Жрицы любви
Три истории
Владимир Соловьёв

© Владимир Соловьёв, 2016

© Наталия Васильевна Родионова, фотографии, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие автора

Я решил написать эти истории не потому, что хорошо разбираюсь в этой теме, скорее наоборот; что редко случается, то лучше запоминается.

Всего то, три короткие встречи, за всю мою долгую жизнь, вот мне и захотелось поделиться впечатлениями.

История первая

Работал я одно время, как раз на рубеже веков, директором небольшого дома отдыха. Поначалу всё шло непросто: менял отношение местных жителей, подбирал коллектив, раскручивал рекламу. И через год, вот оно счастье! Персонал работает без присмотра, как слаженный, единый организм, да ещё и развивается самостоятельно в заданном направлении. Загрузка полная, на полтора месяца вперёд всё расписано. Лежу на берегу Ветлуги, наслаждаюсь плодами рук своих. Любуюсь августовским солнышком, жёлтым песочком, чистотой прохладной воды в речке. Хорошо. А где-то, в самой глубине души, чуть заметная, еле слышная, но неумолимо правдивая мысль: « Всё, пора увольняться».

– Вы что там наверху, все с ума посходили? Только, только всё заработало, не увольняться, а бабло грести лопатой самое время! Я зря, чтоль целый год без выходных и праздников всё тут налаживал? – возмутился другой, чёткий и логичный внутренний голос.

– А глюки – подытожил кто-то главный, и все успокоились.

Прошло полгода. Много денег «загрести» не получилось. Зимой в доме отдыха загрузка поменьше, а в межсезонье совсем маленькая. Осень прожили за счёт корпоративов и эзотерических тренингов. Рентабельность чуть ниже, нулевой оказалась. Новый год, как всегда на ура, но эти сверхприбыли лишь компенсировали осенние потери, а потом затишье. Ничего не поделаешь, конец января, и весь февраль всегда пусто. Персонал в отпусках, домушки спят укрытые пушистым снегом. Сижу в гостях у друга пчеловода.

– Вторая волна спроса на мёд пошла, мёда полно, а разливать не во что, пластиковые контейнеры закончились, надо за ними в Москву ехать, а некогда.

– Да этих контейнеров в любом магазине полно, в Москву-то зачем?

– Таких, как мне надо в Нижнем нет. Вот смотри – это мои, а вот это лучшие из Нижегородских, и форма не та, и пластмасса не такая прозрачная. Видишь, белёсая какая-то? Не могу же я свой фирменный, известный на весь город брэнд в такую вот не фирменную тару разливать. Даже этикетку свою на такое приклеить стрёмно.

– А тебе их много надо?

– Пять коробок как раз хватит.

– Так это и в мою машину уберётся. Давай я скатаюсь, время у меня пока есть. На легковушке не в напряг, так, ради удовольствия.

– Да, на моём Уазике летишь со скоростью 80 километров в час, а на твоей ласточке плюхаешь всю дорогу 130 – усмехнулся он – Но если сможешь, здорово будет, очень меня выручишь.

Я взял адрес и поехал.

Первые лет восемь за рулём, я реально получал огромное удовольствие от вождения, но последнее время приелось как-то, и предложил свои услуги я не для того, чтобы покататься, и возможно даже не для того, чтобы другу помочь. А дело всё в том, что пару дней назад мне приснилась проститутка. Чётко так приснилась, и лицо и одежда, и место где стоит, и даже дом где живёт. И хоть сюжета во сне и не было, но было чувство, что встретиться с ней непременно надо. Как будто что-то очень важное должно произойти. А стояла она во сне как раз на Московской трассе. А вдруг и вправду встречу её? Вдруг и в правду важное что-то произойдёт? А может быть ей грустно, горько, одиноко? Не от хорошей жизни она, наверно, стоит и в жару, и в метель, и в дождик, и вонючие шоферские члены в рот берёт, неверное, не от того, что это так приятно? А ведь молоденькая совсем, лет 17—18, и симпатичная и лицом и фигуркой. А я её спасу! Открою новые перспективы, покажу окна благоприятных возможностей, и изменится жизнь человека к лучшему, и будет счастлива, и сама, лет через пять, не поверит, что стояла вот так на трассе. А, что ха-ха?! А почему бы и нет? А сколько раз бывало, что жизнь становится как густой, непролазный лес, где во все стороны всё одинаково, и кроны над головой смыкаются так, что света Божьего не видно. А блеснёт лучик надежды вдалеке, и всё на свои места становится, и силы есть, и идти не страшно, и знаешь, что всё хорошо будет, и реально всё налаживается. Приятно быть таким лучиком, или хотя бы показать как на него, сказать человеку «не всё потеряно, смотри – свет!» А что? Всё реально. Я что, не смогу ей жильё достойное найти, интересную работу? Легко! Себя-то я, конечно, в виду не имею, у меня жена, дети, квартира однокомнатная, но с таким, как у меня количеством друзей и связей, однозначно, что-то получится. А если нет? А если это просто сон, и к реальной жизни он отношения не имеет? Ну и что, значит, просто так скатаюсь, не потеряю же я ничего, наоборот, мой друг пчеловод в долгу не останется, деньжат каких-нибудь подкинет. Вот я и поехал. Ночь туда, утром загрузка и сразу обратно. Сутки, а если повезёт, то и быстрее обернуться можно.

Подъезжаю к Владимиру, середина пути и середина ночи, клонит в сон. А вот знакомые ёлочки показались. Ага, точь-в-точь такие, как во сне. Оппа! А вот и она! Реально стоит, и место то, и лицо, и одежда. Останавливаюсь.

– Сколько?

– Пятьдесят.

Даю полтинник. Конечно, тогда в двухтысячном цены слегка другие были, но и по тем меркам 50 рублей – неимоверно мало. Она садится, салон наполняется запахом махорки, перегара и ещё чем-то, чем пахнет одежда тех, кто живёт в старом, деревянном доме.

– Секса не надо, поговори со мной, вот магнитола сломалась, скучно, засыпаю.

– А вы в Москву?

– Да, и сразу обратно.

– А меня возьмите? Ни разу в Москве не была.

– Ты меня удивляешь, тут до Москвы километров 200, неужели время не нашлось, чтоб докатиться?

– Да, как-то не получилось, не до того было.

– У меня дел в Москве на полчаса, а потом можем погулять, сходить куда-нибудь. Я Москву хорошо знаю, а как надоест, вернёмся сразу.

– Здорово. Только давай домой заскочим, я паспорт возьму.

– Без проблем, давай заедем.

Из сна я помню, что по прямой, по узенькой тропинке меж сугробов до её дома метров 200, а по асфальту, в объезд, километров 5 будет. Разворачиваюсь, еду.

В 1991- 1992 годах я работал таксистом, тогда за 5 часов ночных катаний, можно было получить месячную зарплату, среднестатистического, советского труженика. Если кто-то помнит это время, убивать и грабить таксистов, тогда было модно. Чтобы пистолет у виска или удавка не шее не были для меня неожиданностью, я научился хорошо чувствовать людей в машине, и располагать их к себе. Эта способность не раз спасала мою жизнь и денежки. Впоследствии этот навык укрепился, когда я работал инструктором по вождению. Легко предотвратить последствия ошибки курсанта, если чувствуешь эту ошибку чуть раньше, чем он её сделает. И вот, сейчас она, что-то рассказывает, а я по голосу её, как по ниточке путеводной проникаю в глубину её души.

Конечно, у каждого человека есть больные места, какие-то психические травмы, которые так или иначе мешают ему жить. Но у этой души, просто места живого не было, эти травмы везде, в любой сфере, в любой области. Как может чувствовать себя душа ребёнка, если родная мать выгоняет ночью на трассу, и без денег не пускает домой? А отношения с противоположным полом! И это не издержки профессии, всё началось гораздо раньше, когда она была ещё невинным ангелочком. Я не буду описывать то, что тогда увидел, но мне стало страшно, как если бы после ДТП, я извлек из искорёженной машины разорванный, но ещё живой кусок мяса вместо человеческого тела, и должен как-то оказывать первую помощь. А ещё этот противный, ехидный голос внутри меня: «Ты, кажется, хотел её спасти? Давай, действуй! Вы вдвоём, и кроме тебя, здесь ей никто не поможет».

Но мы приехали, она вышла и пошла за паспортом. Я в шоке. Увиденное всё более чётко и ярко проявляется в сознании. Меня начинает трясти от страха, руки дрожат, коленки бьются одна об другую, но вы не подумайте, что я такой неженка, тогда, в 1991 году под дулом пистолета я вёл себя вполне достойно, и руки не тряслись и сердце из груди не выпрыгивало. Спокойно, уверенно и методично разруливал ситуации, и мне это даже нравилось. А сейчас что? По идее надо бы развернуться, но ноги прыгают на педалях, и я понимаю, что в таком состоянии, разворот на узкой, абсолютно ледяной, деревенской дорожке может превратиться в увлекательное приключение. Я выключаю мотор, и пытаюсь понять, что же конкретно меня так напугало. А как же она живёт с такой болью? Постоянно под анестезией: секс и самогонка – заглушают боль. Она живёт так, чтобы не чувствовать, и только именно такой, постоянный, регулярный образ жизни спасает её. Убери на миг эту заморозку, и она умрёт от болевого шока.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.