О братьях меньших
Валерий Гурков

© Валерий Гурков, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Короткие рассказы

Вначале животину

ЭТОТ РАССКАЗ НЕ О ЖИВОТНЫХ, ОН О ТОМ, КАК МЫ ДОЛЖНЫ ОТНОСИТСЯ К НИМ, ДА И КО ВСЕМ, КТО РЯДОМ.

В память с любовью своей бабуле,

Гурковой Прасковье Петровне, и

всем женщинам посвящаю…

Я ложусь на кровать. При свете яркой луны вижу, как мелькают спицы. Бабуля вяжет носок. Вяжет без света. Электричество так и не дошло до этого дома. Жена врага народа, не могла устроиться на работу. Жила тем, что вырастит на огороде и в саду. За свет нужно было платить. Только денег не было.

Я вижу усталое, но с искорками добра, всё в морщинах лицо. Жизнь не сломала её. Она была исконно русской, да и жила в России. Это давало ей какую-то неуёмную внутреннюю силу. Ни единого плохого слова не слышал от неё о соседях, тех, кто писал доносы, тех, кто пришёл ночью с арестом за мужем, тех, кто оставил её одну, без средств существования с маленькими детьми, забрав всех коров и лошадей. Даже о финнах, которые прикрывая отход немцев, спалили её дом, она говорила без злобы, а даже с какой почти детской восхищённостью: «Рыжие все были, как на подбор!» Лишившись всех мужчин в доме, она отправила свою старшую дочь в военкомат. Родина в опасности! Родину нужно защищать! Нет мужчин, значит это должны сделать женщины.. Дочери на тот момент не было и шестнадцати. Приписав себе два года, старшая дочь ушла добровольцем на фронт, а через два с половиной года старший лейтенант Татьяна Гуркова, моя будущая мама, как и многие другие, кто сумел уцелеть в той мясорубке, вернулась с Победой!

– Ба, – кидаю я в темноту, – ты чего не спишь?

– Спи, унучек, спи!

Я вижу в отблесках луны её улыбающееся лицо и засыпаю. Петух, заоравший в ночи, будит меня. Я открываю глаза и вижу, что спицы так же продолжают быстро, быстро мелькать, а сама бабуля глядит не на спицы, а куда-то вдаль, мимо окна, мимо улицы, мимо сада… Я засыпаю вновь.

Стук деревянного песта о чугунок снова будит меня. Запах варёной картошки, лебеды, крапивы, молочая будоражит мой аппетит. Луна уже отсветила или спряталась за облако. В окно сквозь рушниковые занавесочки просунулась темень. В углу тлеет лампадка у иконы. Этого бабуле достаточно, чтобы видеть всё и продолжать делать свои дела по хозяйству.

– Ба, я есть хочу!

– Вот животину покормлю, тогда и тебя, да и сама вслед.

– Тебе животину жалко, а меня нет?

– Мне всех, унучек, жалко, – улыбается она и, подойдя к кровати, запускает пальцы руки в мой чуб, – только ты сам можешь о себе побеспокоиться, а животина нет. Без неё и нас с тобой не будет. Пропадём мы без неё.

– Как это пропадём? Умрём? – перспектива смерти пугает меня.

– Может, и умрём, на всё воля божья, – она шепчет молитву и осеняет крестами себя и меня.

– Тогда правильно, иди, корми животину, – соглашаюсь я и засыпаю вновь.

Так было почти каждую ночь. Я почти не видел, чтобы она спала. Прожила она очень долго. Видимо, постоянная забота о тех, кто не мог о себе позаботиться сам, продлила её тяжёлую жизнь. В восьмидесятом году она впервые получила от государства свои деньги. Восемь рублей пенсии или в переводе на возможность купить мясо в магазине: ровно четыре килограмма. Тогда же она получила первый в жизни свой паспорт. А через два года она ушла туда, куда смотрела по ночам: мимо окна, мимо улицы, мимо сада… в зовущую звёздную даль.

Новый друг

Я поставил лейку под кран с водой и повернул ручку на нём. Послышался весёлый шум наливаемой воды. Вдруг я услышал звук взмахов мощных крыльев и вслед за ним клёкот с нижней ветки сосны, нависшей над бочкой. Я поднял голову и опешил. На меня внимательно смотрел ни кто иной, как сокол.

Сосне уже лет двести. Она растёт у меня на даче. Это довольно мощное дерево, а точнее три дерева из одного ствола. Даже в сильный дождь я не бегу в дом, а остаюсь тут, под сосной. Крона её настолько мощная, что не пропускает через себя дождь почти три – четыре часа подряд. На сосне постоянно суетится всякая живность. То белочка прибежит за шишками, то пара дятлов и за шишками, и за личинками на сухих ветках. То клесты. По ночам прилетает филин, и громкое его уханье заполняет тишину вокруг. А трясогузки, синички, лазоревки, поползни, воробьи и оляпки тут обитают почти постоянно. Так что это не сосна, а огромная многоэтажка, ставшая местом жительства для всех её обитателей. Но соколов ещё не было, ни разу. Правда, год назад я отбил у стаи ворон соколенка. Я из мелкашки стрелял по установленной мной в поле мишени и услышал метрах ста от меня вороний гвалт, да такой словно кто-то влез к ним в гнездо. Я вышел на дорогу и увидел, как стая ворон добивают раненную большую птицу, лежащую на дороге и уже еле сопротивляющуюся нападавшим, я сразу пошёл туда, по пути выстрел, за выстрелом уменьшая количество нападавших. Когда я подошёл к раненой птице, то увидел шесть лежащих рядом мёртвых ворон. Я еще точно не знал, что это за птица, но сосед армянин сказал, что это сокол. Довольно еще молодой.

Через пару недель он окреп. В один из дней, когда я открыл дровницу (а именно там было самое подходящее место для него, так как запиралась и была сделана из ячеистой сетки и под металлической крышей) он просто на прощание пару раз что-то проклекотал и, сделав несколько шагов вперёд, взмахнул крыльями, и улетел. Вот через год, видимо, решил навестить меня. Теперь это была уже мощная взрослая птица. Он с интересом поглядел на появившегося из двери дома моего кота, потом на меня, совершенно не боясь ничего. Сделал несколько взмахов и улетел снова высь. Там он крикнул что-то на прощание, и вскоре чёрная точка пропала в облаках. А я вдруг понял, почему не стало слышно порой сильно надоедающих, постоянно дерущихся ворон. Соколёнок видимо отомстил им за своё поражение, будучи уже взрослой птицей. Через неделю он снова прилетел. Так у меня на даче появился новый друг.

Попрошайка Борька

Мы получили новую квартиру, и мама послала меня разузнать, где тут магазин, чтобы купить продукты. Посёлок был маленький, всего около десятка домов, поэтому магазин я нашёл очень быстро, по обычному скоплению народа около него. Как и все тогдашние магазины, его вход окружили «страдальцы», клянча мелочь на апохмел. Рядом с ними стоял комолый козёл и как ни странно, тоже выпрашивал. Кто-то подсадил его на курево, видно ради смеха. Но козёл стал каждый день приходить к магазину и выпрашивать папиросы, которые прикуривал сжалистлившийся и засовывал козлу в ноздрю. Зрелище было потрясающее. Козёл, как заправский курильщик, пускал дым изо рта и ноздрей. Как папироса заканчивалась, он начинал тереть мордой о землю, чтобы вытащить окурок. После этого шёл мирно щипать траву, обильно растущую вокруг.

Люди в своих шутках, порою, бывают очень жестоки. Курить даже человеку совершенно излишне. А кто додумался до того, что я изложил выше.. Теперь только одному Богу известно.

Глаза матери

Мясо закончилось, и он решил подстрелить косулю. Весь день старик провёл в поисках добычи, но косули, да и остальные животные, словно исчезли. Недавно тут местами прошёл пал. Трава и молодняк деревьев были обугленными. Земля, сплошь и рядом, зияла чёрными проплешинами. Видно это спугнуло зверя и все ушли в безопасное место. По чём свет он «обласкал» всех духов, но это не принесло пользы. Начинало темнеть, и охотник решил возвращаться. Лай – его собака, вдруг встал в стойку, показав, что зверь рядом, мордой показал направление и побежал в показанную им сторону. Поднявшись за собакой на вершину холма, старик увидел ту, за которой шёл уже почти день. Косуля стояла на склоне противоположного холма.

Он был старым охотником, поэтому его поразило и насторожило поведение косули. Вот уже несколько минут косуля стояла на одном месте и почти не шевелилась. Шевелились только уши, инстинктивно поворачиваясь за шорохами, пришедшими из лежащей между холмами рощицы. Старик поднял ружьё. Его верный пёс Лай неожиданно встал перед ним и ощерил пасть, словно сейчас укусит своего хозяина. Это ещё больше удивило старика. Он опустил ружьё и вопросительно посмотрел на собаку. Лай, словно извиняясь, сделал волчком круг на месте, тявкнул и побежал в сторону, где была косуля. Ничего не понимающий охотник пошёл следом. Минут за десять он преодолел отделяющее их расстояние. Лай сидел спокойно недалеко от косули. Та, словно не замечая собаки, продолжала стоять. Всё стало ясно, когда старик увидел то, над кем склонилась косуля. Это было уже окоченевшее тельце косулёнка. Видно, наглотавшись дыма, он умер, а мать не понимая этого, не хотела от него уходить. Она стояла над ним и облизывала, словно стараясь хоть как то помочь своему ребёнку. Но больше всего поразили полные горя глаза косули. Они были точно такими же, как глаза у его собственной матери, когда та провожала его на фронт.

Вернулся старик домой, когда уже порядком стемнело. Несмотря на то, что он весь день пробродил по лесу, он не выглядел уставшим. Наоборот, он будто светился изнутри. Словно сделал какое-то нужное и очень важное для него дело.

– Нашёл кого? – спросила его старуха.

– Ушёл зверь, пожар был по лесу, вот и ушёл.

– Ничего, у меня ещё мука есть и рыбы вяленой немного. Проживём!

– Проживём, – улыбнулся он в ответ и обнял её.

Марта

Всю жизнь держал собак. Или собаки держали меня. Теперь уже сложно сказать. Но я научился понимать их с полгавка, а они меня с полслова. Я могу спокойно подойти к любому самому злому псу и через минут пять уже стать его другом.

В 80-е и 90-е годы четверо детей – это постоянная нехватка денег, всегда заставляющая работать, где то еще. У меня был паспорт на руках и трудовая книжка, но не было военного билета. Он был в отделе кадров. Без него, никуда при советской власти, устроится на работу, мужчине, было просто нельзя. Везде спрашивали военник. Оставалось подрабатывать грузчиком в магазинах, на складах, на хлеб заводах. После ночной укладки на паллеты буханок хлеба, сложно было взять в пальцы ручку, чтобы расписаться за деньги, пальцы, привыкшие держать только буханки, просто разжимала какая-то невидимая сила. А после 70 килограммовых мешков с мукой не хотелось под утро вообще ничего, а просто спать, спать и спать. Но я приезжал домой, брился, пил чай и ехал на основную работу, отсыпаясь в электричке. Еще где можно было нелегально подработать, это была различная охрана. Вот это и стало моей второй профессией.

К нам в охрану часто отдавали хозяева овчарок, кавказцев, доберманов, собак Сталина, которые из-за неправильного к ним отношения, в итоге, бросались на своих же хозяев и кусали их. Многие берут животных, даже не понимая, что это живое существо, а не очередная игрушка. Видя, что игрушка живая, везде гадит, грызет все, многие вместо того, чтобы воспитывать щенка, начинают его просто бить. И если просто ребенок возможно на вас за это и не бросится, то животные, подрастая и пытаясь занять свое место в стае, подчас делают это как в природе, просто с помощью своих зубов.

Нужно сразу уяснить для себя! Щенок живой. Он не игрушка, а такой же член семьи, как и вы. Семья для него родная стая. Он с вожака, т.е. с вас перенимает все ваши повадки. Если вы добрый, щенок вырастит добрым. Если вы злой, он будет таким же. Самой большой бедой для вас будет, если вы сами будете бить щенка, да еще руками. Ваши руки должны ассоциироваться с добром, при любом раскладе. Так чтобы вы, поднеся их к морде вашего питомца могли не опасаться, что он укусит. У меня сейчас живет сиамский кот. Ему шесть лет. Когда я подношу к нему свои руки, чтобы погладить его, он начинает облизываться. Мои руки в его голове, не что иное как то, что дает еду. А если бы я бил ими, то это было просто как источник угрозы, который надо укусить. Часто вижу, как маленького котенка или щенка, хозяева травят своими же руками. Потом они сильно удивляются, почему даже котенок становится агрессивным и кидается на них или других членов семьи, подкараулив из-за угла. Виной всему ваши руки, управляемые вместо головы продолжением шеи.

Было лето, и я на работу приехал на велосипеде, до нее было всего примерно пять километров. Другим способом добраться было невозможно, если только пешком или на машине. За воротами, сколоченными из зеленого штакетника, со злобным оскалом и поднявшимся загривком сидела она. Это была очень мощная, примерно трех лет отроду, немецкая овчарка. Мышцы буквально играли при любом ее движении. Красивая вороная шерсть покрывала ее целиком без единого пятнышка. На ней был ошейник и примерно метр бывшего поводка. Видно она ночью или под утро перегрызла его и теперь спокойно бегала по двору вокруг складов. Возле будки лежал остаток поводка и стальной намордник. Красавица видно сняла намордник и освободила себя. Из-за двери проходной появилась сонная и испуганная физиономия сменщика.

– Саныч, что делать то, ее вчера только привезли, злая ппц просто, я во двор не пойду. У меня еды еще на пару суток хватит, – и он впервые улыбнулся.

– Зовут то как? Как эту красавицу зовут, спрашиваю? – вопросительно взглянул я на него.

– Марта!

При этом слове овчарка оглянулась назад и бросилась к сменщику. Дверь резко закрылась, и я понял, что она откроется не скоро. Я открыл калитку и протиснулся с велосипедом во внутрь двора. Выставив велосипед как защиту, я громко крикнул: «Марта, ко мне!» В принципе, можно было и не кричать, она уже была рядом и стояла перед велосипедом, ощетинившись в злобном оскале. «Умница, красавица, хорошая девочка!» – при этих словах я присел, чтобы стать равным ей и снять агрессию в ее глазах.

Ключ понимания природы и всех ее обитателей заключен в простом русском слове «равнодушие». После того как Чехов высказался не в его пользу, все как под копирку стали относиться к этому слову с негативом, даже не понимая, того исконного смысла, который в него сложили наши предки. А смысл прост. Равнодушный – равный своей душой с душой кого-то. Только став равнодушным можно понять дикую и иную природу. Если быть выше или ниже в душевном плане, то природа нам не откроется. Почему Антон Павлович равнодушие приравнял к бездушию? А пес его знает. Возможно, был он слишком материалистом, только и всего. Я воспитывался человеком набожным, и равность душ играло большую роль в моей жизни, помогая понять все, что меня окружает не на физическом, а на духовном уровне.

Вот и сейчас я постарался стать равным этой обозленной на всех собаке. Она словно поняла это и ее умные глаза, уже не излучали злость. В них появился интерес ко мне. Первым признаком этого стало покачивание хвоста в разные стороны. Шерсть на холке уже опустилась, но она еще рычала по инерции, ведь я вторгся на ее территорию. Я минут пять разговаривал с ней, а затем, взяв в руки теннисный мячик, который всегда возил с собой, кинул его со словами «Марта, аппорт!» Она с радостью побежала вдогонку…

Через пару недель, я утром открыл входную дверь, чтобы ехать на работу… Перед дверью в подъезде с оборванным поводком сидела, радостно виляя хвостом, Марта.

Мои пушистые непоседы
Уважаемый читатель! В этой книге я собрал все рассказы о двух своих сиамских котах. Отце и сыне.

Часть I. Лаки

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.