Валерий Гусев
Шпаргалка для грабителей

Глава I
Город колдунов

Эта история началась очень обычно. А если точнее – с самого обычного папиного вранья. Не удивляйтесь, сейчас все объясню.

Наш папа (он полковник милиции), как только ему предстояла какая-нибудь опасная поездка, тут же придумывал для мамы, как он говорил, легенду.

– Ну какая там командировка, – улыбался он маме, убедительно прижимая обе руки к одному животу. – Еду отдохнуть, к старым друзьям. Рыбалка, охота, крепкий сон на сеновале, пробежки на свежем воздухе. Веришь?

Мама верила (или делала вид, что верит), а потом, спустя большое время, мы узнавали… Рыбалка – это засада на берегу озера, охота – это задержание опасных преступников, крепкий сон на сеновале – это бессонные ночи в местном отделении милиции, а пробежка на свежем воздухе – это погоня за бандитами под мерзко свистящими пулями.

Но на этот раз неправды было, наверное, мало. Так как папа сказал маме, что он берет нас с собой. Своими любимыми детьми он рисковать бы не стал. Правда, и в папин отдых мы тоже, в общем-то, не очень поверили. Работники милиции просто так отдыхать не ездят. Они все время работают. И в будни, и в праздники. И днем, и ночью. И в дождь, и в снег. Потому что беда человеческая не выбирает ни хорошую погоду, ни приятное время суток. Скорая медицинская помощь и скорая милицейская помощь выезжают по первому тревожному зову.

– Не волнуйся, мать, – говорил папа на кухне за чашкой кофе. – Это славный маленький зеленый городок. И очень тихий. Его даже на карте нет. Но он очень древний. И очень исторический. В нем в стародавние времена жили удивительные, необыкновенные люди…

– С двумя головами, что ль? – недоверчиво перебил его Алешка.

– Возможно, – ответил папа, немного подумав, – я их не видел. Но они умели летать на крыльях из птичьих перьев, они слагали сказки и былины, умели лечить, колдовать и делать шапки-невидимки.

– Круто! – обрадовался Алешка. – Мне бы такую шапочку!

– А зачем? – спросил папа. С очень хитрой иронией.

Но Лешка и глазом не моргнул и даже на секунду не задумался:

– Я бы, пап, ограбил банк и все деньги раздал бы бедным людям и беспризорным детям.

– Молодец! – похвалила его мама.

– А потом? – спросил папа.

– А чего потом? – Алешка даже поморщился от папиной недогадливости. – А потом еще один. А потом опять. В общем – все банки ограбил бы!

У него прямо целая программа. Мама смотрела на него, широко распахнув глаза, а папа чуть заметно улыбался. И он сказал:

– Ну вот, Леш, кончились банки, кончились деньги. Что дальше-то?

– А все! – Алешка пожал плечами. – Бедных уже нет. Все стали одинаковыми. И никому воровать и грабить не надо.

Распорядился! Как, оказывается, легко решается проблема социального неравенства. Были бы шапка-невидимка да денежки в банках…

Маме эта программа очень понравилась, и она сказала решительно:

– Езжай, Ленька! Ищи эту шапочку. А я тут работу проведу. Со своими подружками и соседками. И с вашими школьными учителями. Чтобы тебя в президенты выбрать. Уж Зинка точно за тебя проголосует.

Мама права. Ее подруга Зинка за кого хочешь проголосует. Лишь бы ее по телевизору показали. Один раз в ее жизни такое счастье уже случилось. Какой-то корреспондент с оператором снимали какую-то очередь в какой-то новый магазин. Корреспондент долго тараторил какую-то чушь, а потом сунул Зинке под нос микрофон: «А вы что скажете?» И Зинка сказала: «Иди отсюда, дурак!»

И с этого момента вся жизнь лучшей маминой подруги тети Зины разделилась на две части: до и после. В любом разговоре она подчеркивала:

– Это когда еще было? Это было еще до того, как я снималась на телевидении. А уж вот это было после.

Короче говоря, мы с папой отправились за шапкой-невидимкой. В славный, маленький, зеленый, тихий городок Липовск. А там началось!.. По полной программе. Рыбалка, охота, сладкий сон на сеновале, пробежки на свежем воздухе. Мрачные подвалы и летающие колдуны в лебединых перьях… Надеюсь, это понятно?

Липовск и правда был очень славный. Мы подъехали к нему со стороны какого-то холма и увидели его сверху, целиком и полностью. Он лежал перед нами, как маленький старинный зеленый торт на большом блюде. Каемкой у этого блюда была узкая речка Липовка, заросшая по берегам кустарником и корявыми ветлами.

На холме, как нам рассказал папа, тыщу лет назад стояла настоящая крепость с подземными ходами. Сейчас на этом месте ведут раскопки археологи. Мы даже увидели их несколько штук. Они там, в своих комбинезонах и шляпах с полями, бродили и копались в земле, наверное, выкапывали из нее всякие древности. Очень старые, но очень ценные. В виде сгнивших деревяшек и ржавых железок. И битых черепков.

Алешка опустил стекло в дверце и помахал им изо всех сил рукой. Но они ему в ответ не помахали. Насколько я знаю своего младшего брата, он такое невежливое невнимание без ответа не оставит.

А мы между тем спустились с холма в город и остановились возле двухэтажного деревянного здания старинного типа, уютно расположившегося под двумя развесистыми липами. Это была гостиница. Папа объяснил, что раньше это была не гостиница, а это был так называемый «Дом колхозника». Когда колхозники и крестьяне приезжали в Липовск, чтобы продать на рынке свои овощи и фрукты, то они ночевали в этом бревенчатом доме. А сейчас этот дом приветливо распахнул перед нами скрипнувшую дверь. Не сам дом, конечно, распахнул, а охранник в виде швейцара. Это был молодой краснощекий парень. И он что-то с трудом жевал. И с трудом думал, молча глядя на нас. Проглотил… и сказал:

– Оболенские? Прошу в апарта́мент. Вас ждут. Второй этаж, «угловой люкс».

«Угловой люкс» оказался чем-то вроде двухкомнатной квартиры, с маленькой кухней и санчиком. Обстановка – скромная и простая. В первой комнате – это для нас с Алешкой – телевизор, два диванчика, журнальный столик с вазой для цветов, два кресла в белых чехлах и картина художника Шишкина про мишек, срисованная с конфетной обертки.

В другой комнате – для папы – кровать, письменный стол с телефоном и маленький сейф в углу.

Когда мы вошли, то увидели, что возле журнального столика сидит молодой офицер милиции, а на вазе без цветов висит его милицейская фуражка. Он браво вскочил, кинул фуражку на голову, отдал честь и доложил:

– Майор Шишкин. Прибыл в ваше распоряжение.

– Очень хорошо, – сказал папа. – Здравствуйте, майор.

– А это ваша опергруппа, товарищ полковник? – Это майор про нас с Алешкой спросил. – Товарищей надо покормить с дороги. Пойдемте в буфет.

Майор Шишкин подошел к двери и крикнул в нее:

– Кистинтин!

Вошел задумчиво жующий охранник. Красные щеки его усердно шевелились.

– Кистинтин, – приказал ему майор, – принесите вещи полковника из машины.

– Кистинтин, – негромко и с уважением повторил Алешка. – Иностранец, наверное.

– Не думаю, – возразил майор Шишкин. – Просто его так прозвали.

Буфетчица по имени тетя Нюта, пожилая старушка, посмотрела на Алешку с сочувствием и сказала:

– А тощой-то. Плохо кормленный. Надо его поправлять. – И она поставила перед Алешкой тарелку с сочной котлетой, величиной с футбольный мяч, и с жареной картошкой.

– Я столько не съем! – ужаснулся Алешка.

– Я тебе помогу, – успокоил его папа.

Нам с папой котлеты достались размером поменьше, но тоже очень вкусные, и картошки с солеными огурцами было много.

И мы зазвенели вилками и стаканами с яблочным компотом. Алешка довольно быстро управился и отложил вилку.

– Помочь? – усмехнулся папа.

– Помоги, – усмехнулся Алешка и, отдуваясь, отодвинул пустую тарелку.

Майор Шишкин одобрительно крякнул.

Словом, в буфете нам понравилось. Он, наверное, еще помнил те времена, когда здесь «заправлялись» добротной деревенской пищей приезжие колхозники…

– Ну что, товарищ полковник, – сказал майор, когда мы вернулись в свой «люкс», – поедем в район, в Управление? А ребята пока с городом познакомятся.

– Не заблудятся? – спросил папа.

– Никак нет. Тут всего одна улица. Остальные – переулки. Пять штук всего.

В общем, папа уехал в Управление, «крепко поспать на сеновале», а мы пошли знакомиться с одной улицей и со всеми переулками.

«Одна улица» протянулась от реки, от пешеходного моста, до круглой площади, мощенной старинным блестящим булыжником; между камнями пробивалась кое-где тоненькая зеленая травка.

Сначала мы с Алешкой, конечно, поднялись на холм, где археологи вели раскопки крепости и ее подземных ходов.

Чем занимаются археологи, любой дурак знает. Напомню: выкапывают из глубины земли всякие битые черепки, всякие гнутые ржавые железяки, всякие гнилые деревяшки и рассыпающиеся от одного взгляда кости. И каждый раз ахают: «Ах! Это кости козла девятого века! Ах! Это фрагмент человеческих портков десятого века! Ах! Это наконечник для стрелы двенадцатого века!» – «Что вы, коллега, это фрагмент штопора нашего века!»

В общем, они там вовсю ахают над своими находками, но никого к себе поахать вместе с ними не подпускают. Мы побродили вокруг раскопок, огороженных пестрой лентой на колышках: «Пост. вх. запр.!» За этой лентой, где-то в каких-то траншеях бродили бородатые люди в комбинезонах и, завидев нас, махали нам руками, чтобы мы к ним не лезли.

А мы и не лезли. Пока что. Пока что нам и без них было не скучно. Мы пока что знакомились с городом. Нам в этом деле никто не мешал: папа уехал в райцентр на рыбалку или на сеновал, а в самом городе людей было очень мало, одни козы бродили по главной улице. Они время от времени блеяли, щипали редкую травку и пытались зачем-то обгладывать кору деревьев.

В общем, мы спокойно бродили по городу. По правде говоря, бродить-то особенно было негде. В городке, как и предупредил майор Шишкин, была только одна улица, главная. Она называлась красиво и загадочно – «Б. Липовая ал.». Алешка, как задумчивый козленок, уставился в табличку с названием улицы и попытался его расшифровать.

– Липовая, Дим, это ясно. Это значит – ненастоящая, так? Говорят же: «липовые документы» – значит, фальшивые. «Б» – это значит «Бывшая», а «ал.» что такое? Алая, что ли? Или алюминиевая?

– Улица алкоголиков, – усмехнулся я.

– Чушь какая-то, – фыркнул Алешка.

Отчасти я с ним согласился. Правда, заметил про себя, что «Липовая» бывшей никак не может быть – на улице росли два ряда нынешних (а не бывших) лип, но только старых. С огромными густыми кронами и с листьями, как у лопуха. Из-за них вся улица была в приятной прохладной тени, и лишь по земле бегали шустрые солнечные пятна. И стоял густой аромат, будто на этих липах распустились пахучие цветы. Наверное, так и было – деревья ведь тоже цветут.

«Б. Липовая» нам понравилась. Мы прошли ее всю, от реки до булыжной площади, где был центр города. Здесь расположились небольшая красивая церковь, вся очень новенькая, наша небольшая деревянная гостиница с жующим охранником и небольшой магазинчик, в котором продавалось все вместе: и продукты, и промтовары, и стиральные порошки. Все товары были точь-в-точь как в Москве. Нисколько не хуже. Но и нисколько не лучше.

А в глубине, уже не на площади, а за церковью, вытянулось длинное двухэтажное здание очень старинного и заброшенного вида. Ему явно не хватало стекол в окнах, и ржавая железная крыша уже начала прорастать маленькими курчавыми березками. Над входом в здание, прямо над широкой двустворчатой дверью, сохранились фрагменты вывески этого мрачного дома: «ца Пари».

– Класс! – воскликнул Алешка. – Иностранный дом. На бывшей улице – бывший дом.

От бывшего дома «ца Пари» мы опять пошли по бывшей Липовой до берега реки. Не бывшей, конечно, а самой настоящей. С мостом, который висел на ржавых тросах и задумчиво поскрипывал. Мы, конечно, дошли по колеблющемуся настилу до самой середины моста и дружно начали его раскачивать, приседая и припрыгивая. Мост заскрипел еще веселей: давненько он так не развлекался. Но тут Алешка сказал:

– Ну его, Дим! Оборвется еще – отвечать придется.

Я согласился с ним. Хотя, если бы мост оборвался, отвечать нам вряд ли бы пришлось – высота до реки была приличная.

Когда мы пошли обратно, на Б. Липовой кое-что изменилось. Стало многолюднее. Не намного, правда, всего один человек прибавился. В виде маленькой старушки, которая зачем-то шустро подпрыгивала под самой большой липой. И трепала ее за густые космы.

– Что это она скачет? – удивился Алешка. – Зарядку, что ли, делает?

– Цветочки собирает. Лекарственные.

– Они на дереве, что ли, растут? А я думал – только в поле. Смотри, смотри! – Алешка схватил меня за рукав.

Посмотреть было на что. К увлеченной сборами липового цвета бабке подкрадывалась сзади ободранная коза с нечесаной бородой, уже нацелив свои рога.

– Кыш! – заорал ей Алешка. – Брысь! Фу!

Коза так удивилась – наверное, тоже приняла Алешку за иностранца, – что остановила нападение, задрала голову, пожевала губами, мекнула, подпрыгнула и скрылась в переулке 3-й Липовый.

– Дим, давай бабушке поможем? Попрыгаем с ней за цветочками.

Попрыгать ему захотелось, дурной козий пример.

Бабуле Алешкина помощь понравилась. Тем более что у него попрыгать лучше получалось. Мне даже смешно стало: прыгают под деревом маленький резвый козленок и старенькая прыткая… Ну, не коза, конечно, а старушка.

– Давай, давай, милок! – подзадоривала Алешку бабулька. – Вон с той давай, с раскидистой, у ней цвет попышнее, да поскорее давай. А то Михална придет и нам ничего не оставит, все обберет.

– А Михална – это кто? – запыхавшись, спросил Алешка.

– Конкуренша. Все норовит шибче меня дерева обобрать. Вот отцеда, – она широко развела руки, – доцеда соберем – и фиг ей останется.

Так и получилось. До прихода «конкуренши» Михалны мы обработали почти всю правую сторону Б. Липовой (левую сторону бабулька обобрала еще на рассвете) и набили полную сумку. В таких сумках раньше «челноки» турецкие куртки возили.

Старушка перевела дыхание: «Поспели!» – и, довольная, уселась на скамейку, поставила на нее сумку.

– Теперя Михална от злости лопнет. Она кажный раз, как я ее обгоняю, лопается.

– Живучая, – с уважением сказал Алешка.

– И не говори! – согласно кивнула бабулька. – Как змея. И то сказать, она ведь ведьма.

– Настоящая? – обрадовался Алешка. – Кусачая?

– А я знаю? – Бабуля сняла с головы платок, откинула его на плечи. Под этим платком у нее был другой – черный в красных розочках. – Может, и кусачая. Я ей пальцы в рот не клала. – Она развязала очередной платок (который с розочками) и оказалась в беленьком, в синих васильках. И даже похорошела – такая чистенькая, аккуратная старушка, похожая на добрую… Бабу-Ягу. Ей, видать, тоже палец в рот не клади.

Бабулька расстелила один из платков на скамейке и стала перебирать липовый цвет, обрывая лишние листочки и сухие почки.

– А они зачем вам? – спросил Алешка. – Козу кормить? Чтобы молоко одеколоном пахло?

– Еще чего! Козу таким добром кормить! Для здоровья, милок. Он же полезнай! Если его в чай заваривать.

– От чего «полезнай»?

– От всего!

– И если ногу сломаешь?

– А то! Токо ты ноги-то не ломай.

– Ладно, – пообещал Алешка, пристраиваясь на скамейке, – не буду. Меня Алешкой зовут.

– Митревна. – Старушка протянула ему, отряхнув, узкую сухую ладошку, похожую на куриную лапку, всю в синих жилках и желтых веснушках. – Ты откедова будешь-то?

– Оттедова, – мотнул Алешка головой. И совсем уж подладился под ее говорок: – Издаля.

– Да ну! – удивилась Митревна. – Ишь ты! А чего приехал?

– Отдохнуть, – вздохнул утомленно Алешка, будто только что из шахты вылез. – Устал. Весь год в школу ходил. В любую погоду.

Митревна шустро перебирала желтовато-кремоватые цветочки, работала пальчиками и языком. Болтала, словом.

– Отдохни, отдохни, милок. Тебя как звать-то? Лешка? Отдохни, Лексей. У нас тут все для этого имеется. И мага́зин, и музея, и столовка, и ментовка. – Продвинутая бабка. Не хватало нам только в «ментовке» отдыхать. – Правда, ментовка подале будет, в области. Зато речка рядом, под горой. Махонькая, но тебе хватит. И покупаться можно, и постираться. А это кто с тобой будет? – Она указала на меня – заметила наконец-то. – Брательник? Ничего себе – солидный. Директором станет, по всему видать. А ты?

– А по мне видать – президентом. Мама велела.

– Мамку надо слушать. – Пальчики Митревны проворно бегали, горка очищенного цвета росла на платке с розочками. – Мамка плохого не пожелает. Делай, как мамка учит, и в беду не попадешь.

– Мамка дома осталась, – вздохнул Алешка.

– Тогда я тебе скажу: на речку ходи, в церкву ходи, в мага́зин ходи, а вон туды, – Митревна указала на заброшенный дом с березками на крыше, – туды не ходи. Плохое место.

– А там что?

– Гостиница прежде была, давно брошенная. Там никто не живет. Только крыса да Максимыч. Место нечистое, привидения там развелись.

У Алешки загорелись глаза.

– Настоящие?

– А то! Гостиницу эту еще когда купец состроил! Дочка у него была, красавица. Румяная, коса до пояса. Сгубил он ее.

– Зачем?

– Полюбила. Ихнего дворника и полюбила. Герасим его звали.

– Который Муму утопил?

– Никого он не топил! – Митревна рассердилась. – Вовсе наоборот – красавец был, усы…

– До пояса? – догадался Алешка.

– Сам ты до пояса! Нормальные усы – до плеч… Отец-то как узнал про ихнюю любовь, так сразу велел Герасима в подвале выпороть и в деревню его отправить. А дочка повесилась, в гостинице. Или утопилась, в Липовке. Или отравилась, в гимназии. Но, видать, неловко у нее это все вышло. До сих пор по ночам в подвале бродит, все Герку зовет, жалобно так, будто крыса пищит. Так что туда ты не ходи.

Лучше бы она этого не говорила. Я понял, что не будет у меня спокойного отдыха. Будет рыбалка в Управлении, охота на сеновале, пробежка за привидениями…

– А Максимыч? – спросил Алешка. – Тоже привидение?

– Ага! В сто пудов весом. Он колдун. Но добрый…

Про стопудового колдуна Максимыча мы не дослушали. На горизонте появилась разъяренная ведьма Михална. Одной рукой она размахивала палкой, а другой волокла за собой сумку на колесиках.

Наша Митревна махом сгребла липовый цвет в сумку и… исчезла. Будто ее и не было.

– На помеле улетела, – проворчал Алешка. – Тут, Дим, этих ведьм и колдунов – завались.

Вот это было сказано радостно. С предвкушением… А мне это надо?

Глава II
Мишки на отдыхе

Мы немного постояли, слегка ошалевшие, прислушиваясь к затихающим задорным крикам и стуку колесиков сумки по булыжнику Б. Липовой.

– Во! – удовлетворенно произнес Алешка. – Мы опять в центре событий. Две ведьмы подрались.

Не больно-то я знаю, что такое ведьмы, не общался, но уверен: когда они дерутся, помелами там или ступами, лучше в это время держаться от них подальше.

– Пошли, – сказал я Алешке, имея в виду удалиться от места схватки.

– Ага! – он явно обрадовался, неправильно меня поняв. – Пошли, посмотрим, как они будут сражаться на мосту.

Я молча сунул ему под нос фигу и потащил за рукав в другую сторону, к церкви.

Церковь, я уже говорил, была очень красивая. А сейчас особенно, она вся светилась в лучах заходящего солнца. Широкие двери ее были распахнуты; доносилось тихое пение и мерцали в глубине огоньки лампадок и свечей.

Заходить в церковь мы не стали: Алешка был еще атеистом, а я еще не определился. Мы просто побродили вокруг, полюбовались. Колокольни здесь не было. Вместо нее стояло в сторонке сооружение в виде здоровенной трапеции: два столба, а наверху мощная перекладина в виде бруса. И на этом брусе висели в ряд, по размеру, колокола с церковнославянскими надписями на «юбках». Из-под «юбок» свисали веревки, концы их были замотаны вокруг еще одной перекладины, нижней и потоньше. Наверное, чтобы не болтались от ветра.

Алешка тут же начал разматывать веревку самого большого колокола.

– Не вздумай! – предупредил я. – Попадет!

Алешка воровато оглянулся на распахнутую дверь:

– Да пока они выскочат, Дим… Я один разочек звякну…

Но как только он ухватил конец веревки, раздался резкий звук – Алешка отскочил и вытаращил глаза:

– Сигнализация, что ль?

Это была не сигнализация. Это возле нашей гостиницы сигналил нам милицейский «уазик» – видно, папа вернулся.

Алешка с сожалением примотал веревку на место. Мы пошли к гостинице. Папа и майор Шишкин стояли возле машины, ждали нас.

– Набегались? – спросил папа. – Чем вы старушек напугали?

– Это они нас напугали, – сказал Алешка. – Старинные ведьмы.

– Елена Дмитриевна, – сказал майор Шишкин, – не ведьма, она травница.

– Травой питается? – удивился Алешка.

– Нет, – майор не удивился. – Она лечит травами. И очень успешно.

– Парни, – сказал папа, указывая на майора, – Иван Иваныч приглашает нас к себе на ужин. Вы как?

Отважный человек этот Шишкин, подумал я. Он ведь видел, как мы наворачивали в буфете.

– Я согласен, – сказал Алешка. – Мне ваши местные котлеты понравились.

– Поехали. – Шишкин распахнул дверцу «уазика». – Здесь недалеко.

А мы и не сомневались. Машина выехала на Б. Липовую ал. (оказалось – это Большая Липовая аллея, нам Шишкин объяснил), свернула в 1-й Липовый пер. и остановилась возле типичного деревенского дома. Тут даже был колодец и стояла в уголке двора добротная собачья будка. Правда, пустая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.