущим. После обмена приветствиями он указал на кресло и, жизнерадостно улыбнувшись, поинтересовался самочувствием Гурова.

– Да не жалуюсь… – окинув начальника-приятеля изучающим взглядом, пожал плечами Лев. – Я вот никак не пойму, что это ты так сияешь? Прямо как будто тебя пригласило на свидание большое модельное агентство всем своим составом…

Несколько пригасив улыбку, Петр протестующе помотал головой и отмахнулся, после чего саркастично хмыкнул и поспешил задать встречный вопрос:

– Ты считаешь, такое рандеву для меня могло бы стать пределом мечтаний? Сам-то ты обрадовался бы, если бы тебя вдруг начала обхаживать целая толпа фотомодельных красоток?

– Я-то – вряд ли… – Гуров от души рассмеялся. – Это вот Стас, думается мне, такому подарку судьбы был бы рад неописуемо.

Станислав Крячко, возникший в этот момент на пороге кабинета, уловив прозвучавшее упоминание о себе, настороженно зачастил:

– Чему там, чему там Стас обрадовался бы?

Уяснив, в чем суть сказанного, он охотно закивал, прижимая руку к груди:

– Спорить не буду – да, это меня никак не огорчило бы!

– Понятное дело! Такое предложение для тебя – сродни мечте медведя: забраться на неохраняемую пасеку с безжалыми пчелами. – Лев приятельски хлопнул Стаса по плечу. – Но я все же повторю свой вопрос нашему главному любителю устраивать сюрпризы, то есть тебе, Петро: так что там за интересная новость припрятана у тебя в рукаве?

– А ты уверен, что она интересная? – хохотнул Крячко. – И тем более приятная для нас?

– Более чем уверен! Ты глянь, глянь на его сияющий фасад! Итак?.. – Гуров выжидающе прищурился.

– Да, мужики, кое-что для вас есть, можно даже сказать, сногсшибательное. – Откинувшись к спинке кресла, Орлов изобразил величественный вид. – Вы только не падайте. Сегодня в четыре утра в Кузьминках в отделение полиции пришел некий гражданин и заявил о том, что это он устроил подрыв личного автомобиля господина Дакраева.

– Ну и что? – язвительно поморщился Стас. – Мало ли психов приходит в полицию, объявляя себя и Джеком-потрошителем, и главой марсианской мафии… Вчера же в вечерних новостях об этом происшествии сообщили, вот мужику в голову и ударило…

– Тамошние опера вначале именно так и рассудили. – Петр со значением выпятил нижнюю губу. – Но когда этот субъект рассказал о том, из каких материалов он смастерил взрывное устройство, как его устанавливал, где именно и при каких обстоятельствах – о чем по ТВ не упоминалось вообще, – стало ясно, что он не врет, не оговаривает себя. То бишь он и есть именно тот, кто поднял на воздух «Майбах» потерпевшего. Объяснил и мотивы своего поступка.

– Классовая ненависть к кровопийце-эксплуататору угнетенного человечества? – предположил Лев с абсолютно серьезным видом и нотками утрированной патетики в голосе.

Слушая его, Крячко громко фыркнул.

– Нет, классовые настроения тут ни при чем… – Орлов чуть поморщил нос – он был несколько разочарован реакцией приятелей.

Судя по всему, он ожидал взрыва восторгов и ликования. Не срослось… Уже без патетических интонаций и многозначительности в голосе Петр с кисловатым видом пояснил, что «минером» двигало болезненное любопытство человека с нарушенной психикой. Непонятно с чего, некоему хронически озадаченному вдруг захотелось узнать, сколь горько будет плакать запредельно богатый туз над своим почившим авто.

Туз не заплакал, мир не всколыхнулся, небо не разверзлось… Акция по сотрясению дум и душ вылилась в пошлую банальность, которая в информсообщениях СМИ заняла не более минуты эфирного времени. Это настолько огорчило «минера», что он сам решил поведать полиции о своих «души прекрасных порывах», в надежде получить хоть какие-то гарантии на некоторую известность и даже славу.

– Другими словами, наши вчерашние побегушки были напрасной тратой времени и сил? – потрясая руками, досадливо констатировал Станислав. – Японский городовой! Черти бы его подрали, этого пришлепнутого раздолбая!

– Да-а-а… – задумчиво кивнул Гуров. – Хрень с морковенью получилась какая-то. А кто он вообще, этот умишком убогий? Как он сумел состряпать мину, да еще и подложить ее?

Пояснив, что он и сам мало что знает о «минере», рассказать Петр смог немногое. По предварительной информации, полученной из Кузьминок, это уроженец Москвы, семидесятого года рождения, выпускник химико-технологического вуза, служил в армии сапером. Отсюда и знание минно-взрывного дела. На учете у психиатров не стоял, хотя давно уже вел себя весьма неадекватно.

Взорвать машину он сумел без особого труда. «Минер» уже давно следил за одной из строительных площадок «Майти билдинга», где периодически появлялся Дакраев, – объект там возводился федерального значения, и ход работ контролировал сам президент корпорации. «Майбах» парковался всегда в одном и том же месте, поэтому «минер», под носом у вечно подпитых сторожей, ночной порой разобрал тротуарную плитку вип-парковки, заложил радиоуправляемое взрывное устройство и снова аккуратно все уложил на место. И вот, дождавшись, когда в машине никого не было – на убийство он не настраивался изначально, – «минер» нажал на кнопку сотового телефона. Другой телефон, встроенный в мину, привел в действие взрыватель.

– Сейчас задержанного обследуют в Институте Сербского, – завершая свой «спич», добавил Орлов. – Но в любом случае можно считать, что на этом деле есть смысл поставить крест. Психиатры, сто против ста, признают его психически больным, поэтому судебные перспективы этого происшествия равны нулю. С чем вас и поздравляю. На сегодня можете быть свободны в счет успешного завершения расследования по «Мельбурну». Заслужили!

Подпрыгнув на кресле, Крячко тряхнул воздетыми кулаками и провозгласил:

– От-лично! Ну что, Лева, на какие озера махнем? На Дальнее или Струговское? Сейчас после дождя такой клев будет!.. А? Что думаешь?

К удивлению и Орлова, и тем более Стаса, Гуров отчего-то отреагировал на известие о выходном достаточно сдержанно. Он сидел, задумчиво глядя перед собой, словно что-то подсчитывал в уме.

– Лева, у тебя какие-то проблемы? Что такой скучный? – сочувственно спросил Петр.

– Проблемы? Да нет, у меня все в порядке… – Лев как-то неопределенно качнул головой. – Тут другое. Есть факт вопиющего безобразия, с которым надо разобраться во что бы то ни стало…

Он в общих чертах рассказал приятелям о своем вчерашнем разговоре с Ириной Вологодцевой. Выслушав его, Орлов досадливо побарабанил по столу пальцами. Стас, изобразив разочарованную мину, вытянул ноги перед собой, сунув руки в карманы брюк. Всем своим видом он как бы желал сказать: «Ну и на хрена мы вчера столько переломали копий, костеря Петруху за втюханное нам дело «минера»?! Один же черт, рыбалка накрывается медным тазом!..»

Выдержав некоторую паузу, Орлов приглушенно, с интригующими нотками, поинтересовался:

– Лева, а почему именно этой просительнице ты решил поверить? Она чем-то особенная?

– Разумеется! – подтвердил Гуров, закидывая ногу на ногу. – Прежде всего, она необычайно обаятельна. Если бы я был бабником наподобие Стаса, я бы гарантированно за ней приударил. Серьезно, серьезно! Во-вторых, она очень искренняя. Сначала и я сомневался – не фальшивит ли, выгораживая своего брата? Но потом понял – она говорит правду. Во всяком случае, в той части, какую знает сама. Вот поэтому я и решил проверить, насколько верно она оценивает ситуацию, насколько объективной информацией располагает. А вдруг и в самом деле ее брат стал жертвой чьей-то подлости? Согласитесь, спасти невиновного от тюрьмы не менее важно, чем уличить виновного и посадить.

Орлов снова побарабанил пальцами по столу. Правда, теперь уже не столь резко и отрывисто, как пару минут назад.

– Логично излагаешь… – отметил он. – Ну давай, товарищ донкихот, атакуй наши коррупционные ветряные мельницы. Надеюсь, эта игра стоит свеч.

Станислав чуть слышно просвистел что-то заунывно-меланхоличное и удрученно посмотрел на Льва:

– Ну, и что мне теперь? Ехать на рыбалку одному?

– Почему одному? Созвонись с нашим общим другом Вольновым. Может, он составит тебе компанию, – пожав плечами, посоветовал тот.

– Ага! Его попробуй застань в Москве! А если он и здесь, то, скорее всего, с головой в работе… – доставая телефон, проворчал Крячко.

Набрав номер их общего приятеля, полковника ФСБ Вольнова, он поздоровался и, чередуя слова с бесконечными междометиями, предложил тому съездить на рыбалку. Как видно, Вольнов эту идею поддержал, поскольку Стас, уточнив время отбытия, сунул телефон в карман, многозначительно подмигнул Гурову:

– Как ни странно, но сегодня он свободен. Отлично! Все, мы отбываем на Струговское. Я домой за снастями… Всем привет! – и направился к выходу.

Вместе с ним из кабинета вышел и Гуров. Они шли по коридору, продолжая спорить о том, насколько и кто из них обоих прав. Неожиданно Крячко издал удивленное «Ух ты-ы-ы-ы!..» и указал взглядом на девушку, стоящую у двери их кабинета.

– А-а-а, это та самая Ирина Вологодцева, – невозмутимо пояснил Лев, с трудом сдерживая улыбку. – Сейчас она напишет заявление, и я начну официальную проверку происшедшего с ее братом.

– Тво-ю ди-ви-зи-ю! – с расстановкой обронил Стас. – И какого хрена расперло меня на эту долбаную рыбалку?! Вот дурак-то! Она замужем?

– Без пяти минут, – вполголоса поспешил разочаровать его Гуров. – Ну, я же только что об этом говорил – скоро свадьба. Что, впечатлила? А-а-а… Согласись, неслучайно некто Гаджи через своего шестерку Леху попытался прибрать ее к рукам.

– У этого козла губа не дура! – чуть слышно буркнул Крячко и, подойдя к девушке, приветливо улыбнулся: – Вы к нам?

– Да, Лев Иванович сказал, чтобы утром я подошла в этот офис. – Ирина тоже улыбнулась, но несколько вымученно. По ее лицу было заметно, что этой ночью она спала неважно.

Они вошли в кабинет, и Гуров, усадив девушку на свое место, положил перед ней несколько листов писчей бумаги. Благодарно кивнув, Ирина начала писать заявление. Станислав, с озабоченностью на лице, для чего-то принялся рыться в ящике своего стола, временами поглядывая в сторону гостьи и спиной ощущая ироничный взгляд Льва. В этот момент зазвонил его сотовый. Это был Александр Вольнов. Он сообщил, что уже готов, ждет прибытия Стаса. Изобразив кисловатую радость отбытия на рыбалку, Крячко скрылся за дверью.

Положив заявление Ирины в скоросшиватель, Гуров попросил ее написать подробный адрес местожительства Бориса, адрес его НИИ, клиники, где он сейчас лежит, контактный телефон следователя, ведущего его дело, имена, адреса и телефоны знакомых и друзей Вологодцева и многое другое. Покончив с бумажными делами, он и его гостья еще раз обсудили текущую ситуацию и возможные варианты развития событий.

Первый свой визит Гуров решил нанести в клинику. Нужно было срочно обеспечить безопасность находящегося там Вологодцева. Судя по рвению следователя, тот решил на своем подследственном сделать себе громкое имя и заработать нехилый карьерный рост. И ради этого, как видно, готов был использовать не самые достойные приемы. В чем-то даже карательные. Ирина предложила проводить Льва в клинику, и он согласился.

Они прибыли в больницу, находящуюся на улице Первухинской, около десяти утра. Пройдя через проходную, Гуров и его спутница направились к корпусу терапии, где на втором этаже в изоляторе и находился Борис Вологодцев. Дежурная медсестра в холле отделения вначале категорически запротестовала, объявив, что в данный момент в крыло здания, где и находится изолятор, доступ запрещен, однако главковское удостоверение в один момент убедило ее в обратном. Она даже нашла для гостей два белых халата. Правда, одного размера, из-за чего Гурову его халат был маловат, а Ирине, наоборот, слишком велик. Визитеры поднялись по лестнице на второй этаж и, свернув вправо, зашагали по больничному коридору, сопровождаемые любопытными взглядами пациентов и медперсонала.

У двери изолятора они увидели полицейского сержанта, который выжидающе смотрел в их сторону. Подойдя к двери, Лев достал из кармана удостоверение и показал охраннику. Сержант, пробежав глазами, несколько подтянулся, но уведомил, что очень сожалеет, однако «товарища полковника» в палату допустить не может. По его словам, там сейчас находится следователь, который приказал никого не впускать. Окинув его изучающим взглядом, Гуров жестко произнес: