Константин Вагинов
Звезда Вифлеема

Марии

Вступление

1

Сидел я под эвкалиптом над теорией холмов поэтических. Гай Юлий Эврикл, взяв серебряное зеркало мое, медленно срамные части свои аравийскими благовониями смачивал. Отправлялся он в Тибрский квартал к вольноотпущеннице Тури.

2

Бр… Финский брег… А новая религия жар разведет от Белого моря до Черного, от мертвых пруссов до длинноволосых айонов распростерла лучи свои звезда.

3

Легко летят юнкера вифлеемцы, тих Невский проспект, ни электрических фонарей, ни квадратного освещения окон. Промелькнет девичья пелеринка на углу, лихо подлетят длинные шинели – купят – крик девушки в карете – это Буйран в театр едет.

Не спят дортуары Ксеньинского, Смольнинского институтов. Мальчики новой религии в постели языческих девушек лезут. Помнят они городские нечистоты и смрадные углы свои и над телами холеными издеваются. Педагоги по утрам в струнной очереди к кабинету Буйрана стоят, пискнуть язычники не смеют, а вечером Буйран новую девушку выбирает, крик девушки в карете – это Буйран в театр едет.

4

Нерукотворный поэт я, люблю длинные дворницкие, где кашу едят и кокаин нюхают. Презирают они меня, и лицо мое, и походку мою, новую религию созидают, по утрам дворы не убирают.

5

Помню дом мой, помню холод мраморной ванны и кольца мои и учителя моего Юлия Эврикла. Сладки сливы дамасские и сирийские фиги, часто в тоге останавливался, слушал шум приближающийся.

Часть первая

1

Из Рима в Чернорусские степи бегут астрологи. Гибель пророчат. На Паммене куртка из коричневого бархата и засаленная фетровая шляпа, в руках склянка с териаком. У Астория повязка скрывает безносое лицо, за пазухой шпанские мухи щелкают.

2

В проходах Иерусалимских в длинных сюртуках и цилиндрах затерялись Юделович и Клевер. Среди стен, лишенных окон, среди собак, обсыпанных лишаями, нищих, кости коих стучат. Ох, лучше бы им шить пальто на Литейной и по вечерам есть колбасу с детворою своей. Сели на камни, вспоминают магазин ювелирный, смотрят на долину Кедрон. Ветер в дупле маслины шумит.

Рим, Альгамбра, Берлин и Россия – позади.

3

В Лувре, в Тибрском зале, перед статуей греческого поэта остановился солдат Иностранного легиона. Вспоминает он Петербург и Неву. О, наверно, там снова шумят кафе, наверно, улицы снова дышат античной ночью.

4

У Казанского собора ромашка. У терм Каракаллы бурьян. Корабли больше не приходят. Нет пурпурнопарусных трирем. Ночью бежал Юпитер и Капитолия. Видели его на Неве, на Троицком мосту и далеко в поле.

Утром толпился народ на улицах, читал: Новая Эра наступает.

5

Долго жил Афродитиан в лесах Белозерских. Не узнать в нем Боттичелли. Длинная борода скрывает землистое лицо его, горбят вериги его. Вместо кисти клюка в руке его. Проклинает он землю, по которой ходил, здесь на Севере от юности своей оправдывается. Был день и шумело Белое море. Вышел Афродитиан на берег и увидел город неописуемый. Мраморные были дома там, голубая река текла в гранитах. Тысячи каналов прорезывали улицы и вели в пригороды, где дышали статуи. Настала ночь, но Афродитиан не уходил. И видел он, как статуи вышли из сада городского и пошли по улицам. Стояла луна, и звезды отражались в каналах городских.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.