# Искушение Модильяни

Ирина Волк

На швейцарском курорте искусствовед Наталья Ипатова становится случайной свидетельницей гибели соотечественников. В это же время в Москве возлюбленный Наташи сотрудник УБЭП Владимир Воронцов ведет уголовное дело о махинациях банка «Аргент». При обыске опергруппа находит в одном из сейфов портреты Ахматовой предположительно руки великого Модильяни с заключением Натальи об их подлинности. Результат повторной экспертизы ставит под удар профессионализм Ипатовой: это банальные подделки.
Воронцову предстоит выяснить, как связана катастрофа в Альпах с его расследованием, ответить на вопрос: «рисунки – находка века или афера века?» и спасти не только репутацию Натальи, но и ее жизнь.
В новом романе Ирины Волк – махинации банков-однодневок, искушение искусством и вседозволенностью, а также – история тайной любви двух гениев XX века – Анны Ахматовой и Амедео Модильяни.

> Vous etes en moi comme une bantise.

> – Вы во мне как наваждение (франц.).

> А. Модильяни

## Пролог

– Koennen Sie gehen, junge Frau?[1]

Что это? Что он там лопочет? А-а-а… по-немецки…

– Ja, bei mir ist alles[2].

Наталья отстранила полицейского и сделала шаг, но тут же заскользила по жидкой грязи и, потеряв равновесие, упала на услужливо подставленные руки. Проклятье! Каблук сломан. Новые туфли – к черту… Да при чем тут туфли, когда такое…

Уже не сопротивляясь, оперлась на полицейского и, стараясь не смотреть в пропасть и не обращать внимания на клочья грязно-серого дыма, поднимающиеся снизу, дошла до машины, тяжело опустилась на сиденье и только теперь почувствовала зверский холод. Ее бил озноб.

Почему я мокрая? Да я ж насквозь. Ну, и чему удивляться? – вон как льет…

По стеклу бежали нескончаемые струи дождя. Бесполезные дворники захлебывались в этом неукротимом потоке, будто индейские пироги в водопаде Ниагары.

А выезжала, даже намека на дождь не было. Выезжала… Когда это было? Час, полтора назад или больше? Или совсем недавно…

Кадрами кинофильма замелькали воспоминания вечера.

Вот Елена с Борисом подъезжают к отелю, выходят, ждут ее у входа. Они все вместе внутри. Музыка, полумрак, медленно движутся силуэты танцующих, вокруг спокойствие, умиротворение… Вдруг неожиданно сцена меняется: рядом с Еленой – муж. Откуда взялся? Она говорила, он в Москве. Кричит, матерится, размахивает руками. Елена со всего маху бьет его по щеке, к ним приближаются весьма угрожающего вида хорошо одетые молодые люди… Аплодисменты. Занавес. Вернее, Наталья просто не стала дожидаться конца, вышла, села в машину и осторожно покатила назад к Ксюше.

А дальше этот кошмар. Вот здесь. Да. Нет… Там, до этого поворота, они ее обогнали… Борис посигналил, Елена высунулась из окна, помахала, что-то прокричала – за стеклом-то не слышно… Она вывернула вслед за ними буквально через секунду и увидела…

BMW, не снижая скорости, сшибая ограждение, летит в бездну…


А дальше этот кошмар. Там, до этого поворота, они ее обогнали… Наталья вывернула вслед за ними буквально через секунду и увидела: BMW, не снижая скорости, сшибая ограждение, летит в бездну…


Потом она бежала к обочине… А, да, вот тогда уже был дождь – по лужам, увязая каблуками в раскисшем грунте, добралась до края, рухнула на колени… И этот жуткий грохот, а потом еще более жуткая тишина на миг… И взрыв, пламя…

Наталья закрыла лицо руками, упала на руль и наконец разрыдалась.

## Глава 1

Швейцария. Кантон Граубюнден.

Горный массив Митгель.

Вся эта авантюра с самого начала была обречена на провал. Начать с того, что в одно московское ноябрьское утро Ксении Хомутовой взбрело в голову немедленно ехать в Швейцарию. Ни днем позже. Именно сегодня. У беременных, да еще таких, как Ксюша, капризы и фантазии просто неиссякаемы. Собственно, место в элитной клинике было давно забронировано и ровно через неделю ее бы встретили с распростертыми объятиями, апартаментами, процедурами и исключительным вниманием. Но нет, госпоже Хомутовой непременно потребовалось покинуть российскую столицу и провести несколько дней на лыжном курорте. Почти за полтора месяца до начала лыжного сезона.

– Натка, ты не понимаешь, – хныкала она. – Малышу уже сейчас требуется здоровый горный воздух, а не эта вонь и гарь, которой пропитан весь дом.

Дом, правда, находился в пяти километрах от шоссе в чудесном сосновом бору, но кто в здравом уме будет спорить с беременной Ксюшей?

– Давай хотя бы забронируем номер…

– Нет! Что там бронировать. Все равно сейчас на лыжах никто не катается, в отеле народу никого. Приедем и поселимся, незачем время терять. Вот увидишь, все будет хорошо. Мы с Мишей туда каждый год ездили… – Ксюша мельком взглянула на фотографию мужа в черной рамке, вздохнула. – В общем, просто супер что за место! Всего три десятка номеров. Бар и бильярд, немецкий ресторан, французская кухня, швейцарская таверна. Веллнесс, салон красоты. Короче, пять звезд, что тут говорить… Поживешь там со мной несколько дней, потом проводишь в родильный центр, и можешь быть свободна.

Наталья пожала плечами и согласилась. В конце концов, раз Ксения уже на этом курорте бывала, ее там все помнят, наверняка для постоянной клиентки номер найдут быстро. И ведь действительно, кто сейчас в горы едет? По лужам что ли на лыжах шлепать?

На сутки они все-таки задержались – впрочем, Ксюшины сборы могли занять и больше времени, помешало жгучее желание поскорей покинуть хмурую и холодную Москву. С билетами, разумеется, тоже проблем не оказалось. А вот дальше…

Надо было видеть лицо хозяина отеля – а в этой экстраординарной ситуации он посчитал необходимым вести переговоры сам, не доверяя администратору, – на ближайшую неделю весь отель снят для проведения конференции. Да, действительно, соглашался он, во время лыжного сезона здесь находятся только частные гости. Но в остальное время гостиницу арендуют под различные мероприятия.

Наталья посчитала нужным заблаговременно покинуть поле боя и наблюдала эту живописную картину, притаившись за колонной, иначе просто не смогла бы удержаться от смеха, чем наверняка привела бы швейцарца в полнейший ступор. А посмотреть было на что.

Ксения грозно смотрела на собеседника и нетерпеливо постукивала ножкой по мраморным плитам пола. Он же суетливо названивал своему коллеге из соседнего отеля. Через минуту, когда переговоры были закончены, несчастный вытер пот со лба и с вымученной улыбкой сообщил:

– Это лучший курорт в кантоне. Вы не пожалеете! Славится оздоровительным и терапевтическим комплексом. Есть собственный термальный центр. Есть все для девушек в столь прекрасном положении, а для вашей подруги, массаж с использованием горячих камней, талассотерапия, специальные процедуры против стресса, рефлексология, восточная терапия… – Эти волшебные слова бальзамом проливались на душу Ксении. – Вам отведут эксклюзивный номер.

Она вопросительно посмотрела в сторону Натальи. Та утвердительно кивнула.

А вкрадчивый голос продолжал искушать:

– Кроме того, мы компенсируем вам разницу в цене, ведь номера в том отеле стоят значительно дороже…

– Вот это уже разговор, – благосклонно хмыкнула Ксю. – Я буду рекомендовать всем своим друзьям вашу гостиницу.

Швейцарец прижал руку к сердцу, а может быть, к внутреннему карману, в котором лежала кредитная карта на предъявителя. Наталья хмыкнула в ладошку. Она живо представила, что рисует сейчас воспаленное воображение хозяина: толпы сумасшедших осаждают его забитый до отказа отель, требуя компенсации за проживание у конкурента…

И все же швейцарец оказался прав. Предложенная им альтернатива была выше всяких похвал. Старинный отель – сказочный замок с башенками, шпилями и балкончиками в окружении заснеженных Альп – встретил их сиянием огней. Темно-синее бархатное небо, мерцающие загадочным светом ледяные вершины гор, блестящая, Луна. Если б не пожухлая листва на деревьях и мутные лужицы – почти Рождественская ночь.

Балкон гостиной висел прямо над пропастью. Над головой сияли звезды.

– Бр-р-р-р! Ну и жуть, – прошептала Ксюша. – Здесь как в аду. И вообще я высоты боюсь. Надо было на другой стороне апартаменты брать.

– Этот лучший, ты сама его выбрала, – заметила Наташа.

Стоя над пропастью, она почувствовала себя словно летящей над миром, парящей в космическом одиночестве… В одиночестве… Как-то нелепо они с Володей расстались. Даже не приехал проводить. Буркнул что-то про дела на работе и сразу отключился. Вчера тоже не позвонил. Хотя, не до этого было – оформить машину в прокате, устроить Ксю с ее чемоданами и капризами, туман на дороге, суета… Надо сейчас с ним поговорить.

Наталья вдохнула полную грудь морозного воздуха, зябко поежилась и вернулась в комнату.

Ксения уже суетилась в своей спальне, что-то ворчала по поводу вреда позднего ужина для здоровья, сетовала на погоду, швейцарцев, снег, горы и прочие «мелкие неудобства», отравляющие ее жизнь.

Наташа с ногами забралась в глубокое уютное кресло возле камина, набрала номер Володи.

Трубка молчала.

Странно. В Москве сейчас около полуночи. Так рано он не ложится, а ночной работы у начальника отдела Управления по борьбе с экономическими преступлениями, кажется, быть не может – рейдеры и финансовые мошенники вполне комфортно «трудятся» и при свете дня.

## Глава 2

Москва. Петровка.


В кармане надрывался мобильный, но Владимир сидел неподвижно. Лишь взгляд перебегал с одного лежащего перед ним листка на другой.

Первый документ – на бледно-розовой плотной бумаге с вензелем «НИ» в левом верхнем углу – гласил:


Результат экспертизы. Анализ 15 рисунков («Портреты А. Ахматовой»). Все рисунки выполнены черным карандашом «Conte» (Франция).

Бумага неизвестного происхождения, идентична использованной на рисунке Модильяни в музее А. Ахматовой (Санкт-Петербург).

На основании характера изображения, исторических данных, сравнения с произведениями данного мастера, имеющихся в собраниях российских музеев, а также данных технического анализа можно заключить, что автором всех рисунков, выполненных не позднее осени 1911 года, является Амедео Модильяни (атрибуция прилагается).

Эстимейт[3] $10—12 млн.

Наталья Ипатова.


Второй – типографский бланк Министерства внутренних дел – сообщал:


Результат химического анализа. Пробы с 15 рисунков (т. н. «Портреты Ахматовой»). Химический анализ материала на всех 15 образцах однозначно указывает на то, что рисунки сделаны карандашом «Живопись» российского «Московского завода пишущих принадлежностей им. Сакко и Ванцетти». Обоснование – химический состав каолина (Донецк); краситель – сажа марки 100.

Бумага фирмы Canson (Франция), изготовленная до 1934 г. из натуральной целлюлозы.

Результат анализа позволяет предположить, что рисунки сделаны не ранее 1926 года – в этом году в СССР Армандом Хаммером открыта первая карандашная фабрика им. Красина, переименованная позднее в «Московский завод пишущих принадлежностей».

Лаборатория технического анализа произведений искусства.


Большая потертая темно-синяя папка с пятнадцатью рисунками лежала тут же на столе в рабочем кабинете Воронцова. Первый документ был найден в этой же папке, второй – принесли два часа назад из лаборатории вместе с образцами, взятыми с этих рисунков…

И черт же его дернул затеять эту контрэкспертизу! Почему усомнился в Наташе?

Да нет же! Все он сделал правильно. Их бы все равно проверили на подлинность, все равно бы выяснили, что это подделка. Так что лучше, что именно он первым узнал. Только что теперь с этим знанием делать? Вызывать ее на допрос, протокол составлять, брать подписку о невыезде?

Владимир и переживал и злился одновременно. С одной стороны, так хотелось ответить на звонок Наташи, с другой – он не понимал, как такое могло произойти. Ведь Наташа работала искусствоведом в одной из лучших галерей. Что же она «Кохинор» от «Конструктора» отличить не может?.. Впрочем, отличала-то не она, а микрохимический и физико-химический анализаторы, ее – только выводы. Причем, в корне неверные. Неужели так ошиблась? Что-то не верится.

Практика показывает, что область интуитивного в вопросах определения подлинности произведения искусства все более отступает перед требованием научно обоснованных доказательств и оценок. При этом лабораторный анализ не дает ответа атрибуционного характера. Заключение только свидетельствует, что полученные данные присущи данному произведению или же противоречат современному представлению о специфике работы данного мастера, времени или места его создания.

Конечный же результат экспертизы полностью зависит только от компетентности специалиста, от его способности правильно интерпретировать полученные данные. Как и в любом научном анализе, в конечном счете, все решает профессионализм. Разница лишь в том, что профессионализм основывается не на ощущениях, а на лабораторных данных.

Снова заверещал звонок.

Владимир тяжело вздохнул, достал мобильный.

Наталья…

Он не вслушивался в слова, только впитывал ее мелодичный голос, представляя ее там – то, лихо скользящую с горы вниз, гибкую и стройную, то томно откинувшуюся на диване с бокалом вина, то уютно свернувшуюся калачиком под теплым одеялом на огромной, шуршащей шелковым бельем кровати…

– …И вот мы здесь, – закончила рассказ о своих приключениях Наташа. – Хмуро, тоскливо, одиноко. Я скучаю по тебе.

– Я тоже, – признался он. Но больше не смог выдавить из себя ни слова.

– Как ты, любимый?

Вместо ответа он резко – словно ударил – спросил:

– Когда вернешься? – Трубка молчала. Владимир ясно представил, как Наташа, замерла, пораженная неожиданной сухостью и даже враждебностью его голоса. И, стараясь смягчить жестокость, добавил: – Хочу тебя встретить.

– Не знаю пока, через недельку, наверно. – Ее голос звучал печально и отстраненно.

– Ну и ладно. Позвоню на днях, – бодро произнес он глупую и ничего не значащую фразу и поскорей отключился – не было сил продолжать этот мучительный и лживый разговор.

Сидеть в кабинете дальше не было смысла. Собственно, не было его и час и два назад, но сейчас это просто превращалось в пытку. Нужно что-то решать, действовать, а главное – спасать любимую женщину. В общем-то, уже ясно, что она попала в грязную историю, и помочь ей теперь может только он.

* * *

Четыре дня назад, когда Наталья еще не знала, что ей предстоит поездка в Швейцарию, Владимир Воронцов проводил обыск в коммерческом банке «Аргент»[4].

Уголовное дело по банку «Аргент» было возбуждено с личной санкции генерала. В основу этого дела легла оперативная разработка отдела Воронцова, начатая еще несколько месяцев назад.

Совещание уже подходило к концу. Генерал-майор Чистяков аккуратно сложил папки в высокую стопку:

– Ну что ж, работа проведена серьезная, фактов достаточно для возбуждения уголовного дела сразу по нескольким статьям. Пора навещать и уже на месте разбираться…

– Простите, Иван Андреевич, тут еще одна папочка, так сказать на десерт, специально отложил… Вот. – Владимир протянул начальнику Управления папку.

– Это еще что такое? – строго посмотрел генерал на Володю.

На обложке красовалась надпись «С праздником!».

– Я думал, что форма должна соответствовать содержанию. Здесь материалы о праздниках, презентациях, банкетах, обратите внимание на цифры.

Иван Андреевич приоткрыл папку и, быстро просмотрев первую страницу, с изумлением взглянул на Володю.

– Серьезные цифры… Одобряю. Приступайте.

Воронцов вышел на банк, когда, проверяя крупную строительную компанию, обнаружил, что с ее счета регулярно перечисляются астрономические суммы в адрес некой фирмы по устройству праздничных мероприятий. И по явно надуманным основаниям. Например, презентация новых материалов, в просторечии именуемых кирпичами, обошлась в сумму, на которую можно было обеспечить этими кирпичами строительство средней величины кирпичного завода; банкет для поставщиков цемента стоил примерно столько, сколько и весь поставленный цемент. Сомневаться не приходилось – это наглый уход от налогов и незаконная обналичка.

Место, откуда через интернет осуществлялось управление счетом этой «праздничной» компании, удалось установить по сотам мобильной связи и IP-адресу. В этом оперативникам «помог» сам оператор, который должен был включать компьютер только для проведения платежных операций, но, нарушая инструкцию, все остальное время проводил за играми в интернете.

Этим местом был банк «Аргент».

После этого сотрудникам Воронцова уже без особых усилий удалось снять на видео, как инкассаторские машины «Аргента» привозили мешки незарегистрированных денег в потайное хранилище.

Разработка операции под условным названием «Площадка» шла в обстановке строжайшей секретности. Обо всех ее подробностях знали лишь несколько следователей и оперативников, начинавших расследование. Для завершающей стадии было сформировано несколько опергрупп из сотрудников управления, СОБРа, криминалистов и специалистов по компьютерным технологиям, которые только накануне получили запечатанные конверты с указанием адресов и подробными инструкциями действий. Основные мероприятия проводились в головном офисе банка.

Через час после открытия к офису банка подъехали несколько спецавтобусов, и несколько десятков людей в камуфляжной форме, вооруженных автоматами, окружили здание. Переулок, в котором находился офис «Аргента», был полностью перекрыт машинами спецслужб.

Людей Воронцова сопровождали собровцы. Прибывшие предъявили ордера на обыск и изъятие документов. Всех сотрудников собрали в одном помещении и запретили пользоваться мобильными телефонами. Не хватало только руководства. На вопрос о том, где можно найти кого-нибудь из начальства, перепуганная секретарша лишь покосилась на слегка приоткрытую дверь со скромной табличкой «Зубов Игорь Ильич, вице-президент».

– Петр… Да, это я… – раздавался из-за двери взволнованный голос. – Вот что – ноги в руки и с группой ко мне в офис. Какой к черту вернисаж… У нас абсолютно незаконное вторжение ментов… Обыск… Да не волнуйся, не обидим. Да, и обязательно синхрон со мной. Общественность должна знать… Ладно, это я лучше на камеру скажу… Все… – И уже совсем иным, надменным тоном обратился к Воронцову: – Чем обязан этому визиту?

Вероятно, наметанным глазом Игорь Ильич сразу выделил Владимира среди полудюжины сотрудников милиции как руководителя операции.

– Проведению следственных мероприятий. Вот мое удостоверение, а вот ордер на проведение обыска. Если у вас есть какие-то пожелания или сообщения, готов их выслушать.

– Пожелания всего два: звонок адвокату, а то я тут слышал вашу просьбу об отключении всех мобильных, а я как законопослушный гражданин…

– Можете не продолжать. Звоните. Если не ошибаюсь, адвокатская коллегия «Добкин и Сухарев».

– Не ошибаетесь.

Разговор с адвокатом ограничился одной фразой: «Валентин Исидорович, очень прошу вас незамедлительно приехать ко мне в офис».

Зубов выключил телефон и демонстративно замолчал, уставившись в пространство.

– Так, ну а второе пожелание? – поинтересовался Воронцов.

– Этот особняк является памятником архитектуры, мы вложили огромные средства на реставрацию…

– Понятно. Наши сотрудники ценят старину и будут действовать чрезвычайно деликатно. У меня тоже просьба – ответить сейчас на наши вопросы и заодно подписать обязательство о явке в наше Управление на беседу, а возможно, и на допрос. После этих формальностей можете ехать в «Павлин». Ведь ланч вы проводите обычно там?

– Все-то вам известно. Но я дождусь Валентина Исидоровича. А вот вам придется дождаться президента банка – он в Кении.

– Наслышан. Дождемся, – сказал Владимир с абсолютной уверенностью и добавил: – Да, Игорь Ильич, у вас ведь есть план здания из БТИ[5]?

– Все изменения в планировке согласованы. Вот. – Вице-президент протянул руку к стене. – «За образцовую реставрацию памятника истории и архитектуры девятнадцатого века». У нас ведь и огромные благотворительные программы.

Действительно вся стена была завешана дипломами, благодарностями, грамотами…

– А вот наша гордость. – Игорь Ильич подвел Володю к стеклянной витрине, в которой красовались около десятка призов, среди которых выделялась небольшая скульптурная композиция, явно на библейскую тему «Старец отдает последнюю рубаху нищему» на подставке сверкала надпись «За бескорыстную помощь».

Обыск продолжался практически весь день. После того как были проведены опросы, зафиксированы паспортные данные сотрудников, большинство из них выпустили из здания. А возле «Аргента» томилась съемочная группа известного московского журналиста Петра Касимова. Впрочем, поводов задействовать аппаратуру было мало – из-за дверей появлялись и снова исчезали люди в масках и камуфляже, изредка проскальзывали сотрудники в штатском. На вопросы они упорно не отвечали.

Интерес ушлого журналиста переключился на банковских служащих, выходивших из здания, но и тут его постигло разочарование. Касимов безуспешно пытался узнать, что происходит внутри, но комментарии секретарей, кассиров и операторов были до обидного скупыми. К обеду у перепуганного до истерики курьера удалось выяснить, что правоохранительные органы ведут обыск уже в кабинете президента, который три дня назад отправился в Кению. Еще один доброхот предположил, будто в помещениях службы безопасности банка обнаружена аппаратура для незаконного прослушивания, позволявшая осуществлять перехват сообщений и разговоров по радиотелефонам. Эту отрывочную информацию Касимов поспешил сообщить в эфир, ссылаясь на некий загадочный источник в правоохранительных органах.

Звездный час настал для тележурналиста лишь через несколько часов. Из офиса вышел вице-президент банка. Рысцой подбежав к нему, Касимов, задыхаясь от избытка гражданской позиции, проговорил, заранее подготовленную фразу:

– Игорь Ильич, я обращаюсь к вам как к вице-президенту банка «Аргент», это что же – маски-шоу продолжаются? Сейчас, когда все мы должны думать о репутации нашей банковской системы, мы видим полное пренебрежение законностью.

– Не горячитесь, молодой человек. Мы живем в правовом государстве, и я уверен, что законность восторжествует. Хотя, конечно, я и мои сотрудники испытали настоящий шок. Нам нечего скрывать, нам нечего бояться, у нас прекрасная репутация. Это знают не только наши деловые партнеры, но и тысячи людей, которым мы бескорыстно помогаем. Общественность должна держать руку на пульсе деятельности правоохранительных органов.

– Но что вам инкриминируют? – выпалил Петр, одновременно подумав, что «руку на пульсе» нужно будет вырезать.

– Обращайтесь за ответами к этим господам, – махнул рукой Зубов в сторону ребят в камуфляжной форме, стоящих у входа в банк. – А за то, что мы чисты перед законом, говорит тот факт, что я не задержан и отправляюсь на ланч.

После чего поспешно сел в машину и укатил.

А между тем, внутри здания происходили удивительные события.

Обыск не давал никаких результатов – сотрудники Воронцова не нашли ни денег, ни каких-либо документов. Тщательно разработанной операции грозил позорный срыв. Владимир был на грани отчаяния, но все же продолжал размышлять: он не мог поверить в провал.

От невеселых мыслей Владимира отвлек его верный друг и правая рука Алексей Максимов.

– Можно тебя на минуту? – позвал он. – Полюбуйся!

Подойдя к окну, друзья увидели на другой стороне улицы Петра Касимова со своим отрядом, ощерившимся телекамерами и микрофонами.

– Интересно, кто их вызвал?

– Законопослушный Игорь Ильич. Ты понаблюдай за ними издалека. Да, и вот что, сверь метраж планов БТИ с фактом, не может быть, чтобы у них не было маленького чуланчика.

Через десять минут Максимов оторвался от планов и сообщил:

– Володь, на первый взгляд все чисто…

– А на второй?

– Несоответствие – на первом этаже по факту с планом БТИ расхождение метров в десять.

– Зови специалистов. Посмотрим. И закрой жалюзи, чтобы телевизионщики не снимали через окна.

Алексей нашел блок управления электроникой и пытался с помощью нехитрых манипуляций заставить жалюзи закрыться. Тихо ворча себе под нос, что техника – враг человека, он совсем потерял надежду, но, нажав наконец определенную комбинацию кнопок… Жалюзи медленно закрылись, не оставляя ни единой щелки. Автоматически включилось освещение. Витрина, в которой находились наиболее ценные свидетельства благотворительности, приподнявшись на несколько сантиметров, плавно поехала в сторону, обнажив массивную стальную дверь с вмонтированной панелью кодового замка.

– А вот и чуланчик, – удовлетворенно прошептал Володя.

И дело пошло веселей. Через десять минут дверь была полностью обнажена. Еще пятнадцать минут потребовалось для того, чтобы ее отворить. И вот уже они в комнате с сейфами. Вскрыв сейфы, оперативники обнаружили валюту и «черную» бухгалтерию. Была в потайном помещении и еще одна бронированная дверь. Ее пришлось открывать спецгруппе. Внутри стояли лишь несколько компьютеров, к которым были подсоединены кабели, уходящие в стену за шкафом, за которым оказалась дверь в комнату-склад. Там находились главный сервер, диски с ключами к системе Банк – Клиент, печати, уставники, образцы подписей более сотни компаний, документы на офшоры, доверенности на управление ими.

А еще – папка с рисунками.

В результате, к делу по статье о незаконной банковской деятельности, совершенной организованной группой, добавились уклонение от уплаты налогов и мошенничество в особо крупном размере. И пятнадцать карандашных рисунков.

* * *

Пятнадцать рисунков на сероватой шершавой бумаге притягивали взгляд. Все они изображали одну женщину – изящную, хрупкую, утонченную, с копной темных непослушных волос и характерным горбоносым профилем. Подписей ни на одном из рисунков не было, но Владимиру почудилось в них что-то знакомое или просто похожее на уже виденное раньше. Когда он прочитал акт экспертизы, смутно припомнились прошлогодние сообщения о том, что какая-то скандинавская фирма преподнесла в дар России неизвестный портрет Анны Ахматовой, сделанный знаменитым Амедео Модильяни. Какая-то романтическая история об утерянном шедевре, любви и страсти. Помнится, ему сразу подумалось, что надо спросить у Наташи…

И тут его взгляд наткнулся на подпись под актом экспертизы.

В этот день Наталья с Ксенией улетали в Швейцарию. Провожать он не поехал – не мог, да и не хотел, боялся встретиться с ней, увидеть ее глаза, заговорить. Сразу решил, что путать ее в историю с банком не станет, даже порадовался, что она уедет из России хоть на время. Позвонил, скомканно попрощался. А потом отправил рисунки на повторную атрибуцию. Почему? Он же прекрасно знал, что Наташа – профессионал своего дела и пользуется уважением коллекционеров не за красивые глаза и эффектную внешность, а за бескомпромиссность и точность оценок. Но тот факт, что рисунки были найдены в сейфе «Аргента», сомнительного банка с весьма неоднозначной репутацией…

А потом три дня мучительного ожидания результатов анализа. И вот они, эти результаты. Максимум через десять дней Наташа будет в Москве, говорила, что должна готовить какую-то очень важную выставку. Как же он ее встретит – наручниками вместо роз?

## Глава 3

Швейцария. Кантон Граубюнден.

Горный массив Митгель.

– Послушай, я уже все тут разведала. Представляешь, у них есть специальный курс талассотерапии, рассчитанный на беременных. С четвертого по восьмой месяцы, так что мне подходит. Включает щадящие массажи, релаксацию, гимнастику, плавание и подготовку к родам. Это как раз то что надо! – чуть не взахлеб сообщила Ксюша.

– Так у тебя же восьмой на исходе. Массажи поздно уже.

– Включая весь восьмой! – отрезала Ксения. – И вообще: ты тут самая умная? Я между прочим, уже с врачом советовалась. Начало девятого тоже можно.

# Примечания

1

Девушка, вы можете идти?(нем.)– Здесь и далее примеч. автора.

2

Да, со мной все в порядке(нем.).

3

Эстимейт – примерная оценка рыночной стоимости вещи, прогноз возможной цены. Здесь – оценочная стоимость лота. Часто лот продается совсем по другой цене.

4

Argent(фр.)– деньги.

5

БТИ – бюро технической инвентаризации.