# Мальтийский апельсин

Анна Васильевна Данилова

Идея вечеринки, принадлежащая эксцентричной и безрассудной Ольге Астровой, заключалась в том, чтобы устроить необычный конкурс: кто больше всех удивит гостей и хозяев при встрече, тому и приз – тысячу долларов! Лepa Тарвид загримировалась под мужчину и представилась работником прокуратуры, собирающимся арестовать хозяина дома. Лена Сайганова появилась перед гостями в наряде из птичьих перьев, чем заслужила аплодисменты. Таня Камышина испекла пирог с долларовыми купюрами вместо начинки. Все подумали, что это и есть основной прикол, однако самое интересное было впереди… В садовом домике зарезана устроительница конкурса Ольга. На одежде и теле убитой найдены следы бутафорской крови: оказывается, чтобы разыграть собравшихся, Ольга изобразила труп, но неведомый убийца придумал для этого розыгрыша несмешное завершение – помог ей умереть по-настоящему…

## * * *

Еще сегодня утром я ненавидела ее всем сердцем и – чего уж там! – желала ей смерти. Но теперь, когда ее нет, я не могу поверить в реальность происходящего. Так не бывает. Это слишком хорошо и слишком отвратительно. Я не должна была желать ей смерти. Но она мертва. Так сказал не только доктор, но и все остальные, которые столпились там, в саду, – не все, правда, смогли подойти к ней и прикоснуться хотя бы к ее руке. А ведь еще совсем недавно многие могли не только прикоснуться к ней, но и владеть ею, ее прекрасным телом, целовать ее губы и глаза, волосы…

Она очень хотела нас удивить, так удивить, чтобы у всех перехватывало дыхание, чтобы кровь стыла в жилах, чтобы волосы вставали дыбом! И удивила… Нож был настоящий. Сердце – тоже. И только кровь, говорят, была киношная, которая смешалась с настоящей… Как много бы я дала, чтобы узнать, кто же был там, в саду…

## Глава 1

Игорь Шубин курил, глядя в залитое дождем окно, когда к нему в кабинет, робко постучавшись, вошла новая секретарша Женя. На этот раз она принесла бутерброды и большую чашку горячего кофе. Детективное агентство Крымова и Земцовой постепенно превращалось в вотчину Шубина. Однако официальной хозяйкой продолжала числиться Юля Земцова, временно отошедшая от дел в связи с беременностью. Она вот уже полгода жила на юге Франции, хотя последнее электронное письмо прислала Игорю из Лондона, где гостила у Вудза, своего хорошего знакомого. И ни слова о Крымове, Шубин так и не понял, вместе они или нет. После того как была уволена Надя Щукина, прежняя секретарша, Игорь сам, через знакомых, нашел себе новую помощницу, совсем молоденькую девчонку, а потому совершенно не испорченную ни связями, ни деньгами. Ее звали Женя Жукова. Худенькая, с копной рыжих стриженых волос, кареглазая, умненькая и живая, она сразу понравилась Игорю.

– Тебя как звать-то? Женя Жукова? И кто это придумал тебя назвать именно так – Женя?

– Нормальное имя, – попробовала обидеться Женя, хотя взгляд ее веселых глаз говорил о другом. Ей тоже нравился Игорь, такой же рыжий, такой же быстрый и живой, как она. – Если хотите, зовите меня Жэ-жэ. Так звали меня в школе. Или Жу-жу.

– Нет, лучше оставим как есть: Женя Жукова. Ты хотя бы немного представляешь, Женя Жукова, чем тебе придется здесь заниматься? Что тебе сказали наши общие знакомые о нашем агентстве?

– Честно?

– Хорошо бы.

Она пришла по рекомендации судмедэксперта Леши Чайкина, который познакомился с ней на какой-то вечеринке и, узнав о том, что она только что окончила Академию права, следственно-криминалистический факультет, предложил ей работу в частном детективном агентстве. Знакомство шапочное, но Шубин почему-то доверился интуиции Чайкина.

– Леша сказал, что работа грязная, тяжелая, нудная, смертельно опасная и к тому же еще и неблагодарная. Думаю, поэтому-то я и согласилась. Хотя варить по утрам кофе и делать бутерброды не так уж и опасно, вы не находите?

– Нет, я нахожу твои бутерброды замечательными, а про кофе вообще молчу… Но не думаю, что твоя работа только этим и ограничится.

– Если вы имеете в виду знакомство с Норой из НИЛСЭ (Научно-исследовательская лаборатория судебных экспертиз), то это дельце я уже провернула. Позвонила ей, представилась, сказала, что в курсе совместной работы, после чего мы с ней встретились, выпили по чашке чая с пирожными и расстались если не подругами, то, во всяком случае, хорошими приятельницами.

Нора, превосходный эксперт, работала на агентство неофициально и, занимаясь экспертизами параллельно со своими прямыми обязанностями, связанными с заданиями прокуратуры и служб системы МВД, регулярно получала за свою работу и молчание «зарплату». Поддерживать контакт с ней, давать ей поручения и отслеживать результаты вменялось в обязанность в свое время прежней секретарше Наде Щукиной. Следовательно, теперь эта обязанность автоматически переходила к Жене. Ее осведомленность понравилась Шубину, поскольку за этим стояло желание новой секретарши зарекомендовать себя с хорошей стороны и поскорее добиться того, чтобы ей начали поручать ответственные дела, помимо варки кофе и приготовления бутербродов. Правда, особой нужды в этой спешке не было: с тех пор как Женя поступила на работу, в агентство не зашел ни один клиент.

– Это тебя Чайкин просветил?

– Да, кто же еще, – искренне призналась Женя и улыбнулась своей обезоруживающей и нежной улыбкой. – Он вообще хороший. Только не понимаю, как можно вот так с утра до ночи работать с трупами, вспарывать им животы и дышать этим смрадом…

В кабинете было темно, хотя наступил полдень. Сентябрьский дождь, серое небо, проглядывающее сквозь ветви деревьев за окном, постукивание капель по стеклу – все это навевало грустные мысли и вызывало желание спать.

– Здесь что, всегда так? – спросила Женя, задумавшись и машинально взяв с подноса бутерброд с сыром.

– Как? – в тон ей, думая тоже о чем-то своем, спросил Шубин.

– Никого нет. Только мы с вами. Это потому, что Земцовой нет?

– Ни слова о драконах, – шутливо погрозил он ей пальцем, давая понять, что не желает говорить о Земцовой с кем бы то ни было. – Сегодня – нет, а завтра кто-нибудь да придет. Наслаждайся пока тишиной, включи музыку, а если хочешь, поспи в комнате отдыха на диване. Мне и самому, если честно, как-то не по себе. Хотя, с другой стороны, если никто не приходит, значит, в Багдаде все спокойно. Налей мне лучше еще чашечку кофе…

И в эту минуту прозвенел звонок. Но не телефонный. Кто-то стоял на крыльце агентства и жал кнопку звонка.

– Клиент. – Женя так и замерла с подносом в руках. – Надо же: клиент! Открыть?

– Открой. Сама встретишь или мне с тобой пойти?

– Нечего со мной ходить, я и сама справлюсь.

Женя проворно вынесла из кабинета поднос, поправила прическу в приемной перед зеркалом и, постукивая каблучками, понеслась к двери. Предварительно взглянув в глазок, она увидела худое красноносое лицо, принадлежащее молодому человеку лет двадцати пяти. Женя храбро распахнула дверь и впустила парня.

– Это детективное агентство Крымова?

– Да, почти.

– Как это почти?

– Не пугайтесь, это действительно детективное агентство, но только не Крымова, а Земцовой. Вы пришли именно туда, куда нужно. Проходите, пожалуйста. У вас дело?

Она спросила так потому, что ей следовало в считаные секунды решить, предлагать посетителю кофе или нет. А вдруг он какой-нибудь коммивояжер, а она станет перед ним вытанцовывать с подносом в руках?

– Да, у меня дело.

– Кофе?

– Не откажусь. И еще, если можно, сигарету, мои кончились.

Женя дала ему две сигареты и проводила к двери кабинета Шубина. Она немного нервничала, так как не знала, как себя вести и что сделать, чтобы Шубин позволил ей войти в кабинет вместе с посетителем. Ей страсть как хотелось присутствовать при разговоре. Но внезапно дверь кабинета открылась, и Шубин сам вышел навстречу молодому человеку.

– Меня зовут Игорь Шубин. Это моя помощница, стажер. Пожалуйста, вот кресло. Садитесь и рассказывайте, что с вами случилось.

Все трое расположились в приемной, и сразу же наступила несколько напряженная тишина.

– Моя фамилия Гольцев, – начал молодой человек, заметно нервничая и затягиваясь сигаретой. – Зовут Александр, можно Саша. Я пришел не из-за себя. Близкий мне человек попал в беду. Она скрывается, понимаете? Хотя ни в чем не виновата. Ее подставили. Ведь невозможно постоянно прятаться, ее жизнь превратилась в настоящий ад! Ее обвиняют в двойном убийстве. А она – сущий ангел, и я очень люблю ее. Единственно, чем ей сейчас можно помочь, это найти настоящего убийцу. Деньги у нас есть, поэтому я и пришел. Только одно условие: милиция ничего не должна знать. Если кто-нибудь узнает о том, где она, ее схватят. Я пришел сюда потому, что два года тому назад мне много рассказывала о вас, Игорь, и о Земцовой одна моя знакомая, Наташа Зима, вы ее хорошо знаете… И я уверен в том, что вам можно доверять. Ну вот, я все и сказал…

Игорь с Женей переглянулись.

– Как зовут вашу подружку и что с ней случилось? – спросил Шубин. – Кого-то убили?

– Ее зовут Таня Камышина… Думаю, вы уже слышали об этом деле. Дача в Бобровке. Два убийства…

– Признаться, не слышал.

– Да? А я думал, что вы читаете газеты, смотрите телевизор… В Бобровке находится дача Сайгановых. Вы хотя бы это знаете? – Он был явно возбужден и, казалось, не верил тому, что кто-то еще мог не знать о том, что произошло в Бобровке на даче у Сайгановых.

– Сайгановы? Да, что-то такое слышал… Кажется, там пару дней тому назад убили сначала женщину, а потом и самого хозяина дома, так?

Шубин, конечно, лукавил, когда говорил, что ничего не слышал и не знает о происшествии в Бобровке. Он видел и репортаж в вечерних новостях об убийстве и слышал, что подозреваемая – родственница убитого бизнесмена Сайганова – скрылась и находится в розыске. Знал он также и то, что незадолго до убийства хозяина в садовом домике был обнаружен труп женщины…

– Сайганов – известный предприниматель, – продолжал Гольцев, затягиваясь сигаретой так, что щеки его, напоминавшие тонкую пергаментную бумагу, втягивались, образовывая под скулами большие темные впадины. Руки его дрожали. – 3 сентября, то есть два дня тому назад, они с женой пригласили к себе на дачу, даже не на дачу, а в загородный дом, большой, двухэтажный, с телефоном, компанию, в том числе и меня. Значит, так, записывайте, кто там был: сам Сайганов, его жена Лена; Таня Камышина – его дальняя родственница и одновременно домработница, она жила у них почти два года; Лера Тарвид со своим парнем по имени Юлий; Ольга Астрова со своим приятелем Валентином, доктором; и я… Со мной вместе восемь человек. И мы все, понимаете, все, кроме Ольги, были за столом, когда это случилось. У нас у всех, абсолютно у всех, есть алиби, но Ольгу убили… В садовом домике. Кто-то посторонний вошел в калитку со стороны леса или перелез через забор, а может, и прошел через ворота, я не знаю, и убил ее. Ножом. Это было ужасно… Вы бы видели эту компанию и как все это начиналось! Они решили всех удивить, каждая из женщин положила в кубышку двести долларов, итого восемьсот, но Дмитрий Сайганов сказал, что добавит, чтобы получилась тысяча долларов. Это – приз тому, кто удивит всех нас. Нам было так весело, так замечательно! Лена была птицей…

## Глава 2. Лера

Лера Тарвид работала бухгалтером в одной небольшой, но преуспевающей фирме, занимающейся продажей оргтехники и компьютеров. На вид ей было около двадцати пяти лет. Худощавая, стройная, с большими черными глазами и бледной кожей, она носила круглые очки в золотой оправе и в одежде предпочитала строгий деловой стиль. Однако в своем офисе появлялась редко, поскольку всю работу делала преимущественно дома. Она жила одна в старом доме на Лермонтовской улице, неподалеку от Музейной площади, и вела довольно замкнутый образ жизни. Единственной подругой Лера считала поселившуюся два года назад в том же доме Ольгу Астрову, красивую блондинку двадцати пяти лет, работавшую менеджером в одной из косметических фирм. Девушки познакомились случайно, на рынке под названием «Пешка», расположенном в двух шагах от дома, где вместе покупали ранние огурцы и зелень. Разговорились, познакомились, а уж когда выяснилось, что они живут в одном доме, так и вовсе стали встречаться чуть ли не каждый день. Не задумываясь над тем, что особенного нашла в ней Ольга, Лера, в свою очередь, потянулась к Ольге как к человеку, являющемуся ее полной противоположностью. Все – и во внешности, и в характере, и в привычках поражало воображение впечатлительной, но очень скрытной Леры. Темноволосая, не очень красивая, хотя и довольно яркая, с оригинальным лицом и страшно закомплексованная на своей внешности и неуверенная в себе, Лера, повстречав на своем пути Ольгу, почувствовала острую необходимость примерить на себя облик и характер своей новой знакомой. Ольга была красива, умела пользоваться косметикой, хорошо и просто одевалась. И хотя в ее квартире царил самый настоящий хаос, все кресла и диваны были завалены одеждой, сумками, плюшевыми игрушками, коробками с пудрой и духами, Лера, оказавшись там, чувствовала себя счастливой, попав в другую, вызывавшую в ней любопытство и желание во всем подражать новой подруге, жизнь. Ей нравилось в Ольге все. До встречи с Ольгой Лера, встретив красивую девушку, которая отвечала ее представлениям о красоте и манере поведения, часто задумывалась о том, что хотела бы иметь возможность поближе познакомиться с такой особой, хоть краешком глаза подсмотреть чужую жизнь, прикоснуться к чужим вещам… Попробовать преобразиться и самой с помощью всех тех средств и ухищрений, которыми пользуются красавицы, чтобы выглядеть так же уверенно, ослепительно и сексуально. Лера не пользовались успехом у мужчин. Это пошло еще со школы. Ее никто и никогда не приглашал на танцы, она и целоваться-то толком не умела и всегда переживала, что так ничему и не научится, состарится и умрет девственницей. Встреча с Ольгой Астровой и здесь помогла ей преодолеть многие психологические барьеры: с легкой руки подружки она познакомилась с одним парнем, который благополучно избавил ее от мучившей ее девственности и даже успел кое-чему научить, прежде чем исчез из ее жизни. Зарабатывая хорошие деньги, Лера получала удовольствие от того, что могла покупать у подруги поношенные, но «шикарные», по их обоюдному мнению, вещи. Бог знает, как они попадали в руки Ольги, но все кофточки, туфельки были сделаны из каких-то невообразимых материалов и отличались изяществом и неповторимостью. Ольга предпочитала носить одежду из мягких и тонких тканей, натуральной кожи, все вещи были женственны и элегантны и выгодно подчеркивали все самое красивое, что имелось в женском теле. Так она любила платья с одной открытой почти полностью грудью. Она могла свободно прогуливаться по городу в вечернее время в таком платье, заставляя прохожих сворачивать себе шеи и отпускать в ее адрес сальные шуточки. Все это ее сильно забавляло. Она встречалась с мужчинами, как правило, женатыми, состоятельными и способными содержать ее. Очень скоро Лера поняла, что Ольга никакой не менеджер и что большой плоский портфель с образцами, набитый помадой и карандашами для губ, – лишь бутафория, желание скрыть истинное положение вещей. Ольга Астрова, переехав из Москвы в Саратов и прочно обосновавшись в уютной двухкомнатной квартирке с высокими потолками и чудесным балконом в стиле модерн, нигде не работала и жила лишь на средства мужчин. Пожалуй, это была единственная черта в образе жизни Астровой, которой Лера не приняла бы никогда и на которую она закрывала глаза. Дело в том, что Лера Тарвид хотела быть похожей на Ольгу лишь внешне, внутренне желая оставаться прежней Лерой, основательной и любящей во всем порядок бухгалтершей, которой доставляло удовольствие заниматься своей профессиональной деятельностью и получать за это деньги. Она считала, что только такая девушка заслуживает всеобщего восхищения: красивая и соблазнительная красотка, сводящая с ума мужчин, но умеющая зарабатывать себе на жизнь честным и упорным трудом. Ей нравилось приходить в офис с портфелем, набитым важными документами, хранящими в себе секретную информацию о подлинных доходах фирмы. Ей нравилось, что ей доверяют и что дела ее находятся в таком идеальном порядке, что ни одна комиссия, ни одна проверка ни при каких обстоятельствах не выявит в потоке документов ни одной «левой» бумажки. Хотя фирма с самого своего основания действовала «черным налом» и имела благодаря этому высокий процент прибыли. Кроме того, Лера была настолько умна, что никогда не оставляла своей подписи на документах, касающихся крупных кредитов: ей удавалось проворачивать дела своего шефа всегда с помощью подставных лиц. Для Леры все эти ухищрения являлись своего рода игрой, которая доставляла ей настоящее профессиональное удовлетворение. Руководство фирмы ценило ее и делилось прибылью. Поэтому примерять на себя образ жизни Ольги, благополучие которой строилось на сомнительных связях с мужчинами, она не собиралась. Более того, она втайне желала когда-нибудь, когда Ольга в силу обстоятельств, от нее не зависящих, останется без средств к существованию, заставить прочувствовать всю непрочность ее положения, уязвимость и несостоятельность ее жизненных принципов. Она еще не решила, поможет ли она ей или, напротив, позволит себе насладиться ее унижением, но такие мысли уже бродили в ее голове.

Они встречались обычно по вечерам, когда Лера заканчивала работу. Чаще всего Ольга сама приглашала подругу к себе, угощала ужином, болтала с ней, делясь своими ближайшими планами, рассказывала ей о своем очередном любовнике, после чего они шли на прогулку в центр города или на какой-нибудь спектакль в драмтеатр. Иногда, если погода была скверная, шел дождь или было просто холодно и неуютно на улице, подруги отправлялись в какой-нибудь ресторан, где заказывали плотный горячий ужин и вино. Благодаря Ольге Лера научилась укладывать свои тяжелые темные волосы в высокую прическу, открывающую ее гладкий красивый лоб и делающую лицо более привлекательным и живым, научилась ухаживать за кожей и делать макияж. Ольга, ее личный имиджмейкер, сама следила за тем, чтобы Лера всегда выглядела стильно и изысканно даже в том случае, если ее одежда была куплена в секонд-хенде, где подруги нередко находили необычные, оригинальные вещи. Но в большинстве случаев одежда теперь покупалась в Москве, в дорогих бутиках, куда подруги ездили примерно раз в месяц «развеяться», как говорила Ольга. Отправлялись налегке, в Москве останавливались в недорогой гостинице, целый день ходили по магазинам, а вечером, смертельно уставшие и нагруженные пакетами, отдыхали, принимали душ, ужинали китайской горячей лапшой и заваливались спать. Им было хорошо вместе, хорошо и весело. И так бы все и продолжалось, если бы в жизни Леры Тарвид не появился мужчина. Его звали Дмитрий. Вообще-то он появился не у Леры, а у Ольги, но так случилось, что когда Лера увидела его, то вся ее жизнь до этой встречи показалась ей лишь долгой подготовкой к такому сильному психологическому потрясению. И все равно она была не готова к тому необыкновенному чувству, которое охватило ее при виде этого неулыбчивого и бледного господина в идеально сшитом костюме и черном пальто. Дмитрий Сайганов приснился ей в ту же ночь. Она, не заинтересовавшись по-настоящему ни одним из мужчин, которых ей предлагала время от времени Ольга, поняла, что только этот человек способен заставить ее ощутить себя женщиной. Она не знала, почему именно он, не понимала. Она видела его всего лишь раз, но этого оказалось достаточно, чтобы она потеряла покой и сон. Темные глаза, плотно сжатые губы, черные, с проседью, волосы, аккуратный нос и красные, словно воспаленные, губы – таким запомнила она его в тот вечер, когда впервые столкнулась с ним в передней квартиры Ольги. Он уходил, а она только вошла. Ольга сказала, нервно смеясь и будто извиняясь за то, что позволила этой встрече произойти: «Это моя подруга, Лера». И все. Он ушел, Лера осталась.

– Кто это?

– О! Эта рыбка даже мне не по зубам. Ты себе не представляешь, каких усилий мне стоило заманить его сюда. Говорят, он по уши влюблен в свою жену, редкую красотку.

– Но он же был здесь… Значит…

– Нет, к сожалению, это еще ничего не значит. Он просто искал одного своего знакомого, который дал ему этот адрес. Так что романтических отношений уже не получится. Он знает, что у меня бывают мужчины. Хотя мне показалось, что я понравилась ему… Не знаю. Но с таким мужчиной я бы провела ночь без всяких денег. Я бы сама заплатила, чтобы только уложить его в свою постель. Быть может, именно потому, что он не такой, как все, и не изменяет своей жене.

– Он из администрации?

– Нет. Бизнесмен. Сайганов.

И Лера закружилась в своих чувствах и желаниях. Была весна, светило солнце, и она ходила по городу пьяная оттого, что теперь ей было наконец кого любить, по кому страдать и рыдать в подушку. Такого с ней еще не бывало. Она понимала, что Сайганов недоступен, что, если уж такая женщина, как Ольга, чувствует, что он недосягаем для нее, то что говорить о такой неуклюжей дурнушке, какой ощущала себя на тот момент Лера? Она, которая постепенно начала привыкать к тому, чтобы нравиться себе, вдруг увидев свое отражение в зеркале, разрыдалась. Ее стали раздражать тяжелые и трудные волосы, которые приходилось каждый день укладывать с помощью великого множества шпилек, укладочных пенок и лака. Ей хотелось носить такую же светлую и легкую копну кудрей, как у Ольги. Вместо ставшего ей ненавистным малинового лака для ногтей ей хотелось пользоваться розовым. И помаду надо было сменить на более бледную или оранжевую, солнечную. Она захотела быть другой, более нежной и беззащитной, распущенной и несчастной, – именно такой, какой была в общении с мужчинами Ольга. Но покрасить волосы и изменить свой облик она не успела. То, что произошло с ней спустя пару дней после той памятной встречи с Сайгановым в квартире Ольги, заставило ее по-другому взглянуть на себя и на мужчин тоже.

Это было 5 мая, в субботу. Лера приготовила салат из свежих помидоров, запекла утку и позвонила Ольге, чтобы пригласить ее к себе на обед. За день до этого они договаривались пообедать вместе. Ольга еще обещала принести ей журналы и какую-то кожаную юбку, которую она собиралась продать. Но на звонок никто не отвечал, слышались лишь длинные гудки. Вспомнив, что накануне в Ольгином подъезде кому-то устанавливали телефон и что по этой причине телефон мог быть просто отключен, Лера решила зайти к подруге. Она оделась и вышла из подъезда. Зашла в соседний, поднялась и позвонила в дверь. Ольги дома не было. Или же она была не одна и не захотела открывать. Лера повернулась уже, чтобы уйти, как из лифта вышел Сайганов. У нее все оборвалось внутри. Кровь прилила к лицу. Ей казалось, что это сон, разгулявшаяся фантазия, бред, наконец! Но это был он, Дмитрий Сайганов собственной персоной. От него почему-то пахло мятой. Все то же черное пальто, густые черные волосы с проседью, матовая бледная кожа, темные глаза с тяжелыми веками и плотно сжатые губы. Лера шарахнулась от него к лестнице, она хотела сбежать, но вдруг услышала за спиной:

– Вас, кажется, Лера зовут?

На ней был плащ, а под ним – халат. Нет, не в таком виде мечтала она предстать перед мужчиной, о котором так много думала и один вид которого вызывал в ней трепет и самый настоящий страх. Да, она боялась его, боялась, что ею пренебрегут, недооценят, унизят или вообще не заметят. Странное, тяжелое и болезненное чувство, смешанное с оглушительной радостью, надеждой и томлением.

– Да. А вы… вы к Ольге? Ее нет…

Сайганов сделал шаг вперед и нажал на звонок. Звук его, показавшийся Лере невообразимо громким, эхом прокатился по всему подъезду, но дверь так никто и не открыл.

– И правда, нет.

– Хотите, можете подождать у меня.

Она и сама не поняла, как могла сказать такое. Слова вырвались словно помимо ее воли, но это было отражение ее подлинных мыслей и желания. Ее всю колотило.

– Хочу. Я все хочу… – услышала она и обмерла.

Он повернулся к ней, и она сразу поняла, что он пьян. Во рту он явно держал мятную пастилку, потому что, когда приблизился к ней и заглянул ей в глаза, она снова почувствовала этот сильный запах мяты, смешанный теперь с запахом водки или коньяка.

Она шла, пошатываясь, а он – за ней. Они вошли в подъезд, поднялись к ней. Она предложила ему салат, но он что-то пробормотал в ответ. Затем резко повернулся, схватил ее и принялся целовать. Жадно, страстно, словно они были любовниками, долго не виделись и вдруг встретились неожиданно и захлебнулись в желании. Она понимала, что это свое мужское желание он нес другой женщине, которой не оказалось дома. Он просто хотел женщину, и ему, видимо, было все равно, кто перед ним. И ее имя он вспомнил случайно, память сама услужливо подсказала ему, как зовут подругу той, к кому он пришел. Все произошло на редкость быстро и тихо. Она отдалась ему сразу, без слов, позволив сделать с собой все, что он хотел. Но даже так она получила его тоже всего, без остатка, и испытала все то, о чем только можно было мечтать. В его руках она стала настоящей женщиной, жадной до ласк, до любви. Она старалась не думать о том, что заменила ему Ольгу.

Он уснул. Но проспал всего полчаса, после чего встал, поцеловал ее между ног, словно благодаря именно это место за доставленное ему удовольствие, и ушел, тихо притворив за собой дверь.Даже телефона не спросил…

## Глава 3. Женя

Женя Жукова приняла приглашение Шубина пообедать в небольшом кафе на соседней с агентством улице, рассчитывая услышать его мнение о Саше Гольцеве и его деле. Это был уютный погребок с салат-баром, где кормили просто, но вкусно и недорого. Женя заказала себе отбивную, а Шубин – фаршированную рыбу. Посетителей в кафе почти не было, если не считать одного молодого человека в длинном свитере, сидящего у самого бара и меланхолично жующего сухарики, запивая их пивом из высокой прозрачной кружки.

– Вы думаете, он еще вернется? – спросила Женя, кроша пальцами хлеб.

Дело в том, что после своего рассказа Саша Гольцев, выяснив для себя, что Шубин согласен взяться за поиски убийцы Ольги Астровой, спросил, сколько это будет стоить, и, услышав сумму, вдруг побледнел, сказал, что ему надо подумать, и очень быстро ушел. «Я позвоню вам в течение дня».

– Сначала давай договоримся, что ты перестанешь «выкать».

– Если получится, – пожала плечами Женя.

– Дело, я тебе скажу, интересное. Да только непонятно, зачем Гольцеву понадобилось нанимать меня, чтобы найти убийцу Астровой, если для того, чтобы защитить Камышину, достаточно доказать именно ее невиновность.

– Но как же… ты, – она заметно смутилась, перестраиваясь на принципиально другие отношения со своим шефом, – как же ты иначе сможешь доказать ее невиновность, если убийца неизвестен? Понятное дело, надо искать настоящего убийцу. Но нельзя забывать, что в Бобровке убита была не одна Астрова, но и хозяин дома – Сайганов. И еще неизвестно, сколько убийц орудовало в доме. Астрову мог убить один человек, а Сайганова – совершенно другой. Мне только не совсем понятно, почему подозревают именно эту несчастную домработницу Камышину?

– Гольцев волновался, его рассказ получился сумбурным и не совсем понятным, но все-таки кое-что я себе уяснил. Итак, – Игорь кивком головы поблагодарил официантку, поставившую перед ним большую тарелку с фаршированной рыбой, украшенной зеленью и ломтиками лимона, и зацепил вилкой маслину, – 3 сентября в доме Сайгановых в Бобровке собралась компания: Сайганов со своей женой Леной, Таня Камышина с Сашей Гольцевым, Лера Тарвид со своим спутником Юлием Прудниковым…

– Ты запомнил все фамилии?

– У меня работа такая, – улыбнулся ей Игорь. – И, наконец, Ольга Астрова со своим мужчиной, кажется его зовут Валентин Нечаев. Итак, сколько человек?

– Всего восемь. Четыре пары.

– Правильно. Собрались для чего?

– Просто так, как я поняла. Приехали по приглашению хозяев в гости, чтобы отдохнуть, развлечься. Обычное дело.

– Вот именно! Развлечься!

Женя вспомнила глаза Саши Гольцева в тот момент, когда тот рассказывал о том, каким образом компания хотела развлечься.

«Конечно, все это придумала Ольга, то есть сама жертва, – говорил Гольцев с кислой миной, демонстрируя свое презрение по отношению к Астровой, которую, судя по всему, недолюбливал. – Она всегда отличалась от всех своих подруг, так говорила Таня. Ольга часто бывала у Сайгановых, поэтому Таня могла наблюдать за ней в течение довольно длительного времени. Ольга была очень красивой молодой женщиной, и многие из их круга подозревали ее в связи с Дмитрием. Но Лена, жена Дмитрия, никому не верила. Да и внешне эта пара казалась вполне счастливой и благополучной. Глядя на Дмитрия, никогда нельзя было сказать, что он бабник. Дмитрий был всегда очень серьезным, неразговорчивым и словно бы лишенным эмоций. У него было какое-то непроницаемое лицо. Казалось, что он постоянно о чем-то думает. Но он и думал, ведь у него был большой бизнес, он страшно занятой человек был… Даже не верится, что его больше нет. Так вот, я отвлекся. Я начал с того, что Ольга была не похожа на своих подруг. Почему? Постараюсь объяснить. Конечно, она была красива, об этом я тоже говорил, но еще она была большой оригиналкой, ярко и вызывающе одевалась, любила быть в центре внимания, всегда много шутила, рассказывала анекдоты, хорошо танцевала, пела, аккомпанируя себе на гитаре. С ней никогда не было скучно. Казалось бы, веселая баба, чего еще нужно? Но что-то в этой ее веселости было злое, агрессивное… Она словно кому-то что-то постоянно доказывала или просто вымещала на других свою досаду. Это невозможно объяснить! И взгляд у нее был недобрый. К тому же она была нервная, много курила и любила выпить. В ней не было мягкости и женственности, как, скажем, у Тани. Не было элегантности Лены Сайгановой. Не было того порядка в голове и душе, какие отличают Леру Тарвид, бухгалтершу. Быстрая и резкая в движениях, порывистая, вечно куда-то спешащая, она была сгустком энергии… И это именно она предложила собраться не просто для того, чтобы напиться, а чтобы провести время с интересом. Она так и сказала…»

Женя вернулась к разговору с Шубиным.

– Итак, идея вечеринки, принадлежащая эксцентричной Ольге Астровой, – продолжал рассуждать Игорь, – заключалась в том, чтобы все четыре девушки постарались удивить компанию. Чем угодно и как угодно. Но чтобы путем открытого голосования была объявлена безоговорочно только одна победительница, чтобы ни у кого из присутствующих не оставалось сомнения в том, что это именно она выиграла приз – тысячу долларов.

– А что, отличная идея, между прочим… Вот если бы мне предложили принять участие в такой вечеринке и на таких условиях, я бы, пожалуй, долго голову ломала, чем в наше время можно удивить людей.

– Гольцев сказал, что удивить предлагалось чем угодно. Это мог быть какой-то оригинальный наряд, к примеру. Или же девушка могла появиться на вечере с президентом России! Конечно, она бы выиграла конкурс. Вне всякого сомнения.

– Да уж, тогда и голосовать не пришлось бы…

– Итак. Чем решила удивить хозяйка дома – Лена Сайганова?

– Она оказалась не очень оригинальной, хотя и постаралась поразить воображение гостей. Она обклеила свое обнаженное тело птичьими перьями. На лице ее, по словам Гольцева, была стоившая явно немалых денег маска, где вместо носа был аккуратный острый клюв, переходящий в головной убор, напоминающий голову какой-то фантастической птицы.

## Глава 4. Лена Сайганова

Лена Сайганова вот уже два дня как не покидала своего загородного дома. Привыкшая к постоянному присутствию в доме Тани Камышиной, которая вела все хозяйство и поддерживала в доме чистоту, она так и не притронулась к грязной посуде, оставшейся с 3 сентября, с того самого дня, когда в Бобровке случилось два убийства. После разыгравшейся в ее доме двойной трагедии она чувствовала себя третьей жертвой, такой же мертвой, как Оля и Дима. В доме было натоптано – множество посторонних людей шарили в доме в поисках улик. На лестницах валялись окурки, пахло прокисшей едой, застарелым табаком и словно самой смертью.

И только теперь, спустя два дня, ее на время, как она считала, оставили в покое. В доме было так тихо, что ломило в ушах. Разве что дождь за окном напоминал о том, что жизнь не остановилась, что где-то там, за забором сада, существует другой мир, не такой страшный и безысходный, как здесь…

Лена почти не выходила из своей комнаты. Лежала на кровати и смотрела телевизор, все подряд. Она хотела забыть все то, что случилось с ней всего сорок восемь часов тому назад. Забыть распростертое в кабинете тело мужа с натекшей лужей крови. Забыть пулевое отверстие, припорошенное порохом, в его виске. Она не могла представить себе, что его больше нет в живых, что теперь она осталась совсем одна. Сама себе хозяйка. Это было страшно, но одновременно так похоже на настоящее счастье, о котором она всегда мечтала, что у нее дух захватывало.Неужели я больше никогда не увижу его, не услышу его голоса? Внешне вполне благополучная пара, Сайгановы уже давно жили каждый самостоятельной жизнью. У них вот уже больше года были разные спальни. И мало кто знал, что Сайганов все свое свободное от работы время проводил в постели с Олей Астровой. Хотя, быть может, кто-то и догадывался. И вот теперь нет их обоих, этой лживой парочки, которая отравляла жизнь Лены и превращала ее в настоящий ад. Дмитрий, возвращаясь поздно вечером домой, а то и под утро, мог даже не поздороваться с женой, которую не видел почти сутки. Его встречала Таня, она разогревала ему еду, стелила постель – словом, ухаживала за ним лучше даже, чем жена. Лена же, наливаясь злостью и давясь готовыми сорваться с ее языка проклятиями в адрес мужа, старалась в это время не выходить из своей комнаты. Она слышала, как Таня разговаривает с Дмитрием, как спрашивает про его дела, как накрывает ему на стол, звеня посудой, или даже смеется в ответ на какие-то его реплики. Словно ее, Лены, и нет дома. Но Таня не виновата. И вообще, кто такая Таня? Домработница, приживалка, нахлебница. Но с ней, как это ни странно, Лена нашла быстро общий язык и скоро поняла, что с Таней жить намного легче. Она полностью освободила Лену от хозяйственных забот и взвалила все на свои хрупкие плечи. Она трудилась по дому как пчелка, вычищая до блеска все, что попадалось ей под руку. Дом преобразился и засверкал. На кухне всегда было много вкусной еды, в шкафах появились ровные стопки выглаженного белья, а на плечиках аккуратно висели вычищенные костюмы Дмитрия и выглаженные платья Лены. Даже за продуктами Таня ездила в город на рынок сама на стареньком белом «Мерседесе». И вот теперь нет и Тани. Она покинула дом Сайгановых в тот же вечер, когда убили Диму.

А как хорошо все начиналось. Сайгановы устраивали для своих друзей вечеринку. Ничего особенного, если не считать того, что четыре подруги…Стоп. Это Таня Камышина была мне подругой? Всего лишь домработница, приживалка! Или Оля, любовница мужа? Или, быть может, Лера Тарвид, синий чулок, хвостик Оли? Подруги?!Просто знакомые женщины, с которыми время от времени встречалась Лена, да и то появившиеся в ее жизни благодаря Дмитрию. Оля Астрова – проститутка. Все знали, что она спит с мужчинами за деньги. Лера – ее лучшая подруга, ее паж. Некрасивая Лера лишь выгодно подчеркивала ослепительную красоту Астровой. Таня… Куда же без нее? Она и сготовит, и стол накроет, и встретит гостей, и обслужит за столом. Кроме того, она дальняя родственница Димы, ее нельзя не посадить за стол, это было бы неправильно истолковано. Но следователю Лена объясняла: мы, четыре подруги (чтобы подчеркнуть близкие и доброжелательные отношения, которые сложились между ними), решили встретиться, отдохнуть, а заодно и немного развлечься. Оля сказала, что ей надоели глупые посиделки, где всегда все повторяется и наводит тоску, что нельзя только пить водку, есть и делать вид, что тебе весело. Она-то и предложила устроить конкурс: кто больше всех удивит компанию, тому и приз – тысячу долларов. Принять участие в конкурсе могли только женщины. Так сказала Оля, и никто не стал спорить. Больше того, Дмитрий поддержал ее, когда речь зашла о призовом фонде. Оля предложила подругам сложиться по двести долларов, и тогда победительнице досталось бы восемьсот. Но Сайганов для ровного счета согласился прибавить еще двести, чтобы получилась тысяча долларов.

– Девочки! – блестя глазами, говорила возбужденная собственной идеей Ольга незадолго до памятной вечеринки. – Удивить можно чем угодно. К примеру, прийти совсем голой. Но это неоригинально, согласитесь. Хотя почему бы и нет? Или, скажем, заявиться в гости со свадебным кортежем, вот ты, Таня, будешь невестой, только настоящей, чтобы мы все по-настоящему удивились! Ты – победитель, и тысяча баксов – твои! Ну как? Это я вам от балды говорю, сочиняю на ходу. Уверена, что вы девчонки с фантазией и сами придумаете что-нибудь супероригинальное… или вот еще… Я приду и скажу, что я – мужчина, и даже докажу вам это, покажу следы от операции…

Судя по всему, ее забавляла новая затея, хотя, по мнению Лены, ничего экстраординарного от этой вечеринки никто не ждал. Ну, в лучшем случае, поразить всех четыре «подруги» попытаются посредством одежды. Что может быть проще? Вот и Лена, едва услышав о предстоящем состязании, сразу же представила себя в птичьем обличье. Она уже видела себя беседующей с таксидермистами о продаже ей птичьих перьев и с художниками (почему-то именно студентами художественного училища), согласившимися смастерить ей маску птицы. Перья должны были быть наклеены прямо на обнаженное тело. Перья и пух, чтобы кожа не проглядывала. И чудо-маска с желтым выразительным клювом. А вместо рук – крылья, выполненные с помощью каркаса из проволоки, ткани и перьев… Теперь гора грязных, слипшихся от клея и пота перьев высилась на туалетном столике и напоминала остатки чьей-то дерзкой кровавой трапезы. Сложенные же крылья, в некоторых местах сломанные, лежали на ковре, рядом с кроватью, как символ обреченности и смерти. Удивила ли она всех собравшихся за столом, который ломился от икры и водки? Да, она и сейчас видела обращенные на нее глаза мужа, немигающие, широко раскрытые и, как ни странно, мало что выражающие. Хотя она-то почувствовала в его взгляде иронию и чувство сродни жалости. Нехороший взгляд, он так и полоснул по ее перьям, едва не испепелив их…

Когда-то Дима Сайганов, красивый молодой физик, занимал в ее жизни главное место. У них была любовь, страсть, все, что необходимо для счастья юной пары. Но потом началась реальная жизнь, оформленная по всем правилам и законам: они вступили в брак, купили квартиру и стали обычными женатыми людьми. Дмитрий бросил заниматься физикой. Покинул институт, где работал после распределения, и организовал свой бизнес. Его фирма покупала и перепродавала. Он дошел даже до того, что стал продавать мужчин и женщин – открыл брачное агентство. И все, к чему бы ни прикоснулась его легкая рука, приносило прибыль. В семье появились деньги, Лена оставила свою неперспективную преподавательскую работу в педучилище и стала домохозяйкой. Все изменилось в ее жизни. Теперь ей некуда было спешить рано утром. Она кормила завтраком мужа, провожала его на работу, после чего была полностью предоставлена себе. Дмитрий возвращался домой поздно, обычно около полуночи. Не голодный, не особо уставший, но какой-то равнодушный, холодноватый, словно пресыщенный достигнутыми результатами. Его бизнес плавно переместился в Москву, и вот уже год, как он чуть ли не каждый день летал в столицу и обратно. У него было завидное здоровье, и тот темп жизни, который он сам себе задал, нисколько не тяготил его, а даже, напротив, являлся своего рода основным механизмом, приводящим в движение весь его организм. Он не верил тем, кто, ведя подобный образ жизни, говорил, что испытывает огромные нервные и физические нагрузки, сильно устает, сталкивается с такой серьезной психологической проблемой, как потеря интереса к жизни. У Дмитрия же, по его словам, все было иначе. Наладив подобным образом свой бизнес и окружив себя молодыми перспективными единомышленниками, он с успехом пожинал плоды своего ума и труда. И все же, по мнению Лены, он лукавил, когда говорил, что не устает и что у него не бывает моментов, когда он чувствует, будто жизнь проходит мимо. Достаточно было взглянуть на его лицо после тяжелого дня, чтобы понять, как тяжко ему достаются деньги и как он устал от этого бесконечного кружения в мире бизнеса. Встречи, переговоры, подписание контрактов, поездки за границу, взятки чиновникам, бесконечные попойки, называемые деловыми встречами, постоянные телефонные звонки, требующие срочного принятия важных и безотлагательных решений, обдумывание новых перспективных проектов, выбивание кредитов в банках… На жену не оставалось времени. Но он откупался от нее дорогими подарками, отправлял время от времени за границу, позволял ей, по сути, все и не требовал взамен ничего. Разве что приютить Таню, его дальнюю родственницу, приехавшую из какого-то захолустья и с радостью согласившуюся помогать Лене по хозяйству. К тому времени, когда появилась Таня, Сайгановы уже построили этот большой дом в Бобровке, рядом с Волгой, в живописном месте, и его надо было обживать, все приводить в порядок, чистить и обустраивать. Лена внутренне была настроена против Тани. Она не понимала, как это возможно впустить в дом совершенно незнакомого человека и доверить ему все. Таня уже очень скоро знала обо всем, что происходило в семье Сайгановых, и считала себя частью этой семьи. Удивительно, как гладко она вошла и в жизнь Лены. Словно она знала ее до этого много лет. Может, причиной этого был спокойный и уравновешенный характер Тани, ее открытость, доброжелательность и огромное, растущее чувство благодарности своим родственникам за то, что она так хорошо устроилась. Ведь сейчас у нее были кров и деньги, которые Сайганов платил ей за ее преданность и трудолюбие. Он и сам был рад тому, что Таня так хорошо поладила с Леной. Теперь, когда он приезжал домой, его встречала уже не одна женщина, а две. Его мыли, кормили, за ним ухаживали, его любили, наконец.

Поначалу Лена могла только подозревать, что у Дмитрия были связи на стороне. Его подолгу не бывало дома, а зная темперамент своего мужа, невозможно было быть уверенной в его верности. Но все равно это было только в мыслях Лены. Конечно, она страдала, рисуя себе картины измены Дмитрия, но реального подтверждения этому она не находила. Никаких звонков с таинственными женскими голосами, ни следов губной помады на рубашках, ни запаха чужих женских духов, ни кружевных трусиков в карманах мужниных брюк. Внешне все выглядело вполне благопристойно. Но надо было все же знать Сайганова, его привычки, его отношение к женщине вообще и опять же его темперамент, чтобы предположить, какой на самом деле образ жизни он ведет. При всей своей занятости он имел возможность встречаться с женщинами когда угодно и получать свое, даже не вставая с места. Он воспринимал эту сторону человеческой жизни как нечто естественное, как обычное физиологическое отправление. Это Лена Сайганова знала на своем опыте. Он и ее взял как бы мимоходом, но проявив при этом такой напор и решительность, что она и понять-то толком ничего не успела, как оказалась уже чуть ли не изнасилованной. Страсть к Дмитрию и любовь пришли гораздо позже, когда она в их отношения внесла путем самообмана элемент возвышенности и глубокого чувства. Она словно бы любила за двоих. А Дмитрий просто имел ее как женщину. К сожалению, она поняла это поздно. Интимные отношения с женой у него строились, как и у многих мужчин, лишь с целью получения удовлетворения, и это нельзя было назвать любовью. Во всяком случае, так считала Лена, так считали многие ее знакомые женщины. Другими словами, Дмитрий не стремился сделать женщину счастливой. Хотя бывали моменты, когда Лена даже после пяти лет замужества внушала себе, что Дмитрий любит ее, и благодаря этому жизнь не казалась ей такой однообразной, унылой и никому не нужной. И вдруг все рухнуло. В Москве, когда они с Сайгановым были в гостях у одного директора завода, она впервые увидела Ольгу, правда, тогда она не запомнила ее имени. Ольга пришла туда вместе со своим другом или мужем, Лена тогда так и не поняла, какие отношения их связывают, по фамилии Каротин. Видимо, директор завода, фамилию которого Лена тоже не запомнила, был в приятельских отношениях с этим Каротиным, потому что мужчины весело и непринужденно разговаривали на темы, далекие от бизнеса. Ольга сидела между хозяином дома (холостым, кстати, мужчиной) и Каротиным и хохотала над рассказанными ею же анекдотами. Но ей шел этот заразительный смех, как шел и ее вызывающий, сильно открытый наряд. Красивая молодая женщина с копной светлых кудрей, зелеными глазами (потом Лена узнает, что Ольга всегда носила разноцветные линзы, которые подбирала по цвету к тому или иному наряду) и нежным стройным телом. Она не могла не понравиться Сайганову, как не могла не понравиться любому из присутствующих мужчин. Видимо, тогда-то впервые между Дмитрием и Ольгой и пробежал электрический разряд… И спустя пару месяцев Ольга уже переехала на постоянное жительство в Саратов, купила себе квартиру и стала довольно частым гостем в доме Сайгановых. Причем Дмитрий всегда всячески старался подчеркнуть, что это именно она, Лена, приглашает Олю к ним в гости. «Она – твоя подруга и, видимо, нуждается в поддержке… Судя по всему, она порвала с этим Каротиным…»

…Лена тяжело поднялась с кровати, набросила на плечи толстую шерстяную шаль, с которой не расставалась все время, что ее мучили допросами, и спустилась в кухню. Сварила кофе, достала из хлебницы кусок черствой булки и намазала маслом. Надо было брать себя в руки и привыкать к мысли, что теперь со смертью Сайганова ее жизнь потечет иначе. Ей уже позвонил Миша Минкин, адвокат Дмитрия, и сказал ей о существовании завещания. Все, чем владел Сайганов, теперь принадлежало Лене, за исключением некоторых банковских счетов, открытых мужем на имя Ольги Астровой. Но, как это часто бывает в жизни, обо всем этом – и о связи мужа с Ольгой, и о деньгах, которые перевел на имя своей любовницы Сайганов, и о многом другом, что в свое время так потрясло ее и чуть не привело к последней черте, – она узнала слишком поздно…

Лена набрала номер рабочего телефона Леры Тарвид.

– Лера? Привет, это я.

– Лена… Ты где? Наконец-то позвонила. Ты что, трубку не брала?

– Не брала. Ты сможешь завтра приехать ко мне?

Она еще и сама до конца не поняла, почему в качестве первого человека, которого хотела бы сейчас увидеть, она выбрала именно Леру. Может быть, потому, что она, во-первых, одна из посвященных, а во-вторых, самая трезвомыслящая из всех, с кем ей приходилось общаться в последнее время.

– Конечно. Когда?

– После работы. Сразу. Только, пожалуйста, не сочти за труд, привези мне каких-нибудь продуктов. У меня здесь хоть шаром покати… И еще. Может, у тебя есть кто на примете, хорошая и надежная женщина, чтобы помогла прибрать в доме. Я не могу, понимаешь?

– Я подумаю.

Чувствовалось, что Лера и к этой просьбе отнесется с должным вниманием и ответственностью.

– Тогда до встречи.

Лена положила трубку и налила себе еще кофе. Сделала несколько глотков, после чего встала, подошла к окну и распахнула его. Занавески сразу же вздулись от ветра, а в лицо пахнуло запахом мокрой земли и дождя.Свежесть, чистый воздух, чистый дождь, чистая, новая жизнь впереди…

## Глава 5. Женя

Гольцев появился в агентстве уже вечером, около шести. Лицо его раскраснелось, судя по всему, от быстрой ходьбы, волосы, мокрые от дождя, прилипли ко лбу, но глаза горели огнем. Шубин в это время разговаривал со старшим следователем прокуратуры Виктором Львовичем Корниловым как раз об убийствах в Бобровке, а Женя рассматривала карту Саратовского района в поисках Бобровки. Увидев Гольцева с белым конвертом в руках, они сразу поняли, что тот принес деньги – следовательно, можно было приступать к работе.

– Вот здесь для начала две тысячи долларов, как вы и говорили. Что касается возможности встретиться с Таней, то она готова рассказать все, что знает об этом деле. Но не сегодня, а, скажем, завтра после обеда.

– Хорошо. Тогда напишите вот на этом листе все ваши координаты, мы будем с вами постоянно встречаться, – сказал Шубин, забирая деньги и пряча их в сейф. – Вот только один вопрос: почему ваша подружка Таня Камышина решила, что ее подозревают в двойном убийстве? Кто ей об этом сказал?

– Лера. Таня сама позвонила ей и сказала, что видела репортаж по телевизору и оттуда знает, что ее ищут в связи с убийством Сайганова. На что Лера ответила ей, что на нее собираются повесить и убийство Ольги Астровой.

– А как разговаривала Лера с Таней? И в каких они вообще отношениях?

– Да ни в каких! Просто Лера – свой человек. Она хорошая, добрая и не такая заносчивая, как Астрова или Сайганова. Думаю, что она сказала это для того, чтобы Таня сидела и не высовывалась.

– У вас есть адрес или телефон Леры?

– Да, конечно. Ведь Таня сколько раз ездила к ней по поручению Лены, отвозила какие-то журналы, книги, кассеты. Да и телефоны всех четырех подруг имеются. Я сейчас все напишу.

– Вашу Таню подозревают лишь в одном убийстве, – осторожно заметил Шубин. – В убийстве Сайганова. История же с Астровой вообще непонятна. Но если уж вы решили действовать до конца и искать убийцу обоих – и Астровой, и Сайганова, – то придется вам, Саша, рассказать все с самого начала и по порядку. Хотите кофе?

Женя приготовила Гольцеву кофе, поставила перед ним на стол и села рядом с Шубиным, боясь пропустить хотя бы одно слово. На этот раз Саша говорил гораздо спокойнее, и рассказ получился более стройным.

– Собрались в Бобровке четыре пары. Решили развлечься, Ольга придумала конкурс «Удивление». Лена Сайганова появилась перед гостями в наряде из птичьих перьев, чем заслужила аплодисменты. Таня Камышина испекла пирог, в котором вместо начинки были долларовые купюры. Все подумали, что это и есть основной прикол, но на самом деле все еще было впереди, как и у остальных… Дело в том, что Таня собиралась сообщить им о том, что на самом деле именно она является женой Дмитрия Сайганова. У нее для этого имелся фальшивый паспорт, она его заполнила на имя Татьяны ИвановныСайгановой. И даже вписала в паспорт вроде бы их совместного ребенка, Андрея Сайганова. А поскольку всем было известно, что у Лены не может быть детей, во всяком случае, что-то у нее там не получалось, то этот паспорт и соответствующее поведение Тани должно было возыметь действие и, конечно же, удивить почтенную публику. Но вот только она так и не успела ни показать паспорт, ни сыграть соответствующую роль…

– Жестокая шутка, – не выдержав, заметила Женя. – Ведь она же как бы обязана Лене… Нехорошо шутить над несчастьем близкого. Бесплодие – в этом не она виновата…

– Но это только шутка! – встал на защиту своей подруги Гольцев. – А как же иначе можно удивить, если не так? На то это и конкурс! А птичьи перья, которыми была обклеена Лена? Сколько птиц надо было ощипать, чтобы сделать такой странный костюм?!

– Продолжайте, – произнес Шубин и закурил.

Корнилов только что рассказал ему о том, что же на самом деле произошло в доме Сайгановых. Убили Ольгу Астрову, молодую, красивую женщину. Действительно, странное убийство. Ее нашли в садовом домике с ножом в сердце. Экспертиза показала, что смерть женщины наступила около двух часов дня, как раз тогда, когда за столом в гостиной собралась вся честная компания. За столом было семеро. В момент, когда убили Ольгу, эти семеро рассматривали на своих тарелках куски странного «долларового» пирога, которым собиралась удивить Таня Камышина. Ольга, по словам свидетелей, отлучилась на минутку… И только когда ее отсутствие показалось уж слишком долгим, Сайганов сказал, что ей уже давно пора бы вернуться…

– Теперь Лера Тарвид. В принципе надо было начать рассказ об этом конкурсе именно с нее, потому что ровно в двенадцать часов, в тот момент, когда гости стали съезжаться, возле ворот остановился милицейский фургон, из которого вышли двое мужчин в штатском. Они представились работниками прокуратуры и сказали, что приехали арестовать хозяина дома, Дмитрия Сайганова. К тому времени во дворе дома уже стояла машина, в которой приехали Ольга Астрова со своим парнем, доктором Валентином, а в беседке находились Лена Сайганова со своим мужем, они спорили о том, с какой стороны лучше посадить иву, чтобы она потом дала тень…

– А где в это время были вы, Саша? – спросил Шубин.

– Я помогал Тане на кухне, открывал банки с консервами, таскал ящики с пивом из погреба, разливал сок по графинам.

– Вы давно знакомы с ней? И как вообще познакомились? – Этот вопрос уже давно вертелся на языке и у Жени, но озвучил его Шубин, не побоявшись сбить рассказ Гольцева.

– Я одно время был личным шофером Сайганова, часто приезжал к нему домой, видел Таню, она мне сразу понравилась… Но потом я сломал ногу, долго лежал в больнице… Словом, лишился работы. На Сайганова я не в обиде. Он хоть и уволил меня, но через друзей помог мне устроиться в гараж одной частной фирмы. К тому же он оплатил мое пребывание в больнице, за мной там ухаживали, как за королем.

– Сайганов знал, что у вас с Таней роман?

– Да нет у нас никакого романа! – вдруг вспыхнул Гольцев и принялся почему-то усиленно массировать сухими ладонями свое лицо. – Мы с ней просто друзья. Хотя она мне нравится, конечно, как женщина. Но ко мне она ничего не испытывает, это я знаю точно.

– Вы хотите найти убийцу Сайганова с тем, чтобы помочь Тане…

– Я не думаю, что даже если и помогу ей, то ее отношение ко мне изменится. Она и так прекрасно ко мне относится, доверяет мне, как самому близкому человеку, но я ни на что не претендую. Вот, собственно, и все, что касается наших отношений…

– Хорошо, так что же было дальше? Вы остановились на том, что в двенадцать часов к воротам подъехал милицейский фургон и оттуда вышли двое мужчин в штатском. Они приехали арестовать Сайганова, так?

– Да. И надо сказать, Сайганов побледнел, когда увидел их. Да нам всем стало не по себе… Можете себе представить сцену. Собралась компания повеселиться, погудеть, настроение у всех прекрасное, солнышко светит и все такое… Лена Сайганова на свои перья накинула длинный шелковый халат наподобие японского, черный с огненными драконами… Но все равно перья виднелись в широких рукавах… И тут вдруг эти двое с каменными лицами. Сайганов попробовал возмутиться, сказал, что он сейчас позвонит своему адвокату, Минкину, но эти двое и слушать ничего не хотели. Они сунули ему под нос бумагу с печатью прокуратуры, сказали, что он арестован по подозрению в убийстве молодой женщины. Вы бы видели их лица…